Наталия Варская
Библиотека группы ИСП ВКонтакте

Валентина Спирина Составитель

Валентина Спирина Дизайнер обложки

© Валентина Спирина, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4496-5414-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Интернациональный Союз Писателей

Международный (Интернациональный) Союз писателей, поэтов, авторов-драматургов и журналистов является крупнейшей в мире организацией профессиональных писателей. Союз был основан в 1954 году. До недавнего времени штаб-квартира организации находилась в Париже, в данный момент основное подразделение расположено в Москве.

В конце 2018 года правление ИСП избрало нового президента организации. Им стал американский писатель-фантаст, лауреат литературных премий Хьюго, «Небьюла», Всемирной премии фэнтези и других – Майкл Суэнвик.

https://t.me/inwriter

https://vk.com/inwriter

http://inwriter.ru

https://web.facebook.com/groups/soyuz.pisateley

Библиотека группы «Стихи. Проза. Интернациональный Союз Писателей» в «Контакте» представляет…

Наталия Варская

О возрасте говорить не хочу. Но легко догадаться по детям: старшему 33, а в то время рожали рано.

Родилась и выросла в Москве. По образованию – психолог. На протяжении многих лет сотрудничаю со СМИ, участвовала в различных передачах на ТВ в качестве эксперта. Постоянно даю комментарии в газеты, в основном это Комсомольская правда и Вечерняя Москва. Часто принимаю участие в радио эфирах многих радиостанций. В 90-ых 2 года вела еженедельную рубрику в журнале «Человек и закон».

Писать стихи начала в 9 лет, были публикации в детских журналах. Прозу начала писать лет двадцать назад доя своих клиентов с психотерапевтической целью. Иронические рассказы, написанные по мотивам историй реальных людей, помогали людям взглянуть на свои проблемы под другим углом.

2,5 года назад освоила социальные сети и мои клиенты попросили выкладывать то, что пишу в интернете, так как это может заинтересовать многих. Читательница-журналистка отправила некоторые мои рассказы в редакцию и вышел сборник «Реалистическая комедия».

Замужем, трое взрослых детей, внук и внучка.

Писательство для меня является как частью основной профессии, так и хорошим отдыхом, хобби.

Квартирник

Сегодня Артём обещал взять меня с собой в общество. Не подумайте, я не дикарь какой-нибудь. И образование высшее имею, и по клубам хожу, и на спорт. Но есть такие «квартирники», где собираются особые люди, не такие как все, продвинутые.

И вот мы у двери заветной квартиры в центре Москвы. Входим – большая прихожая (размером с мою комнату), горы обуви и верхней одежды гостей. Далее следовала огромная комната, совмещенная с кухней. Ясно: квартира-студия. Туда-сюда сновали люди разных возрастов. Вот этому, лысому, явно лет под 40. Он на ходу протянул мне руку и представился:

– Вова.

– Саша, – ответил я.

Подбежала молоденькая брюнетка, с прямой, ровной, очень короткой чёлкой:

– Друга привел? Проходите, знакомьтесь там со всеми.

– Это хозяйка квартиры, Светка, – шепнул мне Артём.

Когда я немного освоился, понял, что Свету вряд ли опознаю среди большого количества девушек с одинаковыми стрижками каре. Похожие носили поэтессы Серебряного века. И недаром такая ассоциация пришла мне в голову: все девушки оказались поэтессами, кроме трёх певиц. А-ля Ахматовы эдакие. Среди мужской части гостей было пару а-ля Биланов, несколько а-ля Есениных и даже один а-ля Зверев. Лица у всех казались грустными и надменными. И конечно, здесь был рояль, но не в кустах, а посреди комнаты. Артём пояснил:

– Раньше в разных арт-кафе тусовались, стихи читали, а теперь курить везде запретили и Светка предложила у неё собираться. Ну я попал! Стихи! Честно говоря, для меня это пытка. Не то чтобы я вообще глух к поэзии, но моё твердое убеждение, что лучшее уже написано. Зачем мне эта самодеятельность с чужими самовыражениями? Ладно. Придётся потерпеть.

Поэты и поэтессы по очереди выходили к роялю и читали свои шедевры. По правде говоря, шедевров я не услышал. Стихи были какие-то бессюжетные, тоскливые, без начала и конца. Такое впечатление, что музы были пьяны и неадекватны. Девушки и молодые люди смотрели друг на друга безо всякого интереса. Один только лысый Вова скользил по фигурам поэтесс масляными глазками. Артём сообщил, что этот Вова – крутой бизнесмен, но личность творческая, тоже поэт, а иногда меценат. Женат, трое детей, но любит молодёжь и даже иногда собирает квартирники у себя, в особняке на Новой Риге.

Ко мне подошла одна девушка и спросила:

– А ты чего не читаешь?

Сказано это было таким тоном, как у Булгакова:

– А вы что, без шпаги пришли?

Я ответил:

– Не поэт, извини. Я – юрист.

Девушка надула губки и отошла в сторону. Я собрался уходить, но Артём меня остановил:

– Тогда и приходить не стоило. Самое интересное ещё не начиналось. Подожди, вот скоро лишние разойдутся, тогда и начнется веселье.

