# Плюшевая засада

Дарья Александровна Калинина

Беззаботная Ната работала официанткой в тихом кафе своего зеленого райончика. Пока однажды после смены к ней не подкатил автомобиль, годящийся в коллекцию к арабскому шейху! А из него вышел писаный красавец и позвал Нату ехать с ним. К сожалению, он не повез Нату в закат, а попросил помочь найти любимую супругу своего состоятельного отца, мать семейства Елизавету Николаевну. Накануне она зашла в кафе Наты и не вернулась… За приличную сумму Ната, разумеется, согласилась ввязаться в это дело. Хотя вскоре начала понимать, что женщина не просто пропала, а сбежала. От охраны, от диктатора мужа, от жестоких детей и черт знает от чего еще…

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© Калинина Д.А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

## Глава 1

Закрыв за собой дверь служебного хода, Ната вышла на улицу. Постояла, вдохнула запах распускающейся у теплой стены дома сирени, самый сладкий, самый любимый с детства запах, и подумала о том, до чего же ей повезло. Просто сказочно повезло, что родиться ей довелось именно тут.

Может, кому-то его родные края кажутся скучными, но Ната жила в своем районе уже больше трех десятков лет, а теперь еще и работала, и твердо считала его самым прекрасным местом на земле. Может, это происходило потому, что на ее памяти местность вокруг почти не изменилась. Как стояли дома, так они и стояли. Старые не снесли, новых почти не прибавилось. Разве что деревья в парке заметно подросли. Ната помнила их крохотными саженцами – тростинками, а теперь вымахали гиганты, переросшие крыши окружающих парк пятиэтажек. Но в целом мир вокруг Наты остался таким же, каким был в ее детстве. А в детстве, как известно, все всегда и у всех бывает замечательно.

Хотя нет, если вдуматься, кое-какие изменения в самом районе все-таки произошли. Ната всегда считала его самым милым, самым уютным, самым лучшим местом в городе, но все-таки далекими выселками. Но недавно она неожиданно обнаружила, что в их районе откуда-то взялись офисные здания, открылись какие-то конторы и появились торговые центры и магазины, которых тут сроду не было. Да и сам район вдруг ни с того ни с сего сделался привлекательным для малого, среднего и отчасти даже крупного бизнеса.

А все потому, что центр города как-то незаметно разросся и приблизился к ним, почти слившись с их районом в одно целое. Выселками теперь считались бывшие колхозные и совхозные поля, застроенные громадными массивами новостроек. У Наты в одном из таких кварталов жил нынешний молодой человек – Генка, так что она знала, что там за жизнь, не понаслышке. Вот там Ната чувствовала себя неуютно, словно зашла в гости, где ей не очень-то и рады. То ли дело тут, у них дома!

От этих безмятежных мыслей Нату отвлек автомобиль представительского класса, медленно проезжавший мимо нее. Двигался он не просто медленно, а как-то по-особенному важно. Казалось, автомобиль и сам сознает собственную значимость. Огромный. Блестящий. Весь сложенный из сплошных гладких линий, плавно перетекавших одна в другую. Несмотря на размеры машины, двигатель работал совершенно неслышно.

Ната с невольным любопытством проследила за ним взглядом.

Интересно, к кому это он направляется?

Все-таки хоть их район и сделался почти центром города, а заиленный пруд в их парке на рекламе риелторских агентств внезапно стал называться озером, но такие автомобили появлялись у них по-прежнему не так уж часто. Сверкающий лаком и хромом, этот автомобиль был из какой-то другой жизни. Из той, где мужчины даже зимой носят тоненькие штиблеты, потому что им не приходится скакать по морозным улицам. Где у женщин нежные мягкие ручки, не знающие даже самой легкой работы. Где все дети поголовно сияют неизменно белоснежными улыбками и лучатся безоблачным счастьем и здоровьем.

В общем, в съемках рекламы о шикарной жизни какого-нибудь нувориша этот автомобиль был бы как раз к месту. В коллекции арабского шейха он тоже смотрелся бы вполне уместно. А вот тут, на покоробленном жизнью и временем асфальте, среди блочных пяти- и семиэтажек, возле чахлых палисадничков, кое-как обустроенных местными пенсионерками, этот сверкающий красавец был ни уму ни сердцу.

– Свадьба у кого-то, что ли? Лимузин себе заказали.

Автомобиль не был лимузином, но Ната просто не знала, что это за компания выпускает в свет таких красавцев. Это же не машина, а настоящее произведение искусства. Таких просто не может существовать много. Как и брильянт чистой воды и определенного размера – это штучный товар. И ему возле их крохотной столовой, только для виду называющейся кафе, совсем-совсем не место.

