# Герои Аркаира. Наследие Небесных воинов

Владимир Павлов

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Наемникам-одиночкам непросто выжить на улицах Аркаира, судьбы жителей которого вершат влиятельный советник Кен-Мар и безжалостный Черный Барон. В жестокой войне между гильдиями портовой наемнице Лине, механику-подземщику Себу и крылатой Каре отводится роль обычных бойцов. Но именно их мужество и смекалка сыграют решающую роль в борьбе с таинственным и коварным врагом, который готовится поработить Аркаир и завладеть древними секретами.

> «Герои всегда побеждают злодеев. Так гласит история, которую пишут победители»

> Барн Чжа, измышлитель

Наталья Бородченко Иллюстратор

Вера Филатова Дизайнер обложки

© Владимир Павлов, 2025

© Наталья Бородченко, иллюстрации, 2025

© Вера Филатова, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-4496-5497-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## 1. ЛОВУШКА ДЛЯ ЖАДИНЫ

Удачная сделка

В свете масляной лампы дайл мало чем отличался от обычной стеклянной побрякушки. Чернобородый мастер, вооружившись лупой, внимательно разглядывал кристалл. Разумеется, проще всего проверить его подлинность, подсоединив к серву. Тогда настоящий дайл наполнился бы эссенто и вспыхнул голубым, режущим глаза светом, как по волшебству, возникающим внутри кристалла. К сожалению, в здании на окраине Порта серва не было, и незнакомый мастер полагался на свой опыт.

Раньше Лина считала, что дайл невозможно подделать. Никакое стекло не может повторить сложную структуру этого прозрачного кристалла, который в природе Яра нигде не встречается. Дайл можно было смело бросать и бить молотком – даже царапин не оставалось. Однако, по словам мастера Берка, с недавних пор умельцы Содружества Эндор научились сплавлять стекла так, что они повторяли структуру дайла. Исхитрились изготавливать и небьющиеся копии.

Лина перевела взгляд на телохранителей покупателя. Двое коренастых парней в черных матерчатых масках стояли как истуканы. Девушка держала руку на кобуре огнедыха. Конечно, они с Берком на своей территории, но при виде двух дайлов, которые принес хозяин, голову может потерять кто угодно.

– Хорошо, берем, – чернобородый говорил с небольшим акцентом. Он положил дайл на стол, где уже находился один кристалл.

– Грех сомневаться в моих словах, – пожал плечами Берк. – Моя репутация…

– Мы знаем вашу репутацию, поэтому пришли к вам, а не к Черному Барону, – оборвал покупатель.

Чернобородый расстегнул сумку. Девушка напряглась. Настал самый щекотливый момент сделки. Покупатель мог вынуть как деньги, так и огнедых. Берк уверял, что этим людям можно доверять, но все же Лина крепче сжала рукоять оружия.

Чернобородый извлек из сумки слиток золота, затем еще три.

– Как договаривались – четыре тысячи золотых редариев.

У Лины перехватило дыхание: это вдвое больше, чем дайлы стоили на рынке Аркаира.

Берк достал весы, положил слиток, поколдовал с гирьками.

– С вами приятно иметь дело. Если еще понадобятся мои услуги…

– Уже понадобились, – чернобородый привык перебивать. – Мы хотим взять большую партию.

Один из телохранителей наклонился и что-то зашептал на ухо своему мастеру. Маска закрывала голову целиком, но топорщилась на шее, поэтому Лина заметила причудливую татуировку, похожую на когтистую лапу какого-то зверя.

– Возьмем не меньше двадцати, – уточнил чернобородый.

– Двадцати?! – изумился Берк. – Это же целое состояние…

– Встретимся здесь на третий вечер за час до полуночи.

– Три дня! Невозможно! У меня нет такого запаса дайлов. Я должен буду их скупать или брать под залог.

– Уверен, соберете. У вас же репутация, – ухмыльнулся покупатель. – Плачу три цены.

Лина едва не разинула рот.

– Мы спешим и не хотим огласки. Двадцать через три дня. Меньше можете не приносить. Заплатим золотом и зериданскими камнями.

Чернобородый положил оба дайла в сумку и направился к черному входу мастерской. Телохранители двинулись следом. Как только за ними закрылась дверь, Берк вскочил:

– Три цены! Ты слышала?

– Я вообще-то здесь стояла. В чем подвох?

– Эти ребята не шутят.

– Вы найдете столько?

– Найду, обязательно найду. За пару дней соберу.

Берк посмотрел на Лину и улыбнулся:

– Тебе двойная премия после сделки.

«Сделку еще надо пережить, старый скряга», – подумала Лина.

– Ребят неплохо бы взять. Двадцать дайлов – из-за этого небольшую войну развязать можно, – вслух сказала она. – Вдруг они нарочно нам приманку кинули.

– Возьмем Тамоса и Дадла, – покладисто согласился Берк.

Лина кивнула. Телохранители покупателя ее тревожили. Нутром чуяла – ребята непростые. Надо узнать, кто набивает себе тату в виде когтистых лап.

Ночевать остались в мастерской. Пробираться с сумкой золота через ночной Аркаир – неоправданный риск. В Порту-то и днем небезопасно, а ночью совсем беда. Берк прикорнул прямо за столом. Лина, проверив засовы на дверях, присела на соломенный тюфяк в углу.

Мастер Берк по прозвищу Тихий слыл влиятельным человеком. Он не входил ни в одну из местных группировок, но поддерживал хорошие отношения и с людьми Черного Барона, и с окружением Герцогини. В Порту он скупал предметы роскоши, дорогие ткани, редкое оружие – все, что вольные наемники захватывали во время набегов на побережье Брадоса. Добычу Берк перепродавал торговцам Нижнего города. Лине повезло, что она попала к нему на службу. Берк всегда обходился тремя наемниками. Еще недавно его личным охранником был громила-северянин Свен. Свободное время Свен проводил в портовых питейных, в одной из которых однажды стал свидетелем потасовки с участием Лины. Девушка часто попадала в неприятные истории: ее смазливая мордашка, рыжие волосы и непоседливый нрав действовали на парней не хуже бодрящей травки. В тот раз она с подвыпившим подмастерьем кидала кинжалы в мишень и, как обычно, выиграла. Зрители мужика освистали, и он с досады начал грязно поносить победительницу. Лина не стерпела и плеснула ему в лицо вино из деревянной кружки, а потом этой же кружкой заехала по уху. Дружки мужика бросились в драку, но несколько посетителей встали на защиту девушки. Особенно яростно молотил кулаками Свен. Когда избитых подмастерьев вышвырнули за дверь, Лина поставила выпивку своим защитникам, в том числе и Свену. Рыжая девчонка произвела на северянина впечатление, поэтому, когда Берк стал подыскивать себе еще одного телохранителя, он посоветовал ему Лину.

Свен и Лина охраняли Берка во время переговоров с клиентами в Нижнем городе. Работа была безопасная и скучная, чего не скажешь о встречах мастера в Порту с пришлыми наемниками, у которых он скупал товар. Эти ребята, чуть что не так, начинали дерзить, а то и хватались за оружие. Однажды дошло до перестрелки. Наемник нагрубил Берку, а мастер, всегда осторожный и покладистый, за что и получил кличку Тихий, неожиданно огрызнулся. Все похватали огнедыхи, и у кого-то из чужаков сдали нервы. К счастью для Лины, противники сперва открыли огонь по Свену. Девушки воспользовалась моментом и не промахнулась: прострелила одному из врагов голову, второму грудь. Третий наемник сбежал. Говорили, что из города ему уйти не удалось: на следующий день его прикончили люди Барона, который не выносил, если кто-то из пришлых устраивал перестрелки на его территории. Свен, поймавший четыре пули, скончался от ран через пару дней. Лина стала основным телохранителем Берка.

Гибель Свена Лину огорчила, но не более. Любовниками они не стали. Вообще, несмотря на вызывающий характер, у Лины с парнями было туго. Спала она с ними исключительно по пьяни. На трезвую голову парни ее тяготили. Может, дело было в том, что общалась она в основном с портовыми головорезами, грубыми и наглыми. Лине нравились крутые парни, но не с аркаирского дна. Она как раз была влюблена в одного такого – Джофа, наемника Гильдии механиков Верхнего города. По Джофу сходило с ума немало девиц из Верхнего города и даже из Дворца. Впрочем, Джоф прославился не только за свои любовные подвиги.

Джоф участвовал в разборках на Торо на стороне механиков: он был здоров как бык, ловко махал кулаками и метко стрелял из всех видов огнедыхов. Лина понимала, что она, портовая наемница, Джофу не ровня. Однако удачная перестрелка добавила ей славы в Порту – девчонка положила двоих мужиков, а третьего обратила в бегство. Лина надеялась, что слухи о ее подвиге дошли и до бойцов Верхнего города, включая Джофа.

Берк после перестрелки Лину зауважал всерьез и почти не отпускал от себя. Сам он перетрусил, вбил себе в голову, что дружки убитых захотят отомстить, поэтому его стиль ведения дел изменился. Берк стал скупать меньше товара, зато начал приторговывать вещами из кладовых механиков. Здание, где провели сделку с дайлами, стояло в Черных Доках, одном из кварталов Порта. Когда-то тут было много мастерских, но сейчас с работой стало туго, часть района пустовала. Берк собирался устроить здесь склад, но пока помещение стояло без дела. Лина изучила подходы к мастерской, заколотила несколько окон, смазала петли дверей, рядом со столом поставила пару ящиков с песком, за которыми можно укрыться в случае перестрелки. В этот раз, к счастью, не пригодилось…

Рано утром Лина и Берк вышли на улицу, ежась от прохладного ветра. До станции паротяга было далеко, поэтому заглянули в конюшню на соседней улице. Эпоха лошадей в Аркаире подходила к концу. Тягаться с паротягами копытные не могли и год за годом сдавали позиции. Берк торопился домой, прикидывал, откуда можно набрать столько дайлов. Когда-то все кристаллы были в собственности аркаирских королей, но после Революции гильдий королевские хранилища разворовали победители. Сам по себе дайл особыми свойствами не обладал, но если подсоединить его к серву, то кристалл наполнялся эссенто и начинал ярко светиться, заменяя несколько масляных фонарей. Так как сервов никто, кроме аркаирцев, не имел, то за пределами острова Торо дайлы оставались не более чем уникальными украшениями. Однако спрос на кристаллы рос год от года. Особенно они ценились в соседнем Брадосе. Говорили, что король Ар-Кан отдал тайное распоряжение – скупать и воровать дайлы у механиков. Совет Аркаира издал указ, запрещающий продажу дайлов иноземцам. Впрочем, судить за это могли только торговцев-одиночек. Преступные сообщества и уважаемые люди, вроде Берка, торговали дайлами без особых проблем.

Технология создания дайлов аркаирским мастерам была неизвестна. Зато они знали, где их добыть. Дайлы освещали подземелья Лабиринта, что располагался под Дворцом в недрах горы Леры. Собственно, и Дворец, и Лабиринт были наследием Небесных воинов, сотни лет назад прилетевших на остров и оставивших свой летающий город прямо на вершине местной горы. Ныне Небесных воинов простыл и след, а их технологиями и механизмами пользовались аркаирцы.

Лина и Берк выехали из Черных Доков на Дорогу Рыбака, идущую вдоль берега моря. Здесь им встретились первые подводы. Рыбаки спешили доставить утренний улов на городские рынки. После того как на острове заработал рыбный завод Герцогини, конкуренция усилилась. Слева возвышался каменистый откос, по которому прогромыхал рельсовый паротяг. Справа к дороге вплотную подступало море – Брадосский пролив, по названию могущественного королевства, что располагалось за ним на землях Южного материка. Над проливом медленно плыл патрульный сокрушитель – огромная летающая крепость. Никогда не устающий страж, охраняющий покой Города небесных воинов.

Лина проводила мастера до особняка на Скале чаек. Берк удачно купил его лет десять назад, незадолго до того, как Герцогиня построила железку и одна из остановок паротягов оказалась недалеко от подножия скалы. Цена земли в этом месте взлетела в разы.

Особняк Берка походил на крепость: с двух сторон его защищал обрыв, с двух других – высокая стена и крепкие ворота. На углу – привратницкая. Сидевший там охранник следил за подступами к дому. В ночное время этим по очереди занимались телохранители, Тамос и Дадл, в дневное – кто-то из слуг.

У ворот их встретили телохранители и старший сын Геон, парень лет двадцати пяти, которого за глаза называли Младшим. Берк готовил Геона себе в помощники, но пока на сделки брал редко. Сумку с золотом Тихий так и не выпустил из рук. Лина знала, что в подвале особняка стоит сейф, в котором хозяин хранит свое добро.

Берк отпустил девушку, сказал, что ее помощь понадобится завтра к вечеру. Лина оставила Берку коня и спустилась по извилистой дороге к подножию скалы, к деревянной платформе. Паротяга давно не было: на платформе толпились человек двадцать рабочих, несколько женщин с пустыми корзинками и парочка стражников. Рабочие и стражники тотчас уставились на Лину. Рыжеволосая девушка бросалась в глаза: темные кожаные штаны и куртка, на поясе пара кинжалов и огнедых, сразу видно – серьезная наемница. В Порту внешний вид людей соответствовал содержанию. Лина не стала бы ходить по улицам в таком виде, если бы не доказала, что может постоять за себя. Порт показухи не прощал, в отличие от Дворца, где любая избалованная дура могла полуголой вертеть попой перед публикой, будучи уверенной, что ее не ограбят и не изнасилуют.

Паротяг появился быстро. Сначала вдали, над чахлой рощей, взвился белый дым, затем раздался протяжный гудок, и из-за деревьев выползло черное чудовище, изрыгающее пар из своих ноздрей. Монстр с лязгом и грохотом подкатил к платформе. Это был «Бык» – паротяг первого поколения, его запустили в производство незадолго до революции. Мастера Аркаира гордились своим детищем, пожалуй, первым самостоятельным изобретением со времен Древних механиков. «Быки» облегчили доставку грузов и позволили освободить один из сервов, с помощью которого ранее от Порта к Дворцу поднимались вагонетки. «Быки» верой и правдой прослужили более полувека, но затем появился «Ворон» – новый паротяг, гораздо крупнее, сильнее и изящнее. «Ворон» получил более мощный паровой котел, пять пар колес с фрикционными ободьями для лучшего сцепления с рельсами, просторную кабину машиниста. Неудивительно, что «Вороны» тотчас захватили Золотую ветку рельсовой дороги Аркаира, которая связывала Нижний город, Верхний город и Дворец. «Быки» были вытеснены в Порт и пригороды. Их уже почти не собирали, но они оставались востребованы. Дороги для паротягов строили не только на Торо. Несколько «Быков», например, Гильдия промышленников продала на Северный материк.

Возле вагонов образовалось небольшое столпотворение – все хотели занять сидячие места. Лина уверенно вклинилась в толпу, оттолкнув кого-то из рабочих. Ей вслед полетело оскорбление, но она даже не обернулась. Протиснувшись внутрь, девушка уселась у окна на деревянной скамье и демонстративно положила руку на рукоять кинжала. Вошедшие рабочие отпустили в ее адрес пару злобных шуток, но подойти не осмелились.

«Бык» издал протяжный гудок, похожий на мычание, выпустил клубы пара, вагон дернулся. Появился сборщик, Лина отдала за проезд монету и уставилась в окно. Железка пролегала почти по краю откоса, внизу – Дорога Рыбака, чуть дальше пляж из гальки, на который накатывали волны. Справа от дороги шла каменистая пустошь, временами прорезаемая островками строений. С этой стороны Аркаир долгое время почти не рос. Зато и хлопот с прокладкой железных путей не было – дорога шла прямая как стрела. Говорили, что Герцогиня за бесценок скупила местные земли. Дельцы Нижнего города сначала твердили, что затея не окупится, ведь на мысе Южного Ветра, куда вела железная ветка, не было ни залежей руды, ни плодородных земель, но они недооценили деловую хватку Герцогини. Вдоль железки она построила рабочий поселок и открыла завод по переработке рыбы. Жилье в поселке сдавалось за бесценок, так что многие рабочие из Порта перебрались сюда. Аркаир разрастался, и жилье дорожало даже в ранее считавшихся захудалыми уголках – сестра Лины из-за этого была вынуждена уехать в деревню. Наконец, Герцогиня выгодно приобрела старых «Быков» у Гильдии механиков, которые на своей Золотой ветке использовали уже только «Воронов».

Аркаир за окнами начался внезапно. Паротяг прогромыхал по каменному мосту через овраг, наполненный сточными водами, и нырнул в унылый лабиринт кирпичных стен, над которыми вздымались водонапорные башни и железные трубы. Южная ветка, или, как ее называли, ветка Герцогини, шла до квартала Депо, но Лина сошла раньше.

Задворки – так назывался этот уголок. Кто впервые слышал про него, обычно спрашивал: «Задворки чего?» Местные жители пожимали плечами и шутили: «Задворки всего». В Порту были районы более опасные и бедные, Черные Доки и Собачий Пустырь, но именно Задворки производили самое жалкое впечатление. При королевской власти здесь квартировали корабельные мастера и моряки, дома возводились каменные, в два-три этажа. Публика солидная и законопослушная, но именно это Задворки и подвело во время революции. В этих кварталах проживали ярые сторонники королевской власти. Жители оказали ожесточенное сопротивление восставшим, поэтому, когда проиграли, в полной мере вкусили гнев победителей. Даже богатые районы Нижнего города не подверглись такому нещадному разграблению и поруганию, как Задворки. Постепенно район наводнила самая разношерстная публика «дна» Аркаира. Работягам здесь было удобно: недалеко верфи, склады, мастерские – везде требуются дешевые руки. Каменные дома обросли деревянными пристройками, на месте зеленых скверов и фонтанов возникли шумные рынки и свалки. От старых благ сохранилось только водоснабжение. Город небесных воинов всегда славился тем, что власти следили за здоровьем населения. Канализация во Дворце и Верхнем городе была со времен Древних, а в Нижнем городе и в Порту ее проложили при Первой королевской династии. После революции к городу со стороны Железных гор подвели акведук, а в окрестностях пробурили десятки новых скважин, которые обеспечили жителей чистой пресной водой.

В Задворках сохранилась достопримечательность, напоминавшая о королевских временах. На площади Потерянной Монетки возвышалась статуя короля Эстера Мореплавателя. Памятники во славу аркаирских королей, как правило, ставили сами горожане, чтобы отметить важное событие, например победу над знаменитой Пиратской армадой или пятнистой хворью. Эту статую жители Задворков поставили после того, как Эстер освободил от налогов морских торговцев Аркаира, чтобы поддержать их в конкурентной борьбе с компаниями Брадоса и Содружества Эндор. Эстер сидел на лошади, указывая рукой вдоль улицы, ведущей к морю.

Почти все памятники королевских времен Революцию гильдий не пережили. Восставшие в азарте уничтожали все символы прежней власти: жгли знамена гвардейцев, сбивали гербы, валили статуи. После штурма Задворков дошла очередь и до Эстера. Стащить статую с массивного постамента сразу не получилось, поэтому ее решили разбить по частям. Какой-то наглец забрался наверх и молотом снес королю голову. Собравшихся революционеров вид Эстера без головы привел в восторг, и они решили оставить статую в назидание жителям Задворков, сохранившим верность королю. Со временем в народе скульптуру стали называть Всадник без головы.

Лина жила напротив обезглавленного Эстера. Теперь площадь Потерянной Монетки мало чем напоминала то просторное и веселое место, на котором жители Задворков ставили статую любимого короля. Часть площади была застроена деревянными бараками, на оставшейся развернулся рынок. Лина снимала квартиру в старинном каменном доме. Немного шумно, зато прямо под окнами лапшичные ряды. Девушка часто спускалась вниз, чтобы купить плошку дымящейся лапши с приправами. Вот и сейчас она первым делом заглянула на рынок, оттерла от прилавка пару работяг и без очереди сделала заказ. Хотя революция и уравняла все сословия в Аркаире, наемники всегда имели больше привилегий, чем простые рабочие.

Позавтракав, Лина прошла между торговыми рядами к своему дому. Когда-то в нем жил богатый королевский мастер, или, может, капитан – на одной из внешних стен сохранилась фреска корабля, несущегося по морским просторам. После революции новые хозяева разделили дом на десяток маленьких квартир. Лина снимала одну такую на третьем этаже. Арендная плата росла год от года. Нынешней весной она опять скакнула. Дома вокруг площади выкупил бургомистр Эктор Трэй, который потребовал у управляющих поднять арендную плату, чтобы быстрее отбить вложения. Даже Лина, имевшая хорошую работу, находила плату слишком высокой, но ей нравилась ее квартира, небольшая, но уютная, с выходом на крышу. В помещении сохранились следы былой роскоши – водопровод и печь для нагрева воды. Лина обожала принимать горячую ванну. Самой ванны, правда, в квартире не было, но ее с успехом заменяла большая железная бадья.

На обшарпанных каменных ступеньках парадного входа в это утро сидели двое: худощавый человек лет пятидесяти и толстый крог. Человека звали Смотритель, кличка крога была Толстый. Странная парочка. Говорили, что Смотритель якобы потомок прежнего хозяина особняка. Смотритель был подтянут, ходил с задумчивым, несколько высокомерным видом, но вел себя вежливо со всеми жильцами. Лина никогда не видели его работающим. Смотритель целыми днями шатался по округе, сидел на крыльце, посещал питейную, никогда не просил денег. Еще он подкармливал бездомных собак и крога.

Крог появился несколько лет назад, как обычно это делают кроги – неожиданно и нагло. Однажды вечером вышел из темноты и отогнал от миски собак. Здоровенные псы связываться не посмели – крогов они боялись как огня. Затем крог стал приходить часто и вскоре подружился со Смотрителем, сидел с ним на крыльце, а иногда сопровождал на прогулках.

Лина поздоровалась со Смотрителем. Тот вежливо кивнул в ответ. Лине казалось, что Смотритель к ней неравнодушен: он часто заглядывался на нее, иногда заводил разговор, расспрашивая о делах. Крог на приветствие девушки даже ухом не повел. Сидел неподвижно, наблюдал за снующими по площади людьми и презрительно топорщил усы. Он чем-то походил на очень большую и толстую кошку, только гладить себя не давал. Однажды в отсутствии Смотрителя девушка попыталась со зверем познакомиться, но, как только протянула руку, Толстый наклонил лобастую голову и беззвучно оскалился, обнажив желтоватые клыки длиною в треть пальца. Лина на крога обиделась, хотя понимала, что без такой природной подозрительности эти животные, по легенде, появившиеся на острове задолго до Древних механиков, не дожили бы до нынешних дней.

Лина ключом отперла тяжелую деревянную дверь, установленную еще до революции, и по мраморной лестнице поднялась на третий этаж. Ее квартира напоминала тренировочный зал. На стенах развешены деревянные мишени для метания ножей. У окна стоял верстак с точильным камнем, рядом кожаный манекен, набитый войлоком. На нем девушка отрабатывала силу и точность ударов кинжалом. Под потолком между балками на разной высоте шли железные перекладины – на них Лина подтягивалась, тренировала ловкость. Шкаф, набитый книгами по истории гильдий и хрониками Аркаира, и узкий деревянный настил с тюфяком, заменявший кровать, довершали убранство. Для стола места не нашлось – только небольшая тумба возле окна. Зато железная бадья и печка для нагрева воды удостоились отдельного помещения, расположенного за тонкой перегородкой.

Лине хотелось понежиться в горячей воде, но она лишь быстро умылась. Дел было полно. Недавно девушка заказала новый огнедых, и сегодня его предстояло выкупить. Домой она заглянула за деньгами.

Богатые аркаирцы прячут ценности в железные сейфы с хитроумными замками или хранят у пурпурных банкиров, но большинство жителей пользуется обычными тайниками. В квартире Лины их было оборудовано три, два нарочито небрежно, чтобы грабители могли быстро их найти. В тайниках-обманках девушка хранила пару ярких побрякушек. Третий был сделан основательно. Лина задернула толстую штору на окне, затем сняла притолоку оконного проема. За ней таилась полость, в которой лежал «Пискун» – первый огнедых Лины. Компактный, но маломощный и не очень надежный. Девчонкой она очень гордилась им, однако когда у нее появился «Блюститель», «Пискун» стал пылиться без дела. Впрочем, за притолокой он лежал для отвода глаз. Третий тайник был с секретом. Девушка провела пальцами по боковой стенке ниши. Кирпич здесь был расколот на две половинки, и одна вынималась. Во внутреннем тайнике в мешочке лежали двойные редарии. Лина выгребла оттуда все монеты – новый огнедых обойдется недешево.

Барабанный «Блюститель» Лины – надежный и проверенный поколениями аркаирских бойцов огнедых. Двух пришлых наемников девушка завалила как раз из него. Но у него были и минусы: всего пять патронов в барабане, жесткий спусковой механизм и не такая убойная сила, как хотелось бы. Та самая перестрелка с наемниками показала, что пули «Блюстителя» застревают в толстых досках. Уважающие себя бойцы предпочитали носить шестизарядный «Мясник» или «Толстяк». Первый был мощнее, точнее, но тяжел и дорог. Лина хотела купить «Мясник», но все-таки остановила выбор на более дешевом «Толстяке», который и заказала у оружейника Эдо из Черных Доков. В свое время она купила у него «Блюститель», а затем заходила за патронами и оружейным маслом. Когда-то Эдо был членом Гильдии механиков, но покинул Верхний город, став вольным мастером.

Лавка Эдо была зажата между двумя старинными каменными особняками. На входе мощная дверь, обитая железом, на окнах – решетки, предосторожность в Черных Доках отнюдь не лишняя. Справа от двери красовалась голова железного дракона – изо рта, словно слюна, свешивалась металлическая цепочка. Лина дернула и услышала, как на обоих этажах дома зазвенели колокольчики. Эдо жил один, но у него были помощники. В этот раз дверь открыл черноволосый Себ.

– Привет, Лина! За огнедыхом? Проходи, все готово. Мастер его пристрелял, – парень обрадовался девушке.

Лина небрежно кивнула в ответ. Как вести себя с этим парнем, она не понимала. Себ был трудолюбивым, смекалистым, вежливым, не то что большинство портовых. С виду тоже ничего – высокий, круглолицый, кареглазый, с обаятельной улыбкой. Бледноват только, сказывалась работа в темных мастерских Лабиринта. А вот характер подкачал – слишком неуверенный. Не рохля, но уж точно не крутой. Девушка догадывалась, что Себ к ней неровно дышит, но из робости не смеет даже пригласить выпить. Однажды за него все решил случай. Лину занесло в замшелую питейную Нижнего города. Настроение у нее в тот вечер было поганое, и она уже солидно набралась, когда заметила Себа. Лине хмель ударил в голову, и она сама подсела к нему. Потом с трудом вспоминала, о чем говорили: он что-то рассказывал ей про работу в Лабиринте. Лина, которая Лабиринтом всегда интересовалась, закидала парня вопросами про таинственные механизмы, потайные комнаты, коварные ловушки. Механики обычно про такие вещи на людях не распространялись, но воодушевленный ее вниманием Себ подробно отвечал. Вот только Лина на следующее утро почти ничего не помнила. К концу вечера она так набралась, что едва стояла на ногах. Сначала даже и не думала, что уйдет с этим механиком, но под конец ей стало все равно, лишь бы кто куда-нибудь довел. В Порт в таком состоянии тащиться безумие – утром можно очнуться под забором без оружия и штанов. К счастью, Себ жил неподалеку. Лина сама предложила пойти к нему. На улице ее первым делом вывернуло наизнанку. Себ едва дотащил ее до квартиры, уложил на кровать. Девушка была так благодарна, что решила не сердиться, если он воспользуется ее беспомощным состоянием. Однако, проснувшись утром в дичайшем похмелье, выяснила: Себ повел себя благородно. Не только не тронул, так еще и старался помочь: принес холодный компресс на голову и побежал в лавку за молоком. Лине стало стыдно, и она, не дождавшись хозяина, улизнула. Во время следующих встреч оба предпочитали не вспоминать эту историю.

Себ проводил девушку к прилавку, попросил обождать и по винтовой лестнице поднялся на второй этаж. Лина часто заходила к Эдо, но все равно каждый раз с интересом глазела по сторонам. Лавка с первого взгляда на оружейный магазин не походила: на стенах развешаны часы, подзорные трубы, барометры, был даже большой компас, снятый с дирижабля. На отдельном стеллаже красовался макет Башни древнего часовщика, выполненный так тщательно, что становилось ясно: мастер провел много дней, копируя замысловатую архитектуру этого странного сооружения. Как и оригинал, башню венчали четверо часов. В Гильдии механиков Эдо занимался приборами для сокрушителей, но в Порту зарабатывал на огнедыхах, многие из которых лично переделывал. Несколько экземпляров лежали на прилавке под стеклом. «Блюститель» с длинным стволом, еще один «Блюститель» с барабаном на шесть патронов, «Пискун» для стрельбы дробью и тупорылый «Крог» с четырьмя стволами, разряжавшимися попарно. Эдо любил экспериментировать. По мнению Лины, польза от многих усовершенствований была сомнительная, но все огнедыхи Эдо делал высочайшего качества, осечек они не давали.

По лестнице в сопровождении Себа спустился сам мастер, невысокий гладко выбритый крепыш с небольшими усиками и аккуратной короткой стрижкой. Если бы Эдо поменял рабочую одежду на модный костюм, вполне сошел бы за дворцового франта.

– Здравствуйте, госпожа Дар. Ваш заказ готов. Надеюсь, останетесь довольны.

Мастер всегда был предельно вежлив, и Лине это нравилось. Эдо развернул тряпицу и бережно, словно драгоценность, передал девушке огнедых. Лина с внутренним трепетом взяла «Толстяк». Ее бросило в приятную дрожь. Тяжелый, прохладный, блеск смазки на железных деталях, отполированная деревянная рукоять. Она испытала почти такой же восторг, как тогда, в юности, когда получила свой «Пискун». Но, в отличие от той маленькой восторженной девочки, нынешняя Лина умело скрывала свои чувства, деловито знакомясь с оружием.

– Я доработал спусковой механизм – их стали делать слишком жесткими, – сказал Эдо.

Лина кивнула. Как и положено опытному стрелку, открыла и осмотрела пустой барабан, отвела оружие в сторону, взвела курок, нажала спусковой крючок. Боек щелкнул глухо и сердито, словно негодуя, что его заставили работать впустую. Девушка попробовала еще несколько раз, с взведенным курком и без.

– Мне казалось, он должен быть немного тяжелее, – Лина взвесила оружие на руке.

– Вы очень внимательны. Себ облегчил рукоять.

– Я выточил ее из черного столетника, эта древесина очень прочная, но легкая. Как раз под твою руку, – вставил Себ.

– За качество ручаюсь. Себ отлично разбирается в оружии, может сам огнедыхи собирать, – заверил покупательницу Эдо.

– Спасибо. Лежит в руке отлично, – искренне похвалила Лина. Про себя же с огорчением подумала, что черный столетник, не встречающийся на Торо, наверняка влетит ей в десяток лишних редариев.

– На цене не отразится. Заплатите, как договаривались, – угадал ее мысли Эдо.

– Благодарю за щедрость.

– Не стоит. Это я должен благодарить вас за заказ.

– И еще держи, – Себ протянул девушке кожаную кобуру. – Это в качестве подарка… от нас. Как постоянному покупателю.

– Что вы, не стоит! – запротестовала Лина.

– Берите-берите. В старую кобуру «Толстяк» не влезет, а эта как раз под его размер. Там предохранитель, Себ целый день над ним корпел, – усмехнулся Эдо.

Молодой человек зарделся и поспешил объяснить:

– Вот здесь скоба, надо пальцами отжать и вот так потянуть. Это от того… чтобы никто… Но если не надо, я в два счета уберу…

– Я поняла, все хорошо, – подбодрила его Лина. Предохранители на кобуру устанавливались, чтобы в толпе никто чужой не мог выдернуть оружие. Как отжать скобу, знал только хозяин огнедыха. Хитрость небольшая, но она нередко спасала от краж.

Лина продела кобуру в ремень и потренировалась вынимать оружие. Она заметила, что кобура сделана из очень дорогой и прочной кожи. Детали крепления были пригнаны плотно и ходили легко. Она догадалась, что подарок ей сделал Себ. Глупо поступает, но это его проблема.

Впрочем, Лина нашла силы поблагодарить парня и мило улыбнуться. Себ просиял.

Лина расплатилась. Цену огнедыха оговорили заранее, и девушка была рада, что она не выросла. Помимо «Толстяка» она взяла еще четыре дюжины патронов. Себ пожирал девушку восторженным взглядом. Он хотел что-то сказать, но робел в присутствии мастера. Впрочем, спустя пару минут, когда пошел провожать Лину до двери, он так и не смог выдавить из себя ничего, кроме вежливого пожелания удачи.