Пришлось слушать самовыражения. Одна из поэтесс буквально завыла:

На вид девушке было лет 19. И где она успела так измочалиться и надорваться? По взгляду мецената Вовы было ясно, что он горит желанием заглушить тоску юной поэтессы поцелуями, приласкать, обогреть, а возможно и проспонсировать издание сборника шедевров этого дарования.

Часа через три гости стали расходиться. Осталось семь девиц, Арём, я, четыре поэта и Вова. На столе появились коньяк, фрукты, бутерброды с икрой и конфеты. Артём пояснил, что Вова всегда поляну накрывает и остаются избранные.

Под воздействием спиртного я расслабился, да и все повеселели. Вова уже обнимал поэтессу с тампоном в ушах. Один из поэтов молниеносно напился и заснул под роялем. А вот и та девица, которая меня про шпагу, нет, про стихи спросила. Ничего, симпатичная.

– Тебя как зовут? – обратился я к ней.

– Лиза.

– А меня Александр.

– Не оригинально! – ответила она.

Неужели я ей совершенно не интересен, раз стихов не пишу и не меценат? Да и другие девушки меня игнорировали. Артём с Ольгой, подругой хозяйки квартиры, куда-то исчезли, а я чувствовал себя изгоем.

Все говорили о поэзии, снова читали стихи, а я вдруг решил не сдаваться. Понятно, что на их поле мне не выиграть. Мы пойдем другим путём!

Я подошел к Лизе и сказал:

– Ну и дурацкая у вас чёлка, мадам.

Она посмотрела на меня уже не с безразличием, а с интересом и ответила:

– Не нравится – не смотри!

А я стал нагло трепать рукой её чёлку:

– Вот так гораздо лучше.

Лиза смотрела на меня во все свои большие зеленые глаза и было видно, что моя наглость ей нравится. Мало того, все молодые поэты смотрели на меня с завистью и с восторгом. Я обнял Лизу за талию, как бы показывая этим грустным паренькам:

– Учитесь, салаги! Это вам не стишки писать!

Лиза спросила:

– А тебе мои стихи понравились?

Честно говоря, я не помнил ее стихов. Но стихи Есенина я помнил и вместо ответа прочел:

– Пой же, пой на проклятой гитаре… От коньяка во мне даже актерские способности проснулись. Представил себя эдаким хулиганом, любимцем женщин и вошёл в роль.

Домой мы с Лизой ушли вместе и поехали ко мне. Всё-таки, когда у нас в универе курс психологии преподавали, я этой дисциплиной заинтересовался и дополнительно много литературы перелопатил. Иначе сидел бы сейчас с тонко организованными поэтами, а то и стишки бы начал пописывать о том, как мне одиноко и грустно.

Нет, не зря я сходил в общество!

Разрываясь своими печалями,
Заложив свои уши тампонами,
Я взываю душой измочаленной
Заглушить эту схватку тромбонами…

Обналичка или простое счастье

Как-то раз, оплачивая телефон, ошиблась я на одну цифру и перевела на чужой счет 400 рублей. Позвонила оператору. Молоденькая и, судя по всему, наивная девушка посоветовала позвонить на номер абонента, которому деньги ушли и попросить перевести их на мой номер. Звоню:

– Извините, я случайно на ваш номер деньги перевела, не могли бы вы мне их обратно переслать?

– Не мог бы, – ответил голос, который многие барышни сочли бы брутальным.

У нас часто мужественность с наглостью и хамством путают. Этим «мачо» не ограничился и перезвонил мне, чтобы сказать:

– Ещё денег присылай, дура!

Голос его был радостный, видимо неожиданно свалившееся на него богатство в виде 400 рублей вскружило голову.

Я представила, как он лежал грустный, уставившись в старенький телевизор, на продавленном диване, в комнате с мебелью, оставшейся от бабушки. И тут – бац, на телефон 400 рублей падает. Он вскочил в своих вытянутых на коленках трениках и в белой майке, ставшей серо-жёлтой от времени. Вскочил, закурил сигарету за 25 рублей пачка и тут я звоню:

– Не могли бы вы… Конечно не мог бы! Нашла дурака! Это ж 2 бутылки водки! Только вот как их в наличные перевести? И счастливчик бросился к соседу, какому-нибудь Толяну или Коляну. Сосед знает кому звонить, судорожно набирает номер знакомого и говорит:

– Тут такое дело – наличка нужна. Давай мы тебе 400 на телефон кидаем, а ты нам наликом их даешь. Знакомый отвечает:

– Ну уж нет! Нал всегда дороже безнала. Так что вы мне 400, а я вам 300 чистоганом.

– Да где это ты такие расценки грабительские взял?, – взбрыкивает было Толян-Колян, но тут же понимает, что выхода нет, так как ни у кого из приятелей перед зарплатой ни копейки. Приходится соглашаться. Покупается бутылка водки, а на остальные – пиво. Настроение радостное. Колян-Толян разливает водку по захватанным, липким рюмкам:

– Ну, за удачу!

Через несколько рюмок, сопровождаемых пивом он, совсем расчувствовавшись, вспоминает о Боге:

– Это тебе, Леха, Бог послал 400 рублей на радость!

