Наталия Валентиновна Дмитриева
Сказки дождя

Дорогой читатель!

Сказки Дождика помогут общаться взрослым и детям. Не глотайте книгу в один приём, двигайтесь от дождика к дождику: прекратился дождик – сделайте остановку. Поговорите. Пофантазируйте. Поищите ответы на вопросы, если хотите: например, в Интернете. Сноски в тексте вам помогут. Но если вам не захочется отвлекаться – просто слушайте СКАЗКИ ДОЖДЯ!

С любовью к вам,

Наталия Дмитриева!

Дождик первый

Друг, или заколдованный круг

Алинка провела пальчиком по стеклу. Капелька послушно скользила вслед, то обгоняя, то снова будто приклеиваясь. Девочка растопырила ладошку, принялась сосредоточенно размазывать тоненькие серебряные дорожки. Но те не слушались, продолжая извиваться, словно прозрачные змейки. Алинка сопела от усердия. Окошко покрыло лёгкое облачко, которое быстро исчезало под старательной рукой[1], но по ту сторону преграды картинка не менялась: как будто причудливые водоросли соединили между собой небо и землю. Они колыхались непрестанно – то плавно, то изламываясь. Сами вроде бы прозрачные, но из-за них всё потеряло свои собственные цвета. Сначала за окном то и дело вспыхивали забавные радужные огонёчки, как будто миллионы маленьких светлячков затеяли весёлый карнавал. Но этот карнавал всё длился, длился и длился, и огонёчки перестали быть забавными, как-то потускнели, а с ними померкло и всё вокруг… Алинка перебралась со стула на подоконник, прижалась лбом к стеклу.

– Не сердись, Алинка. Не печалься.

– Да?! «Не сердись», – девочка обиженно вздохнула. – Тебе хорошо, ты гуляешь по всем улицам! А я из-за тебя дома сижу целый день. Я тоже хочу гулять.

– Но я же не навсегда, и меня давно уже не было в этих краях. Неужели ты по мне не скучала?

– Как можно по тебе скучать, скажи, пожалуйста? Это с тобой можно умереть со скуки!

– Но я же видел, как ты разглядывала меня. Тебе было интересно. Посмотри, как радуются мне листочки на деревьях, все травинки и цветочки подставляют мне свои макушки и ладошки…

– «Макушки-ладошки», – Алинка отвернулась от дождя, уселась поудобнее. – Всё ты врёшь! Никто тебе не радуется – все цветочки закрылись от тебя, все птички попрятались, и все ждут не дождутся, когда ты, наконец, уже перестанешь. Ты всем надоел!

Понятно? Мне мама говорит, что нельзя быть назойливым[2] человеком. А ты назойливый!

– Но я же не человек.

– Ну и что! Это ещё хуже! С тобой не поговорить, ты ничего не понимаешь, ты только и знаешь, что идёшь, идёшь и идёшь, а сам никуда не уходишь. Это нечестно!

– А с кем же ты тогда сейчас разговариваешь? Разве не со мной?

– Не знаю! Наверное, не с тобой. С дождями не разговаривают! Не о чем с ними разговаривать!

– Очень грустно. Я думал, мы с тобой будем дружить…

– Дружить?! А зачем мне такой друг, который гуляет, где ему вздумается и сколько влезет, а я одна дома сижу и скучаю?

– А хочешь, я буду рассказывать тебе сказки?

– Какие сказки? Я что, маленькая, по-твоему? Да и какие ты можешь знать сказки? Ты же только и умеешь, что грязь месить!

