# Трофейная ведьма

Лана Ежова

Демоны и злые духи среди нас. Земля – рай для них, а люди – легкая добыча. И только ведьмы и ведьмаки, стражи мира, могут им противостоять.

Вы не знали об этом? Повезло. Меня посвятили в тайну в детстве, но только в юности я осознала, какая непосильная ноша досталась в наследство. Родиться в семье старшей ведьмы дома Вороновых и не сберечь дар – судьба хуже не придумаешь.

Увы, я ошибалась. Горше участи нет, чем стать трофейной ведьмой влюбленного охотника.

© Ежова Л., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

## Часть первая. Жертва

### Глава 1. Объект

Спрятав шило в алюминиевый футляр, я опустила его в сумочку и без спешки направилась к своей машине. До момента, как объект спустится на парковку, почти четверть часа, до того, как возобновит работу видеонаблюдение, чуть больше. То есть времени у меня предостаточно.

Kia Picanto шафранового цвета приветливо пискнул. Если я все правильно рассчитала, то завтра могу возвращаться домой. Хоть яркий автомобиль из проката, но служил мне верно, даже жаль будет расставаться…

Чтобы не вызвать у объекта подозрение, решила изобразить занятость покупками – открыв багажник, вытащила на пол пакеты из супермаркета. Ставя последний, почувствовала недобрый взгляд в спину. Нервы шалят и мне показалось? Обычно в понедельник ночью мало покупателей, недаром объект любит совершать покупки на неделю именно в это время.

И тем не менее рука автоматически нырнула в сумочку за газовым баллончиком. Поздно.

– Не ори, – глухо прошипел мужчина, приставляя нож к горлу.

Он тенью выскользнул из-за черной «газели», припаркованной рядом с моим авто, значит, поджидал именно меня.

– Я все отдам. Только не делайте мне больно, – попросила спокойным тоном.

Испугалась ли я? Нет. Приходилось бывать и в более опасных ситуациях.

– Конечно, отдашь, красотка, – издевательски хохотнул мужчина и толкнул на машину. – Не двигайся, иначе порежу твою симпатичную мордашку.

Ненамного выше меня, плотного телосложения, весь в черном и в глупой вязаной шапочке с дырами для глаз, он не казался опасным. И все же я подчинилась. Отдам все, что потребует, без сопротивления, а через час его настигнет проклятье, и украденное вернется обратно.

– Кошелек и телефон! – велел грабитель. От него несло дешевыми сигаретами. И как я не учуяла резкий запах?

Скоро объявится объект, важно поскорей отвязаться от криминального элемента. И я поспешила выполнить приказ: вытащив из карманов джинсов смарт и бумажник, протянула ему.

Буквально выдрав их из рук, он скомандовал:

– Теперь кулон!

И резким взмахом ножа подкрепил свое требование, разрезав воздух перед моим носом.

Накрыв сапфир непослушной ладонью, попросила:

– Забирайте лучше машину – украшение не снимается.

Какого демона он повелся на кажущийся бижутерией сапфир в лапах ворона?! Всем известно же, что драгоценности таких размеров без охраны не носят!

– Гони кулон, дамочка, я не шучу!

– Он не снимается, – повторила для тугодумов, ощущая подступающую панику – ситуация выходила из-под контроля.

Мужлан, грязно выругавшись, дернул за кулон. Платиновая цепочка впилась в кожу, но не она причинила боль, а запрет на попытку избавиться от амулета. Невидимой рукой заклинание сдавило горло. И я стала задыхаться.

Перед глазами быстро потемнело. Пятно света вверху, мигнув, погасло…

– Отпусти ее! – крик ворвался в темноту вместе с глотком воздуха.

Гул в ушах не мешал слышать звуки ударов и крики. Рискнула открыть глаза. Как много света после кромешной тьмы…

Грабителя мутузил, втирая в покрытие паркинга, мой объект. Однако чувства благодарности, что меня спасли, я не испытывала. Если он задержит нападающего до приезда полиции, это осложнит ситуацию: возникнут неудобные вопросы, на которые я ответить не смогу.

И я застонала. Как можно жалобнее. Попыталась встать на ноги – меня предсказуемо повело в сторону… Спаситель, подхватив, уберег от нового падения.

В это время грабитель, далеко не дурак, воспользовался предоставленной возможностью и сделал ноги.

– Папа! Он убегает! – закричала девочка, предусмотрительно стоящая далеко от нас, возле колонны.

Объект дернулся, но я, застонав, обмякла у него в руках.

– Девушка, потерпите, я сейчас вызову «Скорую».

– Не надо «Скорую», мне лучше.

Высвободилась из его рук и оперлась о капот машины. А прохладно здесь, странно, что не заметила раньше.

– Лучше? Вы уверены? – спросил он участливо, всем своим видом выражая недоверие.

У мужчины на редкость выразительное лицо, легко читать по нему мысли. Даже странно, что владеет фирмой, которая занимается продажей и обслуживанием систем безопасности. Всегда считала, что хозяин такой организации – суровый законник на пенсии с мордой кирпичом. А тут не то что на брутала не тянет, тут откровенный добряк, которому хочется поплакаться в жилетку.

– Вам все равно придется обратиться к врачу, чтобы в полиции завели дело о нападении.

– Я не буду обращаться в полицию, – покачала головой. – Здесь я в гостях у подруги, на днях возвращаюсь домой, и мне не нужны проблемы.

– Ваша несознательность приведет к тому, что из-за этого грабителя пострадают еще люди, – нахмурился объект.

Вопреки избранной тактике остро захотелось ему нахамить.

– Я не смогу описать его внешность, так чем помогу следствию? А он что, вам свои паспортные данные назвал во время драки?..

И я бы прошлась по умственным способностям объекта, если бы не его дочь.

– Пап, нам домой пора! – объявила она и демонстративно схватила самый полный пакет из четырех, валяющихся на полу.

– Не трогай, Аврора, сейчас пойдем.

Семилетняя девочка, черноволосая, кареглазая и смуглая, мало чем походила на отца, нескладного и высокого шатена. При виде этой парочки так и хотелось сказать: в гнездо аиста подкинули вороненка.

– Быстрее, пап, я устала, – заканючила дочь. – Умираю, так сильно спать хочу.

А ведь она любит поздние закупки, иначе оставалась бы дома, а не ехала с отцом.

– Девушка, вы сами домой доберетесь? – Поразительно синие глаза смотрели на меня с тревогой. – Может, вас подбросить домой, раз к врачу не хотите?

Девочка же глядела на меня так, словно готовилась проклясть в случае положительного ответа.

– Спасибо за беспокойство, я чувствую себя сносно. Поезжайте домой.

– Папочка, видишь, тете не нужна твоя помощь, – влезла во взрослый разговор Ава.

Отец на нее покосился, и девочка смолкла. Подняв брошенные грабителем вещи, он отдал их мне. Кожаный бумажник только запылился, смартфон вроде бы спас мягкий чехол. Кстати, о спасении.

– Простите меня, пожалуйста, сразу не сказала… Спасибо, что спасли меня.

– Не благодарите, – отмахнулся объект. – Кем бы я был, если бы прошел мимо?

С трудом удержалась от невеселого смешка. Кем был бы? Крайне осторожным отцом с маленьким ребенком. Есть такие, которые благоразумно не вмешиваются, а звонят в полицию. И наплевать, что жертве это уже мало чем поможет. И в то же время, когда отвечаешь за жизнь ребенка, возможно, стоит сто раз подумать, прежде чем подвергать его опасности, вступаясь за незнакомок? Не раз слышала истории, когда случайные прохожие вмешивались в ссоры, как позже выяснялось, семейные, и получали по голове и от мужа, и от жены. Впрочем, мой случай вряд ли походил на размолвку влюбленных.

– Что ж, тогда прощайте.

Объект с дочерью направились к своей машине, а я мысленно произнесла: «До встречи. Очень скорой».

Я успела сложить в багажник свои покупки, как они вернулись.

– Представляете, нам колеса прокололи, – озадаченно сообщил мужчина.

Я потрясенно ахнула:

– Все четыре?!

И так у меня натурально вышло, что сама себе дала бы «Оскар».

– Два, но запаска-то одна.

Насупившаяся девочка сердито буркнула:

– Это тот дядька нам их пробил.

– Необязательно, Ава, и без него полно вандалов.

Настал мой черед проявлять участие. Запланированное, разумеется.

– Я могу предложить вам свою помощь? Подбросить к дому, раз вы остались без машины?

Мерзкий объект отрицательно покачал головой.

– Спасибо, я вызову такси. К тому же нужно дождаться эвакуатор и сообщить о вандализме службе безопасности супермаркета.

Доводы, что это неразумно, приводить не пришлось – жалобно заныла девочка:

– Папочка, родненький… Пожалуйста! Я домой хочу!

Мужчина нахмурился и уже открыл рот, чтобы осадить закапризничавшую дочь.

– Паркинг круглосуточный, вы просто можете оставить автомобиль, а разбираться с охраной прийти утром, – быстро сообщила я и добавила уверенно: – Не думаю, что начальник СБ сейчас на месте.

– Ну, пап…

Невольно девочка встала на мою сторону.

– Хорошо, до утра оставлю все как есть, – устало согласился объект. – Только машину поведу я, если не возражаете.

– Нет, буду рада – что-то меня потряхивает после пережитого, – сразу согласилась, опуская взгляд, чтобы не увидели мою радость.

И решительно протянула ключи. Спешила, чтобы он не передумал.

– Тогда давайте познакомимся? – предложил объект. – Я – Матвей Иванов, а это моя дочь Аврора.

Я вежливо улыбнулась:

– Вероника Воронова, можно просто Ника.

Разобравшись с их пакетами, сели в авто.

Первые пункты плана выполнены почти безукоризненно. И, странное дело, непредвиденное нападение грабителя неплохо мне в этом помогло. Иногда и форс-мажор идет на пользу делу.

В дороге разговор не клеился. Я села рядом с Матвеем, и его дочурка надула губы. Но все изменилось, когда я назвала адрес.