Было бы справедливо закончить мои фантазии отравлением палёной водкой, но я не кровожадная. Такая удача на людей свалилась! Пусть и они будут хотя бы раз в жизни счастливы.

Анти этикет

Степан ненавидел правила хорошего тона.

– Лицемерие! Враньё! Маскировка! – говорил Степан, когда видел дежурные улыбки, слышал в ответ на свой телефонный звонок:

– Рад тебя слышать, но, прости, сейчас не могу говорить.

Степан будто ждал, чтобы ему сказали:

– Да не лезь ты со своим общением! Достал! Иди ты…

– Я правду люблю! – говорил Степан и всегда высказывался прямо и нелицеприятно:

– Что-то ты, мать, располнела, жрать надо меньше! Что-то ты, братишка, совсем под каблук залез к своей грымзе. Самому-то не тошно?

Из-за этого окружающие считали Степана человеком неприятным и по возможности избегали с ним общения. Избегать старались мирно, без объяснений.

Тогда Степан чуть не подкарауливал бывших друзей и спрашивал в лоб:

– Что это ты меня избегаешь, нос воротишь? Нет, ты объясни, я жду!

Добившись, наконец, грубости в свой адрес, Степан вздыхал с облегчением и говорил сам себе:

– Так я и думал! Нет в мире настоящей дружбы!

Бывало, разговорится Степан с новым знакомым за пивком с рыбкой:

– Весь этот этикет враги народа придумали, ещё при царе. Не для того революция была, чтобы эти пережитки в новую жизнь тащить. Не хочешь общаться – так прямо и скажи, не уворачивайся. А то в лицо улыбаются, а сами видеть не хотят. Я вот если кого видеть не желаю, так и говорю, что б шёл по известному адресу. Или вот в гостях смотреть тошно: я же знаю, что Лёшка дома почти всё руками ест, а тут у Петровых сидит с ножом и вилкой, как порядочный, культурного из себя изображает. Я так ему прямо за столом и сказал, что нечего из себя строить незнамо что. Так он с тех пор со мной не разговаривает. Или вот в интернете виртуальные друзья. Одному пишу:

– А что это ты на мои комментарии не реагируешь? Западло, что ли?

А он отвечает:

– Простите, времени нет, но вас уважаю.

Я:

– Нет, не ври, не уважаешь ты меня. Так напиши, за что?

А этот малохольный просто от меня отписался и всё.

Что за люди! Надо в школах уроки по анти этикету ввести, чтобы детей учили правду в лицо людям говорить. А то растим поколение лицемеров и трусов.

Собутыльник слушал Степана молча, поддакивал и думал:

– Пожалуй, больше с ним пить не буду, уж очень озлобленный мужик, неприятный. И на другой день, встретив Степана во дворе, этот вчерашний приятель сказывался занятым и быстро проходил мимо.

– Вот, ещё один! – думал Степан, а иногда бежал за таким знакомым и требовал:

– Нет, ты правду скажи! Неприятен я тебе? А почему? Ты обоснуй!

Таким вот принципиальным и честным человеком был Степан, а правда нынче не в чести.

Лёха-рыбак

Юрка и Рита заглянули вечером к приятелю Олегу, который недавно расстался со своей девушкой и находился в состоянии радости от свалившейся на него свободы и тоски по живой душе рядом. То есть находился он в полном раздрае. Выражался этот раздрай в неестественно приподнятом настроении с примесью нервозности.

– Ребята, у вас ведь скоро отпуск! А давайте на недельку махнем в Астраханскую область на Волгу, на рыбалку!

– Что это вдруг? Мы, вообще-то, в Таиланд собрались.

– Одно другому не мешает. В Тай вы все равно на 2 недели летите, вполне можете на недельку со мной на Волгу поехать.

Рита спросила:

– А какие там отели, всё включено?

– Все выключено! На острове будем жить, в палатках.

– Ой, это страшно! Никогда в палатках не жила. А мыться где?

– В Волге! Ну разве вам не интересно резко всё поменять, окунуться с головой в природу, отдохнуть от цивилизации? Это же для всех нас что-то новое!

– Так мы же ничего не умеем. И ты в том числе.

– А я не с бухты-барахты предлагаю. Знакомый у меня есть, Лёха-рыбак. Он на этот остров по 2 раза в году уже 10 лет ездит. Специалист! Так вот он давно зовет меня присоединиться, и если кто из моих друзей захочет, будет рад. Только надо закупить всё по списку: палатки, спальники, удочки и прочий инвентарь. Поехали – не пожалеете! Лёха говорит, что это место необычное, там всякие чудеса с людьми происходят.

Это Риту заинтриговало, так как она увлекалась эзотерикой.

– А что, Юр, давай и правда махнём на недельку.

Юрка всегда шёл на поводу у своей невесты и, конечно же, спорить не стал.

Неделя прошла в подготовке и поездках по туристическим и рыболовным магазинам. Выдвинулись на джипе Олега втроём. Сам Лёха давно уже находился на месте и должен был их встречать на большой земле в прибрежном посёлке.

Дорога прошла без приключений, за рулем ехали попеременно, то Олег, то Юрка, поэтому 1500 км прошли почти не останавливаясь.