Лина вышла на улицу, а Себ стоял на крыльце, провожая ее взглядом. «Что за болван», – с раздражением подумала она.

Опасный союз

С утра ветер нагнал с моря стаю серых туч, разродившихся мелким дождем, но аркаирцев плохой погодой не испугать. Пыхтели по рельсам паротяги, дымили трубы мастерских, в Порту разгружались дирижабли, на площадях под навесами бойко шла торговля. Город работал как один большой слаженный механизм, шестерни в котором когда-то запустили Древние механики и с тех пор заботливо смазывали многие поколения их преемников.

Лина сырую погоду не любила. Серый поток мокрых и мрачных людей вызывал тревогу: под плащами и накидками легко скрыть оружие. В дождливую погоду хорошо сидеть дома: играться с кинжалами, читать книги или просто смотреть, как капли бегут по стеклу, и мечтать. Мечтать Лина любила, хотя позволяла себе это нечасто. Она была человеком практичным: знала цену себе и людям, старалась не замахиваться на недосягаемое, но и своего не упускала. Девушке из Порта трудно выбиться в люди, если только не лечь под богатого торговца или механика. Ложиться под кого бы то ни было Лина не хотела. Она хотела стать наемником в Верхнем городе. Девушка считала, что для этого у нее есть все задатки: решительность, смекалка, опыт, репутация. Оставалось немного денег поднакопить и снять жилье поближе к механикам.

Лина рассчитывала приехать к Берку к полудню. В вагоне паротяга было полно свободных мест – с утра в сторону Южного Мыса народу ехало мало. Она расстегнула плащ, с гордостью демонстрируя пассажирам новенькое оружие, и присела у окна. За дождливым стеклом проплывал унылый пейзаж: серые стены домов, пустая Дорога Рыбака, беспокойное море, на горизонте превращающееся в серое бесформенное месиво из облаков. Если долго смотреть вдаль, то казалось, что остров находится на краю света, что дальше нет ничего, что имело бы форму и цвет, словно Небесный Механик еще не удосужился придумать картинку.

Паротяг дал протяжный гудок и неожиданно с диким скрежетом затормозил. Пассажиры повалились с лавок. Лина едва не расшибла лоб о деревянное сиденье напротив. Раздались крики, ругань, стоны.

– Рельсы взорвали! – заголосил кто-то.

Пассажиры, охая, поднимались с пола.

– Коронники рельсы взорвали! – подхватила толстуха с пустыми корзинами.

Лина, потирая лоб, прильнула к окну. К счастью, паротяг с рельсов не сошел. По вагону пробежал сборщик, на ходу успокаивая пассажиров:

– Ничего страшного – телега на путях.

Выяснилось, что крестьянин вез каменные блоки и попытался переехать через рельсы. От нагрузки переломилась ось, и телега застряла прямо на пути паротяга.

– Может, он, шельмец, нарочно это устроил, – насупилась баба с пустыми корзинками. – Мне зять говорил – коронники народ опять баламутят против гильдий.

– Точно! Коронник диверсию устроил – решил паротяг с важными людьми под откос пустить, – хихикнул молодой паренек с жиденькими усиками, сидевший напротив Лины.

– Он остолоп, а не коронник. Пусть ему стража плетей всыплет, – рассерженно пробормотал пожилой господин, потирая отбитый бок.

– Э-э, я бы не спешил его отпускать! Вдруг он блоки в город вез, чтобы баррикады строить для восстания, – паренек подмигнул Лине.

– Зря смеетесь. Коронники хитрые, спят и видят, как на остров вернуться, – упрямилась толстуха.

Завязался разговор: о коронниках, шпионах, недовольстве крестьян налогами. Телегу разгрузили и убрали с путей, паротяг двинулся дальше. Растерянный хозяин телеги беседовал со стражником. Тот сошел с паротяга, чтобы отвести нарушителя в участок. Для незадачливого крестьянина дело в лучшем случае обернется штрафом, но в худшем могли и в диверсии обвинить. Хотя с момента падения династии Азура прошло почти сто лет, механики упрямо считали, что потомки королей, живущие на Северном континенте, по-прежнему хотят вернуться на остров. За эти десятилетия было несколько неудачных заговоров, последний лет тридцать назад, но и сейчас время от времени власти Аркаира объявляли о поимке шпионов, впрочем, не только коронников. За секретами Города небесных воинов охотились многие, пользуясь тем, что недовольных людей хватало. Революция не смогла осчастливить всех островитян, а наибольшую выгоду получили гильдии во главе с механиками да главари наемников вроде Черного Барона.

Лина сошла у Скалы чаек. «Бык» протяжно проревел и запыхтел дальше, а Лина поднялась по мокрой извилистой дороге, огибавшей гору с северо-востока. Перед воротами особняка Берка дежурили двое неизвестных в длинных накидках. Девушка на всякий случай расстегнула плащ, чтобы был виден пояс с огнедыхом. Незнакомцы также распахнули плащи, демонстрируя синие перевязи стражников.

– Чего надо?

– Я работаю на мастера, – сказала Лина. Встретить людей Внутреннего Взора она не ожидала.

Один из стражников приказал обождать и ушел внутрь. Девушка в недоумении топталась у ворот. На душе заскребли кошки. У Берка неприятности. Ограбили? Или кто-то донес о его темных делишках?

Из ворот появился Тамос, телохранитель Берка. Вид у него был угрюмый. Он поманил Лину за собой и, не дожидаясь, направился в дом. Девушка догнала его уже в прихожей.

– Что случилось?

Тамос вздохнул. Он был старше девушки лет на десять: грузный туповатый, но исполнительный мужик. Из огнедыха стрелял плохо.

– Все хреново – хозяин расшибся.

– Как расшибся? Сильно?

– Насмерть, – буркнул Тамос.

Лина выпучила глаза. Рассказывал Тамос еще хуже, чем стрелял, но рассказывать оказалось особенно и нечего. Берк накануне вечером напился, вышел подышать. Он любил залезать на стену, смотреть на море. С женой они спали раздельно, поэтому его отсутствие ночью не заметили. Утром его остывшее тело нашли на берегу под Скалой чаек. Рыбаки помогли поднять беднягу в особняк. Послали за стражей. Дознаватель явился четверть часа назад.

Лина не верила своим ушам. Берк к бутылке прикладывался редко, да и с чего бы ему напиваться за два дня до встречи, которая могла принести целое состояние? Девушка спросила, куда хозяин ходил вчера, но Тамос не знал. Берк отправился в город один. Так он обычно поступал, когда ходил на переговоры с проверенными поставщиками. Как полагала Лина, Берк должен был обговорить условия займа дайлов, но привезти их должны были позже под усиленной охраной – Берк один ценности не носил. Вернулся хозяин поздно вечером, ужинать не стал, заперся с бутылкой у себя, а потом вышел подышать…

Пока Тамос рассказывал, в прихожей появился растерянный и взъерошенный Геон. Лина сунулась было к нему с соболезнованиями, но тот холодно зыркнул и ничего не ответил. Вслед за Младшим появились двое: щуплый господин с серебряной бляхой на груди – городской дознаватель, и высокий хмурый тип с огнедыхом на поясе. Все трое пошли в пристройку, куда перенесли тело Берка.

– Хотели сначала в доме положить, но он в таком жутком виде, – покачал головой Тамос. – Пойдешь смотреть?

Смотреть на мертвого Берка Лина не захотела. Она вышла во двор, где наткнулась на Дадла. Парень, ровесник Тамоса, также знал немного. Всю ночь он провел в привратницкой, наблюдая за воротами. Сад и стена, откуда свалился Берк, были с другой стороны дома. Единственное, что вспомнил телохранитель, вернувшийся хозяин был сильно расстроен.

Во дворе вновь появился Младший со своими сопровождающими. Он захотел поговорить с Дадлом, а Лину грубо попросил отвалить. Ее такое отношение покоробило, но не удивило: в отличие от своего отца, Геон ее не жаловал. Девушку заинтересовал высокий вооруженный незнакомец. Сначала она решила, что он из Внутреннего Взора. Высокий постоянно перебивал дознавателя, сам задавал Геону и слугам вопросы, а под конец и вовсе увел Младшего в его кабинет. Лина, телохранители и чиновник остались у двери. Дознаватель хмурился, делал вид, что что-то изучает в своем блокноте. Разговор неизвестного и Геона был непродолжительным, но явно неприятным. Младший появился на пороге вконец бледный и растерянный и вежливо попросил зайти представителя властей.

– Кто это командует? – спросила Лина Тамоса.

– Человек Герцогини.

– Она-то здесь причем?

– Может, Берк у нее в должниках. Ну, или просто послала с Младшим потолковать. Теперь же ему с ней дела вести.

Поймав нахмуренный взгляд Лины, Тамос удивился:

– Ты не знала, что мастер под Герцогиней ходит?

Лина про себя выругалась. Об этом Берк никогда не говорил, хотя ей самой следовало догадаться: мастер слишком нагло вел дела на территории Барона.

Вновь появился Геон и позвал всех телохранителей.

В хозяйском кресле с красной обивкой развалился усатый тип от Герцогини, напротив за столом сидел дознаватель, а рядом с ноги на ногу переминался Младший.

– Герцогиня обещала помочь разобраться… – Геон запнулся и продолжил нарочито грубым голосом. – Короче, пока о гибели отца не трепаться. Ясно?

– А завтрашняя сделка в силе? – осмелилась уточнить Лина.

– Какая сделка? – Младший хмуро посмотрел на нее.

– Ну, та, для которой он… переговоры с банкирами вел, – Лина запоздало подумала, что мастер не успел посвятить сына в происходящее.

– Переговоры? – Младший растерянно уставился на нее, а потом взорвался. – Какая еще сделка, дура! Отец погиб! Ты вечно с ним шлялась, втягивала в неприятности, клиентов убивала. Пошла вон! Чтобы я тебя больше не видел!

Лина опешила, хотела на несправедливый упрек ответить дерзостью, но вовремя прикусила язык. В конце концов, Младший только что потерял отца. Она развернулась и с высоко поднятой головой покинула особняк.

На выходе ее догнал Тамос:

– С тобой человек Герцогини хотел потолковать.

– Отправь его в жопу. Я к нему на службу не нанималась, – зло фыркнула Лина. – Меня вообще только что выставили.

– Не бери в голову. Младший сейчас сам не свой. Герцогиня, видать, от него чего-то хочет. Я вот только не понял, в чем они разбираться будут, он же сам упал. Напился и упал, так ведь? – Тамос вопросительно посмотрел на Лину.

– Это ты его охранял. Меня и близко не было! – огрызнулась она.

– Ну, я это… спал. Я за ним не ходил, – промямлил Тамос.

Лина отворила калитку.

– Я уверен, Младший остынет. Ему теперь за дела отца отвечать, кредиты и все такое, – бросил ей вслед телохранитель.

– Его тоже в жопу пошли от меня, – процедила Лина.

Девушка решила, что ничуть не жалеет, что лишилась работы. Даже если ее позовут обратно, на этого козла – а козлов она в трезвом состоянии распознавала быстро – работать не станет. Если Младший так трясется перед человеком Герцогини, как он с пришлыми головорезами дела вести будет? Такого идиота прикрывать она не намерена. Придется податься в вольные наемники – перебиваться случайными заказами. В Порту она заработала себе репутацию крутой девки, которая за словом в карман не лезет, а лезет за кинжалом или огнедыхом. Вот только батрачить на местных головорезов она не хотела, а получить работу в Нижнем или Верхнем городе не так-то просто. Там своих наемников полно.

С деньгами у Лины сразу наметился серьезный напряг. Берк задолжал ей за два месяца, а так как с охранниками он рассчитывался лично, с сыночка ничего не спросишь. Никаких текущих сбережений у девушки не осталось: после памятной стычки с наемниками доходы Берка упали. Последние деньги Лина только что отдала за новый огнедых. Правда, ранее ей удалось кое-что скопить: в прошлом году Берк провел несколько успешных сделок и выплатил щедрые премиальные. Кроме того, Лина забрала оружие у убитых ею наемников. Она продала добычу, добавила все свои сбережения и у знакомого торговца купила два краденых дайла. Можно, конечно, сейчас их продать и снять жилье в Нижнем городе, но надолго ли этих денег хватит? Эх, если бы толкнуть дайлы втридорога этому таинственному клиенту Берка… Лина, шагавшая по тропинке между скал, остановилась. Хм, а если действительно сорвать куш? Судя по реакции Младшего, отец про сделку ему не рассказал. Похоже, про нее вообще никто теперь не знает, кроме Лины. Даже если Берк и успел занять у кого-то дайлы, то о клиенте не поведал. Покупатель, в свою очередь, почти наверняка не слышал о гибели Берка. Аркаир – город большой, чужакам за всеми событиями не уследить. Два дайла по тройной цене! Считай, шесть дайлов. Она не станет тратить деньги попусту: снимет квартиру в Верхнем городе и начнет искать возможность пробиться в охрану к механикам.

Проклятье! Покупатель хочет большую партию… А если достать? В Нижнем городе она знала парочку торговцев и одного банкира, партнеров Берка, но без него, конечно, ей никто такое состояние под честное слово не одолжит. Другое дело Порт. Здесь Лина была знакома кое с кем из преступного мира. Связываться с ними не хотелось, но искушение было слишком велико.

Пока Лина ждала паротяг, пока ехала в Порт, ее грызли сомнения. Неизвестные наемники не хотели афишировать свое появление в Аркаире, раз вышли именно на Берка. У того не зря было прозвище Тихий – все проворачивал без огласки. Возможно, парни – брадосцы, с которыми иметь дело запрещено… Но что тут сомневаться: тройная цена! Если хочешь стать крутой, надо уметь рисковать. Когда Лина под протяжный рев «Быка» сошла на платформе в Порту, она твердо решила попытать удачу.

С Чони по прозвищу Делец Лина познакомилась давно. Парень работал на правую руку Черного Барона – Дерваля по прозвищу Монах. Когда-то Чони хотел положить Лину под себя, в прямом и переносном смысле. Девушка его недолюбливала, но старалась поддерживать дружеские отношения – это было своего рода охранной грамотой от других головорезов Барона.

Лина знала, что днем Чони ошивается в портовых доках. Делец приглядывал за тем, чтобы контрабандные грузы не попадали в Аркаир или не утекали из него без ведома Барона. Девушке повезло: сегодня она нашла парня именно там. Чони беседовал с капитаном корабля, который привез с материка древесину – один из немногих товаров, которые по-прежнему доставляли морем. Долговязый, нескладный на вид, длинноносый Чони больше походил на подмастерья-переростка, чем на опасного бандита. Впрочем, бойцов с внушительными кулаками у Барона и Монаха и без него хватало. Чони же прославился своей смекалкой: был в курсе всех важных сделок на черном рынке, знал, какой товар сейчас надо скупать, а какой придержать, чтобы поднять в цене.

Чони обрадовался Лине, но, как всегда, начал зубоскалить.

– Неужели Тихий тебя наконец выгнал?

Дежурная шутка на сей раз попала в цель.

– Почти угадал. Я на него больше не работаю. Берк умер.

Чони остолбенел. Новость о смерти Тихого до людей Барона еще не долетела.

– Пришили Тихого? Кто из охраны маху дал, уж не ты ли?

Лина рассказала все, что знала. Она пришла к Чони за помощью, поэтому хитрить не стоило. Тот тотчас предложил свою версию:

– Грохнуть его не могли? Торговцы сами со скал редко падают.

– Меня там не было.

– А Младший? Не он ли папашу завалил?

– Сомневаюсь. Этот козел ходит как в воду опущенный. К тому же он в делах отца ничего не понимает.

– Ерунда. Герцогиня разберется, – Чони сплюнул.

Лина нахмурилась: похоже, что про хозяйку Берка не знала только она.

– Работу ищешь? Или Младший тебя уже объезжать начал? – встрепенулся Чони.

– Еще чего! Сама хочу тебе дело предложить.

Она знала, что Чони любит проводить время в игорных домах и нередко спускает все, что получает у Монаха. Она надеялась, что сейчас он на мели и заглотит наживку.

– Ну, лишние монеты никому еще карман не оттягивали. Че за дело?

– Есть клиент, который скупает дайлы. Очень осторожный, не из местных, вышел только на Берка. Взял две штуки и захотел еще по тройной цене, но Берк не успел.

Чони почесал затылок. Лина отчетливо представила, как в нем борются осторожность и жадность.

– Незаконченное дело? А ты сметливая… Только стремно это. Тройная цена. Че он так деньгами сорит?

– Значит, чешется очень. Дайлов на рынке все меньше, а спрос растет. Я слышала, на Брадосе они опять в цене поднялись.

– Я-то тебе зачем? У самой, что ли, пары дайлов не найдется? – с подозрением спросил Чони.

– Ему много нужно. Два десятка.

– Ну, ты даешь! – Чони присвистнул. – Отродясь столько не имел.

– Может, знаешь, у кого занять? Тебе дадут, ты человек известный.

– Рехнулась? Двадцать дайлов! Я тебе че – Золотой Горец? Если только… Кто об этом знает?

– Никто.

– Уверена? Они могли не только к Берку удочки забросить.

– Могли, но, чую, не стали. Покупатель похож на северянина. Его телохранители в масках. У одного тату на шее в виде когтистой лапы. Не встречал таких?

– Не припомню, чтобы наши или северяне такие набивали… Ладно. Я эту идею Монаху подкину.

– Сдурел!

– Молчи, Рыжая. Я знаю, что делаю. Тройная цена! Наверняка кто-то из Брадоса. Тебе повезло – вовремя пришла. Монах хочет партию дайлов кому-то из Эзибры толкнуть, но те в цене прожимают. Я Дервалю предложу клиентов Берка переманить. Северяне десятку хотели взять, но я уверен, Монах еще найдет. Ты сколько хочешь продать?

– Два.

Чони понимающе кивнул. Многие наемники хранили заработанные средства в дайлах: в цене не падают, спрос есть всегда.

– Если дело выгорит, хорошо наваришься. Короче, мы толкаем дайлы, твои и Монаха. Мне с твоих отстегиваешь треть…

– Что?! – у Лины даже дыхание от возмущения перехватило.

– Сама ты сделку не потянешь, раз прибежала. Монах за свои дайлы тройную цену получит, а я?

– Десять процентов, – отрезала Лина.

– Двадцать пять. Не забывай, кто в Порту главный.

– Десять. Я работы лишилась, мне деньги нужны.

– Хорошо, двадцать процентов и ты со мной переспишь, – Чони схватил ее за ремень и подтянул к себе.

Лина притворно улыбнулась, выхватила кинжал и приставила к шее наглеца:

– Пятнадцать и спи со своим Монахом.

Чони выругался, но отпустил.

– Давно тебя не седлали, раз такая злая. Ладно, крайнее слово – двадцать.

– Пятнадцать, – упрямо повторила Лина.

Чони плюнул с досады.

– Хорошо. Только ради тебя готов задарма рисковать.

Лина фыркнула. Она не сомневалась, что свои комиссионные Чони получит и с Монаха. Тройная цена – тут никто не устоит.

Дайлы и кровь

Дерваль по прозвищу Монах. Кто впервые слышал это имя, думал, что речь идет о монахе ордена Пятой стихии. Дерваль и впрямь был похож на монаха – круглый, но пока еще не жирный, бритая лысина, широкая улыбка. Увы, сходство на этом заканчивалось. Лет двадцать назад Монах был главарем одной из самых жестоких шаек Торо. Одно время он даже претендовал на роль главы всего преступного мира Аркаира, пока не пришел Черный Барон. Дерваль оказался умен и быстро понял то, что другие осознавали за мгновение до того, как огнедых Барона вышибал им мозги: появился новый хозяин. Монах вовремя прибежал на поклон к Барону, помог разобраться с конкурентами и сейчас надзирал за контрабандистами в Порту. Идти против него – все равно что идти против самого Барона. С одной лишь разницей: Барон убивал показательно нагло, но быстро. Монах же не отказывал себе в удовольствии помучить жертву. Сам он говорил, что делает так в назидание другим ослушникам, но знающие люди шептались, что он от этого возбуждается. Ножи, веревки, тиски, огонь, иглы – в дело шло все. Истязания могли длиться сутками.

В общем, работать с таким человеком – себе дороже, но обратного пути у Лины не было. Главное, чтобы об этом не узнал Джоф, который ненавидел Черного Барона и его людей. Джоф защищал механиков и открыто называл Барона трусом, который прячется за железной маской. Любому другому такая дерзость не прошла бы даром, но Джофа не трогали.

К сожалению, на следующий вечер в мастерской Берка в засаде сидел не Джоф, а люди ненавистного ему Барона. Вместе с Линой – семь человек. Чони привел с собой пятерых. Четверо – бойцы: трое вооружены короткоствольными барабанными огнедыхами, один двуствольным «Палачом». Пятый – плюгавенький мастер с жиденькой бородкой пришел без оружия. Его Лина до этого пару раз видела – ювелир Кентор. С остальными знакомиться желания не возникло. Головорезы заняли удобные позиции, чтобы держать под прицелом оба входа. Чони хотел послать одного на улицу, но Лина отговорила – если покупатели увидят незнакомых наемников, могут уйти. Если же войдут внутрь, уже никуда не денутся.

Наемники сидели молча, зато Чони болтал без умолку.

– Сразу скажу: Монаху идея не понравилась. Не любит он с мутными пришлыми дело иметь, но я его убедил. Сказал, что ты руку на отсечение даешь, что все на мази.

– Вот уж удружил.

– Не трусь. Мне дана свобода действий, – усмехнулся Чони.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Лина. – Это честная сделка. Если Монах решил кинуть чужаков…

– Спокойно. Если парни нормальные, мы им по-честному товар толкнем. Нам не надо, чтобы о Бароне дурная слава пошла. Но, может, это они захотят нас кинуть? Тройная цена – великолепная приманка. Вы с Берком не думали, что они вас просто заманивают? Принесете дайлы – и вжик, – Чони провел рукой по горлу.

Лина раздраженно повела плечами. Признаться, она тоже думала об этом, поэтому и просила Берка усилить охрану.

– Я узнал по поводу тату, – продолжил Чони. – Это не наши, не портовые, точно. Говорят, механики с недавних пор стали делать наколки со зверьем, из Эндора мода пришла.

– Это не аркаирцы, – покачала головой Лина.

– Да какая нам разница: наняли их здесь или с собой притащили. Лишь бы покупатель расплатился сполна. Кентор, ты, главное, камешки тщательно проверь.

Ювелир Монаха нервно закивал.

Чони начал травить пошлые байки про похождения аркаирского наемника, который сунулся в Брадос в поисках легкой наживы, но в итоге загремел на рудники. Лина слушала краем уха. Впрочем, Чони в слушателях не нуждался, рассказывал, словно забавлял сам себя. Лина понимала, что, несмотря на показную веселость, парень сильно нервничает. На кону огромная сумма, такие сделки обычно совершает сам Барон, а здесь она в руках простых наемников. Саквояж с дайлами (восемнадцать Монаха, два Лины), стоял под верстаком. Чони постоянно на него косился. Случись что, Дерваль с него шкуру спустит.

Покупатели медлили. Миновало одиннадцать вечера – время встречи. Следующие полчаса все не сводили глаз с дверей. Ближе к полуночи Чони уже не скрывал волнения, то и дело доставал карманные часы.

Миновала полночь. Удара колокола с Башни древнего часовщика они, правда, не услышали – слишком далеко.

– Как бы не случилось чего с ними. У них с собой золото и камешки. Вот будет потеха, если их порешили в темном переулке, – проворчал Чони.

– Если наши порешили, то мы свое получим, – хохотнул кто-то из людей Дерваля.

– А если не наши? Да и с такими деньгами любой в бега подастся! – обозлился Чони.

Прошел еще час. Лина с тоской поняла, что сделка не состоится. Чони вновь достал часы и с кислым выражением заявил, что они ждут еще полчаса и разбегаются. Не успел он убрать часы, как отворилась дверь черного входа. В мастерскую вошли трое: бородатый покупатель и двое наемников в масках. Бойцы Монаха вскочили с мест.

Гости подошли, и Лина сразу почуяла неладное. Бородач оказался другим – плечистый и угрюмый здоровяк. В отличие от своего предшественника, он был вооружен двумя «Мясниками». По крайней мере один из наемников тоже был новым – невысокого роста девушка с «Мясником» и кинжалом на поясе. По поводу второго парня Лина ничего сказать не могла, но ее удивило, что у него в руках ленточная «Саламандра» – оружие, которое не достать за пределами Аркаира. В животе образовалась неприятная пустота, она положила руку на рукоять «Толстяка».

– Заплутали, или какие-то неприятности? – Чони бодро приветствовал покупателей.

– Неприятности? Какие у нас могут быть неприятности? – пробормотал бородач, щурясь на охранников Чони.

– Места у нас здесь шебутные…

– Кто вы такие? – вмешалась Лина. – Я вас впервые вижу.

– Мы перед вами отчитываться должны, кого на сделки посылаем? – насупился бородач. – Я тоже хочу спросить: где мастер Берк? Мой человек с ним дела вел.

– Мастер Берк приболел и поручил мне проследить за сделкой. Но мы ждали тех, кто приходил в прошлый раз. Вас мы не знаем.

– Ага, а когда два дайла продавали, значит, знали, кто перед вами? – насмешливо спросил бородач.

Повисло напряженное молчание. Чони косился на Лину, та медлила. На сделку пришли чужаки. Крайне подозрительно. Впрочем, Лина тоже пришла с другими людьми.

Положение спас Чони.

– Нам все равно, кому товар толкать. Главное, не тупите. Двадцать дайлов, как обещали, – Чони достал саквояж и бережно поставил на стол. – Однако я что-то не вижу оттопыренных карманов с нашим золотом.

– Телеги не нашли, заплатим зериданскими камнями, – вперед вышла девушка-наемница. У нее был немного хрипловатый приятный голос.

– Милая, куда же ты камешки себе засунула? – хохотнул Чони.

– Не советую искать, – холодно ответила та.

– Да ладно, шучу. Мы, аркаирцы, любим пошутить.

– Еще вы любите своими богатствами торговать направо и налево, – поддела его незнакомка. – Говорите, вас Берк послал?

– Послал, послал… Товар смотреть будешь или трепаться всю ночь? – Чони вел себя нагло, рисуясь перед незнакомкой.

– Показывай, – наемница подошла к столу.

Ювелир Кентор, до этого мявшийся в сторонке, подскочил с лупой в руке. Чони открыл саквояж. В свете ламп блеснули дайлы.

Наемница обернулась к бородачу, тот пожал плечами.

Лине происходящее нравилось все меньше. Она присутствовала на многих сделках Берка, и эта выглядела странно. Кристаллы надо проверять, но покупательница не спешила. Неужели Чони прав: их хотели кинуть, а теперь, когда она привела кучу бойцов, проходимцы растерялись.

– Под кем ходите? – неожиданно спросила наемница.

– Что значит, под кем? – набычился Чони.

– Барон, Король, промышленники, Внутренний Взор?

– Ха! Мы сами по себе, поняла? – неожиданно соврал Чони. – Аркаир – свободный город. Ты имеешь дело со мной. Заруби это на своем прелестном носике, который ты не хочешь показывать.

– Дайлов столько откуда?

– Тебе не все ли равно?

– Не хотим уважаемым людям дорогу перейти. Так, откуда?

Расспросы наемницы все больше походили на допрос, и Чони вышел из себя.

– Не твое дело! Я сам себе хозяин. Проверяй и плати, или отсюда не уйдешь. Показывай камешки!

Телохранитель Чони угрожающе двинулся на девушку.

– Как скажете, – вздохнула та. – Мы все под Небесным Механиком ходим.

Наемница сделала шаг вперед, оказавшись рядом с бойцом Монаха, а затем резко взмахнула рукой. Головорез отшатнулся, держась рукой за горло. Девушка с окровавленным кинжалом бросилась на пол.

– Сука! – заорал Чони.

В тот же миг тишину мастерской разорвал треск огнедыхов.

Лину спасли хорошая реакция и сообразительность. Вместо того, чтобы схватиться за оружие, она юркнула за ящик с песком, один из тех, что предусмотрительно установила в мастерской. Над головой засвистели пули «Саламандры», полетели щепки. Помещение вмиг наполнилось дымом и запахом пороха.

Лина выхватила «Толстяк», взвела курок и выглянула из-за укрытия. Трое бойцов Монаха уже валялись на полу, четвертый отстреливался из-за соседнего ящика. Мастер Кентор, оказавшийся на линии огня, завалился на стол, прошитый очередью «Саламандры». Все трое врагов оставались на ногах. Наемница сидела на корточках возле стола и целилась из огнедыха в Лину.

Девушка вновь нырнула за укрытие. Она даже не пыталась отстреливаться, на четвереньках метнулась вглубь мастерской, перекувырнулась между ящиками и оказалась за перегородкой. В стену ударил смертоносный свинец, прошивая доски насквозь, но Лина не собиралась отсиживаться. К дальней стене была прислонена деревянная лестница, ведущая на чердак. Она взлетела по ней и откинула задвижку на люке. На чердаке царила темнота, но Лина знала, где окно на крышу. Пока добиралась, ударилась головой о деревянное перекрытие да так сильно, что едва не упала. Девушка схватилась за лоб и тут же услышала, что кто-то ломится на чердак вслед за ней. Она распахнула ставни и прыгнула на крышу. Под ногами захрустела мокрая черепица. Съехав к краю, Лина уперлась ногами в водосток, распласталась на кровле и навела огнедых на окно.

Появился преследователь. Лина едва не спустила курок, но в последний момент сдержалась. Человек вывалился наружу. Это оказался Чони, взъерошенный, из носа кровь, видимо, в темноте тоже поцеловал балку. Чони уставился на нее круглыми от ужаса глазами. Смотрелся он жалко, хотя Лина не поручилась бы, что сама не выглядит также.

Выстрелы в мастерской стихли. Лина поднялась и, балансируя, побежала по краю крыши. Сзади к дому примыкала пристройка, девушка спрыгнула на нее, а затем – в соседний двор. Она не оборачивалась, но чувствовала – Чони следует за ней.

За мастерской начался жилой квартал, лаяли потревоженные стрельбой собаки, однако рассчитывать, что кто-то прибежит выяснять, в чем дело, не стоило. Если в Порту ночью заварушка, стражники приходят утром, чтобы убрать трупы. Лина припустила со всех ног, подальше от мастерской, где только что разыгралась кровавая драма. Через пару кварталов обернулась: Чони отстал или побежал в другую сторону.

Даже убедившись, что за ней никто не гонится, Лина продолжала нестись со всех ног. Она была напугана и растеряна: смерть просвистела у нее над головой. Даже во время той первой перестрелки с наемниками ее дыхание не было таким обжигающим. Тогда Лина была уверена в себе, а в этот раз… Нет, нельзя сказать, что она струсила. Отчасти ей даже следовало гордиться собой: она сделала правильный выбор – бегство. В противном случае валялась бы на дощатом полу мастерской с пробитой грудью. Лужа крови и мозги на стене. Но почему такое произошло? Ошибся ли Берк, заключив сделку не с теми людьми? Или в чем-то просчиталась сама Лина? Что было бы, если бы она не привела людей Чони?

Сердце рвалось из груди, и девушка перешла на шаг. Улицы города затянуло утренней дымкой, в воздухе витали запахи моря и угля. Лина немного успокоилась и начала перебирать в уме подробности ночной встречи. Если судить по репликам наемников, они до последнего мига колебались, затевать ли перестрелку. Разговор походил на допрос. Те ли это люди, с которыми Берк имел дело в первый раз? Вернее, от них ли они пришли, как уверяли? Они знали про сделку, вплоть до числа дайлов, но что-то в их поведении было не так… Они сильно опоздали! На такие сделки приходят вовремя. Что если они перехватили настоящих покупателей по дороге? Вытрясли из них подробности и пришли поживиться? Им даже не пришлось стараться изображать из себя покупателей, Лина и Чони сами посчитали их таковыми.

Версия хорошая, только общую картину не меняла: ее развели и чуть не убили. Дайлов Лина лишилась. Как ни странно, сейчас девушка восприняла это спокойно. Главное, жива осталась и Чони, по сути, спасла. Может, он по-честному расскажет Монаху, как их обманули. Как отреагирует Дерваль, она даже гадать боялась.