– О, это же наш дом, пап! – удивленно воскликнула Аврора. – Вот это совпадение!

– Поразительное, да, – согласился объект, не сводя взгляда с дороги.

Я же спокойно возразила:

– Всего лишь не стоящая внимания случайность – в этом районе один круглосуточный супермаркет. Вот если бы мы в одном подъезде жили, я бы удивилась. Точнее, жила бы подруга, которая мне временно предоставила крышу над головой.

– А какой подъезд? – оживился Матвей.

– Четвертый.

Папа с дочерью синхронно сморщили носы – я сидела вполоборота, специально, чтобы отслеживать реакцию Авроры на свои слова, и видела их лица. Разочарованы? Ничего, это ненадолго, скоро они устанут удивляться.

Дальнейший путь прошел в молчании, но не тягостном, а вполне комфортном. Девочка даже задремала, но проснулась в тот же миг, как я заговорила с Матвеем. Стережет она его, что ли?

– Спасибо, Матвей, что не прошли мимо. Не каждый решится вступиться за девушку, когда в руках у ее обидчика нож.

Мы подъезжали к дому, и я поблагодарила объект, чтобы закрепить успех. Любой мужчина любит, чтобы его хвалили. И если петь дифирамбы умело и тонко, он обязательно проникнется к женщине искренней симпатией.

– Честно говоря, я не заметил нож. Мне показалось, он вас душил?

Машинально коснулась все еще ноющего горла.

– Да… Пытался снять бижутерию, а замочек сломан…

– А почему раньше не избавились от опасной штуки?

– Кулон – подарок дорогого человека.

И это правда. И все же я бы тотчас избавилась от сапфира, будь у меня такая возможность. Увы, я могу о ней лишь мечтать…

Ничего, это ненадолго. Я из того рода мечтателей, которые воплощают желаемое своими руками, не дожидаясь подачек от судьбы.

– Ой! Вы проехали мой подъезд!

Мужчина удивился, но послушно сдал назад.

– Вы же сказали, что ваш подъезд четвертый?

– Да. – Настал час следующего пункта плана. – Четвертый по счету с того конца дома.

Матвей тихо рассмеялся.

– Действительно, занятное совпадение! Все-таки вы из нашего подъезда, но номер его – для справки – третий.

– О, – смутилась, опуская взгляд. – Перепутала, я же здесь в гостях.

– А этаж какой? – подала голосок Ава. И тон голоса такой… не по-детски подозрительный.

– Пятый.

– Хоть в этом в пролете. Я уже подумала, что вы из тех теток, что гоняются за деньгами моего папки.

– Ава, прекрати, – резко оборвал ее отец. – Извините, Вероника.

– Ничего страшного, – успокоила его и решилась пустить пробный шар: – В порядке вещей, что дочь стережет мамино место рядом с отцом.

Вопреки ожиданиям, они никак не прореагировали. И по лицу объекта ничего выяснить не удалось – может, потому, что он сосредоточился на парковке.

В поздних покупках есть своя особая прелесть – на лавочке у подъезда не сидят бабульки-сплетницы и не высматривают, кто приехал, с кем и что привез.

Матвей, отдав один из пакетов девочке, хотел понести мои.

– Благодарю, они легкие, я справлюсь. Лучше дочери не позволяйте носить тяжести.

Аврора фыркнула.

– Тут мои обновки в школу, всего несколько платьев.

– А зачем вы покупаете одежду сейчас? – удивилась искренне. – До начала учебы почти месяц, ты успеешь еще подрасти.

– Видишь, Ава, я не один так думаю. Надо сдерживать свои хомячковые инстинкты, иначе шкаф развалишь.

– Пап, ты преувеличиваешь! Я не хомячок.

Какая милая домашняя беседа, я бы послушала дальше… Жаль, придется ее прервать.

Мы уже стояли на площадке первого этажа, перед лифтом, который шумел в шахте, спускаясь.

– Матвей, спасибо еще раз. Вы – мой рыцарь.

– Преувеличиваете… Вероника, вам плохо?!

Конечно! Попробуй когда-нибудь прикусить язык со всей дури!

Побелев от боли, выпустила пакеты из рук и шлепнулась на… в руки объекта. Какая замечательная реакция у него. Или не одна я практикую частые обмороки? Натренировался на «тетках, что гоняются за деньгами»?

– А говорили, что в порядке! – возмущался Матвей, пока Аврора открывала бронированную дверь и отключала сигнализацию.

Естественно, и речи не могло быть, чтобы я поднималась к себе в квартиру. Мужчина внес меня на руках в свою. То, что она находилась на первом этаже, мне не успели сказать, и Аврора перестала коситься с подозрением. Поверхностную проверку у нее я таки прошла. Наивная… интересуй меня действительно ее папка, я бы собрала о нем всю информацию и знала бы точный адрес.

Мне нужен был не Матвей, но я многое знала о его семье.

– Отдохните пока здесь. – Он опустил меня на диван. – А я приготовлю вам сладкий чай, вроде бы он помогает при слабости и головокружении.

– Спасибо, – с неподдельным чувством признательности поблагодарила я. Даже использование готовых амулетов меня здорово сейчас изматывало, так что глюкоза весьма кстати.

– Минут через пять принесу чай.

Шатен вышел из комнаты, и я улыбнулась.

Я все-таки сделала это! Попала в защищенную техникой квартиру своими силами.

Не позволяя себе долго радоваться, первым делом прикрепила хитрый амулет к днищу дивана. И хоть сделала это быстро, все равно попалась.

– А что вы здесь делаете? – поинтересовалась подозрительно девочка.

Она переоделась в домашнюю одежду: темно-синий сарафан сменили шорты и ужасная, на три размера больше, чем нужно, черная футболка с названием популярной отечественной рок-группы.

– Серьгу искала, – продемонстрировала ей заранее вынутую из уха золотую «астру».

Вообще этим приемом воспользовалась машинально, не думая, что мне не хватит времени на подготовку завтрашней диверсии.

– А я подумала, что вам стало хуже, и вы свалились на пол.

Аврора залезла с ногами в кресло и, склонив голову к левому плечу, принялась меня рассматривать. До боли знакомая поза… В груди защемило, но уже через мгновение я отбросила прочь опасные эмоции. Если сейчас расклеюсь, то не смогу выполнить задание. И тогда меня ждет боль такой силы, что пережитая во время нападения грабителя покажется щекоткой.

– Ты похожа на маму, – указала рукой на журнальный столик, где электронная фоторамка демонстрировала семейные портреты. – Когда вырастешь, станешь такой же красивой, как она.

Девочка сморщила нос.

– Лучше быть умной, как папа, потому что я хочу быть счастливой.

И снова она ушла от разговора о матери. Настораживает.

– Красота счастью не помеха.

– Да? – Карие глаза сверкнули мрачной насмешкой. – Вы очень красивы, Вероника. Но мне сдается, это не сделало вас счастливой.

Я потеряла дар речи. Вот же маленькая хамка! Семь лет, а ставит на место, как не всякий взрослый.

Ответить не успела – в кабинет вошел Матвей с подносом. Белый чайник, чашки с блюдцами, сахарница и вазочка с печеньем и конфетами – он решил устроить чайную церемонию? Приятный человек, даже жаль, что именно мне доведется внести сложности в его размеренную жизнь.

– Аврора, займись пиццей, пожалуйста, – попросил он дочь, разливая чай по двум чашкам.

Девочка оставила нас неохотно. Кажется, я вновь опасна в ее глазах.

Приняв горячую чашку из рук Иванова, поблагодарила и некоторое время пила бодрящий напиток в молчании. Мужчина задумчиво смотрел вперед. Проследила за его взглядом – он сосредоточился на цифровой фоторамке. Вскоре он потянулся за пультом, лежащим на краю столика, и, тяжело вздохнув, выключил девайс.

И тут выдержка подвела меня – вопрос вырвался сам собой:

– Вы в разводе? – И тотчас затараторила смущенно, надеясь исправить ситуацию: – Ой, простите за любопытство! Просто ваша дочь резковато отозвалась о матери и…

– Она умерла, – оборвал мой словесный поток Матвей.

Внутри все похолодело от ужаса.

– Ох, извините, я не хотела…

– Виталина покончила с собой, – продолжил он сухо, не слушая оправданий. – Выпив снотворное, приняла ванну.

Не ожидала подобного ответа… Его слова били наотмашь. Готовилась услышать, что жена отправилась в Тибет или Индию для самопознания, подалась в монастырь… но не самоубийство! Нет, я не могла в это поверить!

Нервы сдали. Слишком много всего произошло в последние дни.

– Простите меня, Матвей, не хотела бередить ваши раны. – Давно я не испытывала настолько сильного потрясения, что захотелось поскорей оказаться в одиночестве. – Я пойду.

И поднялась с дивана.

– Вам незачем извиняться. – Он также встал на ноги. – Это случилось два года назад, раны уже не так кровоточат, как раньше, но все равно больно. Особенно Аве, она считает, что мать ее предала. Но вы-то тут при чем?

Кивнула, борясь с подступающими слезами.

– Я понимаю Аврору. Мои близкие тоже оставили меня. Еще раз простите.

И рванула к выходу, позабыв о мнимой слабости и головокружении.

– Я провожу вас, – заявил Матвей решительно.

Возразить не хватило духу. В коридоре мы столкнулись с девочкой, которая несла поднос с разрезанной пиццей.

– Ава, я скоро вернусь, только провожу Нику.

Дочь широко-широко улыбнулась.

– Хорошо, папочка. Спокойной ночи, Ника!

– И тебе, Аврора.

В лифте я украдкой рассматривала объект своей слежки. Чтобы не думать о самоубийстве его жены, строила догадки, почему она вышла за него замуж. Не красавец же. Высокий, костлявый, с ярко выраженным кадыком и длинным тонким носом, острыми скулами. Красивыми можно назвать только руки с длинными пальцами – руки хирурга или пианиста, да глаза синие, как полевые васильки. А так сплошные углы и худоба.

