Гетта Маркеловская
Библиотека группы ИСП ВКонтакте

Редактор Валентина Спирина

Дизайнер обложки Валентина Спирина

© Валентина Спирина, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4496-6226-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Интернациональный Союз Писателей

Международный (Интернациональный) Союз писателей, поэтов, авторов-драматургов и журналистов является крупнейшей в мире организацией профессиональных писателей.

Союз был основан в 1954 году.

До недавнего времени штаб-квартира организации находилась в Париже, в данный момент основное подразделение расположено в Москве.

В конце 2018 года правление ИСП избрало нового президента организации.

Им стал американский писатель-фантаст, лауреат литературных премий Хьюго, «Небьюла», Всемирной премии фэнтези и других – Майкл Суэнвик.

https://t.me/inwriter

https://vk.com/inwriter

http://inwriter.ru

https://web.facebook.com/groups/soyuz.pisateley

Библиотека группы «Стихи. Проза. Интернациональный Союз Писателей» в «Контакте» представляет…
Генриетта Маркеловская

Маркелова (Маркеловская Гета М. G.Ю)

Генриетта Юрьевна – родилась в 1964 г. в городе Тольятти Куйбышевской (а ныне Самарской области).

Родилась в семье швеи и слесаря.

Являюсь инвалидом детства с рождения, страдаю ДЦП с очень пониженным зрением.

Несмотря на все трудности, получила очень хорошее воспитание и развитие.

В 1972 году поступила в школу-интернат для слабовидящих детей, где окончила 8 классов.

Учеба давалась нелегко из-за плохого здоровья, но учиться любила. По сей день люблю общение, стихи советских и российских поэтов, что и повлияло, а впоследствии сподвигло на составление собственных стихов.

В 1984 году потеряла папу, который умер от ишемической болезни сердца.

В 1985 году своей мамой была отдана в дом инвалидов поселка Солнечная Поляна (Самарской обл.), в общем то там и начала писать стихи. Прожив 10 лет в посёлке Солнечная Поляна, переехала в Тольяттинский пансионат, где и живу по сию пору.

В 2016 году начала работать над написанием книги о своей жизни, в которой хотела показать, что и в моём положении тоже возможно жить и даже необходимо, а также показать жизнь любого человека без Бога и с Богом.

В большинстве случаях в жизни мне встречались и встречаются люди, которые во многом помогают.

Хор Куклачёва

Нами слушатель доволен —
Он в аплодисментах волен:

Чрез экватор напрямик – нам давно не ново,
Хор наш к этому привык питомцев Куклачёва.
Обошли мы много стран, пели и играли,
От побед – в сердцах дурман – все призы забрали!

Климат разный – ну, и что ж – ко всему готовы,
Эй, хвостатые, даёшь нашу песню снова?!
Инструмент ласкает слух – дарит вдохновение,
Подпевай же с нами, друг, каждое мгновение!

Круглый год в пути наш хор, —
Самый серый – дирижёр,
Инструменты все в порядке:
Тут и дудка и трёхрядка…
А в серёдке – наш солист —
То заслуженный артист!
Не страшны жара иль стужа,
Важно – что ты в хоре нужен!

Это лучшая награда!
А медалей нам не надо.

Круговорот стирки в природе

Постирали мы в машинке разноцветное бельё —
С ним и Ваську по ошибке, что ж тут делать, «ё-моё»?
Вот повесили сушиться, а вороны тут как тут:
Что за «чудо» эта птица – ищет средь белья приют!

Наставляет кляксы смело будут пятна – хоть куда!
Эй, ты кот, берись за дело – мы не кормим без труда!
Прогони с белья ты птицу, а не то лишим пайка!
А в награду тут же кринку подадим мы молока.

Гранит объятий

Без руля и без колёс:
Так и съедем под откос,
Так, зато мы вместе, милый,
Ты бояться, друг мой, брось —
Нас с тобой ЛЮБОВЬ хранит!
Знаешь, вместе мы – гранит —
Мы ж в обнимку здесь и там —
Друг, никто не страшен нам!