– А знаешь, Алинка, я, когда обижаюсь, не могу сразу уйти: я всё плáчу и плáчу, сильнее и сильнее, грустнее и грустнее… Хотя я очень много всего повидал на свете, я ведь практически вечный. Вот когда закончится тучка, которую мне надо здесь пролить, чтобы напоить почву (у растений же нет ртов, и они могут пить, только доставая влагу корнями из земли), тогда выглянет солнышко и я уйду. Но не исчезну! Со мной случится много-много всяких волшебных приключений, а потом я снова стану тучкой. Но не сразу! А ты знаешь, что тысячи и тысячи лет в разных ручейках и речках, лёгких невесомых облачках и тяжёлых грозовых тучах я сотни и сотни раз облетал нашу планету и видел и слышал очень много интересного…

– Я не всё поняла, что ты мне сказал, но ты так и знай: я у папы спрошу и выведу тебя на чистую воду[3]. Ладно уж, если ты тут собираешься реветь без конца, я не буду тебя обижать – себе дороже… Нет, ну это же просто заколдованный круг получается: чтобы ты ушёл, я должна с тобой дружить, чтобы ты не обижался. А чтобы с тобой дружить, надо, чтобы ты остался. А если ты тут останешься, я не смогу с тобой дружить! А вообще-то… Хорошо, я буду с тобой дружить. Во-первых, друзья должны говорить всегда правду, а во-вторых, уважать желания друг друга! Вот я тебе говорю правду: я хочу, чтобы ты прекратился. Поэтому, если ты мне друг – ты уйдёшь. И ещё: приходи, пожалуйста, по ночам, а днём не надо. Ну, можно, когда меня наказывают или я заболею – друзья же помогают друг другу и навещают в трудную минуту. Хорошо? Чего ты молчишь? Ты ведь не обиделся? Я просто поделилась с тобой своими мыслями, как с другом.

– А я думал, что друзей не забывают. Ты помнишь, Алинка, лет пять тому назад мы гуляли с тобой вместе. Я так радовался, что ты не убежала от меня, как другие дети, не стала прятаться под маминым зонтиком. Ты расставила свои ладошки, совсем как розовые листики, и смотрела на капельки, потом стала умывать свои щёчки и глазки. Так забавно! Твоя мама хотела спрятать тебя от меня под зонтом, но ты убегала от неё и смеялась. Ты уселась на корточки возле одной из луж и смотрела, как шлёпаются в неё капельки. Мне было так весело с тобой! Мы радовались вместе, как настоящие, самые настоящие друзья. И я подарил тебе радугу. Первую радугу в твоей жизни[4]. Я заглядывал в твои глазки и любовался её отражением. Неужели ты не помнишь?

– Не помню. Но мама мне рассказывала, что, когда я была маленькая, я не любила ходить под зонтом, а всегда выбегала и начинала ловить капельки… Но разве это был ты?

– Конечно, я. А весной, на прощальном утреннике в садике, помнишь, когда Серёжка сказал, что у тебя дурацкая заколка? Как мы плакали с тобой вместе, когда ты шла домой одна и, подставляя мне своё лицо, шептала: «Это не я плачу, это ты, Дождик…» А потом ты сидела здесь же, на этом самом подоконнике, и говорила мне, что я молодец, потому что никто не догадался, как тебе обидно. Ведь ты специально надела тогда эту заколку, чтобы понравиться Серёжке. Теперь-то ты знаешь, что ему очень нравишься, а тогда…

– Откуда ты знаешь? И вовсе я ему не нравлюсь! И всё ты врёшь! И вовсе он мне не нравится, совсем даже, ни капельки! И не для него…

– Алинка. Я ведь никому-никому никогда-никогда не выдаю чужие секреты. А сколько я их знаю! Ты не переживай, мальчишки – они такие… Да и не только мальчишки! Ты знаешь, люди часто говорят и делают совсем не то, чего им хотелось бы на самом деле. Просто так получается. Иногда человеку хочется, чтобы никто не догадался о его чувствах, а иногда – чтобы непременно кто-нибудь догадался, только сам, без подсказки. Теперь ты веришь, что я могу не только грязь месить?

– Но как же так? Как так может быть? Вот ты сейчас такой нудный (прости, пожалуйста, но это правда), такой холодный, такой мрачный, я так устала от тебя. Как же так может быть, что и тот тёплый и весёлый, который подарил мне радугу, и тот грустный и чуткий, который плакал вместе со мной, – один и тот же дождь? Так не бывает! Ты обманываешь меня?