Выйдя из машины, Рита ощутила запах полыни и речной воды. С Лёхой договорились встретиться у местного магазинчика. Рита представляла себе этого рыбака мужиком лет 50, в высоких резиновых сапогах, в тельняшке и засаленной кепке. Из магазина вышел статный парень лет 35 в камуфляже. Олег бросился к нему:

– Лёха, ну вот мы и прибыли. Это Юра и Рита. Всё купили строго по списку. Руководи!

Все вещи были погружены в большую лодку, машина оставлена в одном из дворов у Лёхиных знакомых, взревел мотор и минут через 30 лодка причалила к берегу небольшого островка, где стояла Лёхина палатка.

Олег с Юркой выглядели беспомощно и жалко. Если бы не Лёха, палатки они ставили бы до глубокой ночи и то неизвестно, увенчалось ли бы это успехом. Затем выяснилось, что даже костра горе-туристы развести не могли.

На другое утро вся компания отправилась на лодке ловить рыбу. Юрка и Олег не поймали ни одной, а Лёха наловил пару щук, сазана и в довершение – сома размером с четверть лодки. Юрка с Олегом даже не смогли ему толком помочь, беспорядочно метались по лодке, хватали не те предметы, бестолково суетились. Лёха на них покрикивал и говорил, что руки у них растут из одного извесного места.

Рита невольно любовалась складным, мужественным Лёхой, а его простецкое лицо казалось ей даже красивым.

Всю неделю Олег с Юркой носились по поручениям Лёхи то за водой, то за хворостом, то картошку чистить, то рыбу солить и очень напоминали армейских салаг. Лёха раздавал команды, как заправский старшина или прапор, был строг, суров и немногословен. Зато вечерами у костра за бутылкой водки он рассказывал разные рыбацкие байки, повествовал о своей службе в армии, пел под гитару шансон. Говорить он никому не давал, а вот слушать – это хоть до утра. Утром он просыпался первым и будил остальную публику ни свет-ни заря. По Юрке и Олегу было видно, что они ждут-не дождутся окончания этого вояжа, а вот Рита с удовольствием научилась чистить рыбу, варить уху и даже один раз поймала довольно крупного леща, за что Лёха её даже похвалил:

– Молодец, баба! Учитесь, салаги!

К концу недели Рита поняла, что влюбилась в Лёху, как говорится, без задних ног. На бесполезного и бестолкового Юрку она смотреть уже не могла.

Так вот каков этот волшебный остров! За неделю вся жизнь с ног на голову! Ехать с Юркой в Таиланд уже совершенно не хотелось.

В Москву возвращались вчетвером, на двух машинах и Рита попросилась ехать с Лёхой, де, у его тачки ход более мягкий, чем у джипа. Всю дорогу Лёха сосредоточенно рулил, они почти не разговаривали, так как на полную громкость звучала то группа «Ленинград», то «Сектор Газа», то Розенбаум. Лёха высадил Риту у её подъезда и они обменялись номерами телефонов.

Да поездки в Таиланд оставалась ещё неделя. Юрка, не смотря на странное состояние Риты, от этого намерения не отказывался и вообще делал вид, что ничего не происходит.

Рита ждала звонка Лёхи, но на третий день не выдержала и позвонила ему сама. Они договорились встретиться в одном кафе.

Рита пришла на встречу раньше и с замиранием сердца ждала появления предмета своих грёз.

Лёха появился в непривычном для Риты облике: в костюме, рубашке и галстуке. Над галстуком возвышалось обветренное и загорелое лицо рыбака. В костюме Лёха смотрелся комично и был похож на охранника ночного клуба в каком-нибудь уездном городке. Чувствовалось, что в кафе Лёхе не уютно. Он нарочито демонстрировал уверенность в себе, перебарщивал, хамил официанту и смотрелся как слон в посудной лавке. Рите казалось, что все на них оборачиваются и недоумевают, что она делает в компании этого варвара.

Чувство внеземной любви покинуло Риту и улетучилось, как дымок сигареты, разлетелось, как одуванчик. Она удивлялась, как это её вообще угораздило.

Через несколько дней Рита уже летела с Юркой в Таиланд.

Недетские забавы

Аня писала стихи о любви, пусть не шедевры, но складные и искренние, и выкладывала их на своей страничке и в поэтической группе «Слёзы любви». Её стихи нравились девушкам и женщинам. Читателей-мужчин были считанные единицы, а возможно они Анины стихи читали, но виду не показывали.

И кто бы мог подумать, что найдутся у Ани недоброжелатели. А ведь нашлись! Некая дама с ником Апраксия и, что особенно удивительно, мужчина с ником Карлсон Иванов. Этот Иванов Карлсон, видимо не был в курсе, что Карлсон – это фамилия. На аватарке Апраксии красовалась девушка с утиными губами, а Карлсон, особо не утруждаясь, на аватарке был мультяшным Карлсоном. Появись эти двое на личной странице, можно было бы немедленно их заблокировать, но в группе приветствовались любые комменты, главное, чтобы нецензурщины не было. Апраксия и Карлсон бранных слов себе не позволяли, но писали зло и обидно.

– Что это за беспомощные стишки!? Как можно позволять себе глагольные рифмы?! – писала Апраксия.