Велика Любовь – красава:
То всерьёз, а не забава!
Ноги только подустали,
Послуживши, как педали…
Под откосом будет отдых
И ночной свежайший воздух… —
Будем мы любить друг друга, —
Видит пусть Луна-подруга!

Звезда в шоке

Сгубила звёздная болезнь
И от похвал – уж в без сознанья,
Вот как её преодолеть? —
Инфаркт от лишнего вниманья…

Решили в чувство приводить
Его же собственным шедевром:
Даб разум с сердцем возбудить,
И далее был лучшим! Первым!

Медикаменты …? – ни к чему!
Коль звёздная болезнь заела —
Медбратья эти потому
Картину показали смело!

Лапо-Хвостый Подарок

На женский праздник был подарок —
Да не корзина из цветов,
Ни торт и не альбом из марок, —
А пирамида из котов!

Но развалилась пирамида —
Ведь шаловливые коты!
Не стала радости и вида,
Остались лапы да хвосты!

Бардак – ани-мяут

Ах, какой кавардак у хозяев —
Исключительно после зимы —
На балконе хлам у лентяев,
Только рады, довольны – мы!

Да! Сплотились, март отмечая:
На кошачьи он свадьбы богат…
Не разгонит, – хозяйка не злая,
И не страшен холодный закат!

Слава Слову, – Поэтам!

Нас приветствуют рассветы,
Вдохновляет звон ручья.
Созидай! Ведь мы – поэты
Призваны Творцом, друзья!

Слово нам дано, запомни —
Чтоб красоты воспевать:
О любви, добре напомнить,
И скорбящих утешать.

Наше же орудие – перо и бумага
Словом согреем и в слове – отвага!
Нас созывают попутные ветры, —
Помни, товарищ, с тобой мы – поэты!
Призваны утешать!

С миром чрез нас Творец говорит:
Может быть мы и спасенье и щит!
Мир, защищая, – согреем, мой друг,
Столько ведь дел – погляди же вокруг!

Поздравляю нас сегодня —
Вдохновенья больше нам!
Фестивалей ежегодных,
И за праздник – «по 100 грамм»!

Куда стремится март-óк?

На картинке резвится лето,
А у нас тут … – мартóк пока,
Мудро Вышний создал всё это:
Дни недели, годы, века.

На картинке поля и пашни,
Сытых коз и коров стада,
А у нас лежит снег вчерашний,
Реагенты и горы льда!

Знаешь, друже, – всему своё время —
Ты не можешь за Бога решать, —
Мы стареем, а новое племя,
Будет смело умнеть, подрастать…

Ну, а если бы мы вместо Бога,
Воплощали желанья свои —
Было б хауса в мире много!
Зря растратили б силы свои!

Потому своеволие оставьте —
Всё нам вовремя Вышний даёт,
В простоте сердца Господа славьте,
Пусть к Нему стремление влечёт!

Земной аромат счастья

Я пока разведу цветник
Из печалей, а может из роз,
Чтобы в сердце моё не проник
Невезения запах и слёз…

Птица-Феникс иль попугай
Принесёт мне капельку счастья,
Будет жизнь моя словно рай —
Только как бы с ней повстречаться?

Может за морем птица моя —
Буду ждать минуты… недели,
Улетела в чужие края
Аль другие преследует цели?

«Я ж слепа, но молю тебя,
Дорогая моя Феникс-Птица,
Возвратись из за моря, любя,
И позволь к тебе обратится:

О, найди мне мои глаза —
Вдохновение, терпенье и счастье… —
Не хочу в темноте замерзать,
Быть заложницею ненастья,

Послужить бы Благому Творцу:
Делом, словом и помышлением,
Чтоб к земному придти концу
Мне с победой, не с поражением!

Словно роза в летнем саду,
Издавать аромата запах!
Птица! Ну же! имей в виду!
Пронеси мою жизнь в своих лапах!