Но еще больше Ната удивилась, когда автомобиль, вначале проехав дальше, внезапно затормозил, а потом сдал задним и остановился уже перед ней. Ната даже не успела отреагировать, как передняя дверь открылась, из нее выскочил водитель. В униформе и белых перчатках! Не обращая никакого внимания на Нату, он услужливо распахнул дверь заднего пассажирского сиденья, из которой вышел мужчина, краше которого Нате в своей жизни видеть еще не приходилось.

Это был какой-то идеал! Воплощение всех женских ночных грез. Тот, о котором хочется мечтать и плакать из-за недостижимости этой мечты. И вот он стоит тут перед ней! Стоит и смотрит по сторонам, словно оценивает, нужно ли ему украшать собой этот грешный мир или лучше поехать куда-нибудь в местечко поинтересней.

Нате так и хотелось протянуть к нему руки, чтобы прикоснуться и поверить, что ей все это не кажется. Что эти темные волосы, зачесанные назад и лежащие безупречно красивыми волнами, ей не чудятся. Что прекрасная фигура с широкими плечами и узкими бедрами тоже тут. И что плавные движения, как у молодого леопарда, не мираж и не обман. И что глаза, манящие, словно самый сладкий грех, она видит наяву, а не во сне.

Ната судорожно сглотнула и только сейчас поняла, что стоит с разинутым ртом. С огромным трудом она вернула нижнюю челюсть на место. Но тогда выпучились глаза. Ната призвала глаза к порядку, тут же снова отвисла челюсть. Собрала глаза и челюсть в кучку, но задрожали и затряслись нижние конечности, того и гляди, упадешь. Просто рухнешь к ногам этого красавца!

А мужчина приближался. Он шел к ней! И тут он что-то сказал, обращаясь прямо к Нате. К ней одной! К единственной. Это был какой-то сон. Именно так Ната и подумала. И даже ущипнула себя за руку. Тут же стало больно. Выходит, не сон?

Незнакомец снова что-то сказал. Ната молчала. По безупречно прекрасному лицу незнакомца промелькнуло неудовольствие. Но от этого он, как ни странно, сделался еще красивей. И Ната затрепетала.

– Ты тут работаешь? В этом кафе? Сделай одолжение, я хочу видеть ту официантку, которая вчера работала в вашем кафе в утреннюю смену. Позови ее сюда.

Ценой огромного усилия воли – так напрягаться ей даже на экзаменах в ГИБДД не приходилось – Ната заставила себя ответить.

– Это была я.

Честно говоря, это была она и вчера, и позавчера, и третьего дня, и неделю, и месяц назад. Работала Ната без выходных. Только так из зарплаты официантки получалось хоть что-то приличное. Впрочем, с этим графиком легко можно было мириться. В субботу у них в кафе был укороченный день, они работали лишь до трех часов, а воскресенье и вовсе было у всего коллектива выходным днем. Правда, неоплачиваемым, но все же выходным.

Дело тут было не в человеколюбии Назара Павловича – их директора и одновременно хозяина. Просто их столовая, которую для солидности они решили назвать кафе, работала исключительно для сотрудников офисов и прочих учреждений, расположенных поблизости. А в выходные дни офисы сами не работали, стало быть, держать открытым столовую из-за двух-трех случайно забредших посетителей было нерентабельно.

– Вчера утром посетителей обслуживала ты? Одна?

Ната кивнула.

– Да.

И одновременно она подумала, что красавец никогда у них в кафе не был. Там было всего восемь столиков. Из них одновременно заняты от силы четыре. Из-за такого количества посетителей совсем не стоит держать еще одну официантку. Нате и одной работа не всегда находилась, поэтому она также по совместительству трудилась и поваром холодного цеха. Успевала перед сменой нарубить разнообразных салатиков, которые затем и предлагались посетителям.

– Мой отец хочет поговорить с тобой.

И ночная греза сделал приглашающий жест, указав на машину. Нате немедленно стало любопытно, как же может выглядеть отец этого красавца. Почему-то вообразив, что этот господин ждет ее прямо в машине, она забралась туда. Там она временно ослепла от окружающего ее великолепия, утонула в мягчайших подушках, почти задохнулась в пропитанном благовонными ароматами салоне, и поэтому не сразу сообразила, что в машине, кроме нее, никого нету. Поняла это она в тот момент, когда дверь за ее спиной мягко хлопнула, и машина так же мягко тронулась и поехала.

Ната оглянулась и обнаружила, что на сиденье восседает тот самый красавец, который пригласил ее повидаться со своим отцом.

– А где же папенька? – пролепетала Ната. – Я думала…

Она не договорила, таким насмешливым и одновременно снисходительным взглядом наделил ее спутник. Нате немедленно стало жутко стыдно. Действительно, сваляла она дурака! Разве не понятно, что у человека, способного приобрести такую машину, каждая минута на вес золота. Станет он мотаться к какой-то там Нате. Если ему требуется поговорить с ней, то он пошлет за ней своего помощника или сына.

– А о чем он хочет со мной поговорить?