Получается, жене понравилась его душа? Или же комфортная жизнь, что он мог ей обеспечить? Нет, Вика… Виталина была не такой.

У двери моей квартиры мы распрощались.

Вопреки пожеланию Авы ночь выдалась неспокойной. Я вспоминала прошлое, ругала себя за несдержанность с объектом и думала, думала, думала… Забылась пугливым сном под утро, чтобы в семь встать по будильнику.

Стоя у окна и вдыхая аромат крепкого кофе, наблюдала, как подъехавшее в восемь тридцать такси забрало Ивановых. Мужчина наверняка перед работой отправится в супермаркет, чтобы узнать, что видеокамеры загадочным образом не сохранили ночное происшествие и личность вандала установить нельзя. Но прежде подбросит дочь к Дому творчества, где она будет заниматься рисованием и музыкой до обеда.

Переодевшись в спортивный костюм цвета морской волны и набив карманы необходимыми для диверсии амулетами, я покинула квартиру.

Спустилась на первый этаж по лестнице – размялась и заодно убедилась, что никто из соседей не стоит на площадках, не курит и не болтает с друзьями. У дверей квартиры объекта сделала глубокий вдох и активировала сразу два амулета. Громко щелкнули замки бронированной преграды, открываясь. Сигнализация молчаливо показывала, что все в порядке, и реагировать на чужака она не будет. И все же я вошла, надвинув пониже глубокий капюшон – не хотелось погореть из-за мелочи.

Оказавшись внутри маленькой крепости, отправилась сразу в комнату девочки. Чистота и порядок, как и во всей квартире, здесь соседствовали с творческим разгулом – стены увешивали рисунки в рамках и без, приколотые булавками или приклеенные кусочками скотча прямо к обоям. На туалетном столике лежала расческа с длинными черными волосками. Руками, затянутыми в латексные перчатки, собрала все до одного и поместила в пакетик с застежкой.

Быстро пройдя по кухне, перешла в кабинет, где я вчера отлеживалась после стресса. Аккуратно осмотрев рабочий стол, но не рискнув включить компьютер, пошарила в книжном шкафу. Бинго! Альбом с обычными, не электронными фотографиями нашелся среди детективов. Вытащив две понравившиеся карточки, вернула его на место.

Последней стала спальня объекта. Облазив ее вдоль и поперек, на полу одежного шкафа, в коробке из-под кроссовок, нашла занятную вещь – дневник Матвея. На треть заполненная толстая тетрадь обрывалась датой полугодовой давности. Вероятно, ему надоело поверять свои мысли бумаге или же избавился от негатива, который выказывал лишь на страницах. Так бывает, мало кто исправно ведет дневник годами.

Его я тоже забрала, после чего покинула квартиру объекта.

Зайдя в свою, съемную, прислонилась к двери. Меня трясло от напряжения. Неприятное занятие – взлом и проникновение даже с помощью чар.

Так, Ника! Собралась и делай дальше то, что должна!..

И я собралась, но прежде позволила себе слабость: несколько минут рассматривала украденные фотографии. На первой объект с женой – счастливые, улыбчивые молодожены. Даже не присматриваясь, можно разглядеть их взаимные чувства друг к другу. На второй – молодая женщина держит крохотную дочь. Гордость и радость матери неподдельны, так почему же она ушла из жизни? Почему оставила свое сокровище?

Вика, ах, Вика… Что же ты наделала, подруга? Ведь ты же собиралась бороться, искать выход. Ты обещала, что вернешься за мной…

Давно я не плакала не из-за злости. И слезы сожаления принесли облегчение.

Быстро собрав вещи, сделала несколько звонков. Сообщила агенту, что освобождаю снимаемую квартиру, а в службу проката машин – что скоро подъеду и сдам авто как полагается.

В одиннадцать утра я вышла из дома с дорожным красным чемоданом на колесиках.

Услышав хриплое карканье, замедлила шаг. Вороны… На абрикосе у соседнего подъезда сидело с десяток черных с синим или фиолетовым отливом на крыльях птиц. Бросив мимолетный взгляд на вестников смерти, подошла к шафрановому авто. Сняв его с сигнализации, замерла.

Опасность!.. За мной кто-то наблюдал!

Невероятно сильно захотелось обернуться – чудом сдержалась.

Нет, улица не была пустынной: потоки машин на дороге и людей на тротуарах сновали беспрестанно. Но среди куда-то спешащих мужчин и женщин нашелся тот, кто замер, затаился, не сводя с меня взгляда. И я не была случайным объектом рассматривания.

Раскрывшись миру, попыталась мысленно отыскать наблюдателя. Темный, острый интерес почувствовался справа. Распахнув глаза, резко обернулась.

Никого! Ушел… Только ветки декоративного кустарника качались, хоть погода была безветренной…

По спине прошелся холодок страха. Наблюдатель стоял в трех метрах от меня, а я и не заметила. Стоял, прикрывшись иллюзией.

Кто он? Местный ведьмак, заинтересовавшийся гостьей? Наблюдатель, посланный Стеллой? Или одержимый? Если первый, можно о нем забыть, случайная встреча мне не повредит. Если Верховная ведьма отправила кого-то контролировать выполнение моего задания, то спасибо ему за прокол – впредь буду осторожней.

Ну а если третий вариант… Я попала, если не уберусь из города в ближайшие часы и сталкер не потеряет ко мне интереса. Ибо одержимые мечтают о ведьмах и никогда не пройдут мимо той, что напоит их дармовой энергией и при этом не сможет противостоять. А я не смогу – слишком слаба, чтобы отбить неожиданную атаку, и не на своей территории, чтобы держать осаду.

И потому пора домой.

Заводя машину, решила просто бежать без оглядки и не строить догадки, кто следил за мной. Иначе можно сойти с ума.

* * *

Провожая взглядом яркое авто, он улыбался.

Стройная платиновая блондинка радовала глаз живой мимикой красивого лица. Наверное, она считает, что умеет прятать эмоции, не подозревая, что для многих – как открытая книга.

А еще она его почувствовала, значит, небезнадежна. Заинтриговало, как быстро проникла в квартиру и обыскала ее. Ровно пять минут. И при этом почти не используя магию. Талантливая девочка.

Вдобавок она не лишена какого-то подобия совести: другая на ее месте проколола бы все четыре колеса, а эта – только два, сколько требовалось, чтобы заставить нужных людей сесть в ее автомобиль.

Вероника, Ника… Нетипичная ведьма, она заслуживала его особого внимания.

### Глава 2. Возвращаясь домой

Я ненавидела Темные Воды. Мечта всей моей жизни – вырваться из городка, где я родилась. Как младшая дочь дома Вороновых, я имела все шансы исполнить заветное желание. Мир огромен и удивителен, полон загадок и чудес. И я надеялась объехать весь земной шар, побывать в экзотических странах, увидеть, как живут другие народы. Я бы путешествовала, платила дань общине и возвращалась в городок лишь два-три раза в год, чтобы очиститься в родном источнике силы.

Виктория же была наследницей Волковых, но разделяла мое желание свободы. Она надеялась, что у матери родится еще одна девочка, на которую можно будет сбросить бремя старшей дочери. И вот тогда… тогда две неразлучные подружки, Вика и Ника, две богини победы, отравятся в кругосветку.

Нам было по восемнадцать, когда смутная мечта о свободе обрела четкие контуры, отрастила крылья. Знали бы мы, что пройдет немного времени – всего год, и потеряем не только ее, но и все, что у нас было по праву рождения…

И вот прямо сейчас я возвращалась в Темные Воды, место, к которому меня приковали невидимыми тяжелыми цепями. Виктория же… Вика была в некотором смысле свободна. Навечно.

– Потрясающее место! Какая красивая церковь, озеро, минеральные родники, роскошные сады!.. Дочь с зятем хотели бы здесь жить, но дом купить не смогли, а ведь деньги у них есть…

Таксист-балагур говорил обо всем, что видел в окно. И я не раз пожалела, что села именно в его машину. Черноусый, обритый наголо мужчина вел автомобиль одной рукой, второй эмоционально жестикулируя. Вел хорошо, но для меня слишком был разговорчив и оттого утомителен. А как въехали в город, так и вовсе стал раздражать – восхищался моей малой родиной, тогда как я ее ненавидела до глубины души.

– И это понятно, что не купили, – все хотят жить в раю, никто не желает его покидать.

Тут он был не прав. Я уж точно уехала бы из Темных Вод, если бы могла. А что его дети не купили здесь жилье, так никто его и не продаст чужакам без одобрения сверху.

– Эх, ну какие дома! – стонал в экстазе таксист. Мы ехали по самой длинной улице частного сектора, где как на подбор стояли только двух- и трехэтажные коттеджи с красной или зеленой черепицей, башенками, высокими заборами из камня и коваными воротами. – Какие все роскошные! Это центральная улица?

– Нет, центральная – Пушкина, а это Свободы. Здесь живет мэр, его родственники и все, кто входит в верхушку управления заводом минеральных вод.

– Тогда все ясно. – Мужчина увлеченно вертел во все стороны головой. К счастью, движение здесь никогда не было оживленным, и я не переживала, что, зазевавшись, врежемся или кого-то собьем. – Мимо дома мэра проедем?

– Да, приблизительно через сто метров трехэтажный коттедж Виктора Волкова.

Таксист восхититься им не успел – он сразу заметил напротив ухоженного участка первых лиц города заросший сорняком пустырь с наполовину сгоревшим домом. Заметил и не промолчал.

– А это что за убожество? – махнул он рукой в сторону пожарища. – Оно же портит весь вид!

– Тут тоже был красивый коттедж, пока в него не ударила молния, – тихо объяснила я.

Убожеством язык бы не повернулся его назвать, а вот ассоциацию с забытым много лет назад на поле боя погибшим воином он вызывал у меня стойкую. Развалины коттеджа смотрели на мир пустыми глазницами-окнами без стекол. Покинутый, никому не нужный дом…

Корявые мертвые деревья, также пострадавшие в пожаре, вызванном попаданием молнии, буйный плющ, лопухи выше пояса – все это не красило благополучную улицу и для некоторых выглядело гнойным чирьем на лице.

