Дарья Донцова
Тайна бульдога Именалия
сказочная повесть

© Донцова Д. А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Стенограмма лекции Самого Умного мопса Черчиля. Была прочитана перед учениками и педагогами гимназии в деревне за Синей горой. Записано хранительницей библиотеки и архивистом мопсихой Феней дословно со всеми вопросами и замечаниями слушателей.

– Как возникла Прекрасная Долина? Когда на Земле появились первые люди, они оказались беспомощны, как новорожденные котята. Человечество выжило лишь потому, что у него были Хранители, посланные помогать неразумным двуногим. Кто же они, эти Хранители? Животные. Коровы и козы подсказали голодным людям, что можно надоить молока, а из него получать и творог, и сыр, и сметану. Лошади служили транспортом, куры несли вкусные яйца, кошки издревле лечили своим теплом радикулиты, плохое настроение, боль в руках и ногах. Собаки зализывали раны, отгоняли злых духов.

Люди постоянно совершают глупости: то войну затеют, то революцию, вечно выясняют между собой отношения. Собаки и кошки пытаются объяснить неразумным: жить надо в мире, любить свою семью, не причинять зла окружающим, не врать, не воровать, не завидовать. Но не в коня корм. Люди изобрели машины, сделали много научных открытий, в космос полетели. Они вроде умные, но глупцы, потому что никак не перестанут ругаться, выяснять, кто богаче.

– Работать Хранителем трудно. Человека, даже если он прекрасный, заботливый, ответственный, приходится постоянно оберегать. Поэтому срок нашей жизни в мире людей короток, Хранители устают и возвращаются к себе домой в Прекрасную Долину, где живут счастливо, отдыхают, набираются сил и, если понимают, что готовы снова помогать человеку, превращаются в щенков или котят и уходят через Волшебную бочку к людям. А человек и не подозревает, что рядом с ним бессмертный Хранитель. Скажу больше, некоторые люди не догадываются, что и их собственные души живут вечно. Поэтому многие хозяева, похоронив свою собаку или кошку, страдают. Но этого делать не стоит. Хранитель непременно к хозяину вернется, просто внешний вид его станет другим. Что там за шум? Мафи, перестань ерзать, ты меня раздражаешь своей егозливостью.

– Значит, я тоже Хранитель? – прошептала собака Мафи. – Уже жила в Прекрасной Долине?

– Дорогая, – сказал Черчиль, – покинув мир людей, животные всегда снова оказываются в Прекрасной Долине в своих родных семьях, они получают новое тело неразумного щенка, котенка и некоторое время растут, ничего не зная. Потом идут в школу, узнают историю Прекрасной Долины, пьют особый чай, который готовит ветеринар бурундук Паша, и хоп! Память к ним возвращается. Они вспоминают, кем были в мире людей раньше, кого охраняли, сколько раз ходили через Волшебную бочку к человеку. Сейчас наша бабушка Ада живет в дружной семье Кругловых, но она сюда вернется, когда покинет земной мир и снова станет щенком. Все просто, Мафи. Вспомнив, кого охраняли, мы опять уходим к людям, к тем самым, кого берегли раньше, но они нас не узнают. Иногда, правда, у них закрадываются сомнения…

Мопсиха Муля засмеялась и перебила Черчиля:

– Мы с Адой на протяжении столетий заботимся о семье Кругловых. Однажды хозяйка вдруг сказала: «Смотрите, Мартина (так они меня тогда назвали) вылитая Боня моей бабушки. Боня умерла, когда я еще ходила в школу, но я хорошо помню, что она спала, засунув голову под подушку, и обожала носить бусы. Все наши мопсихи именно так поступали. И Роза, и Эльвира, и Нэнси, а теперь Мартина. Ну просто чудеса! Почему собаки, живущие у нас, так спят и приходят в восторг от бижутерии?» А я сижу и думаю: «Хозяйка! Это же элементарно. Мы с Адой родственницы, у нас одни повадки. Роза, Эльвира, Нэнси… это все мы. А еще были Аманда, Криси, Натали, о них ты даже не подозреваешь, потому что в те времена ни тебя, ни твоей бабушки еще не существовало. И да, нам с Адой нравится спать, прикрыв голову подушкой, а еще мы в восторге от украшений. Не стоило тебе рыдать над телом Бони, это же я, только в теле мопсихи, которую вы назвали Мартина. Когда я ухожу в Прекрасную Долину отдохнуть, к тебе приходит Ада или еще кто-то из нашей семьи. Мы храним вас по очереди. Но независимо от имени, которое мне дают люди, я, Муля, живу вечно».

– У меня не было хозяев, я жила в подвале, – с отчаянием воскликнула Мафи.

Черчиль сложил лапы на животе.

– Дорогая, тебе предстояло непременно вернуться к хозяину, но что-то случилось, и ты очутилась на улице. Иногда бывает сбой программы. Все бродячие собаки – это Хранители, которые почему-то не смогли найти своих людей. Мы не знаем, по какой причине это происходит, пытаемся разобраться в ситуации, и тогда сбои удается устранить. А люди когда-нибудь узнают, что бродячие собаки тоже очень кому-то нужны. И еще: хомяки, жабы, кролики, коровы, птицы – все, все, все мы чьи-то Хранители. Я очень надеюсь, что люди когда-нибудь это поймут, поумнеют и перестанут вести себя так, что их домашние животные краснеют за своих хозяев.

Глава 1
Обида Куки

– Друг – это тот, кто приходит к тебе, когда уходят все остальные, – сказала Зефирка, – друзей надо беречь.

Куки нахмурилась:

– Они противные.

– Кто? – спросила Зефирка. – Объясни, что случилось?

– Ага! – заныла Куки. – От Жози житья нет! Кричит: «Эй, Кукася-плюшка, иди сюда». Вот же придумала! Как заставить ее замолчать?

– Если хочешь, чтобы тебя не дразнили, начни сама себя дразнить! – посоветовала Лучшая Портниха Прекрасной Долины.

– Отличный совет! Зачем мне себя обзывать? – удивилась Куки.

Старшая сестра отложила иголку и нитки.

– Куканя, ты что, пришла жаловаться на Жози?

– Да, да, – кивнула мопсишка. – Она еще вопит: «Кукася-ватрушка».

– И что? – улыбнулась Зефирка.

– Злит меня это, – надулась Куки, – я велела ей перестать, а Жози не замолчала. И теперь меня все так обзывают: Кукася-плюшка! Куканя-ватрушка! Обидно!

– На мой взгляд, это мило, – облизнулась Зефирка, – и плюшки с ватрушками очень вкусные, сладкие! Ням! Вот скажи Жози, что ты вареная луковица, это будет неприятно. Репчатый лук горький, в супе на тряпку похож. Но он полезный.

Куки зашмыгала носом.

– Я пришла помощи просить, а ты потешаешься.

– Я очень серьезна, – возразила Зефирка, – начни сама себя дразнить, и Жозенька отстанет.

Куки всхлипнула.

– Уже слышала это. Спасибо. Может, мне еще Жози вареньем угостить?

Зефирка села в кресло, вынула из кармана конфету и стала разворачивать фантик.

– Меня в школе в первом классе обзывали обжорой. Не скрою, я люблю поесть. Но не все подряд. Кашу терпеть не могу. Вот пончики, крендели, печенье, кексы, пирожные, торты, пирожки, бисквит с джемом, эклеры с заварным кремом, сметанник, лимонник, шарлотку…

Дверь в мастерскую Зефирки открылась, появилась Мафи.

– И где все вкусное? – спросила она.

– Что? – удивилась Лучшая Портниха Прекрасной Долины.

– Ну, шарлотка и то, что с кремом, – облизнулась Мафи. – Когда его попробовать дадут?

– Вы обе обжоры! – возмутилась Куки.

– Да, – весело сказала Мафи. – А что?

Куки нахмурилась и повторила:

– Мафи обжора.

– Точно, – согласилась сестра, – возражений нет. Хочешь, чтобы я доказала свою любовь вкусненько поесть? Принеси из кухни шоколадный пончик, я мигом его слопаю. В два укуса!

Зефирка вскочила:

– В доме есть шоколадный пончик?

Мафи кивнула.

– Муля перед отъездом приготовила и в буфет спрятала. Еще есть кексы и вафли!

– Сейчас вернусь, – затараторила Зефирка, торопясь к двери, – надо срочно зайти… э… ну, очень надо! У меня важное дело!

– Вот она какая, мне глупость сказала, что надо самой себя обзывать, тогда дразнить перестанут, – рассердилась Куки, – и удрала! Хороша старшая сестра. Здорово мне помогла.

Мафи махнула лапой.

– Правильно. Когда кто-то пытается меня поддеть, как, например, ты сейчас обжорой назвала, я всегда соглашаюсь: «Да, я такая». И все. Не интересно дразнить того, кто не дуется.

В мастерскую заглянула Жози.

– Куканя, Мафуся, нас зовут!

– Ооо! На чай с шоколадными пончиками? – обрадовалась Мафи.

– Я очень их люблю, – заликовала Куки.

– Обжоры, – рассмеялась Жози.

– Да, я обожаю поесть, – согласилась Мафи, – побежали скорей, а то Зефирка все-все слопает.

– Сама ты обжора! – надулась Куки.

– Нет! Куканя самая обжористая из всех, – запела Жози, – скоро станет толстой сарделькой! Жирной! Жуткой!

Куки схватила со стола туфельку, которую только что старательно вышивала Зефирка, и кинула ее в самую младшую мопсиху.

Жози живо присела, туфля пролетела над ее головой, угодила в стеклянную дверь шкафа, послышалось «дзынь», на пол посыпались осколки.

Мафи подпрыгнула.

– О-о-о!

– У-у-у, – заверещала Жози, – Зефирка сейчас Куки наподдаст! И не сошьет ей новое платье. Капитолина, Марсия! Куки в мастерской Зефирки разбила стекло, оторвала люстру от потолка, разломала стулья, перепутала все нитки, ковер ножницами изрезала!

Продолжая кричать, мопсишка убежала.

В комнату вошла Капитолина и незамедлительно всплеснула лапами:

– Что тут происходит? Мафи?

– А я что? Я ничего! – скороговоркой выпалила Мафи. – Просто стою! Туфлю Куки засандалила в шкаф!

Капитолина укоризненно вздохнула.

– Мафи, слово «засандалила» не подходит для данной ситуации.

– Почему? – растерялась Мафи. – Так бигль Роберт, папа Чарли, говорит: «Дети, немедленно засандальте грязь в урну, не швыркайте на пол».

Капитолина покачала головой:

– Мафи, не стоит повторять некоторые слова даже за взрослыми. Есть обороты, которые не произносит воспитанная собака. Вот вернется из мира людей Ада, услышит потрясающей красоты глагол «засандалить», и получишь ты от нее на орехи!

– О-о-о, – протянула Мафи. – Сколько?

Капитолина приподняла брови:

– Прости, дорогая, я не поняла. Что сколько?

Мафи пустилась в объяснения:

– Ты пообещала, что бабушка Ада, когда снова окажется дома, даст мне денег на орехи. Вот я и уточнила: сколько?

Куки захихикала.

– Ой, не могу! Мафи! Когда говорят: «Сейчас получишь на орехи», это значит, что тебя накажут!

– Да? – удивилась Мафи. – Правда?

– Абсолютная, – заверила Куки.

– Непонятно, однако, – пробормотала сестра, – никак не соображу, при чем тут орехи?

– Это идиоматическое выражение… – начала Капитолина, но договорить ей не удалось.

– Капа, – укоризненно воскликнула Куки, – вот уж не ожидала, что ты умеешь так ругаться!

Капитолина уставилась на младшую сестру:

– Мне это и в голову не придет.

– «Идиотическое выражение, Куки», вот что ты сказала, – всхлипнула мопсишка.

– Во-первых, я не называла твое имя, во‐вторых, я сказала: «идиоматическое», – засмеялась Капитолина. – Что оно означает? «Идиоматическое» это такое сочетание слов, которое все знают, например…

– Шоколадная конфета, – обрадовалась Мафи.

– Нет, – вздохнула Капитолина, – например, «шапочное знакомство». Понятно?

– Не-а, – честно ответила Мафи. – Зачем шапки знакомить?

Капитолина насупилась.

– Так. Хватит бесед ни о чем. Кто разбил стекло?

– Э… э… ну… – забормотала Мафи, – я не видела!

– Жози! – выпалила Куки. – А потом на меня вину свалила! Наврала.

– Такое поведение одобрить трудно, – поморщилась Капитолина. – Я уберу осколки, а вы идите…

– Есть шоколадные пончики! – заликовала Мафи.

Старшая мопсиха сложила на груди лапы.

– Почему все решили, что Муля их приготовила? Нет! В столовой на блюде лежат плюшки-ватрушки.

– И ты туда же, – разрыдалась Куки и убежала.

– Что с ней? – поразилась Капитолина.

Мафи хихикнула.

– Обострение обидчивости. Жози дразнит Куки: плюшка-ватрушка! Куканя жутко обижается! Очень смешно! Может, мне теперь звать Куки сосиска-мартышка? А? Тоже весело получится.

– Лучше так себя не вести, – отрезала Капитолина, выходя в коридор. – Сосиска-мартышка? Где рифма? Дразнилки обычно как стихи. Вот мне вслед кричали: «Капа-тяпа-паровоз, у нее толстый хвост».

Глава 2
Пакет из гимназии

На смену Капитолине в комнату вошла Марсия.

– Что тут происходит? Куки в слезах по дому бегает.

Мафи и Жози, размахивая лапами, начали рассказывать про то, как Куки разбила стекло в шкафу. В процессе беседы Жози толкнула Мафи, та не удержалась на лапах, шлепнулась, но быстро вскочила и ущипнула сестру за хвост.

– Эй! Больно! – возмутилась Жози.

– Зачем ты меня пнула? – топнула лапой Мафи.

– Я случайно, а ты нарочно, – воскликнула сестра и стукнула обидчицу лапой по голове.

– Это тоже случайно? – подпрыгнула Мафи, сдернула с дивана подушку и принялась бить ею самую младшую мопсишку.

Та изловчилась и с криком: «Сейчас из тебя перья полетят» стала шлепать Мафи по спине.

– Перья? – оторопела сестра. – У меня их нет! А вот у тебя есть уши! Но скоро их не станет!

Жози затрясла головой:

– Ушки при мне!

Мафи схватила Жози за левое ухо и резко дернула.

– Ай-ай! – закричала сестра.

Через секунду в мастерской Зефирки пылала драка.

– Немедленно прекратите, – возмутилась Марсия.

Куда там! Битва стала только жарче. Жози отскочила в сторону и кинула в Мафи коробку с нитками. Та в ответ схватила толстую книгу с выкройками и стукнула ею противницу по голове.

– Мои вещи! – закричала Зефирка, вбегая в комнату. – Верните их на место! Ни на секунду отойти нельзя.

– Так ты постоянно на кухню бегаешь, уже толще бегемота стала, тебе бы не портнихой быть, а поваром, – в азарте драки закричала Жози. – Получи Мафи линейкой по носу.

Капитолина, Марсия и Зефирка бросились разнимать младших сестер и с трудом растащили их.

– Ужас просто, – пропыхтела Зефирка, держа Жози. – Вы что себе позволяете?

– Ты не Феня, не Муля и не Черчиль, не смей делать мне замечания, – огрызнулась та.

– Ну и ну! – возмутилась Капитолина, которой удалось выгнать Мафи в коридор. – Старшие уехали на неделю, Черчиль назначил меня на время своего отсутствия главной. Властью, данной мне Самым Умным мопсом, приказываю…

– Подумаешь, – перебила ее Жози, – я тебя не боюсь!

– Зефирка, Марсия, за мной! – скомандовала Капитолина, а когда старшие сестры выскочили в коридор, заперла снаружи дверь мастерской и спросила: – Что делать будем?

– Они нас не слушаются, – заныла Зефирка.

– Мы не являемся для младших авторитетом, – понуро сказала Марсия, – они признают только Черчиля, Мулю и Феню.

– Еще они чихуа-хуа Антонину побаиваются, – добавила Зефирка, – и понятно почему, та тоже член Совета Старейшин Прекрасной Долины.

– Малышня и при всех, кого вы перечислили, безобразничает, – вздохнула Марсия. – Один раз захожу я на кухню, а Мафи с пола печенье подбирает. Спрашивается, как оно на плите оказалось? И выяснилось! Мафи увидела блюдо с печеньем, решила одну штучку без спроса взять и потянула ту, которая в основании «башни» лежала.

– Почему сверху не взяла? – изумилась Зефирка. – Все всегда так делают.

– Мафи подумала: мама вмиг заметит, что верхушка испарилась, – пояснила Марсия, – а в основании-то много печенюшек. Муля их не считает.

– Давайте подведем итог, – сказала Капитолина. – Мы, старшие, не можем справиться с младшими. Жози, Мафи и Куки начисто от лап отбились.

– Только Муля, Черчиль и Феня уехали, как щенки безобразничать начали, – пожаловалась Зефирка, – творят, что хотят.

– И вот еще свежая новость: их не перевели в следующий класс! – объявила Марсия. – Директор школы пять минут назад звонила.

Зефирка схватилась лапами за голову.

– Ужас!

– Жози, Мафи и Куки вели себя плохо, даже когда Черчиль дома был! – воскликнула Марсия.

– Муля и Феня слишком добрые, – возмутилась Зефирка, – они все шкодства безобразникам прощают. А с того дня, как у нас кузина Жози поселилась, дети вообще распоясались.

– У меня есть идея! – воскликнула Капитолина. – Я видела у Черчиля в кабинете журнал. Пошли покажу.

Старшие сестры поспешили в кабинет Самого Умного мопса. Капитолина взяла пакет и вынула из него журнал.

– Пришел сегодня. Лучшая школа Прекрасной Долины, гимназия бульдога Именалия берет на обучение щенков. В основном тех, у кого проблемы с отметками и поведением. Давайте, учитывая успехи в кавычках младших, отправим их туда.

– Сомневаюсь, что Черчиль, Феня и Муля нас одобрят, – протянула Марсия.

– А вот мне эта идея нравится, – возразила Зефирка, – посмотри буклет. Прекрасные спальни, для каждого своя. Шестиразовое питание, занятия спортом, обучение не только наукам, но и ремеслам: шитье, кулинария, плотницкое искусство. И еще много всего.

– Надо признать, что школа в нашей деревне такого образования не дает, – вздохнула Марсия, рассматривая журнал. – Странно, что Черчиль о гимназии не слышал.

– Уверена, что он все знает, – воскликнула Капитолина, – а не отдал туда щенят, потому что цена за обучение там, смотрите, какая!

– Ой-ой! – покачала головой Зефирка. – Мы не можем себе эту гимназию позволить. Кстати, наша деревенская школа одна из лучших в Прекрасной Долине. И мне не по нраву, что дети в гимназии живут, домой только на праздники приезжают. И они, и мы скучать будем. Конечно, Мафи, Жози и Куки безобразницы, но я их люблю. А еще плохо, когда малыши растут вне семьи, они тогда не наши получаются, а гимназические.

– Первые четырнадцать дней там бесплатные, ознакомительные, предлагаю отдать троицу всего на недельку, – уточнила Капитолина, – до возвращения взрослых. Иначе я с ума сойду! Маленький Дёма по дому носится, везде свой нос сует! То из шкафов полотенца на пол вытянет, то на кухне кастрюли пирамидой на полу выставит. Спать его не уложить. Голова идет кругом, а тут еще Куки и Жози шкодничают, Мафи безостановочно болтает!

– Не одной тебе трудно, – возразила Марсия, – я весь день стою у плиты! Только еду сваришь, а ее «ам» и съели. Начинай, Марсия, все заново, и грязной посуды гора!

– Тяжелее всех мне, – принялась жаловаться Зефирка, – заказов на платья тьма, шью урывками, потому что днем порядок навожу, полы мету, вещи на место кладу, стираю, глажу. Да еще сад-огород! Я велела Мафи ежемалинку собрать, так она всю съела! Попросила Куки коридор помыть, она в ведро пачку порошка вытряхнула, пены до потолка, повсюду разводы. Про Жози вообще молчу! Огородница наша! Хочет тыквобанан вырастить! Вручила я ей лейку: «Полей морковкокабачки». Она в ответ: «Мне это не интересно, я своим делом занимаюсь».

– И как Муля все успевает? – пригорюнилась Марсия. – Кстати, Зефирка, не надо нам про своих заказчиков рассказывать. Ты забыла, что я лучший стилист Прекрасной Долины? У меня очередь из невест! Я тоже весь день на работе.

– Если кто не в курсе, то мои украшения самые модные в Прекрасной Долине, – нахмурилась Капитолина, – и я, в отличие от вас, по ночам кольца, ожерелья, браслеты творю. Днем за Дёмой бегаю! Когда только Феня успевает еще и Летопись вести, и в библиотеке работать, и книги выдавать!

– Тяжелее всех мне, – перебила ее Зефирка.

– Мне! – буркнула Марсия. – И перестаньте со мной спорить! А то можете лапой по загривку получить.

Зефирка вздыбила шерсть.

– Ты мне угрожаешь? Хочешь проверить, получишь ли сдачи?

Капитолина вздохнула.

– Похоже, мы от щенков заразились вирусом скандала. Еще минута, и мы подеремся. Давайте отправим Мафи, Жози и Куки в гимназию бульдога Именалия до возвращения взрослых. Иначе с ума сойдем, поругаемся. Марсия, зови троицу сюда.

– Нет! Они от нас убегут. Надо пригласить чихуа-хуа Антонину, – предложила Марсия, – она член Совета Старейшин, уважаемая взрослая собака, мнение которой учитывает Черчиль, щенки при ней побоятся спорить. И не надо им рассказывать, что это только на семь дней. Пусть думают, что на год. То-то они обрадуются, когда за ними через неделю приедут.

Глава 3
Беседа со щенками

– Мы хотим с вами побеседовать, – сказала Капитолина. – У самых младших членов нашей семьи начались каникулы.

– Да, – хором закричали Куки, Мафи, Жози, – ура!

Капитолина издала протяжный вздох.

– Не могу разделить ваше ликование, потому что никто из вас не переведен в следующий класс. У всех двойки по поведению.

– Ужасно! – ахнула Марсия. – Никогда в семье не случалось ничего подобного. Безобразие. Их надо сурово наказать!

– Лишить навсегда сладкого, – высказалась лучшая портниха.

Мафи опустила уши, Куки поджала хвост, Жози начала шмыгать носом.

– Зефирушка, – ласково сказала чихуа-хуа Антонина, – помнишь, как в выпускном классе в первом полугодии ты заработала неуд по поведению?

У Куки вспыхнули глаза:

– Правда? Зефирка хулиганила?