– Приедем – узнаешь.

– Просто я к тому говорю, что мы уехали, а у меня рабочий день.

– Тебе он будет оплачен.

– Один день? – невольно вырвалось у Наты.

– А сколько тебе нужно?

Взгляд у красавца теперь был высокомерный и одновременно брезгливый. Он ей сразу перестал нравиться. И Ната решила не церемониться.

– Не знаю, но выговор за самовольную отлучку мне Назар влепит обязательно. Или даже штраф.

Последнее Ната сказала специально, чтобы набить себе цену. Ее уже порядком стало раздражать, как этот красавец обращается с ней. И вовсе он не симпатичный. Красивый, конечно, тут спору нет. Но будь у нее столько денег, сколько есть у папаши этого красавца, небось она тоже выглядела бы ему под стать. Если разобраться, то никакой особой красоты нету, есть лоск, есть шик, есть стиль. Но все это приобретается за деньги, которых в этой семье, похоже, куры не клюют.

Дальше ехали молча. Принц не снизошел до разговора с Натой. А той было чуточку боязно. Она уже оправилась от окружавшего ее великолепия и стала соображать. Если убрать весь этот антураж, то ситуация вырисовывается неприятная. Едет она в машине одна с незнакомым мужиком, который куда-то ее везет, а куда, неизвестно. О том, что уехала, Ната никому не сказала. Номера увезшей ее машины никому не продиктовала. И теперь, случись с ней что-то плохое, никто даже не будет знать, где ее искать. И даже позвонить она никому не может, потому что вышла подышать воздухом, не взяв с собой заветной коробочки смартфона.

И Ната пролепетала:

– Мне бы позвонить!

– Кому?

– На работу.

– Помнишь номер телефона?

Ната кивнула, чем вызвала во взгляде Принца что-то похожее на изумление, смешанное с одобрением и приправленное капелькой зависти. Похоже, сам он такими способностями похвастаться не мог и ни один номер телефона на память не знал. Ната не стала объяснять, что ее мама все еще мысленно живет в прошлом веке, а тогда смартфонов не наблюдалось, зато были стационарные телефоны, которым мама одним только до сих пор и пользуется. Ну а поскольку аппарат стоит у них дома, то и сама Ната частенько звонит с него. Все равно ведь, раз минуты оплачены, надо ими пользоваться. Функции запоминания номеров на их домашнем телефоне не имелось, поэтому Нате волей или неволей пришлось зазубрить на память несколько номеров, которыми она пользовалась чаще других.

Позвонив на работу и объяснив, что ей срочно пришлось отъехать, Ната немного успокоилась. В принципе дело уже идет к вечеру. В кафе справятся и без нее. Посетителей немного. А подать им может и Маринка – их буфетчица.

– Мариночка, дело чрезвычайной важности. Не могу тебе сейчас всего рассказать, но, поверь мне, не поехать я просто не могла. Человеку нужна моя помощь!

– Да видела я, как ты к какому-то брюнету в машину садилась. Хорош! Где ты только находишь их? А этот еще и богатый. И машина-то какая у него красивая! Везучая ты, Натка. Я вот уже третий год вовсе без мужика хожу, а ты только и успеваешь, что из одной койки в другую прыгать. Счастливица!

Ната была рада слышать, что Маринка запомнила машину. Хотя ее и покоробило мнение сослуживицы о ней. И ничего она из койки в койку не прыгает. У нее за последнее время только два новых романа и случилось. Ну и с прежними она тоже отношения не рвет. А к чему лишние драмы? Их в ее жизни и без того хватает. Иной раз чего от мужского пола и перепадает. То гвоздь приедут забьют, то картошку на даче маме выкопают, то еще какую приятность любимой женщине сделают. Но это все так, несерьезно.

И разве Ната такая уж счастливица? Счастье было бы найти ей того одного-единственного, который от нее ни к жене, ни к другой любовнице ночью не убежит, а останется спать с ней до утра, утром позавтракает, а вечером после работы снова придет к ней. И так изо дня в день, из года в год. Вот это счастье, а вовсе не то, когда у тебя кавалеров наберется с полтора десятка, толковых из них человека три-четыре, да и те в случае нужды то ли помогут, то ли нет, то ли смогут, то ли нет. Никакой определенности, а Нате очень хотелось бы видеть рядом с собой человека надежного, чтобы точно знать, что в случае чего он ее в беде одну не оставит.

В общем, Ната была твердо нацелена на замужество, а вот окружающие ее мужчины нет. Они все что-то мешкали, все о чем-то размышляли. Кажется, им вовсе не хотелось ни на ком жениться. Если и случалось им жениться на ком-то – не на Нате, разумеется, – то вид у них при этом был такой, словно бы они всходили на эшафот.

– Можно мне еще позвонить?

– Кому?

– Любовнику!

Красавец оторопел, но потом пришел в себя и кивнул:

– Диктуй номер.