– Четыре года назад в грозу здесь погибла женщина. Видите, несчастья случаются и в вашем так называемом раю.

Пожарище осталось позади, а таксист все не мог о нем забыть.

– Ну да, гром в раю возможен, ага, – отстраненно согласился таксист и уже оживленно добавил: – Но я бы на месте мэра давно снес это уродство – ну, портит же всю картину! Да еще напротив его дома!

Я слабо улыбнулась. Волков, а особенно его жена Стелла, не прочь так поступить. К счастью, никто не отменял закон о частной собственности, и он действовал даже в Темных Водах.

– Через три дома остановите. Возле двора с кипарисами.

– О! Так вы тоже живете на этой улице? – восхитился мужчина. – Как вам повезло! Какая вы счастливая!

Я бы ему многое могла рассказать о счастье, да зачем? Зачем разрушать чужие иллюзии, когда они не вредят? Все равно ни таксист, ни его дети здесь жить не будут, а значит, предупреждать об опасности нет нужды.

– Потрясающий город! Душу бы продал, чтобы здесь жить.

Его неосторожные слова стали последней каплей, задев за живое, и я не выдержала. Взорвалась.

– Душу бы продали?.. Никогда больше так не говорите!

– Вы из тех, кто верит в Бога? – снисходительно рассмеялся он.

– Скорее в демонов. Как почти все жители Темных Вод.

– А?..

Благодушное настроение вмиг оставило моего собеседника. Помрачнев, он уставился на меня с подозрением. А кому понравится везти сумасшедшую? Мало ли что она может учудить?..

Но меня прорвало, и уже было не остановить. Ну, достал он меня до печенок за сорок пять минут, что вез от железнодорожного вокзала районного города в Темные Воды!

– Вы можете повстречать их на улице средь бела дня. Ехать рядом в автобусе. Ужинать за соседним столиком. Познакомившись в ночном клубе, пригласить домой и заняться сексом. Беда может пройти мимо или же уничтожить вашу жизнь. Но мало кто из непосвященных при этом догадается, что повстречал одержимого. Демоны и духи среди нас, они проникают через разломы между мирами. Земля – охотничьи угодья для них, а ее обитатели – непуганая лакомая добыча. И только ведьмы и ведьмаки, стражи этого мира, могут им противостоять. Поверьте, Темные Воды – не рай на земле, скорее один из оплотов в борьбе с вторженцами. За всю эту красоту – великолепные виды, минеральные источники, роскошные дома и автомобили – горожане платят своей кровью.

Автомобиль остановился, я – тоже, моего запала хватило ненадолго. Что распустила язык, не жалела, давно научилась убирать за собой.

Моя гневная тирада, полная странных откровений, испугала таксиста. Он промолчал, сделав вид, что ее не слышал.

По-настоящему злых людей мало. Много одержимых. И хотя я ведьма, боюсь их до дрожащих коленок. Даже при упоминании самого слова «одержимый» я дергаюсь и озираюсь по сторонам. Каждый раз, покидая пределы городка и где-то слыша «он одержим идеей», «одержим мыслями о ней», напрягаюсь и испытываю смятение. Точно он одержим идеей? Мыслями о ней?..

Нет, одержимость – плохое слово. И не важно, о чем речь: одержимость злым духом или чувствами. Одержим – значит, человек сам не свой. Он не принадлежит себе, живет не настоящим, а целью, которая вечно ускользает от него, как тень.

– Все, приехали, – грубовато произнес водитель и назвал сумму по счетчику.

Достав крупную купюру из дальнего отделения бумажника, протянула ее таксисту.

– Сдачи не надо.

Его глаза алчно блеснули, а выражение лица чуть смягчилось. Мужчина с удовольствием принял деньги – и на его пальцах осел едва заметный бурый порошок.

– Секунду, сейчас вытащу ваш чемодан.

Быстро выполнив обещанное, он попрощался, словно забыв, что я ему говорила.

Вначале он закрыл глаза на странности пассажирки из-за щедрой оплаты, ну а затем подействует зелье. Приблизительно через сорок минут он забудет, что я ему наговорила. А то, что подвозил меня, сотрется из его памяти через полтора часа.

Такси отъехало. Я огляделась. Улица безлюдна и тиха. Но первое впечатление всегда обманчиво. У каждого двора немало зелени растет вдоль забора: волчьи ягоды, бузина, сирень, чубушник, туи – в густых зарослях легко спрятаться…

Кому-то глаза ослепляет радость при виде родного гнезда, а кто-то печалится о потере крупиц свободы, которая возможна только подальше отсюда. А надо, когда возвращаешься домой, помнить про осторожность и всегда проявлять бдительность, осматриваясь по сторонам. Иначе не оберешься беды. К примеру, будь у моего приезда очевидцы, они бы донесли, что я воспользовалась порошком забвения, что не приветствуется без крайней надобности.

Я направилась к дому. Чемодан, слегка подпрыгивая, глухо грохотал позади по плитам дорожки. Ворота открылись по сигналу электронного ключа, я шагнула вперед…

– Да что за день!

В новой обуви умудрилась вступить в собачье дерьмо. Его было так много, что даже мысли не возникло, что оно появилось здесь случайно.

Едва не зарычала от ярости. Как же меня достали подобные «милые» презенты! А еще больше – вредители, их делающие!..

М-да, когда возвращаешься домой, необходимо не только смотреть по сторонам, но и под ноги.

Осторожно перенеся через подлянку чемодан, оставила его у ступеней, ведущих на частично закрытую террасу, и заскочила в хозяйственную постройку. Вооружившись веником и лопаткой, принялась устранять последствия чужой мстительности.

Смешок, раздавшийся в кустах волчьих ягод, услышала, но не подала виду. Спокойно собрав «подношение», резко швырнула его в густые заросли.

– И-и-и! – тоненько завизжали детские голоса.

Громко ломая ветки, пакостники бросились наутек. Рыжие макушки, мелькнувшие пару раз в кустах, выдали, кто неимоверно рад моему возвращению.

Мрачно усмехнувшись, направилась к дому.

Во дворе, что по соседству, за глухим забором, раздались недовольные голоса. Близнецы ругались, споря, кто не сдержался и выдал их.

Когда поднялась на террасу, я уже знала, как отомщу. Оставлять поступок подростков без наказания нельзя – маленькие волчата съедят, почуяв слабину. Жаловаться их родителям, что в воду дунуть – много шума, брызги слюны со стороны мамаши хулиганов и никакого результата. Обычным детям я бы простила гадость, но рыжие – будущие охотники на демонов. Если сейчас они такое вытворяют, то что будет дальше? Ведьмаки – сплошь эгоисты, но подлецов среди них мало.

Месть – блюдо холодное, знаю, но порой приходится есть и фастфуд. И тогда ее следует подавать, быстро охладив. В прямом смысле слова.

Заварив себе чай с мелиссой, принялась за подготовку к отмщению. Вода, несколько пузырьков из аптечки. Смешать, взболтать. Ох, бедный нос, какой убойный аромат!.. Форма для льда. Заполнить – и в морозилку. Через пару часов страшная «месть» будет охлаждена до нужной готовности.

Только успела сбросить дорожную одежду и войти в ванную, как зазвонил телефон. Противная мелодия, выставленная на Стеллу, убила начавшее оживать настроение.

– Добрый вечер. Слушаю вас, Первая Мать.

Верховная ведьма Темных Вод любила, чтобы к ней обращались по титулу, а мне было не жаль ее так называть. А вдруг размякнет, подобреет?..

– Ты приехала? Почему еще не у меня?

Голос, который иногда снится мне в кошмарах, вымораживал душу.

– Сейчас буду, – не споря, пообещала ей.

Не прощаясь, Стелла нажала отбой.

Вздохнув, выдернула пробку из ванны, спуская немного набравшейся воды. Приняв буквально за минуту душ, переоделась в короткое платье из черного гипюра на чехле из бежевого джерси. Благодаря сочетанию цветов создавался визуальный обман, будто кружевной наряд надет на голое тело. Столь откровенную вещицу ни за что не достала бы в иной день, а сейчас захотелось вспомнить беззаботное прошлое, когда можно было бы выйти на улицу голой, и никто не посмел бы коснуться и пальцем. Впрочем, я бы никогда и не осмелилась на подобный бесшабашный поступок.

Теперь же подобные платьица в основном висели, скучая, в шкафу. Позабытые.

Собрав мокрые волосы в высокую прическу и выпив чай, проверила пакет, который привезла хозяйке города. Все на месте, можно отправляться в пасть волка. Или змеи, что практически равноценно.

Нетерпеливая Стелла позвонила вновь. Я ответила. Но услышала недовольный голос Розы, ее сестры.

– Вероника! И где ты?

– Я иду, скоро буду.

– Тебя только за смертью посылать – и мы будем жить вечно, – бурчала ведьма.

– Я иду!

– Давай, не тащись сонной черепахой, шевели булками.

Я проигнорировала грубость – от Розы и не такое можно услышать. А вообще, обнаглели сестрички. Такое ощущение, что я должна была сесть на метлу и примчаться быстрее ветра.

Ностальгия по полетам набросилась неожиданно, как грабитель из-за угла. Они все еще мне снятся. Полеты наперегонки с подругой и в одиночестве. Над головой – бездна, заполненная тьмой и звездами, под ногами – огни ночного города, ветер треплет волосы и целует разгоряченную кожу. Как же давно это было… словно не со мной.

До коттеджа мэра идти обычно четверть часа, я же справилась за десять минут. При моем приближении ворота открылись сами – прихвостни Стеллы нетерпеливо ждали, постоянно выглядывая.