Антонина захихикала:

– Она сшила таксе Лауре, преподавателю математики, платье, которое развалилось на куски, когда учительница поднялась на сцену, чтобы…

Жози расхохоталась.

– Ушам своим не верю! Зефирка всегда такая тихая занудина. И подобное! Я бы скорей тетю Антонину в хулиганстве заподозрила. Она веселая.

– В тихом омуте черти водятся, – вздохнула Капитолина.

– Точно! – развеселилась чихуа-хуа. – Вот, например, Феня!

– Она никогда не шкодничала! – отрезала Марсия.

– Ой-ой-ой, – расхохоталась Антонина, – Фенюша сейчас хранительница библиотеки, писательница, жена Черчиля, мама Дёмы, серьезная, со всех сторон положительная собака. Но я-то помню, как мы с ней стреляли жеваными бумажками в пуделиху Ренату.

– Стреляли жеваной бумагой! – в полном восторге повторила Мафи. – Это как?

Чихуа-хуа схватила со стола шариковую ручку, быстро раскрутила ее и вынула стержень.

– Вот, получилась трубочка! Теперь… – Антонина достала из кармана пачку бумажных платков и вытащила из нее один, – отгрызаем маленький кусочек. Жуем его, жуем, жуем.

– Дальше, – поторопила Жози.

Антонина засмеялась.

– Скатываем шарик, запихиваем в трубочку и дуем!

– Ух ты! – восхитилась Жози. – Прямо Капе в живот угодила.

– Целилась в лоб, – вздохнула чихуа-хуа, – глаз у меня кривой. Никогда не могла точно попасть куда хотела. А вот Феня мастер! Она так метко плевалась! Один раз мы с ней поспорили, я утверждала, что ваша старшая сестра ни за что в очки директору не попадет. Голова у него о какая! Шире сундука белки Матильды, где та орехи держит. А очочки малепусенькие! Нет шансов в них угодить, но Фенюше удалось! С одного раза! Тьфу – и в яблочко, то есть в очки.

– Всегда считала Феню жуткой занудой, – призналась Жози, – а теперь выяснилось, что она в детстве была нормальным щенком.

– Кажется, мы совершили ошибку, пригласив Антонину, – прошептала Зефирка на ухо Марсии, – кто бы мог подумать, что чихуа-хуа так себя поведет. Член Совета Старейшин! Взрослая собака! И говорит про жеваную бумажку!

Капитолина хлопнула лапой по столу:

– Наша беседа зашла не в ту степь, грехи молодости есть у всех.

– И у тебя? – вытаращила глаза Куки.

– А-ха-ха, – еще сильнее развеселилась Антонина, – вот помню…

– Отличная память не всегда хорошо, – заметила Марсия. – Мафи, Куки, Жози! Вам поставили двойки по поведению. Нужно…

– О, нет, – простонала Жози. – Прикажете нам сидеть и зубрить правила поведения? Читать длинные тексты? Все каникулы? Это нечестно!

– Прежде чем делать выводы, дай собеседнику договорить до конца фразу, – продолжила Марсия. – Пособия в вашем случае изучать бесполезно.

– Ура! – закричала Мафи. – Вот здорово!

– Тебе не нравятся учебники? – уточнила Капитолина. – Почему?

Мафи сложила лапки на груди.

– Вот, например, математика. Задачи глупые. Нелогичные.

– Приведи пример, – попросила Марсия.

– На столе лежит сборник, – воскликнула Мафи, – открой, прочитай любую.

Глава 4
Математик Мафи

Капитолина взяла книгу.

– «У тебя есть четыре леденца. Когда белка Матильда попросит два, сколько конфет у тебя останется?» Что непонятного?

– Вот! И я тоже так думала. Ерунда, – кивнула Мафи. – А Грета мне кол поставила!

– Задача элементарная, ее легко решить, – удивилась Зефирка. – Мафи, назови цифру!

В ответ прозвучало:

– Четыре!

Антонина расхохоталась, Капитолина кашлянула, Зефирка заморгала, а Марсия укоризненно спросила:

– Мафи, сколько у тебя лап?

– Четыре, – быстро ответила та.

– Если две лапы ты отдашь мне, сколько останется? – продолжала Марсия.

– Четыре, – отрезала Мафи.

Капитолина вздохнула:

– Дорогая, если от четырех отнять два получится два. Что лапы, что конфеты… ответ одинаков: пара штук.

– Нет, – возмутилась Мафи.

Капитолина вытащила из стакана четыре ручки и положила их на стол.

– Убери две.

Мафи повиновалась.

– Посчитай, сколько осталось пишущих ручек, – попросила Капитолина.

– Две! – заявила Мафи.

Марсия улыбнулась.

– Ты умница! Очень понятливая и способная к математике ученица. Две ручки, две лапы, две конфеты!

– Нет! – снова возразила Мафи.

Капитолина схватила журнал и начала им обмахиваться, как веером.

– Нет? – повторила Марсия. – Две ручки! Вот они! Понимаешь, дорогая, не важно, что мы считаем: сладости, фрукты, деньги, ягоды. Важно одно: если из четырех любых вещей убрать две, то всегда останется две! Это закон математики. Четыре минус два равно только двум. Никак иначе.

– Нет! – уперлась Мафи. – Ты не права. Очень даже важно, что мы считаем. С ручками я согласна! Их две. А конфет и лап четыре!

– Да почему? – подпрыгнула Марсия.

– Потому что я тебе не отдам никогда две свои лапы и не стану делиться с Матильдой леденцами, – растолковала Мафи. – Мотя мне вафли не дает, жадничает. А я ей конфеты даже не покажу! Вот! Глупая задача в учебнике. Неправильная.

– Представь, что в условии написано не Мафи, а Куки, – посоветовала Марсия. – Она дала белке две конфеты. Тогда каков ответ?

– Кто? – возмутилась Куки. – Я? Что? Конфеты! Кому? Матильде? Я подарю белке свои сладости? Я? Моте? Вот еще! Никогда!

– Что-то идет неправильно, – шепнула Капитолина Марсии.

– Ты права, – тихо ответила старшая сестра, – математику легко подтянуть, а как быть с жадностью? Проблема оказалась глубже, чем мы думали!

– Жози, Мафи, Куки! Вы знаете бульдога Именалия? – спросила Зефирка.

– Один раз я видела его на улице, – пропищала Жози, – он шел.

– Мы все его тогда встретили, – встряла со своим замечанием Куки, – бежали из леса…

– Эмменталер нам навстречу, – подхватила Мафи, – мы с ним поздоровались.

– Добрый день, бульдог Эмменталер, – продекламировала Жози, – как ваше здоровье?

Антонина прищурилась.

– Интересно. Что он вам ответил?

– Ничего. С ним шла пуделиха, она рассердилась: «Не смейте у нас сыр выпрашивать!»

«Не желаю слушать про сыр! – добавила Мафи. – Отстаньте, не выклячивайте». Вот ее слова.

Капитолина налила из графина воды в стакан, залпом осушила его и продолжила беседу:

– Мафи! Пуделиха – это жена бульдога, они недавно свадьбу сыграли, тихую, никого не позвали. И она сказала: «Сыр выклянчивать», то есть выпрашивать. Не «выклячивать». Я вообще такой глаголец впервые слышу.

– Глаголец! – воскликнула Марсия и схватилась лапками за уши. – Ну и словечко!

– Странная такая пуделиха! – возмутилась Куки. – Мы о еде не говорили, ни звука не проронили про сыр.

– Про сыр всегда приятно поболтать, – облизнулась Зефирка, – но бульдога зовут Именалий. А Эмменталер – сорт сыра, на мой взгляд, самого вкусного. Он с большими дырками, сладкий. Одно наслаждение на бутербродик такой положить.

Капитолина встала.

– Итак! В связи с неуспехами на ниве образования и поведения Мафи, Жози и Куки прямо сейчас отправляются к бульдогу Именалию.

– Зачем? – хором воскликнули щенки.

– Именалий профессор и академик, – объяснила Капитолина, – он автор целой библиотеки книг по воспитанию детей. Поступите в его распоряжение. Именалий быстро сделает из вас хорошо воспитанных отличников.

Зефирка кашлянула.

– Дорогая, может, лучше…

Но Капитолина не замолчала, наоборот, она заговорила громче.

– Оденьтесь красиво, и вперед. Именалий живет в лесу. Дорога к нему простая, вы не запутаетесь. Его жена пуделиха Люка вас ждет, я ее предупредила. Не задерживайтесь.

Глава 5
Дорога в гимназию

Когда Жози стояла в прихожей, к ней подошла Зефирка и протянула крохотную сумочку.

– Возьми.

– Зачем? – уныло спросила младшая сестра.

– Там нитки, булавки, иголки и фонарик-карандаш, – пояснила Лучшая Портниха Прекрасной Долины, – такой набор всегда надо иметь при себе. Я такие кошелечки даю тем, кто из дома дольше, чем на один день, уезжает. Хотя подол платья может и во время обычного похода в магазин отпороться. Неприятно неряхой ходить.

– Ладно, – кивнула Жози и спрятала подарок.

Потом они вышли во двор, Зефирка замерла на пороге. Мафи, Куки и Жози медленно побрели в сторону леса. У Лучшей Портнихи при взгляде на их спинки внезапно навернулись на глаза слезы. Ох, что-то они с Капитолиной и Марсией сделали неправильно. Иначе почему у нее на сердце словно камень лежит. Когда поступаешь верно, на душе легко, а не тяжело.

А младшие сестры тем временем шли по дороге все дальше и дальше, ведя беседу.

– Что такое нива образования, о которой сказала Капитолина? – поинтересовалась Мафи.

– Не знаю, – протянула Жози, – вроде нива – это огород.

Мафи остановилась.

– Грядка, где растут учебники? И почему из-за того, что на ней неурожай, мы должны учиться у Чеддера?

– Ты о чем? – хором задали вопрос мопсята. – Кто такой Чеддер?

– Бульдог, – пояснила Мафи, – или у него другое имя? Капитолина на нас очень рассердилась, впервые я ее такой видела. Глаза – угли, шерсть пыром!

– Слова «пыром» нет, – отрезала Куки.

– Ой, плюшка-ватрушка, не строй из себя главную, – фыркнула Жози и в ту же секунду упала.

Куки засмеялась.

– Во-первых, я на самом деле старше вас. Во-вторых, умнее. Не нацепила, как Жози, длинное платье и парадные туфли. Я в кроссовках, джинсах и рубашке. А вы! Ха-ха! Мафи, тебе удобно в юбке, блузке в стразах и лодочках? А что у вас на головах? Искусственные цветы, тряпки какие-то.

Жози поднялась и начала отряхиваться.

– Много ты понимаешь. Нам велели одеться красиво, значит, как на праздник. Мы-то как раз хорошо выглядим. А ты не торжественно. Эмменталер разозлится.

– И зачем нам к нему? – вернулась к первоначальной теме разговора Мафи. – Капитолина заявила: «В связи с неуспехами на ниве образования вам надо отправиться к Чеддеру». Если что-то где-то не выросло, при чем здесь мы и бульдог?

Жози опять споткнулась, Мафи успела ее подхватить, чтобы она не упала.

Куки весело побежала вперед.

– Догоняйте! Спорим, я окажусь у дома Эмменталера первой.

– Я первее, – завопила Мафи и понеслась направо, – знаю короткий путь в обход.

– Меня подождите, – попросила Жози.

– Некогда, – донесся голос Мафи.

– Через минуту я достигну дома бульдога, – отозвалась издали Куки.

Жози вздохнула, сделала шаг, зацепилась носком туфли за корень на тропинке и снова рухнула. Красивые туфли явно мешали быстрой ходьбе. Жози живо скинула их и потрусила вперед босиком. Широкая юбка праздничного платья задевала за кусты. Некоторые ветки были с колючками, они цеплялись за ткань. Но мопсишка решила во что бы то ни стало прибежать к месту первой, поэтому дергала свой наряд, и кусты отпускали добычу. Через пару минут тропинка раздвоилась, Жози, недолго думая, потрусила по левой дорожке и мигом оказалась у дома.

Жозефине стало страшно. Дома в деревне за Синей горой, где живет семья мопсов и их соседи, яркие, с разноцветными стенами и крышами. С наружной стороны в ящиках под окнами растут красивые цветы. Заборы между участками поставили не для разделения территории, а для того, чтобы изображать на них красивые картины. Марсия, которая носит звание лучшего стилиста Прекрасной Долины, очень хорошо рисует, она украсила изгородь Мопсхауса рисунками самых вкусных блюд Мули. Получилось отлично. Правда, иногда те, кто приезжает из других сел, думают, что за калиткой скрывается ресторан, и приходят к мопсам поесть. Муля никому не отказывает, выставляет все самое вкусное, а когда ей предлагают монеты, не берет их. Во дворах у всех обитателей деревни за Синей горой находятся беседки, качели, висят гамаки. По вечерам на улице зажигают фонари, жители выходят гулять, заглядывают друг к другу в гости. Уютно в деревне, весело и спокойно.

Но дом бульдога выглядел иначе. Мрачные, темно-коричневые бревна, маленькие окошки, никаких цветов под ними, а двор замощен кирпичом, нет там ни травы, ни стола со стульями.

– Ты нас обогнала, потому что мы не в ту сторону полетели, – выпалила Куки, подбегая к Жози, – зря я за Мафи увязалась. Она на развилке направо поскакала, а я за ней. Мне тут не нравится!

– Ага, – кивнула Мафи, которая тоже очутилась рядом, – тоскливо здесь как-то.

– Пошли домой, – обрадовалась Жози, – скажем Капитолине: «Мы там постояли, нам не открыли, поэтому пришлось вернуться».

– Капа сразу поймет, что мы соврали, – прошептала Мафи.

– Разве? – прищурилась Жози. – Пришли, стоим, нам не открывают.

– Надо постучать, – вздохнула Куки. – Жози, ты вся грязная, платье в дырках.

– Подумаешь, здесь никого нет, – отмахнулась кузина, очень осторожно тихонько потрогала лапкой дверь и заликовала: – Я права. Эмменталер отсюда уехал! Это сразу понятно, кругом бурьян! Ничего не цветет, только кирпичи вокруг.

– Можно возвращаться домой, – запрыгала Мафи.

Послышался противный скрип, на пороге показалась стройная пуделиха, одетая в строгое темно-бордовое платье, которое очень хорошо смотрелось на ее серой шерстке. На талии у нее был повязан клетчатый фартук с оборками и большими карманами. Шею украшали жемчужные бусы.

– Вы из Мопсхауса? – спросила она.

– Да, – уныло ответил хор голосов.

– Входите, – велела пуделиха, – Капитолина меня предупредила.

Конечно, в прихожую ворвалась первой Жози, она хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле, наружу вылетело только:

– Ой! Какие страшные!

Две большие собаки, стоявшие у вешалки, нахмурились.

– Мы не страшные, – возразил ротвейлер.

– Мы охрана, – добавил доберман.

– Это Банди и Ричард, – объяснила Люка, – от них нельзя убежать и никуда не скроешься.

Глава 6
Встреча с Люкой

– Почему ты оделась в лохмотья? – строго осведомилась пуделиха, оглядывая Жози. – Наверное, тебя зовут Куки?

– Нет, – надулась самая младшая мопсиха, – я совсем на плюшку-ватрушку не похожа. Меня зовут Жозефина, сокращенно Жози.

– Понятно, – протянула пуделиха, – разрешите представиться…

– Конечно, пожалуйста, – кивнула Мафи, – выставляйтесь.

Пуделиха усмехнулась:

– Вы, очевидно, Мафи?

– Ага, – ответила та, – точно.

– Методом исключения делаю вывод: в джинсах Куки, – предположила пуделиха. – Меня зовут Люка. Я супруга великого Именалия, профессора, академика, автора монографий, учебников, множества трудов по воспитанию детей и подростков.

– А-а-а, – протянула Мафи, – добрый день! Нас к вам отправила Капитолина.

– Прежде чем вы встретитесь со своим великим учителем, – продолжила Люка, – с вами побеседую я. Мы поговорим в комнате.

– Туфли снимать? – спросила Мафи.

Люка потеребила ухо.

– Как совесть велит. Сами примите решение.

Мафи мигом затрясла правой лапой, туфелька упала с нее и угодила под зеркало. Мафи повторила маневр со второй лапой, теперь туфля улетела к шкафу. Куки осталась в кроссовках, а самая младшая мопсиха уставилась на свои голые лапки.

– Жози, где твои туфли? – осведомилась Люка.

– Потеряла, – шмыгнула носом мопсишка, – в лесу.

– У тебя насморк? – спросила Люка. – Возьми платок.

Жози засунула лапку в карман.

– Ой! Его нет.

– Ясно. Следуйте за мной, – предложила Люка и пошла по коридору.

– Что нам делать? – прошептала Куки.

– Следить за ней, – тихо ответила Мафи, – бежим за пуделихой.

– Мне здесь не нравится, хочу домой, – призналась Жози, повернулась, взялась за ручку входной двери, нажала на нее…

– Не откроется, – объявил Банди, – можете изо всех сил дверь трясти, но толку не будет. Вы теперь ученики гимназии Именалия. Не советую никому думать о побеге. Мы легко вас поймаем!

Делать было нечего, Мафи, Жози и Куки пошли за пуделихой, которая привела их в неуютную холодную комнату и начала беседу:

– В гимназии сейчас четыре ученика, остальные на каникулах. Занятия начинаются в шесть утра, заканчиваются в девять вечера. Вам предложат обед. И чай.

– С кексами, – обрадовалась Мафи.

Люка, которая успела сесть за письменный стол, взяла лист бумаги.

– Сладкое запрещено. По воскресеньям вас могут угостить сухариком. А могут и не угостить. Это зависит от поведения гимназистов.

– Мы и в выходные должны учиться? – обомлела Куки.

– Собака всегда получает знания, – заявила Люка, – даже во сне. Любое действие ей в научение. Подметаете пол, вытираете пыль? Осваиваете правильное ведение домашнего хозяйства. Чистите картофель? Обретаете умение готовить. И так далее. Сейчас я покажу вам ваши кровати.

– У меня нет пижамки, – занервничала Куки, – и одежды на смену. Я ничего с собой не взяла.

– Да, да, – подхватила Мафи, – нас не предупредили, что надо вещи с собой взять, велели просто нарядиться.

Жози вскочила.

– Я босиком. Сбегаю домой, притащу все нужное.

– Да, да, – кивнула Мафи, – я тоже.

Люка покачала головой:

– Обратной дороги нет. Раз вы вошли в гимназию бульдога Именалия, то покинете ее воспитанными по всем правилам детьми. Отработаете житейские навыки, отшлифуете душевные качества. Научитесь одеваться, ходить, улыбаться.

– Мы и так все это умеем, – выпалила Куки.

– Нет, – отрезала Люка, – ты пришла в гости в джинсах и рубашке. Моветон!

Мафи повернулась к двери.

Пуделиха кашлянула.

– Мафи во время нашей беседы отвернулась. Она не смотрит на меня. Это тоже моветон.

– Просто я жду того, кого вы зовете, – принялась оправдываться Мафи, – интересно посмотреть, как выглядит тот, у кого имя позаковыристее Чеддера.

– Эмменталера, – поправила Жози.

На морде Люки промелькнуло недоумение.

– Сыр? Обед дадут позднее.

– Мафи имела в виду, что Моветон, которого вы кличете, называется еще смешнее, чем ваш муж Эмменталер, – объяснила Жози.

– То есть Чеддер, – уточнила Мафи, – вечно Жози все путает!

Люка молча оглядела мопсишек, потом взяла со стола несколько листочков, ручку, написала что-то на каждом и раздала листы ученикам со словами:

– Имя профессора и академика Именалия у вас перед глазами, выучите его. Сегодня штрафные баллы не раздаются. Но завтра их начнут присваивать прямо с утра.

– Из чего баллы сделаны? – поинтересовалась Мафи. – Из творога? Я очень его люблю.

– Лучше из мармелада, – выпалила Жози.

– Тоже неплохо, – кивнула Мафи.

– Согласна, – сказала Куки, – баллы! Такое название интересное.

Люка нахмурилась.

– В столовой у входа висит доска, к ней прикрепляют флажки – баллы. Если напротив вашего имени зеленый флаг, значит, вы ведете себя правильно. Стоит красный – вы поступаете некрасиво. Когда появляются три флажка цвета огнетушителя, вас ждет наказание.

– Мне это не нравится, – прошептала Куки.

Люка строго посмотрела на мопсишку.

– Теперь о хождении по дому. Вы не имеете права подниматься на второй этаж. Это разрешено делать только по приглашению профессора Именалия. На первом можно посещать любые помещения, кроме комнаты под номером шесть. На ее двери висит табличка.

Если вы нарушите запрет, последствия могут оказаться ужасными. Надеюсь, вы хорошо поняли мои слова. Да? Или нет?

– Да, – тихо подтвердили все.

– Мне это не нравится, – пролепетала Жози.

Глава 7
Ученица из милости

На обед дали крохотную порцию странной каши гадкого вкуса. Ни тостиков с сыром-ветчиной, ни кексов, ни оладушек с мармеладом, ни яичницы с колбаской, ни свежего хлебушка с тмином, который всегда печет Муля… Ничего из вышеперечисленного не было и в помине. В качестве питья поставили чашку воды. Об ароматном какао или кофе со сливками здесь тоже не слышали.

Куки зачерпнула ложкой серо-бежевую жижу, отправила ее в пасть и застыла. Вроде неприлично выплевывать при всех еду, но проглотить ее невозможно.

Жози оказалась менее воспитанной.

– Ой, какая пакость, – воскликнула она, – тьфу, тьфу!

Одна Мафи слопала содержимое тарелки и тихо спросила у Куки:

– Тебе не нравится?

Куки сделала глотательное движение и прошептала:

– Фу – какая гадость. Как ты смогла с кашей справиться?

– Воспоминания помогли, – улыбнулась Мафи, – когда я была дворовым щенком, мне иногда такую еду дворник давал. Забыла, как она называется. Мужчина клеил обои, варил эту кашку, потом вместо клея ее использовал. Мне очень нравилось. Могла всю кастрюлю слопать. Но дядя Петя больше блюдца не наливал. Сразу детство вспомнилось.

– Они едят, – изумилась Куки, рассматривая мопса, йорка и терьера, которые сидели напротив, – им, похоже, эта мерзость по вкусу.

Мопс на секунду поднял мордочку от миски и глянул на Куки. В его глазах плескалась такая тоска, что она растерялась.

– Вам тоже надо ее слопать, – сказала Мафи сестрам, – иначе сил не будет.

– Бе-е-е, – поморщилась Куки.

– Фу-у-у, – протянула Жози.