Мама

Моя мама безумно гордилась тем, что в 14 лет ушла из дома и начала самостоятельную жизнь, закончив с красным дипломом проф-тех-школу. И успешно работая, она быстро продвигалась по служебной лестнице. В свои 20 лет она уже была начальником швейного цеха. Она была передовиком производства и имела много похвальных грамот и наград.

В то время её врожденное заболевание почти никак не проявлялось. В эти то годы она и встретилась с моим папой. Познакомились они в клубе, на танцах. Они сразу понравились друг другу, и мама захотела познакомить своих родителей с его семьей. Встреча семей состоялась, но мамина мать была очень недовольна и говорила ей: «Лучше бы тебе не идти в ту семью, а если идти, то не рожать». И она говорила это не без повода, – глава этой семьи был сердечником. Он и умер то от сердечного приступа в поезде. Жена его была с очень плохим зрением и ходила в толстых, толстых очках. Впоследствии их генетика взяла своё. Все мужчины этой семьи умирали от болезни сердца, едва дожив до 55 лет. А мой папа умер так и вообще в 49. Впоследствии и внучата в этой семье рождались тоже со всевозможными болезнями.

У папы было пять братьев и три сестры. Но надо сказать, что мама в то время не послушалась своей матери. И так, мама с папой, зарегистрировав брак, переехали в Тольятти. Позже сюда переехали папиных два брата и сестра.

Появилась я, когда маме было уже 28 лет. Мама рассказывала, что, когда она была мною беременна, то я вначале быстро шевелилась, а потом всё тише и тише. И в конце концов она подумала, что я умерла. Потом у неё уже сошли воды, а меня еще 20 дней не было.

Мне сейчас кажется чудом Божьим, что я появилась на свет. Нередко у меня появляется мысль, что Бог меня избрал для чего-то. Постепенно мамина болезнь стала обостряться. Мною она почти не занималась.

Вот уже семь лет, как её уже нет на этом свете. Да, я была неправа во многом. На её жестокость мне всегда хотелось отвечать только жестокостью. На её равнодушие – своим. Но сейчас я часто ловлю себя на мысли, что мне хочется обнять её и слёзно вымаливать у неё прощение. Хотя, если бы она в своё время послушалась своей матери, то не было б этого ни-че-го!

Друг, прости меня за серые мысли и скудные воспоминания. Прости, что мой рассказ похож на какой-то сухой документ. Да, конечно, были и светлые моменты, связанные с ней, но их так мало!

Интересно, смогла бы она сейчас меня простить? И смогли бы мы друг друга понять? Когда-то в давней юности я ужасно завидовала тем, у кого мать – подружка. Сейчас я заливаюсь слезами, когда слушаю песни о матери. О! Если б мне обнять её и поговорить. У нас бы получились близкие отношения, как у матери с дочерью. Хотя, кто знает…

Мама милая, моя

Сколько слов ещё не сказано,
Мама милая, тебе,
Жизнью я тебе обязана;
Ты маяк в моей судьбе.
В жизни всех дороже мамочка,
Только ты, одна лишь ты;
На щеке морщинка, ямочка
Нежной прелести черты.

Нет, родная, ты не старая
И не стоит унывать.
Просто ты от бед усталая,
А на годы наплевать.
Вижу я седые волосы;
След прошедших тяжких лет,
А на лбу морщинок полосы;
Это мудрости букет.

За обиды нанесенные
Ты меня прости, молю,
Я ж слова шлю немудреные,
Мама, я тебя люблю.
Хоть не складно написала я,
Но зато начистоту
И тебе бы пожелала я
Видеть мир и красоту.

Кукла-мама

С куклой дочь играет
Радости бурной полна.
И наклонившись купает
Куклу в корыте она.
Дочка уже большая,
Ей уже третий годок.
И с куклой своей играя,
У жизни берёт урок —
Вот она шьёт ей платьишко,
Так же, как мамочка ей,
Но маленький шустрый братишка
Мешает упрямо ей.
Из рук вырывая платье,
Хочет с сестрой играть,
И это смешное занятье
Видят отец и мать.
У куклы на платье карманчик
И дочь от восторга визжит,
Но маленький-маленький мальчик
Карман разорвать норовит.
А дочка играет с куклой,
Мечтает мамой быть —
И мажет ей щечки пудрой
Кольцо обещая купить.