На белой двери зловеще темнел искусственный венок из черного терна, увитого стального цвета гадюками. Ходила шутка, что того, кто постучится в дом с нехорошими намерениями, венок-оберег зажалит до смерти. Что ж, пока все живы, хоть каждая вторая жительница Темных Вод не раз желала Стелле провалиться под землю.

Не всякая ведьма безбоязненно пустит коллегу к себе. С одной стороны, дома и стены помогают, можно защититься, используя все преимущества, а с другой – и темный презент легче подбросить, когда в родных пенатах проходной двор.

Меня же Первая Мать не боялась ни на йоту, и на то у нее были серьезные причины.

Сколько раз я замирала на пороге дома Волковых, гадая, выйду ли обратно? За последние три года бессчетное количество. Каждое посещение – как прыжок с моста на старой веревке для джампинга, как переход над бездной по рушащемуся мосту…

Сделав глубокий вдох, трижды ударила в дверь массивным кнокером. Черненая бронзовая штуковина своим видом напоминала, в чей дом стучусь, – толстое кольцо торчало из пасти оскалившегося волка.

– Добрый день, Роза, – подчеркнуто вежливо произнесла, когда дверь распахнулась.

– Своей медлительностью ты разозлила Стелу, – услышала брюзгливое в ответ вместо приветствия.

Коренастая брюнетка с седой прядью на левом виске отступила в сторону, пропуская вперед.

Роза, младшая сестра главной ведьмы нашего городка, никогда не улыбалась – по крайней мере я видела обычно только саркастичный оскал. Вечно недовольная, с поджатыми губами, она смотрела на собеседников, как на прокисшее молоко. В ее гардеробе преобладали наряды трех цветов: черного, темно-зеленого и мрачно-коричневого. Нестарая еще, фигуристая и симпатичная, она привлекала многих охотников, но замуж так и не вышла. Как по мне, так ее ухажерам повезло: порой казалось, что она тебе сопереживает, а потом раз – и бьет в больное место едким словом.

Мерзкая особа даже для ведьмы.

Как ей удалось обойти закон, предписывающий выйти замуж и родить детей, и почему она жила в семье сестры и во всем ей угождала, можно только гадать. Моя мама знала, но меня в эту тайну не посвятила, говоря, что хранить чужие секреты слишком обременительно, и бонусы знания сокровенного не важны, если не умеешь их правильно использовать.

Я не умела – мой единственный в жизни шантаж обернулся острием против меня же. Поэтому вынуждена согласиться: чужие тайны опасны в первую очередь для их хранителей.

Идя за быстро шагающей женщиной в платье болотного цвета, мимоходом поинтересовалась:

– Что нового случилось, пока меня не было?

Роза презрительно фыркнула:

– Думаешь, за четыре дня что-то должно произойти архиважное?

– А вдруг? Закон подлости: покидаешь скучное место – и там случаются всевозможные чудеса.

– Не умничай, Вероника, и молись, чтобы то, что ты привезла, понравилось Стелле. Она злая с самого утра.

Ой, боюсь, боюсь… как же. Совет в стиле Розы, поэтому пугаться не стоит.

Прежде чем войти в кабинет, ведьма постучала.

– Стелла, пришла Воронова. Примешь ее?

Разве не забавно? Спрашивает, хотя Первая Мать вызвала меня сама и срочно. Склонность Стеллы к ненужным правилам и старым традициям многих заставляла закатывать глаза. Но не дай Провидение, показать хотя бы тень насмешки – госпожа Волкова скора на расправу с теми, кто ее не уважает.

– Пропусти, – долетело до меня одно слово.

Аудиенция у королевы Темных Вод состоится. Жаль, а то бы я с удовольствием вернулась домой и приняла ванну с нежной пеной, пахнущей миндалем.

– Добрый день, дамы! – поприветствовала я Стеллу и ее свиту, усилием воли нацепив на лицо вымученную улыбку. Посещения этого кабинета изматывали, а я и так дико устала.

Привычная картина: восседающая, словно на троне, в огромном черном кресле Стелла, примостившаяся на диванчике ее глубоко беременная невестка Жанна и громко сопящая в кресле-качалке свекровь Тамара Платоновна. Старушка, сухонькая и сизо-седая, с крючковатым носом и острым подбородком, могла служить моделью для художника, рисующего Бабу-ягу. Ей только ступы и метлы не хватало – в силу возраста старшая Волкова лет сорок как не поднималась в воздух.

Из всех ведьм в этом доме поприветствовать в ответ соизволила одна Жанна, да и то в своем стиле:

– Приве-е-ет, Ника! – пропела она тонким голоском капризной девочки. – С возвращеньицем. Нам тебя очень не хватало.

Она прекрасно знала, как и все присутствующие здесь, что я мечтала никогда сюда не возвращаться, и при случае старалась подчеркнуть, как призрачна моя свобода.

Стелла сразу перешла к делу:

– Где они?

– Вот, – быстро достав пакетик с волосами ее внучки, положила его на стол.

– Не маячь перед глазами, присаживайся, – велела Верховная ведьма Темных Вод, и я послушно опустилась рядом с Жанной.

Крылья тонкого носа Стеллы раздулись, когда она вытряхнула темные кудри на столешницу. Больше ничем она не выдала своего волнения.

Накрыв украденные волосы ладонью, Волкова закрыла глаза.

В напряженном молчании мы ждали вердикт. Полной тишины соблюсти не удалось – старуха выводила своим длинным носом громкие рулады. Сколько помню, она всегда спала, пробуждаясь только, когда звали за стол.

Я досчитала до десяти, прежде чем волосы Авроры поднялись над столом на несколько сантиметров. Повисев пару секунд в воздухе, они вспыхнули синим пламенем.

Поймав пепел на ладонь, Стелла по-девчоночьи звонко рассмеялась. Давно я не видела на ее лице искренней радости.

– Главная стихия – вода! – довольно сообщила она очевидное. – Моя внучка станет сильной ведьмой!

– Поздравляю, счастливый день для нашего дома, – первой отмерла Роза.

После нее поздравили и мы с Жанной. И если меня появление в роду Волковых потенциально могущественной ведьмы никак не взволновало, то невестка Стеллы, ждущая девочку, расстроилась. Она надеялась, что свекровь когда-нибудь передаст по наследству кулон дома Волковых ее дочери.

Насладившись триумфом, Верховная велела рассказать, как прошло знакомство с ее внучкой и зятем. И хотя в общих чертах отчет я дала еще по телефону в поезде, пришлось вновь рассказывать, начиная с событий на парковке супермаркета.

– Ну ты и лоханулась с грабителем, Ника, – усмехнулась повеселевшая после описания моих злоключений Жанна. – Ты ведь могла его временно ослепить – твоих силенок на «Мотылька» хватило бы.

Стелла недовольно повела смоляной бровью, намекая невестке заткнуться и слушать дальше.

– Еще я случайно натолкнулась на дневник мужа Виктории…

Первая Мать выпрямилась в кресле.

– Ты о нем не говорила по телефону. Хотела утаить?

– Нет, – возразила удивленно. – Зачем он мне?

– Чтобы прочитать первой. – Стелла прищурилась, напомнив кобру, замершую перед броском. – Скажешь, не начинала читать его?

– Нет, – соврала поспешно.

– Лжешь! – оскалилась Волкова и сжала руку в кулак.

Платиновая цепочка, нагревшись, обвилась вокруг моей шеи удавкой. Рефлекторно ухватилась за нее, тем самым усугубив ситуацию, – давление усилилось. Перед глазами поплыли цветные круги.

– Не смей врать мне, Вероника, я этого не люблю, – зло процедила сквозь зубы Стелла, позволяя снова дышать.

– Простите меня, Первая Мать, – прохрипела я, опуская мокрые от слез ресницы. – Я успела просмотреть только несколько страниц – почерк у мужчины неразборчивый. Дневник со мной, я действительно не собиралась утаивать от вас столь важную информацию.

– Ты еще поплачь, Ника, – издевательски шепнула Жанна, накручивая на палец рыжий локон, – тогда мы точно поверим.

– Давай его сюда, – властно потребовала главная ведьма Темных Вод.

И я достала из пакета еще одну украденную вещь из квартиры Матвея. Передала, не поднимая глаз. Но не потому, что мне в очередной раз сделали больно, довели до слез. Нет, боль – ничто, когда есть цель. Я опасалась, что в моем взгляде разглядят торжество и превосходство.

Шавки Стеллы слепы – они давно во всем полагаются на свою хозяйку, которая слишком самоуверенна в своем всесилии.

Если бы я сразу призналась, что читала дневник, Волкова не поверила бы в мою покорность, она ее бы насторожила. Тогда допрос продолжился бы, и выплыло бы то, что хотела скрыть: я не просто начала читать, а сделала ксерокопию. Столь личные записи за одну ночь толком не проанализируешь, их нужно просматривать не один раз.

Еще, если я буду во всем покладистой, Стелла решит, что я что-то задумала. А так как я задумала, ее настороженность мне не нужна.

– И что пишет мой зять? – листая страницы, как бы сама у себя спросила Волкова.

С удовольствием проследила, как на ее лице проступает раздражение – чтобы разобрать почерк мужчины, надо приглашать криптолога.

– Если позволите, я прочитаю пару страниц, которые разобрала в поезде. Листала и наткнулась на такие значимые события, как пробуждение силы Авроры. И как Матвей нашел Викторию, когда она в ванной…

Стелла быстро остановила меня взмахом руки.

– Роза, Жанна, оставьте нас.

Женщины безропотно подчинились приказу. И я осталась один на один с монстром, иначе ее и не назовешь.

Молодо выглядевшая брюнетка с густыми волосами, собранными в косую французскую косу, всегда стильно одетая, вызывала невольную симпатию и доверие при знакомстве. Тот, кто видел Стеллу впервые, решал, что она милая, добрая женщина. На самом деле более жестокой ведьмы не жило в Темных Водах.

– Мы одни, можешь читать, – ледяным голосом произнесла Волкова, выдержав паузу.