– Кому нужны эти ваши излияния «Без него нет жизни мне, словно без Земли Луне»? – вторил Апраксии злобный Карлсон.

– Не судите строго, я пишу от души, – пробовала объясниться Аня.

– Что значит – не судите?! Вы же в группе публикуетесь!? Надо читателей уважать и не подсовывать им своё жалкое графоманство! – отвечала Апраксия.

– Вы бы лучше на курсы домохозяек пошли, а то все, видите ли, поэтессы, а готовить никто не умеет, – писал Карлсон.

– При чём тут умение готовить? Это не ваше дело! – отвечала Аня.

– Нет – наше! – припечатывал Карлсон и Ане слышался голос артиста Папанова из фильма «Берегись автомобиля».

Апраксия тут же вмешалась:

– Согласна с предыдущим комментатором. Часики-то тикают, надо о замужестве думать, а не о стишках!

Аня чуть не задохнулась от негодования. Что эти люди забыли в группе Слёзы любви? Дело в том, что Аня была далеко не юной девушкой, а дамой 38 лет. На её аватарке была нейтральная картинка: тетрадь и перо.

Да, конечно, часики тикают давно, но какое право имеют посторонние люди вмешиваться в её личную жизнь!?

– Мне не двадцать лет, чтобы меня жизни учить, – написала Аня в комменте.

– А, понятно! Всё стишки писала, а замуж не вышла! – тут же отреагировал Карлсон.

– Я так и знала, по стихам видно, что автору далеко за тридцать, а понимания жизни нет, – вставила Апраксия.

Аня решила заглянуть на страницы этих двух жутких людей. У Карлсона в друзьях было 17 человек, вялые посты про политику, под которыми не было ни лайков, ни комментов.

У Апраксии друзей было около двухсот, выкладывала она мудрые мысли великих людей, комменты никто не писал, но по три-четыре лайка под каждым постом присутствовало. И ни у Карлсона, ни у Апраксии о поэзии ни слова. Что же эти ценители стихов прицепились к ней именно в поэтической группе?

А в это время между Карлсоном и Апрексией в комментах завязалась переписка:

– Вы заметили, что этой возрастной дамочке сказать больше нечего? Замолчала! – обращалась Апраксия к Карлсону.

– Наверное, рыдать побежала или новый бред сочиняет, – блестнул юмором Карлсон.

Аня заглянула в другие знакомые ей поэтические группы и обнаружила там в комментариях те же лица. Апраксия и Карлсон высказывались везде, и их комменты разнообразием не отличались. И вместо того, чтобы написать этой парочке нечто язвительное, Ане вдруг стало жалко этих неприкаянных, явно немолодых и одиноких людей. Понятно, что не от хорошей жизни они в группах злобятся, а поэтические выбрали, наверное, потому, что в них публика интеллигентная. В какой-нибудь группе юмора их бы быстро матом обложили.

Аня перестала обращать на комментарии внимание и они сошли на нет. Апраксия и Карлсон заскучали.

А Аня подумала, что зря они время тратят, созвонились бы лучше, в кино или в кафе сходили. Глядишь и создалась бы новая ячейка общества.

Братья по духу

Павел Афанасьевич, чиновник на пенсии, жил в своём особняке со взрослой дочерью и мечтал удачно выдать её замуж.

И не потому, что был он беден. За время своей службы чиновник заработал столько, что многим и не снилось. Но бедного жениха Павел Афанасьевич не принял бы ни за что. Собственно поэтому дочь Софья в свои 37 лет замуж так и не вышла. Женихов вокруг неё крутилось много, да все зарились на богатое приданое,

а Павел Афанасьевич видел всех насквозь.

Софье нравились военные, но не больших чинов. Большие-то чины были слишком взрослые и девушка говорила о них:

– Геморрои-любовники и побитые молью женихи. Тягу дочери к военным Павел Афанасьевич объяснял её патриотизмом, но разрешения на брак не давал, а ослушаться Софья не смела, так как отец мог лишить её наследства. Тем более, что вдовец-чиновник был резв не по годам и вполне мог жениться на какой-нибудь молодухе, да всё ей отписать. Павел Афанасьевич любил застолья, гостей и всегда, выпив, рассказывал о своём монашеском поведении, а сам с прислугой Лизой заигрывал.

Софья постоянно сидела на сайтах знакомств и высматривала там женихов.

Отец и сам для дочери женихов подыскивал. Вот, например, сын его друга, чем не жених? Дело было почти слажено, но Софья познакомилась в интернете с каким-то прощелыгой, влюбилась и дала отставку протеже отца.

И вот однажды сидел Павел Афанасьевич в гостинной на диване и вдруг увидел в кресле напротив представительного мужчину.

– Как вы тут оказались?! – воскликнул Павел Афанасьевич.

– Затрудняюсь ответить. Разрешите представиться – Павел Афанасьевич Фамусов.

– Тёзка, стало быть. Только фамилии у нас разные. Я – Усов.

– Знаете что, голубчик, я сам удивлён не менее вашего, но почему-то чувствую себя у вас, как дома: будто бы знакомо всё.

– А мне кажется, что я вас давно знаю.