Маменькин Совёнок
(На картинку – «Изумрудный Совёнок» (мGю)

Мама любит ночных обитателей леса —
Подарю ей картинку с совёнком смешным,
Он в снегах иль в цветочках, – как будто принцесса,
Изумлён Божьим миром и утром простым.

Он ещё не видал столько яркого света, —
На картинке малыш расширяет глаза:
Посмотри же, мамуля, зима – то иль лето,
И пускай не оценят подарок друзья…

От души и от сердца эту картинку
В женский день подарю я тебе,
И поставлю любимую нашу пластинку,
О любви, о дороге и о Судьбе!

Тётя Ася

Воспоминания об этом человеке бережно храню в своём сердце до сей поры. Этой прекрасной женщине я многим обязана в своей жизни.

В Портпосёлке в 70-ые – 80-ые годы был детский полиомиелитный санаторий «Бережок». Это три деревянных двухэтажных корпуса. Один из них заработал ещё с 60-х годов. И там в виде эксперимента делали заезды для больных с ДЦП. В 5 лет я ещё очень плохо ходила и мама отдала меня в этот санаторий.

В последствии, когда я уже училась в школе-интернате для слабовидящих детей, а также и гораздо позже, когда я была в Тольяттинском пансионате, судьба меня сталкивала с людьми из тех, кто работал в «Бережке». Они мне много рассказывали о том времени, которое я очень смутно помню. Но вот именно того человека и её семью я отчетливо помню с той самой поры.

На тот момент, когда она вошла в мою жизнь, она была женой полковника авиации. Муж её, приветливый старичок, любил окружать себя большим количеством людей. Многочисленные родственники, знакомые всегда наполняли их дом. А с виду он был простым, незаметным, но в этом человеке было столько энергии!

Сыновья, снохи, внуки буквально души не чаяли в своих стариках. И вот, когда они случайно узнали, что я нахожусь в этом санатории, они стали по очереди приходить ко мне буквально каждый день. Хочу тут же заметить, что тетя Ася была теткой моего папы. В один из своих приходов в санаторий она с ужасом заметила, что я вся грязная и в слезах лежу на дорожке, по которой они приходят. Няньки рассказали ей, что я утром выползаю из группы.

Сидя на попе, я спускаюсь с крутой лестницы, помогая при этом себе руками, и уползаю на ту дорожку. Она в ужасе отругала нянек, что они допускали до этого. Потом она позвонила моему папе на работу. Тот сказал, что он бы давно меня забрал, но моя мама этого не хочет. Она поехала домой к моей маме. Мама сказала, что меня там лечат и мне там хорошо. Тогда тётя Ася приехала обратно ко мне в санаторий и буквально заставила администрацию санатория отдать меня ей. После незамедлительно позвонила папе на завод и велела ему вечером приехать. Но при этом она не сказала, что я у неё. И вот, что интересно. Мне тогда было 5 лет, но я очень ясно запомнила какую чистку она ему сделала.

Решено было оставить меня у неё. Своё первое пребывание у тёти Аси я запомнила таким: строгая, немногословная тётя Ася со мной не сюсюкала, как с маленькой. Если я пачкалась, шалила или что-то делала не так, то она всегда мне указывала на то, что я будущая женщина должна этому приучаться. Она уже с пяти лет учила меня заправлять за собой кровать, складывать аккуратно свои вещи, класть всё строго на определенное место. В саду и огороде я должна была тоже ей помогать, правда по мелочи.

Так как я с трудом ходила, но ловко и быстро ползала, то тётя Ася всегда говорила, что двигаться мне надо как можно больше и, что мои руки должны быть всегда в работе. Это мне пригодится. Она говорила, что мне не обязательно ходить. Можно ползать, но все уметь делать.