На площади Потерянной Монетки царила предрассветная тишина. У крыльца копошились бездомные собаки: Смотритель, как обычно, оставил полные миски. Лина огляделась, проверяя, не шел ли кто за ней, и отперла дверь. Уже в квартире почувствовала, как от усталости дрожат ноги. Наемника кормят твердая рука и меткий глаз, но порою спасают именно ноги. Лине неожиданно стало так стыдно, что захотелось расплакаться. В один миг она лишилась работы, всех сбережений и, возможно, репутации. Уже сегодня все будут знать, что она бежала с поля боя. Захотелось забиться с головой под одеяло и не вылезать оттуда до конца дней.

Лина умылась. Долго и тщательно плескала холодную воду на лицо, словно желая смыть не только запах пороха, но и всяческие воспоминания об этой страшной ночи. Никаких истерик. Она должна вести себя, как и положено стойкой рыжеволосой стерве. Надо появиться сегодня в «Четырех паротягах», где собираются портовые наемники, выяснить, что о стычке рассказал Чони, и сообразить, как обернуть ситуацию в свою пользу. Она не сопливая девчонка, она справится. Промахи случаются у всех. Плевать на эти дайлы, Берка, Чони. Она выжила. Небесный Механик хранит ее.

Неожиданно нахлынула усталость. Бессонная ночь и перестрелка дали о себе знать. Лина прилегла на матрас и тут же провалилась в сон…

В дверь забарабанили. Лина подскочила и схватила огнедых.

Стук повторился. Лина, бесшумно ступая босыми ногами, подкралась к двери, держа наготове оружие. Ничего хорошего она не ждала: либо неизвестные наемники вышли на ее след, либо люди Монаха, либо стражники. Еще неизвестно, что лучше.

– Эй! Если ты там, открой! – раздался голос Чони.

Лина выдохнула, опустила огнедых:

– Сейчас.

Она отперла дверь. Чони ввалился внутрь.

– Кого ты нам привела?!

Парень был взбешен и растерян одновременно. Пришел он, к счастью, один. Лина захлопнула дверь и засунула огнедых за пояс.

– Не надо на меня всех крогов вешать! Я не знаю, с кем мастер Берк вел дела.

– Они четверых наших положили и Кентора завалили!

– Это ты привел бойцов, которые стрелять не умеют, – возмутилась Лина.

– Нас как щенков сделали! Крог тебе в задницу. Я, когда к Монаху шел, все молитвы, какие знал, прочел. Думал, он меня кончит, – Чони ударил себя рукой по лбу.

Лина в душе посочувствовала Чони. Впрочем, выбор у него был невелик: идти с повинной к хозяину, бежать с острова или повеситься.

– Их ищут? – осторожно спросила она.

– Еще как! Монах всех на уши поднял. Наемников трясут на постоялых дворах, на дирижаблях в Порту уже наши люди… Я сам сейчас туда пойду – бородача я запомнил, девку, думаю, по голосу узнаю. Только бы успеть их перехватить, пока они к себе в Брадос не рванули.

Лина в сомнении покачала головой:

– У них «Саламандра», и этот парень из нее палил четко. Это наши, аркаирцы.

– Какие еще «наши»! Кто против Барона пойдет, дура! Если только кто из Внутреннего Взора крысятничает, но и они бы не посмели на нас тявкать!

– Да, но только ты…

Лина осеклась. Она вспомнила, что Чони соврал покупателям, будто они сами по себе. Про Черного Барона он не сказал. Откуда наемники могли знать, на кого руку поднимают!

Лина промолчала. Она почуяла, что Чони может и не захотеть сейчас это признать. Надо выяснить, что он наплел Монаху.

– Что Дерваль? – спросила с замиранием сердца.

Чони хмуро посмотрел на девушку.

– Как сама думаешь? Наших людей перестреляли и два десятка дайлов увели.

– Там моих два было. Это все, что я скопила. У Монаха наверняка не последние.

– Совсем рехнулась – его дайлы считать! Монах рвет и мечет. Между нами говоря, он эти дайлы рассчитывал за спиной Барона толкнуть. Теперь все наружу вылезло, и ему перед хозяином ответ держать. Кого ему винить?

Лина почувствовала, как невидимая когтистая лапа поскребла у нее в животе.

– Я ни при чем. Это вообще не те наемники. Я уверена.

– Монаху начхать, в чем ты уверена. Он подумал, что ты этих тварей привела, а потом нас бросила.

У Лины даже дыхание перехватило от возмущения:

– Ты что несешь! Ты ему такое напел?

Девушка схватила парня, который был на голову выше нее, за ворот рубахи.

– Мы чудом уцелели. И без меня бы ты не выбрался.

Чони сбросил ее руку.

– Дура! Если бы я тебя топил, сейчас бы наши бойцы тебя на куски рвали. Я сказал, что мы отстреливались до последнего, но против «Саламандры» не устоишь. Только Монаху это неинтересно: сегодня к вечеру весь Порт будет смаковать, как его людей, а значит, и его самого, отымели. Капитан небось руки потирает от удовольствия.

Капитаном звали еще одного помощника Барона, заклятого соперника Дерваля. Капитан приглядывал за потоками контрабанды на севере острова, где были рудники и мастерские Семи Шахт. Монах следил за южным берегом, за Портом.

– В общем, я на Монаха теперь долго буду задарма работать: ребят не уберег, сделку профукал. Ты же…

– Я ни при чем, – упавшим голосом повторила Лина.

– Ты их привела, – вздохнул Чони. – Я верю, что ты их не знаешь, и Монаха убедил, иначе бы сейчас мы тебя пытали, где этих ублюдков искать. Но пока не тронем… Пока… Монах все равно тебя крайней назначил.

– В смысле – крайней? – Лина ухитрилась произнести эту фразу твердым голосом.

– Ты ему должна восемнадцать дайлов. Он дает три дня, чтобы их вернуть.

Лина разинула рот.

– Какие дайлы… Откуда?! Ты же знаешь – у меня нет.

– Какая мне разница! – взорвался Чони. – Придумай что-нибудь: укради, убей пурпурного банкира. Вон, у сыночка Берка возьми. Обнеси его дом. Выпытай у него, как сейф вскрыть. Стражи бояться теперь нечего. Лучше уж на рудники попасть, чем Монаху долг не вернуть. Короче, три дня – потом пеняй на себя.

– Сволочь! Почему не сказал, что это ты решил у него дайлы взять?

– Ты ко мне сама пришла. В общем, влипли мы с тобой по своей дурости и жадности, – он вздохнул и добавил сочувственно, – но ты больше.

– Подонок.

– Зря ты так, – покачал головой Чони. – Если бы не я, Монах тебе и трех дней не дал бы. Ищи дайлы. Ну, и молись, чтобы мы этих ублюдков поймали.

– Пошел вон!

Чони понурился и направился к выходу. На пороге обернулся и добавил глухо:

– Бежать только не вздумай. Монах про твою сестру знает. Она за тебя ответит.

Ярость комом подкатила к горлу, и Лина выхватила огнедых. Про сестру Монаху мог рассказать только Чони.

– Вон!

Парень взялся за ручку двери:

– Но я бы на твоем месте сбежал. Сестру убьют быстро, а тебя… Ну, ты знаешь, как Монах приговоры выносит.

Лина молча взвела курок. Чони поспешно вышел.


## 2. РАСХИТИТЕЛИ

Дверь в Никуда

Хотя история Лабиринта насчитывает не одну сотню лет, многие его секреты до сих пор не раскрыты. Благодарить за это стоит Древних механиков – наследников Небесных воинов. Сперва они основательно изрыли окрестности Дворца и горы Леры, на которой он стоял, а затем приложили немало усилий, чтобы замаскировать свои открытия. Если большинство грандиозных механизмов были созданы Небесными воинами, то потайные комнаты, хитроумные ловушки и запутанные тоннели были уже трудом их учеников. Так появился Лабиринт.

Затем наступило Темное столетие, в течение которого на Аркаир волнами накатывались завоеватели с обоих материков. Чтобы выстоять перед натиском врагов, Древние механики создали сокрушители – стальные летающие корабли, со всех сторон покрытые броней. Летающие крепости решили исход войны, обратив в бегство всех врагов, которые хотели присвоить себе наследие загадочных невов.

Увы, сокрушители, наводившие ужас на самых кровожадных завоевателей Яра, не смогли помочь механикам одолеть другого страшного врага, появившегося в самом конце Темного столетия. Пятнистая хворь. Как гласят легенды, за считанные месяцы некогда цветущий город превратился в кладбище. Древние тщетно пытались найти лекарство от страшной болезни. Последние оставшиеся в живых пришвартовали сокрушители у Дворца и скрылись в глубинах Лабиринта, откуда уже не вышли.

Несколько месяцев Аркаир стоял обезлюдившим и притихшим, и никто из соседей не смел приблизиться к проклятому месту. Но в конце концов жадность и любопытство пересилили осторожность. На остров высадились мародеры. Оказалось, что пятнистая хворь, выкосив все население Города небесных воинов, упокоилась и сама. Тогда за Аркаир вновь развернулась ожесточенная битва. Выиграть эту схватку посчастливилось наемнику До-Ку Ламерато, который перебил всех конкурентов и захватил Дворец. Он оказался единоличным хозяином богатств Аркаира, включая его главное оружие – сокрушители. Возможно, будь До-Ку простым искателем поживы, история Аркаира сложилась бы по-иному. Однако воин был амбициозен. На руинах владений Древних механиков До-Ку воздвиг свое королевство, положив начало Первой династии – династии Ламерато.

Прикарманив Аркаир, До-Ку, тем не менее, не смог завладеть всеми его секретами: одни сгинули вместе с Древними механиками, другие были надежно спрятаны в тоннелях и потайных комнатах Лабиринта. Даже для того, чтобы запустить сокрушители, Ламерато потребовалось немало времени. Для изучения принципов работы странных механизмов До-Ку создал Гильдию механиков. Лучшие мастера со всего света старались попасть в ее ряды. Год за годом мастера заново познавали принципы работы механизмов Дворца, а затем начали создавать свои.

Наибольшее число секретов Небесных воинов и Древних механиков было раскрыто во времена Первой и Второй королевских династий. Однако и после Революции гильдий мастера время от времени находили заброшенные залы и неизвестные механизмы. Иногда секреты таились у них прямо под носом. Так произошло с загадкой на третьем подземном уровне Дворца, получившей название Дверь в Никуда.

Это была массивная железная дверь, замок которой запирался хитрой головоломкой. Слева от двери в стену были вделаны нескольких десятков небольших железных панелей со старинными рунами, а над ними – круглый диск, разделенный на двенадцать секторов. Каждый поворот диска и нажатие на панель приводили в действие скрытый рычаг внутри стены. Правила гильдии запрещали механикам силой вскрывать потайные комнаты, чтобы не повредить скрытые механизмы, да и просто ради безопасности. Были случаи, когда силовое вторжение активировало скрытые ловушки: пол уходил из-под ног, падали железные решетки с шипами, помещение заполнялось отравленным или горючим газом, воспламенявшимся от малейшей искры. Во время Первой династии одна такая сработавшая ловушка привела к грандиозному пожару, уничтожившему часть третьего уровня Лабиринта. В общем, безопаснее было головоломки решать. Правильную комбинацию для открытия этой двери подобрали в конце Второй династии, династии Азура. К своему удивлению королевские мастера обнаружили за дверью лишь каменную стену. Лучшие умы гильдии так и не сумели понять, что это значит.

Уже после революции при разборе архивов поисковики-подземщики обнаружили древние свитки со схемами тайных комнат, вход в которые закрывали огромные каменные блоки. Возникло предположение, что Дверь в Никуда из их числа, стена за ней – фальшивка, а значит, подобранная комбинация неверна. Механики вновь стали подбирать код, отчаявшись, даже аккуратно вскрыли часть стены за панелями, но обнаружили, что рычаги уходят вглубь стены, где скрыт сам механизм и противовесы. Возможно, Дверь в Никуда так бы и хранила свою тайну, но за нее взялся лидер фракции подземщиков мастер Шан. Решить эту головоломку он хотел еще в молодости, пару раз брался, но отступал. В очередной раз он вернулся к ней полгода назад. Шан использовал новый инструмент: трубку с расширяющимся концом, наподобие той, которой лекари слушают биение сердца больного. Шан утверждал, что при правильном нажатии панели звук, доносящийся из глубин стены, имеет особое звучание. Его помощник вращал диск и нажимал на панели, а сам Шан, прислонив трубку к стене, слушал и делал пометки в блокноте.

Мало кто верил, что Шан преуспеет. Мастера посмеивались у него за спиной, называя Слухачом. Ученики искали разные предлоги, чтобы избежать нудной и бесполезной работы. Себ Аркато ее тоже чурался: как и другим, ему было гораздо интереснее патрулировать Лабиринт. К тому же он старался выкроить побольше свободного времени для работы в мастерской Эдо. Однако именно Себу посчастливилось оказаться свидетелем знаменательного события: после месяцев упорного труда Шан решил головоломку.

Произошло это вполне буднично. Уставший Себ зевал, тупо повторяя команды мастера, а тот неожиданно захлопнул блокнот, хмыкнул и довольно сказал:

– Зови всех, кого найдешь из старших. Мы ее открыли.

Взволнованный Себ побежал за хранителем Дворца и другими мастерами. Всех членов Великого Дайла собрать не успели, пришли двое: хранитель Дворца мастер Тин и глава Списка библиотекарей мастер Дорвин. На вскрытии таинственной комнаты также собрались полтора десятка мастеров и их учеников. Шан произнес речь, заявил, что теперь придется по-новому взглянуть на многие головоломки механиков, упомянув некую комнату Шайло, о которой Себ до этого момента ничего не слышал. Затем мастер подошел к Двери в Никуда и начал попеременно поворачивать диск и нажимать панели. Себ стоял рядом с учителем, держа в руках два масляных фонаря.

Шан набрал нужную комбинацию. Раздался глухой щелчок, из недр стены послышался скрежет, а затем звук двигающегося массивного камня. Шан потянул на себя железную створку, и взглядам собравшихся вместо глухой стены предстал темный коридор. По рядам мастеров пронесся восхищенный гул.

– Ну, Слухач дает!

– Я же говорил: Шану это под силу.

Темный тоннель. Свет дайлов из коридора не мог добраться до его конца. Затхлый пыльный запах. Шан взял фонарь.

– Ну, храни нас Небесный Механик, – пробормотал мастер и шагнул внутрь.

Себ с фонарем последовал за ним. Остальные механики не двинулись с места, ожидая, пока поисковики выполнят свою работу. Предосторожность понятная. Ловушки на нижних уровнях Лабиринта встречались часто. Во времена Темного столетия они помогли Дворцу выстоять против мародеров, а потом доставили много неприятностей Гильдии механиков, которая взялась за изучение подземелий. Тогда-то и появилась легендарная фракция поисковиков-подземщиков, которые разгадывали секреты и обезвреживали ловушки. Сейчас фракция была уже не столь многочисленна: тайн Лабиринта становилось все меньше, хотя разгадывать их по-прежнему было непросто и опасно. В прошлом году один из мастеров случайно повредил трубу и обварился паром. Жив остался, но работать больше не мог. В этом году ученик-подземщик упал в шахту – расшибся насмерть.

На счету мастера Шана было немало раскрытых тайн и обезвреженных ловушек. Себ гордился, что учится у него. Он не боялся идти рядом с мастером по темному каменному коридору, по которому ходили Древние. Учитель почует опасность. Шан двигался медленно, изучая в лучах света фонаря пол и правую стену. Себ осматривал левую стену и низкий потолок. Как правило, ловушки приводились в действия хорошо замаскированными нажимными плитами, иногда их выдавали дыры для дротиков на стенах, или хитроумные механизмы, подвешенные к потолку.

– Стой!

При звуке голоса учителя Себ замер и похолодел. Шан присел на корточки и ощупал пол. Он часто моргал, словно свет лампы ему больше мешал, чем помогал.

– Что видишь? – спросил Шан у помощника.

Себ поднял фонарь над головой, разглядывая потолок.

– Вроде чисто.

– я тебя учил, – передразнил мастер. – Что ты Небесному Механику скажешь, когда помрешь в ловушке: «Вроде ничего не было». Вроде

Себ проглотил упрек, внимательно осмотрелся и теперь уже уверенно доложил:

– Все чисто, мастер.

Шан глубоко вздохнул, поднялся и двинулся дальше. Себ за ним. Взгляд парня скользил по шероховатой стене. Что ждет их в конце пути? Сокровищница? Могила? Кости Древних механиков никто никогда не находил, но мастера верили, что в недрах Лабиринта таятся останки первых исследователей Дворца.

Стены разошлись, свет ламп выхватил смутные очертания верстаков и ящиков.

– Стой!

Себ вновь послушно остановился, а Шан один двинулся с фонарем во тьму.

– Он где-то здесь. Они же не дураки с фонарями шастать по катакомбам, – ворчал себе под нос учитель.

Себ обернулся. Проход, связывающий потайную комнату с внешним коридором, оказался коротким, пару десятков шагов, а ему показалось, что они шли долго.

– Ага. Вот он! – Шан дернул за какой-то рычаг на стене. Через миг во тьме вспыхнули звезды-дайлы, сначала слабо, но через несколько секунд уже налились ослепительно ярким голубоватым светом. Потайная комната была подсоединена к работающему серву, энергия которого питала полтора десятка кристаллов, вмонтированных в стены и потолок.

Помещение оказалось просторным, потолок в два человеческих роста, как и большинство залов первозданного Дворца. Себ облегченно выдохнул: на могилу Древних механиков не похоже. Больше похоже на заброшенную мастерскую: полтора десятка верстаков, заваленных инструментами, в углу полупустые стеллажи, на которых лежали чертежи и книги. На противоположной от входа стене – огромный двойной диск с неизвестными символами, рядом железный сундук с торчащими рычагами. Сундук с виду напоминал регулятор мощности серва. В помещении царил беспорядок, словно кто-то уже побывал здесь и разворошил все вокруг в поисках сокровищ. На полу валялись инструменты, свитки, кожаный саквояж, ящики, забитые вещами и книгами.

– Ну, можно запускать, – Шан помахал рукой.

Топтавшиеся в коридоре мастера едва ли не бегом кинулись к ним. Первым в зал вошел высокий сухопарый старик с длинными белыми волосами, аккуратно постриженной бородой и усами. Хранитель Дворца мастер Тин.

– Поздравляю, уважаемый Шан, – сказал Тин. – Вы еще раз доказали, что для вас нет никаких преград.

– Благодарю, хранитель. Моя заслуга здесь небольшая…

– Не скромничайте. Над этой головоломкой бились многие, но преуспели лишь вы.

– Похоже на мастерскую Древних, – с восторгом сказал один из мастеров. – Представляете, что мы можем здесь найти!

– Боюсь, мы не первые, кто побывал здесь, – хмыкнул Шан, указывая за один из верстаков.

У стены на полу лежал полуистлевший труп. Себ невольно содрогнулся: вот вам и скелеты. Мастера обступили находку. Труп представлял из себя отвратительное зрелище: кости, обтянутые кожей, пустые глазницы, на голове остатки волос.

– Расхититель?

– Он был в заточении, или его убили?

Хранитель Тин присел возле трупа.

– Одежда на нем мастера, но без знаков отличия.

– Расхитители могли маскироваться под механиков.

– Как он погиб? Не ловушка ли сработала? Или не смог выйти?

– Вдруг это Древний?

По рядам мастеров пронесся взволнованный шепот.

– Ерунда! – отрезал Шан. – Посмотрите, какая здесь влажность. Этой мумии лет тридцать, ну, полсотни от силы. Хотя тогда непонятно, как она здесь оказалась…

– Я бы поспорил. Она и сотню лет могла так сохраниться, и три. Точнее скажем, когда одежду изучим, – возразил маленький плюгавый мастер с седой бородкой клинышком – мастер Дорвин, глава Списка библиотекарей.

– Комната запечатана не Древними, – сказал хранитель Тин. – Посмотрите на тот стол. Это химическая лаборатория времен Первой династии.

– Точно. На столешнице герб Ламерато. Вероятно, комнату по какой-то причине закрыли, а все упоминания о ней уничтожили.

– Что бы это ни было, мы вскоре выясним. Мастер Дорвин, помещение в вашем полном распоряжении, – сказал хранитель. – Проведите полную опись. Все инструменты, реактивы, дайлы, чертежи должны быть учтены. Мумию внимательно изучите. Не исключено, она подскажет, кто тут работал или грабил. По поводу того круга – отдельный разговор.

– Разумеется, хранитель. Все будет сделано в лучшем виде. Сначала опись, затем исследование. Охрану выставить?

– Вы не собираетесь работать здесь круглосуточно?

– С вашего позволения – нет. Я привык лично следить за описью, но не хотел бы находиться в Лабиринте постоянно. Хотя, если вы считаете, что это необходимо…

– Разумеется, нет. Ваше здоровье нам важнее. В таких делах не стоит торопиться, – согласился хранитель. – Заприте дверь, когда закончите. Слава мастеру Шану, мы теперь знаем, как она открывается. Комбинацию запомнили?

– Э! Я уже не так молод и зорок.

– Я напомню, – любезно сказал Шан. Он отвел мастера Дорвина в сторонку, к ним присоединился хранитель Тин. Они немного пошушукались.

– Замечательно, – хранитель Тин от удовольствия потер сухонькие ладошки. – Но, прежде чем вы приступите, давайте вместе осмотрим эту штуку. Она кое-что мне напоминает.

Хранитель и библиотекарь подошли к кругу на стене.

Себ смотрел на мумию. Почему-то ему стало обидно и страшно. Кто бы ни был этот бедолага, он не заслужил такой участи. Погиб ли он из-за своей неосторожности в ловушке, умер ли с голоду, когда не смог отпереть дверь изнутри, или же его убили – об этом никто никогда не узнает.

Подошел мастер Шан, положил руку ему на плечо:

– Пойдем, сынок. Мы славно потрудились, но наша работа на сегодня окончена.

Себ с завистью посмотрел на остающихся. Разумеется, ему хотелось помочь им разобрать чертежи и содержимое ящиков. Увы! Он был поисковиком-подземщиком, а это работа для библиотекарей.

Во имя любви

Отец Себа принадлежал к Гильдии паровиков, которые обслуживали депо паротягов в одноименном квартале. Половину детства мальчик провел, очищая железных монстров от гари и копоти, латая паровые котлы. Отец мечтал, чтобы сын стал механиком-паровиком, а если повезет, то и помощником машиниста. Себа, однако, тяжелая и однообразная работа в депо не привлекала. Проводить дни напролет в круглом кирпичном здании, слушать скрежет металла и удары молота ему надоело уже к восьми годам. Он хотел большего, нежели ремонтировать паротяги. У парня была отличная память – он без особого труда запоминал конструкцию самого сложного механизма. Когда он выучился читать, все свободное время проводил, изучая чертежи и инструкции, хранившиеся в депо. В двенадцать лет на него обратил внимание мастер Шан из Гильдии механиков и взял в ученики.

Себ попал в Верхний город. Он с усердием учился в школе Великого Дайла, по окончании получил должность кандидата, а к двадцати годам стал младшим механиком и личным помощником мастера Шана.

Гильдия механиков делилась на четыре Списка: библиотекари, ремонтники, изобретатели и поисковики. В каждом Списке были свои фракции, отвечавшие за ту или иную работу. Например, у ремонтников имелись фракции мастеров водных механизмов, световиков, оружейников, мастеров сокрушителей и дирижаблей. У изобретателей одни фракции усовершенствовали механизмы, другие оружие, третьи – конструкцию сокрушителей или паротягов. У поисковиков было две фракции: путники и подземщики. Путники летали на сокрушителях и дирижаблях по всему миру, искали и покупали неизвестные механизмы, знакомились с талантливыми мастерами и переманивали их в Аркаир. Подземщики изучали Лабиринт, открывали тайные места. Только у библиотекарей, хранивших знания, фракций не было.

Мастер Шан возглавлял фракцию подземщиков. Из-под земли он не вылезал, наверное, лет пятьдесят. Он и сам внешне начал походить на крота: маленький, близорукий, постоянно щурившийся на свету, с проплешиной на макушке и торчащими седыми волосами возле висков. В Лабиринте он ориентировался как у себя дома. Лучше него подземелье не знал, пожалуй, даже сам хранитель Дворца мастер Тин.

Поначалу Себ был в восторге, что попал к подземщикам. Тайны Лабиринта притягивали его как магнит. Пока он усердно учился премудростям в школе механиков, представлял, как будет открывать новые места и технологии и, возможно, разгадает загадку загадок – найдет и запустит механизм, поднимающий Дворец в воздух. Действительность оказалась не так увлекательна. Блуждание по темному Лабиринту, простукивание стен, подбор кодов к головоломкам, когда за день приходилось перебирать сотни комбинаций, записывая их в специальный свиток. Однако именно в Лабиринте Себ нашел свое призвание. Однажды в одиночку совершая обход одного из подземных участков горы в Верхнем городе, в темной нише он обнаружил пятизарядный короткоствольный «Блюститель». Может, какой расхититель оставил, или кто из механиков припрятал. Себ сначала хотел сдать находку Шану, завернул в масляную тряпку и вынес наружу (мастер в этот день работал в другом месте), но в последний момент передумал. Он принес огнедых домой, разобрал, изучил, почистил и снова собрал.

Возиться с оружием Себу понравилось. Он приделал к нему длинный ствол и усовершенствовал спусковой механизм – сделал его более плавным. Стрелять из огнедыха он не хотел и решил его продать. Юноша знал, что нарушил правила, не доложив мастеру о находке, поэтому остерегся сбывать ее в Верхнем городе, а отправился в Порт. Себ потолкался в питейных, расспрашивая посетителей, кто из вольных мастеров торгует оружием. Ему посоветовали обратиться к мастеру Эдо.

Мастер Эдо осмотрел оружие, оценив спусковой механизм. Он решил, что огнедых молодой человек украл, и предложил бросовую цену. Себ согласился. Заодно он отдал мастеру старые ствол и спусковой механизм, признавшись, что переделал оружие. Работа самоучки Эдо понравилась. Он увидел в Себе задатки оружейника и предложил поработать подмастерьем. Себ бросить работу у подземщиков не мог. Договорились, что Себ будет приходить к Эдо в свои выходные и на праздники. Мастер научит его чинить оружие, а Себ поможет с черновой работой.

– Своим только не трепись, что со мной дело имеешь, – предупредил Эдо.

Работать у Эдо юноше понравилось. Вскоре он научился чинить любые виды огнедыхов, разбирать, собирать, вытачивать детали. В душе Себа крепло желание стать оружейником.

Себ покинул Дворец, когда на Аркаир упали сумерки. Он торопился домой, в Верхний город. Завтра у него выходной, и он обещал Эдо помочь подготовить к продаже «Саламандру». Это мощное и сложное оружие требовало особо бережного отношения. Себ завидовал Эдо, который мог в одиночку изготовить и «Саламандру», и ее старшего брата – «Дракона». Себ любил работать в лавке оружейника еще и потому, что туда заходила Лина. Молодой механик не мог думать ни о ком, кроме этой наемницы, и всячески старался угодить ей. Когда Лина заказала огнедых, Себ лично возился с ее оружием и кобурой. Впрочем, та, как обычно, восприняла его усердие прохладно. Понятное дело – он ей не ровня. Наверняка вокруг нее вьются самые крутые парни из Порта.

Себ по натуре был робким, хотя с девчонками ему везло. Еще во время учебы в школе мастеров он водил дружбу с дочкой механика из Верхнего города. Увлечение было бурным, но недолгим. Затем его всецело поглотила работа в Лабиринте, но именно там случай свел его с милашкой из Дворца по имени Эльни. Молодой человек никогда бы не подошел к такой красотке, но девчонка сама проявила инициативу. Непонятно, что ее привлекло в чумазом механике, который только что вылез из недр Лабиринта, но она буквально смела его своим напором. Эльни пригласила его во Дворец, где у них состоялось первое свидание. Уже потом Себ узнал, что познакомился с дочкой богача Гор Тау по прозвищу Золотой Горец. Это был один из самых влиятельных мастеров в Гильдии промышленников. Любой другой на месте Себа пришел бы в восторг, но парень испугался. Знакомство с дворцовыми, по его мнению, ни к чему хорошему привести не могло. Он догадывался, что Эльни положила на него глаз от скуки. Она вообще была чумовая девчонка. Во-первых, она имела свое крыло и прыгала на нем с крыши Дворца. Во-вторых, она призналась Себу, что по ночам гуляет по Лабиринту с друзьями. Из Дворца в подземелье вело немало ходов, и некоторые, по ее словам, не охранялись. Эльни подбивала Себа пойти вместе с ними в качестве проводника, но молодой человек в страхе отнекивался. Он не собирался нарушать закон. Возможно, настырная девчонка со временем и смогла бы его уговорить, но тут, на ее беду, Себ встретил Лину и уже не мог думать ни о ком другом. В итоге он перестал ходить на свидания к Эльни.

Старшие механики, как правило, имели свои дома, но ученики ютились либо в бараках гильдии, либо на съемных квартирах. Себ, как лучший ученик мастера Шана, мог позволить себе отдельное жилье. Долго выбирал место, хотел найти поближе к мастерским, но там выходило слишком дорого. В конце концов подыскал комнату на втором ярусе, с южной стороны Верхнего города. Район небогатый – дома здесь жались друг к другу, как замерзшие котята, – но спокойный. Себ ютился в каморке на первом этаже, в которую вел отдельный вход со двора, и парень мог приходить в любое время, не тревожа соседей.

Возле дома никого не было, Себ зашел в проулок. Узкий проход окончился крохотным двориком, зажатым между соседними домами. Посреди двора стояла водяная колонка, которую питал серв, установленный в Синей мастерской.

Механик уже поднялся на деревянное крыльцо, когда услышал шорох. Он обернулся и нос к носу столкнулся с Линой. Девушка поджидала его в углу двора, и в сумерках он не заметил ее.

– Привет, Себ. Извини, что так поздно.

– Здравствуй… – парень растерялся.

– У меня к тебе дело важное. Разрешишь войти?

– Конечно! – Себ торопливо отпер дверь. – Осторожнее, тут порог высокий.

Себ нащупал на полке у входа огниво и зажег лампу в коридоре. Затем побежал в комнату. Еще одна лампа стояла на столе, а на стене – канделябр. Себ любил, когда в доме много света, а сейчас был вдвойне рад возиться с огнем – ему требовалось время, чтобы прийти в себя. Зачем она пришла? Неужели… Этого не может быть!

Лина мялась на пороге. Ей тоже было не по себе.

– Проходи, садись, – Себ подхватил деревянный табурет и поставил перед Линой.

– Я к тебе по делу, – хрипло сказала девушка.

– Разумеется, – закивал он. – Что-то с огнедыхом?

Лина покачала головой:

– Нужна твоя помощь.

– Конечно, Лина. Для тебя все, что угодно, – сердце Себа затрепетало.

– У меня большие неприятности. Я охраняла человека Барона во время сделки. На нас предательски напали, была перестрелка… Силы оказались неравны, – она перевела дыхание.

– Ты не ранена? – только и смог вымолвить Себ.

– Нет, но почти все наши полегли. А главное – эти ублюдки похитили дайлы Барона.

– Ужас! Это в Порту случилось?

– Да. Я вела сделку, и теперь люди Барона требуют, чтобы я вернула им дайлы.

– Много?

– Восемнадцать.

– Сколько? – Себ не поверил ушам.

– Восемнадцать. Крупная сделка…

– Бог ты мой! Страже сообщили?

– Шутишь?

– Ну, да… то есть, нет, – растерялся Себ.

– Люди Барона посчитали, что я виновата. Я должна вернуть им все дайлы в течение трех дней… вернее, уже двух. Если не принесу, меня убьют.

– Как убьют? – у Себа перехватило дыхание.

Глупый вопрос, но Лина ответила.

– Жестоко. Ты же знаешь, какие у Барона садисты. Есть там один – Монах. У меня нет выбора, и я не могу бежать. У меня сестра на Торо живет. Да и не побегу я никуда. Я наемница, – Лина гордо вскинула голову.

– Небесный Механик! Что же делать? Конечно, я тебе помогу, но… у меня нет столько дайлов… Вообще нет… И мне никто не даст взаймы, – Себ вконец растерялся.

– Я знаю, – мягко произнесла девушка. – Пожалуйста, проведи меня в Лабиринт. О большем не прошу.

Себ раскрыл рот. Теперь все стало на свои места.

– Это преступление. Ты же знаешь, что бывает с расхитителями.

– Мне уже все равно. Если не достану дайлы, меня на куски порвут, – выдохнула Лина и торопливо добавила. – Тебе не обязательно участвовать. Просто проведи в Лабиринт и уходи. Я знаю: подземелье освещается дайлами. Я соберу, сколько смогу. Ночью там все равно никого нет.