И Павел Афанасьевич, сам не понимая почему, рассказал гостю о своей печали – о дочери. Фамусов кивал с пониманием, а затем изрёк: – Ну точь в точь как у меня с дочерью! И даже имена у них одинаковые. А всё книги виноваты! Собрать бы все книги да и сжечь!

– Книгами моя дочь мало интересуется, она всё в сетях сидит, на сайтах знакомств.

Гость явно не понимал, о чём речь и Павел Афанасьевич вкратце ему всё объяснил.

– А! Ну хрен редьки не слаще! Тоже сжечь!

– Полностью с вами согласен! Все беды от лишней информации да ещё от новой Москвы. Ведь как изменилось всё!

– И не говорите, не то, что прежде было. Портят современные нравы наших детей, ох как портят!

Павел Афанасьевич достал бокалы, коньяк, и раздосадованные отцы принялись пить, закусывая шоколадом, а затем одновременно воскликнули:

– Что станет говорить княгиня Мария Алексеевна!

И тут Павел Афанасьевич проснулся. Он долго пытался вспомнить, кто же такая эта Мария Алексеевна: то ли жена мэра, то ли супруга олигарха Лабаковича, но так и не вспомнив, принялся за коньяк. И приснится же такое! А жаль, что этот приятный господин Фамусов всего лишь сон! Вот с кем приятно было бы коротать вечера и говорить по душам! Такого взаимопонимания Павел Афанасьевич не встречал за всю свою жизнь.

Исполнители желаний

Жили-были исполнители желаний, ИЖи. Летали они бесшумно среди людей, желания подслушивали и исполняли. На первый взгляд – дело благородное, но ИЖи страдали.

– Вот в прошлом году услышал я желание одной девушки, чтобы парень Витя на ней женился. Исполнил я всё, а через полгода узнал, что Витя этот алкоголик и супругу поколачивет. Ну как на такое спокойно смотреть!? А девушка молчит, желание развестись почему-то не загадывает, – делился с товарищами один из ИЖей.

– А я недавно мечту Павла Сергеевича исполнил, он машину очень хотел хорошую. Выиграл он моими стараниями в лотерею джип, а теперь весь в тревоге, ночами не спит: машина стоит во дворе, то фару разобьёт кто-то, то лобовое стекло вдребезги. Весь в переживаниях мужик, за сердце хватается.

– Это ещё что! – вступил в беседу третий ИЖ, – Солидный мужчина в возрасте мечтал со старой женой развестись без скандала и жениться на молоденькой. Всё исполнилось, а мужчина вскоре умер, то ли от радости, то ли энергии на молодуху не хватило.

– Да, печально. Помню женщина одна о детях мечтала, родила двоих сыновей, а когда они выросли, мать с дом престарелых сбагрили.

ИЖи наперебой делились своими горестями: то кто-то за границу хотел уехать, уехал и работает там таксистом, а здесь врачом был, уважаемым человеком. То женщина похудеть мечтала, похудела, а муж её бросил, сказал, что худая она злая стала и вообще ему пышки нравятся. То мужчина мечтал в бизнесе преуспеть, преуспел, да почему-то всегда в тревожном настроении и в депрессии.

И тут один ИЖ воскликнул: «Я понял в чём дело! Мы тут ни при чём, это люди мечтают неправильно. Подробнее надо мечтать, например, хочешь ты машину, так сразу мечтай о том, где она стоять будет, чтобы не повредили и не угнали, где её оставлять будешь, когда в магазин, например, на ней приедешь или в гости.»

Все ИЖи согласились, что мечтают люди очень поверхностно, без подробностей, но сообщить об этом мечтателям они не могли, так-как их речь людям была не слышна. И осталось всё, как было. А что тут поделаешь?

Как люди деградируют

Николай точно знал, как сделать жизнь людей лучше: всё отнять и поделить. Нет, не так, как было в 17-ом, без жертв, без перегибов и не до нитки разорить богатеев, а по справедливости. Оставить по одной квартире, по одному загородному дому, по 1—2 автомобилю. Ведь сколько таких, у кого домов несколько, квартир несколько, машин с десяток, а то и больше!

Николай был уверен, что честно заработать на все эти блага невозможно. Многие его приятели, и он в том числе, всю сознательную жизнь, получив образование, честно вкалывали, а даже одну квартиру купить себе не могли. Когда Николай делился своими соображениями с окружающими, те целиком и полностью были с ним согласны. Дело оставалось за малым – притворить разумные планы в жизнь, но как это сделать, Николай не знал. Ему приходила в голову только одна мысль: воззвать к совести зажиточной части населения. Всё должно быть добровольно.

Однажды Николай встретил своего бывшего одноклассника Мишку Дегтярёва. В школе Мишка учился на слабую троечку, зато в спорте блистал на весь район.

Николай собирался перейти улицу на «зебре», и хотя светофор горел зелёным огоньком, раздался скрип тормозов и в метре от Николая остановился шикарный автомобиль. Из машины выскочил дюжий молодец и набросился было на пешехода с кулаками, но тут из салона показался господин в шикарном костюме и крикнул: «Отставить!»

Господином в костюме оказался Мишка Дегтярёв.