Самой нажимать на клавиши он ей опять не дал. Наверное, боялся, что она своими пальцами заляпает ему весь экран дорогой игрушки. Заставки менялись на экране с такой скоростью, что у Наты даже в глазах зарябило.

– Соединение установлено. Говори!

Звонила она Гене. Нужно было его предупредить об изменении планов на вечер.

– Не приезжай сегодня за мной. Я не смогу с тобой никуда пойти. Извини.

Разумеется, Гена немедленно заявил, что это переворачивает все его планы на сегодняшний вечер в частности и жизнь вообще. Хотя еще сегодня днем он долго мурыжил Нату своей неопределенностью, ничего ей не обещая и лишь намекая, что, возможно, если все сложится благоприятно, звезды там встанут в нужное положение и пробок на дорогах не будет, то он, может быть – может быть, – и заедет за ней после работы. Но все это было до того, как Ната ему прямым текстом отказала. Когда Ната напрашивалась на свидание, Гена вилял. Но стоило ей сказать: «Нет, мы сегодня не увидимся! Это невозможно!» – как Гена немедленно возжелал преодолеть все преграды и увидеть свою возлюбленную.

Убедившись, что Ната не флиртует с ним, а всерьез намерена провести время как-то иначе, он насторожился.

– А куда это ты намылилась? Пятница вечер. Ты мне говоришь не приезжать. Куда это ты собралась пойти вместо этого? Только не заливай, что домой спать.

– Потом объясню.

– Потом мне не надо. Я сейчас хочу знать.

Наверное, Нате удалось бы придумать что-нибудь нейтральное, чтобы успокоить ревнивого Генку, но вмешался владелец телефона.

– Ты еще долго будешь болтать? – сварливо поинтересовался он. – Мы уже почти приехали.

Разумеется, услышав мужской голос, Гена немедленно вообразил себе невесть что. Почуяв рядом с Натой соперника, он пришел в неистовство.

Таить свое недовольство Генка не умел и потому заорал:

– Что это за мужик? Кто это такой? Ты куда с ним сейчас едешь? К нему домой?

– Ладно, Геночка, я сейчас не могу разговаривать с тобой.

И, невзирая на вопли, которые неслись из трубки – Генка обещал за Нату порвать всех на куски, на клочки и клочочки, – Ната прервала разговор. На душе у нее было тяжело. Разговор сложился не так, как надо. Не надо было и звонить. Хотела как лучше, а получилось как всегда. Но она хотела лишь успокоить Гену, чтобы он не волновался, куда она делась. А получилось что? Обидно.

Генка – хороший мужик, основательный и домосед, из него мог бы получиться прекрасный муж. Одно плохо – ревнив. Вот и сейчас вообразил себе невесть что. Но хмурое настроение у Наты как ветром сдуло, когда она обнаружила, что Принц смотрит на нее теперь с интересом. Это был уже явный прогресс. Куда лучше, чем все прежние его чувства по отношению к ней. Глядишь, так они и до симпатии дойдут. А там и до вожделения или даже чего-нибудь еще похлеще.

Но первая же фраза, которую произнес Принц, дала Нате четкое представление, что путь к сердцу этого типа будет труднее, чем ей представлялось.

– Вот смотрю я на тебя, ведь глазу не за что зацепиться, из себя ты замухрышка замухрышкой. И что мужчина мог найти в такой?

– Можно узнать, тебя самого где воспитывали? На помойке? Манеры у тебя для свалки самые подходящие. Хотя мне встречались бомжи, воспитанные куда лучше твоего.

– Не сомневаюсь, что среди бомжей у тебя был большой круг общения.

Высказавшись, Принц замолчал. Ната тоже не рвалась продолжить общение. Ореол над головой красавца померк. Нате стало окончательно ясно, что ее новый знакомый совсем не так хорош, как показался ей вначале. Как говорится, не все то золото, что блестит. К привлекательной внешности и дорогой машине прилагался хамоватый наглец, одетый в нарядную упаковку. Так что остаток пути они проделали в молчании. Ехать нужно было в ближайший пригород, в дорогой коттеджный поселок с пропускным пунктом, вышколенной охраной, безупречно ровными дорожками, деревцами и общим запахом финансовой состоятельности, витавшей в этом месте.

Ната поискала глазами самый большой и вычурный дом, почему-то она была уверена, что отец этого самовлюбленного нахала должен жить именно в таком. И оказалась права. Они подъехали к некоему многоярусному сооружению, которое буквально подавляло своими размерами всякого, кто входил в него. Окна в два человеческих роста. Дверные проемы как в Приемном зале Кремлевского дворца. Ната была в полнейшем замешательстве.

Высокие потолки – это хорошо для официальных учреждений и представительских мероприятий. Но скажите на милость, к чему в обычном жилом доме потолки высотой под десять метров? Это уже как-то чересчур, знаете ли. Разве что хозяин этого дома принимал тут гостей государственного ранга.