– Ну, пожалуйста, – упрашивала Мафи, – просто задержите дыхание и опля! Когда не знаешь, что тебя ждет впереди, лучше съесть даже невкусное. Потому что нет ясности, когда снова покормят! Место чужое, неприятное, тут силы нужны.

– Отстань, – хором ответили сестры.

После еды мопсят отвели в кладовку, где рыжая собачка непонятной породы выдала им на выбор темно-синие и темно-зеленые платья с черными фартуками и коричневые туфли.

– Они похожи на галоши, которые бурундук Василий носит, когда идет на огород в дождь, – ужаснулась Жози. – Нам в них придется ходить?

– Да, – коротко сказала незнакомка, – в гимназии Именалия все носят форму.

– Туфли жмут, – пожаловалась Жози.

– А у меня с лап падают, – заныла Куки.

– Вы поменяйтесь, – посоветовала Мафи, застегивая фартук. – Как я выгляжу?

– Ужасно! – выпалила Куки.

– Ты стала похожа на бабушку хомяка Кости, – объявила Куки.

– А Куканя у нас сгнившая плюшка-ватрушка, – захихикала Жози.

Незнакомая собачка опасливо покосилась на дверь, потом зашептала:

– Вы кто?

– Мопсы, – ответила за всех Мафи, – живем в деревне за Синей горой. Наш дом стоит в центре села, а эта школа находится в лесу, мы сюда минут двадцать шли.

– Знаю, как выглядят мопсы, – еле слышно сказала собачка, – их в селе подавляющее количество. И у нас учится мопс Филипп, но ты совсем на него не смахиваешь. Лапы длинные, мордочка вытянутая.

– Я вродемопс, – пояснила Мафи, – похожа на них характером, но тело другое. А вы кто?

– Гортензия, – представилась незнакомка, – лабрадор.

– Да ну? – удивилась Жози. – Они большие, а вы маленькая.

Гортензия улыбнулась:

– Я карликовый лабрик.

– Впервые о таком слышу, – поразилась Куки.

– Я тоже никогда ранее вродемопса не видела, – парировала Гортензия, – но я когда спросила: «Вы кто?» – имела в виду другое. Кто вы друг другу?

– Сестры, – пояснила Жози. – Вы учительница? Извините, мы только сегодня здесь появились, никого пока не знаем!

– Нет, – вздохнула Гортензия, – я ученица из милости.

– Какое странное название у деревни – Милость, – засмеялась Куки.

– Это не деревня, – еле слышно возразила Гортензия, – гимназия Именалия платная, самая дорогая, потому что в ней преподает профессор, академик. У моих родителей нет таких денег. Люка взяла меня из милости, то есть из жалости, по доброте своей и за мои пятерки в обычной школе. Я бесплатно тут образование получаю.

– Мне пуделиха не показалась доброй, – фыркнула Мафи.

– Она строгая, – неожиданно громко произнесла Гортензия, – но справедливая. Детей воспитывать надо, иначе из них ничего хорошего не выйдет.

Из коридора раздался удар гонга.

– На линейку зовут, – пояснила Гортензия, потом снова понизила голос до шепота: – Я здесь живу дольше всех. Хочу дать вам совет: не спорьте с Люкой, учитесь прилежно, возможно, тогда вернетесь домой.

– Возможно? – повторила Мафи. – Когда мама Муля говорит: «Возможно, ты получишь в подарок пазл», то я понимаю: головоломку могут купить, а могут и не купить. Возможно – это не обязательно.

Куки съежилась.

– Есть вероятность, что нас тут оставят навсегда?

Жози вскинула голову.

– Не ври-ка! Мы здесь ненадолго, только чтобы правила поведения выучить.

Гортензия пошла к двери, на пороге она обернулась и зашептала:

– Да, так всегда родные детям говорят. Маленькое уточнение: за ворота вас выпустят в тот день, когда вы ни одного штрафного очка не получите. А это невозможно. Только не выдавайте меня, никому не говорите, что я вас предупредила, умоляю, не подведите меня. Если Кара узнает…

– Кто это? – спросила Жози, вылезая из разорванного платья.

Когда одежда была снята, ее лапки нащупали крохотную сумочку с нитками-иголками-булавками, подарок Зефирки. Непонятно зачем, самая маленькая мопсишка незаметно положила ее в карман фартука, который ей дала Гортензия.

– Ученица. Йоркширский терьер. Каролина или Кара. Она ябеда, – прошептала Гортензия. – Не понимаю, как она все узнает. Люке нашептывает, и раз! Нас потом наказывают.

Из коридора донесся второй удар гонга.

– Бежим, иначе опоздаем, – запаниковала Гортензия. – На третий сигнал надо уже стоять на месте.

Глава 8
Куки на кухне

На линейке Люка сказала всем, кто чем занимается днем. Сестер разделили. Жози пошла в прачечную, Мафи в мастерскую, Куки велели идти на кухню, вместе с ней туда же отправились мопс и йорк.

– Что делать надо? – спросила Куки, входя в помещение. – Если честно, я не умею готовить.

– Видишь овощи? – спросил мопс. – Вон в корзинке цветная капуста, морковка, лук, брокколи. Ведро воды на скамейке. Начинай мыть.

– Что? – не сообразила Куки.

– Все, – буркнул мопс.

На секунду Куки растерялась, потом спросила:

– Как тебя зовут?

– Филипп, можно Фил, – ответил мопс.

Куки посмотрела на йоркширского терьера.

– А тебя?

Собачка молча опустила голову и направилась к полке, где стояли сковородки.

Филипп поманил Куки, а когда она подошла почти вплотную к нему, тихо произнес:

– Это Каролина.

– Ябеда? – подпрыгнула Куки.

Филипп прищурился.

– Кто тебе сказал?

– Сама догадалась, – соврала Куки.

– Мой цветную капусту, – велел мопс.

– Зачем? – надулась Куки.

– Будем делать консервы, – объяснил Фил.

– Я пришла сюда, чтобы научиться хорошему поведению и всему такому, – возмутилась Куки, – сейчас надо в классе сидеть, а не на кухне готовить.

Филипп открыл шкаф.

– Ты уже на занятиях по кулинарии. Сегодня узнаешь, как готовить ассорти в банках.

– У нас дома Муля этим занимается, – фыркнула Куки.

В кухню заглянула лабрадориха.

– Гортензия! – обрадовалась мопсишка. – Не хочу на кухне находиться!

– Где, кому и как работать, решает Люка, – неожиданно прошептала Каролина.

Гортензия приложила лапку ко рту.

– Куканя, тише. Просто делай, что велят.

– Не стану, – топнула лапой мопсишка, – я есть хочу!

Гортензия закатила глаза.

– Следовало весь обед подлизать. Теперь жди завтрашнюю кашу!

– Вечером кушать не дают? – испугалась Куки.

– Нет, здесь кормят только обедом, – пояснила Гортензия, – но можно воду пить.

– Горти, – раздался из коридора голос Люки, – Кара, вы мне нужны.

Лабрадориха опрометью кинулась на зов. Каролина вздрогнула, сгорбилась и медленно последовала за ней.

– Мой цветную капусту, – велел Филипп.

Куки взяла кочан и сунула его в ведро.

– Эй, что ты делаешь? – изумился мопс.

– Сам же сказал: мой капусту, – вздохнула мопсишка.

Фил перестал доставать из шкафа пустые стеклянные банки, подошел к ведру, вытащил вилок, положил на стол, ловко отделил соцветия от кочерыжки, сложил в большую миску, налил в нее воды из ведра и начал полоскать содержимое, говоря:

– Поняла? Продолжай. Не забывай воду в миске менять.

Некоторое время собаки работали молча, Куки ополаскивала цветную капусту, затем пришел черед морковки и лука…

Вскоре Куки воскликнула:

– Воды нет!

– Возьми другую бадейку, – отозвался Филипп, – вон на лавке стоит. Справишься?

Куки никогда не имела дела с ведрами, но ей очень не хотелось говорить мопсу правду. На морде Фила прямо читалось: навязалась неумеха на мою голову. Она поспешила к лавке, говоря на ходу:

– Я гениальный водонос! Лучше всех! Ничего хитрого в этом нет!

Дойдя до высокого цинкового ведра, Куки обхватила его за бока, подняла…

Задние лапы ее разъехались в стороны, спинка согнулась, передние лапки сами собой разжались. Бабах! По полу разлилась внушительная лужа. Через секунду Куки шлепнулась прямо в ее центр.

– Ты не гениальный водонос, – скривился Фил, – ты хвастливый водоразлив. У ведра есть ручка. Обнимать надо маму, а ведро носят. Покатайся в луже с боку на бок, на спину ляг.

– Зачем? – жалобно спросила Куки.

– Вытрешь плитку, а заодно и помоешься, – улыбнулся Фил, взял пустое ведро за дужку и вышел из кухни.

Куки встала, с нее капала вода, и ей было жутко обидно.

Глава 9
Жози – прачка

Жози оказалась в прачечной одна. В Мопсхаусе есть автоматическая стиральная машина, но, если честно, Жози понятия не имела, как она включается. Всеми хозяйственными делами в семье занимается Муля. Несколько раз Жози видела, как мама вынимает из корзинки испачканные вещи, кладет их в барабан, нажимает на красную кнопку – и готово! Пошла стирка. Через некоторое время надо вынуть чистые вещи и погладить. Все!

Но сейчас перед Жози стоял длинный серый таз, около него лежал плоский обмылок. А на полу высилась гора простыней, пододеяльников, наволочек, полотенец. У стены стояли два пустых ведра.

Жози посмотрела на мыло. В Мопсхаусе используют порошок, он пахнет цветами, Муля насыпает гранулы из красивой пачки. Вещи потом пахнут летним садом, белье белое-белое. А тут! Непонятно что противного цвета. Жози подергала носом. Фу! Ну и запах от мыла! Если честно, брать его в лапки совершенно не хочется! И где стирать? Здесь есть только таз!

– Все хорошо? – спросила Гортензия, заглядывая в помещение. – О! Ты даже не начала работать! Поторопись, дорогая! Если до отбоя не превратишь грязное в чистое, получишь красный флажок.

– Где стиральная машина? – спросила мопсишка.

Гортензия улыбнулась:

– Ее нет! За электричество надо дорого платить.

Жози засмеялась.

– Горти, впихиваешь в розетку вилку со штырьками, и лампа загорается. Чтобы люстра заработала, не надо идти в магазин и покупать свет.

Лабрадориха приоткрыла пасть, потом воскликнула:

– Жози! Ты не знаешь о квитанциях? В каждом доме есть счетчики, обычно они на стене висят. Приборы отмечают, сколько использовано света и воды, и раз в месяц надо заплатить за то, что в доме светло, тепло и помыться можно. У твоей мамы определенно есть бумажки, которые она заполняет.

– Муля мне не мама, – неизвестно зачем уточнила Жози, – она тетя. Я сейчас живу в Мопсхаусе, потому что вся моя родная семья находится в мире людей. Я очень люблю Мулю. А с Феней, Капитолиной, Куки, Мафи, Зефиркой и Марсией мы двоюродные сестры. И они все моя родная семья.

– Хватит болтать, – поморщилась Гортензия, – шагай за водой. Вылей ее в таз, выстирай белье, прополощи. Надо успеть до отбоя.

– Это невозможно, – заныла Жози, – даже пробовать не стоит.

– Попытайся, – не дрогнула Гортензия, – иначе получишь сразу три красных флажка, что очень плохо. Если начнешь и не справишься, ради первого дня обучения тебя простят. А вот если ты даже не примешься за работу!.. Ой-ой!

– Где воду брать? – вздохнула Жози.

– За поворотом коридора ванная, – пояснила Горти, – там наполнишь ведро, пить из него нельзя, готовить на этой воде тоже. А стирать сколько хочешь. Начинай. Не спи!

Гортензия убежала. Жози взяла в лапу ведро и поплелась по коридору.

Ванную она нашла сразу. В ней был довольно глубокий большой квадратный поддон, над ним с потолка свисала «лейка», рядом громоздилась железная бочка. Жози поместила ведро в центр поддона и растерялась. Как включить воду? Она заметила рычаг, торчавший из круглого резервуара. Жози опустила его вниз. Из лейки выплеснулась толика жидкости. Стало понятно: надо качать рычаг.

Наполнив одно ведро, Жози подняла его. Мопсишка не ожидала, что оно окажется таким тяжелым, слабые лапки не удержали ношу, ведро упало, быстрые ручейки мигом утекли в дырку, которая чернела на дне поддона.

Жози чуть не зарыдала. Постирать гору белья до отбоя? Да ей воду в таз таскать не перетаскать.

– Можно заткнуть отверстие слива пробкой, которая лежит в углу, – сказал за спиной тихий голос, – набрать воды, бросить туда мыло и белье, попрыгать на нем на задних лапах, потом спустить грязную воду, налить свежей, опять поскакать, прополоскать, выжать и повесить постирушку. За пару часов управишься!

Жози обернулась и… никого не увидела, она по-прежнему была в ванной одна. Кто сейчас подсказал ей выход из, казалось бы, безвыходного положения, мопсишка понятия не имела. Но идея показалась ей прекрасной!

Мигом повеселев, Жози помчалась по коридору туда, где стоял таз. Носиться по маршруту ванная – прачечная ей пришлось несколько раз, но в конце концов поддон заполнился бельем.

– Я умница-разумница, – завела Жози и начала качать воду, – самая лучшая на свете.

Вскоре ей расхотелось петь, передние лапки заболели. Вода выплескивалась малыми порциями, Жози устала. Поэтому когда основание горы белья намокло, она решила: хватит воды. Мопсишка скинула отвратительные туфли, залезла на вершину «холма», подняла юбку платья и начала прыгать. Вода стала пропитывать ткань, башня, на которой скакала мопсишка, медленно делалась ниже. И вдруг Жози вспомнила. Мыло! Она забыла его положить! Пришлось вылезать из поддона.

Задние лапки Жозечки намокли, сухого полотенца не было, надевать туфли не хотелось. Жози помчалась в прачечную босиком. Серый вонючий обмылок лежал на месте. Задержав дыхание, Жозенька схватила его двумя когтями и, решив бежать назад не дыша, полетела по коридору. Внезапно мокрые задние лапки разъехались в разные стороны. Чтобы не упасть, мопсишка замахала передними, мыло выпало на плитку, которой вымостили коридор, и поехало вперед. Жози плюхнулась на бок, встала, поняла, что обмылок уехал от нее на значительное расстояние, и ринулась следом. Кусок же, словно насмехаясь над Жози, добрался до двери в какую-то комнату, и через щель между створкой и полом проскочил внутрь.

Мопсишка чуть не зарыдала. Что делать? Ответ пришел в голову через секунду: надо открыть дверь и забрать противное мыло.

Жози подняла голову и увидела табличку «№ 6. Вход запрещен».

Глава 10
Мышиный Царь

Жози мигом вспомнила слова Мули: «Если мама что-то запрещает детям, она не вредничает. Взрослая собака знает, какая опасность может подстерегать ребенка. А щенок мал, он не способен оценить последствия своих поступков». Но Муля имела в виду крошечных детей вроде Дёмы, сына Фени. Жози уже взрослая, она ходит в школу. И ей известно: иногда объявления пишут для того, чтобы уберечь детей от опасности.

Жози оглянулась по сторонам и решила на свой страх и риск открыть комнату № 6. Незадачливая прачка дернула за ручки двери, та оказалась заперта. Жози горестно вздохнула, но заплакать не успела, потому что вспомнила про маленькую сумочку, которую ей перед уходом в гимназию дала Зефирка. Жози не хотела ничего брать, но Лучшая Портниха Прекрасной Долины проявила настойчивость. Зефирка всегда такие крохотные сумочки раздает тем, кто куда-то уходит. Отказаться от подарка невозможно, если станешь сопротивляться, сестра все равно впихнет презент. Когда Гортензия выдала новым ученицам форму, Жози почему-то незаметно вынула из кармана разорванного праздничного платья сумочку с нитками и переложила ее в фартук. Зачем она так поступила? Жози сама не знала, но сейчас достала из торбочки булавку, поковыряла ею в замочной скважине и… ура! Дверь открылась. Собачка ликовала, хорошо, что кот Филимон научил ее открывать запертый сарай во дворе. Права Муля, любые знания могут пригодиться.

Помещение оказалось почти пустым. Только у левой стены находился круглый стол, а на нем стояла подставка для кекса – большая тарелка, прикрытая высокой стеклянной крышкой.

Жози мигом забыла о мыле, в животе у нее забурчало. Она ринулась к столику и испытала горькое разочарование. Никакой выпечки там не было. На тарелке находилось нечто странное, похожее на сардельку, только серого цвета. Внезапно оно пошевелилось, развернуло крылья, и Жози поняла: перед ней летучая мышь.

Нетопырь стал стучать одним крылом в стекло. Жози сообразила, чего он хочет, и подняла крышку.

– Спасибо, дорогая Жозефина, – красивым басом произнесла мышь.

– Откуда вы меня знаете? – удивилась мопсишка.

Летучая мышь повернулась вокруг своей оси и превратилась в обычную полевку.

– Потому что я Вильям, Мышиный Царь, повелитель всех летающих и бегающих мышей. У вас в Мопсхаусе в поленнице живет моя няня Туся, ей очень много лет. Я часто ее навещаю.

– Никогда тебя… э… вас не видела, – удивилась Жози.

– Ты большая по размеру, а я нет. Крупные во всех смыслах особи редко замечают мелких, – усмехнулся Вильям. – Спасибо, что освободила. За это я дам тебе несколько советов, используя их, можно убежать отсюда и рассказать Черчилю о том, что гимназия Именалия не самое лучшее место на свете. Первое. Все не так, как тебе кажется.

Жози заморгала и повторила:

– Все не так, как мне кажется? Не понимаю.

Вильям почесал лапками живот.

– Сосулька блестит на солнце, выглядит привлекательно, думаешь, она вкусная, как мороженое. А на самом деле что?

– Просто холодная, совсем не сладкая ледышка, – ответила Жози.

– Сосулька не такая, как кажется, – кивнул Мышиный Царь. – Второй секрет. Если прыгнуть без страха в воду, то сначала утонешь, а потом увидишь выход.

Жози окончательно растерялась, а Вильям продолжал:

– Лентяй – это тот, кто не хочет ничего делать и ничего не делает. Трудолюбивый – это тот, кто не хочет ничего делать, но все делает.

– Ничего не понимаю, – пожаловалась Жози.

– И не надо. Просто запоминай, в нужный момент сообразишь, что к чему, – приказал Вильям. – Чем сильнее ударить по мячу, тем выше он подпрыгнет. В трудной ситуации каждая собака может стать героем и спасти всех, ей только надо думать не о себе, а о других. Никогда ни о ком не составляй мнения с чужих слов, не верь ушам своим, а верь глазам своим. Все. Я пошел.

– Вы знаете, как удрать отсюда? – обрадовалась Жози. – Покажите мне выход.

Вильям чихнул.

– Дорогая, испытания посылаются собаке с одной целью: она должна измениться в лучшую сторону. Но педали велосипеда надо крутить самой. Никто за тебя не может стать хорошей.

У Жози защипало в носу, она вспомнила урок истории в школе, поклонилась Вильяму и затараторила:

– Многоуважаемый Царь! Вы так непонятно говорите. Подскажите, как мне отсюда убежать?

Вильям очень внимательно посмотрел на Жози и повторил:

– Как МНЕ отсюда убежать? Твоя позиция ясна. Повторяю: испытания собаке посылаются, чтобы она изменилась в лучшую сторону. Что сие означает? В вашей деревне живут мопсы Фанди и Кирилл. Они оба занимались строительными работами, упали с крыши дома, сломали лапы.

– Да, – кивнула Жози, – им пришлось лечиться. У Фанди все хорошо закончилось, он скоро стал бегать лучше прежнего, научился шить сумки. Теперь вся Прекрасная Долина у него рюкзаки, портфели, клатчи покупает. У Фанди красивый дом и семья большая. А Кириллу не повезло, он еле-еле с палкой передвигается, на всех сердится, поссорился со своей женой, потому что она не смогла его на лапы поставить. Я слышала, как Черчиль сказал Фене:

– Трудная ситуация проявляет собаку, кошку, белку, хомячка, любого из нас. Один меняется, другой нет, и тот, кто не захотел работать над собой, погибает, сначала душой, а потом телом.

Вильям положил хвост себе на плечо.

– Не зря Черчиля называют самым умным. Два мопса были очень похожи, беззаботные, ленивые, их родители еле-еле работать заставили. А сыночки не хотели дома строить, капризничали, поэтому и упали с крыши. С Фанди и Кириллом случилось одинаковое несчастье, но что было потом? Фандюша изменился, он не стал плакать, через боль научился ходить, понял – нельзя ничего не делать, отправился на курсы, и сейчас с утра до ночи не покладая лап работает, поэтому его семья хорошо живет. А Кирилл остался прежним, хныкал, плакал, винил весь мир вокруг, свою жену, не желал терпеть даже самую крохотную боль. И что в результате? Испытание дается собаке, чтобы она стала лучше. С Фанди так и получилось. А Кирилл не усвоил урок. Понимаешь, почему так получилось? Отчего Фандюша счастлив, а Кирилл постоянно стонет о своей горькой судьбе?

– Не знаю, – прошептала Жози.

Вильям почесал макушку.

– Два капризника, которые жили в свое удовольствие, оказались инвалидами только из-за своей лени: они не использовали страховку, не надели специальные пояса, не пристегнулись к тросу, не хотелось им возиться с веревками. За ними стали ухаживать родные. Фанди один раз посмотрел на свою жену и вдруг понял: мопсиха Роза сильно похудела, платье на ней старое, сто раз штопанное, туфли разбитые. Роза и щенята на завтрак одни сухари едят, а ему омлет с колбаской делают, потому что он болен. И так ему стыдно стало! Фанди понял: в семье денег нет, родные голодают, а он валяется под одеялом, потому что лапы по своей глупости повредил. И жил он только в свое удовольствие, работать не хотел, ни о жене, ни о щенятах, ни о родителях не заботился. Надо ему подниматься, становиться настоящим главой семьи, заботиться о родных, забыть о себе. Да, ему было больно встать на лапы, но он это сделал, потому что не о себе думал, а о других. Фанди изменился в лучшую сторону. А Кирилл каким был, таким и остался, он пекся лишь о себе, любимом. «Ой, мне больно наступать на лапки!» Вот и весь ответ. Гимназия Именалия мрачное место, здесь много зла. Но вам повезло, что попали сюда.

– Почему? – возмутилась Жози.

Глава 11
Клятва в дружбе

Вильям потер лапками уши.

– Дорогая, я не могу за малое время открыть тебе большие истины. Но крошечную порцию разума попытаюсь вбить в твою пустую мопсячью голову.

– У меня там есть мозг и ум, – обиделась Жози.