Николай знал по рассказам друзей, что в 90-ые Мишка круто поднялся, а теперь вообще являлся владельцем «заводов, газет, пароходов». Мишка почему-то Николаю обрадовался, хотя обычно люди, вырвавшиеся из «грязи в князи» прежних знакомых не жалуют. Наверное помнил Дегтярёв, как отличник и гордость школы, Николай, помогал ему хоть как-то вытянуть учёбу на тройки.

Мишка предложил:

– Извини, Колян, зашиваюсь, времени ни на что не хватает, давай в машине со мной проедешься, поболтаем за жизнь, ехать около 2-х часов, а обратно тебя водитель доставит.

Мишка вкратце рассказал о себе, но больше Николая расспрашивал, как он, где он, чем занят. Узнав о том, что Николай трудится в каком-то КБ за копейки, Дегтярёв предложил:

– Моей компании свои толковые люди нужны. Я же помню какой-ты гений в науках. Давай ко мне. Вот моя визитка, позвони завтра.

И тут Николая дёрнуло изложить свою идею о справедливом разделе имущества. Ему казалось, что Мишка, такой свой, открытый, добродушный, всё поймёт и поддержит. Дегтярёв как-то странно посмотрел, ничего не сказал, а тут и до места доехали.

На другой день Николай позвонил Мишке, но дозвониться не смог. Не дозвонился он ни на другой день, ни через неделю, ни через месяц.

А Дегтярёв, в день встречи с Николаем, рассказывал вечером жене, морща свой узкий лоб:

– Одноклассника встретил. Что время с людьми делает! Школу с красным дипломом окончил, а превратился в Шарикова. Хотел было на работу его пристроить, да понял, что он весь интеллект растерял. Аж противно, как люди деградируют.

Волшебные зеркала
Сказочка

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь. Скучно было царю: не сеял, не пахал, только ел да спал. Балы давно развлекать перестали. И учредил царь министерство экспериментов над населением, сокращенно МЭНН. Министра назначил толкового. И вот что министр придумал: в каждом доме, в каждой избе установили волшебные зеркала, в которых люди не отражались, а различные сюжеты отображались. Народ даже не пришлось царским указом в зеркала смотреть принуждать. Сами как прилипли, так и оторваться не могли, до того всё было увлекательно и заманчиво, гораздо интереснее, чем в избе да на дворе.

И придумал министр потеху: в сюжетах девиц только худых да костлявых показывали, каких испокон веков убогими считали. Они там принцесс изображали и мужики в зеркалах были от них без ума. Смотрел народ, смотрел, да и привык. Только о таких параметрах все стали грезить. Мужики баб в теле за людей считать перестали, а бабы голодом себя морят и худеют до изнеможения.

А министр уже других баб в зеркала всунул – здоровенных, высоких, плечистых, на мужиков похожих. Ясное дело, только на таких спрос и пошёл.

Царь с министром пьют по вечерам чай и потешаются.

Проходит время, а в зеркалах других баб нет, как только до 25 лет. Мужики со старыми жёнами развелись и молодыми обзавелись. А министр ещё листовки выпустил, где черным по белому сказано, что мужик – оплодотворитель, а для этого баба чем моложе, тем лучше. Царь говорит:

– Ну этого эталона ничему не перебить! Ан – нет! Появились в зеркалах бабы за 40, а в листовках сказано, что это и есть вершина совершенства, а родят-не родят, дело десятое, в царстве и так перенаселение. Мужики на молодых не глядят, за зрелыми бабами носятся.

25-летние грим накладывают, чтобы постарше выглядеть.

Царь веселится, скучать некогда.

А министр новое придумал – бабок 70-летних в зеркала напихал, а в листовках написано, что кто такой красоты не понимает, тот не мужик. И всяких принцев, министров и султанов с бабками в обнимку показывают. Мужики давай за бабками ухлёстывать, да на них жениться.

Много чего ещё министр попридумывал: лапти на платформе из чугунных утюгов внедрил – носят, мужиков в юбках в зеркале показал – мужики тут же юбки нацепили, бабам косы отрезать в моду ввёл – отрезали, а он тут же в зеркалах длинноволосых показывает, так бабы лошадиные хвосты стали к своим коротким космам клеить.

Ждал царь, что какое-нибудь новшество не приживется, да только всё, что министр придумывал народ тут же подхватывал. Видать великая сила в волшебных зеркалах заключена была!

Истоки цивилизации

Наш дачный посёлок дружно строился, повсюду кипела работа. На соседнем участке орудовала бригада из Калмыкии, напротив хозяйничали армяне и почти везде – таджики с узбеками. Вечерами горели костры, жарились шашлыки, варился плов, распивались спиртные напитки. Я перезнакомился со всеми строителями и они приглашали меня к своим кострам. У прораба калмыцкой бригады был день рождения. Мы сидели вокруг костра, ели, пили и говорили. Чем больше пили, тем интересней шёл разговор. Я узнал много нового из истории. Оказывается, русские цари брали в свою охрану калмыцких воинов. Глядя на говорившего это трудно было представить: маленький, худой, с испитым лицом, он никак не был похож на гренадёра. Товарищи его поддержали и сообщили о том, что слава о калмыцких богатырях гремела по всей земле. Постепенно оказалось, что калмыки – потомки Чингиз-хана и их кровь течёт в жилах большинства гениев от, естественно, Ленина, до, извините, Пушкина. Только враги калмыцкого народа эту правду тщательно скрывают. К концу вечера оказалось, что вся цивилизация от калмыков пошла.