Нате дом не понравился. Дорого, конечно, но как-то холодно и неуютно. К тому же ее заставили долго ждать. Привели, посадили на неудобное жесткое кресло, ни кофе не предложили, ни воды, ни покушать. Хорошо, что в вазе неподалеку стояли фрукты, которыми Ната и перекусила. К слову сказать, фрукты были отменные. Некоторые из них Ната видела впервые. Это как-то примирило ее с действительностью. К тому же она специально для мамы прихватила парочку необычных плодов – твердых и шершавых снаружи и необычайно сладких и сочных внутри. Распихала их по карманам и решила, что за моральный урон она компенсацию уже получила.

– Живут же люди. Наверное, на самолете им фруктики везут. Иначе никак.

Внезапно послышались шаги. Потом двери распахнулись, вбежали двое охранников, которые оббежали зал, а затем заняли боевые позиции по обе стороны от высокого кресла. Даже не кресла, а трона. Оно возвышалось над комнатой на добрых полметра благодаря тому, что установлено было на пьедестале. Ната устремила взгляд на дверь. Сердце у нее отчего-то забилось. Сейчас в эти двери войдет хозяин всего, что ее окружало. Человек влиятельный и успешный. С такими Нате раньше сталкиваться как-то не приходилось. Было отчего прийти ей в волнение.

Но, к ее удивлению, в дверь вошел совсем молодой мужчина. Пожалуй, ее ровесник. В меру упитанный, хорошо воспитанный, держался он приветливо и внушал симпатию. Хотя красавцем его никак нельзя было назвать. Волосы короткие, торчат ежиком. Глаза прячутся за щеками. Но посмотришь в них – и понимаешь, отличный парень, просто отличный.

Нате прямо с порога дружелюбно улыбнулся:

– Вы садитесь, в ногах правды нет.

Ната и сама не заметила, как вскочила со своего кресла. Теперь она опустилась обратно, не сводя с вошедшего взгляда.

– Позвольте представиться, Вячеслав Семушкин – частный детектив.

И молодой человек протянул Нате руку. Она оказалась у него неожиданно твердой. Ната тоже представилась.

– Вы работаете официанткой в кафе-столовой на проспекте Энергетиков?

– Да.

– Вас позвали сюда, чтобы задать несколько вопросов об одной особе, в судьбе которой крайне заинтересован хозяин этого дома – Горемыко Валентин Петрович. Человек он влиятельный. И если вы сможете быть ему полезны, то он щедро отблагодарит вас. Вы меня понимаете?

– А что случилось-то?

– Валентин Петрович очень озабочен. Пропала его супруга. И последнее место, где ее видели, было ваше маленькое кафе.

– Вчера утром у нас никого такого… – и Ната выразительно обвела взглядом вокруг себя, – не появлялось.

– Откуда время исчезновения знаете?

– Так этот… который меня сюда привез, интересовался, работала ли я вчера утром.

– Понятно. И что?

– Работала. Но посторонних не наблюдала. По утрам у нас совсем свободно. Народ начинает подтягиваться ближе к полудню.

– Дело было около часу дня.

– Ах вот как. Это уже потрудней. Это же у нас самое горячее время. С полудня и до трех мы мечемся, как савраски, чтобы всех обслужить. Всем ведь нужно побыстрее и в то же время людям сервис подавай.

– И все же попытайтесь вспомнить. Вот ее фотография.

И Слава протянул смартфон, в котором Ната увидела зрелую, можно сказать, даже уже чуток перезрелую женщину. Так бывает с яблоком, которое еще не успело испортиться, но уже потеряло товарный вид и былую сочность. На вид женщине было лет пятьдесят. И она ровным счетом никак не вписывалась в этот антураж. Волосы у нее были вытравлены химической завивкой, старомодная укладка, какие-то непонятные тряпки, которые были модными годах в восьмидесятых прошлого века.

– И это хозяйка этого дома?

– Это супруга хозяина этого дома, – деликатно ушел от прямого ответа Вячеслав. – Они давно живут отдельно.

– Ах вот как! Тогда ясно.

– И тем не менее, несмотря на различные интересы и раздельное проживание, супруги являются близкими людьми. И вот Елизавета Николаевна пропала. И Валентин Петрович хочет знать, куда внезапно исчезла его жена. Вы ее видели?

Ната старательно вгляделась в изображение женщины.

– Нет. Не было такой.

– Не может быть, – покачал головой Вячеслав. – Она вошла к вам в кафе. Было это около часа дня. Охрана ждала снаружи в машине. Когда прошло два часа, они решили, что Елизавета Николаевна отсутствует слишком долго, вошли в кафе, но женщины там не обнаружили.

– Она могла уйти через служебный ход.