– Нет, не обманываю. Почему же так не бывает? Ведь и та маленькая девочка, которая любила шлёпать по лужам и ловить дождинки, и та обиженная и не понятая самым замечательным мальчишкой на свете, и эта, колючая, которая хочет всеми командовать и сердится, что мир не подчиняется её правилам, – тоже одна и та же Алина. Разве нет? А теперь я открою тебе один секрет. Я ведь не потому не уходил, чтобы позлить тебя. Я просто знал с самого начала, что ты такая злючка-колючка (прости, пожалуйста, но это правда), такая задавака – только сегодня, потому что у тебя плохое настроение. Потому что я сорвал твои планы: ведь сегодня выходной, и ты… Не хмурься. Всё-таки, я думаю, другу можно доверить тайну? Слушай! Он тоже сейчас сидит на подоконнике и злится на меня! Да-да! Зато к завтрашнему дню он успеет уже как следует соскучиться. Только ты не выдавай меня. И завтра не подавай виду, что догадываешься. Ну, разве что са-а-а-мую чуточку.

– Дождик, миленький, а откуда ты знаешь? Это правда? Правда?

– Ну, как же мне не знать? Неужели ты думаешь, что я только одно твоё окошко вижу? Я и Серёжкино окно вижу точно так же, как твоё, и ещё много-много чего вижу. А теперь, надеюсь, ты понимаешь, что я приходил вовсе не для того, чтобы позлить тебя? Просто у меня работа такая. Я хотел сказать тебе на прощанье, что, если твой друг тебя сегодня сердит чем-то, он всё равно тот же самый, который веселил и помогал, просто надо набраться терпения. Я же дождался. Ты больше не сердишься на меня. И я ухожу.

– Как уходишь?! Не уходи, пожалуйста, мы же друзья с тобой. Правда, друзья. Прости, что я всё забыла! Нет, я даже не забыла – я не знала просто, что всё это ты. Это же так трудно понять! Я же не взрослая ещё всё-таки! Не обижайся, пожалуйста!

– Я не обижаюсь: это и взрослому-то не легко понять. Уж ты поверь мне. Но мне пора…

– Не уходи, пожалуйста! Давай поговорим с тобой ещё… Я ведь не знала, что с дождями так интересно разговаривать! Как же ты можешь бросить меня здесь одну? Я обижусь на тебя.

– Вот уж действительно, заколдованный круг[5]! Ты лучше иди, попроси папу рассказать тебе о волшебных превращениях дождя. Если ему некогда, смотри, как будут блестеть, постепенно испаряясь, капельки, как будут исчезать лужицы сначала с земли, а потом даже с асфальта. А потом…

– Что потом? Что потом? Я не слышу тебя! – Алинка встала коленями на подоконник и открыла форточку[6]. – Ты вернёшься?

Она думала, что сейчас разрыдается громко-громко, прямо в открытую форточку, на всю улицу. Он услышит её, одумается, обязательно вернётся и расскажет про Серёжкины тайны и про многое другое. Как всё-таки интересно разговаривать с дождём! Алинка взглянула на вечереющее небо. Как-то странно было видеть, что на улице светло. Как будто вечер закончился, и вместо ночи наступило утро. Как красиво было кругом! Всё просто сияло – такое яркое, такое пахучее, что немножко кружилась голова.

Проснулось так много разных звуков! Только шума дождя немножко не хватало… Алинка поднялась на ноги и высунулась наружу из форточки, пытаясь дотянуться до ближайшей к окну веточки. «Ты вернёшься?» – она дотронулась до листочка и тихонько покачала его, будто прощаясь с кем-то за ладошку. Ветки закачались, капельки покатились к краям листочков, и маленький Дождик прошептал: «Конечно, вернусь! Я ведь практически вечный. Я ухожу, но не исчезаю…»

Дождик второй

Прекрасный цветок

Алинка сидела за столом и делала уроки. Точнее сказать, она делала не уроки, а только вид, что их делает, потому что она давным-давно уже устала от этого скучного учебника и, водя глазами по строчкам, думала о чём придётся. На небе ходили сероватые тучки, и девочка то и дело поглядывала в окно: вдруг он сегодня всё-таки придёт? Тучки уже третий день тут бродят, а Дождика всё нет и нет! Алинка очень надеялась, что в этих самых тучках живёт тот же самый дождь, который приходил прошлый раз, но очень боялась, что он её не узнает. Ведь та вода, которая пролилась мимо её окошка, где теперь – неизвестно. Но для себя она твёрдо решила: когда пойдёт Дождик, она напомнит ему обязательно, что тот обещал ей сказку.