Покосившись на ее сопящую свекровь, взяла со стола тетрадь. И, откашлявшись, принялась медленно читать:

– «Мы гуляли с Авой на детской площадке. День выдался серо-депрессивный, время от времени моросил дождь, и мы гуляли одни. Я любил такие дни, когда не нужно дожидаться очереди на качелях, когда нет пьющих пиво мамаш. Ава выглядела забавно в новом красном дождевике, и я прозвал ее «своим мухоморчиком». В какой-то миг моя доченька нахмурилась. Я не успел спросить, что случилось, – отвлекся на соседние качели, которые вдруг также начали раскачиваться. Ветра не было. Воробьи на них не сидели. Оставив малую, я приблизился к аномалии… и она резко остановилась. Ава молчала, при этом оставалась спокойной. Ни малейшего удивления на серьезном личике. И я поинтересовался, что происходит. «Мне скучно, и я качала их взглядом, папочка». После этих слов я едва не сошел с ума. До определенных событий я не верил в сверхъестественное, в то, что не подтвердила наука. И вдруг моя собственная дочь…»

– Достаточно, – остановила меня Волкова. – Понятно, первый всплеск силы зафиксировал отец. Плохо.

– Почему? – удивилась я.

Стелла посмотрела на меня как на дурочку.

– Потому что он обычный человек.

– Но ведь он не сдал Аврору в научную лабораторию? Не таскал по сомнительным ток-шоу? Он показался мне адекватным, любящим родителем…

– Который не уберег мою дочь! – резко оборвала Волкова. – Виктория ушла. Выходит, была несчастна с ним.

– А если не по его вине? Она дождалась пятилетия Авроры, убедилась, что сила не вернется, и тогда…

– Заткнись! – Ведьма злобно сверкнула карими глазами. – Тоже мне защитница выискалась!

Не знаю, что на меня нашло, но я не прикусила язык, а вздумала противоречить ей:

– Извините, но вы не видели Иванова, а уже предвзято к нему относитесь.

– Пошла вон! – рявкнула Стелла.

Я поспешно выполнила приказ. У двери меня догнало предупреждение:

– Чтобы явилась на ужин.

Остановилась. Повернувшись вполоборота, тихо попросила:

– Можно мне сегодня не приходить? Я с поезда, почти сутки в дороге.

Стелла смерила меня внимательным взглядом и ласково улыбнулась:

– Нет.

Предсказуемо… А чего я ждала? Сочувствия? Разве ей известно, что это такое? Она может попустительствовать ценной ведьме, благоволить, если чего-то хочет от нее, но не мне.

Никого на свете нет злее, чем разочарованная в своих ожиданиях женщина. Стелла до последнего верила, что ее магически выгоревшая дочь живет счастливо обычной жизнью с обычным мужчиной, при этом воспитывая щедро одаренную дочь-ведьмочку. Ну а реальность оказалась жестокой.

Только выйдя на улицу, я с облегчением выдохнула. Гроза прошла мимо. Осталось пережить неприятный ужин – и, если повезет, до субботы я могу не встречаться с Волковой. Главное, чтобы я ей не понадобилась, а уж она мне сто лет не нужна.

Ах да, фотографии… Я совсем о них забыла. Их придется отнести сегодня, так что приказ явиться на ужин очень кстати. Завтра или еще позже нести фото нет смысла – Стелла обвинит во всех мыслимых и немыслимых грехах, решит, что снова утаила информацию. Поэтому если не отдам сегодня, придется сжечь, чего не хотелось бы делать. Но и оставлять будет слишком опасно – найдут при первой же неожиданной проверке.

Придя домой, сразу проверила, в каком состоянии моя «месть». В отличном – застыла и готова к воплощению в жизнь. Выжду немного и расплачусь за сюрприз под воротами.

Поставив форму в раковину, поднялась на второй этаж, в спальню. На шкафу стояла коробка, полная памятных вещей детства. Военный бинокль времен СССР, засушенный жук-олень, рогатка, выцветший билет в кино, разноцветная галька, морская ракушка, кусок угля, на котором отпечатался лист древнего папоротника – на первый взгляд сокровища мальчишки, но нет, это сокровища мелкой пацанки. Когда у тебя три старших брата, а у твоей подружки – два, поневоле будешь интересоваться тем, что увлекает твоих кумиров.

Захватив бинокль и рогатку, спустилась на кухню.

Лед подтаял и легко выбился из формы. Набрав миску желтовато-коричневых кубиков, поднялась обратно наверх. Выйдя на балкон, протянувшийся вдоль всей южной стены дома, для вида принялась поливать цветы.

У соседей хлопнула входная дверь. Жанна Волкова, переодетая в другое, более праздничное платье, вышла во двор, а за ней потянулся и весь ее выводок – близнецы и восьмилетний Илья, такой же рыжий, как мать и братья. Отправляясь на ужин к Стелле, ведьма, как всегда, раздраженно порыкивала на сыновей. Сложно выносить и родить за восемь лет четверых детей, но Жанна очень хотела заслужить одобрение свекрови.

Мне тоже пора собираться в дом мэра. Но только после акта мщения.

– Кхар-р-р!

Я дернулась – и резко обернулась.

На горшке с лавровым деревцем восседал ворон.

– Морриган? Напугал, я чуть не выпустила рогатку. Я тебя не звала, но все равно рада видеть. Иди сюда!

И протянула руку черной птице.

Морриган – женское имя, имя богини войны в ирландской мифологии. Но ворон не пожелал откликаться на другое. А может, в детстве, когда он прилетел впервые, мне просто так захотелось. Сейчас же поздно переименовывать – ворон привык.

Склонив голову набок, мой замечательный эквиум смотрел на меня, поблескивая хитрым глазом.

– Морриган, хочешь рыбки? Тогда иди сюда.

Он не спешил слетать со своего насеста. И все так же смотрел, словно изучая. Затем, издав хриплое «кхар», и вовсе улетел.

Странно. Будь у меня прежний уровень силы, я бы поняла, что не так. Сейчас же, работая с помощником, чаще полагалась на интуицию, чем на чары призыва.

Диковатое поведение питомца немного расстроило. Возможно, резерв не восстановился за ночь в поезде? И Морриган не решился приблизиться? Ведь общаясь со своим эквиумом, ведьма подпитывает его магией.

Я быстро обстреляла уголок сада Жанны кубиками льда, предварительно с помощью бинокля отыскав грядку красного змеевика, который выбрала мишенью. Капризный женьшень, аконит или другую траву трогать не стала – ведьма сильно расстроится, если они погибнут. А вот змеевик она сможет занять у свекрови.

Отомстив, успокоилась. Осталось только вечером послушать, как Жанка будет чихвостить сыновей за очередную гадость. И пускай маленькие пакостники докажут, что это не они… Не выйдет, ибо уже попадались на подобном.

Ужин прошел сносно. Стелла позабыла обо мне, стоило отдать фотографии Виктории. Она даже не ела – все рассматривала их. Ее глаза были сухи, а спина неестественно пряма. Несгибаемая ведьма, безжалостная с неугодными и жесткая даже сама с собой.

Перед уходом гостей вновь задремавшая Тамара Платоновна, внезапно проснувшись, выпрямилась в кресле и противно завопила:

– Ты!.. Ты принесла беду!

Выпученные по-старчески выцветшие глаза. Выбившиеся из прически волосы агрессивно топорщатся. Пальцы скрючены и тянутся в мою сторону… Выглядела старая ведьма страшно и грозно.

И я струхнула, ноги подкосились. Ледяной ком в животе и море паники…

– Мы приняли тебя в свой дом, а ты беду принесла?..

Мать мэра в молодости слыла сильной ведуньей, которая спонтанно видела фрагменты будущего и без зеркал. Неужели она что-то выяснила о моих замыслах?

– Ты накликала на всех нас несчастье! – верещала она, воинственно потрясая толстой палкой, без помощи которой уже не могла ходить.

– Мама, прекратите. – Стелла спокойно опустила руку на плечо старухи. – Хватит пугать Жанну – она уже белее снега.

Я обернулась. То, что рыжая стоит рядом, как-то вылетело из головы. Значит, бабка обвиняла не меня, а жену внука?

– Гроза скоро начнется… Берегитесь! – не унималась старшая Волкова, вращая безумными глазами. – Это все она!..

– Да родит она вам правнучку, хватит ее запугивать, – устало выдохнула Стелла. – А может, со временем и еще одну.

Жанна жалобно всхлипнула.

Голова вещуньи резко упала на грудь – старуха, откинувшись на спинку кресла, громко захрапела, уснув так же неожиданно, как и проснулась.

– Когда же она успокоится? Может, хватит обвинять меня во всех грехах? – с горечью пробормотала невестка Стеллы. – Сколько лет уже прошло…

Не так уж и много – восемь. И лично я была согласна с Тамарой Платоновной: в давней трагедии есть вина и Жанны. Правда, позже старая ведьма еще обвиняла рыжую в том, что она не в силах родить наследницу дома Волковых, и даже как-то требовала от внука развестись с ней…

– Ладно, представление закончилось, все свободны, – объявила Первая Мать и взглянула на нас так, что захотелось испариться. Даже шебутные близнецы притихли и быстренько обулись.

Домой я плелась следом за семейством соседей.

В восточной части неба собирались тяжелые тучи. Задул холодный ветер. Тамара Платоновна не ошиблась: в Темные Воды спешила гроза.

Взбудораженная нападками старухи, Жанна громко стыдила близнецов, испачкавших новые шорты томатным соусом, не выбирая выражений. Последние недели беременности сделали ее и так крайне раздражительной, а тут еще неудачный вечер…

И мне стало ее немного жаль: моя месть тоже заставит понервничать. Вскоре чувство вины отпустило – я вспомнила, за что ненавидела Жанну. А еще ведь именно она, воспитывая, не научила детей не обижать беззащитных.

Войдя в дом, я кинулась на кухню, где оставила открытым окно. Недаром спешила – ведьма увидела в своем саду сборище ошалевших от счастья котов и подняла крик. Белые, рыжие, черные, серые… Свои и чужие, сбежавшиеся со всей улицы, пушистые разбойники не обращали на гневную женщину никакого внимания и счастливо катались по грядке со змеевиком.