– Мало иметь мозг и ум, – парировал Вильям, – надо еще всем этим уметь пользоваться. Скажи, тебе было сегодня жалко Куки за обедом?

– Нет, – удивилась Жози. – С какой стати?

– Вам дали невкусную кашу.

– И что? Ее можно не есть!

Мышиный Царь взмахнул хвостом.

– А вот Мафи побеспокоилась о сестрах, просила вас, несмотря на отвратительный вкус каши, все же съесть ее. Мафи помнит, каково это – сидеть голодной. Жизнь на улице сделала ее доброй, сострадательной. А ты не особенно ласковая, потому что не понимаешь, как может быть плохо собаке. Не всякая псинка, попав в тяжелую ситуацию, становится лучше. Кое-кто озлобляется, а это самое страшное. Жози, скажи спасибо тому, что с тобой случилось, думай не о себе, а о сестрах, пожалей их, полюби по-настоящему, а не так, как сейчас: «Марсия, подари мне конфету. Ах, не хочешь? Все, ты мне не сестра». Вот когда твое отношение к родным изменится, вы все отсюда выберетесь.

– Пусть Куки и Мафи сами о себе думают, – топнула лапой Жози, – я пойду с тобой. Ты же как-то отсюда собрался удрать.

Вильям раскашлялся.

– Люка долго за мной охотилась, наконец поймала, посадила под стекло.

– Зачем пуделиха так поступила? – изумилась Жози.

– Раз в году я могу выполнить чье-то желание, – пояснил Вильям, – свое или чужое. Люка потребовала от меня… Ну да я это не расскажу.

– Почему же ты не захотел освободиться? – заморгала Жози.

– Потратить годовое желание на ерунду? – удивился Мышиный Царь. – Лично на себя? Это очень эгоистично. Лучше помочь тому, кому плохо. Я знал, что рано или поздно убегу. Спасибо, Жози! У тебя хорошие задатки, если будешь воспитывать себя, станешь прекрасной собакой.

– Воспитывать себя? Это как? – растерялась мопсишка.

– Не ври, не бери ничего чужого, не ленись, помогай тем, кому трудно, радуйся удаче другого, сочувствуй тому, кому плохо, не жадничай, никому не делай зла, не обзывай Куки плюшкой-ватрушкой, пойми, ей это обидно, и хватит для начала, – растолковал Вильям.

– Для начала? – попятилась Жози. – А потом что?

– Продолжишь самовоспитание на другом уровне, – улыбнулся Вильям. – Жози, бывают собаки, а бывают четвероногие. Первые борются со своими плохими качествами, стараются стать лучше и в результате делаются умными, прекрасными, очень счастливыми. А четвероногие едят, спят, веселятся, злятся, что у них нет всего того, чего они хотят, и в результате становятся очень несчастными. Только тебе решать, кем ты хочешь стать: истинной собакой или четвероногой истребительницей корма. Прости, взять тебя с собой у меня не получится.

– Почему? – захныкала Жози.

Вильям подбежал к стене, ловко протиснулся в крохотную щель между бревнами и исчез.

Жози всхлипнула, и тут из стены высунулась голова Мышиного Царя.

– И последнее, если тебе станет плохо, очень плохо, ужасно плохо, и ты захочешь помочь не только себе, но и всем, кто рядом с тобой, – просто свистни! Я тут же появлюсь. Но помни: я прилечу и прогоню беду, только если ты захочешь помочь всем. Ты в стену не пролезешь. Ищи другой путь. Помни мои советы.

Жози подобрала мыло и побрела в прачечную. Какой противный мышь! Он же мог легко отправить ее домой, но не сделал этого. Жаль, что она выпустила его на свободу. Следовало сначала потребовать от Вильяма исполнения своего желания.

Всхлипывая и слизывая слезы с мордочки, Жози вернулась в ванную и застыла. В поддоне было пусто. Все белье, идеально чистое, висело на веревках.

Мопсишка потерла глаза передними лапками, ущипнула себя и вновь оглядела пейзаж. Белье по-прежнему висело под не особенно высоким потолком.

– Как дела? – спросила Гортензия, появляясь на пороге. – О! Все готово?

Жози кивнула.

– Хорошо, – улыбнулась лабрадориха. – Жозенька, не хочешь мне ничего сказать?

– А что надо говорить? – заволновалась мопсишка.

– Просто «спасибо», – пояснила Гортензия. – Как ты белье на веревки закинула? Где прищепки добыла?

– Подпрыгнула и повесила, – соврала Жози.

Гортензия наклонила голову.

– У стены стоит лестница.

– Где? – удивилась Жози.

Гортензия заговорщицки подмигнула.

– Кто-то приволок из чулана стремянку. Кто-то тебя пожалел. Кто это, а? Догадайся.

– Ты? – после короткой паузы осведомилась Жози.

Гортензия весело рассмеялась.

– Надо помогать друг другу.

– Конечно, – обрадовалась Жози, – спасибо!

– Пустяки, – отмахнулась Гортензия, – сегодня я тебя выручила, завтра ты меня из неприятности вытащишь. Мы подруги?

– Да, – обрадовалась мопсишка.

– Давай тогда произнесем клятву, – предложила лабрадориха, – в вечной дружбе.

Гортензия протянула к ней передние лапки, Жози взялась за них.

– Наша дружба крепче камня, горячее огня, – торжественно произнесла Гортензия, – ты не предашь меня, нет у нас тайн друг от друга, потому что Жози лучшая мне подруга. Все, теперь мы сестры.

Глава 12
Подслушанный разговор

Мафи сидела в тесной каморке и чистила какие-то изогнутые железки белой пастой, которая ничем не пахла. А вот от ржавой бочки, стоявшей в углу, нестерпимо воняло. В ней плескалась жидкость, в которой лежали тонкие странные веточки. Перед тем как убрать ржавчину, Мафи из любопытства решила изучить, что там, в круглой бочке. Она немало удивилась. Зачем бросать в грязную воду связки из трех-пяти длинных прутьев? Какой в этом смысл?

Не найдя ответа, Мафи взяла тряпочку и принялась выполнять задание. Лапы ее работали, а в голове роились разные мысли. Сейчас у нее урок домоводства? Но ей никто не объяснил, зачем нужно доводить странные железяки до блеска. А один обед в день – это очень мало. Ладно бы на столе был вкусный борщ, такой, какой варит Муля, в нем мало бульона, зато так много овощей, что поварешка стоит. И одним супчиком мама никогда не ограничивается. На второе подают картофельную запеканку с грибами и луком, затем чай с кексами. После обеда Мули не то что ужинать, завтракать на следующий день не хочется. Жидкое же, невкусное пойло в столовой гимназии, каша, которая никак не похожа на замечательные гречку, овсянку, рис, пшено, не оставила ни малейшего чувства сытости. Мафи вздохнула. Давненько она не ощущала холодной руки голода, которая стискивает желудок. Надо выпить воды, тогда станет легче. Но где найти кран?

Собачка отложила работу, вышла в коридор и растерялась. Куда идти? В мастерскую ее длинными запутанными коридорами привела Люка. Она же приказала быстро и хорошо работать, ни в коем случае не покидать помещение. Мафи сразу сообразила: с женой профессора лучше не спорить, поэтому молча шла за пуделихой. Но приказ Люки показался ей глупым. Никуда не выходить? А если пить захочется?

Мафи начала озираться. Она стояла в конце длинной галереи, в стенах которой не было ни одной двери. Скорее всего, она изучает домоводство в пристройке к дому. А сейчас находится в галерее, которая соединяет мрачную избу с мастерской. Почему в голову Мафи пришло, что она чистит железяки в пристройке? У бывшей беспризорницы нюх был развит во много раз лучше, чем у сестер. Когда Люка повела новую воспитанницу к месту занятий, то сначала открыла дверь в небольшой предбанник. По лапкам Мафи пробежал холодок, она почувствовала свежий воздух, потом увидела, что на полу очередного коридора, по которому они шли, лежит не паркет, а плитка, и подумала: скорей всего, она сейчас увидит гараж, в который можно попасть из главного здания по крытой галерее. И где тут воду искать?

Мафи почесала лапой затылок. Хорошо, конечно, иметь самый чуткий нос в семье, всегда первой унюхаешь, что Муля испекла кексы, и раньше остальных прибежишь на кухню и получишь вкуснятину, но плохо быть несообразительной, одна надежда на бульдога Именалия, который научит ее разным полезным вещам. Хорошо бы, за уроком домоводства последовали занятия по прибавлению ума.

В самый разгар размышлений до носа Мафи долетел аромат пирога. Новая ученица гимназии замерла, вычисляя, что это благоухает: яблоки, корица, сдобное тесто, варенье из ежемалинки, шоколадные конфеты… О! Где-то неподалеку пьют чай!

Забыв обо всем на свете, Мафи поспешила в ту сторону, откуда веяло чудесными, такими родными запахами. Пройдя через несколько коридоров и поднявшись по лестнице, Мафи остановилась около белой двери, украшенной позолотой. Аромат шарлотки стал таким плотным, что его, казалось, можно резать ножом. Собака замерла и начала жадно дышать.

Проведя детство на улице, часто стоя у дверей магазина в ожидании человека, который не пожалеет для нее кусок хлеба, Мафи очень хорошо знает: если нет еды, можно насытиться запахом. Нюхай продукты, представляй, что ешь их, и голод прекратит бить в желудке чечетку. Если еще водички попить, то все будет прекрасно. И рано или поздно попадется тот, кто погладит никому не нужную собачку по голове и угостит ее чем-нибудь. Надо лишь подождать, не скулить, не плакать, не хватать прохожих за брюки, просто молча на них смотреть. Нужно терпеть голод вежливо, вот тогда кто-нибудь да расщедрится на кусок хлебушка. Но шарлотка пахла так нестерпимо, что у Мафи закружилась голова, поэтому она поступила невоспитанно: осторожно приоткрыла дверь и заглянула в щелку.

Перед ее глазами появилась богато убранная комната. Шкафы с золотыми завитушками, парчовые занавески, толстый ковер, диван, кресла с подушками. И! Круглый стол, на котором стояли блюдо с пирогом, коробка с конфетами, чашки. За столом сидели Люка и незнакомый большой пес неизвестной породы.

– Сколько у вас сейчас учеников? – спросил он.

– Вообще или сегодня в гимназии? – уточнила пуделиха. – Мы отпустили часть детей на каникулы.

– Общее количество, – уточнил пес.

– Двести щенят, – ответила Люка.

– Солидное количество, – восхитился собеседник, – похоже, эта гимназия самая популярная. В других и тридцати школьников нет.

Пуделиха взяла лопатку, положила на тарелку кусок пирога и поставила перед гостем.

– Господин Гектор, к нам едут из разных уголков Прекрасной Долины, а мы, к сожалению, не можем вместить всех желающих. Поэтому нуждаемся в помощи на строительство нового учебного здания и общежития.

– Двести учеников, – протянул Гектор, – вы должны хорошо зарабатывать. Почему деньги просите?

Люка подперла подбородок лапкой.

– Попробуйте пирог, посмотрите на прекрасные конфеты, на чай со сливками, на пышный белый хлеб с маслом и сыром. А вот ветчинка! То, что вы видите, – это полдник, который через некоторое время получат детки.

Мафи чуть не завизжала от радости. Вот здорово! Столько вкусного! А жена Именалия продолжала:

– И очень красивая удобная форма – платье с фартуком для девочек, костюмы для мальчиков, обувь – все выдается бесплатно. Плюс учебники, тетради, карандаши, ручки – они тоже за счет школы.

Мафи почесала живот. Еда в комнате, похоже, замечательная, а вот наряд сшит из жесткой ткани, она «кусается», а туфли будто из дерева. Говоря о красивой и удобной форме, Люка ошиблась.

– И все это за десять золотых монеток в год, – договорила пуделиха.

– Невероятно! – ахнул Гектор. – Как вам удается не разориться?

– Мой муж бульдог Именалий, профессор, академик, постоянно публикует учебники, даже в мире людей он популярен, правда, там издается не под своим именем, – объяснила Люка. – Все гонорары супруг вкладывает в школу. Поэтому ученики как сыр в масле катаются. Мы хотим, чтобы каждый щенок, котенок, бельчонок, зайчонок мог получить хорошее образование, это смысл нашей с мужем жизни. О себе не думаем, спим на соломе, едим, что попадется. Комната, в которой мы сидим, – общая игровая. В ней дети отдыхают, читают любимые книги. Вот сегодня, например, на обед подали омлет с овощами, блинчики с мясом. Сладкую кашу, какао, к нему булочки с корицей. Сейчас ребята, которых родители не могли на каникулы забрать, ушли на урок домоводства.

Мафи разинула пасть. Омлет? Блинчики? Сладкая каша? Да Люка нагло врет. Хотя каша была, но в нее не добавили ни сахара, ни варенья. А булочками с корицей в неуютной столовой даже не пахло. Уж будьте уверены, Мафи всегда учует сдобу!

А Люка продолжала исполнять свою партию.

– Спаленки у деток наилучшие, одеяла пуховые, подушки мягкие, при каждой своя ванная. Наши с Именалием комнатушки крохотные, ковров в них нет, хотите посмотреть? Лично во всем убедиться? Понять, что я говорю чистую правду?

– Что вы, дорогая Люка, – замахал лапами Гектор, – неужели я обижу вас своим недоверием? Вы потрясающая собака. Конечно, я помогу построить новое здание. Сколько вам золотых монет надо?

Люка опустила глаза.

– Так неудобно быть в роли попрошайки. Но другого пути нет. Вот бумажка, на ней цифра. Она такая большая, что произнести страшно. Понимаю, затраты и для вас огромны, мы же благодарны за любую помощь. Если вы откажете, мы не обидимся. На днях я говорила с котом Ричардом, владельцем сети кинотеатров, его возмутила моя просьба, он гневно выкрикнул: «Не всех учить надо, а только тех, у кого родители зарабатывают. Набрали нищих? А при чем тут я? Ничего не дам». И ушел. Я так переживала, что он разнервничался, виноватой себя сочла, испекла для Ричарда торт и отправила ему с извинениями.

Гектор распушил усы.

– Ричи жаден до безобразия. Но я не такой. Дам всю сумму. Деньги у меня с собой. Велю из повозки их принести.

Люка схватилась лапками за грудь.

– Сейчас в обморок от радости упаду. Пойдемте скорей в мой кабинет, я покажу вам макет нового здания.

Мафи поняла, что они сейчас выйдут из комнаты, и опрометью кинулась по коридору назад.

Глава 13
Шарлотка для ябеды

Забежав за угол, Мафи притормозила и осторожно выглянула в ту часть коридора, где находилась комната со вкусной едой. Сердце ее наполнилось радостью. Гектор и Люка пошли в противоположном направлении, через пару секунд они пропали из виду. Мафи резво понеслась назад. Люка говорила Гектору про прекрасный обед и не менее чудесный полдник, но Мафи поняла: жена академика врунья. А есть-то хочется нестерпимо.

Вскоре Мафи очутилась в комнате, где пуделиха беседовала с Гектором, и от восторга подпрыгнула. Как она и рассчитывала, почти нетронутый пирог остался на столе.

Схватив каждой передней лапой по куску, Мафи вмиг их слопала. Потом прямо из носика пузатого чайника выпила заварку. Не передать словами, как ей стало хорошо. Но тут же пришли угрызения совести. Тащить еду со стола плохо. Когда Мафи только очутилась в Мопсхаусе, она никак не могла насытиться, поэтому дожидалась, пока все в доме уснут, шла в столовую, рылась в буфете и съедала все, что глаза видели. Через пару дней Феня сказала ей:

– Солнышко! Если на тебя напал голод, не надо ждать ночи. Ты дома, никто тебе еды не пожалеет. Просто попроси. Таскать исподтишка не надо. Маму, меня и всех остальных радует твой аппетит. Если малыш хочет есть, то он здоров, вот если от тарелки отворачивается, это беда.

С тех пор Мафи перестала тайно обжорствовать. И сейчас ей стало неудобно. В голове заговорили два голоса:

«Ну и ну, – сердился первый, – тебя отправили учиться наукам и хорошим манерам. А ты пирог без спроса слопала».

«Подумаешь, – возражал второй, – мне есть хотелось».

«Следовало потерпеть, – не утихал первый. – И разве хорошо одной лакомиться? Жози и Куки тоже голодные. Кашу-то на обед, мягко говоря, пакостную дали».

У Мафи от стыда поднялись уши, и тут она увидела на буфете пустую картонную коробку. Мигом пришло решение. Собачка живо сложила в упаковку все куски, которые лежали на тарелке, спрятала добычу под фартуком и решила во что бы то ни стало найти сестер и покормить их. Но как отыскать Куки и Жози?

Мафи вернулась в мастерскую, засунула упаковку с едой на полку с инструментами, замаскировала ее всякими железками, взялась за тряпку, и тут в помещение вошла Люка.

– Работаешь? – строго спросила пуделиха.

Мафи кивнула.

– Приведи себя в приличный вид, – приказала жена Именалия, потом выглянула в коридор. – Все сюда!

В помещение вошли Жози, Куки, Филипп, Каролина, Гортензия и терьер, имени которого Мафи не знала.

– Новенькие, слушайте внимательно, – велела Люка, – сейчас состоится занятие с профессором, академиком Именалием.

– А я еще железяки не дочистила, – испугалась Мафи.

Пуделиха прищурилась.

– Гортензия, сообщи нам первое правило.

– Великий Именалий учит гимназистов, когда у него есть время, – отчеканила лабрадориха. – Мы ради получения знаний бросаем любые дела.

– Ясно, – пробормотала Мафи.

Люка взглянула на часы.

– Пойду проверю, что да как в классной комнате. А вы приведите себя в порядок, умойтесь, причешитесь, погладьте форму.

Последние слова она сказала, уже находясь в коридоре.

– Тут воды нет, – растерялась Жози.

– А я расческу не захватила, – пробормотала Куки.

– Лапами пригладьте шерсть, – посоветовал терьер, – мопсам легко, у них она короткая. Если кто не знает, я Бен.

Сестры назвали свои имена. Потом в комнате повисла тишина, когда она стала плотной, как желе из сливояблок, Мафи шепнула:

– Есть хотите?

– Очень, – хором ответили Куки и Жози.

Остальные стояли молча.

– Как насчет шарлотки? – улыбнулась Мафи.

– Не дразни нас, – всхлипнула Куки, – у меня живот к спине прилип.

Мафуша взяла с полки коробку и открыла ее.

– Угощайтесь. Всем хватит.

Жози с Куки мигом схватили по куску.

– Мне тоже можно? – робко поинтересовался Фил.

– Конечно, тут на всех, – повторила Мафи.

– Где ты взяла эту вкуснятину? – спросила Гортензия.

– Остался еще кусок, – облизнулась Жози, – давайте его поделим.

Мафи оглядела компанию, заметила Каролину, которая забилась в угол, и спросила:

– Ты ела пирог?

Каролина подняла глаза и пролепетала:

– Нет!

– Бери скорей, – предложила Мафи.

– Эй, зачем ты угощаешь ябеду? – возмутилась Гортензия.

Каролина прижала передние лапки к груди и съежилась.

– Она доносчица, – отрезал Бен, – а ты ей пирог предлагаешь.

– Из-за Каролины меня розгами побили, – пожаловалась Гортензия, – очень больно.

– Что такое розги? – испугалась Жози.

Фил горестно вздохнул.

– Тонкие прутья, их в воде замачивают. Да вон они, в бочке готовятся. Можете полюбоваться.

Куки подошла к бочке.

– Ой! Вас бьют этими палками?

– Тебе тоже может достаться, – сказала Гортензия, – если будешь себя неправильно вести. Уж не сомневайся, Каролина точно доложит Люке, что мы пирог ели. Всех отлупят, а Мафи в три раза больше, чем другим, достанется, потому что она вкуснятину принесла! Съела бы сама одна, и нет беды. Хотя навряд ли в собаку целая шарлотка влезет.

– В меня и два пирога легко войдет, – возразила Мафи. – Но разве можно в одну пасть шарлотку съесть, если остальные голодны?

– Кара противная, – поморщилась Куки, – такие еду не заслужили.

По мордочке Каролины поползла слеза. Мафи стало жалко йорка.

– Кто добыл пирог? – спросила Мафи.

– Ты, – в один голос ответили остальные.

– Значит, это я всех угощаю, – заявила Мафи, – а я на Кару не сержусь. На меня она не ябедничала. Кара, бери пирог.

– Она наш враг, – возмутилась Гортензия, – если ты с недругом вместе, значит, ты против нас.

Мафи протянула Каролине коробку.

– Не знаю, правду про тебя болтают или нет. Но я знаю, что такое голод, поэтому угощаю тебя. Один раз давным-давно, еще в мире людей, я слышала, как очень умный человек сказал глупому: «Никогда не верю тому, что чужие языки болтают. Я верю лишь тому, что сам вижу». Правда, это он как-то короче сказал, но смысл я передала точно.

– Не верь ушам своим, а верь глазам своим, – вырвалось у Жози.

– Точно, а ты откуда знаешь? – поразилась Мафи.

Жози хотела рассказать про Мышиного Царя, но вспомнила о своем обещании не говорить о встрече и пробормотала:

– От Черчиля.

– Спасибо, очень вкусно, – прошептала Каролина, – прямо очень-очень-очень. Моя мама такие печет.

– Тихоня разговорилась, – фыркнула Гортензия и рассмеялась.

Каролина замолчала, а Куки почему-то стало так жаль ябеду, что у нее защипало глаза.

Глава 14
Лекция бульдога Именалия

Когда ученики вошли в класс, Жози шепнула Куки:

– Странно. Здесь только табуретки. А писать как?

– Мы только слушаем, – тихо пояснил Фил, который услышал не ему адресованный вопрос, – тетрадей нет.

– Надо все на лекции запоминать, – добавил Бен.

– А почему у педагога мягкое кресло, роскошное, как трон, – не утихала Жози.

– Мы такой стул видели в музее, – вспомнила Мафи.

– В том, где ты статую обвалила? – развеселилась Куки. – Ба-бах!

– Это случайно вышло, – смутилась Мафи.

– А вот и нет, – возразила Жози. – Ты подлезла под красную веревку, которая проход ограждала, села на трон и закричала: «Сделайте скорее мое фото, я королева», потом вскочила, потребовала, чтобы Марсия тебя стоя запечатлела, лапой задела какую-то фигуру…

В комнату вошла Люка, за ней брел толстый бульдог с полузакрытыми глазами.

– Всем встать у своих мест, – скомандовала пуделиха.

Собаки повиновались.

– Лекция академика Именалия на тему «История столовых приборов и как ими пользоваться», – объявила Люка.

Бульдог, громко сопя, уселся в кресло и посмотрел на учеников.