На улице вдруг стало тихо-тихо. Алинка отложила учебник и подошла к окну. Там уже не было видно облаков, просто небо стало всё серое. Наконец-то! Он сейчас придёт, надо скорее открыть форточку… Она очень боялась пропустить первые капельки: вдруг он обидится, если его не встретить?

– Привет! – сказала Алинка первой капельке, которая коснулась её ладошки, протянутой на улицу. Но ей никто не ответил. – Ты не хочешь со мной разговаривать сегодня? А я тебя давно жду.

Она убрала руку и, зацепившись за раму, попыталась высунуть голову в форточку. Там пока ещё не было никакого дождя. Алинка грустно вздохнула и уселась на подоконнике: всё равно читать учебник больше совсем не хотелось.

– Алинка! Здравствуй. Ты меня ждёшь? Я рад, – за окном зашумело вдруг так, будто кто-то включил звук. А в комнате почему-то стало тихо и уютно.

– Дождик! Ты меня не забыл? Я тебе тоже рада. Ты расскажешь мне сказку сегодня? Ты обещал, помнишь?

– Помню. Конечно, помню. Я принёс тебе сказку о прекрасном цветке. Слушай!

Далеко-далеко отсюда есть удивительная страна. Там растут дивные травы, цветы и деревья. Есть крошечные, как твой ноготок, есть огромные, больше вашего дома, мягкие и пушистые, жёсткие и колючие, стоящие и висящие, и даже ползущие. Да, да! Молчащие под любым ветром и поющие в тихую погоду. Уж ты мне поверь, я сам слышал! Они все, конечно, очень разные, но… зелёные. Зелёные всегда: и весной, и летом, и осенью. И деревья, и трава, и даже цветы! А чему ты удивляешься? Ведь даже здесь ты не найдёшь двух одинаково зелёных растений. Правда? А там… О, там зелёных оттенков было превеликое множество! Салатовый, малахитовый, бирюзовый, изумрудный, эвкалиптовый[7], с отливами, полосками, крапинками… Но никаких других цветов, кроме всевозможных оттенков зелёного.

И вот однажды ранней весной на большой поляне вырос необычный цветок. Он тихонечко, почти незаметно, вытянул на тоненьком стебельке свой бутон, а когда тот раскрылся – всё, что было вокруг, просто ахнуло от изумления. Лепестки этого удивительного цветка были… разноцветные! Тоненькие травинки, среди которых появилось вдруг такое чудо, перестали шептаться друг с другом, неподвижно застыли в недоумении – никогда-никогда не видели они ничего подобного. Лёгкий ветерок, игравший с листвой, присмирел. И деревья вокруг стали расправлять ветки, давая полюбоваться своим листочкам небывалой диковинкой.

– Смотри, смотри, – трепетали листочки. – Ах, какая прелесть! Какой чудесный! Откуда он такой взялся? Тише-тише, не заслоняйте, дайте и нам полюбоваться!

– А я знаю, откуда он взялся, – вдруг раздалось с верхней ветки. – Он упал с неба!

– Не мог он упасть с неба! Что ещё за глупости? – зашелестели листочки с нижних веток.

– Не глупости, не глупости! Посмотрите, какие у него лепестки? – настаивал самый верхний листок. – Помните, я говорил вам про радугу? Ну, такой мост на небе.

– Да-да-да, точно, точно, – подхватили листья с верхних веток. – Мы тоже видели! Правда, правда! У него такие же лепестки – цветные, разноцветные.

– А серединка, видите? – продолжал верхний листок. – Она похожа на ночную звёздочку.