– Ты не понимаешь, – Себ замотал головой. – Ты заблудишься, там патрули… да и не выберешься оттуда одна.

– Я рискну. Это лучше, чем под нож к Барону, – Лина прикусила губу. К горлу внезапно подкатил комок. Она уже не играла, она действительно жалела себя.

Себа раздирали противоречивые чувства. Любимая девушка в беде, но она просит о невозможном. Он знал, что надо отказать. Предать механиков – предать своих родных.

– Неужели тебе никто не может помочь? Ты же такая… – он не закончил фразу.

– Себ, очнись! Я простая портовая наемница. Мне никто ничего не даст просто так. И я со всеми потрохами не стою восемнадцать дайлов.

– А тот торговец, на которого ты работаешь? Забыл его имя…

– Берк. Его убили прошлой ночью. Возможно, люди Барона, – подлила масла в огонь Лина.

Девушка видела, что молодой механик в смятении, и выложила свой последний козырь. Она подошла и уткнулась лицом ему в плечо. Себ в порыве нежности обнял ее за плечи. Лина посмотрела ему в глаза. У парня защемило сердце. Ему захотелось поцеловать ее в пухлые губы, почувствовать запах ее кожи… Внезапно он понял, что она позволит ему это. Позволит все. Он может овладеть ею прямо здесь, и она безропотно удовлетворит все его безумные желания. Она знала, что такова цена, когда шла сюда, но у нее не было выхода, и она ради призрачной надежды на спасение решилась подарить ему себя.

Себ с тоской понял, что не сможет принять эту жертву. Пусть сейчас, в порыве страсти, он вознесется на вершину блаженства, но уже завтра наступит отрезвление. Его мечта рассыплется в прах: он поймет, что владел несчастной куклой, а не любящей женщиной. Он не сможет простить себе, что воспользовался ее беспомощностью ради мгновений низменных наслаждений.

Лина подалась к нему, но Себ бережно, чтобы не обидеть, отстранился. В глазах девушки мелькнуло удивление.

– Я помогу тебе, – поспешно сказал он. – Нам надо попасть в Лабиринт до утра…

«Какой же я дурак!» – ему самому захотелось заплакать от обиды, словно это не он, а она отвергла его.

– Я сделаю, что смогу, но эта затея может плохо кончиться. В Лабиринт не так-то просто попасть, а выйти еще труднее.

– Спасибо, Себ. Ты настоящий друг, – искренне сказала она.

У парня заныло сердце. Он понял, она благодарит его за то, что он не воспользовался ее слабостью. «Какой же я благородный идиот!» – чуть ли не со слезами на глазах подумал он.

Дворцовые связи

Ближайшая к дому Себа станция называлась «Красный камень» в честь окружавшего ее квартала. Во времена Первой династии здесь, на склоне горы, была шахта, где добывали камни красного цвета для отделки внутренних покоев Дворца. Впрочем, в историю Аркаира станция вошла во время революции. Именно на ней восставшие атаковали паротяг, на котором из Нижнего города во Дворец королевские гвардейцы вывозили содержимое арсенала. Пути заблокировали, а вагоны с охраной изрешетили пулями. Солдатам некуда было деться: слева шквальный огонь, справа – пропасть. Потом захваченный паротяг восставшие использовали в качестве тарана во время сражения на Большом королевском мосту.

Когда Себ и Лина добрались до станции, окончательно стемнело. Фонари освещали пустую платформу – поздно вечером из этой части Верхнего города во Дворец никто уже не ехал. Одинокий стражник скучал под навесом.

– Не опоздали? – спросил у него Себ.

– Нет. Последний паротяг на подходе.

Лина присела на лавку. Стражник с интересом уставился на девушку. Ему было скучно. Пассажиры уедут, и придется до утра одному бродить по пустой станции.

Себ подошел к краю платформы. Паротяг должен был появиться из-за поворота.

– Сколько такой стоит? – стражник указал на огнедых Лины.

– Дорого, по особому заказу, – девушка не смогла удержаться от хвастовства.

– Хорошая штука, – стражник уважительно кивнул. – Не понимаю, почему нас до сих пор «Блюстителями» вооружают. Должно быть, экономят.

– Механики известные скупердяи, – поддакнула Лина.

– На него работаешь? – стражник кивнул на Себа. Он решил, что Лина телохранитель кого-то из дворцовых.

Лина скорчила гримасу, которая могла означать и «да», и «нет». Стражник хотел еще что-то спросить, но тут послышалось пыхтение паротяга. Никаких гудков он не давал, после заката в Верхнем городе шуметь запрещалось.

«Ворон» двигался неторопливо, отдуваясь клубами пара. С платформы казалось, что он ползет прямо над пропастью. Железка местами шла в считанных метрах от края. Механики давно хотели проложить новые пути, подальше от обрыва, но владельцы земли заламывали цену выкупа, и Великий Дайл не спешил. «Ворон» подкатил к станции. Он шел тише «Быка», но все равно его скрежет разрывал ночную тишину. Паротяг замедлил ход, но останавливаться не стал – слишком много чести для небольшой платформы в поздний час. Себ и Лина были к этому готовы – лихо вскочили в открытую дверь вагона. «Ворон» довольно запыхтел и ускорил ход.

Вагон оказался наполовину полон. Последний поезд из Нижнего города: много веселых пьяных молодых дворцовых, трое солидных господ с телохранителями, несколько стражников. Паротяг не спеша взбирался на гору. Пару раз притормозил возле небольших платформ, а когда заполз на пятый ярус, остановился на станции: Центральные мастерские. Здесь в вагон подсели несколько мастеров и летунов. «Ворон» миновал причал для сокрушителей с горящими на мачтах зелеными огнями. Над причалом висел и сам сокрушитель. В темноте толком не разглядеть, но Себ знал, что это «Железный коготь», один из кораблей механиков.

Паротяг обогнул горный кряж, протиснулся между рядами строений и наконец прогрохотал по Большому железному мосту, тому самому, что до революции назывался Королевским. Мост по праву был гордостью механиков. Его железные конструкции проходили над северным концом Разлома, соединяя восточный пик горы Леры, где расположился Верхний город, с западным, на котором стоял Дворец. Мост возвели полтора века назад, вскоре после появления первого паротяга. До этого во Дворец можно было попасть по каменному мосту, но вес паротяга он выдержать не мог, поэтому механики придумали ему железную замену. После революции чуть ближе к центру Разлома на четвертом ярусе построили Малый железный мост для повозок. Еще два моста через Разлом были перекинуты южнее: веревочный – Качели, и каменный – Гонцовский.

«Ворон» затормозил, выпустив густые клубы пара. Дворец. Конечная. Себ и Лина вместе с другими пассажирами вышли на освещенную масляными фонарями платформу. Справа – площадь Гильдий, обрамленная стройными рядами деревьев, походивших на гигантских гвардейцев. Сто лет назад площадь называлась Парадная, а вместо деревьев стояли статуи аркаирских королей, но революция безжалостно смела их с постаментов.

Размеры площади удивляли. Попавшие сюда впервые чесали в затылке, зачем на вершине горы такое пустое пространство. Ответ был прост: площадь вымостили для того, чтобы на нее садились сразу несколько сокрушителей. Впрочем, «садились» – не совсем точное определение, сокрушителям не нужно место для посадки. Древние механики использовали площадь, чтобы осматривать днища гигантских кораблей, зависших над землей. Площадь вымостили гранитными плитами с вкраплением стеклянных. Под последними располагались дайлы, зажигавшиеся ночью.

С северной стороны площади, немного ниже, шла большая терраса, где находилось еще одно чудо Аркаира – Поющие фонтаны. Днем здесь гуляли горожане и приезжие, а после заката часто устраивали шумные вечерники дворцовые. Вот и сегодня некоторые молодые люди, сойдя с паротяга, направились через площадь к фонтанам, откуда доносилась веселая музыка. Другие пассажиры потекли к Золотым воротам. Себ, однако, повел Лину мимо главного входа во Дворец.

– Внутрь тебя не пустят, и я провести не смогу – у меня железный жетон, – пояснил он. – Я и в Лабиринт сейчас не попаду без особого разрешения. Однако у меня во Дворце знакомая. Она поможет.

Лина подумала, что Себ подцепил какую-нибудь служанку. Настоящая дворцовая не станет путаться с механиком. Впрочем, и служанка может провести с черного входа.

На западный пик Леры мог подняться любой аркаирец, но на вершине ему были доступны только площадь Гильдий, Поющие фонтаны, рынок Борко, а в дневное время – храм Пятой стихии, расположенный в бывшем тронном зале. В основную же часть Дворца можно было попасть только при наличии специальных жетонов: золотых, серебряных и железных. Железные давали право прохода в мастерские механиков и на крышу. Владельцы серебряных могли спускаться на все уровни Лабиринта, но без особого разрешения не могли заходить в частные жилые покои дворцовых. Владельцы золотых могли ходить где вздумается, кроме Лабиринта. У некоторых избранных, например у глав гильдий, членов Совета Аркаира, Великого Дайла и высших офицеров Взора, имелись особые золотые жетоны со вставкой из черного металла. Для этих людей не существовало закрытых дверей.

Себ носил обычный железный жетон. Он мог заходить в мастерские, но в Лабиринт спускался в сопровождении мастера Шана, имевшего серебряный жетон, или при наличии разрешения, выдаваемого гильдией. Когда Лина рассказала ему о своем плане, Себ первым делом подумал о том, чтобы переправить дату на своем старом разрешении. Если стражник не будет особо въедлив, уловка могла сработать. Однако для подделки требовалось время, да и провал мог обернуться катастрофой, поэтому Себ решил обратиться за помощью к Эльни. Ее золотой жетон не давал права гулять по подземелью, но он помнил, что девушка спускалась туда.

С северо-западной стороны Дворца, за рынком Борко, располагалась открытая галерея. Вдоль нее через пару десятков метров над пропастью выдавались небольшие беседки. Себ попросил Лину подождать в одной из них.

– Только ни с кем не болтай. Дворцовые бывают задиристыми, – предупредил он.

Девушка фыркнула и похлопала по огнедыху на поясе.

– Именно этого я и боюсь. Начнешь махать оружием – сразу стражники прибегут.

Себ отправился на поиски Эльни. Семья Золотого Горца владела десятком залов на втором этаже Дворца. Сам господин Тау и его жена появлялись здесь редко. Промышленник большую часть времени проводил в своих мастерских в Семи Шахтах, а его жена – в особняке у озера Слезы Леры. В отличие от родителей Эльни жила во Дворце. Для богатой молодежи именно Дворец являлся центром Аркаира. Разумеется, развлечений хватало во всех районах города, но только здесь богачи могли предаваться всем известным порокам и чувствовать себя в полной безопасности.

Себ опасался, что может не застать девушку: она любила проводить время на шумных вечеринках, но ему повезло. Стражник у входа в жилище Тау позвал слугу. Тот проводил Себа на открытую галерею второго этажа, откуда открывался чудесный вид на залитую светом станцию паротягов.

– Привет, механик! Специально ждал, пока я спать лягу?

К Себу вышла девушка лет двадцати двух, высокая шатенка с пышной грудью. Вопреки своему заявлению она выглядела так, будто собралась на прогулку: штаны из черного бархата без единой потертости, словно их надели впервые; темная блузка с глубоким соблазнительны вырезом, кружевные черные перчатки.

– Здравствуй, Эльни.

– Ну, и где болтался? В Лабиринте заплутал?

В голосе девушки сквозило недовольство. В другое время Себ оробел бы, но мысль о Лине придала ему храбрости.

– Извини, что беспокою. Мне очень нужна твоя помощь.

Он вложил в эти слова столько чувств, что Эльни оставила холодный тон.

– Что случилось?

– Мне надо попасть в Лабиринт.

Эльни удивленно вскинула брови:

– Так ты же механик! Или тебя выгнали из гильдии?

– Нет, конечно! Просто я не могу посещать Лабиринт по ночам один, без мастера. А мне надо проникнуть туда тихо и быстро.

– Ха, забавно. А с чего ты взял, что я помогу?

У Себа екнуло сердце.

– Ну, я не говорю, что ты должна, – оробев, промямлил он. – Я готов выполнить любую просьбу, если ты нас проведешь.

Эльни подошла к нему, указательным пальцем провела по его щеке.

– Почему ты решил, будто мне от тебя что-то надо?

– Да, разумеется, ты не обязана… Я даже не знаю, чем я…

У Себа был такой растерянный вид, что Эльни рассмеялась:

– Да ладно, Себ! Конечно, я помогу. Прогулки по ночному Лабиринту – это так романтично… Но ты сказал «нас».

– Я пришел со знакомой наемницей.

– Знакомой? – нахмурилась Эльни.

– Да, просто знакомой, – поспешно заверил Себ. – Она мой друг, у нее ужасные неприятности. Но тебе опасаться нечего: просто проведи нас внутрь, а дальше мы сами.

– Ты ее спрятать там хочешь? Что за неприятности?

– Я не думаю, что это важно, – начал было Себ, но Эльни оборвала его.

– Значит, так, приятель. Либо ты рассказываешь все, и мы идем туда вместе, либо валите отсюда. Откуда я знаю, может, вы грабить Лабиринт собрались!

– Если честно, нам и вправду надо кое-что оттуда забрать, – выдавил Себ.

– Шутишь? Ты с расхитителями связался?

– Нет, что ты! Лина не расхитительница!

– Ага, ее зовут Лина… Ну, выкладывай!

– Эльни, поверь: я никогда бы не пошел против механиков. Лине грозят люди Барона. Она должна им кучу дайлов. Если не принесет, ее завтра убьют!

– Ты собрался грабить Лабиринт?! Ты же механик!

– У меня нет выбора… Лине надо помочь. Прошу тебя, – прошептал Себ. – Я навечно буду твоим должником.

Эльни взяла его за ворот куртки и заглянула в глаза. Себ ощутил запах ее духов.

– Ты идиот, а не механик. Ты предлагаешь дочке Золотого Горца грабить Аркаир?

– Да. Если, конечно, ты не можешь дать мне взаймы восемнадцать дайлов, – сказал Себ, сам поразившись своей наглости.

Наверняка это прозвучало дико, но Эльни отпустила его и серьезно ответила:

– Дайлов у меня нет. Редарии на текущие расходы – пожалуйста. Но счета за все крупные покупки присылают отцу. А дайлы… Отец держит их в сейфе загородного особняка.

Она помолчала, хмуря лоб, затем спросила:

– Ты согласишься полетать со мной, если дело выгорит?

– Да, конечно. Все, что пожелаешь, – без колебаний ответил Себ.

– О, у меня много желаний, – игриво улыбнулась Эльни.

Честно говоря, Лина предпочла бы прогуляться ночью в Порту голой и без оружия, чем остаться одна у стен Дворца. Она испытывала странные чувства. С одной стороны, привычный для любого аркаирца восторг при виде легендарного творения невов, в недрах которого бьются десятки их сердец. С другой стороны, Лину охватывали робость и зависть. Она видела дно Аркаира – жестокое и грязное место, где люди зачастую не жили, а выживали. На этом фоне Дворец представлялся Небесным садом, полным чудес, удовольствий и разврата. Живущие здесь люди зачастую не отличались особыми талантами, большинству просто повезло родиться богатыми. Так было во времена королей, так, по сути, осталось и сейчас. Сидя в беседке, Лина издалека наблюдала за прогуливающимися по площади людьми. Стайки разодетой молодежи, смеясь и балагуря, спешили с одной вечеринки на другую. Люди старшего возраста двигались степенно, с достоинством смотрели по сторонам. Всех их объединяли богатство и успех.

Галерея оставалась почти безлюдной. Раз мимо прошел патруль стражников, дважды в беседку заглянули молодые люди и девушки, искавшие место для уединения, но присутствие Лины их отпугнуло. Ожидание затянулось.

– Привет.

В беседку вошла девушка. Высокая, худощавая, длинные светлые волосы, одета в обтягивающие кожаные штаны и такую же блузку с глубоким вырезом на груди и стоячим воротником, закрывавшим шею.

– Привет, – откликнулась Лина, с интересом разглядывая незнакомку. Дворцовые любили вычурно одеваться, но этот наряд ей приглянулся.

Светловолосая подошла, облокотилась о перила, устремив взгляд в сторону от площади, на долину. Озеро Леры едва угадывалось в бесформенной темноте, но незнакомка смотрела так, будто бы могла видеть.

– Хорошо здесь, тихо, – произнесла она. – Не понимаю, почему всем так нравится глазеть на огни города. Я только что была на южной площадке, там народу не протолкнуться.

– Там красивый вид. Дайлы на Башне древнего часовщика горят особенно ярко. Где еще на Яре увидишь такое, – Лина решила, что ночная визитерша не из местных.

– Да, правда, больше нигде и не увидишь, – согласилась девушка, продолжая смотреть в темноту. – Глупо тратить энергию сервов на такую ерунду.

– Почему глупо? Это удобно, – удивилась Лина. – И потом, дайлы все равно вечны.

– Вечны? Ты в этом уверена? – незнакомка наконец-таки повернулась к Лине. Девушке показалось, что глаза гостьи светятся во тьме.

– Я не механик, – пожала она плечами. – Я в этом не разбираюсь. Так считают у нас. А как считают у вас? Откуда вы?

Вместо ответа незнакомка пристально посмотрела на Лину. Девушка смутилась, но взгляд не отвела. Неловкое молчание затянулось. Лина, чтобы разрядить ситуацию, несмело улыбнулась. Незнакомка улыбнулась в ответ и медленно подошла. Она была на голову выше. Лина уловила пряный аромат странных духов, в котором, как ей показалось, собраны десятки различных будоражащих цветочных запахов. У Лины закружилась голова, как однажды в храме Пятой стихии. Тогда запах благовоний заставил ее расслабиться, впасть в транс. Потом она с удивлением вспоминала, что мир вокруг замедлился, голоса стали глуше, словно под водой, а движения людей – плавными и неторопливыми. Но сейчас запах духов произвел на нее обратный эффект. Мир крутанулся вокруг, словно она попала в центр исполинского вихря. Дворец за спиной незнакомки размазался по небу, вокруг завертелись сотни ярких гигантских светлячков. Только красивое лицо незнакомки не потеряло своей четкости. Немного выпирающие скулы, изящный рот, четко очерченные брови и глаза, в которых, казалось, вспыхивает отражение кружащихся огней.

Лина пошатнулась и едва не упала, в последний момент схватившись рукой за перила.

– Ты милая, – мягко произнесла незнакомка. – И хорошая, настолько, насколько здесь вообще можно быть хорошей.

– Откуда вы? – в смятении повторила Лина. Казалось, незнакомка гипнотизирует ее.

– В принципе, с севера, но если подумать, то с юга. Если же копнуть глубже, то выйдет, что я местная.

Лина озадачилась еще сильнее. На пьяную девушка не походила. Возможно, обкурилась дряни. В Порту многие баловались травкой с материка. Лина как-то попробовала – ей не понравилось. Обещали, что будет весело, но она почему-то впала в уныние. Ей чудились надвигающие со всех сторон странные тени. Она шарахалась от них, но не могла убежать – ноги стали ватными.

– В тебе что-то есть, – незнакомка разглядывала Лину. – Кто твои родители?

– А вам не без разницы? – Лина начала терять терпение.

– Было бы без разницы, не спросила.

Незнакомка шагнула к Лине. Та отпрянула.

– Ты меня боишься?

– Вздор. Просто не хочу вас поранить ненароком.

– Значит, ты наемница, – проворковала собеседница.

– Наемница, – зло подтвердила Лина. – Убиваю по приказу.

Сказала и тут же спохватилась: «Проклятье! Как бы она стражу не позвала».

Незнакомка оказалась не робкого десятка.

– Оружие искушает убивать, – вздохнула она. – Тебе не стоит убивать. По крайней мере, не стремись к этому. Каждый человек должен в чем-то достичь совершенства. Неужели тебе хочется стать свершенной убийцей?

– Если у меня будет выбор: остаться никем или стать совершенной убийцей, то я выберу второе, – вспылила Лина. – А вы? В чем вы совершенны?

– Я совершенна в постели.

Наемница, шокированная ответом, промолчала. Незнакомка усмехнулась:

– Впрочем, я хороша не только в этом.

Наступило молчание. Странная собеседница продолжала смотреть в темноту. Лина чувствовала себя неуютно. В другое время давно бы ушла, но она должна ждать здесь. Интересно, у многих дворцовых так крышу сносит? Они чувствуют свою безнаказанность, мерзавцы. Очутись эта странная куколка в Порту без охраны, за такие дерзости с нее тотчас сбили всю эту ханжескую спесь. Не только головорезы Барона, но и простые грузчики – нагнули и отделали бы так, что она на всю жизнь запомнила бы.

– Лина! Ты здесь?

Девушка обрадовалась, услышав знакомый голос. Бросила встревоженный взгляд на незнакомку, но та даже ухом не повела. Лина выскочила из беседки и столкнулась с Себом.

– Все в порядке? – спросил он.

Видимо, у Лины был растерянный вид.

– В полном. Идем.

Лина оглянулась на беседку, но незнакомку не заметила. Наверное, та отступила в тень.

Как ограбить Лабиринт

Себ, Эльни и Лина шли по Дворцу. Кроме стражи им никто не встречался. Время за полночь, большинство дворцовых в постелях, своих или чужих. Многие охранники знали Эльни в лицо, но однажды ей все-таки пришлось показать свой жетон. Кого дочка Золотого Горца ведет с собой, стражники тактично не спросили.

Эльни и Лина друг другу сразу не понравились. Эльни при знакомстве тотчас ввернула, что она дочь Золотого Горца. Лина поразилась, но постаралась не подать виду, кивнула с таким высокомерием, будто не она, а к ней пришли за помощью. Про себя же с досадой подумала, что ошиблась: Себ парень не промах – подцепил настоящую дворцовую. Эльни ревниво рассматривала соперницу: она не сомневалась, что Себ любовник портовой.

Внутренние покои Дворца всегда представлялись Лине средоточием роскоши и порока. Увиденное немного разочаровало. При королях Дворец постоянно расстраивали, возводили новые залы и павильоны – с высокими потолками, большими окнами, многоцветной мозаикой, вычурной лепниной. Никаких крепостных стен, сторожевых башен и прочих атрибутов крепостей, что встречались на материке. Династии Ламерато и Азура могли не волноваться, что их родовые гнезда будут штурмовать враги: сокрушители бдительно охраняли покой королей. После революции богатое убранство растащили и распродали, жильцов же прибавилось. Многие залы, павильоны, оранжереи превратили в жилые помещения, разбив на множество комнат. Единый архитектурный стиль, который так ревностно сохраняли королевские мастера, перестал существовать. Механики, торговцы и промышленники, завладевшие Дворцом, строили, кто что хотел. Одни клали перегородки из кирпича, другие облицовывали помещения мрамором, третьи предпочитали дерево. Лине казалось, что они идут по улицам странного города, забранного под крышу.

Вопреки ожиданиям, дайлов внутри Дворца почти не было, напрасно Лина крутила головой во все стороны, ища вожделенную добычу. Помещения освещались масляными и газоывми фонарями, во многих коридорах и вовсе царил полумрак. В одной галерее девушка все-таки заметила яркое свечение в центре люстры под потолком. Она было остановилась, но Себ толкнул ее в бок – в полутемной нише на посту скучал стражник.

Дворцовая распахнула дверь на широкую лестницу, по которой они спустились этажом ниже и оказались в небольшом внутреннем дворике с фонтаном. Вокруг дворика шла галерея: с одной стороны – вид на сад, с другой – ряд дверей.

Эльни отперла одну из дверей и зажгла лампы. В тусклом свете предстало небольшое помещение, напоминавшее храм: круглые колонны, резные панели на стенах, мощные балки под потолком, дощатый пол – все выкрашено в темно-красный цвет, только краска облупилась. Вдоль окон вместо статуй духов стояли мягкие диванчики, посреди комнаты вместо молельных подушек – круглый стол, заставленный пустыми винными бутылками, а на месте алтаря оказалась огромная кровать, застеленная мятым бархатным покрывалом.

– Где мы? – поинтересовался Себ.

– Мы здесь часто вечеринки устраиваем. Вокруг склады торговцев, так что никому не мешаем, – пояснила Эльни.

– Странное место, на храм похоже.

– Здесь и вправду до революции был храм Леры. Потом его забросили – все зачастили в Пятую стихию.

– Какое кощунство – развлекаться в подобном месте, – поморщилась Лина.

– Брось это ханжество. Богам все равно, – фыркнула Эльни. – К тому же, если подумать, Лера – богиня любви. Говорят, она являлась в храме истинным верующим и занималась с ними любовью. Даже традиция была – лишать девушку девственности на алтаре богини. Нам эта идея понравилась.

Эльни указала на кровать. Себ в смущении отвел глаза. Лина скорчила недовольную гримасу:

– Как нам ваше распутство поможет попасть в Лабиринт?

– Это очень старая постройка. Со времен Первой династии ее никто не ремонтировал и не перестраивал.

Эльни поманила спутников за резную перегородку в дальний темный угол. Когда-то здесь располагались помещения, доступ в которые имели только священники.

– После революции торговцы устроили здесь склад, всякий хлам держали. Мы, когда помещение приобрели, мусор разгребли и кое-что обнаружили.

Эльни отодвинула стоявшую у стены книжную стойку без единой книги. За стойкой оказалась деревянная панель, на которой был вырезан сельский пейзаж – луг на первом плане, вдали горы и водопад. Девушка провела рукой по панели, нажала обеими руками разом в двух местах. Раздался щелчок, и панель отошла от стены. Оказалось, что она прикрывала массивную железную дверь, которая теперь отворилась.

– Ух ты! – не смог сдержать восхищения Себ. – Священники Леры ушлые ребята.

– Ага, мы тоже так подумали, – хихикнула Эльни.

Механик потянул дверь. За стеной в темноту уходила винтовая железная лестница.

– Она ведет прямо на второй уровень Лабиринта, минуя охрану. Здорово, да?

– Не может быть, чтобы механики не знали об этом ходе, – удивилась Лина.

– Судя по всему, не знают, иначе бы стражников поставили, – сказал Себ.

– Да ладно! Такие ходы есть во многих домах уважаемых людей. Просто они языками не треплют. К тому же мы, пока этот ход не нашли, пару раз стражников просто подкупали, чтобы вниз спуститься. Ну, идете? Или поджилки затряслись?

Лина фыркнула, решительно отодвинула Себа и шагнула на лестницу.

– Погоди! Надо фонари взять, – сказал Себ.

– В шкафу лежат, как раз на такой случай. Дверь без меня не трогайте, – Эльни упорхнула в другой конец комнаты.

– Как-то очень просто, – пробормотала Лина. – Думаешь, ей можно доверять?

– Думаю, можно. Только попасть в Лабиринт – еще полдела. Сама увидишь, что дайлы там под ногами не валяются.

Эльни вернулась с тремя масляными фонарями.

– Мы всегда держим их заправленными.

Себ взял фонарь и первым шагнул на лестницу, Эльни за ним. Лина потянула дверь на себя, собираясь притворить.

– Стой! Я же сказала – не трогать, – зашипела Эльни и схватилась рукой за полотно.

– Тут есть секрет, – дворцовая стала ковыряться в торце двери. – Себ, посвети. Видишь, этот язычок. Он выскакивает каждый раз, когда дверь распахивается. Он защелкнет замок, если попадет в паз на косяке. Надо его утопить… вот так.

Раздался тихий щелчок.

– Теперь можно притворить, – Эльни надавила на створку. – Сработал малый замок. Дверь можно открыть, нажав на две панели из храма, или вот на этот рычаг изнутри. Если же забыть утопить язычок, то сработает главный замок, дверь захлопнется, и без ключа ее не открыть.

– А у тебя ключа нет? – спросила Лина.

– Нет. Когда мы нашли эту дверь, то вызвали знакомого мастера, он долго возился, прежде чем замок открыл. Тут очень хитрая система, но он в ней разобрался и про два замка рассказал. Мы ему большие деньги заплатили, чтобы молчал. К сожалению, ключ от замка он сделать не смог, но мы приспособились обходиться без него. Мы же не безрукие идиоты.

Начали спуск вниз, освещая путь фонарями. Лестница шла внутри каменного колодца. Снизу тянуло сыростью.

– Значит, ты знаешь Лабиринт? – спросил Себ Эльни.

– Немного. Лично я тут бродить не очень люблю.

– Страшно? Тогда чего лазишь? – поддела Лина.

– Нет, не страшно. Я сырость не люблю. Зато в темноте круто развлекаться. Мы с парнями внизу в прятки играем, иногда перепихиваемся. Прикольно представлять, что на тебя из темноты древние мастера глазеют и слюнями истекают.

– Нашла развлечение! – фыркнула Лина.

– Тебе что не нравится: в прятки играть или перепихиваться? Попробуй и то, и другое, глядишь, что-нибудь придется по душе, – язвительно обронила Эльни.

Лестница казалась бесконечной, все вилась и вилась в темном колодце. Себ обратил внимание, что крепления, которыми она цеплялась за стену, заржавели, кое-где вышли наружу, раскрошив мощную каменную кладку. Когда же этот тайный ход построили? И кто? Королевские мастера? Или же сами Древние механики?

– Неужели вас никто никогда не видел?

– Мы в Лабиринт ходим по ночам, когда там почти никого нет. С мастерами несколько раз сталкивались, но они нам ничего не сделали. Стражники – другое дело. Один раз нарвались, нас выпроводили на поверхность. К счастью, с нами был Ронар, сын бургомистра. Его папаша замял дело. Про тайный ход мы молчали, сказали, что проскользнули мимо охраны.

Ступеньки закончились. На дне колодца стены были уже не каменные, а железные и почему-то утыканы небольшими, размером с мелкую монету, отверстиями. Свет фонаря выхватил из темноты железную дверь с большим засовом.

– Тянем вместе, он туго идет, – скомандовала Эльни.

Засов поддался с трудом. Железную скобу, в которую он входил, перекосило. Массивная дверь отворилась с легким скрипом. Они вышли в темный коридор, из глубины которого доносились странные приглушенные звуки, словно где-то рядом работал огромный поршень.

– Где мы? – поежилась Лина.

– Я знаю это место, – оживился Себ. – Второй уровень. Дырявый коридор. Это перегородки древнего Дворца, который когда-то летал над Яром. Отверстия в стенах выходят в вентиляционные шахты. Мы только что спустились по одной из них. Мастера-подземщики в свое время вскрыли пару шахт, но лестниц нигде не нашли. Эту шахту, видимо, трогать не стали. Только не пойму, как они не обнаружили дверь…

– Она здесь часть стены, листы закреплены полосами, – объяснила Эльни. – Дверь закрывается из шахты на засов, прилегает так плотно, что из коридора не заметно.

– Замок тоже с секретом?

– Никакого замка, чтобы из коридора не заметили скважину. Дверь мы просто прикрываем, пока гуляем внизу. Когда возвращаемся, обязательно закрываем на засов.

Себ вздохнул: дворцовым посчастливилось проникнуть в одну из тайн Дворца, и вместо того, чтобы поделиться ею с мастерами, они решили использовать ее для развлечения. А если про эту лазейку узнают недруги Аркаира?

– Куда теперь? – спросила Лина.

– Если дайлы нужны, рядом большой зал с парой на потолке, – сказала Эльни.

– Круг номер четыре, там сходятся несколько коридоров, – сказал Себ. – Дайлы там есть, но они впаяны в потолок, так просто не достать. У меня с собой инструмент, но все же лучше спуститься на уровень ниже. Идите за мной.

В Лабиринте Себ почувствовал себя гораздо увереннее. Второй уровень – хорошо исследован, здесь много механизмов, поэтому и стражники патрулируют часто, дайлов же немного. Древние оставили их для освещения, но большинство давно растащили мародеры или вынули сами мастера.

Лабиринт производил на непосвященного ошеломляющее впечатление. Мрачные каменные коридоры, в которых вмиг можно потеряться; массивные железные двери, отпирающиеся при помощи хитроумных головоломок; залы с гигантскими непонятными механизмами, бесчисленное множество закоулков, люков и забранных ржавыми решетками колодцев. Особые ощущения вызывали звуки. Лабиринт был переполнен ими: механизмы урчали, скрежетали, грохотали, скрипели. Даже опытные мастера не всегда могли определить, что за железные чудовища ворчат в темноте, а новичкам так и вовсе казалось, что с ними разговаривает сам Лабиринт, полный духов Древних механиков и погибших расхитителей. Расхитители наведывались сюда регулярно: то подкупали или обманывали стражу, то находили неизвестные ранее лазейки, а то и прокапывали новые ходы. После революции за сохранность Лабиринта отвечали стражники Внутреннего Взора. Они охраняли входы, патрулировали подземные уровни, приглядывали за подозрительными домами на горе – не роют ли оттуда ход в Лабиринт.