Её муж меня баловал очень. Поэтому она не подпускала его ко мне, чтобы заниматься моим воспитанием. Её дети, снохи и внуки повсюду таскались со мной и тоже очень ко многому приучали. Она и папу моего заразила той же идеей.

На следующий год, когда мне было уже шесть лет, тётя Ася вызвала к себе моего папу и буквально взяла с него клятву, что меня больше не поведут в санаторий «Бережок», а повезут к ней. Мама моя, конечно же, была против, убеждая папу в том, что там очень хорошее лечение. Меня все-таки на две недели решено было отдать в санаторий. И опять ко мне ходили только тётя Ася и её семья.

Но вдруг, ко мне неожиданно приехала тётя Люба, сестра моей мамы. Ей почему-то бросилось в глаза то, что у меня увеличилась голова. Она решила, что это у меня на нервной почве, потому что ребенку, особенно больному, лучше быть с родителями. Она устроила моим родителям такой скандалище! На что мама моя сказала, что она ещё не хочет связывать себя по рукам и ногам, потому, что ещё молода. А так как Люба младше её на 11 лет, то она указала ей, что она «сопля» и ничего не понимает.

Тётя Ася меня опять взяла к себе. Она пророчески стала учить меня тому, что может-быть, мне придётся жить одной. И вы представьте себе, что уже в шесть лет она стала рассказывать мне о том, что мне делать, когда я стану девушкой, и у меня придут «женские дела». Она первая стала говорить мне о том, что я не нужна маме, что я должна следить за собой. Она одна из первых, кто внушал мне, что я не должна проводить всё свое время с куклами, что я должна быть серьёзнее, строже, терпеливее.

Когда я приезжала от неё домой, мама, слушая и глядя на меня, говорила, что это метод спартанского воспитания и для меня он непригоден. Впоследствии она отпускала меня к тёте Асе только с папой на короткое время. Тётя Ася очень хотела, чтобы моя мама подружилась с ней, но этого так и не произошло. Мама считала и глубоко была уверена в том, что больного ребёнка нельзя так воспитывать, и что это мне никогда не пригодится. Когда я пошла в школу, к тёте Асе меня уже не возили. А я так скучала по ней! И только, когда я стала учиться в третьем классе, и папа убедился, что я помногу молчу с мамой, не говорю ей многое, мы из школы с папой стали уходить к тёте Асе в гости.

Я плакала, рассказывала тёте Асе, как я очень скучаю по ней. Она же мне объясняла, что моя мама считает, что она лично должна заниматься мной. Я ей говорила, что мама только отдает меня куда-либо. Но тётя Ася говорила, что мама есть мама, и её надо слушаться.

Когда тётя Ася заболела и у неё уже не стало мужа, а дети разъехались, мой папа взял её к нам. Он прилежно и старательно ухаживал за ней. Папа считал, что свой дом с огородом тётя Ася отпишет мне, но она пустила туда квартирантов. Позже тётя Ася умерла, и неизвестно, что и кому отошло.

Коля и Оля

Эта пара являлась эталоном верности и трепетных отношений.

В одном из рассказов я уже писала вам. Да, это тот самый аккордеонист.

А её, как вы догадались из названия рассказа, звали Оля. У неё были родители (с высшим образованием) и брат старше её.

И вот вы представьте, что поражало: что при живых родителях она воспитывалась и жила в детдоме. Впоследствии я много раз сталкивалась с этим явлением. Но сейчас не об этом.

Коля-Оля не были одной семьёй и не жили в одной комнате.

Но несмотря на это, таких отношений часто не встретишь и у мужа с женой.

Интересно было наблюдать, как кто-то из них, вставая утром, шёл к комнате другого. Потом они, опираясь друг о друга, направляясь в умывальню, и потом оттуда они шли опять вместе. Также вместе шли в столовую. Мы никогда не видели их по отдельности. Да и никто этого не видел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.