– Прелесть! Прелесть! – зашелестели нижние листики. – Мы теперь знаем, как выглядят ночные звёздочки и какого цвета радуга. Ура! Как здорово, что здесь вырос такой замечательный цветок!

– Тирли-тиоли! Тирли-ли! Какая радость! – раздалось прямо с небес так звонко и радостно, что все разом примолкли на поляне. – Ах, как весело теперь здесь! Тирли-тиоли! Если б вы только могли видеть! Тирли-ли! Полечу, расскажу всем, всем, всем! Ждите гостей! Тирли-тио!

И все радостно вдруг загалдели, зашелестели, заволновались, заприхорашивались.

Только светло-зелёные цветочки на поляне приуныли. «Конечно, это самый прекрасный цветок на земле, – думали они молча, даже друг другу не решаясь признаться вслух, – но он ведь не захочет, наверное, общаться с нами на равных – он само совершенство! И кроме того, пчёлы теперь совсем перестанут замечать нас. Всё-таки как замечательно быть таким разноцветным!»

Надо тебе сказать, что семечко, из которого вырос цветок, наделавший такой переполох своим появлением, принёс ветер из очень далёких мест. Там всё было совсем по-другому! На родине цветка всё было самых немыслимых ярких расцветок. Каких только цветов там не было! А вот как раз зелёных-то и не было! Не то чтобы совсем там не было зелёного цвета – был. Но он был… только просто зелёный, и всё. Поэтому случайный гость был в полном изумлении от такого обилия разнообразных оттенков. И к тому же, язык, на котором говорили обитатели здешних мест, был совершенно не похож на родной язык гостя, и он ни слова не понимал из их восклицаний. Наверное, поэтому он был очень грустным.

Он тихонечко покачивал своей разноцветной головой, оторопело[8]разглядывая такой необычный мир вокруг. «Какие удивительные здесь растения! – думал цветок с восхищением. – Какие необыкновенные переливы зелёного, какое богатство! Какое изящество! Как, должно быть, неприятно им, что я тут, такой обычный и грубый, появился среди этого ювелирного великолепия. Ах, как грустно, что мои лепестки просто разного цвета! Каждый будто кричит: я красный, я синий, я жёлтый! Какая безвкусица! Даже мой зелёный стебель на их фоне выглядит банально зелёным. А какое чудо растёт рядом! Стебелёк переливается тёмно-блестящими крапинками на матовом фоне, а лепестки светло-прозрачные с плотным узором… Какая прелесть! Просто дух захватывает от восторга! Вон как звонко поёт какая-то птичка в вышине! Как счастливы они все, наверное, среди этой красоты! Ах, замолчала певунья. Кажется, она разглядела моё убожество и улетела… Ой, они все заметили меня. Конечно, как же такое пятно не заметить? Скорее бы вечер – закрыться, спрятаться. Надеюсь, мои чашелистики[9]тоже зелёные. Конечно, они не такие красивые, как у здешних цветов, но всё-таки я буду не так раздражать. Скорее бы вечер!»

Алинка грустно-прегрустно вздохнула. Дождик, разумеется, тут же услышал.

– Почему ты так печально вздыхаешь? Тебе не нравится сказка?

– Что ты! Сказка мне очень нравится. Просто… Я думаю, как это всё-таки странно…

– Что странно?

– Ну то, что цветок боялся. Ведь он был таким красивым! Знаешь, у нас есть девочка в классе красивая очень – она никого не боится!

– А её все любят?

– Н-нет. Я не знаю… Ну, она какая-то, понимаешь, просто красивая, и всё. Банально! А что это значит «банально» – как банан? Обыкновенный?

– Почему, как банан? – удивился дождик. – Не обязательно, как банан. Но да, без изюминки! Не оригинальный.

– А что там дальше, с цветком-то прекрасным? – напомнила Алинка.

– А ты как думаешь? Что с ним стало?

– Как это, как я думаю? – удивилась Алинка. – Ты же мне сказку рассказываешь! Я откуда могу знать, что там дальше было?