– Ведите себя прилично, – приказала Люка и ушла.

Именалий закрыл глаза.

– Может, мы сядем? – прошептала Куки.

– Тсс, – зашипела Горти, – он думает.

Раздался храп.

– Академик заснул! – засмеялась Жози. – Ой, не могу!

Именалий неожиданно повернул голову и, не открывая глаз, спросил:

– Вы кто?

– Ученики, – ответила Гортензия.

– Мы пришли на лекцию, – добавил Бен.

– А-а-а-а, – протянул профессор и захрапел.

Куки села на табуретку.

– Встань, – велела Гортензия.

– Лапы устали, – возразила мопсишка.

– Поднимись, – настаивала Гортензия.

Жози и Мафи тоже опустились на сиденья. Через секунду к ним присоединился Бен.

Горти схватилась лапами за голову.

– Новенькие пока не выучили этикет. Но ты!

– Он все равно дрыхнет, – пожал плечами терьер, – а я работал, устал.

– Безобразие! – занервничала Горти. – Из-за вас всех накажут.

Именалий кашлянул и громко сказал:

– Зитцен![1]

Гортензия, Каролина и Фил синхронно плюхнулись на табуретки.

– Что он сказал? – поинтересовалась Мафи.

– Сидеть, – перевел Бен.

– Да? Это по-каковски? – спросила Мафи.

– На каком языке? – уточнил терьер. – Понятия не имею.

– На китайском, – заявил Фил, – мой пятиюродный дядя хранит семью в Пекине. Люди там так разговаривают.

Именалий открыл глаза.

– Пвиветствую свавное собвание пвисутствующих. Тема моей векции: «Вазвитие вошки». Вошку изобвеви тогда, когда мы не знаем. Двузья, вам понятно?

Мафи подняла лапу.

– Да, мой довогой двуг, – улыбнулся Именалий. – В чем пвобвема воспвиятия моей векции?

– У нас урок биологии? – встав со своего места, спросила Мафи.

– Немедленно сядь, – приказала Гортензия.

Именалий приподнялся.

– Мивая бавышня! Тут хозяин я. Вы сидите и свушаете. Гововите давее… э… э… Как вас вевичать?

Мафи растерялась:

– Что?

– Звать, – подсказал Фил, – «величать» – это называть по имени.

– Мафи, – представилась ученица.

– Пвеквасно, – обрадовался Именалий, – цавское имя. В пять тысяч сто девятом году до нашей эвы, в Амфинопетам пвавил Мафи Спваведвивый. О нем много написано в книге Никодимоса Сотого. Вы из цавского вода. Что вам непонятно?

– Забыла свой вопрос, – пробормотала Мафи.

– Пви соввеменном вазвитии науки бовезнь Авцгеймева не фатальна, – улыбнулся Именалий, – будете пить табветки. Садитесь, Мафи, вы меня повадовави своим вопвосом. Вам не безвазвична моя векция.

Мафи потрясла головой и села на табуретку.

– О чем я гововив? – осведомился Именалий.

– Тема вашей лекции, глубокоуважаемый профессор и академик, – нараспев произнесла Гортензия, – очень интересна для всех нас: «История столовых приборов и как ими пользоваться».

– Ах да, – спохватился Именалий, – пвошу пвостить меня, двузья мои. Сейчас я пишу книгу «Изучение текстов», у меня путаница в говове. Вошка!

– Вспомнила, – подпрыгнула Мафи.

– Ох и влетит тебе от Люки, – пробормотал Фил, – Кара ей все нашепчет в уши!

– Гововите, – кивнул Именалий.

– У нас урок биологии? – спросила Мафи.

– Нет! Мы беседуем об истовии вошки, – ответил Именалий.

– Вошки, это блохи, – задумчиво протянула Мафи, – маленькие такие, противные, живут у людей. Когда я была дворовой собакой…

– Хррр, – разнеслось по комнате.

– Он спит! – захихикала Куки.

– Мафи, ты сорвала урок, – возмутилась Гортензия, – постоянно вопросы задавала.

– Вопрос был один, – напомнил Бен, – просто академик, как обычно, задремал.

– Профессор всегда так себя ведет? – удивилась Жози.

– Да, – вздохнул Фил, – Именалию скучно преподавать. Он хороший, умный, добрый, но не учитель. Ему хочется книги писать. Лекции читать он не любит, поэтому гимназисты на него как снотворное действуют.

– И он не про вошку пытался объяснить, – подхватил Бен, – говорил о ложке. Именалий не выговаривает буквы «р» и «л», вместо них произносит «в». И получается ложка – вошка. Я сначала тоже ничего не понимал. Теперь привык. Сегодня академик рано заснул, обычно он минут десять говорит. Очень интересно его слушать. Он кучу всего знает. И книги у него хорошие. Я их, когда дома жил, в сельской библиотеке брал, люблю читать.

– Векция завевшена, – вдруг объявил бульдог. – Дети, что повожено ховошим ученикам? Знаете?

– Пятерки, – сказали мопсята.

– Пряники, – воскликнули остальные.

– Моводцы, – похвалил учеников Именалий, – все пвавы. И пятевки вам и пвяники. Идите сюда.

Именалий открыл свой портфель. Все бросились к столу и получили вафли.

– Вроде академик пряники обещал? – удивилась Куки.

– Он все путает, – улыбнулся Фил, – и после каждой лекции нас угощает. Печенюшки дает, называет их зефирками. Или шоколадки вручает, они у Именалия ягоды называются.

– Вот глупый, – развеселилась Куки.

– Нет, – возразил Бен, – он очень умный, хороший, просто ему не надо детей учить. Лучше книги писать.

– Странная какая-то гимназия, – высказалась Мафи. – Куканя, ты что делала до лекции?

– Овощи мыла, в банки раскладывала, – отчиталась сестра, – потом Фил их маринадом заливал, а ябеда крышками закрывала.

– А ты, Жози? – поинтересовалась Мафи.

– Мне белье стирать велели, – вздохнула кузина.

– Я полы мыл, – сообщил Бен, – потом мастикой паркет натирал.

– Так детей не учат, – отрезала Мафи, – что-то здесь неправильно. Тут есть связь с почтовым жабом?

Бен и Филипп переглянулись.

– Ну, она в принципе в любом доме Прекрасной Долины есть, – ответил мопс.

– И где здесь трубка? – не утихала Мафи.

– На первом этаже ее точно нет, сам искал, – уточнил Бен, – наверное, на втором. Но нам туда ход закрыт.

Глава 15
Поход на второй этаж

Ночью Жози проснулась от того, что ее трясли за спину.

– Кто там? – сердито спросила она.

Мягкая лапка закрыла ей пасть. Жози открыла глаза и увидела Мафи.

– Тише, – прошептала та, – вставай, только не шуми.

– Зачем? – еле слышно спросила Жози.

– Пойдем на второй этаж, отыщем трубку, попросим почтового жаба найти Черчиля, Феню, Мулю, они увидят, что тут происходит, и заберут нас, – изложила свой план сестра. – Или тебе здесь нравится?

– Конечно, нет, – ответила Жози и начала одеваться. – Куки разбуди.

– Нет, отправимся вдвоем, – решила Мафи, – Куки все время обижается, трудно с ней. Не надевай туфли, пойдем босиком.

Тихие, как тени, собачки выскользнули из общей спальни и покрались по коридору.

– Эй, – сказал кто-то за их спиной, – не туда!

Сестры обернулись. Сзади никого не было.

– Ты слышала? – спросила Мафи.

– Ага, – кивнула Жози.

– Значит, мне не показалось, – сделала вывод Мафи. – И куда нам идти, если мы шли не туда?

– Налево, – прошептал кто-то невидимый, – там лестница на второй этаж. Трубка, наверное, в кабинете Люки.

Мафи и Жози двинулись налево и скоро увидели дверь, которая закрывала вход на лестницу.

Мафи подергала за ручку.

– Заперто.

– Пошарьте по полу, там одна паркетина поднимается, – посоветовал неизвестный, – под ней ключ спрятан.

Жози присела и через пару секунд воскликнула:

– Точно!

– Тс, – шикнула Мафи, – отпирай.

– Вдруг нас обманывают?

– Кто? – уточнила Мафи.

– Не знаю, – пролепетала кузина, – мне страшно. Не пойду наверх.

Мафи отняла у Жози ключ, открыла дверь и очень осторожно пошла по лестнице, которую устилал толстый дорогой ковер.

Когда Мафи очутилась в холле второго этажа, она услышала шепот:

– Тут роскошнее, чем у антиквара кошки Люции! Я думала, что только у нее все золотое, блестящее.

Мафи обернулась.

– Вроде ты не хотела идти со мной?

– Просто мне страшно, – призналась Жози. – Но я подумала: трус боится и не делает, а храбрый боится и делает.

– Хорошие слова! Ты такая умная стала, – похвалила сестру Мафи.

– Да это не я, – прошептала Жози, – мне их кое-кто сказал. Чем больше думаю, тем лучше понимаю: он мудрец. Как Черчиль.

– Умнее Черчиля мопса нет, – заявила Мафи, распахнула одну из дверей и подпрыгнула. – Мы попали прямо куда надо!

– Думаешь, мы в кабинете Люки? – усомнилась Жози.

– Конечно, – ликовала Мафи, – трубка, с помощью которой соединяются с почтовым жабом, определенно тут. Ты покарауль за дверью, а я осмотрюсь.

Жози молча вышла в коридор, чем удивила сестру, которая приготовилась услышать от нее вопрос: «Почему я?», «Вечно меня выгоняют» или что-то подобное.

Но размышлять на эту тему не было времени. Мафи подошла к столу и начала перекладывать бумаги. Потом она осмотрела подоконник, шкафы, оглядела стены, ощупала диван и кресло. Проделывать последнее было совсем уж глупо, но Мафи решила изучить каждый сантиметр в комнате. Последним она открыла секретер. На глаза ей попался журнал с фотографиями, потом какое-то письмо. Мафи хорошо знала: читать чужие письма нельзя. Но лапки сами собой вынули листок из конверта. Глаза побежали по строчкам.

Дверь приоткрылась, показалась голова Жози.

– Нашла?

– Трубки нет, – прошептала Мафи, – но посмотри на это!

Жози взяла журнал.

– Ну и ну, – сказала она минут через пять.

Мафи протянула ей письмо.

– Читай.

– Кошмар, – пролепетала сестра вскоре. – Что нам делать?

– Бежать отсюда, да поскорей, – отрезала Мафи, – пошли в спальню. Надо немедленно поднять всех.

– Кроме ябеды, – добавила Жози, – она нас выдаст!

Глава 16
Разговор в палатке

– Зачем вы нас растолкали? – прогудел Бен.

– Тсс, – прошипела Жози, – Каролина спит. Нельзя, чтобы она наш разговор услышала.

– Надо поговорить, – прошептала Мафи, – идет большая беда. С вами она случится завтра. С нами произойдет чуть позднее, но неминуемо прикатит.

– Беда? – поежилась Гортензия. – Какая?

Жози дернула Мафи за хвост.

– Надо сделать палатку, вон там в самом углу у стены. Кара спит от того места достаточно далеко.

– Палатку? – удивился Бен.

Куки хихикнула.

– В Мопсхаусе у каждой из нас отдельная комната. Но они совсем небольшие, до этого мы жили в одной спальне с Капой. Ей так легче было за нами следить.

– Капитолина хорошая, только строгая, – протянула Мафи, – в постели, по ее мнению, даже конфетку съесть нельзя. Книги она разрешала читать исключительно в кресле, свет выключала в девять вчера, зажигала в шесть утра, и ать-два! На зарядку становись, водой холодной обливайся.

– Когда мне свою спальню выделили, я от счастья три дня прыгала, – призналась Куки, – теперь могу и книги читать до полуночи, и печенье лопать на ночь.

Мафи покачала головой.

– На крошках спать неудобно. Капитолина до сих пор нам свет тушит, только теперь в десять вечера. А время подъема осталось прежним, и зарядка, и холодный душ. Но, конечно, свободы больше, чем когда Капа под боком жила.

– Иногда нам хотелось посекретничать, – призналась Куки, – и тогда мы делали палатку.

– Мы ее нередко и сейчас сооружаем, – подхватила Жози. – Она еще называется – шалаш.

Собачки быстро собрали все одеяла с кроватей, отнесли к стене, расстелили одно на полу, на него поместили второе, третье, четвертое. В результате получился многослойный «пирог».

– Идите сюда, – велела Жози.

Фил, Бен и Гортензия приблизились к стене.

– Садитесь прямо на паркет, – приказала Куки, – а теперь…

Жительницы Мопсхауса схватили «палатку» за углы и накрыли ей лабрадориху, терьера и мопса. Потом сами заползли внутрь.

– Душно, – пожаловался Фил, – это не палатка.

– Зато наши разговоры не слышно. Сейчас доложу обстановку, – заявила Мафи, – у Люки в секретере лежит брошюра о гимназии, она ее всем рассылает, чтобы побольше учеников к ней пришло. Там фото спален, очень красивых, в которых гимназисты по одному живут. Библиотека, где много-много книг, классы с партами-досками, физкультурный зал. Столовая прямо как ресторан, блюда в ней вкусные-превкусные.

– Мы тут недавно, – перебила ее Жози. – Может, что-то такое в доме есть?

– Нет, – прошептал Бен.

– Мы целый день по хозяйству работаем, – пролепетала Гортензия, – и всё.

– Еды нормальной давно не видели, – пожаловался Фил, – всегда только эта каша. Она мне даже нравиться стала.

Мафи наморщила нос.

– Вы как сюда попали?

– Меня взяли как лучшую ученицу из обычной школы, – гордо сообщила Гортензия, – я училась на одни пятерки. Маме сказали, что после гимназии Именалия я стану специалистом по этикету, буду много-много зарабатывать. Мы с мамочкой моей любимой очень бедные.

Фил поджал хвост.

– У меня вся семья отправилась в мир людей. Отец попросил своего брата обо мне позаботиться, а дядя Виктор отослал меня к Именалию. Бульдог очень умный и добрый. Он не станет врать. Это Люка лжет.

– А меня мама сюда привела, – пояснил Бен, – я не самый послушный терьер. Проказник. На меня все жаловались, и соседи, и учителя. Папа мой стережет у людей космодром. Представляете, какая ответственность? Для отца на первом месте ракеты. Он в Прекрасную Долину возвращаться собирается. Кроме меня в семье еще пять девочек, они тихие, послушные, маме помогают. А я пошутить люблю. Один раз налил в суп шампунь.

– Зачем? – изумилась Куки.

– Показалось смешным, – уныло признался терьер, – все поедят, начнут разговаривать, а из пасти и носа пузыри полезут.

Жози засмеялась. Куки дернула сестру за ухо.

– Глупая затея.

– Я представила, как у Зефирки из ушей пена лезет, – захихикала Мафи.

Бен понурил голову.

– Я тоже так думал: все хохотать будут. Получилось иначе. Мама с сестрами в больницу угодили. Честное слово, я не знал, что мылом отравиться можно. А когда все выздоровели, меня сюда отправили. Мамочка сказала: «Бен! Судя по рекламе, это лучшая гимназия. Надеюсь, тебя там воспитают. Дорого, конечно, пятьсот золотых за три месяца».

Глава 17
Убежать от беды

– Сколько? – ахнула Мафи, которая помнила, как Люка говорила богатому Гектору про десять монеток за год.

– Пятьсот, – повторил Бен, – мама очень хорошо зарабатывает, она дантист, зубы всем лечит.

Мафи прищурилась:

– На столе у Люки кроме брошюры о школе еще было письмо от человека, которого мы знаем. Это злой профессор[2], он мучает животных. Они ему нужны для испытания на них всяких таблеток, уколов.

– Ох! – вскрикнул Фил. – Как страшно!

– Ужасно, – передернулся Бен. – Почему некоторые люди так поступают? Они не понимают, что нам очень больно?

– Они злые и жестокие, – пояснила Куки.

– Речь идет о другом, – остановила сестру Мафи. – В письме злой профессор сообщил Люке, что ему нужно несколько здоровых собак. Два мальчика. И столько же девочек. Он за них хорошо заплатит. За ними завтра в полдень приедет его помощник. Вы поняли?

– Нас хотят отдать для опытов? – пришел в ужас Фил.

– Верно, – подтвердила Жози, – а родственникам потом скажут: «Такие противные дети, они куда-то убежали».

– Мне это не нравится, – испуганно сказал Фил.

Бен молча кивнул.

– Неправда, – отрезала Гортензия, – Люка не может так поступить со мной.

Терьер с интересом посмотрел на лабрадориху.

– Значит, нас она может отправить к профессору, а тебя нет?

– Верно! – кивнула Гортензия. – Люка меня все время хвалит, говорит: «Скоро ты получишь диплом, сама будешь преподавать, ты моя гордость». Между прочим, я дольше вас всех живу в гимназии. Может, Люка меня в свои дочки возьмет! Она на это намекает: я стану ей родной!

– Но у тебя же мама есть! – удивилась Куки.

– Не верю вам! – воскликнула лабрадориха. – Куки, Жози, Мафи, вы сюда только приехали, не хотите учиться. Лентяйки! Вот и решили…

Мафи достала из кармана лист бумаги и протянула Бену:

– Смотри.

– Тут темно, ничего не видно, – возразил терьер.

Жози вынула из кармана сумочку с нитками, нашла в ней фонариккарандаш, включила его и подала Бену.

Терьер пробежал глазами по тексту и передал письмо Филу, тот изучил его и положил перед Гортензией. Лабрадориха прочитала и заплакала.

– Нет, нет, нет, – повторяла она сквозь слезы, – как же так! Люка! Она… меня хвалила… я ее гордость… еще год, два и я стану преподавательницей. Поселюсь на втором этаже!

Куки обняла Гортензию и стала вытирать ей лапкой слезы.

– Собаки иногда врут!

Мафи кашлянула.

– Нам надо бежать!

– Как? – спросил Бен. – Окна заперты снаружи железными ставнями. На входной двери несколько замков. И в коридоре всегда охранники дежурят. Признаюсь, я давно хотел отсюда удрапать, осматривал первый этаж и понял: это невозможно.

– Надо что-то придумать, – настаивала Мафи, – быстро. Ночь не такая длинная. В полдень за вами приедут.

– Я боюсь, – задрожал Фил.

– Прекрати, – велела Мафи, – страх плохой советчик. У него глаза велики. Некоторые собаки и даже кошки мышей боятся, им крошечная полевка прямо крокодилом кажется. Страх все укрупняет.

– Он же мне сказал! – подскочила Жози. – Если прыгнешь без страха в воду, то сначала утонешь, а потом увидишь выход!

– Ты о чем? – изумилась Куки. – Кто сказал?

– Потом объясню, – отмахнулась кузина, – он дал мне несколько советов, сказал: надо их использовать. Горти!

– Что? – всхлипнула та.

– Перестань слезы лить, – разозлилась Жози, – потом порыдаешь, на свободе. Здесь есть вода?

– Да, – еле слышно сказала лабрадориха, – в ванной стоит бочка с рычагом.

– Она открывается? – продолжала распросы Жози.

– Нет, похожа на яйцо без крышки. А зачем тебе ее открывать? – удивился Бен. – Я хорошо эту бочку знаю. Мы в ванной моемся противным серым мылом.

Жози передернулась:

– Фу! Очень оно мерзкое. Мне нужна вода, чтобы в нее прыгнуть.

Куки схватилась лапками за голову.

– Жозенька! Ты решила утопиться?

– Ну и глупость пришла в твою куканскую голову, – фыркнула Жози, – под водой есть выход на свободу.

– Откуда ты это знаешь? – изумился Фил.

– Не важно, – буркнула Жози, – знаю. Один умник рассказал. Горти! Где вода?

Лабрадориха слизнула с мордочки слезы.

– Ведро на кухне стоит.

Жози постучала себя лапкой по лбу:

– Гортензия, включи думалку.

– Если Жози права, то бадейка не подходит, – начала рассуждать вслух Куки, – нужно что-то большое, куда можно прыгать. Как вода в ведро попадает?

– Из ванной, – ответил Фил, – мы рычаг качаем.

– А откуда она в бочку наливается? – поинтересовалась Мафи.

– Понятия не имею, – ответила лабрадориха, – наверное, она там всегда есть.

– Нет, – сказал чей-то тоненький голосок, – вода притекает из большого колодца.

Глава 18
Поиск колодца

– Кто это говорит? – изумился Бен.

Жози резко подняла край палатки, все увидели Каролину.

– Ябеда! – ахнула Куки. – Она нас выдаст!

– Давайте предательницу в одеяла закатаем и в чулан запихнем! – предложила Гортензия.

Филипп вылез из палатки и схватил Каролину.

– Отличная идея.

– Отпусти ее, – велела Мафи. – Кара, о каком колодце ты ведешь речь?

– Могу показать, – предложила та, – пошли.

Все ученики покинули спальню и двинулись за Каролиной, а та привела маленький отряд к ванной комнате и начала объяснять:

– Я, как Бен, тоже искала способ удрать, очень домой хочется.

– Тебе-то зачем? – фыркнула Гортензия. – Думаешь, я не знаю, что твоя мать самая нищая в Прекрасной Долине? У вас даже дома нет!

– Где же они живут? – удивилась Жози.

– В пещере! – объявила лабрадориха. – Прямо в Синей горе.

– У нас очень красивый коттедж… – опять начала Каролина, но Гортензия ее перебила.

– Был. Пока твой отец не взял в долг у банкира Гектора кучу денег и не смог расплатиться.

– Папочка хотел построить фабрику консервов, – залепетала Каролина, – но ему попались мошенники. Они деньги взяли, ничего не построили и удрали.

– Верно, – кивнула Гортензия, – а потом твой драгоценный папаша смылся в мир людей и не желает оттуда возвращаться, хотя давно пора. Бросил жену и детей. Банк у вас дом отобрал. Твоя мать вместе с детьми в пещеру перебралась. Вы теперь нищие, у вас ничего нет, питаетесь отбросами. Фу, как ужасно быть из такой семьи! Я же правду говорю?

Каролина опустила голову и молча кивнула. Жози стало невероятно жаль ябеду.

– Она за папу не отвечает. И сейчас покажет нам колодец, да?

– Да, – шепнула Каролина, – мне хотелось к маме, к братьям, к сестрам. Я очень по ним соскучилась. Бродила ночью по первому этажу, один раз чуть с Беном не столкнулась.

Каролина вдруг улыбнулась.

– Он меня не заметил, ел кусок сыра, из чулана его утащил. Продукты для Именалия и его жены в тот день вместо утра доставили вечером, поэтому они внизу остались. Бен ящики таскал, ну и унюхал, что в них.

– Я не видел тебя, – изумился терьер.