– Я тоже так подумал. Но, когда я озвучил это предположение Валентину Петровичу, он заверил меня, что его люди из службы охраны знают свою работу. И возле служебного входа тоже находилась охрана.

Значит, жену хозяина впустили в кафе, но при этом все входы и выходы держались под наблюдением. Этакая иллюзия свободы. Такое поведение хозяина могло быть продиктовано искренней заботой о безопасности своей супруги, но могло иметь под собой и нечто совсем иное. И отчего-то Нате казалось, что второе предположение тут будет более правильным.

## Глава 2

Разумеется, свою догадку девушка благоразумно держала при себе. И внешне ничем не проявила охватившего ее недоверия ко всей этой истории.

Вместо этого она полюбопытствовала:

– А кто тот парень, который привез меня сюда? Такой чернявый, похож на араба.

– Наверное, вы говорите про Романа. Это сын Валентина Петровича.

– Он не показался мне взволнованным.

– А почему он должен волноваться?

– Как же? Все-таки его родная мать пропала неизвестно куда.

– Нет-нет, – запротестовал детектив. – Насчет степени родства вы ошибаетесь. Мать Романа – это Маргарита. Маргарита Золотая, она погибла много лет тому назад. Роман остался без присмотра. И Валентин Петрович как порядочный человек и отец ребенка взял мальчика к себе в семью.

– И законная жена согласилась на это?

– У Елизаветы Николаевны большое сердце. Несмотря на то что у нее у самой было уже двое детей – Светлана и Георгий, она приняла Романа. Хотя, конечно, особой близости между ними не было.

– А отчего умерла родная мать Романа?

– Это всего лишь слухи, которые мне поведал человек из прислуги. Так вот, поговаривают, что Марго зарезал любовник. Она была певицей, выступала с аккомпаниатором. Вот этот гитарист ее и зарезал. То ли приревновал, то ли был сильно пьян. Маргарита и сама любила выпить. В свое время у них с Валентином Петровичем был бурный роман, от которого и появился на свет Роман. Но официально его родители никогда узами брака не сочетались. И у Валентина Петровича за всю жизнь была и есть лишь одна супруга – Елизавета Николаевна, с которой они в браке вот уже больше тридцати лет.

– Которая сейчас куда-то пропала.

– И которую Валентин Петрович очень хочет найти и вернуть. И за вознаграждением дело не станет.

– А от меня что вам нужно?

– Мы полагаем, что Елизавете Николаевне помогли исчезнуть. И сделал это человек, который работает у вас в кафе.

– Кто?

– Я скажу. Но сначала скажите, вы согласны помочь?

Ната собиралась ответить, но не успела. В этот момент двери распахнулись, и в комнату стремительно влетел приземистый толстячок. Голова у него была круглая и совершенно лысая. Словно стремясь компенсировать отсутствие волос на голове, у мужчины росла густая окладистая борода. Лицо у него было красное. Ноги кривые. Одним словом, он был очень похож на гнома из сказок, так же деловит и серьезен. И, вероятно, являлся обладателем несметных подземных сокровищ.

Несмотря на несколько комичную внешность этого Гнома, как окрестила его про себя Ната, при его появлении охранники вытянулись во фрунт, а Слава вскочил на ноги и замер в почтительной позе. Ната тоже поднялась, увидев, что Гном на полном ходу несется прямо к ней. Подошел. Замер. Внимательные умные глаза обшарили ее целиком, самую чуточку потеплели.

И Гном сказал:

– Хорошенькая какая! Значит, ты и есть моя помощница?

– Она еще не дала своего согласия, – заявил Слава. – Я как раз излагал Нате ваше предложение.

– А нечего тут излагать. Я хочу найти мою уважаемую супругу. За вознаграждением дело не станет. Если согласна, тут на пластике пятьсот тысяч. Бери и трать! Это не вознаграждение, это тебе на расходы на первое время.

Полмиллиона? На первое время? Он что, шутит? Ната молча таращилась на протянутый ей прямоугольничек. Он был приятного для глаза золотистого цвета. И Ната мысленно уже представляла, как тратит находящиеся на этой карте денежки. Неужели так бывает? Но мужчина не был похож на обманщика. В конце концов, чем она рискует? Ну, поспрашивает среди своих в столовой, не видел ли кто у них эту тетку. И прежде чем Ната сообразила, что делает, рука ее уже сама собой поднялась в воздух и взяла пластик.

Очнулась Ната лишь после того, как карта оказалась в ее кармане. А Гном самодовольно ухмыльнулся.

– А что я должна делать? – спохватилась Ната.

– Слава с Романом все тебе объяснят.

И исчез. А следом за ним растворились и охранники. Как и не было никого. Зато перед Натой на столе появился поднос, на котором был сервирован чай со сладостями и тостами. Стол был накрыт на троих, так что Ната совсем не удивилась, когда к ним присоединился Роман. Он поглядывал на Славу покровительственно – с начальственным видом, но Слава и в ус не дул. Перед Романом он совсем не тушевался, спокойно поглощал угощение, запивая все крупными глотками чая, и то и дело подмигивал Нате, с которой быстро встал на короткую ногу.