– А я тоже не знаю, – прошелестел утихающий Дождик. – Придумай сама…

– Эй-эй! Это нечестно! Куда ты? Стой!!! Нет, ну стоять он не может, наверное… Иди обратно! Ушёл, кончился… А как же сказка?[10] Обиделся он, что ли? Ну и ладно. Ну и пусть. А у меня ещё уроки не доделаны. А Дождик-то, он никуда не денется – осень всё-таки! Вернётся как миленький! Так, на какой странице мы остановились?..

Дождик третий

Хитрый Дождик приходил, когда Алинка была в школе. Она промаялась пол-урока, на переменке подошла к окну и попыталась заговорить. Но он совершенно не обращал на неё никакого внимания. Когда уроки закончились, Дождик тоже перестал, и Алинка брела домой одна-одинёшенька.

Дома она даже помыла за собой посуду и села делать уроки. Ей хотелось всё успеть, чтобы, когда придёт Дождик, можно было спокойно дослушать сказку.

Он пришёл, когда Алинка уже собиралась спать. Она бросилась к окну.

– Ну, ты какой! Куда ты пропал? Я тебя жду-жду! А ты! Почему ты не захотел со мной говорить?

– Алинка, привет! Я не могу с тобой разговаривать, когда ты в школе и вообще, когда ты не одна. Ну как? Ты придумала продолжение сказки?

– А разве я должна была его придумать? Я ждала, когда ты мне расскажешь, что было дальше с прекрасным грустным цветком. Это же твоя сказка!

– Нет, это теперь не моя сказка – я же тебе её рассказывал! Это наша сказка теперь, и ты вполне могла придумать, что там было дальше.

– А я не могу, я не умею придумывать сказки.

– Умеешь. Надо просто попробовать, и всё! Раз ты можешь меня слышать, значит, ты и сама тоже можешь придумывать. Надо просто подумать чуть-чуть. Что могло бы случиться с маленьким, не похожим ни на кого цветком в незнакомой стране? Подумай!

– Что могло? Могли случиться ужасные вещи! Помнишь те светло-зелёные цветочки на полянке? Они ведь расстроились, оттого что цветок такой яркий и красивый. А ещё он ничего не понимал и мог просто увянуть от грусти. Вот так! Нравится тебе такая сказка?

– Нет, такая сказка мне не нравится. Конечно, в жизни часто так происходит, когда кто-то совсем ни на кого не похож, ему тяжело приходится, не буду спорить. Но, во-первых, цветочки зря боялись, что пчёлы их не будут больше замечать, потому что пчёлы находят соцветия по запаху, и раз раньше они опыляли эти цветы, то будут делать это и дальше. Во-вторых, наш с тобой цветок обладал одной замечательной особенностью. Разве ты не заметила? Кстати, как раз потому, что этой особенностью обладали все живущие в той прекрасной стране, цветок не мог там погибнуть.

– Это какой такой особенностью? – удивилась Алинка. – И почему ты так странно говоришь? Особенностью не могут обладать все! На то она и особенность.

– Конечно, ты права! Но вспомни сказку. Ничего тебе не показалось в ней странным, удивительным, ну, если забыть на минуточку, что это сказка… Чем похожи были все обитатели той страны на случайного гостя?

– Да! Я знаю, знаю: цветок любовался всеми, а все любовались цветком. Так?

– Так. Молодец! Конечно, чтобы получилась сказка, можно придумать всякие грустные вещи про зависть, и одиночество, и страх, но…

– Но, – перебила Алинка, – всё потом будет обязательно замечательно! И у цветочка созреют семена, и следующей весной на той полянке будет много-много разноцветных лепестков!

– Конечно, такое продолжение мне нравится. Ведь главное что? Что все герои нашей с тобой сказки умеют восхищаться красотой, умеют любоваться не собственной персоной, а теми, кто находится рядом с ними. А ведь это здорово?! Так что теперь ты можешь сама придумать замечательную сказку. А потом как-нибудь мне расскажешь. Договорились?

– Договорились. Когда тебя не будет, я придумаю эту сказку. Но только ты мне за это расскажешь свою сказку. От начала и до конца! Успеешь?