– Игнат! Игорь! – орала она. – Опять играли с валерианой?! Сколько повторять – она под запретом!

Ну да, в доме ведьмы, помощник которой кошка, валериану разливать направо-налево нельзя. А возле огородика с ценными растениями, куда и соседские коты заглянуть могут, и вовсе катастрофично.

Я была отомщена, а веснушчатые близнецы теперь дважды подумают, стоит ли продолжать устраивать мне пакости. То, что я слабая ведьма, не отменяет факт, что и у меня есть зубы.

И так мне хорошо стало и безмятежно на душе, что я наконец расслабилась после напряженного ужина у Волковых.

Об москитную сетку окна ударился ворон.

– Морриган?!

Мне стало не по себе: эквиум у меня умный и не чудит без причины, как кошки Жанны. Еще раз ударившись о полупрозрачную преграду и тревожно каркнув, он взмыл в небо.

– Морриган, подожди! – Тревога вмиг съела мое спокойствие. Нужно срочно пообщаться с птичкой. – Иди сюда!

Открыть окно не успела – почувствовала, что сзади кто-то стоит. Волосы на макушке шевельнуло теплое дыхание. Острый нож прижался к моему горлу…

И я застыла, боясь сдвинуться с места.

– И что ты будешь делать, Ника? – вкрадчиво произнес низкий голос.

– Не знаю, – прошептала, обмирая.

Сталь ощутимо холодила кожу, вызывая мурашки страха и странного предвкушения.

– Подумай хорошо, Ника, что нужно делать в таких случаях?

Нож скользнул ниже, как паутинку, рассекая черное кружево и телесного цвета чехол под ним.

– Думай, Ника, я долго ждать не буду.

Мужчина обжег горячим дыханием мое ухо, слегка прикусил мочку.

А нож продолжил свой путь, разрезая ткань уже в области груди.

– Притворюсь на все согласной?.. – выдохнула я, чувствуя, как сильно колотится сердце. – Чтобы атаковать, когда нападающий потеряет бдительность? – спросила неуверенно, ощущая, как ноздри щекочет манящий запах сандала.

Изысканно древесный, смутно-мускусный, глубокий аромат кружил голову, воспламеняя кровь. И я откинулась назад, на твердую грудь стоящего позади мужчины.

– Ника, моя Ника… Будь осторожнее, если хочешь и в дальнейшем выходить свободно из дома.

Он бросил нож через плечо – и тот, судя по глухому звуку, воткнулся в мишень для дартса, висящую на двери.

– Вероника… – прошептал ненасытный рот, поцелуями-укусами алчно клеймя мою шею.

– Герман, – простонала, развернувшись в кольце сильных рук, лицом к мужчине.

Наши губы встретились. Аромат сандала с каждой секундой становился сильнее – и кровь вскипела в жилах. Жадные поцелуи мужчины кружили голову, широкие мозолистые ладони, скользнув по моим бедрам и задирая испорченное платье, и вовсе своими действиями лишили опоры под ногами.

– Не здесь, – попросила Германа чуть слышно.

Без всяких возражений он, подхватив меня на руки, легко и быстро поднялся в нашу спальню на втором этаже.

За окном бушевала гроза. Дверь на балкон осталась открыта, и ветер яростно рвал белоснежные гардины.

Но мне было все равно. Голова шла кругом. Действительность затенила эйфория момента.

* * *

Он смотрел глазами ворона, как парочка самозабвенно каталась по широкой кровати. Трепещущая на ветру занавеска то открывала греховно притягательную картинку, то вновь прятала. Почему-то он не мог оторвать взгляд от нее. И в душе поднялась неожиданная злость.

Отмеченную им ведьму присвоил какой-то охотник. Нет. Не какой-то… То, как он к ней прикасался с властностью хозяина, говорило, что они давно вместе.

Вначале ему показалось, что ведьма испугалась проникнувшего в ее дом незваного гостя, что будет сопротивляться. Слабый протест ему, видать, привиделся – вскоре девушка всецело покорилась желанию своего любовника, хмелея все сильнее и сильнее от его прикосновений.

В какой-то момент подглядывать стало крайне неприятно. И ворон, подчиняясь приказу наблюдателя, взлетел с ветки в расчеркнутое молниями чернильно-синее небо.

### Глава 3. Темные сны

Щелк… щелк… щелк…

Лунный свет тонул в озере цвета остывающей смолы – маслянисто-черной, обжигающей даже на вид. Только если смола увечила тело, вода из озера в это время ночи уничтожала душу и была в тысячи раз опаснее.

Щелк… щелк… щелк…

Я старалась не смотреть в сторону той, которая издавала эти звуки. Я вглядывалась в черное зеркало, которое поглощало звезды и наши отражения.

Раньше Темное озеро вызывало острое возбуждение, приятно-бодрящее предвкушение. Пройтись по краю и не сорваться. Что может быть сильнее этого восторга? Адреналин, кураж от осознания, что уберегаешь мир от беды, которая исходила из темных глубин этого озера.

Сейчас же осталось только одно чувство – страх. Удушающий, парализующий, заполняющий до краев ужас. Я увидела главное зло, которое проникает из другого мира сквозь озеро, то, что убивает за секунды, то, что приносит боль и отчаяние. То, что рассекает жизнь на «до» и «после».

Щелк… щелк… щелк…

Звук пугал, вымораживал душу, лишая последней надежды, возвращал к страшной реальности. Он – жестокий приговор, необратимость, наказание, которое мы не заслужили.

Щелк… щелк… щелк…

Я набралась смелости и посмотрела на Викторию. Она щелкала большим и средним пальцами, безнадежно пытаясь выжечь искру. Крохотную, слабенькую, ту, что получается у ведьм машинально и не требует концентрации внимания. Она щелкала пальцами и слегка раскачивалась вперед-назад, а еще дрожала – ей было так же холодно, как и мне. Мы все еще сидели в сорочках для ритуала, в белых с защитной вышивкой красной нитью по подолу. С защитной… Ха! Ничто нас не защитило этой ночью.

Тонкий девичий крик вырвал из дурмана. Я испуганно огляделась.

Количество ведьм на острове возросло – охотники привели беглянок. Одна из них даже успела переодеться дома в темные джинсы и футболку и сейчас казалась вороной посреди белоснежных лебедей. Вот на что они рассчитывали? Почему не покинули город, а спрятались дома, словно глупые зверьки в норки?..

– Вы все знаете, что произошло час назад. – С распущенными, развевающимися на ветру черными волосами Стелла выглядела ночной фурией – злобной и беспощадной. – В мир вырвался демон, десятки духов прошли сквозь преграду, как через открытые двери. Погибли охотники, ставшие у них на пути! Моя дочь, стараясь их остановить, выжгла себя дотла!

Виктория вздрогнула, и я крепко сжала ее руку. Сердце неуверенно царапнула обида: я ведь тоже пыталась удержать тварей! Так почему Стелла не упомянула, что и я пострадала? Несправедливо…

– Скажите мне, братья и сестры, как наказать их?

– Совершено преступление, которому нет прощенья, – глухо произнес Павел Совин, потерявший шестерых охотников, всю смену, которая стерегла нас во время ритуала.

– И есть закон, который ясно говорит, как поступить с ними, – зло добавил его заместитель, Иван Шмелев, у которого сегодня погиб сын.

Я с болью посмотрела на напарниц по неудачному ритуалу. Зареванная Жанна, бледная как мел смуглянка Зара, шепчущая молитву Таис и полуобморочная Надя. Обреченность и надежда еще боролись в них. Лица удерживающих их охотников не выражали эмоций, а вот родственники четверки смотрели на Стеллу с отчаянием.

Все знали закон, но не могли поверить, что его нарушили в нашей общине. Подобное никогда не происходило раньше.

– За то, что покинули малый круг во время ритуала, оставив сестер, – Первая Мать равнодушно прошлась взглядом по лицам девушек, – вы приговариваетесь к смерти.

В толпе ведьм завыли. Охотники, среди которых были братья и отцы осужденных, ничем не выдали своих чувств.

– Нет! Я оспариваю твое решение, Первая Мать! – Расталкивая людей, на помост выбежал Ян, старший сын Волковой. – Моя девушка беременна! И по закону она имеет право защищать свое дитя любой ценой.

Кто-то ахнул. Таис же, взвыв, бросилась на Жанну с кулаками.

Ох, так вот почему… Если бы не Жанка, круг не распался бы! Она сдалась первой, тем самым подбив к побегу остальных!

Чисто по-женски я понимала ее: не разорви она круг, ее нерожденный ребенок погиб бы. Но это не снимало с нее вины: она должна была отказаться от ритуала, признавшись, что беременна. Но нет, она промолчала… почему? Да просто потому, что боялась Стеллу! Она надеялась, что ритуал пройдет, как всегда, без происшествий…

Причинить боль матери своего ребенка Ян не позволил – толкнул Таис навстречу охранникам. Затем подхватив рыдающую рыжую на руки, унес ее с помоста. На пострадавшую сестру он даже не взглянул.

Черная бровь Стеллы изогнулась, когда она посмотрела на оставшихся подруг своей дочери.

– Вы нарушили главный закон, и вас может оправдать только одно… Кто-нибудь еще в тягости, как Жанна?

В ответ – тишина. Лишь Надя явно хотела что-то сказать, но не решилась, и оттого слезы покатились по ее щекам быстрее. Я взглядом попыталась отыскать ее сестру-близнеца Веру и не смогла. Где же она? Неужели не пришла попрощаться с сестрой?..

Интерес погас так же быстро, как и вспыхнул, потому что вновь заговорила Стелла:

– Согласно закону, приговор приводится в исполнение сразу.

Девушки зарыдали громче. Но никто не вступился за них, все понимали, что их жизнь – единственно приемлемая плата за смерть, которую они впустили в наш мир.