Уж не знаю, как с цивилизацией и Пушкиным, но гаишники в Калмыкии действительно мощные. Бывало едешь по трассе в Астрахань и проезжая Калмыкию диву даёшься: кругом степь, ни кустика и вдруг прямо будто из-под земли вырастает пост ГАИ, три человека, с круглыми, откормлеными лицами, эдакие крепыши. И дёшево от них не отделаешься! Они безжалостны и свирепы. Для меня до сих пор загадка – откуда они появляются в голой степи? Не иначе как прячутся в засаде в ямах, специально для этого вырытых. Действительно – отчего было не брать таких смекалистых бравых молодцов в царскую охрану?..

Размышляя над парадоксами истории, я шёл к дому и был перехвачен бригадой из Армении. Компания была уже навеселе и я узнал ещё кое-что из истории. Оказалось, что цивилизация зародилась на горе Арарат. Именно туда пристал Ной со своим ковчегом. Естественно, что все великие люди имели и имеют армянские корни. А грузины вечно к славе армян примазывались. Вот Шота Руставели на самом деле Ашот Руставелян, а грузины его переименовали из гордости и амбиций. Да, с аргументом про Ноя и Арарат не поспоришь.

Я снова сделал попытку дойти до дома, но меня позвали на плов. От таджиков я узнал, что цивилизация зародилась в Иране, а Иран был исконной территорией таджиков. Все языки Востока произошли от великого таджикского языка. Узбеки имели на то свои возражения и у котелка с пловом чуть не завязалась потасовка.

А я наконец-то оказался дома. У меня тоже шла стройка и работала сборная бригада из украинцев, молдован и белорусов. Хорошо, что они уже спали, иначе мне наверняка пришлось бы узнать ещё много нового о происхождении цивилизации на земле.

Бедный Павел

Я познакомился с ним в Туапсе. Павел был роста ниже среднего, но гордости неимоверной. Выглядел Павел комично: форма казака, но собранная, будто из костюмерных Мосфильма и разных театров, по принципу: что где списали, то и урвал. Мы с друзьями отдыхали в Туапсе в ведомственном санатории и перед самым отъездом увидели это чудо на бульваре. Миниатюрный лубочный казак пел под гитару песни о России, о казаках и пел, надо сказать, очень неплохо.

Мы познакомились, разговорились. Оказалось, что Павел пишет песни сам, что он бомж, преследуемый спец службами за правду, что он потомственный казак, имеет какие-то ордена и офицерский чин. Павлу было лет 35, но если бы не усы и борода, выглядел бы он лет на десять моложе.

Конечно же мы выпили за знакомство, и не остановившись на этом, пили всю ночь, а утром поезд уже уносил нас в Москву. Нас было четверо, а пятым в нашем купе ехал Павел. Я даже не помню, как и почему пришло такое решение. Благодаря миниатюрности, Павел ехал на третьей полке, предназначенной для багажа, а проводница за небольшое вознаграждение закрыла на это глаза. Всю дорогу мы пили и слушали песни Павла.

В Москве, протрезвев, я не знал, как быть дальше: Павел почему-то оказался именно у меня. Моя жена от этого не была в восторге и сказала, что если бы она была в Туапсе со мной, ничего подобного бы не случилось. Это вне всяких сомнений, но ей на работе не дали отпуск.

Наш 14-летний сын смотрел на Павла, как на диковинку.

Выгнать Павла мы не могли, не звери же. Я носился по знакомым и пытался пристроить Павла на какую-нибудь работу, где дают комнату или койко место в общежитии, но, оказалось, что Павел работать не намерен, так как должен спасать Россию и у него миссия. Я даже показал Павла творческим людям. Песни хвалили, но заняться продвижением никто не брался. Павел наотрез отказался переодеться в гражданскую, нормальную одежду. Где-то он был даже прав. В обычной одежде Павел смотрелся как-то жалко и даже убого.

У Павла оказался свой райдер, требования к быту: продукты он приветствовал только отечественные и внимательно изучал этикетки. Даже от литовского сыра наотрез отказался, заявив, что так должен поступать каждый патриот.

Однажды я застал Павла за интересным занятием: он стоял перед зеркалом и строил всякие гримасы. Услышав за спиной мой смешок, Павел обернулся, посмотрел неодобрительно и сказал, что репетирует речь перед депутатами.

Прогостил у нас Павел два месяца. На этом терпение моей жены кончилось. Мы купили Павлу билет до Туапсе и проводили с почестями.

Судьба столкнула нас через 10 лет в Москве. Я встретил Павла на банкете по поводу юбилея одного депутата из опозиции. Павел важно разгуливал между столами, узнав меня, обрадовался, но не нашей встрече, а тому, что может утереть мне нос:

– А ты мне чёрную работу подыскивал! Я теперь помощник депутата, новый чин получил в объединении казаков-патриотов, служебную квартиру мне выделили. Теперь я спасу Россию!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.