Уже несколько сотен лет люди бродили по коридорам Лабиринта, но в нем все равно находилось чем поживиться. На нижних уровнях оставалось немало дайлов; пластины из черного металла, сплав которого современным мастерам был неведом; наконец, механизмы Древних. Конечно, сами механизмы украсть не представлялось возможным из-за их потрясающих размеров, но даже отдельные детали – шестерни, поршни, рычаги, трубы, приборы – стоили дорого. Не говоря уже о таких бесценных сокровищах, как сервы, дававших жизненную силу творениям Небесных воинов. Не мудрено, что сервы охранялись особо тщательно. Залы, где они работали, закрывались хитроумными замками, рядом дежурила стража.

Себ за время работы с мастером Шаном хорошо изучил Лабиринт, потому обходил стороной залы с сервами, а также коридоры, где чаще всего появлялись патрули. Он приказал своим спутницам в случае опасности гасить фонари. Предосторожность оказалась не лишняя. Когда они вошли в зал, в котором высокий потолок подпирали несколько десятков тонких железных колонн, вдалеке увидели свет. Они мигом погасили фонари и притаились за колоннами. Вскоре по залу прошли два человека, освещая путь лампами.

Себ привел девушек в зал со множеством шестерней. Самые маленькие были размером с колесо телеги, а большие – с паротяг. Шестерни цеплялись друг за друга и раздаточные валы, непрерывно вращались, издавая глухой металлический срежет. С деталей капало масло – механики тщательно следили, чтобы все работало без сбоев.

– Что это? – Лина не сдержала любопытства.

– При помощи этой системы вода качается из подземного озера в недрах горы, – опередила Себа с ответом Эльни. – Мне знакомый мастер рассказал.

– Это водная станция, – подтвердил Себ. – Видите эту здоровую трубу, что идет от пола до потолка, а затем распределяется на десяток труб поменьше? Вода поступает из-под земли, а затем под давлением расходится в разные части Дворца и Верхнего города. А это пыхтение – помпа, что стоит уровнем ниже.

– Древние были великими мастерами, – с восхищением сказала Эльни. – Трудно даже представить, как они построили такую сложную штуку.

Себ не стал уточнять, что и нынешним механикам это неведомо. Мастер Шан как-то признался ученику, что большинство механизмов изначально были созданы невами для каких-то своих нужд, а уже пришедшие им на смену Древние механики приспособили все для обслуживания Дворца и города.

Этот зал освещался при помощи десятка дайлов, но они были вделаны в потолок на такой высоте, что подобраться к ним без лестницы не представлялось возможным.

– Тут вообще есть что-нибудь, до чего можно дотянуться? – раздраженно спросила Лина.

– Все, что можно легко выковырять, давно сделали твои предшественники, – съязвила Эльни, намекая, что относит Лину к расхитителям.

– Подождите, мы уже близко, – поспешно сказал Себ.

На выходе из зала Лина задержалась.

– Мне кажется, за нами следят.

– Ха! Боишься? – радостно подхватила Эльни. – У некоторых моих друзей такая же беда: как попадают сюда, начинает казаться, что ними кто-то идет. Одну девку мы так до истерики довели: рассказали историю про Призрачного Механика. Говорят, если он позовет тебя по имени, значит, вскоре умрешь. Она так струхнула, что в обморок упала. Мы потом сами были не рады ее на себе тащить.

– Погоди… – оборвал ее Себ. – Ты кого-то видела?

– Не уверена, – честно призналась Лина.

– За нами мог увязаться механик, – предположил Себ. – Тебе точно не почудилось?

Лина пожала плечами. Себ повел их дальше, но теперь сам все время оборачивался. Они вышли на перекресток. Каменные проходы уходили сразу в три стороны, но Себ подошел к нише у стены. Здесь был небольшой колодец, забранный сверху решеткой. Себ поднял решетку.

– По этим скобам спустимся на третий уровень. Готовы? – он первым полез вниз.

Колодец оказался узким, и Лину обуял страх. Вокруг каменный мешок, под руками холодный металл. За ней спускалась Эльни, то и дело наступая девушке на руку или на голову. К счастью, колодец быстро вывел их на третий уровень. Скобы-ступеньки выходили из дыры в потолке на высоте трехэтажного дома и шли вниз по стене. Лина остановилась осмотреться и в очередной раз получила от дворцовой по голове.

– Осторожнее! Еще раз наступишь, я тебя с лестницы сброшу, – прошипела девушка.

– Ой, извини. Все забываю, что ты не привыкла по таким опасным местам лазить, – деланно испугалась та. Однако больше Лину не задела.

Зал был огромен и пуст. На потолке горели два дайла, слегка разгоняя тьму. Эльни посветила фонарем на стену: там оказалась старинная мозаика. В круг света попал морской берег и кружащие над волнами птицы.

– Что это за место?

– Театр мертвых, – пояснил Себ.

– Бр-р-р. Ну и название.

– Это так мастера шутят. Здесь в древности и впрямь был театр. Один из королей династии Азура приказал давать тут представления. На стенах выложили мозаику: с этой стороны – виды острова, на другой – прилет Дворца. Там была сцена, здесь – лавки со зрителями.

– Король и его свита спускались сюда по этой лестнице? – удивилась Лина.

– Разумеется, нет. Есть нормальный переход между уровнями, но там стража.

– Забавное место. Надо прийти сюда с парнями, – Эльни осматривалась по сторонам. – Где прилет Небесных воинов? Хочу посмотреть.

– Не трать время. Нам туда, – Себ указал на вход в очередной коридор.

Однако, как только они зашли туда, механик скомандовал погасить фонари. Тишину подземелья нарушал отдаленный гул.

– Сейчас выясним, почудилась Лине слежка или нет.

Себ не хотел привести за собой «хвост». До этого момента их можно было обвинить только в незаконном проникновении в Лабиринт. Это серьезное преступление, но они пока ничего не украли. Если их поймают, он скажет, что показывал подружкам подземелье. Из гильдии его, конечно, могут выкинуть, но на рудники не отправят. Может, при помощи золотого жетона Эльни вообще удастся выкрутиться. Но если проследят, куда он ведет девушек…

На лестнице под потолком мелькнула тень, кто-то стремительно спустился. Человек оказался невысокого роста, в руке потайной фонарь. Несколько мгновений незнакомец осматривался. Себ молился, чтобы человек выбрал другой выход из зала, но тот в итоге двинулся в их сторону.

Себ подпустил его ближе, выскочил и схватил за руки. Незнакомец вздрогнул от неожиданности и выронил фонарь.

– Не дергайся, – скомандовал Себ. – Свет дайте!

Эльни чиркнула огнивом, зажигая фонарь. Перед ними возник подросток лет тринадцати-четырнадцати, худощавый, с темными короткими взъерошенными волосами. Через плечо перекинута холщовая сумка. Выглядел он отнюдь не испуганно, скорее зло, все пытался вырваться из хватки Себа.

– Ты что здесь забыл, мелюзга?

– Сам ты мелюзга. Пусти, а то голову проломлю!

– Ты кто такой?

– Я механик! Кто же еще! – гордо вскинул голову паренек.

– Какой Список? Кто старший мастер?

– Из библиотекарей я. Мастер Дорвин у нас командует.

– Что-то я тебя не помню. Покажи жетон, – потребовал Себ.

– Как я тебе его покажу, если ты меня за руки держишь!

Механик отпустил одну руку. Парень стал шарить по карманам, но потом спохватился:

– Ты сам-то кто?

– Механик.

– Докажи!

Себ достал из кармана свой жетон и поднес к носу парня.

– Видел? Где твой?

– Сейчас покажу… А откуда я знаю, что ты его не украл?

Себ от такой наглости растерялся:

– Я Себ, помощник мастера Шана из фракции подземщиков. Я думаю, что ты никакой не механик.

– Ага! Вот я тебя и поймал, Себ, – радостно провозгласил паренек. – На самом деле я агент Внутреннего Взора, выискиваю в Лабиринте расхитителей.

Лина вздрогнула, Эльни рассмеялась:

– Вот мелюзга, врет как дышит. Таких сопливых не берут на службу.

– А ты кто такая? Выглядишь прилично, не из головорезов. Дворцовая?

– Посмотри его сумку, – попросил Себ Лину.

– Но-но, руки! – начал было паренек, но наемница бесцеремонно сдернула сумку.

– Клещи, молоток, веревка, отмычки…

– Стандартный набор расхитителя, – удовлетворенно кивнул Себ.

– Да? А у тебя самого в сумке что? – парировал подросток.

Себ смутился. В его кожаной сумке, что он наспех собрал дома, лежал примерно такой же набор инструментов.

– Слышь, мелкий, не наглей, когда со взрослыми говоришь, – вмешалась Лина.

– Иначе что? Пристрелишь? Ты вот точно на расхитительницу похожа. Короче, отпустите меня, пока я не рассердился.

– Еще чего. Ты закон нарушил, знаешь, что за это полагается?

– Ну, тогда сдайте меня стражникам, идет? Давай, пошли… Что замолчали? Я вас сразу раскусил. Механики с девками по Лабиринту ночью не шастают.

– У меня задание от гильдии, – промямлил Себ.

– Какое? Перепихнуться под взором Призрачного Механика?

Рассерженная Лина сделала шаг к подростку, но Эльни ее перехватила:

– Оставь его. Он же ребенок, – она подмигнула пареньку. – Хотя и наглый чересчур. Ухоженный, заметьте, не похоже, что из портовой голытьбы.

– Точно. Я работаю на важного человека, он кому хочешь шею свернет.

– Уж не на Барона ли? – напряглась Лина.

– Бери выше. Про Короля слышали?

– Тот, что помер сто лет назад? Ты работаешь на призрака? – хихикнула Эльни, которую происходящее забавляло.

– Пф! Смешно. Король носит маску Клаймака, но сам из плоти и крови.

– Я знаю, о ком речь, – перебила Лина. – Есть такой тип по кличке Король, носит золотую маску, торгует слухами, у него шпионов уйма.

– Точно! – встрепенулась Эльни. – Мужик в маске Клаймака. Во Дворце его обсуждают. Все гадают, кто за ним стоит.

– Никто за ним не стоит. Король – свободный наемник.

– А ты воруешь для него, – поддела Эльни.

– Достали уже! Я Лабиринт изучаю. Ночью пришел, чтобы никто не мешал.

– Как проник-то?

– А вы как?

– Ты не в том положении, чтобы спрашивать.

– Это еще вопрос, кто не в том положении. Я вот твое имя знаю. Захочу – сдам стражникам, – насупился парень.

– Ну, и мы твое имя тоже узнаем, – сказала Эльни.

– Я и так скажу. Малыш. В Порту я на слуху. Да отпусти ты!

Малыш выдернул руку и стал растирать запястье.

– Что делать с ним будем? – спросила Эльни.

– Пусть убирается, – пробурчал механик.

Малыш поднял свой погасший фонарь:

– Проклятье, все масло вытекло. Из-за вас.

– Его стражники схватят, и он нас сдаст, – сказала Лина.

– Схватят, как же. Я прыткий.

– Мы же тебя сцапали.

– Вам повезло. Я обычно осторожный, но здесь за вами увязался.

– Решил посмотреть, что мы тырить идем, – рассмеялась Эльни.

– А что? Что-то стоящее? – насторожился Малыш.

– Вали отсюда, – Лина толкнула его в грудь.

– Ты че такая злая, Рыжая? Я же маленький еще – одному по Лабиринту шататься. Да и фонарь погас. Я с вами пойду.

– Размечтался, малец. Пошел отсюда!

– Погоди, Лина. Что толку его гнать – он все равно может за нами в темноте увязаться. Пусть идет, но молчит.

– Еще чего! Себ, давай его свяжем и оставим там, где его стражники утром найдут.

– Он мое имя знает, – поморщился Себ.

– Знаю, знаю, но молчать буду… если с собой возьмете.

– Препираться – только время терять, – Себ вздохнул. – Иди с нами, но заруби на носу: мы не расхитители. Да, нам надо кое-что взять… только это другое.

– Скажи проще: с добычи ему ничего не обломится. Все наша милая наемница с огнедыхом заберет, – фыркнула Эльни.

– Ого, Рыжая, ты крутая, если на тебя механик и дворцовая работают, – округлил глаза Малыш.

Себ повел их вглубь Лабиринта. Он спешил, как мог. Сколько у них есть времени до утра? И есть ли вообще. Если он ошибся и в заброшенной мастерской кипит работа…

К счастью, мастер Дорвин не обманул. В ночное время библиотекари отдыхали. Они ушли, Дверь в Никуда закрыли, охрану не выставили. В принципе, это понятно. В мастерской серва нет, только чертежи и дайлы. Код головоломки знают только избранные. Себ облегченно вздохнул и объявил, что они на месте.

– Внушительная дверь. Что там? – поцокал языком Малыш.

– Заброшенная мастерская. Ее только что нашли. Там дайлов около двух десятков. Раньше не скупились на освещение. Верстаки стоят вдоль стен и у каждого свой светильник.

– Значит, все-таки грабим, – удовлетворенно пробормотал Малыш.

– Ты знаешь, как ее открыть? – спросила Эльни.

– Посветите, пожалуйста, – Себ передал фонарь Малышу.

Молодой механик подошел к стене. Его пробирала дрожь. Стоя возле Двери в Никуда, он внезапно осознал, какое преступление совершает. Эта ночь перевернет его жизнь. Ради любимой он предает гильдию. Если их поймают – позор и каторга. Но даже если все пройдет успешно… Лина, Эльни и еще этот скользкий пацан будут знать, что он совершил. Если кто-то из них проболтается… Себ глубоко вздохнул. Сейчас об этом не стоило думать. Надо спасать Лину.

– Забыл, как открыть? – обеспокоенно спросил Малыш.

Себ повернул железный диск в правильное положение и нажал первую панель, затем снова взялся за диск… Мастер Шан не говорил ему комбинацию, но Себ запомнил ее во время торжественного открытия двери и теперь исполнил все в точности.

Раздался последний щелчок и скрежет.

– Раздери меня крог! – восхищенно ахнул Малыш.

– Идите за мной. Ловушек нет, – Себ взял фонарь.

Через минуту мастерская озарилась ярким светом. Эльни, Малыш и Лина не сдержали возгласов изумления.

Себ обвел взглядом помещение. Труп исчез. Три верстака были сдвинуты, на одном лежали инструменты, на другом – свитки, на третьем – книга учета, в которую библиотекари заносили найденные вещи. Судя по всему, они успели обследовать немало – на многих верстаках царил порядок. Неразобранной оставалась лишь дальняя часть мастерской. Дайлы, к счастью, были на месте. Дюжина горела вдоль стены, над верстаками, шесть самых крупных – на потолке. Наверняка большую часть из них выкрутят и отнесут в хранилище гильдии, но это произойдет уже после того, как здесь закончат работать библиотекари. Механики любили порядок во всем, и сейчас это их подвело.

– Шикарно! Чья это мастерская? – спросила Эльни.

– Королевских механиков. Вероятно, они запечатали ее до революции, поэтому об этом месте никто не знал. Мастер Шан, мой учитель, смог отрыть дверь.

– За это ему большое спасибо, верно, Рыжая? – хихикнул Малыш.

Наемница не ответила, она уже суетилась возле первого дайла.

– Как его вытащить?

– Ножом поддень, немного расшатай, затем зацепи клещами и выворачивай потихоньку, – со знанием дела посоветовал Малыш. – Не бойся, они едва теплые, верно, механик?

– Да, можно руками брать, – подтвердил Себ. – Те, что над верстаками вывернуть легко. На потолке – сложнее. Там они зажаты медными кольцами.

– Говорят, если дайл вывернуть, в лицо ударит сноп эссенто, многие так ослепли, – коварно заметила Эльни.

Лина опасливо покосилась на кристалл.

– Не волнуйся. Это выдумки. Механики чаще паром обвариваются. Эссенто не видна и абсолютно безвредна. Я сам брал в руки трубу, подсоединенную к серву, – успокоил Себ.

Лина долго возилась, клещи постоянно соскальзывали с поверхности кристалла, однако минут через десять все-таки выдернула его из гнезда. Кристалл сразу потух.

– Он не такой большой, – девушка осматривала добычу.

– Ха! Она еще привередничает, – возмутилась Эльни.

Лина взялась за второй дайл.

– Помоги, – попросила она Себа.

– Я помогу! – опередил механика Малыш. – Не бойся, я помню: вся добыча твоя.

Эльни подошла к Себу:

– Зачем ты ей помогаешь? Она же портовая разбойница.

– Мы с ней друзья…

– Что-то по вам не видно.

– Ты тоже мне помогаешь, а мы с тобой не так близко знакомы, – возразил механик.

– Значит, с ней ты знаком еще ближе, чем со мной? – ревниво спросила дворцовая.

– Я не это имел в виду, – смутился Себ.

– А сказал именно то, – насмешливо заметила Эльни, помолчала и добавила, – со мной-то все ясно: я люблю приключения. Даже если поймают, страшного ничего не случится, а ты в случае провала всего лишишься, разве нет?

Себ развел руками, Эльни скорчила недовольную гримасу и пошла бродить по мастерской. Лина и Малыш, как заправские расхитители, вытаскивали дайлы, и Себ решил изучить находки библиотекарей.

Когда-то здесь кипела серьезная работа, но, перед тем как мастерскую опечатали, все главные сокровища вывезли. Впрочем, даже то, что осталось, представляло ценность. Особенно много нашлось химических реактивов. Их использовали для изготовления смазочных масел, сплавов и красок для деталей сокрушителей. Инструментов в мастерской оказалось немного, библиотекари собрали и описали их в первую очередь: пилы, молотки, ключи, большие и малые линзы, нашелся даже один эссентомер, с помощью которого в трубах проверялось наличие энергии сервов.

Чертежи и рукописи лежали грудами, библиотекари только начали их разбирать. Себ просмотрел записи в книге учета. Прежние хозяева мастерской занимались буквально всем: схемы Лабиринта и планы Аркаира, подробные составы и способы приготовления различных сплавов, руководства для изготовления оружия и патронов, инструкции по эксплуатации паротягов.

До дальней части мастерской люди Дорвина добраться не успели. В углу стояли ящики, набитые книгами и кожаными папками. Себ заглянул в один из них. В папках – листы с описанием различных научных экспериментов. Почерк был небрежный, и Себ мало что смог разобрать. Книги были в основном старыми научными трудами, многие из которых Себ изучал в школе механиков: «История сокрушителей», «Основы горнорудного дела», «Металлы и сплавы», «Ловушки Лабиринта», но попадались и те, которые ученикам механиков не давали: «Торговые дома Эндора», «Легенды Брадоса», «Ламерато До-Ку. Правда и вымысел», «Песни костров Дантара». Похоже, книги стояли в одном из шкафов у стены, но их сложили в один ящик.

Себ уже хотел перейти к другому ящику, как заметил небольшую книжку в потертой кожаной обложке без названия. Он открыл ее. Первое, что бросилось в глаза – схема серва. Себ и раньше видел изображение сервов, но автор изобразил его в разрезе и так четко, будто действительно знал, что рисует. Вот выпускные клапана, которые подсоединяются к трубам, вот вращающийся ротор, забрало, воздухозаборник… и вид изнутри – шестеренки, камеры, стержни и посредине похожее на грецкий орех «зерно», от которого в разные стороны расходятся стрелочки, изображающие эссенто. Под схемой шло описание, но Себ, к своему разочарованию, не смог прочесть. Слова были выведены печатными буквами, но не имели никакого смысла. Текст был зашифрован.

Механик пролистал книгу. Планы помещений, рисунки и чертежи странных механизмов, схемы соединения с дайлами, – все сопровождалось подробными, но такими же шифрованными описаниями. В конце дневника шел раздел, посвященный Башне древнего часовщика – Себ сразу узнал причудливые символы напольных «часов» в подвале Башни. Он спускался туда несколько раз вместе с мастером Шаном. Затем несколько страниц непонятных таблиц, состоящих из сочетаний символов на «часах».

Себ почувствовал, что это самая ценная находка в мастерской. Наверняка это дневник какого-то королевского мастера, забытый в суматохе. Он открыл титульную страницу. Мастера часто подписывали свои рукописи, и этот не стал исключением. В правом нижнем углу стояли буквы Д. Т. Себ сначала нахмурился, а затем похолодел:

– Дерк Тэйт! Не может быть!

– Что-то нашел? – Эльни заглянула ему через плечо.

– Это дневник Дерка Тэйта!

– Тут же ничего непонятно, – разочарованно протянула Эльни.

– Мастера шифруют записи, чтобы скрыть результаты экспериментов от посторонних.

– Он чего-то может стоить? – деловито поинтересовалась Лина, кладя в сумку очередной дайл. Похоже, про великого Тэйта она не слышала.

– Он бесценен. Хранитель Дворца Тин сойдет с ума от радости, когда библиотекари его обнаружат.

– Сколько он стоит? – повторила Лина.

– Что значит «стоит»? – Себ выпучил глаза. – Его нельзя продавать.

– Если мы не найдем способ, как отковырять дайлы с потолка, мне не хватит, чтобы расплатиться с людьми Барона, – сказала Лина. – Так сколько за него могут дать?

– Не знаю. Много, наверное, если к правильному покупателю обратиться, – упавшим голосом сказал Себ. – Но за это на рудники точно сошлют.

– А за то, что дайлы тырим, нас просто пожурят! Клади в сумку.

Себ застыл в нерешительности.

– Себ, ну пожалуйста. Мы его продадим только в крайнем случае, – Лина вовремя избавилась от приказного тона. – Мне не нужны секреты мастеров, и я тоже не хочу, чтобы они попали в плохие руки. Не можем же мы здесь всю ночь дайлы собирать.

Механик вздохнул. Эльни фыркнула.

– Молодец, Рыжая. Правильно мыслишь, – похвалил Малыш. – Механик, посмотри, что еще здесь можно прихватить, только не тяжелое, чтобы карман не оттягивало.

– Мы не грабить пришли, – Себ сверкнул на него глазами.

Прозвучало глупо, Себ сам понял это и покраснел. Эльни звонко рассмеялась.

– Что вы тут делаете?!

Себ вздрогнул, Лина едва не свалилась с верстака, куда залезла, чтобы удобнее было вынимать кристаллы.

В дверях стоял человек – темная куртка и голубая перевязь, в руках фонарь, на поясе огнедых. Стражник. Они редко ночью заглядывают на третий уровень. Не исключено, что хранитель Тин приказал изменить маршруты патрулей из-за находки новой мастерской. Похоже, стражник поначалу решил, что наткнулся на работающих механиков, поэтому вошел в помещение без опаски. Однако вид молодой девушки и подростка, выковыривающих из стены дайлы, его насторожил.

Сердце Себа ушло в пятки. У него жетон механика. Надо выдать себя за библиотекаря. Только бы стражник не схватился за оружие.

Увы, за оружие схватилась Лина. Она выхватила «Толстяк» из кобуры раньше, чем стражник потянулся к своему «Блюстителю».

– Стой смирно! Иначе башку разнесу!

– Ради Леры! Не надо, – стражник развел руки в сторону, словно растерявшись, но в следующий миг метнул в Лину фонарь.

Девушка пригнулась и непроизвольно нажала на спусковой крючок. Грянул выстрел, пуля ударилась в стену. На верстаке наемница не удержалась и соскочила на пол. Стражник бросился из комнаты, но возле двери, развернулся и начал стрелять. Себ застыл как столб. Вокруг свистели пули, одна из них гулко ударилась в железный сундук, стоявший у стены.

– Ложись!

Лина открыла ответный огонь. «Толстяк» стал выплевывать свинец в сторону стражника, и тот скрылся за проемом. Наемница разрядила барабан и торопливо перезарядила оружие.

– Крог тебе в задницу, портовая! – простонала Эльни.

– Круто! – восхитился успевший забраться под верстак Малыш. – Но, похоже, промазала.

Лина не ответила, она держала под прицелом выход.

– Дура! Ты что делаешь?! – кипятилась Эльни.

Ошалевший от выстрелов Себ был согласен с дворцовой.

– Мы в ловушке, – рассудительно заметил Малыш.

Лина приложила палец к губам. Из коридора не доносилось ни звука.

– Сбежал? – предположил Малыш.

– Или держит дверь на прицеле, – сказала Эльни. – Зачем палила, мы бы договорились.

– Стражники ходят в одиночку? – Лина посмотрела на Себа.

– В патруле часто двое.

– Этот был один. Значит, либо ждет за дверью, либо побежал за подмогой, – предположила Лина.

– Хочешь проверить? – ощетинилась Эльни.

– Придется. Ждать нельзя. Мы в западне.

– Пойдешь под пули? – съязвила дворцовая.

– Могу тебя послать, – ответила наемница. Эльни отступила.

– Я эту кашу заварил, мне и выходить, – дрогнувшим голосом сказал Себ.

– Ты-то здесь причем?! Это она нас сюда притащила, – возмутилась Эльни.

– Спокойно, выйду я, – вмешался Малыш. – В ребенка палить не станут. А ждать тюремщиков я не намерен.

Он смело направился к выходу.

– Не стреляйте, дяденька! Я маленький. Они меня обманом заставили идти. Пожалуйста, не стреляйте! У меня оружия нет.

Малыш шагнул за порог. Выстрелов не последовало.

– Эй! Идите сюда, быстрее! – раздался его голос.

– Стражники все такие трусливые? – спросила Лина.

– Он мог подумать, что мы все вооружены. Одному против троих не выстоять, вот и побежал за подмогой, – сказал Себ.

Лина с сожалением осмотрела помещение: внутри заметно потемнело, но часть дайлов по-прежнему была на месте. Девушка подхватила сумку с добычей и бросилась из мастерской. Себ и Эльни следом. За Дверью в Никуда их ждал Малыш. В недрах Лабиринта что-то скрежетало, но ни криков, ни топота стражников не доносилось.

– Себ, выведи нас отсюда, – взмолилась Лина.

Тот не заставил просить дважды, бросился вперед, освещая дорогу фонарем. Теперь они не думали таиться. Себ молил Небесного Механика, чтобы стражник не успел вернуться с подмогой. Лабиринт, конечно, большой, но у верхнего входа всегда дежурит отряд именно на случай вторжения расхитителей. До Театра мертвых они добежали на одном дыхании. Четверо расхитителей в тусклом свете дайлов. Наверняка под этими сводами были представления гораздо интереснее. Они выбрались на второй уровень.

– Кажется, оторвались, – радостно выпалил Малыш.

– Ты как сюда попал? – Себу пришла в голову мысль, что они могут воспользоваться путем для бегства через лазейку Малыша, если к ней бежать ближе, чем до Дырявого коридора.

Пацан не успел ответить. В конце коридора мелькнули огни. К счастью, преследователи появились не с той стороны, куда им было нужно. Себ с фонарем рванул вперед, и тотчас грянул выстрел, эхом разбежавшись по темным закоулкам. В этот раз стреляла не Лина. Стражники решили не церемониться. Себа обуял страх. Он несся вперед, не проверяя, бегут ли за ним его товарищи. Один зал, другой, третий. За каждым поворотом ему мерещились фонари преследователей.

Вот и Дырявый коридор. Где же дверь? Свет фонаря заметался по стене. Сзади послышался топот, Себ не успел обернуться, как на него кто-то налетел.

– Дальше, – Эльни пробежала вдоль стены и нашла притворенную дверь в шахту. – Сюда!

В конце коридора мелькнула тень. Эльни забежала внутрь, Себ застыл на пороге. Из темноты вылетел Малыш.

– Уф! Еле нашел.

– Себ, быстрее, закрывай, – поторопила Эльни.

– Где Лина?

– Не знаю. Она бежала за тобой. Ты же не собираешь ее ждать? – зашипела Эльни.

Вдалеке появился свет фонаря, а за ним второй. Стражники.

– Закрывай! – Эльни втащила Себа внутрь и навалилась на засов.

Приглушенный топот ног.

– Где они?

– Только что были тут…

Приглушенные голоса стражников доносились через вентиляционные отверстия в железной стене. Себ замер. Ему показалось, что преследователи сейчас начнут ломиться в дверь, но те пробежали мимо.

– Уф! Вот это погоня! – Малыш даже в такой ситуации не переставал восторгаться происходящим.

– Где Лина? – тупо повторил Себ.

– Жаль, дайлы у нее остались, – вздохнул Малыш. – Эта лестница наверх?

– Вы поднимайтесь. Я пойду ее искать, – выдохнул Себ.

– Сдурел? Она уже в руках стражников, – возмутилась Эльни.

– А если нет? Ей не выбраться одной, к тому же мы закрыли дверь на засов.

– Ее все равно поймают. Сама нас сюда притащила, пусть теперь расхлебывает, расхитительница. Пойдем. Я вас выведу. Если будем медлить, стража сообразит, что мы сбежали из Лабиринта, и начнет прочесывать Дворец.

– Я не могу, – замотал головой Себ. – Я обещал помочь.

– Боишься, что она тебя сдаст, когда поймают? Так я отца попрошу, ее в тюрьме так отделают, что рта не сможет раскрыть, – зловеще пообещала Эльни.

– Она мой друг, – твердо заявил Себ. – Идите.

– Ну и дурак, – прошипела дворцовая.

Она поставила фонарь на ступень лестницы и села рядом.

– Давай, вали за ней, только не плачь, когда попадешься.

– А ты?

– Здесь подожду. Должен же кто-то вам дверь открыть. Два раза постучите.

– Не стоит так ради…

– Заткнись и беги. Времени мало. Поднимется шумиха – мне сложнее вас вывести.

– Ну, раз так, то и я здесь посижу, – вставил Малыш.

– Спасибо, – Себ открыл засов и высунул голову в коридор.

Тишина и темнота. Он шагнул в подземелье. Лабиринт, который всегда был его другом, неожиданно превратился в чудовище. Чудовище скалило огромную черную пасть, угрожающе скрежетало и гневно сверкало огнями дайлов, словно и впрямь уже чуяло в Себе не механика, а обычного расхитителя.

Себ бежал так быстро, что Лина отстала. Свой фонарь она оставила в мастерской, поэтому ориентировалась на огонек лампы механика. На одном из перекрестков ей показалось, что свет мелькнул в правом коридоре, и она рванула туда. Ошибку поняла быстро, но потеряла драгоценные секунды. Обратно выскочила, когда мимо нее пробежал Малыш. Лина бросилась за ним, но преследователи уже дышали в спину. Топот их сапог гулко разносился по подземелью. Если не догонят, то разрядят огнедых, испугалась девушка. Решение пришло мгновенно. Она забежала в зал с гигантскими шестернями и нырнула за огромный маховик. Тотчас ворвались преследователи. Стражников оказалось двое. Они пробежали мимо, не заметив ее.

Девушка осталась одна в утробе огромного и безразличного древнего чудовища. Она перевела дух. Рядом что-то скрежетало, пыхтело, дышало в лицо теплой сыростью с запахом масла. Прямо перед ней неторопливо вращалась гигантская шестерня, верхняя часть почти упиралась в потолок, а нижняя уходила в дыру в полу. Зубья цепляли и крутили две коронные шестерни чуть поменьше, которые передавали вращение под прямым углом другим шестерням, скрывавшимся в потолочном перекрытии. Лине показалось, что она попала внутрь огромного часового механизма. Девушка вспомнила, что в храме Пятой стихии есть часы, у которых помимо минутных идет еще и секундная стрелка. Она обратила внимание, какое магическое воздействие оказывает на людей бегущая стрелка – прихожане смотрели на нее как завороженные, многие впадали в транс.

Время. Его невозможно увидеть, но оно наполняет жизнь каждого. Время может лететь вперед, как раскочегаренный паротяг, а может тащиться медленно и лениво, словно хромой уродец, но оно никогда не остановится и не иссякнет. Как не иссякнет эссенто – энергия, которая бьется в сердцах Небесных воинов и, как утверждают священники, лежит в основе природы самого времени. В этом и заключается великая тайна Пятой стихии: люди могут отсоединить сервы, заставив замереть стрелки на часах и даже этот маховик в подземелье Лабиринта, но эссенто никуда не денется и обязательно найдет выход.

Девушке стало не по себе, навалилась тоска. В недрах Лабиринта медленно, словно вязкое масло для смазки, текла жизнь, год за годом, столетие за столетием. Людские заботы в этом месте теряли смысл. Неважно, кто правит на поверхности – короли, механики, наемники – здесь всегда будет спокойно и безысходно. Мертвый город давно ушедшего народа. Он переживет всех и переварит всех. И Лину тоже переварит. Апатия. Странное чувство. Девушка уселась на пол. Хорошо бы отдохнуть. Какой смысл бежать, если не знаешь куда. Ей опять не повезло. Рука легла на сумку с дайлами. Нет, идея хорошая, ей удалось ограбить Лабиринт, только он ее не отпустит, как не отпустил до этого сотни расхитителей.