Визжащих, связанных заколдованными веревками ведьм потащили к центру острова, к дыре, заполненной озерной водой. Днем и часть ночи просто водой, а с полуночи и до трех утра – мраком другого мира. Вместе с тьмой к нам просачивалось истинное зло – демоны и духи, почти такие же опасные, как первые… Просачивались, если бы ведьмы регулярно не ставили энергетический заслон.

Шесть ведьм в белом, старше и опытнее, чем мы, отступили в сторону, пропуская охотников к чернильно-черной дыре.

Я шла вместе с Викой, подставив ей свое плечо. Она часто спотыкалась, сбивая босые ноги о камни. Тормошить ее не хотелось, разговаривать с кем-либо – тоже. Я только кивнула матери, которая была среди закрывающих.

Не знаю, как быть дальше. Что будет с Викой и со мной. Уверена в одном: мы никогда больше не будем проводить ритуал закрытия.

Почуяв ведьм, темная вода забурлила. Нечто огромное пыталось пробиться сквозь магический щит. Светящаяся мутно-синим пелена выгибалась буграми, но удерживала незваного «гостя». А еще… мне показалось, что я видела ладони, касающиеся преграды с той стороны… Десятки рук… Там бесновались духи.

– Привести приговор в исполнение, – устало произнесла Волкова.

И охотники по очереди бросили не выполнивших свой долг девушек в воду. Захлебываясь криком, они беспрепятственно проходили сквозь щит и сразу шли ко дну. Или не ко дну… Ни одна не вынырнула обратно.

– А теперь черед Вероники.

Вязкая тишина ударила по мне невидимым молотом. Я медленно-медленно повернулась к главной ведьме.

– Что?..

– Вероника, тебе оказана честь уйти достойно.

И Первая Мать указала на все еще голодную бездну.

И там действительно были руки. Они давили на магическую преграду – настойчиво, зло.

– Но я же не сбежала! Я держала заслон до последнего!

Пораженная до глубины души, я недоверчиво смотрела на Стеллу.

– Держала да не удержала, – улыбнулась презрительно Волкова. – У тебя осталась магия, а Виктория отдала все до капли.

– Но…

– Не оскверняй имя рода трусостью, Вероника, – обреченно прошептала мама и горько заплакала.

Мама, моя собственная мама считала меня виноватой…

Слезы застилали глаза, когда я сделала первый шаг. Бездна ждала. Голодно глядела на меня. Призрачные руки духов хищно тянулись из воды и тумана.

Почему? За что со мной так?..

Я обернулась и закричала:

– Нет! Я не нарушала закон! Я все сделала верно!

Кривая улыбка Стеллы и ее ответ перевернули все в душе:

– Этого недостаточно. Ты должна была умереть.

И она толкнула меня в воду…

…Я с криком проснулась.

– Ника, тихо… Это сон, слышишь? – Герман удерживал мои руки над головой и целовал влажные щеки. – Это сон. Успокойся, родная.

Я обмякла под ним, испытывая легкий стыд – снова во сне дралась. Как-то даже поставила ему синяк под глазом – то-то веселились его товарищи, когда утром увидели.

Отведя с моего лица спутанные волосы, он тихо спросил:

– Снова озеро?

– Да. Только в этот раз Стелла приговорила и меня.

– За что? Ты же сама стала жертвой чужой трусости.

Мой охотник перевернулся на спину так, чтобы я оказалась сверху.

Удобно устроив голову на его груди, ответила:

– Во сне Стелла сказала, что я сделал недостаточно, что должна была умереть.

Герман возмущенно фыркнул.

– Твое подсознание делает из нее монстра похлеще демона.

И я не удержалась от признания:

– Иногда мне кажется, что она одержима.

Он тихо засмеялся и успокаивающе погладил по спине.

– Да, она демонски жестока – положение обязывает. Но, Ника, согласись: справедливее нет ведьмы, чем моя мать.

– О да, она – самая справедливая ведьма Темных Вод…

Герман никогда не слышал иронии в моих словах и не замечал, какова Стелла на самом деле. Он боготворил ее, находя оправдания даже для плохих поступков. И в этом особенность чувств охотников – они верят своим любимым, родным женщинам до конца.

– Ладно, спи, тебе вставать в пять утра, – напомнила ему.

– А может, не будем спать? – искушающим голосом предложил он. И его рука поползла по моей ноге вверх, лаская сквозь тонкую ткань длинной футболки.

Аромат сандала легкой дымкой окутал нас. Стараясь дышать через раз, уперлась ладонями в твердокаменную грудь и строго напомнила:

– На сон осталось чуть меньше трех часов. Хочешь угодить в аварию?

– Не бойся, радость моя, мои реакции не притупляются, даже если я не выспался.

Рука его бесцеремонно легла на то, что у меня пониже спины, притягивая ближе. Хотя куда уж ближе?

– И в драке с одержимым также? Рискнешь жизнью друзей, Гер?

Волков тяжко вздохнул. Запах сандала стал почти неощутим. Игривое настроение я ему испортила.

– Ты же знаешь, не рискну.

Даже если отбросить мои чувства, я не понимала Германа. Когда его команда была недалеко от Темных Вод, но домой возвращаться не планировала, еще преследуя одержимого, он мог сорваться с места, чтобы побыть рядом со мной несколько часов. Зачем? Если я и так в полной его власти. По крайней мере пока.

– Ты права. – Он зевнул. – И лучше мне встать в пять, чтобы не попасться ранним пташкам на глаза. Не хочу, чтобы мать обиделась, узнав, что я приехал, но специально не заскочил к ней на ужин.

Я понимающе улыбнулась: характер Стеллы с трудом выдерживали даже ее дети.

– О да, твоя мать расценит это как непочтительность.

– И будет долго дуться…

Поцеловав меня в шею, охотник буквально вырубился, забыв разомкнуть объятия. Полежав немного на нем, попыталась выползти из кольца рук. Но нет, не позволил – что-то сонно проворчал и крепче обнял.

– Герман, отпусти, – попросила шепотом.

Я хотела проверить его аптечку – после стычек с одержимыми, в которых основательно пророс дух, охотники часто получали серьезные ранения, так что без специальных мазей не обойтись. И чары медальона с древним символом силы на крышечке, в который я как раз утыкалась носом, тоже неплохо бы обновить. Да и в холодильнике пусто – я не готовилась к встрече, а аппетит у Волкова во всех смыслах волчий…

– Отпусти, Гер.

Вздохнув, он перевернулся на бок.

– Никогда.

Ответ мужчины прозвучал четко, и я застыла, вглядываясь в его безмятежное лицо. Нет, не притворялся, он действительно спал. Но даже во сне собственнически продолжал удерживать свое.

Главным трофеем в жизни Германа меня назвал сам мэр. С его слов, именно я пробудила в младшем Волкове истинного охотника. Что ж, может, и так, но мне это совершенно не льстило. И я понимала, что сама виновата в сложившейся ситуации и жива, пока младший сын главной ведьмы Темных Вод сходил по мне с ума. В некотором роде я прикрывалась им от ее гнева, словно щитом…

Подергавшись еще немного, смирилась, что не будет по моему хотению, и, устроившись удобнее, тоже уснула.

Божественный аромат – пряный с горчинкой – ворвался в сон, и я открыла глаза. Сквозь шторы пробивались солнечные лучи. Уже утро? Бросила взгляд на часы – девять. Ох, я проспала!..

Запутавшись в сбившихся простынях и едва не упав, вскочила с кровати.

На комоде пофыркивала кофемашина, которая закончила работать. Не надо гадать, кто ее заправил и принес с кухни, выставив таймер на поздний час. Искренняя забота Германа заставляла испытывать вину, ведь я о нем заботилась, потому что должна была. Впрочем, он это знал и принимал.

Так… Что выспалась – это хорошо, но обязанности с меня никто не снимал. На работе накопились горы бумаг, которые могла подписать только я.

Возле кофеварки ждала большая тарелка с аппетитно выглядевшими бутербродами. И на вкус они тоже оказались ничего. Послав Волкову мысленное «спасибо», я позавтракала прямо в спальне. Затем, наскоро убрав комнату после ночного разгула, собралась на работу.

Удобные босоножки, легкий белый жакет и струящаяся черная юбка с крупным белым рисунком настроили на прогулку пешком. Все равно уже опоздала, можно не спешить. И я оставила машину в гараже, отправляясь в медцентр.

Коренные жители Темных Вод почти не болеют: женщины исцеляются с помощью зелий или чистой силы в источнике, а иммунитету наших мужчин могут позавидовать киношные супергерои. Правда, он не возник просто так, его постоянно подстегивали специальными препаратами. И если раньше ведьмы заботились о мужьях и сыновьях самостоятельно, то в двадцатом веке у общин появились больницы.

Темные Воды не стали исключением. Шестнадцать лет назад на месте маленькой лечебницы здесь построили четырехэтажный медцентр. Построили на деньги маминого второго мужа. Ричард Росс знал о существовании пробоин в другие миры, его семья сотрудничала с общинами ведьм многие годы. Маму он увидел, когда ей не было еще и двадцати. И когда договорной брак моих родителей распался, они поделили детей и разошлись, Росс тотчас явился с предложением. Сначала деловым, предложив построить больницу, затем руки и сердца.

Росс по-настоящему любил мою маму. И не бросил меня, когда в дом угодила молния и ее не стало. Он в то время гостил у сестры в Штатах, приехал в Темные Воды на похороны и чтобы позвать меня с собой. Я отказалась уезжать, хотя и родной отец с братьями звали в свою общину. Глупо, но я осталась, потому что хотела отомстить Стелле, предварительно собрав доказательства ее вины. И тогда Ричард решил обезопасить глупенькую дочь любимой женщины. Умный делец, он поспешил переписать больницу на меня, сделав также ключевым звеном в поставках редких трав со всего мира. После чего сбежал на родину, понимая, что ведьмы не станут ждать окончания траура – попытаются захомутать выгодного жениха. С сильным приворотным зельем это можно сделать, даже если мужчина все еще любит другую.