Каролина кивнула:

– Маленькая я, шерстка желто-коричневая, а в гимназии стены такого цвета. Вжимаюсь в угол, и все мимо проходят, никто меня не замечает. Ну так рассказываю дальше про колодец. Я подумала: откуда в бочке вода? Осмотрела ее со всех сторон и увидела: из нее торчит небольшой шланг.

– Я тоже ходил вокруг резервуара, нет там ничего, – возразил Бен.

– Маленькая я, – повторила Каролина, – пролезла под бочкой, тебе там никогда не пошарить, и увидела трубу, она из дна торчала, сгибалась и уходила в стену. Шагайте за мной.

Все двинулись следом за Каролиной, а та говорила:

– Если есть труба, она может протечь, потребуется ее чинить, значит, есть люк!

Каролина остановилась в тупиковом конце коридора.

– Вот он.

– Кто? – не поняла Куки.

– Где? – осведомился Фил.

– Я тоже не сразу заметила, – призналась Каролина, – и не за пять минут догадалась, как его открыть, потом увидела на полу на одной плитке букву, на второй тоже, на третьей… Сообразила, что надо сложить какое-то слово. И стала нажимать на буквы.

– Ты подобрала пароль? Никогда не поверю, – отрезал Бен, – слов миллионы.

– А какие буквы? – спросила Мафи. – Тут лампочка еле светит, я почти ничего не вижу.

– Буквы такие: «З», «Л», «А», «О», «Т», – произнесла Каролина.

– Никогда не соображу, какое из них слово получится, – призналась Мафи, – у меня с речью… ну… не особенно хорошо.

– Тут нужна логика, – возразил Бен, – пароль очень личная штука, часто собака-кошка использует словечко, которое ей почему-то нравится или оно ей дорого, напоминает о чем-то, что она любит. Люка жадна до изумления. Я бы сложил «Злато», так в старину называли золото.

– Мне в голову пришло то же решение, – кивнула Кара и стала нажимать лапкой на плитки.

– Смотрите! – ахнула Куки. – Стена отодвигается. Что там?

– Посмотри, – предложила ябеда.

Мопсишка наполовину пролезла в открытую дыру и замерла. Перед глазами Куки предстала труба, она опускалась в воду, которая казалась черной, сильно пахло сыростью.

– Вот это да, – прошептала Куки, – колодец.

– Колодец, дец, дец, дец, – повторило водяное эхо.

Глава 19
Мафи погибла

– И как туда спуститься? – поежилась Мафи.

– Если прыгнешь в воду, сначала утонешь, а потом увидишь выход, – снова произнесла Жози.

– Идея нырять в колодец мне не нравится, – заметил Филипп. – Вот Горти легко этот трюк выполнит. Лабрадоры прекрасно плавают.

– Все собаки хорошо держатся на воде, – возразила Мафи, – просто одни очень пугаются и от страха начинают тонуть. Горти! Горти! Ау! Ты где?

Все стали оглядываться, но Гортензии нигде не было.

– Куда она подевалась? – недоумевал Бен.

– Только что здесь была, – бормотал Фил.

– Зачем она убежала? – моргала Куки.

– Странно, странно, – повторяла Жози.

– Вы меня ищете? – спросила, тяжело дыша, Гортензия, выбегая из-за поворота коридора.

– Где ты была? – налетела на нее Куки. – Мы волноваться начали.

– Нам предстоит не простой поход, я принесла всем по котлете, – переводя дыхание, объяснила Гортензия.

– Котлеты, – облизнулся Бен, – сто лет их не ел.

– Берите, – велела Гортензия и протянула тарелку, которую держала в лапах, – всем по две.

– Очень красивая посуда, – протянула Мафи.

– Какая ты молодец! – обрадовалась Куки.

– Бери вот эту, – шепотом подсказала Гортензия, – она самая большая. Мы же сестры-подруги, поэтому я тебе лучшую даю.

– Спасибо, – ответила мопсишка и мигом слопала угощенье.

– И кто туда первый прыгнет? – спросил Фил, съев свою порцию.

– Там в стене есть ступеньки, – заметила Мафи, – я могу по ним спуститься и посмотреть, что внизу.

– Сквозь воду ничего не увидишь, – вздохнул Фил.

– А вдруг? – прищурилась Мафи, она повернулась спиной к колодцу, спустила задние лапки и забубнила: – Сейчас нащупаю ступеньку, она где-то рядом… прямо тут…

Гортензия оглушительно чихнула, Мафи исчезла из виду, через секунду раздался всплеск.

– Она упала! – перепугалась Жози.

– Разбилась! – заплакала Куки.

Мопсихи кинулись к отверстию и начали кричать:

– Мафуся! Мафуша! Мафуля!

– Не вопите, – велел Бен, – вдруг Люка проснется.

– На втором этаже ничего не слышно с первого, – заметила Гортензия. – Ужас! Мафи утонула. Кошмар! Надо закрыть колодец и вернуться в спальню.

– Нет, нет, – запротестовала Жози, – никогда не оставлю там Мафи! Я ее вытащу.

Куки обхватила лапками голову и зарыдала.

– Я ее спасу, – твердила Жози, – не верю, что Мафи погибла. Она…

– Мы не умираем, – напомнил Фил, – просто снова превращаемся в крошечных щенят.

– Она меня забудет! – всхлипнула Жози.

– Потом вспомнит, – стал успокаивать ее Бен, – какая ужасная ночь… И… Жози! Ты куда?

– За Мафи, – крикнула самая маленькая мопсиха и прыгнула в колодец.

Вода накрыла Жози с головой. Потом кто-то больно ударил ее по задним лапкам. Мопсишка вскрикнула, вода незамедлительно залилась ей в нос, в уши, в пасть. Жози сделала несколько гребков передними лапками и поняла: ей пришел конец. Колодец словно наполнили жидким тестом, лапки в нем двигались с трудом, сил выплыть не было.

Глава 20
Все живы

– Жози, – сказал хорошо знакомый голос, – открой глаза.

Мопсишка приподняла одно веко и тут же села.

– Мафи! Ты жива!

– Зачем мне умирать? – хмыкнула сестра.

– Но ты не выныривала, – всхлипнула Жози. – Где мы?

Мафи показала на стену воды, которая журчала слева.

– Не знаю, куда мы попали. Какой-то тоннель. Вход в него закрывает водопад. Когда я хотела спуститься в колодец по ступенькам, меня вдруг напугал резкий громкий звук.

– Это Горти чихнула, – развеселилась Жози, – а в колодце еще эхо!

– Передние лапы сами собой разжались, – продолжала Мафи, – я свалилась в воду, ударилась о дно задними лапами.

– Похоже, со мной точно так же получилось, – вздохнула Жози, – но я не поняла, что это дно, и утонула.

– Мне удалось не захлебнуться, – объяснила Мафи, – воздуха в легких мало было, я сделала пару гребков и… сюда выскочила. А тебя я вытащила за хвост. Увидела, как ты в водопаде барахтаешься.

– «Если прыгнешь без страха в воду, то сначала утонешь, а потом увидишь выход», – пробормотала Жози. – Как он все узнал?

– Кто? – удивилась сестра.

Жози уже хотела рассказать Мафи по секрету про Мышиного Царя, но тут в воде мелькнули чьи-то лапы.

– Там собака! – завопила Жози, кинулась к водопаду, вцепилась в нечто бежево-коричневое и выдернула Куки.

– Фрр, – потрясла головой та, – вроде мне удалось остаться в живых.

– Да! – обрадовалась Жози. – Я спасла тебя.

– Огромное, размером с белого медведя Макса, спасибо, – сказала Куки, – теперь отпусти мой хвост. Ты в него больно вцепилась.

Жози разжала когти.

– Прости, я думала, это лапа.

– Ты здесь одна? – осведомилась Куки.

– С Мафи! – запрыгала Жози. – Она жива.

– Где она? – начала озираться Куки.

В ту же секунду из водопада высунулась мордочка сестры.

– Помогите! Они все тут, я буду их по одному вытаскивать, а вы дальше относите. Держите Каролину.

Не прошло и десяти минут, как в сухой части тоннеля собрались все члены маленького отряда.

Гортензия тряслась крупной дрожью, Фил чихал, Куки и Жози прижались к Мафи и лязгали зубами. Бен кашлял, одна Каролина пару раз встряхнулась и выглядела обычно.

– Надо идти, – сказала она.

– Куда? – простонал Фил. – Хватит с меня на сегодня водопада. Я устал.

– Надо отдохнуть, – согласилась Гортензия.

– Нет, – возразил Бен, – нужно как можно дальше отойти от гимназии. Или вы забыли, что завтра утром меня, Фила, Каролину и Горти отправят к злому доктору?

– А как Люка узнает, что мы тут? – простонал Фил, потом лег на пол и закрыл глаза. – Никогда ей не догадаться, куда ученики подевались. Лучше выспимся, потом… Хррр…

– Он прав, – протянула Гортензия. – Сил нет никаких.

– Мы не закрыли люк, – напомнила Каролина, – жена Именалия начнет бегать по дому, увидит отверстие в полу и сразу догадается, куда ученики подевались.

– Люка покажет тем, кого за нами злой профессор пришлет, куда мы спустились, – продолжал Бен. – Они нырнут в водопад. И, пожалуйста! Забирайте всех, потому что ученики спят! Проснуться не успеем, как в клетках окажемся.

– Пошли, – решила Мафи.

– Куда? – захныкала Гортензия. – У нас нет карты.

– Тоннель один, – не сдался Бен, – по нему и пойдем. Жози, Куки, вы как?

– У нас что, есть выбор? – ответила за мопсих Гортензия.

– Похоже, нет, – улыбнулся терьер, – разве что кто-то решит вернуться в гимназию. Например, тот, кто помогает Люке, ябедничает.

Гортензия показала лапой на Каролину:

– Ты не хочешь пойти назад?

– Нет, – еле слышно ответила та, – я мечтаю вернуться к маме и всей нашей семье.

Бен наклонился над мопсом:

– Фил! Вставай.

В ответ раздалось:

– Хррр…

Терьер предпринял еще одну попытку:

– Поднимайся, Филипп.

– Отстань, – простонал мопс, – устал я.

– Все хотят отдохнуть, – включилась в разговор Мафи, – но надо торопиться.

– Зачем? – спросил мопс.

– Вас отправят к злому профессору, – напомнила Мафи.

– Это завтра, – прогудел мопс, – оно еще не наступило. А сегодня спать, спать… Хрр…

– Что делать? – растерялась Мафи.

– Соорудить носилки и тащить его, – предложила Куки.

– Много чести, – фыркнула Гортензия.

– Интересное предложение, но невыполнимое, – хмыкнул Бен, – нам не из чего переноску смастерить.

– Чем сильнее ударишь по мячу, тем выше он подпрыгнет, – крикнула Жози и со всего размаха стукнула Фила по филейной части.

Мопс вскочил:

– А? Что? Где я?

– Отлично. Ты встал, – обрадовалась Мафи, – пошли.

– Что на меня упало? – недоумевал мопс. – Сильно так хлопнуло!

– Не думай о ерунде, – посоветовала Куки, – главное, ты очнулся.

Разношерстная группа пошла по тоннелю.

– Оттуда ты взяла выражение про мяч? – тихо спросила у сестры Мафи. – Никогда ранее его не слышала.

– Один умный друг научил, – протянула Жози.

– Тот, который про воду сказал? – уточнила Мафи.

– Да, – после небольшой паузы подтвердила сестра.

– Наверное, он имел в виду что-то другое, – пробормотала Мафи, – не очень-то хорошо драться.

– Зато какой эффект! – возразила Жози. – Фил теперь впереди всех несется. Ох, тоннель разделился на две части. Нам куда?

Глава 21
Встреча с лягушкой

Мафи остановилась.

– Хороший вопрос. Не знаю.

– Понюхай, – попросила Куки, – вдруг учуешь свежий воздух.

Мафи подергала носом:

– Вроде есть вода, только она не свежая.

– Вот чего не надо, так это водички, – поежилась Гортензия, – у меня шерсть до сих пор сырая. А слева какой запах?

Мафи принюхалась:

– Там с кем-то беда!

– Помогите, если меня кто-то слышит, – запищал тоненький голосок, – умоляю!

Мафи ринулась налево, остальные последовали за ней. Вскоре всем стало ясно: они попали в тупик.

– Кто кричал? – удивилась Гортензия.

– Не знаю, – растерялась Мафи.

– Я, я, я, – зачастил дискант, – посмотрите вниз.

Куки опустила глаза.

– Лягушка! Ее камнем придавило.

– Сними его скорей, мне больно, потом поболтаешь, – рассердилась квакушка.

Куки убрала булыжник.

– Могла бы и порезвее лапами шевелить, – огрызнулась лягушка и поскакала в ту сторону, откуда пришли собаки.

– Стойте! – закричала Мафи.

– Что еще надо? – на ходу бросила квакушка.

– Как нам выйти отсюда? – спросил Бен.

– Как хотите, – ответила попрыгунья и исчезла из вида.

– Даже «спасибо» не сказала, – обиделась Куки, – а я с нее камень сняла.

– Терпящему бедствие помогают просто так, не ожидая награды, – возразил Бен.

– Я и не рассчитывала на конфеты, – надулась Куканя, – просто невежливо ускакать, и всё.

– У Роди нет хорошего воспитания, – произнес хриплый бас.

Куки распушила усы.

– О! Еще одна зеленая!

– Ты меня решила обидеть или просто всегда говоришь не подумав? – поинтересовалась другая лягушка, сидящая у стены.

– Вы здесь живете? – спросила Мафи.

– Какое тебе дело? – огрызнулась квакушка.

Бен решил не обращать внимания на грубость пучеглазой особы.

– Можете показать нам, как выйти наружу?

– На ружу? – удивилась лягушка. – Что такое ружа?

– Она родственница Мафи, – захихикала Куки. – Задала типично мафусинский вопрос.

Терьер со вкусом чихнул.

– Вы меня заразите, – занервничала лягушка, – слоновой болезнью. Мне соседка сказала, что она в Прекрасной Долине вот уже сто лет всех убивает.

Куки попятилась.

– Ваша соседка всех убивает? Жуть!

– Что в твоей голове, ватрушки? – ехидно осведомилась попрыгушка. – Я ясно сказала: слоновая болезнь.

– Нет. Вы произнесли «Соседка сказала, что она вот уже сто лет всех убивает». И я вам не ватрушка, – обиделась Куки.

– Ты мало похожа на вкусную булочку, – согласилась квакуша, – но в голове у тебя, раз простых слов не понимаешь, вместо мозга определенно плюшки.

Жози зажала лапкой рот, она изо всех сил пыталась не расхохотаться.

– Я изъясняюсь не по-лягушински, – гордо заявила квакушка, – а на прекрасно мною знаемом универсальном языке, а раз… Куки.

– Откуда вы знаете мое имя? – поразилась мопсишка.

– Зачем мне его знать? – поморщилась незнакомка. – Совершенно не хочу общаться с особой, которая меня обидела.

– Я? – обомлела Куки. – Обидела? Чем? Когда?

– Минуту назад ты сказала: «Еще одна зеленая», – объяснила новая знакомая.

– И что? – спросила Куки. – Вы же зеленая.

– Опять! – возмутилась квакушка. – А у тебя в мозгу ватрушка!

– А ты зеленое страшилище! – затопала лапами Куки. – И это я обижена до кончика хвоста!

– Нет. Нанесли оскорбление мне, Куки, – настаивала лягушка.

– Опять ко мне пристаешь, говоришь Куки! – обозлилась мопсишка. – Это мое имя!

– Еще чего! Куки – это я! – возмутилась жительница подземелья.

Мафи подпрыгнула.

– У них одно имя! Они обе Куки!

Глава 22
Зеленая Куки

– Нет, – хором завопили мопсишка и квакушка, – Куки только я.

– Пожалуйста, перестаньте скандалить, – попросил Бен, – у нас нет времени. Уважаемая лягушка, вы знаете, как выйти из тоннеля на свежий воздух?

– Отлично высказался, – ехидно заметила зеленая Куки. – Значит, на моей родине гадко воняет?

– Я не говорил этого, – опешил Бен.

– Еще как говорил, – топнула передними лапами попрыгушка, – произнес: «Как выйти из тоннеля на свежий воздух». Из чего следует, что тут, где я живу, воздух тухлый!

Терьер заморгал, похоже, у него не нашлось подходящих слов, чтобы продолжить беседу. Жози решила исправить ситуацию.

– Уважаемая госпожа Куки, которая лягушка!

– Это мое имя, – возмутилась мопсишка, но Бен схватил ее за шиворот и что-то зашептал ей на ухо.

– Очень просим вас, – продолжала Жози, – помочь путникам, которые впервые оказались в таком чудесном месте, как тоннель. Здесь прекрасные виды, аромат жасмина, радуга на потолке и вообще красота неописуемая. Но нам очень надо домой, в деревню за Синей горой. Как нам выйти из райского сада, в котором мы сейчас находимся?

– Похоже, ты неплохо воспитана, – улыбнулась зеленая Куки. – Безусловно, я отлично знаю, куда вам надо идти. Но не скажу!

– Почему? – изумилась Жози.

– Потому что я до последнего нерва обижена вон той противной глупой особой. Она меня оскорбила. Да еще имеет наглость присваивать себе мое имя! Куки одна! И это я!

Мопсишка, которую Бен крепко держал в объятиях, начала вырываться и завопила:

– Нет! Меня так зовут с рождения! Это мое имя! Не лягушанское!

Терьер зажал крикунье пасть.

– Вы тут погуляйте, походите, – ехидно продолжала квакушка, – скоро окажетесь на перекрестке десяти галерей. Сто лет вам придется выход к Синей горе искать. Я – великая Куки, мои предки наш подземный город построили. Я-то могу вас мигом вывести, куда хотите.

– О да, пожалуйста! – взмолилась Жози.

– Могу мигом вывести, куда хотите, – повторила лягушка, – но вы меня жутко-жутко обидели. Та, что присвоила себе мое имя, еще и мою страну оплевала.

– Что-то я не понимаю, – забубнила Мафи, – во‐первых, плюнуть на всю страну не получится. Во-вторых, в чем Куканя провинилась?

Лягушка закатила глаза.

– Всякий раз, как я встречаюсь с мопсом, он или глупый, или невоспитанный. Противная собака обозвала мою родину тухлой.

– Куканя ничего похожего не говорила, на свежий воздух попросил нас вывести Бен, – напомнил Фил.

Лягушка пару раз медленно моргнула, похоже, она растерялась, но потом снова пошла в атаку на Куки.

– Да! Сболтнул от отсутствия ума, воспитания, интеллигентности, деликатности. А вот она! Решила себе имя мое забрать! Определенно хочет у моих родителей дочерью стать, получить все мое приданое!

Гортензия откашлялась.

– Имена общие, они часто повторяются. Я знаю много людей, кого зовут Татьяной, Машей, Катей. Меня вот назвали как цветок. И что? Ну, подумайте: вы жаба, Куканя собака. Если к лягушкам придет псина, неужели они ее своей посчитают! Вы внешне никак не похожи.

– Я жаба? – с негодованием воскликнула зеленая капризница. – Жаба я? Ну знаешь ли, кошка! Ну ты и сказала! Кошка безумная!

– Наверное, вы не успели заметить, что я карликовый лабрадор, – гордо ответила Гортензия.

– Разве собака и кошка не одно и то же? – спросила жительница тоннеля.

– Конечно нет, – возмутилась Гортензия, – мы абсолютно разные.

– Так вот! – громко объявила зеленая Куки. – Жаба и лягушка дальше друг от друга, чем псина и кот! Мы не родня. Обозвать меня жабой! Это… это… Вы все хороши. Каждый ухитрился меня унизить, оскорбить!

Жози повернулась ко всем членам отряда:

– Давайте попросим прощения?

– Дорогая лягушка, извините нас, – произнес хор голосов.

Попрыгушка показала лапой на Куки:

– Она молчала!

Жози подошла к сестре.

– Куканя!

– Что? – процедила мопсишка.

– Нам надо домой, – тихо сказала Жози, – ночь вот-вот закончится, а лягушка может нам дорогу в деревню указать!

– Вот еще! – фыркнула Куки. – Это она меня обидела! И, кстати, я на вас с Мафи рассержена. Помнишь, как вы меня оскорбили? В Мопсхаусе! А? Забыла? А у меня все прекрасно в голове записано! Обзывались! И сейчас еще велите перед этой зеленой на коленях стоять! Куки только я! А она кто угодно, но не Куки.

– Или самозванка на коленях прощения попросит, или до свидания, – отрезала квакушка. – Сейчас меня унизили!

У Куки засверкали глаза.

– Ишь, чего захотела! Никакого унижения для тебя не вижу. Назвала тебя зеленой! Разве ты красная?

– Куки! Обе! – взмолился Филипп. – Ну, пожалуйста, перестаньте дуться друг на друга. Честное слово, повода нет. Не знаю, мопсихи, что вы ранее дома не поделили, но сейчас, Куканя, тебе ничего плохого не сказали. И госпожу жабу, то есть лягушку, не оскорбили. Куканя, ты же хочешь домой? Значит, надо наступить на свою обиду и извиниться.

– Это так просто, – прошептала Каролина, – всего лишь надо сказать: «Прости меня». И мы все окажемся в деревне за Синей горой. Наша свобода зависит от тебя.

– Прости меня, – сквозь зубы процедила мопсишка.

– Ура! – закричал Бен.

– Нет, – отрезала лягушка, – это сказано не от души. Раскаянья не вижу. Не пройдет. И говорила она стоя, не на коленях!

– Ах ты гадость зеленая, – не выдержала Жози.

– Все слышали? – осведомилась лягушка. – Теперь моя обида толще Синей горы, к которой вам никогда-никогда не выйти! Желаю вам вечного путешествия по нашей Подземной Стране. Прощайте, наглые собаки! Навряд ли кто-то из наших жителей вам поможет. Я всем расскажу, как меня, Куки, обидели!

– Жози! Что ты наделала! – заплакал Фил. – Мы здесь погибнем!

– Я не хотела, – зарыдала мопсишка, – само как-то вышло.

– Когда со стола конфету берешь, протягиваешь лапу или хвост? – неожиданно спросил Бен.

Жози вытерла слезы.

– Лапку.

– А почему? – продолжал задавать вопросы терьер.

– Хвостом неудобно брать, – ответила Жозенька, – на нем коготочков нет. Как конфету уцепить?

– Значит, ты умеешь управлять телом? – уточнил Бен.

– Конечно, – хмыкнула Жози.

– Тогда язык тебя тоже слушается, – вздохнул терьер, – сам собой не заговорит. Без разрешения ничего не ляпнет. Прежде чем что-либо заявить, сначала подумай: а надо ли сейчас звуки издавать!