Девушка удивилась. Откуда такой настрой? Она же привыкла сражаться до последнего! С ней явно творится что-то неладное. Надо встать и идти… Но идти не хотелось. Ее попутчики уже далеко, бросили ее одну. Их нельзя винить. В Лабиринте каждый выживает в одиночку. Умирает тоже в одиночку. Она задумалась. Интересно, если умереть здесь, куда попадет душа? Говорят, это зависит от того, во что веришь. Последователи Леры утверждают, что человека ждет Ирби – гора Смерти. Священники Пятой стихии рассказывают о Водовороте вечности. А во что верили Древние механики? А невы – истинные хозяева Дворца? Ведь они откуда-то прибыли, у них была своя история, свои традиции и верования. Вот будет забавно после смерти попасть в их загробный мир. Лине стало любопытно и страшно одновременно. Под этими мрачными древними сводами, на глубине десятков метров под землей, можно поверить во что угодно. Она бы не удивилась, если бы сейчас услышала из темноты шепот Призрачного Механика.

– Лина… Лина…

Девушка вздрогнула и взвела курок огнедыха, как будто оружие могло защитить от призрака. Вязкая тьма звала ее.

– Лина…

Страшно, но интересно. Кто может похвастаться, что сталкивался с настоящим призраком… Хотя, возможно, те, кто сталкивался уже не смогут рассказать.

– Лина…

Она опомнилась, узнав голос Себа. Стоило сразу понять, что это он звал ее вполголоса, боясь привлечь внимание стражников.

– Я здесь, – она поспешно поднялась из-за укрытия.

Себ шагнул ей навстречу и в порыве радости обнял. Она тоже была рада его видеть, но все-таки съязвила:

– Решили бросить меня, да? Улепетывали так, что пятки сверкали.

– Извини, – Себ смутился.

– Где остальные?

– У лестницы ждут. Стражники не нашли ход. Пошли.

Девушке стало стыдно за свой тон. Она взяла его за руку.

– Себ, спасибо. Ты не обязан был вести меня… и возвращаться тем более.

– Не стоит. Я просто помог другу, – растерялся парень.

Лина обняла его и чмокнула в щеку.

– Пойдем отсюда. Меня начинает знобить от этого места.

На обратном пути ничего не случилось. Полутемные коридоры, ленивое ворчание древних механизмов. На двойной стук в дверь ответили не сразу. Пришлось повторить, прежде чем скрытая в стене железная дверь распахнулась.

– Ты где гуляла, Рыжая? – Малыш встретил Лину радостной улыбкой. – Мы уже беспокоиться начали. Дайлы не потеряла?

Наемница не удостоила его ответом. Эльни скорчила презрительную гримасу.

Подъем показался ужасно долгим. Уходя от преследователей, они отдали все силы, и сейчас усталость догнала их: ноги передвигались с трудом. Лабиринт словно мстил им за наглое вторжение.

Наконец выбрались из шахты. Эльни кинулась к окну. На улице светало.

– Уф! Вроде успели. Я вас выведу. Если будут вопросы, мы гуляли вместе. Молитесь, чтобы жетоны не стали требовать.

Во дворе мелькнули фонари, раздались голоса. Эльни отпрянула от окна.

– Опоздали. Облава. Стражники сообразили, что мы могли сбежать. Теперь прочесывают все крыло Дворца.

– Ты же нас выведешь? У тебя золотой жетон, – сказала Лина.

– Так-то оно так, но в этой части Дворца я не должна шататься по ночам. К тому же, во время облавы требуют жетоны у всех.

В подтверждение ее слов, в дальнем конце коридора забарабанили в дверь.

– Именем Аркаира. Откройте!

– Давайте, переждем в шахте, – встрепенулась Эльни. – Они осмотрят помещения и уйдут. Так раньше было.

– Опять в темноту лезть, – недовольно хмыкнул Малыш.

Эльни нырнула вглубь храма.

– Что?! Кто закрыл дверь? – раздался ее встревоженный голос.

Себ подбежал, дверь стояла запертой, сколько Эльни ни нажимала на панель.

– Кто шел последним? – зашипела дворцовая.

– Я, кажется, захлопнула, – промямлила Лина.

– Дура! У нас же нет ключа! Столько времени берегли, а ты все испортила.

Лина метнулась к окну. Во дворе у фонтана в предрассветной дымке маячили двое парней в форме. Себ посмотрел на Эльни, та раздраженно развела руками.

– Это часть Дворца не моя. Могу, конечно, выйти одна, но дайлы с собой не возьму – могут и обыскать.

Лина бросила на пол сумку и плюхнулась на кровать.

– Будем сидеть тихо…

– Стражник видел, как мы вошли, – вспомнила Эльни. – Он знает – мы часто развлекаемся здесь по ночам, обязательно расскажет патрульным, и те проверят. В шахте еще могли не найти, но здесь…

– А если подмазать? – заметил Малыш.

– Только не во время облавы. Стражники дрожат за место во Дворце и наушничают друг на друга.

– Я знал – это добром не кончится, – пробормотал Себ.

Рядом хлопнула дверь.

– Именем Аркаира! Всем сохранять спокойствие!

Лина неожиданно вняла совету, поднялась с кровати и потянула из кобуры огнедых.

– Ты что делаешь! – изумился Малыш.

– Если они найдут дайлы, меня ничто не спасет.

– Всех в шахты отправят, – каменным голосом подтвердил Себ.

– Не, ее папаша отмажет, – Малыш ткнул пальцем в Эльни. – Меня Король прикроет, а Рыжую просто грохнут на месте. Так что в шахты один пойдешь.

Шум в коридоре приближался. Лина взяла дверь на прицел.

– Прекрати, идиотка, – прошипела Эльни. – Раздевайтесь, живо!

Никто и глазом не успел моргнуть, как дворцовая скинула с себя блузку, обнажив белые груди с торчащими сосками.

– Ну, чего застыл, быстрее, – девушка потянула Себа к кровати. – Притворимся, что кутили всю ночь.

– А че, мысль! – обрадовался Малыш.

Себ растерянно посмотрел на Лину, та разинула рот. Эльни уже стояла в одних кружевных трусиках. Себ опомнился, содрал куртку и кинул ее на сумку с дайлами, стал расстегивать рубашку, пальцы плохо слушались.

– Ну, не тупи! – подбодрила Эльни Лину и в момент избавилась от трусиков. Дворцовая толкнула Себа на кровать и бесцеремонно стянула с него штаны.

Рядом хлопнула дверь, и Лина опомнилась. Она в два счета избавилась от одежды, осталась было в нижнем белье – сером и потрепанном, но тут же, устыдившись, пока не видела возившаяся с Себом Эльни, сняла и его.

Распростертый на кровати Себ скосил глаза, но тут Эльни оседлала его и поцеловала.

Лина торопливо прикрыла рукой небольшие груди, обвела взглядом комнату и не придумала ничего лучшего, чем плюхнуться в стоявшее рядом кресло. Малыш мигом скинул с себя рубашку и нагло уселся к ней на колени. Лина возмущенно дернулась, но тут дверь с грохотом распахнулась.

– Именем Аркаира! Никому не двигаться!

В комнату ворвались двое парней в синей форме с «Блюстителями» наизготовку. Эльни ненатурально взвизгнула и слетела с Себа.

– Спокойно, стража Дворца! – патрульный уставился на голую красотку.

Лина широко раскрытыми глазами смотрела на свой огнедых, который забыла на столе. В волнении она опустила руки на подлокотники кресла, словно собираясь кинуться к оружию. Малыш робко обнял ее за талию, но девушка даже не заметила.

Положение спасла Эльни. Она встала на кровати во весь рост, уперев руки в боки.

– Чего вылупились, псы шелудивые!

Один из стражников, высокий и худощавый, невольно сделал шаг назад, но его товарищ, плотный и коротко стриженный, насупился.

– Кто такие? Ваши жетоны!

– Я сейчас его тебе в жопу засуну, – рассвирепела Эльни. – Я дочь Золотого Горца. Мой отец платит, чтобы вы Дворец охраняли, а не ко мне в постель лезли.

– Оставь. Я ее знаю, – высокий стражник потянул напарника за рукав.

Тот, к несчастью, оказался чересчур упрямым и бдительным.

– Хорошо, она дочь Тау, а это кто такие? – стражник ткнул огнедыхом в Себа.

– Хочешь знать, с кем я сплю? Папаше побежишь докладывать?

– В Лабиринте расхитители стреляли в стражников, – сказал высокий. Ему было не по себе нарушать оргию дочки промышленника.

– Совсем стыд потеряли? С малолетними забавляетесь, – зло сказал его напарник.

Малыш вскочил на ноги:

– Ты, придурок! Ты наш папаша, че ли? Катись отсюда! Я свободный человек.

– Мал ты еще девок лапать, – скривился стражник, убирая оружие. – Предъявите жетоны!

Тут его взгляд упал на лежащий на столе огнедых. В следующую секунду Малыш схватил оружие Лины и прицелился стражнику в голову. Эльни взвизгнула, теперь вполне натурально. Стражник растерянно замер, а его высокий напарник направил оружие на Малыша.

– Не смей со мной так разговаривать, понял, ты, козел! – Малыш рассвирепел. – Я сейчас тебе башку снесу, а Король потом ее на место поставит и снова оторвет, усек?

– Э-э, ты остынь… – стражник побледнел.

– Ты понял, с-сука?! – у Малыша задрожали губы. – С Королем хочешь потягаться?

Высокий патрульный медленно опустил оружие:

– Э-э! Не бесись. Так бы сразу и сказал про Короля. Да нам без разницы, что вы тут творите. Никого только не пускайте.

Он потянул своего напарника за ремень. Тот удивленно обернулся.

– Он мне угрожает!

Высокий дернул его к двери.

– Ты че тупишь? Это малец Короля. Пусть он с ним и разбирается. Тебе охота местом рисковать из-за этих… – он не закончил фразу.

Подозрительный страж исподлобья осмотрел компанию, стараясь не встречаться взглядом с Малышом, который так и не опустил огнедых.

– Гребаные сосунки, – он развернулся и вышел.

Его напарник посмотрел на Эльни и выдавил:

– Мы по долгу службы… Все в порядке…

Девушка послала ему воздушный поцелуй:

– В следующий раз приходи без мундира, тогда, может, поговорим.

Патрульный вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью. Некоторое время все прислушивались к топоту сапог.

– Мощная штука! Я тоже такую хочу, – Малыш как ни в чем ни бывало протянул оружие Лине.

Девушка поднялась из кресла, взяла огнедых, а затем отвесила подростку такую оплеуху, что тот едва удержался на ногах.

– Ух! Ты, Рыжая, не такая отмороженная, как кажешься, – Малыш потер щеку.

Эльни присела на кровать рядом с механиком:

– Вы молодцы. Вели себя, как настоящие дворцовые.

Себ растерянно уставился на нее, но затем его взгляд магнитом потянуло к Лине. Нагая девушка с оружием в руках выглядела сногсшибательно.

– Опа! Если вы перепихнуться хотите, так я выйду, – подначил их Малыш.

Лина опомнилась и бросилась одеваться. Эльни потянулась к Себу, но тот поспешно вскочил и схватил штаны.

Эльни с недовольной гримасой уставилась на Лину:

– Тебе белье новое надо. Могу свое старое отдать, подростковое, тебе как раз подойдет, – проворковала она.

Лина покраснела.

– Не ссорьтесь, девочки, – хихикнул Малыш.

Эльни нарочито медленно потянулась за одеждой.


***

***

## 3. СОКРУШИТЕЛИ НЕ ПАДАЮТ

Смерть в тумане

Кара Этна брела по узкому прямому переулку, словно пропиленному в старом каменном квартале гигантской дисковой пилой. Трехэтажные дома не имели окон, только серые безликие стены. Над головой полоска мутного неба, не поймешь, какое время суток. Иногда на пути встречались железные двери. Кара дергала за массивные латунные ручки, ни одна не поддалась. За дверьми кипела жизнь: стучали молотки, пыхтели поршни, лязгали шестерни, доносились голоса. Девушка не понимала, в какую часть Аркаира попала: Семь Шахт? Черные Доки? С высоты птичьего полета она читала город как раскрытую книгу, но на земле порою терялась.

Переулок казался бесконечным. Надо найти выход. Как только она подумала об этом, ее догнал и едва не снес с ног Господин До-Ку. Вид крога озадачил Кару: усы топорщатся, шерсть дыбом.

– Ты чего, мелкий? – Кара наклонилась к нему, хотела приласкать, но зверь шарахнулся в сторону. Таким испуганным она его никогда не видела. Вернее, испуганным она его вообще не видела. Загадка: чего боится крог? Только гигантского белого крога, которого нет в природе. Кара на всякий случай оглянулась: никакого белого крога поблизости не наблюдалось. Все тот же узкий безликий переулок, но одна из дверей, которую она миновала, была приоткрыта. Похоже, оттуда и выбежал До-Ку. Кара сделала шаг к двери, но крог прыгнул наперерез, выгнул спину и зашипел, совсем как обычная кошка.

– Брось дурить. Со мной ничего не случится, – удивленно сказала Кара.

Крог посмотрел на нее большими желтыми глазами с узкими кошачьими зрачками и вновь что-то прошипел. Каре захотелось развернуться и уйти. Увы, любопытство оказалось сильнее. Она обошла стоявшего на пути До-Ку и распахнула створку. Еще один проулок, серая стена, направо проход. Кара с трудом поборола нервную дрожь. Обогнув угол дома, она вошла во внутренний двор и тотчас споткнулась. В нос ударил запах пороха.

Под ногами лежало тело молодой девушки. Юбка задралась выше колен, обнажив белые ноги, блузка разорвана, длинные белокурые волосы покраснели от запекшейся крови – пуля попала ей в лоб.

Кара подняла глаза и онемела: внутренний двор был устелен трупами. Десятки мужчин и женщин разных возрастов и сословий, покалеченные и растерзанные. Она видела их всех и каждого в отдельности, могла с уверенностью рассказать, кто они такие. Седовласый господин с развороченной грудью – почтенный банкир, парень с пробитой головой – мастер-плотник, изрешеченный пулями высокий красавец – королевский гвардеец, женщина средних лет с простреленным животом – жена городского советника, исколотый кинжалами худощавый юнец – подмастерье ювелира, юная коротко стриженая девушка с перерезанным горлом – дочь ростовщика… Прозрение накатило на Кару, как волна, захлестнуло с головой так, что она застонала от ужаса и боли.

Кара закрыла лицо руками, но при первом же вздохе она почувствовала дурманящий запах крови и смрад разлагающихся тел, такой сильный, что закружилась голова. Она открыла глаза и тотчас увидела . Люди в серых одеждах и масках с огнедыхами в руках деловито осматривали убитых, обыскивали, собирали ценные вещи. Кара вновь застонала, и это привлекло внимание. Один из парней в серой маске повернулся, поднял руку. Оружие у него было в кобуре, но он сложил пальцы так, словно держал огнедых, и прицелился в девушку. их

– Во имя революции! Твой черед, предательница!

Девушка попятилась, а затем бросилась со двора. Рванула на себя латунную ручку, нырнула в проем и захлопнула дверь. Раздался спасительный щелчок замка. Прочь отсюда! Кара развернулась и обмерла. Вместо переулка она очутилась в каменном колодце. Четыре серые стены, штукатурка на одной разбита, словно от многочисленных пуль, высоко над головой кусочек мрачного неба. Ловушка. Сзади послышались глухие удары. Кара прижалась спиной к каменной кладке и с ужасом смотрела на ходившую ходуном под натиском преследователей дверь. Еще немного, и защита не выдержит…

Кара закричала от ужаса… и села на кровати. В комнате было темно и душно. Спящий в ногах Господин До-Ку встрепенулся и зевнул. Вид крога, большого, мохнатого и отнюдь не напуганного, привел Кару в чувство.

«Это всего лишь сон», – подумала она.

Звук мощных ударов, словно вырвавшихся из ночного кошмара, заставил сердце вновь ухнуть, но девушка тотчас сообразила, что колотят в нижнюю дверь ее двухэтажного дома, зажатого между мастерской гильдии и домом ростовщика. К ней пришли. Такое посреди ночи уже случалось, и жильцы к этому привыкли.

Кара вышла на маленький балкон, нависавший над уличной мостовой. Предрассветный час. Ночью отгремела гроза, прокатилась над островом и ушла к материку, оставив над Аркаиром шлейф из густых, но уже почти порожних облаков. Она перегнулась через перила. На крыльце стоял молодой летун.

– Чего шумишь! Соседи заругают.

– Звонок заведи! Веревку сложно протянуть?

– Я тебе крога сейчас на голову скину.

Парень фыркнул, но отступил на шаг. Про Господина До-Ку он слышал и угрозу воспринял всерьез.

– Общий сбор на «Когте». Красный фонарь, – сообщил он и поспешил прочь.

Красный фонарь! Боевая тревога. Хорошо, что не два фонаря, тогда – мобилизация.

Гонец скрылся во мгле, побежал оповещать других летунов. Кара к причалу жила ближе многих. Район почти на самой вершине восточной горы Леры, тесновато, зато близко от Дворца, а до причала сокрушителя рукой подать. Девушка вернулась в комнату. До-Ку занял ее нагретое место, свернулся калачиком и делал вид, что спит. Он считал себя хозяином квартиры, возможно, небезосновательно.

Кара прекрасно помнила, как он появился у нее. Она только переехала и, не успев разложить вещи, отправилась на дежурство. Вернулась под вечер. Подошла к двери на балкон, распахнула, чтобы полюбоваться пейзажем сбегающих волнами к восточному подножию горы крыш. В тот же миг в комнату с урчанием ворвалось что-то громадное и мохнатое. Девушка кинулась к огнедыху. Крог – зверь непредсказуемый. Лохматое чудовище запрыгнуло на кровать, где нагло улеглось. Кара попыталась с ним поговорить, но крог лишь недовольно поводил своими смешными ушами с кисточками и лениво зевал, скаля острые клыки. В тот вечер Кара не рискнула его ни согнать, ни пристрелить. Поругавшись немного, она разложила свою одежду на полу и улеглась.

Утром крог исчез. Кара пошла к домовладельцу и выяснила, что мохнатый жилец появился здесь несколько лет назад. Тогда комнату снимал пожилой механик, который прикормил молодого зверя. Через пару лет механик заболел и умер, а крог пропал.

– Крога не выгоняй. Хочешь, сдам другую комнату, – сказал домовладелец. – Мне дед рассказывал, что при короле они водили дружбу с людьми. Хорошая примета.

Кара задумалась. Говорили, что кроги жили на острове еще до появления Древних механиков. Крогов она уважала, но никогда не рассчитывала жить вместе.

– Ты с ним попытайся найти общий язык, – предложил домовладелец. – Его зовут Господин До-Ку, как нашего первого короля.

До-Ку вновь появился через пару дней. Утром Кара оставила дверь на балкон открытой, а вернувшись вечером, обнаружила зверя на кровати. Судя по шкуре, это был молодой крог, а те, как известно, наиболее агрессивны. Однако он уже жил с человеком, и Кара решила сразу поставить его на место. Она подошла и перевернула кровать с непрошеным гостем. Крог, не ожидавший такой подлости, плюхнулся на пол, удивленно оскалился, но не напал (Кара на всякий случай держала наготове заряженный огнедых).

– Уважаемый Господин До-Ку, это моя комната, моя кровать. Если хотите здесь жить – ведите себя прилично, – твердо сказала Кара.

Крог обнажил острые клыки и гордо поднял голову.

– Если не нравится, можешь убираться, – Кара взвела курок.

До-Ку презрительно фыркнул и, словно поняв настрой противника, вышел на балкон, откуда одним прыжком взлетел на крышу. Кара решила, что выиграла бой. В ту ночь она на всякий случай заперла балконную дверь – случаи, когда кроги грызли людей во сне, ей были неизвестны, но она его разозлила и рисковать не хотела. Однако на следующую ночь стояла сильная духота, и девушка оставила дверь открытой. Под утро проснулась от того, что кто-то ворочался у нее в ногах. Кара выхватила из висевшей над кроватью кобуры огнедых и навела на незваного гостя. Крог поднял свою мохнатую голову, укоризненно посмотрел на человека, а затем стал медленно подползать, пока ствол не уперся ему в лоб. Кара растерялась. До-Ку смотрел на нее своими черно-желтыми глазами, словно ждал чего-то важного. Она опустила оружие.

– Ну что, мелкий, хочешь дружить? – она с замиранием сердца протянула руку, и крог подставил мохнатую шею. Кара почесала зверя, тот довольно заурчал. Так началась их странная дружба.

Оставив крога мирно сопеть на нагретой постели, Кара умылась, оделась и поспешила на службу. Дождь едва моросил. Раннее пасмурное, а оттого особенно ленивое утро. В Порту и Нижнем городе уже постепенно поднимались на работу, но на горе, где располагались мастерские, улицы были тихи и пустынны. Кара по каменной лестнице спустилась между рядами кирпичных домов и вышла на широкую улицу, огибавшую восточный пик горы Леры. В конце улицы у причала черной громадиной возвышался сокрушитель «Железный коготь» – гордость флота механиков. На причальной мачте горел красный фонарь.

Девушку догнали несколько летунов. Если сокрушитель висел у причала, то часть команды, что жила поблизости, распускалась по домам. У крылатых был особый распорядок. Они дежурили сменами. Неделя на сокрушителе – это назвалось «сидеть на небе», затем пару недель «на земле». «Сидение на небе» считалось боевым дежурством. «На земле» крылатые проводили время в тренировках, некоторые дежурили на крыше Дворца (Кара была в числе счастливчиков). Ее «сидение на земле» началось несколько дней назад. Однако в случае общего сбора на сокрушитель вызывали всех крылатых.

По узкому трапу Кара поднялась на нижнюю палубу. Здесь стояли двое часовых, суетились механики, готовившие корабль к взлету. Девушка оперлась о железные перила, глядя на серый склон горы, утопавший в черепичных крышах. Ее дом отсюда виден не был, зато открывался вид на часть Дворца, на крыше которого сияли дайлы.

Минут через десять к сокрушителю подбежали еще несколько летунов и наемников, последние из тех, кого успели оповестить гонцы. На палубе появился старший офицер «Железного когтя», что означало скорый взлет. Дождь усилился. Летуны и наемники ушли, кто на верхние палубы, кто внутрь, но Кара осталась у перил. Любой момент полета на сокрушителе вызывал у нее восторг, но во взлете таилось нечто-то особенно притягательное.

В отличие от дирижаблей при взлете сокрушителя на причальных платформах не царило никакой суеты: никто не бегал, не отвязывал канаты, не возился со шлангами для закачки газа. Помощник механика с палубы просто поднимал зеленый флажок и в ответ получал такой же флаг на мачте порта (в ночное время вместо флагов использовали фонари с зелеными стеклами). Корабль едва заметно вздрагивал и с легким гулом, словно выражая недовольство, что его сорвали с места уютной стоянки, отчаливал. Никаких резких толчков. Фактически даже стоявший у причала сокрушитель все равно находился в воздухе. Серв сокрушителя работал постоянно, волшебным образом удерживая стальную махину на одном месте.

Восторг у Кары вызывал даже не сам процесс отчаливания сокрушителя – ей, крылатой, было не в новинку видеть землю с высоты птичьего полета. Восторг вызывало ощущение величия момента, причастности к таинству технологии, что уже столетия служила людям Аркаира. Еще в детстве Кара с замиранием сердца наблюдала, как стальные гиганты плавно и величественно бороздят воздушные просторы. Это было чудо. Позднее, стоя на палубе сокрушителя, Кара вновь и вновь переживала это восторженное ощущение: она летит на корабле, внутри которого бьется сердце одного из легендарных Небесных воинов.

Даже сейчас, мрачным дождливым утром, когда гору Леры окутывала серая мгла, она упивалась великолепием момента. Мигнул зеленый фонарь на палубе, вспыхнул фонарь на мачте, и платформа начала удалятся. Восточная гора поплыла в сторону, открывая вид на соседний западный пик, где возвышался Дворец. Гирлянды дайлов венчали зубцы стен, дозорных башен и шпили построек, а если подняться выше, можно увидеть, как дайлы, вмонтированные в плиты площади Гильдий, складываются в причудливые руны.

Сокрушитель летел на север, Дворец остался за спиной. Корабль проплыл над озером Слезы Леры, затем заскользил над полями, лесами и усадьбами богатых землевладельцев. Кара разглядела полотно железки, шедшее к горам. Впереди темной стеной на фоне светлеющего неба вздыбилась первая гряда Железных гор, где располагался промышленный район Семь Шахт.

Дождь прекратился, ветер утих. Сокрушитель поднялся выше, пролетев над самыми горными верхушками. За первой грядой располагалась Долина сорока ключей, затянутая густым туманом. Вдалеке из белого марева торчали пики второй гряды Железных гор. Сокрушитель завис над долиной. Кара, хотя порядком продрогла, продолжала стоять на палубе. Величественная картина: белое море под ногами и косматые тучи над головой – словно небо и сверху, и снизу. Казалось, что из белых волн вот-вот вынырнет древнее чудовище и набросится на корабль. Девушка улыбнулась – в детстве она любила сказки про туманных тварей, с которыми сражались невы.

– Капитан зовет, – окликнул ее молодой летун.

Кара по винтовой лестнице поднялась на верхнюю палубу и, пригнув голову, переступила порог орудийного отсека. Это была наиболее бронированная часть корабля, вместо окон по левому борту длинные горизонтальные бойницы, вдоль которых стояли три «Разрывателя». Они обладали небольшой точностью, но зато огромной убойной силой и скорострельностью. Пара «Разрывателей» могла за считанные минуты превратить в решето металлическую оболочку любого аэростата. За орудийным отсеком находился полукруглый зал с небольшими окошками. По винтовой лестнице в середине зала можно было спуститься на ходовую палубу или подняться наверх, на капитанскую палубу. Кара поднялась наверх.

– Капитан в малой смотровой, – сообщил часовой.

Кара прошла мимо рубки. Внутри у штурвала застыл рулевой. Капитанская рубка «Железного когтя» нависала над нижними палубами и для улучшенного обзора имела множество окон, которые в бою закрывались бронелистами. Малая смотровая палуба по левому борту была рядом с рубкой. Сейчас туда набилось около десятка человек: капитан Трэм, старший механик Грув, четверо офицеров, трое крылатых.

Когда Кара вошла, Трэм уже объяснял задание:

– … возможно, они сели в долине.

– Скорее упали, иначе уже отстучали бы, – проворчал старший механик Грув.

– Сокрушители не падают, – отрезал капитан.

Крылатый по имени Кирк кивнул Каре.

– О чем речь? – шепотом спросила девушка.

– «Небесное око» вечером вылетело из Семи Шахт и пропало. Стукач молчит.

Кара нахмурилась. «Небесное око» был разведывательным сокрушителем Гильдии механиков. Во время дальних походов сокрушители часто не выходили на связь – сигнал от стукачей не проходил через грозовые фронты, высокие горы или просто терялся на большом расстоянии. Однако за исключением одного трагического случая несколько лет назад сокрушители всегда возвращались. И уж тем более никогда не пропадали, если должны перелететь всего лишь с северной оконечности острова Торо на южную, в Аркаир.

– Если он приземлился в долине, сигнал мог и не пройти, – настаивал Трэм.

– Ерунда. Поднялись бы пешком повыше и отстучали, – покачал головой Грув. – Капитан Шлам всегда следует инструкциям. Они потерпели крушение.

– Сокрушители не падают, – упрямо повторил Трэм. – В любом случае надо осмотреть долину, и как можно быстрее. Туман над самой землей не такой густой, но опускать в него корабль я не хочу. Лучше пусть крылатые проверят. Сейчас мы почти в центре долины. По одному на запад и восток – достаточно?

– Вполне. Спокойно долетим в оба конца, – первым ответил Кирк.

– Нет, не хватит, – возразила Кара. – Придется сразу нырять в туман, и мы не знаем, как низко надо спуститься, чтобы увидеть окрестности. В долине у земли потоки слабые, поэтому быстро приземлимся. Нужно послать по два человека в обе стороны.

Кирк и Кара были давние приятели-соперники. Кирк был старше Кары, и его задевало, что молодая девчонка так высоко взлетела среди крылатых. Он старался доказать свое превосходство в небе, но надо отдать ему должное – в спорах, если был неправ, не упрямился. Ошибок, правда, признавать не любил и каждый раз, когда дело поворачивалось для него нехорошо, делал вид, что и не спорил с собеседником.

– Подстраховаться не помешает, – и в этот раз нашелся он. – Первый ныряет сразу, второй заходит с высоты чуть позже. Перекроем всю долину.

Два других летуна согласно закивали.

– Хорошо. Как приземлитесь, сигнальте ракетами. Мы ждем четыре сигнала, затем летим дальше, – распорядился капитан.

Кирк скривился, перспектива торчать на земле в ожидании помощи его не прельщала. Впрочем, такая работа у крылатых – минуты полета и часы тягостного ожидания, пока им помогут вернуться на сокрушитель или во Дворец.

– Высоты ракетам хватит? Туман почти до вершин достает, – засомневалась Кара.

– Хватит. Я с двойным зарядом дам, – проворчал Грув. – Вы главное отойдите, а то обратно прилетите по частям.

Летуны заулыбались. Грув был любимцем на «Когте». У Кары с ним были особые отношения. С Грувом она часто сталкивалась не только во время дежурств на корабле, но и в питейных Верхнего города. Старик был ворчлив и упрям, но любил погулять и порою не знал меры со спиртным, молодым механикам и летунам часто приходилось тащить его до дому. Впрочем, это не мешало ему оставаться одним из самых толковых мастеров. «Железный коготь» он знал как свои пять пальцев и любой сбой в работе механизмов устранял со скоростью ветра.

– Что стоите? За дело! – поторопил капитан Трэм.

Крылатые прыгали с палубы на корме. Площадку приспособили для разбега в обе стороны, борта срезали так, чтобы крыло при взлете не задевало конструкции. Крылья хранились в помещении рядом. Крылатые славились скоростью. При королевской династии их использовали в качестве гонцов. Из Дворца даже в отдаленные районы Аркаира полет занимал менее четверти часа, тогда как по земле приходилось тратить уйму времени, плутая в лабиринте улочек. Крылатые не остались без работы даже с появлением стукачей. Их стали брать на сокрушители. Конечно, древние воздушные суда могли опуститься практически в любое место, но во время боевых действий порою было важно выбросить десант разведчиков или передать сообщение отрядам наемников на земле, у которых стукача не имелось. Аркаирцы воевали с пиратами, преследовали шайки контрабандистов, гоняли бисканцев. Последние издревле жили в северных районах Торо и время от времени доставляли неприятности.

Кара заглянула в оружейную, прихватила запасных патронов для огнедыха. «Говоруном» она пользовалась редко, поэтому обычно носила патроны только в барабане. В горах же всегда есть опасность нарваться на бисканцев.

Когда Кара появилась на стартовой палубе, первый крылатый, летевший на запад, уже стартовал. Механики вытащили еще одно крыло. Стреловидный парус из воздухонепроницаемой, но тонкой ткани, серповидная задняя кромка, размах крыла – более 18 локтей. Парус натягивался на жесткий каркас из полых труб, состав отливки которых держался в секрете. На каркасе на кожаных ремнях подвешивался сам крылатый. Карабины и застежки крепились таким образом, чтобы быстро отстегнуться при посадке.

– Давай ты, – сказал Кирк. – Я в другую сторону.

Кара кивнула. Она и Кирк опытные крылатые, им следует лететь вторыми. Девушка пристегнула к поясу страховочные тросы, привычным жестом хлопнула по карману, чтобы удостовериться, на месте ли нож. Нож брали, чтобы перерезать ремни, если крыло приземлится в лесу и страховка запутается.

– Полтора перехода от серва, не больше, иначе в горы улетишь, – наказал Кирк.

На западе долина сужалась, превращаясь в ущелье, которое поворачивало на север.

Механики отошли. Крыло гуляло на ветру, поддерживаемое лишь направляющим тросом. Девушка разбежалась и оттолкнулась от края, раскрывая объятия туманной бездне.

«Небо, здравствуй. Я твоя», – прошептала Кара.