– Я очень постараюсь. Только ты ложись в кроватку, укрывайся потеплее и засыпай.

– Как это засыпай? Ты разве…

– Не беспокойся, я не собираюсь тебя обманывать. Я расскажу тебе сказку сам, от начала и до конца, ты всё услышишь. А если ты нечаянно заснёшь, то увидишь продолжение сказки во сне. Я тебе обещаю. Не бойся!

– А я и не боюсь. Рассказывай. Я укрылась. А как называется твоя сказка?

Грустный дракончик

Однажды, давным-давно, далеко-далеко отсюда, высоко-высоко в горах, в одной тёмной и сырой пещере солнечный луч нашёл странное яйцо. Оно было такое большое, каких ни лучик, ни его братцы никогда прежде не видели. Правда, от папы Солнца лучик слышал, что на Земле раньше были такие удивительные существа, то ли птицы, то ли звери, которые откладывали яйца, и из них вылуплялись детёныши. Эти животные были такими огромными, каких уже теперь нет на Земле.

Лучик с интересом разглядывал свою находку, стараясь осмотреть ее со всех сторон. Он не мог заглянуть глубоко в пещеру, но вокруг было так тихо, что не верилось, чтобы кто-нибудь ещё обитал поблизости. Это яйцо выглядело таким одиноким, всеми забытым и заброшенным… И лучик позвал своих братцев, чтобы полюбоваться на необычную находку. Они вместе целыми днями разглядывали её и разгадывали, кто бы мог вылупиться из этого удивительного яйца.

И вот однажды тёплым солнечным утром любопытные братцы услышали постукивание и потрескивание, а потом увидели, как по яйцу побежали, точно весенние ручейки, извилистые трещинки… И вдруг скорлупа на верхушке вспучилась, словно лёд на реке, и одна «льдинка» отделилась, неуверенно приподнялась, а под ней открылся удивлённый круглый зелёный глаз.

Потом ручейки разделили скорлупу на отдельные лепестки, и из них выпростались и развернулись во всей своей красе огромные перламутрово-жемчужные крылья. Ты, верно, уже догадалась, кто это был? Ну, конечно, это был самый настоящий дракончик! Лучики даже попятились от неожиданности прочь из пещеры. Дракончик недовольно фыркнул, и из его ноздрей вырвалось пламя. Самое крошечное и нестрашное (если кто видел, как извергают пламя настоящие большие драконы) – в нём было больше искр, чем огня. Но, конечно, если кто не видел никогда настоящих драконов, тому эти искры могли показаться не только удивительными, но даже и страшными.

Вскоре дракончик понял, что он в пещере один-одинёшенек, и медленно начал продвигаться к выходу. Его движения были ещё очень неуверенными и даже, пожалуй, смешными. Конечно, был он огромным-преогромным, если сравнивать его со всеми животными, которые живут сейчас на Земле, но всё-таки по всему было видно, что это совсем ещё маленький и несмышлёный детёныш. Он неловко приседал и покачивался на своих «лапках», неуклюже вертел головой, пытаясь оглядеться и понять, где это он. Пасть его (ну, не рот же и не клюв, что же ещё тогда, как не пасть) беспомощно разевалась, и из неё доносились непонятные какие-то звуки – не то свист, не то шипение.

Но братья-лучики, конечно же, догадались, что дракончик ищет маму и папу. И стали думать, как бы помочь этому малышу, ведь они знали, что никаких родителей, ни даже дедушек и бабушек, ни даже каких-нибудь тётей и дядей ему не найти, как говорится, днём с огнём. Лучики ласково гладили дракончика по макушке – ты ведь понимаешь, конечно, что кроме них никто на Земле не мог бы этого сделать. Ну, кто бы дотянулся до этой самой макушки? То-то!

Бедный маленький дракончик узнал, что никаких его родственников на этой планете давным-давно уже нет, и единственное, на что он может надеяться, так это – разыскать себе друзей. Лучики, конечно же, не отказывались дружить с Дракошей[11], но они не могли быть рядом тогда, когда особенно нужны друзья: в холодную мрачную погоду и тёмной ночью. Ты можешь спросить: зачем ночью друзья? Тем, у кого есть мама и папа и тёплая постель, может быть, ночью друзья и не нужны… Зато лучики рассказали, что все драконы, жившие когда-то на Земле, умели летать. Они, конечно, могли рассказать и кое-что ещё, но не стали… Ну, ты понимаешь[12].