– Я подумала, – всхлипнула Жози, – очень даже хорошо подумала, мысль в голову пришла: лягушка – гадость зеленая. Я не болтаю просто так! Эти слова – плод моих рассуждений!

– Мы тут умрем! – пробормотал Фил.

– Умрем! – эхом повторила Гортензия, легла около Филиппа и завыла.

Жози села неподалеку и простонала:

– Я никогда не увижу свою комнату, игрушки, книжки.

Куки прислонилась к стене.

– Муля, Черчиль, Капитолина, Зефирка, Марсия… Хочу к ним!

По ее мордочке потекли слезы.

Бен молча вздыхал.

Жительница тоннеля засмеялась и поскакала вперед.

Фил упал на землю и забился в рыданиях.

– Госпожа лягушка, стойте, – закричал чей-то громкий, но приятный голос.

Все повернулись на звук и увидели Каролину.

– Полагала, что ты только шепотом говоришь, – удивилась Мафи.

– Иногда необходимо увеличить силу звука, – скороговоркой ответила Каролина, – госпожа лягушка, хочу сделать вам презент. От всей души! В знак моей любви к вам.

Квакушка, успевшая проскакать несколько метров, остановилась и поспешила назад.

– Подарок? Какой?

Каролина подняла лапку, все увидели, что в ее когтях зажата цепочка, с которой свисает медальон.

– Откуда у тебя украшение? – поразилась Жози. – У нас все отобрали. Даже мой браслетик, который Зефирка из ниток сплела, Горти сняла.

– Ну ты и спросила, – скривилась Гортензия, – она же ябеда. Ее пуделиха любит, ради Каролины исключение сделала… А я у вас все по приказу жены Именалия отняла.

Глава 23
Каролина дарит подарок

Кара не ответила лабрадорихе. Она начала раскачивать цепочку, от медальона как по волшебству стали разлетаться разноцветные искры.

– Красивая штучка, – улыбнулась лягушка, – она лучше диадемы, которой моя сестра хвастается! Терпеть ее не могу.

– Диадему? – удивился Бен. – Чем она вам не нравится?

– Сестрицу, – процедила квакушка, – постоянно меня обижает.

– Это украшение в нашей семье передается от мамы к дочке со времени основания Прекрасной Долины, – заговорила Каролина, – оно бесценно. С удовольствием подарю его вам в надежде на нашу дружбу. Вы прекрасны, как этот медальон, и поэтому вам надо его носить! Я этого не достойна.

Квакушка схватила цепочку, повесила на себя и воскликнула:

– Я самая красивая!

– Несомненно, – согласилась Каролина, – значит, мы с вами теперь подруги?

– Конечно, – улыбнулась попрыгушка.

– Как лучшая подружка, объясните мне, как отсюда выбраться, – попросила Каролина.

– Но они тоже услышат, – возразила вредина, показывая на остальных членов отряда.

Каролина села на каменный пол.

– А вы на ушко! Только мне.

Лягушка приблизилась вплотную к ябеде.

– Здорово у тебя, Кара, получилось ее обмануть! – воскликнула Гортензия. – Отлично прикинулась подругой зеленой пакости!

Квакуша отскочила от Каролины.

– Она говорит правду? Меня обманули?

Каролина погладила лягушку.

– Ни в коем случае. Гортензия просто позавидовала подарку. Вы же самая умная, понимаете, что встречаются злые собаки.

– Ты такая милая, – пробормотала лягушка.

Потом она запрыгнула на колени к Каролине, обняла ее лапками за шею и что-то опять зашептала ей на ухо.

Все присутствующие молча смотрели на них.

– Поняла? – спросила лягушка.

– Да. Спасибо, – улыбнулась Каролина и обняла вредину, – вы очень хорошая.

– У меня скоро день рождения, – произнесла зеленая Куки, – но, понимаешь…

Квакушка снова начала ей что-то шептать. Минут через пять йоркшириха оторвала от рукава своего платья манжет и подала новой приятельнице.

– Простите, нет чистого носового платка. Возьмите это. Мы непременно отметим вместе ваш праздник.

– Экие нежности, – фыркнула Гортензия. – Лягушка, знаешь, с кем ты подружилась? С ябедой! И вруньей!

Зеленая Куки спрыгнула с колен Каролины и приблизилась к лабрадорихе.

– Меня не волнует чужое мнение. Что кто о другом болтает, не важно. Я верю только тому, что сама вижу!

– Никогда ни о ком не составляй мнения с чужих слов, – перебила ее Жози, – не верь ушам своим, а верь своим глазам!

– Хорошие слова, – одобрила лягушка, – мы могли бы подружиться, жаль, что ты не умеешь прикусывать язык.

Зеленая Куки ускакала. Каролина подождала, пока она скроется из вида, и объяснила:

– Нам надо идти по этой галерее до места, где она начнет разветвляться на десять тоннелей, и свернуть в самый правый. Оттуда выйдем в лес. Но сейчас ночь. Лягушка посоветовала лечь спать под большой елью. По ее словам, от дерева исходит оздоровительный аромат. Вся ее семья раз в неделю там спит и никогда не болеет. А вот куст с фиолетовыми цветами лучше обойти стороной.

– И ты ей веришь? – скривилась Гортензия.

– Да, – кивнула Каролина.

– Вы знакомы меньше часа, – не унималась лабрадориха, – квакушка врунья!

– Ты с ней тоже встретилась только что, – возразила Каролина. – Почему считаешь ее лгуньей?

Гортензия насупилась и повернулась спиной к йорку.

– Послушайте! Очень странно. Нам зеленая вредина ничего не сказала, а ябеде про выход из тоннеля сообщила?

– Они подружились, потому что Кара не нападала на лягушку, как все мы, – вздохнул Бен, – а подарила ей медальон.

– Доносчица и жадина! Сладкая парочка, – фыркнула Гортензия. – Хотите знать мое мнение? Мы ляжем спать под елью, и нас схватят Люка и ее охранники!

– У тебя есть другой план, как нам отсюда выбраться? – осведомился Бен. – Поделись им, пожалуйста.

Гортензия ничего не ответила.

– Понятно, – сказал терьер, – ругать легко, а вот реально показать, что надо делать для спасения, очень трудно. Какие у нас варианты?

Жози начала загибать когти на правой лапке.

– Живем в тоннеле вечно. Возвращаемся в гимназию Именалия. Идем на выход, как подсказала лягушка. Мне больше по душе последний.

– Я тоже от первых двух не в восторге, – кивнул Бен. – Каролина, твое мнение нам известно. Жози тоже высказалась. Мафи, Куки?

– Идем в лес, – хором заявили собачки.

Бен взглянул на мопса.

– Фил?

– Что? – простонал тот.

– Ты как поступишь? – уточнил терьер.

– Все равно, – заскулил Филипп, – мне очень плохо! Мне очень-очень-очень плохо.

Глава 24
Правдивая Слива

Мафи присела около лежащего Фила.

– Нос холодный, глаза не красные. Что у тебя болит? Лапы, хвост, уши, глаза, живот?

– Все! – рявкнул мопс. – Каждая частичка души и тела! Я устал. Хочу есть, пить, спать. Здесь холодно. А мне нужно тепло. Мне хуже, чем остальным. Намного!

– Я тоже не прочь слопать большую тарелку борща со сметаной, – заметила Мафи. – Но какой смысл о ней мечтать, если находишься в подземелье! Глупо ждать, что здесь станет тепло и кексы с какао появятся. Надо просто встать и двинуться к выходу, потерпеть невзгоды. И они закончатся. Ты очутишься в тепле, дома, на диване!

– Ты беспризорница, – поморщился Филипп, – долго жила на улице. Можешь гвозди жевать. А я из приличной семьи, привык к комфорту, заботе, вниманию. Спал дома только на пуховых перинах. Мне очень-очень-очень плохо!

– Кушать-то одинаково и домашним, и дворовым собакам хочется, – прошептала Каролина, – последним, думаю, намного сложнее голод терпеть, чем первым, потому что еды достается мало и далеко не всегда.

– Фил, прекрати ныть, стонать и рыдать. Мы уже поняли: ты неженка, – заметила Куки. – Поднимайся. Иначе все уйдут, а ты здесь один останешься. Ясно?

Филипп зажал уши лапами и разрыдался:

– Нет сил! Бросайте меня! Я согласен. Умру в одиночестве.

– Предлагаешь нам всем скончаться в твоей компании? – рассердилась Куки. – Знаешь, на кого ты сейчас похож? На молочное желе! Оно тоже всегда трясется и при небольшом повышении температуры начинает растекаться.

– Куки! – укоризненно сказал Бен. – Если собака пала духом, не надо на нее злиться.

– Я что, должна сделать подарок Филу? – надулась мопсишка.

Каролина наклонилась над мопсом:

– Фил, ты хочешь есть, спать, пить?

– Да, – пробормотал тот, – прямо невероятно! И чтобы тепло было!

– Идти до выхода не очень далеко, – продолжала Каролина. – Подумай, в тоннеле одни камни. А в лесу вкусная ежемалинка, в листьях лопухов скопилась дождевая вода, спать на мягкой траве намного приятнее, чем на каменном полу. Пошли скорей, я тебе подставлю плечо.

– Ты его на спине еще понеси, – посоветовала Гортензия, – раз уж решила помочь, так действуй.

– Мопс для меня слишком тяжелый, – серьезно возразила Каролина.

– Давай вместе его поведем, – предложил Бен.

Терьер и йорк подняли Фила, и группа беглецов пошагала по тоннелю.

– Там выход, – закричал через некоторое время Бен, – смотрите! Мы на свободе. Ух ты! В лесу темно, рассвет еще не наступил. Но куст с ярко-фиолетовыми цветами отлично виден.

– Он светится, словно елка с гирляндой, – восхитилась Мафи, подходя к кусту. – Фил, тут огромные листья, в них много воды. Можешь напиться.

Мопс трусцой поспешил к Мафи и быстро приник к большому листу.

– Стойте, – велела Каролина.

– Что еще ты придумала? – поморщилась Гортензия.

– Лягушка предупредила меня, что красивый куст – это Правдивая Слива.

– Впервые о такой слышу, – изумился Бен.

– Ой, не могу, – расхохоталась Гортензия, – Правдивая Слива. Она что, врать не умеет? Если кто забыл, то у куста со сливами языка нет.

– Верно, – согласилась Каролина, – плоды молчат, а вот ты, когда съешь их, выдашь все свои секреты. Зеленая Куки предупредила, что даже ее аромат может вызвать такой эффект. Если собралась ночевать не одна, лучше лечь под елью. Вон там, чуть поодаль. Это целебное дерево.

Фил отпрыгнул от куста.

– На всякий случай устроюсь подальше.

– Ой, трус! – захохотала Гортензия. – Лягушка врунья, а Кара доносчица, они нашли друг друга! Филипп! Под елью жестко, а под сливой мягкий мох. И ты уже воду выпил!

– Ой! – испугался мопс. – Каролина, почему ты нам раньше не сказала?

– Не дрожи, – велела Филиппу Гортензия, – лягушка соврала!

Лабрадориха сорвала с дерева один плод и мигом его проглотила.

– М-м-м! Как вкусно! Сладкий, словно зефир, и сочный. Ешьте, не бойтесь! Каролина вас нарочно пугает.

– Зачем ей это делать? – спросил Бен.

– Все ябеды вредные и противные, Каре нравится подлости подстраивать, – отрезала Горти, – сама сейчас ляжет спать под сливой, одна на мягкой траве. А мы от страха под елью устроимся на жесткой земле. Я съела сливу. И что?

– Ничего, – ответила Жози.

– Фил пил воду из листа, – не успокаивалась Гортензия. – И что?

– Ничего, – повторила Жози.

– Самое время хорошенько побить ябеду, – заявила лабрадориха, – затолкать ее назад в тоннель и завалить выход камнями. Пусть ищейки Люки ее найдут и в гимназию уведут. За ябедничество ее надо к злому профессору на опыты отправить.

– Нельзя никого на опыты отдавать, – испугалась Мафи. – Многие собаки любят маме доложить, что сестра без спроса конфету взяла. Твои слова очень злые! Жестокие!

– Если йорк нашептывала что-то Люке в уши, то я этого не слышала, – воскликнула Жози, – а вот как Кара отдала свой медальон, чтобы лягушка нам дорогу к свободе показала, видела.

– Мне Каролина ничего дурного не сделала, – добавила Куки.

– Она не ябеда и никогда ею не была, – отрезал Бен.

Гортензия оскалилась:

– Я лучше тебя знаю. Видела, слышала, как Каролина Люке докладывает! На втором этаже с женой Именалия беседует в гостиной с голубыми шторами и красивой обстановкой.

Терьер поднял лапу:

– Помните, как Кара рассказала, что видела меня, когда я ночью шел по коридору с куском сыра?

– И что? – перебила его Гортензия. – Ее любимое занятие подслушивать и подсматривать…

– А то, что Люка ничего о моем набеге на чулан не узнала, – ответил Бен. – Каролина ей не донесла.

– Кара! – подпрыгнула Жози. – Вот чей голос подсказал мне, как надо стирать белье! И она же объясняла нам с Мафи, где искать связь с почтовым жабом.

– Мы не обнаружили трубку, – подхватила Мафи, – зато узнали про злого профессора и опыты.

Жози схватила Каролину за лапку:

– Это ты достирала все белье и повесила его на веревки! Такая маленькая! Как только дотянулась!

– Лестницу принесла, – пояснила Каролина, – испугалась, что тебя розгами побьют. Ты такая веселая, забавная.

У Жози поднялась верхняя губа, стали видны зубы.

– Гортензия! Ты соврала, что помогла мне! И ты точно ходила на второй этаж! Я по твоим словам все поняла.

– Кто меня туда пустит? – забубнила лабрадориха. – Я только на первом, как все, живу и работаю.

– Откуда тогда знаешь, что в гостиной наверху голубые шторы и красивая обстановка, о которых только что сказала? – спросила Мафи. – Я тоже обратила внимание на эти твои слова.

– И вот еще, – пробормотала Жози, – когда мы искали выход из гимназии, Мафи первой упала в воду. Все очень испугались, закричали, Бен сказал: «Не вопите, вдруг Люка проснется». А лабрадориха отмахнулась: «На втором этаже не слышно ничего с первого». Но как она это выяснила? Значит, заходила в покои Именалия.

Гортензия заморгала.

– Ну… э… конечно, я не поднималась по лестнице… э… просто предположила… Люка любит голубой цвет… вот… ну… и звуки… они так далеко не разносятся.

– У меня ничего не болит, – вдруг сказал Фил.

– Хорошо, – отмахнулся Бен.

– И ничего не болело, – продолжал мопс, – просто я хотел привлечь к себе внимание. Лень далеко идти, надеялся, что вы понесете меня, больного. Слабым всегда помогают!

– Вода подействовала! – ахнула Жози.

– Фил симулятор, – подпрыгнула Мафи.

– Симулянт, – поправил Бен.

– Я не лабрадориха, – выпалила Гортензия.

– Ой, – произнесла Куки. – А кто?

– Не знаю, – всхлипнула Горти, – понятия не имею, кто я!

Глава 25
Все узнали правду

– Каждая собака знает свою породу, – возразила Жози. – Мафи, например, пагль. У мамы Мули есть родная сестра – тетя Рина, она вышла замуж за бигля, дядю Фреда. Когда у мопса и бигля рождается щенок, то его порода называется пагль. Но с Мафи случилась беда[3], она отправилась в мир людей и очутилась на улице. Хорошо, что почтовый жаб ее в Прекрасную Долину вернул.

– Не знаю, кто я, – повторила Гортензия.

– Мама-папа твои где? – поинтересовался Бен.

Гортензия села на траву.

– Я из приюта. Не видела никого из родни.

– Но ты же рассказывала… – начала Куки.

– Врала, – призналась Гортензия.

– Почему? – спросил Бен.

– Стыдно, что жила в интернате.

– Стыдно брать чужое, врать, плохо учиться, – заметил Бен. – А почему ты сиротства стесняешься?

– Приличные собаки-кошки все живут дома, – всхлипнула Гортензия, – у них мама-папа, бабушка-дедушка есть. А у меня никого. Я не карликовый лабрадор. Придумала себе породу. И Каролина не ябеда!

– Правдивая Слива, – подпрыгнула Куки, – вон как она сильно действует.

– Доносила на всех я, – заплакала Гортензия. – В интернате, где я с рождения жила, было очень-очень плохо! Кормили кое-как, одежду выдавали некрасивую, в спальнях холод стоял! От дворовых собак только одно отличие – что я жила в доме. И меня никто не любил, не гладил, не целовал, не хвалил никогда, мне только оплеухи доставались!

– Ужас! – вдохнула Мафи. – Бедная Горти! Я тебя понимаю. Когда мне Муля первый раз дала какао попробовать, я чуть не умерла от восторга!

Гортензия обхватила себя лапками.

– Я никогда не пила какао! Только слышала о нем! Некоторых щенков брали в семьи, а на меня никто внимания не обращал. А я так старалась тем, кто себе детей в собакодоме искал, понравиться: песни пела, стихи декламировала, дневник с пятерками показывала… Но нет! Я маленькая, тощенькая, некрасивая. А все хотели только супер-пупер щенка.

Мафи кинулась к Гортензии и обняла ее:

– Ооо! Я тебя люблю! Дойдем до Мопсхауса, и Муля сварит тебе ведро какао!

Лабрадориха всхлипнула.

– А потом появилась пуделиха Люка, она мне подарила вафельку в шоколаде! Такую вкусную! Взяла из приюта, пообещала: «Научу тебя этикету, станешь учительницей в гимназии. Но при одном условии: ты будешь мне все-все про учеников рассказывать». Гимназисты спать ложились, а Люка меня к себе звала, чаем угощала с булочкой. Целую плюшку давала.

– Одну? – зачем-то уточнил Фил.

– Да, – кивнула Гортензия, – очень вкусную, я слышала, что такие щенкам бабушки пекут, но никогда их раньше не ела. Люка обещала мне мамой стать.

– Так ты всех продавала за булочку? – не успокаивался мопс. – За одну штучку? Прямо противно это слышать. Делать подлости за крохотную пышку!

– Какого размера должна быть плюшка, чтобы она оправдала поведение Горти? – взвилась Жози. – Даже если бы Люка подарила ей грузовик пирогов с вареньем, это не сделало бы лабрадориху хорошей!

– Я не лабрадориха, – опять сказала Горти, – я не пойми кто!

– Не важно, какой ты породы, – пробурчала Куки, – важно, какой у тебя характер! Мы привыкли считать тебя карликовым лабрадором. Значит, так тому и быть. Но дружить с тобой совсем не хочется. Ты нас и в подземелье пыталась задержать. Когда Кара с лягушкой договорилась и та уже хотела ей правильную дорогу показать, Гортензия громко заявила: «Здорово у тебя получилось ее обмануть». И зеленая Куки сразу насторожилась. Но Каролина все-таки сумела ей внушить, что сделала подарок от чистого сердца.

– Я и правда отдала ей медальон от чистого сердца, – пояснила Каролина, – мне стало жаль зеленую Куки. Ей никогда не отмечали день рождения, в подземелье это не принято.

– Гортензию надо наказать! – закричали мопсы и терьер.

Каролина молчала, а Мафи неожиданно призналась:

– Когда я жила на улице, то частенько воровала еду, могла у человека из пакета стянуть палку колбасы, батон хлеба. Что сверху лежало, то и хватала.

– Ты тоже съела Правдивую Сливу? – удивилась Жози. – Когда успела?

– Я не срывала с куста плоды, – вздохнула Мафи, – просто мне в голову одна мысль пришла.

Жози захихикала.

– Всего одна? Ей хорошо в твоей голове, просторно.

Мафи не обратила внимания на язвительные слова сестры.

– Если каждый из нас вспомнит свою жизнь, то определенно найдет в ней плохие поступки. Я воровала еду. И голодный желудок меня не оправдывает. Не все бродячие собаки воришки. А я ею была. И не знаю, как поступлю, если снова окажусь без дома, родных и не смогу поесть. Вот! Раз я такая, то не имею права осуждать Горти, потому что мы обе совершали плохие поступки. Прежде чем кого-то отчитывать, хорошенько в себе покопайся и подумай: может, сама-то еще хуже, чем Горти? И не обзывай лабрадориху злыми словами.

– Ты ябедничала? – спросил Фил.

– Нет, – после короткой паузы ответила Мафи, – но не потому, что я такая уж правильная, просто друзей не было. Одна жила.

– Я подлость сделал, – вдруг признался Фил. – Родился первым, меня все обожали, подарки дарили, облизывали, а потом появились другие дети. И все их хвалить стали, мне говорили: ты старший, уступи маленьким, теперь игрушки общие. Мои машинки и общие? Да почему? Я так обиделся, прямо как Куки и лягушка. Насмерть. Решил всем отомстить. Взял ножницы, изрезал все любимые книги мамы, старинные, в нашей библиотеке тысячу лет хранились. Затем насыпал немного обрезков в ботинки брата с сестрой и сказал, что это они сделали.

– И тебе поверили? – удивился Бен.

– Сначала да, – кивнул Фил, – маленьких здорово наказали. Потом из магазина бабушка пришла, оказалось, что она видела, как я в библиотеку с ножницами шел. Меня отправили в гимназию к Именалию. Я соврал, когда говорил вам, что оказался в гимназии потому, что все старшие в мир людей отправились.

– Я у Зефирки стащила из шкафа коробку печенья, которую ей белка Матильда подарила, – всхлипнула Куки, – хотела сначала одну штучку съесть. Слопала. И не смогла остановиться. Когда осталась только пустая жестянка, я испугалась. Засунула ее Марсии под подушку. Зефирка и Марсия поругались, потом помирились. А на меня никто не подумал.

– Мама Муля попросила коту Бантику отнести варенье из медовой груши, – зашептала Жози, – я побежала, по дороге встретила бигля Марфу, она спросила, куда я спешу, услышала про джем и предложила поменяться: она мне даст пояс розовый, со стразами. А я ей банку с вареньем вручу. Бантику я соврала, что Муля ему ничего не передавала, а он с мамой нашей поговорил.

– Она тебя отругала? – спросил Бен.

– Не-а, – жалобно протянула Жози, – просто сказала: «Ой, как нехорошо получилось! Бантику варенье доктор прописал, он после болезни сильно ослаб. Сейчас сама ему отнесу, есть еще в запасе. Пояс, кстати, очень красивый». Но я его носить не смогла! Подарила хомячихе Лизе.

– Мама никогда не сердится, – пояснила Мафи, – но уж лучше б она меня отругала. А то я себя от ее доброты виноватее всех чувствую.