Ната тоже отхлебнула напитка из чашки и изумилась его вкусу. Вроде бы просто чай, но какой аромат! И сил сразу прибавилось. Попробовала ореховое пирожное и почувствовала на губах восхитительный вкус миндаля и сливочного масла. Роман к своей чашке даже не прикоснулся. Не взял со стола ни единой шоколадки. Сидел с каменным лицом, портил окружающим настроение.

– Скажи ей, что от нее требуется, – холодно произнес он, глядя на безмятежно жующего Славу.

Тот кивнул, но жевать не прекратил. Роман помрачнел еще сильней. Ему явно хотелось, чтобы его слушались так же, как и его отца, чтобы перед сыном трепетали так же, как и перед отцом, но этого не было.

– А где твои брат и сестра? Как их… Света и Гоша?

– Для тебя они Светлана и Георгий, – поправил Роман, всем своим видом давая понять, что не позволит кому-то со стороны фамильярничать в отношении членов его семейства. – Они сейчас заняты. Светлана у своего мужа. А Георгий… Он тоже занят делами.

Эта минутная пауза заставила Нату насторожиться.

– А ты учишься или работаешь?

– Я помогаю отцу.

– А твой брат учится? А сестра?

– Слушай, какое твое дело? А? – взорвался Роман. – Тебя наняли, чтобы ты вынюхала, к кому Елизавета Николаевна приходила в вашем вонючем свинарнике. И все! Тебе не надо лезть грязным рылом в нашу семью. Без тебя там хватает…

Он спохватился, замолчал и после паузы продолжил:

– У Елизаветы явно там, в вашем общепите, был кто-то свой, кто и помог ей бежать.

Ага! Все-таки бежать! Вот Роман и проговорился. Но Ната притворилась, что ничего не поняла. Она даже сделала вид, что предостерегающего взгляда Славы, который тот метнул на Романа, тоже не заметила. Но про себя она кое-какие выводы сделала. Похоже, зря она взяла эти полмиллиона. Не так все просто в этом семействе. Но, с другой стороны, чтобы заработать полмиллиона, при обычном раскладе ей нужно вкалывать целый год. И то еще не факт, что сумеет собрать такие деньги. Скорей всего, они расползутся в неизвестных направлениях, утекут сквозь пальцы, словно вода. А тут вся сумма, заботливо кем-то другим скопленная и собранная, достанется одной Нате! И надо-то всего лишь найти эту тетку или, по крайней мере, сделать вид, что усердно ищешь ее.

– Обидно слышать, как ты отзываешься о нашем заведении. Свинарник! И вовсе у нас не свинарник, а, напротив, все очень чистенько и мило. И очень может быть, что этой толсту… то есть Елизавете Николаевне наше место кто-нибудь рекомендовал из ее знакомых.

– Вот-вот! – оживился Слава. – Про знакомых в первую очередь ты и должна узнать. Кто-то помог женщине исчезнуть. И твоя задача – узнать, кто это был такой или такая.

– И все?

– Пока что да.

– Если вы подозреваете, что в нашем кафе работает человек, который помог Елизавете Николаевне исчезнуть, а значит, явно действует против Валентина Петровича, то крайне неразумно было приезжать ко мне на работу на такой машине и светиться перед нашими.

Слава взглянул на Романа с удивлением.

– Ты что, прикатил за ней на «Бентли»? Не мог пару шагов сам сделать?

– Ничего же не случилось. Нас никто не видел. И в любом случае Толстуха понимает, что ее будут искать. И в первую очередь придут в кафе. Ничего удивительного, что кто-то из нашей семьи приехал в то место, где ее видели в последний раз.

– Но ты увез с собой Нату. Дураку ясно – чтобы попытаться ее завербовать на свою сторону. Теперь сообщник беглянки знает, кого ему нужно опасаться. Он и рта не раскроет при Натке.

– Тогда надо сделать так, чтобы он поверил, что Ната нам в помощи отказала.

– И как ты это сделаешь?

– Можно ее поколотить, – предложил Роман, и в глазах у него загорелся нездоровый энтузиазм. – Поставлю ей фингалы под оба глаза. Нос разобью. Отмутужу по полной программе. Вернется к своим, скажет им, что я напал на нее прямо в машине, едва тронулись с места. И что она от меня еле удрала. И поговорить мы с ней ни о чем не успели. Ну как? Годится мой план?

Ната думала, что Слава примется активно возражать. Но ошиблась.

– Мысль хорошая, – одобрил он.

Но тут уж сама Ната решительно восстала против:

– Еще чего! Не позволю себя колотить!

– Ты подписалась. Деньги взяла.

– Забирайте свои деньги! Бить я себя не позволю!