И вот Дракоша отправился искать себе друзей. Он расправил свои жемчужные крылья и – взлетел! Ты спросишь, как это он взлетел, такой маленький и беспомощный? А очень просто: у него была мечта. А мечта – это такая вещь, которая делает самого слабого сильным. Уж ты мне поверь, если очень-очень чего-нибудь захотеть, только по-настоящему, обязательно появятся силы, чтобы этого добиться!

Дракоша старательно размахивал крыльями. Движения его были ещё очень неуверенными и несмелыми. Он не мог сохранять высоту, то взмывая вверх, то опускаясь чуть ли не до самой земли, но всё же продолжал свой полёт. Он летел к людям. Лучики рассказали ему про таких существ, которые умели на этой планете всё на свете. Они могли и плавать, и летать. Они умели передавать мысли и на расстоянии, и во времени. Они творили самые немыслимые чудеса, и Дракоша твёрдо верил, что умные и талантливые люди обязательно найдут ему друзей, обязательно помогут.

Наконец впереди он увидел множество строений. «Это город», – догадался дракончик. Лучики всё хорошо ему объяснили. Только одного не могли предвидеть лучики, к сожалению… Когда Дракоша начал опускаться ниже, выбирая место, где бы ему приземлиться, он увидел, как матери хватали за руки своих детей и тащили их прочь, все разбегались и прятались по домам. Грустный дракончик опустился на большой площади, чтобы не задеть никаких строений, и обнаружил, что он один-одинёшенек. Самое страшное было то, что люди, которые бежали прочь от него так быстро, как только могли, кричали: «Спасайтесь! Чудовище! На нас напало чудовище!!!»

Дракоша очень устал после полёта, он никак не мог отдышаться, чтобы крикнуть, что он не собирается ни на кого нападать. Он тяжело дышал, поворачивая голову и печально глядя вокруг. «Мне нужен друг! – хотел сказать дракончик. – Не бегите! Куда же вы?» Но никто не хотел его слушать. Отчаявшийся Дракоша выдохнул пламя – ведь оно было такое красивое! Но никто не остановился, люди ещё громче закричали и бросились прочь, даже те любопытные, которые прятались поодаль.

Но вдруг на площади появились мужчины. Они медленно приближались, держась все вместе. Дракоша повернул к ним голову. Он боялся дышать. Он не знал, как объяснить им, что просто ищет себе друга… И откуда-то из глубин его памяти всплыло тёплое, светлое, ласковое – улыбка. И он улыбнулся людям во всю свою… Ну, ты знаешь что – не клюв ведь и не рот. Вот именно…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

А ты знаешь, почему на окошке появилось облачко? Ты умеешь делать такие облачка?

Вернуться

2

Что значит «быть назойливым»?

Вернуться

3

А ты знаешь, какие приключения случаются с дождиком? И как он становится тучкой? И что значит «вывести на чистую воду»?

Вернуться

4

А ты знаешь, отчего бывает радуга?

Вернуться

5

А ты не знаешь, что такое «заколдованный круг»?

Вернуться

6

Что такое «форточка»? У ваших окон дома есть форточки?

Вернуться

7

А ты знаешь, как выглядят эти цвета? У тебя есть такие карандаши или краски? Или какие-нибудь предметы таких оттенков?

Вернуться

8

Что означает слово «оторопеть»?

Вернуться

9

Нарисуй чашелистики, если ты знаешь, что это такое! Или покажи на цветке.

Вернуться

10

А ты не хочешь придумать продолжение сказки о прекрасном цветке? Попробуй!

Вернуться

11

Ну а как его ещё назвать? Если тебе не нравится имя – придумай своё!

Вернуться

12

Как ты думаешь, что могли бы рассказать лучики о драконах?

Вернуться