Свист ветра в ушах. Восходящий поток воздуха рванул крыло вверх, оно накренилось вправо, но Кара налегла на перекладину, выравнивая полет. Старт всегда давался ей нелегко. Отчасти сказывалось волнение – даже в мирное время каждый год кто-то из крылатых погибал при старте с сокрушителя, и не обязательно новички. Воздушные вихри – вещь мало предсказуемая, и порою даже опытные крылатые не могли справиться. Верхушки гор торчали из моря тумана, образовывая коридор. Девушка бросила взгляд на удалявшийся сокрушитель и еще немного подравняла крыло. Пока все просто, но сейчас придется нырнуть в туман.

Под ногами, чуть правее, в белой мгле вспыхнул зеленый свет. Первый крылатый приземлился. Ракета зеленая, значит, «Небесное око» он не обнаружил. Пора! Кара налегла на руль. Теперь ее со всех сторон окружало белое марево. Сказочно красиво и смертельно опасно. Если она потеряла направление и летит прямо в гору… Еще немного вниз, скорее вырваться из белой мглы. Туман внизу не такой густой. В разрывах замелькали черные пятна. Кара спустилась еще немного и обнаружила, что парит почти над самой серединой долины, врезаться в скалу ей не грозило. Теперь следовало держать высоту, чтобы пролететь как можно дальше.

Под ногами проплывала пустошь, русло высохшего ручья, нагромождение камней, островки кустарника – ни следа сокрушителя. Этого и следовало ожидать. Вряд ли «Небесное око» приземлилось здесь, но капитан Трэм решил знать наверняка. Поисками пропавшего сокрушителя заняты многие корабли, поэтому сейчас важна слаженность. Этим воздушный флот Аркаира и славится. Кара старалась, чтобы крыло снижалось постепенно. Под ногами проплывал унылый пейзаж, полумрак и туман усиливали гнетущее впечатление. Туман здесь был особенным. Он рождался в долине и поднимался вверх, заполняя пустое пространство между горами.

Кара приземлялась всегда точно и аккуратно. Вот и сейчас заранее оценила место, подобрала ноги, пролетая над крупным валуном, налегла на руль и спокойно приземлилась. Девушка пробежала несколько шагов и отстегнула последнее крепление. Крыло неуклюже ткнулось носом в каменистое дно ручья.

«Спасибо, Небесный Механик, что позволил мне приземлиться живой и здоровой».

Первым делом Кара выудила из-под крыла ракету, помеченную зеленой лентой, и нашла подходящее место для старта. Если ракета взлетит косо, то врежется в скалу и на сокрушителе ее не увидят. Девушка установила ракету, для верности обложив со всех сторон небольшими камнями, чиркнула огнивом и отбежала.

Мастер Грув не пожалел заряда. Заискрило и громыхнуло так, что, казалось, ракету разорвало на земле. Но мастер на то и есть мастер – ракета взмыла в воздух и исчезла в белом облаке. Зеленого огонька Кара не увидела, но, надеялась, что ракета пробила туман и сигнал заметят на «Железном когте». Работа выполнена. Корабль может следовать дальше.

Кара огляделась. Тихо, сыро, скучно. Тишину нарушало журчание воды между камней. Возле скал виднелось крохотное озерцо, наполняемое одним из ключей, давшим название долине. Скалы исчезали в тумане. Казалось, что на долину упало небо. Странное место, странная погода.

Она приземлилась ближе ко второй гряде гор, почти в самом конце долины. Отсюда были хорошо видны три скалы, возвышавшиеся вдалеке. Сейчас их верхушки закрывали облака, но она знала, что они заострены, отчего скалы походили на обломки громадного трезубца. За скалами долина изгибалась на север, превращаясь в ущелье. В прошлом году Кара прыгнула с сокрушителя и пролетела над ущельем. С высоты заметила небольшой водопад. Было бы интересно поглазеть на него с земли. Делать все равно нечего, крыло в этой глуши никто не тронет. Кара проверила «Говорун». Шесть зарядов в барабане, в мешочке на поясе – запасные патроны. Ею овладело странное возбуждение. Когда еще случится спокойно прогуляться в горах.

До скал девушка шла быстрым шагом. Сразу за поворотом долина резко сужалась, образуя воронку. Кара обогнула гряду валунов в человеческий рост, судя по всему, недавно скатившихся с вершины, и застыла…

Перед ней лежал аркаирский сокрушитель. Вернее, то, что было когда-то могущественным и непобедимым кораблем. «Небесное око» представляло собою ужасное зрелище. Огромный стальной и, как считала Кара, наипрочнейший корпус разорвало на две части. Передняя лежала у подножия холма, перед самым входом в ущелье, задняя – в сотне метров на крутом склоне. Из разорванного корпуса, как из перезрелого плода, вывалились внутренности: каша из обшивки, перегородок, приборов, оружия и людей. Сокрушитель словно разворотило выстрелом гигантского огнедыха. Из отверстий местами валил дым.

Кара на негнущихся ногах бросилась к кораблю в надежде найти выживших, но, пробежав пару десятков шагов, остановилась. Ее задача – дать сигнал «Железному когтю». Она уже послала зеленую ракету. Оплошность надо срочно исправить. Девушка побежала обратно. Только бы успеть, лишь бы сокрушитель не улетел. После нее стартовали еще двое, включая Кирка. Возможно, они еще не запустили ракеты.

Кара обогнула скалу, но, когда кинула взгляд на крыло, замерла. Рядом с ним копошились двое. Невысокие парни в мешковатых штанах и куртках с капюшонами. У обоих в руках длинноствольные огнедыхи. Бисканцы!

Бисканцы не всегда были врагами аркаирцев. Короли династии Азура сумели привлечь этот горный народ на свою сторону. До революции несколько кланов даже состояли на службе Его Величества. Однако власть механиков согласились принять немногие. Бисканцы чтили традиции и помнили, что их предки присягнули королю Аркаира. Первое время многие беглые королевские гвардейцы и чиновники находили защиту именно в горах. Механики организовали пару карательных походов, но вместе с королевскими сторонниками положили немало горцев, чем еще сильнее настроили их против себя. Война продолжалась много лет, хотя особых проблем Аркаиру и не доставляла. Племена не пытались атаковать сам город, лишь временами тревожили район Семи Шахт и не давали спокойно разведывать новые жилы руды и угля. В конце концов большинство горных кланов заключило с Аркаиром мир, лишь изредка позволяя себе мародерство и грабеж одиноких путников.

В любом случае, в горах от варваров следовало держаться подальше. Сейчас Кара последовать совету не могла – парни выпотрошат ее крыло и не позволят подать сигнал. Девушка достала огнедых. Расстояние слишком велико для «Говоруна». Возможно, удастся подойти ближе и застать их врасплох. Бисканцы люди горячие, но не дураки. Если взять их на прицел первой, у них должно хватить ума вести себя смирно. Кара двинулась вперед, моля бога, чтобы бисканцы не обернулись. Те, к счастью, были поглощены изучением содержимого карманов крыла. Шаг, еще один…

Грянул выстрел. Пуля чиркнула по камням слева от Кары. Бисканцы обернулись и вскинули огнедыхи. Кара хотела упасть среди камней, но вовремя сообразила, что стреляли с горы слева. Там засел стрелок бисканцев, охранявший друзей, пока те разбирали крыло. Для него она станет отличной мишенью. Девушка побежала обратно к скалам, за которыми находился упавший сокрушитель. Вслед прогремел еще выстрел. На этот раз пуля срикошетила от камня прямо под ногами. Она припустила изо всех сил, петляя между валунами. Бисканцы неплохие стрелки, вот только оружие у них паршивое: огнедыхи старые или ворованные, патроны обычно делают сами. Очередной выстрел прозвучал, когда девушка уже достигла скал, на время скрывших ее от преследователей. Теперь Кара понеслась по прямой, стараясь выгадать драгоценные мгновения. На сокрушителе можно спрятаться, забиться в какой-нибудь угол, где, если и найдут, будет удобно обороняться.

Корпус сокрушителя напоминал остов корабля. Высокие железные борта, только прямые и никакого киля – сокрушитель имел плоское дно. Четыре палубы. С земли до нижней без трапа не добраться, но в паре мест имелись железные скобы, чтобы механики могли осматривать судно в доке. По одной из таких лестниц Кара вскарабкалась наверх. Судя по тому, что рядом вновь ударили пули, преследователи нагоняли. Она повалилась на палубу, под защиту бронированных бортиков.

Выстрелы стихли. Кара осторожно выглянула. К кораблю подбегали семь или восемь вооруженных людей. Боевой отряд, а не просто разведчики. Девушка не пыталась отстреливаться. Лучше сразу спрятаться. На «Небесном оке» она раньше не бывала, но все сокрушители внутри похожи друг на друга. На палубе споткнулась о труп летуна с неестественно вывернутыми руками. У входа во внутренние помещения лежал еще один – с размозженной головой. Спасаясь от бисканцев, она забыла, что корабль превратился в одну большую могилу. Девушка похолодела, представив, какой страшной смертью умерли эти люди, разбившиеся при падении с огромной высоты.

Поборов ужас, она нырнула внутрь. Надо найти укромное место. Тела летунов и наемников встречались почти на каждом шагу. Кара старалась не смотреть на них. На «Небесным оке» она знала не так много народа: капитана Шлама, пару механиков, нескольких наемников, ну и, конечно, четырех летунов, опытных парней, с которыми частенько встречалась и на тренировках, и в питейных. Она понимала, что все они погибли, и не хотела случайно увидеть знакомые лица.

Внутри сокрушителя было темно – дайлы в коридорах не горели. Возможно, разорвало трубы, соединяющие их с сервом, но, похоже, не билось само сердце. Кара знала, что энергия серва, эссенто, по трубам идет к кубу регулятора, а от него – к черным пластинам, вмонтированным в различные места железного корпуса. Пластины каким-то образом взаимодействуют друг с другом, с легкостью поднимая махину корабля в воздух. Для того чтобы сокрушитель перестал летать, надо либо отсоединить серв от регулятора, либо взорвать больше половины труб, по которым эссенто бежит от регулятора к пластинам. Возможно, в паре случаев за всю историю, когда сокрушители погибали, все происходило именно так.

Сначала Кара хотела спрятаться в трюме, но лестница вниз оказалась как раз на месте разлома. Девушка поднялась на вторую палубу. Стоит поискать темный уголок, куда бисканцы не доберутся. К сожалению, большинство встречавшихся ей дверей оказались наглухо закрытыми: перегородки смялись при падении. Открытые каюты механиков и мастерская не подходили – туда горцы в поисках поживы сунутся в первую очередь.

Кара добралась до огневой палубы. Один «Разрыватель» сорвало с крепления, два других безжизненно уставились в бойницы, у стены валялись четверо летунов, погибших на посту. Из бойниц хорошо просматривалась часть долины. Бисканцев не было видно, значит, уже поднялись на корабль. За огневой палубой шел коридор, ведущий к рубке, но дверь туда тоже заклинило. Дальше не пройти. Придется вернуться назад, за мастерской есть лестница на верхнюю палубу.

Девушка вышла в коридор, но в конце в светлом прямоугольнике дверного проема появилась фигура. Кара дважды выстрелила. Бисканец исчез, но через мгновение появился ствол огнедыха и грянул выстрел. Крылатая едва успела нырнуть обратно в боевой отсек. Проклятье! Она сама себя загнала в ловушку. В глубине сокрушителя послышались крики, грянули выстрелы. К бисканцу подоспела подмога. Кара высунула руку с огнедыхом и вслепую разрядила барабан. Лихорадочно зарядила новый. Когда вогнала последний патрон, услышала шум. Бисканцы бежали по коридору. Они тоже умели считать и поняли, что у нее перезарядка. Кара вновь выстрелила наугад. Тишина. Она быстро выглянула. Никого. Враги пробежали часть пути и юркнули в открытую дверь мастерской. Настырные ребята – решили не тратить время на осаду, а взять штурмом.

Из мастерской высунулась голова, девушка выстрелила, но вновь промахнулась. Кажется, ее дело плохо. Бисканцы дождутся, когда у нее вновь опустеет барабан, и ворвутся. Даже если она успеет подстрелить тех, кто прибежит первыми, остальные выкурят ее. Вряд ли они хотят взять ее в плен. Скорее всего, просто потешатся вдоволь, а затем прикончат, чтобы не мешала грабить корабль. Горцы не были дикими людьми, хотя их такими часто представляли: пришлые наемники убивали и насиловали не реже, но ни первые, ни вторые не откажутся от возможности надругаться над аркаирской наемницей, зная, что об их преступлении никто не узнает. Сокрушитель и так полон трупов.

Кара опустила руку в мешочек с патронами. Негусто. Даже если она будет успевать перезаряжать барабан, у нее вскоре закончатся патроны. Боеприпасы от «Разрывателя» для ее «Говоруна» не подойдут.

«Разрыватели»! Кара посмотрела на палубные огнедыхи. Они устанавливались на железные полозья, которые позволяли откатывать орудия внутрь и закрывать окна-бойницы металлическими ставнями. Эти три заряжены. Один, правда, сорвало с крепления, один выдвинут к открытой бойнице, а вот третий находился внутри корпуса.

В коридоре мелькнула тень. Кара выстрелила дважды и метнулась к палубному огнедыху. Она никогда не стреляла из подобного оружия, поэтому не сразу отыскала предохранитель. Из глубины коридора открыли огонь и Кара, не глядя, выпустила оставшиеся патроны из «Говоруна».

Ага, вот и предохранитель! Девушка передернула тяжелый затвор и развернула ствол «Разрывателя» вдоль палубы. Теперь он смотрел точно в коридор. Вовремя! Из темноты на боевую палубу выскочили двое бисканцев. Кара нажала на спусковой крючок и тотчас оглохла от грохота.

Такой мощи она не ожидала. Свинцовый поток разметал ворвавшихся разбойников: одного припечатало к стене, второго выбросило из помещения. Пустые гильзы покатились по полу. Кара отпустила спусковой крючок. Ее накрыла звенящая тишина. Ошалевшая от грохота крылатая приходила в себя. Получилось! Теперь ей проще держать оборону. Только бы не обошли сзади. Кара покосилась на дверь, ведущую к рубке: она не смогла открыть ее, но главное, чтобы этого не смогли сделать с той стороны бисканцы. Других выходов с огневой палубы нет.

Вдалеке что-то зашевелилось, Кара прицелилась, и в ту же секунду в коридоре раздался мощный взрыв. Уши заложило еще больше. Бисканцы нашли в арсенале сокрушителя ручные бомбы и теперь пытались выкурить защитницу. Коридор заволокло дымом, и девушка на всякий случай дала длинную очередь. Боеприпасов хватит надолго. Лента с патронами уходила в большой ящик на полу. Главное, чтобы сам «Разрыватель» не заклинило. Механики с «Когтя» жаловались, что такое иногда происходит. Еще одна опасность – бисканцы могли метнуть бомбу в бойницу корабля с земли. Попасть сложно, но, если удастся, ей конец. Она посмотрела в окно. Что творится у самого борта сокрушителя, она не могла увидеть, зато заметила двоих бисканцев, которые тащили в сторону гор снятый с другой палубы легкий «Разрыватель». Они грабили корабль.

«Свинец вам в голову, а не оружие», – зло подумала девушка и подбежала к «Разрывателю», установленному у бойницы. Он также был готов к стрельбе, даже с предохранителя снят, оставалось только передернуть затвор. Кара открыла огонь по уходящим разбойникам. Патронов не жалела, словно перед ней появился вражеский дирижабль, который следовало сбить. «Разрыватель» бил бойко, но не точно, вокруг бисканцев вздыбились фонтанчики земли. Те кинули добычу и разбежались. Кара еще некоторое время с упоением нажимала на курок.

В коридоре снова сильно громыхнуло, девушка едва устояла на ногах. То ли бисканцы использовали более мощный заряд, то ли кинули дальше. Она снова подбежала к первому «Разрывателю» и дала две короткие очереди. Ее охватило злое возбуждение.

«Ну, давайте, твари. Я всем вам вынесу мозги! Вы ответите за гибель моих товарищей!» В этот момент Каре показалось, что именно горцы каким-то мистическим способом сбили «Небесное око», убив сотню человек.

Вновь наступило затишье. Кара едва сдерживалась, чтобы не палить впустую. Она постоянно бросала взгляды в окно, но разбойники, если и сновали вокруг сокрушителя, теперь благоразумно не заходили в зону, простреливаемую «Разрывателем». Жаль, что она не может поднять этот тяжелый огнедых и выйти с ним на палубу. Она покрошила бы всех ублюдков-мародеров. Увы, она не боец. Какой-нибудь Черный Барон не стал бы отсиживаться в углу, когда грабят аркаирский корабль. Хотя Барон, разумеется, взял бы свой «Дракон» – гораздо легче, удобнее и точнее палубного огнедыха.

За окном вновь началось движение. Кара подскочила к огнедыху, полная решимости продолжить бой. Однако это были не разбойники. Из тумана над долиной появился дирижабль. Большой металлический аэростат последней модели, под ним легко бронированная гондола с изображением красной ласточки на борту. Дирижабль снизился над пустошью. С палубы сокрушителя послышались одиночные выстрелы бисканцев, им в ответ с борта гондолы сердито затараторил палубный огнедых.

Ласточка! Дирижабль принадлежал Герцогине. Обрадованная Кара подбежала к первому огнедыху и начала беспорядочно палить вглубь коридора. Бисканцев там уже не было, но следовало показать аркаирским наемникам, что внутри упавшего сокрушителя еще есть люди, которые сражаются с горцами.

Кара прекратила огонь, прислушалась. Бисканцы уже не стреляли, видимо, бежали с поля боя. Дирижабль завис над землей, из гондолы по веревкам спустились несколько бойцов Герцогини и под прикрытием палубных огнедыхов двинулись к сокрушителю.

Крылатая перевела дух. Она выжила. Слава Небесному Механику! Кара нервно засмеялась, но тут ее взгляд упал на тело аркаирского летуна возле стены. Шея неестественно вывернута, лицо бледное, серое, широко открытые глаза, в которых отсутствует жизнь. Боевой азарт Кары иссяк, она вспомнила, что находится на корабле, полном мертвецов. Стало страшно. Прочь отсюда. Только выбираться надо осторожно, чтобы свои по ошибке не пристрелили.

Девушка переступила порог, путь преградило изуродованное пулями «Разрывателя» тело бисканца: из развороченного живота вывалились кишки, вместо головы кровавое месиво, стена забрызгана кровью и мозгами. Кару затрясло, и она поспешно отступила. На негнущихся ногах подошла к огнедыху и оперлась о горячее дуло. К горлу подкатил противный комок. Ее вырвало.

Чужие здесь не грабят

Джоф Драг проснулся от скрипа двери. Резко выпрямился в кресле, подхватил лежавшую на коленях «Саламандру».

– Это я. До ветру ходил, – послышался голос Шкипера.

Джоф опустил огнедых. За окнами светало.

– Дождь идет?

– Моросит. Скоро припрутся.

– Авось и нет. Кому охота в такую рань на дело идти.

– Припрутся обязательно, – подал из угла голос Рябой. – Монах в ярости. Каждую собаку за шкирку трясет.

Джоф поднялся из кресла, в котором провел всю ночь.

– Зови хозяина. Пусть поднимает парней. Хватит ему перед Бароном трястись.

За всю историю Аркаира трудно найти личность одновременно столь героическую и злодейскую, как Черный Барон. Он был одним из предводителей гильдий, что сто лет назад стояли у истоков заговора против последнего короля династии Азура – Клаймака. В «Хрониках революции» Алгерда Коу упоминаются имена пятерых из шести главных заговорщиков: механики Дагон Ра, Ко-Шир Тан, Вито Стан, торговец Тори Знак, промышленник Дагон Сет. Имя же шестого героя революции так и осталось тайной, в историю он вошел как Черный Барон. Он появился из ниоткуда, никто не знал его настоящего имени. Народная молва окрестила его Духом Революции, который пришел на Торо, чтобы дать людям свободу. Закованный в черную броню гигант повел революционеров на штурм Дворца. Он не давал пощады врагам и лично расправился с дюжиной прославленных королевских телохранителей. Ходила легенда, что, когда восставшие ворвались во Дворец, Клаймак гневно воскликнул: «Глупцы! Вы погубите Аркаир!» На что Барон ответил: «Нет, только короля», – и разрядил в лоб Его Величеству огнедых.

Вскоре после свержения короля победители перессорились между собой. Каждая из гильдий пыталась оттяпать себе побольше власти, что привело к скоротечной, но кровопролитной войне, верх в которой одержала Гильдия механиков. Черный Барон, по всей вероятности, принимал участие в дележе Аркаира, но на чьей стороне, «Хроники» не упоминали. Неожиданно он надолго исчез из виду.

Вновь его имя Аркаир услышал примерно двадцать лет назад. Его возвращение во власть оказалось столь же триумфально, как и первое появление. Разумеется, человек, спустя столько времени надевший железную маску, тем самым легендарным Бароном-революционером быть не мог. Однако, хотя самозванец и воспользовался чужим именем, право его носить завоевал честно. Для аркаирцев легендарный Черный Барон вновь обрел плоть и кровь. Некоторые даже поговаривали, что под маской и не человек вовсе, а призрак, восставший из могилы.

Наемник Джоф Драг в призраков не верил и Черного Барона не боялся. Он вообще никого не боялся. Его сила, бесстрашие и удача снискали ему славу на Торо. Мир и спокойствие Аркаира после революции зависели от баланса сил между гильдиями, каждая из которых имела своих представителей в Совете города. В Совете решались вопросы распределения зон влияния. Так, Гильдия промышленников контролировала район Семь Шахт на севере острова, Верхний город считался территорией механиков, Нижний город принадлежал Гильдии торговцев, в пригородах хозяйничали землевладельцы во главе с Герцогиней, а Порт был отдан на откуп Барону. На особом положении находился Дворец. Его наземные ярусы считались открытой территорией, но Лабиринт был во власти механиков. Чтобы все эти договоренности соблюдались, за порядком во всех частях Аркаира присматривали стражники Внутреннего Взора, получающие довольствие из городской казны. Впрочем, это срабатывало не всегда. Черный Барон быстро поставил себя над законом, часто игнорировал приказы Внутреннего Взора, преследуя своих противников, где ему было угодно.

Джоф работал на механиков. Он брался за самые щекотливые и опасные дела. Особенно часто мастера обращались к нему, когда их интересы сталкивались с интересами Барона. Для механиков это было выгодно: формально дорогу бойцам человека в железной маске переходил свободный наемник. Как бы гильдии ни относились к Барону, они старались не давать повода для ссоры.

Джоф вышел на крыльцо. Почти рассвело. В воздухе витали запахи моря, смолы и дерева. Во дворе грудами лежали доски. Хозяин торгового дома «Заря Востока» Авадоний Младший недавно начал пристройку нового склада. «Заря Востока» поставляла кожу и ткани с материка. Авадоний владел двумя небольшими торговыми судами, которые гонял из Валонии в Аркаир. Товары с материка он продавал аркаирским гильдиям, часто имел дело с механиками. На Торо он закупал металл и сбывал его на Черепахе. Его торговый дом располагался в Черных Доках, одном из кварталов Порта. Здесь хозяйничали люди Барона, которым Авадоний платил отступные. Он не жаловался: хочешь иметь свой кусок пирога в Аркаире – умей вертеться. На постоянную охрану денег не хватало, но в особых случаях Авадоний все же обращался к наемникам механиков.

На днях в Порту неизвестные головорезы положили полдюжины бойцов Монаха. Наглость неслыханная. Люди Дерваля теперь из кожи вон лезли: вламывались во все торговые дома и постоялые дворы, где могли затаиться чужаки. Под шумок начали грабить торговцев. Авадоний понял, что и ему достанется. Как назло, как раз пришла партия кожи с материка. Он хотел сбыть ее механикам, поэтому сразу кинулся к мастеру Лавалю, который в Великом Дайле не последний человек. Мол, защитите, для вас же стараюсь. Мастер Лаваль послал за Джофом. Тот с парнями примчался в Порт к вечеру, но разразилась гроза, и в «Зарю Востока» никто не пожаловал.

Во дворе появился Шкипер. Как его зовут на самом деле, не знал даже Джоф. Шкипер – он и есть Шкипер. Длинная седая шевелюра, такая же седая окладистая борода, красноватое лицо, нос картошкой. Наверное, ему перевалило за полтинник, но Джоф помнил, что Шкипер выглядел так и десять лет назад, когда они встретились. Они немало пережили во время странствий по островам Моря Грез, вместе прибыли в Аркаир. Шкипер был отличным бойцом, но неплохо умел и переговоры вести, знал немало капитанов по обе стороны пролива. Шкипер был вооружен «Громобоем» – длинноствольным огнедыхом. Оружие устарело, но до сих пор пользовалось любовью у моряков за свою неприхотливость.

Из дома выглянул Рябой. Он остался стоять на пороге, опираясь на длинноствольный «Глаз орла». Керон Рябой разменял четвертый десяток, но на вид все еще походил на юношу с жиденькой неопрятной бородкой. Если бы не морщины, да облезлый нос, Рябого вполне можно было принять за юного парня. Керон был из местных. Джоф не любил подпускать к себе аркаирцев, но для Рябого сделал исключение. Керон в юности успел поработать на Внутренний Взор, а Джоф нуждался в человеке, который знает город и хорошо ведет слежку.

Шкипер да Рябой. Команда небольшая, но Джофу больше и не требовалось. Один вовремя разузнает, что к чему, второй прикроет спину. Основную работу Джоф привык делать сам. Во Дворце и Верхнем городе за ним закрепилась репутация бесшабашного головореза с принципами, который не остановится ни перед чем, чтобы защитить несправедливо обиженных.

На крыльцо вышел Авадоний Младший с двумя подручными. Парни крепкие, но без оружия, как и сам хозяин. Джоф сразу понял: помощники из них никакие. Авадоний в перестрелку с людьми Барона вступать боялся, как всегда, хотел прикрыться механиками. Его, конечно, можно понять – ему здесь жить, но Джоф не любил трусов и не признавал полумер. Если решил пойти против портовых банд, надо показать зубы, иначе сожрут.

На забор со стороны улицы вскарабкался человек. Шкипер снял с плеча «Громобой», Рябой, наоборот, ретировался в дом: договорились, что он прикроет их огнем из окна второго этажа.

Незнакомец спрыгнул во двор и пошел открывать ворота. Действовал уверенно и нагло.

– Первыми не стреляем, – сказал Джоф.

Во двор вошли восемь бойцов без масок. Наверняка еще двое остались снаружи, а двое у задней калитки. Дюжина, иными словами «свора». Обычно так люди Барона выходили на дело. У троих барабанные огнедыхи, у троих – столь любимые в Порту двуствольные «Палачи». Оружие, правда, у всех в кобуре. Еще двое помахивали увесистыми дубинками. «Свора» направилась к крыльцу.

– Авадоний, сукин сын, почему не открываешь? Мы к тебе от Монаха с проверкой, – прорычал бородатый громила с забранными сзади в косичку волосами.

– Купить что-то хотите? – Джоф выступил вперед.

– Ты глухой или тупой? Мы с проверкой. Ищем пришлых убийц, – свирепо завращал глазами вожак «своры».

– «Заря Востока» под охраной механиков.

Вожак недовольно посмотрел на Авадония.

– Э-э… верно. Механикам товар пришел. Скоро разгружать будем, – выдавил тот.

– Да мне все равно. Хочу убедиться, что здесь эти говнюки не прячутся. Приказ Барона.

– Здесь чужих нет. Мое слово. И вас здесь тоже не будет, – спокойно ответил Джоф.

Головорезы потянулись за оружием, но вожак предупреждающе поднял руку:

– Не наглей, Джоф. Это земля Монаха и Барона.

– Знаешь меня? Это хорошо. Объяснять ничего не придется. Валите отсюда.

– Иначе что, перестреляешь нас? – с издевкой спросил вожак. – Мы вот огнедыхи не достаем. Мы закон уважаем. А ты? Начать войну хочешь, механиков подставить?

– Зачем же сразу стрелять, – Джоф повернулся и передал Авадонию «Саламандру». – Подержи-ка, пока я с гостями беседую.

Вожак подошел к Джофу. Он был уверен: численный перевес не оставлял защитникам шансов на победу в рукопашном бою.

– Ты совсем страх потерял. Барон давно…

Вожак не договорил – Джоф с разворота нанес ему мощный удар в челюсть. Головорез мешком повалился на землю. Наемник пнул по ноге ближайшего бойца, а когда тот согнулся от боли, заехал ему кулаком в ухо.

«Свора» ринулась в драку. Двое бойцов отвлеклись на людей Авадония, остальные навалились на Джофа. Тот ловко ушел от нескольких ударов, а затем вырубил одного бойца ударом в солнечное сплетение, второго – в висок. Третий головорез попытался раскрошить ему череп дубинкой. Джоф успел поставить левую руку, и оружие лишь скользнуло по ней. Наемник перехватил запястье противника и крутанул изо всех сил. Человек взвыл от боли. Джоф выхватил у него дубинку и нанес удар по шее. Затем яростно начал молотить оставшихся. Кому-то заехал в нос, кому-то по руке, кому-то по голове. Каждый такой удар выводил врага из равновесия, а кого-то просто вырубал. Не прошло и пары минут, как все восемь человек лежали или сидели на земле.

Во двор ворвались еще четверо бойцов Барона с «Палачами» в руках, но при виде Шкипера замерли в нерешительности. Помощник Джофа целился из «Громобоя». Длинноствол на таком расстоянии бил точно, чего не скажешь о короткоствольных «Палачах».

– Ну, как-то так, – тяжело дыша, Джоф осмотрелся.

Драться врукопашную Джофа учили монахи ордена Вечной Пустоты. Хорошие парни: молились Лере и не признавали никакого оружия, кроме кулаков и дубинок. Двести лет назад разработали собственную технику боя, которую постоянно совершенствовали и держали в секрете. В кулачных поединках им не было равных. Вот только их неприятие огнедыхов все портило. Монастырь раз в полвека обязательно жгли какие-нибудь вооруженные разбойники или мародеры, которые успевали перестрелять крутых кулачных бойцов прежде, чем те подбегали к ним.

Джоф прожил с пустотниками больше года, заслужил их доверие, стал членом общины. Упорства ему было не занимать, поэтому технике боя он выучился быстро. Только от оружия отказаться не захотел. Когда на монастырь напали очередные плохие парни с огнедыхами, Джоф спокойно расстрелял с полдюжины врагов и спас общину от очередного разгрома. За это он получил благодарность от настоятеля и… был изгнан за то, что воспользовался оружием.

На земле стонали бойцы Монаха, один валялся без сознания. Вожак «своры» сидел на корточках, харкал кровью и отборно матерился. Парням Авадония тоже досталось, хотя они едва успели принять участие в драке. В общем, если бы не Джоф, не видать Авадонию своего товара.

– Забирай своих уродов, – Джоф подошел к вожаку. – Барону привет передавай.

– Он тебе голову оторвет, – процедил вожак.

– Пусть попробует. Он знает, где меня искать. К Авадонию не лезьте – это торговец механиков. Его товар – наш товар.

– Не собирались мы его трогать. Мы этих уродов ищем. Они наших парней…

– Меня это не касается, – оборвал Джоф. – Повторяю: чужих здесь нет.

Вожак, пошатываясь, направился к выходу. Его бойцы под прицелом «Громобоя» Шкипера потянулись следом. Двоих раненых вынесли на руках, положили на стоявшую возле ворот телегу, запряженную тяговой лошадью. Джоф хмыкнул: вожак соврал, бойцы Монаха телегу с собой прихватили, чтобы награбленное вывезти.

Подошел Авадоний, отдал «Саламандру».

– Лихо вы их. Я боялся, что стрельба начнется.

– Ты бы лучше нашел денег на постоянную охрану. Из Верхнего в Порт запаришься бегать. В следующий раз можем не успеть.

Боевой азарт Джофа постепенно проходил, а с ним улетучивалось и приподнятое настроение. Начала ныть рука, которой он закрылся от дубинки.

– Надо бы подождать. Вдруг вернутся с подмогой, – озабоченно сказал Шкипер.

– Можно и подождать. Но, сдается, Монах на рожон не полезет. Ему сейчас обидчиков поважнее надо искать.

– Монах в ярости, сам не свой. За два дня его бойцов дважды положили. Кто такое стерпит!

– К счастью, мы без трупов обошлись, так что не станет Дерваль сейчас с механиками связываться. На ком-то другом отыграется, – успокоил Джоф. – Впрочем, то уже не наша забота.


## 4. ТЕНЬ «БЕЛОГО КРЫЛА»

Пропавшее сердце

Советник Кен-Мар Вальдо считался одним из самых влиятельных людей Аркаира, но всегда держался в тени. Ему недавно исполнилось сорок, но выглядел он по-прежнему молодо. Высокий, подтянутый, всегда гладко выбритый и коротко подстриженный – его часто путали с пурпурным банкиром. Однако Кен-Мар с деньгами дела не имел, он занимался вещами куда более серьезными – командовал Внешним Взором, службой разведки Города небесных воинов.