– Ваши нехорошие поступки ерунда по сравнению с моими, – мрачно сказал Бен. – Я выпил в чулане тыквоморковную наливку, развел костер на чердаке, бросил сестре в лицо вечером, когда она засыпала, плюшевую игрушку и закричал: «Землетрясение. Синяя гора на тебя падает». Софи от ужаса в обморок упала, потом почти год молчала, речь у нее пропала. Хорошо, что вернулась. И это далеко не все мои подвиги.

– Все мы молодцы, никто не имеет права Горти осуждать, – подвела итог Мафи. – Кара, почему ты молчала? Ни разу не сказала, что не ябедничаешь?

– Вы бы мне не поверили, – ответила Каролина, – а еще я понимала: так мне и надо, потому что я намного большая врунья, чем Горти. Неправда, что мои папа и мама нищие. Мы живем не в пещере.

– Прости, – зарыдала Гортензия, – я это придумала, хотела, чтобы все решили: Кара ябеда, она же нищая, поэтому злая.

– Бедные не злые, – возразил Бен. – Продолжай, Каролина.

Она кивнула.

– Меня отдали в гимназию Именалия за деньги. До этого я ходила в обычную школу, сидела за одной партой с болонкой Элиной. Вот у ее родителей копейки лишней не водилось. Под Новый год нам устроили елку. Все пришли в красивой одежде, а Эля в старой школьной форме, зашитой-заштопанной. Она в самый угол забилась, ее никто не замечал. А мне купили ну очень красивое платье. Когда мы пришли в магазин, мама сразу воскликнула: «Вот наряд для дочки». Папа сказал: «Лора, если мы Каролине его купим, тебе на обновку денег не будет». Мамочка заулыбалась: «Зачем мне новое? Пусть доченька самой красивой станет». Я и правда принцессой выглядела. Когда мама увидела, что Эля спряталась в углу, она сбегала домой, принесла мое платье, которое считалось праздничным до покупки нового, и отдала болонке. Та нарядилась, и все ахнули, стали восклицать: «Красавица! Королева бала!» А Эля улыбалась, радовалась, танцевала. Про меня забыли, хотя мое платье было намного лучше, чем у болонки. Мне стало обидно, я маме выговорила: «Ты отдала мою вещь! А я ее еще носить собиралась. Ты решила добренькой выглядеть? Отлично! Теперь все тебя расхваливают за то, что ты нищую Эльку одела. А про свою дочь подумала? От меня все ушли к Эльке, только с ней танцевали. Хороша мама! Надо о своем ребенке заботиться, а не о чужом!» Мамуля начала оправдываться: «Тебе купили самое-самое лучшее, у сестер твоих нет таких нарядов. Мне просто стало жалко Элю, она не виновата, что ее отец и мать малообеспеченные. Не жадничай». А я сильней разозлилась: «Значит, я жадная, а ты добренькая. Но ты отдала мое платье, не свое! Хотела Эльке радость доставить? Ну и отдай свою вещь!» А мама меня скрягой обозвала. Я так возмутилась! И в классе всем наврала: «Эля воровка, она мою одежду берет и не отдает». Все мне поверили, перестали с болонкой дружить, обзывали ее, бойкот ей объявили. И она школу сменила. Ничего мне не сказала! Ни разу. Молчала, когда мое вранье слышала. А вот мама ее к моим родителям пришла, о чем они разговаривали, не знаю. Иду домой, у калитки меня остановила взрослая болонка:

– Я Магда, мать Эли. Каролина, вы знаете, что такое бумеранг?

Я удивилась, но ответила:

– Изогнутая палка. Ее бросают, она улетает, а потом возвращается к тому, кто бросил.

Магда кивнула.

– Верно. А про закон бумеранга слышали?

Пришлось сказать, что нет.

Тогда она пояснила:

– Если сделали кому-то плохо, то это самое «плохо» к вам обязательно вернется. Вы получите то же самое, что и моя дочь Эля. Вас оклевещут, оболгут, унизят, наврут, что вы нищая. Когда это случится, вспомните Элечку, которую вы травили за то, что она, щенок из бедной семьи, получила в подарок от вашей мамы Лоры платье. И примите мой совет: не протестуйте, терпите клевету молча, понимая, что получили по заслугам. Если так поступите, бумеранг от вас улетит и не вернется.

Я домой убежала.

Каролина горько вздохнула.

– Потом я подралась с сестрой, она взяла без спроса мои заколки. Она крошечная совсем, а я уже школьница, поэтому Марфе от меня досталось здорово. Меня наказали, потом отдали в гимназию Именалия. И вскоре Гортензия начала лгать про меня. Я сразу про бумеранг вспомнила, поняла, как тяжело пришлось Эле. И молчала. Знала: так мне и надо. Если удастся убежать, найду бывшую одноклассницу, извинюсь перед ней. Очень стыдно теперь. А Горти спасибо, ее вранье помогло мне стать другой. Я лабрадорихе очень благодарна за науку. Если бы не Гортензия, я могла бы остаться жадной и злой.

– Испытания посылаются собаке с одной целью, она должна стать лучше, – вспомнила Жози.

– Ой, какая ты умная! – восхитилась Мафи.

Глава 26
Самолеты Мышиного Царя

На краю неба появилась светлая полоска.

– Светает, – обрадовалась Мафи, – можно идти.

– Подождите! – воскликнула Гортензия. – Я совершила ужасный поступок. Помните, когда мы уходили, я на время убежала?

– Да, – ответила Куки, – ты сносилась на кухню и принесла нам котлеты.

– И где я их взяла? – всхлипнула Гортензия.

– Не знаю, – растерялась Жози, – еду держат обычно на кухне или в столовой, ну еще у Зефирки в спальне сладости запрятаны.

– В гимназии Именалия на первом этаже из еды была только каша, – протянул Бен. – Вот оно что! И как я сразу не догадался. Вкусные бифштексы ей Люка дала!

– Да, – кивнула Гортензия, – и еще сонные капли. Велела их в котлеты добавить. Но я успела только на одну котлетку накапать, потом уронила флакончик, и его содержимое разлилось по полу.

– И эта котлетка досталась Филу! – догадалась Куки. – План Люки не удался, никто из нас не заснул до побега, мы растолкали мопса. И теперь на свободе. Смотрите, солнце встало, пора домой!

– В какую сторону идти? – занервничала Жози. – Тут везде деревья.

Мафи подергала носом:

– Пахнет бедой! Очень сильно!

– Мама, – пропищала Жози и показала лапкой налево, все повернулись и увидели Банди и Ричарда.

– Здрассти, ребята, – улыбнулся ротвейлер.

– Погуляли – и назад, – добавил доберман.

Бен схватил с земли палку:

– Если приблизитесь, пожалеете!

Охранники расхохотались.

– Парень, – сквозь смех произнес Банди, – ты храбрый комар.

– Бен наш генерал! – воскликнула Мафи. – Все драться будем.

Раздался громкий свист.

– Кто свистнул? – спросил Банди.

– Ой, не могу, – простонал Ричард, – бунт мышей! Ай!

– Что случилось? – удивился Банди.

– На иголку наступил, – прокряхтел Ричард, – больно.

– Ай! – подпрыгнул Банди. – И я тоже.

– Ой! – взвизгнул Ричард. – В меня будто мелкие гвозди забивают.

– Хвост, – взвыл Банди, – его крапивой жжет!

– Мыши, – закричала Жози, – сколько их! Миллион, наверное!

Беглецы сбились в кучу и отступили к ели. А на ротвейлера и добермана залезли орды мышей. Охранники пытались их сбросить, но полевок оказалось слишком много. Здоровенные собаки бросились прочь, но мыши не посыпались на землю. Они цепко держались за головы, спины, лапы Банди и Ричарда.

– Небо темнеет, – испугалась Гортензия, – туча летит, сейчас гроза грянет.

Жози выбежала на небольшую поляну.

– Нет! Это Мышиный Царь Вильям со своими подчиненными летит! Он мне сказал: «Когда будешь в беде, в такой, что не справиться никак, и захочешь помочь не себе, а всем, свистни!»

– Летучие мыши! – ахнула Мафи. – Целая армия!

Стая зависла над беглецами, потом резко спланировала вниз.

– Доброе утро, Жози и все, кто с ней, – произнес Вильям. – Мы доставим вас домой. Садитесь!

– Если я заберусь на спину мышке с крыльями, то мигом раздавлю ее, – протянул Фил.

– Ну-ка, разверните пассажирские корабли, – приказал царь.

Послышалось хлопанье.

– Ух ты! – восхитилась Мафи. – У них что-то вроде покрывал, которые Зефирка шьет, чтобы кровати днем накрывать.

– Каждый из вас сядет в центр лайнера, – объяснил Вильям. – Мой народ схватится за края ткани лапами и доставит вас домой.

– Я большая, – поежилась Мафи.

– Я толстый, – добавил Фил.

– Один корабль может привезти в наши закрома десять мешков зерна, а вы весите намного меньше. Не бойтесь! – пропищала одна мышь.

– Мы не трусы, – дрожащим голосом пролепетал Фил, – просто предупреждаем: Кара, Горти, Бен мелкие, Жози, Куки тоже не слоны. А мы с Мафи…

– Статные и корпулентные, – перебила его другая мышь, – не тяните время.

Беглецы быстро сели в центр покрывал. Мыши подняли собак в воздух так высоко, что Жози закрыла глаза. Но потом она все же рискнула их открыть и ахнула. На небе сияло ярко-желтое солнце, кое-где белели облака, похожие на вкусную сахарную вату. А внизу под мышиным кораблем медленно проплывали лес, Синяя гора, река Апельсинка…

– Какая красота, – воскликнула Куки, летевшая справа от Жози. – Дух захватывает. Жозенька, прости меня. Я больше никогда не буду на тебя обижаться.

– Я тоже прошу прощения, – крикнула Жози, – я теперь, прежде чем что-то сказать, хорошенько подумаю.

– Наша Родина прекрасна, – заявила Мафи, которую мыши несли по другую сторону от Куки.

– Мы дома! – ликовала Куки.

Жози взглянула вниз, и ее охватила невероятная радость.

– Куканя! В мире людей много государств, каждое хорошо по-своему. Но нет ни одной страны лучше нашей Родины.

Мыши приземлились на поляну у дома.

– Черчиль, Феня, – закричала Мафи, бросаясь к Самому Умному мопсу и его жене. – Почему вы так рано вернулись?

– Куки позвала, – ответила Фенечка и показала на лягушку Куки, которая сидела у ее ног. – Она прискакала к нам с сообщением: дети в беде. Рассказала все, что произошло.

– Спасибо, Куки! – воскликнула Каролина. – Ты настоящий друг.

Квакушка сняла с шеи кулон.

– Возвращаю тебе семейную ценность. С моей стороны было очень некрасиво ее брать.

– Все в дом, – скомандовал Черчиль, – нам есть о чем побеседовать.

Эпилог
Праздник в доме

Спустя неделю в доме мопсов, что находится в деревне за Синей горой, собралось много гостей. Во дворе накрыли длинный стол, на нем стояли самые вкусные кексы Мули, пирожки с капустой, яблоками. В хрустальных вазочках темнело варенье из ежемалинки, в красивых «лодочках» лежали вафли, печенье и пряники. А от чайников с цветочным орнаментом исходил аромат какао.

Когда все расселись, Черчиль объявил:

– Дорогие гости, некоторое время тому назад мне стали приходить по почте очень красивые буклеты, в которых рассказывалось о лучшей гимназии Прекрасной Долины, которую открыл бульдог Именалий. Там были фотографии классных комнат, спален, столовой, библиотеки. Все было красивым, а список изучаемых предметов радовал. Мне понравилось обучение детей этикету, то, что они могут работать в мастерских, освоить всякие профессии. Все замечательно. Был лишь один нюанс.

Черчиль прижал лапу к левой стороне груди и повернулся к академику, который сидел около него.

– Мой драгоценный друг! Нашему знакомству тьма лет, когда-то судьба свела нас при защите диссертаций. Вы прекрасный ученый! Пишете замечательные учебники и очень интересные научные книги. Но! У вас есть тайна! Мне придется ее открыть: профессор не учитель!

– Ваша пвавда, – согласился бульдог.

– Вам скучно общаться с детьми, – продолжал Черчиль, – более всего вы любите тишину и покой. И основная цель вашей жизни – научное творчество.

– Все вевно, – снова кивнул бульдог.

– Вы жили холостяком, – воскликнула Феня. – Всегда думали, что жена и дети только помешают работе. Но вы не могли это прямо сказать, боялись, что о вас плохо подумают, скажут: «Как же он пишет учебники, а сам совсем детей не любит».

– Неправда! – воскликнул Бен. – Профессор прекрасно относится к детям. Он добрый, всегда нас угощает вкусным и пишет очень интересные книги!

Именалий поднял лапу:

– Не надо меня защищать. Самый Умный мопс не ошибся. У меня есть тайна. Я не педагог, хотя все меня им считают, а я всех обманываю. Я засыпаю от скуки на занятиях. Я учебникописец!

Брови Черчиля встали домиком.

Мафи захихикала и шепнула Жози:

– На что угодно спорю, Черчиль хотел сказать бульдогу: «Слова «учебникописец» нет», но удержался из почтения к академику. И не такая уж у него страшная тайна! Подумаешь, не умеет и не хочет с детьми общаться!

– Он пишет учебники, – тихо сказал Мафи Бен, – академик очень хороший пес. Он переживает из-за своей тайны, винит себя. А кое-кто из учителей терпеть не может школьников, но у них всегда ребята плохие, а сами они очень хорошие.

– Я всегда чую, если учительница злая, – подергала носом Мафи.

– А я это вижу, – шепнула Куки, – и сразу весь мой ум из головы куда-то улетучивается.

– Если вы не хотели создавать семью, то почему женились на Люке? – вдруг осведомилась Жози.

– Такие вопросы не задают, – укоризненно покачала головой Феня.

– Нет, нет, нет, – замахал лапами Именалий, – она всего вишь моя экономка.

Черный дог, который сидел рядом с академиком, встал.

– Я Чарли, адвокат. Разрешите, коротко объясню суть дела. Пуделиха нанялась к академику помощницей по хозяйству, втерлась к нему в доверие, стала заниматься всеми делами, повторяла: «У вас совсем нет денег в запасе, скоро кусок хлеба себе не купите». Именалий испугался, а Люка предложила: «У меня много родственников, они будут присылать своих детей сюда. Я их обучу правильным манерам. А вы раз в неделю коротенько расскажете ребяткам что-нибудь интересное. Оплата пойдет на хозяйство, ремонт дома, остаток положим в банк».

Именалий согласился. Люка сделала буклеты, разослала их по всей Прекрасной Долине. И в гимназию стали проситься ученики. Их оказалось немного, но и тех, что были, хватило пуделихе, чтобы собрать капитал. Она отдавала бульдогу копейки, а почти все золотые монеты забирала себе. Школьников Люка использовала как слуг, они трудились весь день. Дети делали овощные консервы.

– Точно! – подпрыгнул Фил. – Бесконечные банки. Я еще удивлялся: куда столько?

– Люка ими торговала, – пояснил Чарли, – у нее была бесплатная рабочая сила – щенки. Ну а потом к ней обратился с предложением злой профессор. Хорошо, что дети смогли убежать.

– Спасибо Царю Мышей Вильяму и лягушке Куке, – воскликнула Капитолина, – Люка испарилась неизвестно куда, вместе с ней удрали Банди и Ричард.

– Я не имел ни малейшего желания отправлять кого-либо в гимназию с постоянным проживанием, – сказал Черчиль, – поэтому попросту проигнорировал буклет, и…

Самый Умный мопс горестно вздохнул.

– Все, что произошло, случилось из-за меня. Я не счел нужным выбросить очередной рекламный журнал, он просто лежал в моей библиотеке. Ну а потом…

Черчиль взял чашку и сделал глоток.

– Мы с Мулей и Феней уехали. За самую старшую осталась Капитолина.

– Я не справилась, – призналась Капа. – Муля, как ты с хозяйством, и с детьми, и с садом-огородом успеваешь? Готовка, цветы-овощи, дети без конца то ругаются, то безобразничают! Голова кругом шла. Отдохнуть некогда. Выпить чаю спокойно возможности нет. Какое счастье, что вы вернулись. Сплошная радость у меня теперь.

– И у меня, – в один голос заявили Зефирка и Марсия.

Феня улыбнулась:

– Самая ответственная и сложная работа быть мамой-папой, бабушкой-дедушкой. Не расстраивайся, Капочка, это твой первый опыт управления семьей. Он тебе точно пригодится.

– Думаю, и дети кое-что поняли, – вздохнул Черчиль. – Ведь так, Куки?

– Да, – ответила мопсишка, – не сразу, конечно, но я поняла: нельзя обижаться на каждое слово. Часто тот, кто сказал что-то неприятное, не хотел ничего плохого, просто сболтнул. Вот, например, лягушка! Она мне показалась противной, а сейчас выяснилось, что она хорошая, помчалась Черчиля искать. Я теперь, прежде чем что-то сказать, сначала подумаю. Пусть Жози меня дразнит, я сама над собой от души посмеюсь.

– Отличное решение, дорогая, – одобрил Черчиль, – похоже, ты за короткое пребывание у Люки стала взрослой. А ты, Жози?

Та опустила голову.

– Перестану Куканю обзывать. Ей это неприятно. И Вильям прав. Не все такое, каким кажется, иногда ябеда не ябеда, лабрадориха не лабрадориха. Нельзя сразу составлять мнение о собаке, кошке, хомяке, кролике. Если мопс плохо одет, грязный, то не надо воротить нос, может, он самый замечательный на свете, просто ему негде помыться.

– Бен, Фил, Каролина, – улыбнулся Черчиль, – ваше мнение?

– Спасибо гимназии Именалия, – произнес Бен, – я теперь понял, что был не самым хорошим псом.

– Верно, – кивнул Фил, – я тоже постараюсь жить по-другому.

Каролина кивнула:

– И я. Испытания даются собаке, чтобы она стала лучше! Попытаюсь стать очень доброй. Так жаль, что здесь нет моих родителей.

– Очень хочется обнять маму и папу, – прошептал Бен.

– И мне, – вздохнул Фил, – но они далеко. И, наверное, не простят меня.

– Если дети натворили плохих дел, старшие могут их поругать, даже наказать, но родители, бабушка, дедушка никогда не перестают любить щенков, – сказала Феня и открыла калитку.

На дорожке показалась пара мопсов, чета терьеров и несколько йорков, все были нарядно одеты и несли в руках корзинки и пакеты.

– Мама! – закричала Каролина, бросаясь вперед.

За ней с радостным лаем понеслись Фил и Бен. Все стали обниматься, целоваться, взрослые принялись доставать из корзин пироги, конфеты, домашнее варенье и ставить угощенье на стол.

– Мы не знали, что Люка обманщица, – говорили они, – думали, в гимназии детям дадут хорошее воспитание и образование.

Куки подошла к Фене и дернула ее за рукав.

– Что случилось, дорогая? – спросила Фенечка.

– Гортензия, – шепнула Куки.

– Горти! – громко позвала жена Черчиля.

Все замолчали, стало тихо. Жози обернулась и увидела рыжую собачку, которая стояла съежившись у стены дома. По ее мордочке текли слезы.

Жози кинулась к лабрадорихе:

– Что случилось?

– Вы вернулись домой, – прошептала та, – Фил, Бен и Кара уедут с родителями…

Куки развернулась и опрометью кинулась в коттедж.

– А я? – лепетала Гортензия. – Куда мне идти? Я не знаю, где мой дом! Я никогда не видела своих родителей. И даже моя порода не известна! Карликовых лабрадоров не бывает! И я предательница, ябеда! Я самая похая!

Гортензия разрыдалась.

– Нет, нет, нет, – закричала Куки, выбегая из дома с толстой книгой. – Горти! Смотри! Это справочник всех собак! Я взяла его в библиотеке у Черчиля.

Куки открыла том.

– Читаю! Карликовый лабрадор. Редкая порода. Очень редкая. Редчее всех! Собака маленькая, рыжая. Отличается умом, сообразительностью, красотой. Вот!

Куки быстро захлопнула том.

– Это ты, Горти!

– Зачем куда-то уходить? – удивилась Муля. – Оставайся у нас! Будешь моей дочкой, сестрой мопсам и Мафи.

Гортензия всплеснула лапами:

– Это правда?

Жози, Мафи, Капитолина, Зефирка, Марсия, Феня, белка Матильда бросились к ней и наперебой заговорили:

– Конечно, ты с нами!

– Мы любим тебя!

– Сейчас покажем твою комнату!

– Я сошью тебе новое платье!

– Сейчас принесу красивые браслеты.

Черчиль подошел к Куки.

– Прекрасная идея, дорогая, а теперь быстренько унеси в библиотеку «Учебник философии Прекрасной Долины». Не надо, чтобы Горти догадалась, что у меня нет «Справочника всех собак».

– Ага, – кивнула Куки и схватила книгу, – я просто вытащила ту, что потолще.

– И еще, милая, слова «редчее всех» неправильны, – улыбнулся Самый Умный мопс.

– А как надо говорить? – удивилась Куки.

– Очень редкая порода, наиболее редкая, самая редкая. Как-то так. Я горжусь тобой! Ты верный друг! – сказал Черчиль и повысил голос: – А теперь пришло время спеть песню семьи и дружбы!

Капитолина откашлялась и завела красивым нежным голосом:

Без мамы все конфеты горькие,
Без папы все краски черные,
Без бабушки сказки грустные,
Без семьи меня нет…

К солистке присоединился хор. Жози отчаянно фальшивила, Мафи не попадала в такт, но слова все знали очень хорошо.

У меня есть семья,
Я богатый и сильный,
У меня есть семья,

У меня есть друзья,
Победить меня нельзя.
У меня есть друзья,
Победить меня нельзя.
Друзья понимают нас без слов.

Все замолчали, и тут раздался чистый звонкий дискант Куки:

– Друг – это тот, кто приходит к тебе, когда уходят все остальные.

Все сели пить какао, ели вкусные пироги, варенье, печенье и весело беседовали. На небе, куда ни посмотри, не было ни одной, даже маленькой, тучи. Почему же в деревне за Синей горой над домом мопсов постоянно сияет солнце? Потому что любовь, дружба, терпение и доброта складываются в букет, который всегда прогонит тучи, если они пытаются повиснуть над вашим садом.

Сноски

1

Зитцен – Sitzen – сидеть (нем.).

Вернуться

2

О злом профессоре подробно рассказано в книге «Волшебный эликсир» из серии «Сказки Прекрасной Долины». Эту книгу, как и все остальные, написала мопсиха Феня. Но в мире людей ее издали под именем Дарьи Донцовой.

Вернуться

3

О том, как Мафи жила в детстве, рассказано в книге «Амулет Добра», которую написала мопсиха Феня, жена Черчиля. В мире людей эта история издана под именем Дарьи Донцовой.

Вернуться