– Эгоистка!

– Пусть так! Зато с целым носом!

Слава взглянул на Романа.

– И что нам делать?

– Можно синяки ей просто подрисовать. Конечно, это будет выглядеть не так убедительно, эффект не тот, да и сломанный нос красками не изобразишь. Но раз уж она заартачилась…

Мужчины еще раз прочли Нате лекцию на тему того, что иногда надо уметь жертвовать собой во благо своих близких. Но Ната их речью не впечатлилась. Поэтому пришлось звать какого-то Гришеньку, который оказался проворным юрким малым с нежными, почти женскими руками, которые долго порхали возле лица Наты. Когда он закончил, то Ната сама испугалась своего отражения в услужливо подсунутом ей Гришенькой зеркале.

– Ой, мамочка! Это что?

Из зеркала на нее смотрела уродливо раздувшаяся физиономия, оба глаза заплыли, нос смотрел набок. Но мужчины были довольны. Они заверили Нату, что все получилось отлично.

– Теперь всякий, кто тебя увидит, мигом поймет, что мы с тобой ни о чем договориться не сумели.

– Скажешь, что я посадил тебя в машину и сразу попытался тебя изнасиловать. Ты отбивалась и вот… Результат налицо, вернее, на лице.

– А мне поверят насчет изнасилования?

– Не волнуйся, кто меня знает, обязательно поверит.

И Роман так странно ухмыльнулся, что Нате стало страшно. Она взглянула на Славу.

– Да, – подтвердил Слава. – Репутация у Романа такая… соответствующая. Со своими женщинами он не церемонится.

– Они у меня по струнке ходят, – ухмыльнулся тот. – Капризов или кривляний я не потерплю. Мигом в рожу получат и тихие становятся.

И Нате он сразу же категорически разонравился. Быстро и навсегда. Последние иллюзии улетучились прочь. Да, внешность у Романа впечатляющая, но и кулаки нехилые. А получать по роже таким вот кулаком Ната была не согласна даже от такого писаного красавца и богатенького сыночка, каким являлся Роман. Если кому нравится такой стиль общения с кавалером, то на здоровье. А она, Ната, лучше поедет честно зарабатывать свои полмиллиона.

– Что мне нужно сделать? С кого начать?

– Это ты, голубушка, решай сама. Мы тебе всю необходимую информацию предоставили.

Ой ли? Что-то Нате казалось, что сильно много от нее ребята утаили. Но говорить вслух она этого не стала, памятуя, что заветные полмиллиона еще не обналичены и в любой момент могут быть у нее отняты.

– Фотографию Елизаветы Николаевны я тебе скинул. Роман тебя подвезет, за пару кварталов высадит, пойдешь дальше пешком. У своих горько плачь и жалуйся на какого-то мерзкого смазливого урода на дорогой тачке, который от тебя невесть что хотел, физиономию тебе всю расквасил и едва не убил. Дави на жалость, как только можешь.

– Скажу, что пойду заявление в полицию писать.

– Сказать можешь.

– Но только не вздумай в самом деле заяву на меня накатать, – встревожился Роман.

– И самое главное, смотри в оба глаза, кто и как будет реагировать. Можешь упомянуть имя Валентина Петровича. Дескать, это он за всем этим безобразием стоит. И снова в оба глаза смотри. Кто из твоих коллег в этот момент побледнеет или отлучится, чтобы позвонить, тот сообщник нашей Толстухи и есть.

– А если такого не обнаружится?

– Значит, плохо смотрела.

– Я имею в виду, а если у нас в кафе никакого сообщника вовсе не имеется? Вот с чего вы взяли, что он там есть?

– Тому есть причины. Во-первых, поведение самой Елизаветы Николаевны, которой внезапно вздумалось перекусить, хотя ехали по делу и остановки не были запланированы. Но она устроила скандал, что у нее будет голодный обморок, а потом настояла, чтобы ее везли именно в это кафе.

– Возможно, это случайное совпадение. Она просто хотела улизнуть от охраны. И ей это удалось сделать лишь в нашем кафе.

– Оба выхода находились под наблюдением. Ни через главный, ни через служебный женщина, похожая на Толстуху, не выходила.

– Возможно, дежуривший у служебного хода охранник зазевался. Или просто вступил в сговор.

– Охранников было четверо. Двое остались у главного входа, двое отправились караулить служебный ход.

Четверо охранников для одной-единственной немолодой дамы! Ситуация казалась Нате все более загадочной.

– Почему же никто из охранников не прошел внутрь кафе?

– Инструкцией это не предусматривалось. Это же охрана, а не надзиратели. Елизавета Николаевна сказала, что хочет пообедать. Охранники ограничились тем, что зашли внутрь кафе, осмотрели местность, убедились, что там все спокойно, подозрительных лиц, способных причинить женщине вред, не наблюдается, и вышли на улицу.