Кабинет Кен-Мара находился под самой крышей юго-восточной башни Дворца. Южные окна смотрели на раскинувшийся под горой Аркаир. Черепичные крыши и акведуки Нижнего города, трубы мастерских, развязки железных путей Порта – все как на ладони. Восточные окна выходили на Разлом, что разделял два пика горы Леры: на одном стоял Дворец, а на втором – Верхний город. Идущие вдоль Разлома улицы Верхнего города также отлично просматривались. Они шли по самому краю обрыва, дома буквально нависали над пропастью, некоторые стояли на железных платформах, поддерживающие балки были вбиты в отвесные скалы. Прямо под окнами располагался и знаменитый Гонцовский мост, перекинутый через южный конец Разлома. При королях по нему из Дворца выезжали гонцы с приказами в Нижний город и Порт.

Кен-Мар любил свой кабинет, давно ставший ему домом. Он мог позволить себе купить пару комнат в жилой части Дворца, но не хотел иметь в соседях первых богачей Аркаира. Кен-Мар был выходцем из простой семьи, и тщеславие ему было чуждо. В соседнем с кабинетом помещении он обустроил спальню с большой кроватью. По долгу службы его нередко тревожили в неурочное время. Вот и сегодня ночью с донесением прибежал дежурный. Сокрушитель механиков «Небесное око» вечером вылетел из Семи Шахт, но к причалу Верхнего города не прибыл, на запросы по стукачу не отвечал.

Кен-Мар знал, что за передвижениями сокрушителей гильдии следят особенно пристально. Четыре года назад при загадочных обстоятельствах исчез сокрушитель механиков «Железное перо». Корабль летел из Дантара вдоль северного побережья Брадоса, в районе Моря Грез попал в грозу и на связь больше не выходил. На его поиски бросили все сокрушители и дирижабли, Кен-Мар задействовал всех шпионов, но «Железное перо» испарилось. В истории Аркаира такое случилось впервые. Сокрушители считались неуязвимыми. Конечно, огнем тяжелых огнедыхов можно повредить верхние палубы, но даже в этом случае сокрушитель останется в воздухе. Единственный способ сбить его – уничтожить сам серв, но он надежно скрыт за десятками стальных переборок. В теории сокрушитель можно взять на абордаж, но таких случаев после революции не было. Команда каждого сокрушителя состоит из сотни опытных бойцов, которые особенно бдительны во время дальних походов и никогда не подпустят близко чужой дирижабль.

Исчезновение «Железного пера» породило немало слухов. Начались споры, могла ли быть тому причиной гроза. Молнии били в сокрушители достаточно часто, иногда убивали и калечили летунов, но кораблям вреда не наносили. За сотни лет истории Аркаира не было ни одного свидетельства того, что сокрушитель пострадал от удара молнии. Некоторые считали, что его все-таки захватили брадосцы, но тогда почему он не появился над Раторией? Король Ар-Кан не упустил бы случая продемонстрировать своим подданным столь ценный трофей. Вряд ли его хотели спрятать: сокрушитель не иголка. Промелькни он где-то над Яром, слухи обязательно дошли бы до Аркаира.

С тех пор сокрушители в дальних походах сопровождали дирижабли, а капитаны обо всех странностях тотчас докладывали по стукачу. Теперь, однако, корабль исчез на самом Торо. Всю ночь Кен-Мар провел как на иголках. Рано утром пришло еще одно сообщение. «Небесное око» обнаружили в Долине сорока ключей. Советник приказал поднять дирижабль Внешнего Взора «Искатель». Когда на нем Кен-Мар прибыл на место, над долиной уже висел сокрушитель механиков «Железный коготь». Крылатая с этого корабля первой обнаружила «Небесное око» и вступила в бой с бисканцами.

Поначалу Кен-Мар решил, что «Небесное око» потерпело крушение при неудачной посадке, но, когда он увидел сокрушитель, обомлел. Разорванный пополам корабль выглядел ужасно. Судя по всему, он упал с большой высоты на гору, развалился и съехал вниз. Механики обыскали сокрушитель, но выживших не нашли. Зато они обнаружили кое-что другое, даже более страшное, чем трупы аркаирских летунов. В рабочем отсеке корабля не оказалось серва!

Кен-Мар вместе с мастером Грувом с «Железного когтя» полезли лично удостовериться. Дайлы не светились, поэтому путь освещали фонарями. В их тусклом свете Кен-Мар и Грув обследовали центральный отсек корабля. На месте, где должен быть серв, зияла пустота. Защитный кожух грубо вскрыт, но не разворочен взрывом. Идущие от серва к регулятору трубы отпилены. Механик «Железного когтя» забористо выругался.

– Лучше и не скажешь, – согласился Кен-Мар. – Похоже, бисканцы нас опередили. Где они взяли инструменты?

– В мастерских сокрушителя есть все. Надо только знать, где искать.

– Вот именно, надо знать… Что будет, если пилить трубы работающего серва? Как поведет себя эссенто?

– Если все правильно делать, ничего страшного не случится… Крог меня раздери! Намекаете, что им помогали? – насупился механик.

Одно дело, если горцы случайно оказались на месте падения и похитили серв. И совсем другое, если готовились к тому, что сокрушитель упадет. Старший механик отправился на палубу выше, где располагался куб регулятора, а Кен-Мар выбрался наружу. Над долиной завис еще один дирижабль механиков. На нем прибыли член Совета мастер Брамос-Дар и командующим Внутренним Взором советник Арнок Блюститель.

Арнок тут же взял командование в свои руки. Кен-Мар не возражал: устраивать облаву на бисканцев – не его работа. Его задача – понять, кто из врагов Аркаира может стоять за этим преступлением. Самим бисканцам серв без надобности. Продать его на острове они не смогут, значит, расследование придется вести Внешнему Взору. Для начала все же следовало выяснить, почему сокрушитель упал. Кен-Мар вновь полез внутрь «Небесного ока». Следующие два часа советник провел в железной могиле, обыскал пару десятков помещений, осмотрел не менее тридцати трупов, но так и не приблизился к разгадке.

Сокрушитель мог упасть, если серв внезапно отключили от систем корабля, но аккуратно отпиленные трубы для подачи эссенто показывали, что не это стало причиной катастрофы. Регулятор управления тоже остался целым. Напрашивался вывод, что сокрушитель намеренно направили к земле. Например, на борт проникли мятежники, устроившие катастрофу. Однако осмотр капитанской палубы и эту версию не подтвердил: тела рулевого, капитана, старших офицеров, никаких посторонних. Трупов чужаков не нашли и в других местах корабля, если не считать парочки бисканцев, убитых в перестрелке с крылатой. Вся команда сокрушителя погибла от удара о землю, ни у кого не было огнестрельных ранений.

Кен-Мар допросил крылатую, нашедшую корабль. Девушка выглядела бледной и подавленной, но на вопросы отвечала четко. Ее рассказ о перестрелке с бисканцами заставил разведчика задуматься.

– Значит, палубные огнедыхи стояли заряженными?

– Да. Один выдвинут к бойнице, второй находился внутри корпуса.

Кен-Мар знал, что палубные огнедыхи к бойницам выдвигаются только в случае опасности. Похоже, один «Разрыватель» приготовили к стрельбе, другой не успели. Команда «Небесного ока» в последний момент почуяла опасность.

Кен-Мар поделился своими наблюдениями с Арноком. Глава Внутреннего Взора, высокий плечистый усач, напоминал королевского гвардейца, сошедшего с гравюр во Дворце. На вид он казался туповатым воякой, но на самом деле был одним из умнейших и хитрейших людей в Аркаире.

– Если бисканцы похитили серв, то сделали это еще ночью, – сказал Арнок. – Бойцы Герцогини подстрелили парочку ублюдков, остальные бежали в горы. Вряд ли что-то значимое могли в спешке унести. Я отправил дирижабли на поиски, механики и торговцы пришлют сокрушители на подмогу.

– Серв надо найти. Если падение спланировано, то у бисканцев уже есть покупатель.

– Считаешь, у горцев хватило мозгов угробить корабль и умыкнуть серв?

– Мы выясним, кто их нанял. Сейчас надо серв не упустить. Блокаду придется объявлять.

– Механикам не понравится, – крякнул Арнок.

– Это никому не понравится, но выхода нет. Полная блокада: запрет на вылет всех дирижаблей. Морские гавани закрыть, пока серв не успели на корабль доставить.

– Шуму будет… – потер подбородок Арнок. – Какая же тварь все это устроила? Готов поспорить, что брадосские шпионы воду мутят.

– Не исключено. Однако бисканцы всегда с коронниками дружбу водили. Предлагаю пустить слух, что они за этим и стоят. Так, по крайней мере, мы народ не разочаруем, да и брадосцы, если замешаны, пусть до поры до времени расслабятся.

– От коронников все подвоха ждут. Только для блокады решение Совета нужно.

– Ты как глава Внутреннего Взора можешь сам ввести его на двое суток в случае прямой угрозы Аркаиру. Падение сокрушителя – веская причина. Объявляй, а сегодня на Совете утвердим.

– Понимаю, – вздохнул Арнок. – Если серв упустим, будет даже хуже, чем с «Белым крылом».

Кен-Мар промолчал, но подумал, что сравнение с кризисом «Белого крыла» вполне уместно, а для него самого еще и символично.

Для большинства людей кризис «Белого крыла» был всего лишь страницей истории Аркаира, но для Кен-Мара стал поворотной точкой в его судьбе.

Восемнадцать лет назад в Гильдии механиков произошел раскол. Тогдашний хранитель Дворца великий механик и изобретатель Дерк Тэйт рассорился со всеми главами Списков и впал в немилость Великого Дайла. Ссоры, взаимные оскорбления, интриги. Закончилось все тем, что в один дождливый день Тэйт, взяв жену и маленькую дочь, поднял в воздух «Белое крыло» – самый мощный сокрушитель Аркаира – и улетел. Вместе с ним остров покинули три десятка преданных ему учеников и мастеров. Беглецы сразу объявились в Ратории – столице Брадоса. Сокрушитель под восторженные крики тысяч горожан пришвартовался у одной из башен дворца короля Ар-Кана. В истории Города небесных воинов подобное предательство случилось впервые. В Аркаире официально объявили, что сокрушитель вместе с Тэйтом во время полета был захвачен флотом Брадоса. В народе, разумеется, шептались, что король Ар-Кан просто подкупил хранителя, а тот угнал для него сокрушитель. Были и такие, кто уверял, что великий механик сошел с ума, разгадывая загадки Лабиринта, поэтому и переметнулся к врагам.

Кен-Мар не верил ни в одну из версий. Когда он встал во главе Внешнего Взора, то потратил немало усилий, чтобы докопаться до истинных причин, толкнувших Тэйта на предательство. По крупицам Кен-Мару удалось сложить картину, которая удивила бы многих аркаирцев, узнай они правду. Прадед Дерка Тэйта служил королю Клаймаку и был одним из тех, кто не только поддержал, но и планировал огненные атаки, которые столетие назад стерли с лица земли прежнюю столицу Брадоса. Прадед Тэйта гордился содеянным, в отличие от его правнука, который помешался на мысли о раскаянии. Великий Дерк Тэйт считал, что секреты Древних не должны принадлежать только Аркаиру. Они должны улучшить жизнь людей на материке, как улучшили жизнь островитян. Эти разговоры будоражили умы некоторых молодых механиков, в то время как старшие мастера гильдии приходили в ужас. Они решили сместить Тэйта с должности хранителя, но он узнал про заговор и за несколько дней до голосования в Великом Дайле бежал.

Происшедшее потрясло механиков не только из-за потери «Белого крыла». Корабль мог потешить самолюбие короля Ар-Кана да ужаснуть Дантар, с которым королевство вело постоянные войны, но шансов в одиночку противостоять флоту оставшихся сокрушителей Аркаира у Брадоса все равно не было. Угроза, однако, таилась в самом Тэйте. Никогда не знаешь, какие великие открытия придут в голову гению, а делиться ими он будет уже с врагом. Кен-Мару удалось в архивах найти подтверждение, что опасения механиков не были беспочвенны. Тэйт решил покорить вершину, о которой ранее не смел помыслить ни один механик: он задумал скопировать сердце воина!

Механики Аркаира поколение за поколением вгрызались в секреты подземных механизмов Дворца. Какие-то тайны им удавалось раскрыть, но принцип работы сердец невов, сервов, вырабатывавших эссенто, оставался неразгадан. Тэйт взялся за изучение сервов еще в юности. Годами он упорно поднимался по лестнице власти Гильдии механиков, но только пост хранителя Дворца предоставил ему возможность вплотную подступиться к своей мечте. Он сумел уговорить Великий Дайл разрешить ему разобрать один из сервов. Это была смелая, но глупая попытка. В ходе работ произошел страшный взрыв, разрушивший мастерскую и унесший жизни десятка механиков. Сам Тэйт остался жив. К тому времени он стал настолько велик, что ему простили даже такую ошибку. К тому же мастер уверял, что стоит на пороге великого открытия. Увы, чем ближе он подходил к разгадке – или ему казалось, что он подбирается к ней, – тем сильнее раздавались голоса его противников, чуявших, что великий идет по непонятному и, может статься, гибельному пути. Когда Тэйт захотел разобрать еще один серв, против него ополчился почти весь Великий Дайл. Созрел заговор, спровоцировавший побег.

Гильдия механиков решила вернуть не только украденный сокрушитель «Белое крыло», но и самого Тэйта. Вернуть любой ценой, живого или мертвого.

Разумеется, в то время Кен-Мар этих подробностей не знал. Он вообще был оторван от аркаирской жизни, так как за несколько лет до этого внедрился агентом в Брадос, в гвардию короля Ар-Кана.

Кен-Мар не был аркаирцем. Его мать была дочерью аптекаря из Валонии, а отец – мелким торговцем, выходцем из Брадоса. Кен-Мар родился в маленьком городке на северном побережье материка. Он с детства мечтал попасть в Город небесных воинов, и такая возможность представилась. Отец отправился на Торо и взял с собой сыны. Кен-Мара поразила причудливая архитектура города, привели в восторг изрыгающие клубы дыма паротяги, заставили трепетать махины сокрушителей. Мечта ожила у него на глазах. Отец открыл в Аркаире аптечную лавку. Кен-Мар помогал ему, обучался торговому делу, изучал город. Отец копил деньги, чтобы отдать сына в одну из школ Нижнего города, но внезапно произошла трагедия. Отца зарезали бандиты, то ли в случайной ссоре, то ли по заказу конкурентов – чужаков в Аркаире не любили. После гибели отца выяснилось, что у того остались большие долги перед пурпурными банкирами, которые наложили арест на имущество должника. Кен-Мар, которому только что стукнуло четырнадцать, оказался на улице, ему не хватало денег даже для возвращения домой. Но даже в тот трудный момент он не пал духом и устроился на дирижабль гильдии торговцев. Кен-Мар знал язык Валонии и обычаи Брадоса. Такие помощники в Аркаире ценились.

Вскоре выяснилось, что на острове еще более ценились шпионы. На Кен-Мара положил глаз тогдашний глава Внешнего Взора Алеоний Барадей. Он решил сделать из юноши агента и отправить в соседнее королевство. Кен-Мар мечтал стать гражданином Аркаира, поэтому ухватился за этот шанс. Ему по жизни многое давалось легко, поэтому и шпионские премудрости он освоил быстро. Глава разведки лично обучил его и отправил в Раторию. Один из аркаирских шпионов помог Кен-Мару поступить в отряд королевской таможни. Дальше парень сам начал пробиваться наверх. В борьбе с контрабандистами Кен-Мар проявил себя не только как бесстрашный боец, но и стратег, быстро завоевал доверие начальства и вскоре был назначен командовать отрядом. Как нельзя кстати, случилась страшная перестрелка. Контрабандистов оказалось втрое больше, чем таможенников, но отряд выстоял. Кен-Мар в бою лично положил несколько головорезов, многих пленил. После этого подвига его перевели в Раторию, в гвардию короля Ар-Кана.

Задание у Кен-Мара было простое: внедриться в армию Брадоса и передавать важные сведения о том, что происходит в Ратории. Ну, и быть готовым исполнить любой приказ механиков: завербовать, опорочить, обокрасть или убить. Пятнадцать лет работы на Внешний Взор, после чего можно вернуться в Аркаир и получить гражданство. Уже спустя годы Кен-Мар понял, что шпионы так долго не живут, особенно в Брадосе. Королевский Голубой сыск без устали выслеживал и ловил десятки агентов Аркаира, Дантара, Эндора. Предателей ждала незавидная судьба: пыточные камеры, позорная смерть или каторга.

За несколько лет в королевской армии Кен-Мар сделал отличную карьеру, став старшим гвардейцем службы донесений. Он уже уверился, что ему придется долгие годы играть в кошки-мышки с королевским сыском, как судьба предоставила ему шанс совершить настоящий подвиг или умереть. Или и то, и другое.

Вскоре после того, как «Белое крыло» с опальным Тэйтом прибыло в Раторию, в дом Кен-Мара постучалась очаровательная девушка, оказавшаяся агентом Внешнего Взора. Девушку звали Клариса по прозвищу Герцогиня. Она была одной из самых смелых наемниц Внешнего Взора. Герцогиня передала приказ Великого Дайла – выкрасть Тэйта и вернуть сокрушитель. Времени было мало. «Белое крыло» собирались перегнать на юг, в горную крепость, где король Ар-Кан по просьбе Тэйта строил огромную мастерскую. Пока же сокрушитель висел в паре метров над центральной торговой площадью города: дни напролет с него что-то снимали и что-то грузили. Площадь была оцеплена королевскими гвардейцами. Еще удалось выяснить, что Тэйт сам не взойдет на борт сокрушителя, а отправится в горную крепость позже.

Когда Кен-Мар и Герцогиня начали составлять план, стало ясно, что сил ивремени для выполнения обоих заданий не хватит. У Кен-Мара под рукой имелось несколько шпионов, у Герцогини – десант наемников, готовый высадиться с барражировавшего вдоль границ с Брадосом сокрушителя «Меч Аркаира». Но это все, на что они могли рассчитывать. Масштабную войну с соседом механики начинать не спешили. Кен-Мар и Герцогиня поняли: либо они вытаскивают Тэйта с Брадоса, либо решают проблему с сокрушителем. В обоих случаях требовался десант. Выбор, кем пожертвовать, сделала Герцогиня, но детали плана разработал Кен-Мар. Молодой шпион выяснил, как пробраться в убежище Тэйта. Особняк в центре города был превращен в настоящую крепость, но ему удалось выведать пароль. Успех операции зависел от слаженности действий: его, Герцогини, шпионов и десанта. Детали плана передали всем участникам операции, после чего оставалось только молиться Небесному Механику.

Поздно вечером Кен-Мар и Клариса в форме королевских гвардейцев появились у особняка, где прятался предатель. Идя по мрачным коридорам, Кен-Мар думал не о том, что идет умирать, он думал о Кларисе, шагавшей рядом. С такой отчаянной наемницей ему было ничего не страшно. Кен-Мар не был уверен, что у него хватило бы смелости убить великого Тэйта. К счастью, Герцогиня все сделала за него. Они сообщили охране, что пришли к мастеру с докладом по поводу погрузки сокрушителя. Их пропустили в мастерскую. Тэйт за массивным столом перебирал чертежи. Он недовольно поднял голову, когда его окликнули. Скорее всего, он и не понял, что произошло: Герцогиня без лишних разговор полоснула его кинжалом по горлу, а затем расправилась с двумя механиками, что были в комнате. На крики ворвались охранники, но тут в дело вступил Кен-Мар, уложивший троих, еще с двоими расправилась Клариса.

Особняк был старым, стены толстые, поэтому у нападавших осталось время, чтобы поджечь бумаги. Пожар должен был облегчить им отход. Так и произошло, хотя из особняка пришлось вырываться с боем, идя по трупам гвардейцев Ар-Кана, которые опрометчиво пропустили внутрь предателей и были готовы умереть, заглаживая вину. Кен-Мар и Герцогиня в ту ночь им такую возможность предоставили.

Разумеется, убийцам Тэйта не удалось бы уйти из города живыми, но план Кен-Мара к этому моменту уже заработал. Его шпионы устроили беспорядки в столице: организовали несколько поджогов, подбили толпу разграбить винные погреба и идти во дворец требовать у короля вольностей. Разгоряченные выпивкой погромщики потянулись в центр Ратории. На подходе к дворцу нанятые бандиты убили двоих стражников, началась всеобщая неразбериха. За годы, что Кен-Мар провел в Брадосе, он хорошо изучил привычки короля, панически боявшегося восстаний. Ар-Кан подумал, что начался бунт, и приказал стянуть на свою защиту все силы.

В это время появился десант аркаирцев, который возглавлял наемник по прозвищу Черный Барон. Высадивший их сокрушитель тут же пошел вдоль побережья, выманивая за собой военные дирижабли Брадоса. Аркаирские же наемники атаковали «Белое крыло», большую часть охраны которого по приказу короля отозвали во дворец. Оставшиеся гвардейцы не смогли противостоять натиску самых отчаянных головорезов Аркаира. Бойцы Барона захватили сокрушитель и подняли в воздух. В последний момент на корабль успели вскочить Герцогиня и Кен-Мар.

Сокрушитель взмыл в небо. Брадосцы палили по кораблю изо всех огнедыхов, но остановить не могли. Кен-Мар было решил, что удача на их стороне, но, к несчастью, выяснилось, что Тэйт успел снять с сокрушителя все вооружение и отключить часть черных пластин, что лишило его огневой мощи и скорости. Через пару часов, почти на рассвете, «Белое крыло» догнали отправленные в погоню королевские дирижабли.

Брадосцы получили приказ остановить беглецов любой ценой, а потому без колебаний пошли на абордаж. Один дирижабль во время столкновения развалился и рухнул в море, но три других взяли корабль в тиски. Один пришвартовался к носу сокрушителя, два других – к корме. На палубы посыпались королевские гвардейцы, числом превосходившие аркаирских наемников. Стало ясно – это конец. Кен-Мар был готов умереть. Он обложил серв взрывчаткой – это уникальное творение Древних не должно было попасть в руки врага.

В отличие от него Барон умирать не спешил. Пока его бойцы жертвовали собой, сдерживая натиск гвардейцев на корме сокрушителя, он пошел в атаку на дирижабль, пришвартовавшийся у носа. Герцогиня заложила «Тихого убийцу», поставив время на несколько минут. Дверь в коридор, откуда пробивались гвардейцы, наглухо закрыли. Кен-Мар собрался остаться на центральной палубе, защищая ее до самого взрыва, но Клариса решительно потянула молодого шпиона за собой.

Даже спустя много лет Кен-Мар видел эту картину как наяву. Они бегут по палубе сокрушителя под грохот «Дракона» Барона. Гигант опоясан лентой с патронами так, что под ней почти не видна его знаменитая броня. В руках Герцогини два огнедыха, но она ими почти не пользуется. Барон крошит врагов, как мясник туши, Кен-Мар то и дело спотыкается о разорванные, изувеченные тела брадосцев. Они на носу сокрушителя. Впереди колышется железная гондола дирижабля, пришвартовавшегося чуть выше. Барон разворачивается, дуло раскалившегося почти до бела огнедыха едва не упирается в живот Кен-Мару – он отскакивает, и Барон дает последнюю длинную очередь вглубь корабля. Рев «Дракона» смолкает, у его хозяина наконец-таки закончились патроны.

«Прыгай!» – звучит глухой голос из-под железной маски. Кен-Мар оборачивается к гондоле. Герцогиня каким-то образом уже там – расправляется с защитниками. Абордажные крючья со стальными тросами впились выше центральной палубы. Не достать. Кен-Мар прыгает и с трудом цепляется за железный край открытой смотровой палубы. Правую руку пронзает боль – железо режет пальцы до кости. Он невольно разжимает их и повисает на одной руке. Дирижабль кренится и пронзительно скрипит, под ногами пропасть, на дне которой колышутся океанские волны. Порыв ветра впечатывает Кен-Мара в борт гондолы, он срывается вниз… и продолжает болтаться над пропастью. Чьи-то руки мощным рывком поднимают его на борт вражеского дирижабля и швыряют на палубу. На фоне серого утреннего неба мелькает железная маска: Барон успел прыгнуть на дирижабль, когда тот от порыва ветра опустился чуть ниже.

Наемник поспешно скидывает запорные механизмы абордажных канатов. Успевает сбросить два, когда в глубине сокрушителя раздается взрыв, страшный скрежет и вой. Это агония «Белого крыла», на котором наконец-таки рванула взрывчатка. Стальная махина ухает вниз, тянет за собой пришвартованные дирижабли: серв уничтожен, и корабль – гордость аркаирских механиков – превратился в груду бесполезного железа, которую в воздухе не удержит и сотня дирижаблей. К счастью, последний канат обрывается. Гондолу подкидывает в воздух, Барон вываливается через невысокий борт. Теперь уже Кен-Мар успевает схватить его за руку и за ворот. Мышцы разрываются от напряжения, грудная клетка трещит – вес у Барона в броне немалый. Кен-Мар едва держит его, свесившись за борт, но смотрит не на наемника, а на потрясающую картину за его спиной. «Белое крыло» тонет в океане, увлекая за собой два других, так и не успевших отшвартоваться дирижабля. Гигантские брызги и волны захлестывают останки кораблей.

Кен-Мар из последних сил втаскивает Барона в гондолу. Рук он почти не чувствует, из разорванной ладони хлещет кровь, но Кен-Мар, шатаясь, бросается на помощь Герцогине. Он находит ее в капитанской рубке за штурвалом, вокруг валяются тела брадосских летунов и капитана – Кларисе не нужна помощь ни в сражении, ни в управлении дирижаблем…

На вражеском корабле Герцогиня, Барон и Кен-Мар вернулист в Аркаир. Вернулись великими героями.

Совет Аркаира

Башня древнего часовщика, где проходили заседания Совета, считалась одним из самых необычных зданий в городе. Издали она напоминала мощную приземистую сторожевую башню, сложенную из гигантских каменных плит. Самые древние здания Аркаира строились именно из такого материала, пока ему на смену не пришел более практичный кирпич. Каждую из четырех стен здания украшал неповторимый орнамент. Южная была выполнена в виде чешуи дракона, западная – водопада, струящегося из-под крыши, восточная – коры дерева, а северная покрыта причудливыми узорами, напоминавшими гигантскую паутину. Башню венчала массивная металлическая крыша, напоминавшая не то панцирь черепахи, не то шляпку гриба со слегка загнутыми краями.

Свое название башня получила благодаря часам. Их огромный механизм был одним из шедевров Древних механиков. Он имел четыре циферблата, размещенных на четырех сторонах под крышей. Каждый из циферблатов показывал разное время. На южной стороне, выходящей на площадь Свободы, время было аркаирское. На западной – отставало на четыре часа, на северной отставало на час, а на восточной опережало местное на пять часов. При этом стрелки циферблатов были неразрывно связаны между собой: если бы кто-то стал менять время на одном из них, на других стрелки также передвинулись бы. Часовой колокол бил два раза, когда стрелки одного из циферблатов достигали полудня, и один раз – когда наступала полночь. Звук колокола был глубокий, проникновенный – в ночное время его слышало пол-Аркаира. В темное время все циферблаты подсвечивались вмонтированными в них дайлами, что придавало башне мистический вид.

Часы были не единственной загадкой башни. В ее основании в полуподвальном помещении находился не менее странный механизм. В древние каменные плиты пола был вмонтирован металлический циферблат с тремя стрелками разной длины. Циферблат был разделен на десятки секторов, вместо цифр выбиты различные знаки и символы, значение которых даже механики не понимали. Из трех стрелок в движении находились лишь две. Самая длинная шла медленно, но постоянно, в течение суток совершая полный оборот. Вторая по длине стрелка передвигалась примерно раз в месяц скачкообразно, на одно деление в противоположную сторону от движения большой стрелки. Самая маленькая не двигалась вовсе. Проникнуть в тайну Железных часов, как их окрестили механики, не удалось. Их сложный и огромный механизм был заключен в герметичный металлический цилиндр, уходивший на десятки шагов под землю. Мастера полагали, что и Железные часы, и часы наверху башни работали от одного серва, скрытого под землей.

Башня древнего часовщика была овеяна легендами. Например, некоторые утверждали, что по ночам из ее подвала выходят призраки Древних механиков. Другие уверяли, что в башне пропадали люди. Одна из историй касалась мастера Яко Лысого, жившего при королевской династии Азура. Он пропал, когда работал в башне, а затем также неожиданно появился спустя десять лет. Что произошло с ним, он толком объяснить не мог, видимо, двинулся умом, так как утверждал, что никуда не исчезал, и не верил, что минули годы.

Особую известность башня приобрела девяносто восемь лет назад, во время Революции гильдий. Заговорщики организовали здесь штаб, из которого руководили штурмом Верхнего города и Дворца. Башня служила отличным ориентиром для подразделений восставших, к ней стекались горожане, желавшие вступить в добровольческие отряды. Когда Дворец был взят и монархия пала, лидеры восставших подписали здесь Декларацию свободы, а затем торжественно огласили перед собравшимся на площади народом. После революции в башне заседал Совет Аркаира.

После победоносного возвращения из Брадоса жизнь Кен-Мара не сразу круто изменилась. Главными героями вылазки объявили Черного Барона и Герцогиню. Они предстали перед Великим Дайлом, а затем торжественно проехали по улицам Аркаира.

«Нам нужны герои. Но ты не волнуйся – тот, кто надо, не забудет твой вклад», – успокоил его глава Внешнего Взора Алеоний. Впрочем, сам он с наградой Кен-Мару тянуть не стал: сделал его своим помощником и предоставил налаживать шпионские сети за границей. Кен-Мар с головой погрузился в работу, привыкая к особенностям доселе неведомой ему жизни: дворцовому этикету, докладам, слухам и интригам.

После кризиса «Белого крыла» в Аркаире настали серьезные перемены. До этого момента в Совете доминировали механики, но после предательства Тэйта другие гильдии воспользовались возможностью изменить расклад сил. В Совете осталось лишь три представителя механиков, включая нового хранителя Дворца. Остальные места заняли по одному представителю гильдии промышленников, торговцев, землевладельцев и наемников, главы Внешнего и Внутреннего Взоров, а также бургомистр.

Землевладельцев в Совете стала представлять Герцогиня. Она была внебрачной дочкой крупного дельца. Папаша умел держать нос по ветру: он приблизил к себе ставшую героиней дочурку, отписал ей крупное наследство и убедил своих друзей выдвинуть ее в Совет. Он не сомневался, что будет держать дочь в узде, но хитрость обернулась против него самого. Хотя Герцогиня и сменила военный пояс на церемониальную перевязь, своих боевых привычек не оставила. Она сколотила небольшую армию и прижала к ногтю не только отца, но и всех землевладельцев, став самой влиятельной и богатой женщиной Аркаира. Самой опасной женщиной города она была всегда.

Сравниться с Герцогиней по влиянию мог лишь Черный Барон, представлявший в Совете наемников. Он стал подминать под себя преступный мир острова. Все его бойцы погибли в Ратории и на «Белом крыле», но он быстро набрал новых. На первых порах ему помогала слава народного героя. Несколько раз рабочие по призыву Барона поднимались на борьбу с бандами, орудовавшими в Порту. Какое-то время не только в народе, но и в Совете думали, что Барон чистит Аркаир от преступности, а когда поняли, что он просто уничтожает конкурентов, стало поздно. Барон меньше чем за два года установил контроль над Портом и частью Нижнего города. Кто не желал признавать его власть, были уничтожены или разорены. Дошло до того, что головорезы Барона попытались навязать свои порядки Верхнему городу. Они начали обкладывать данью мастерские механиков, что обернулось непродолжительной, но кровопролитной войной. Механикам тогда удалось отбиться при помощи верных наемников. Совет возмутился. Барона хотели арестовать, но беда заключалась в том, что, во-первых, прямых улик против народного героя не имелось: выстроенная им система управления теневым королевством не давала возможность подобраться к его владыке. Во-вторых, никто так и не знал, кто на самом деле Черный Барон. Свое лицо он по-прежнему прятал под маской, которую снимал лишь тогда, когда лично расправлялся с жертвой. Однажды он пришел на совет Гильдии торговцев, отвел в угол одного контрабандиста, который сдал страже его людей, снял маску и задушил голыми руками. Затем, стоя спиной к обомлевшим присутствующим, сказал, если они считают его поведение неучтивым, он может повернуться к ним и выслушать обвинения. Смельчаков посмотреть Барону в глаза не нашлось.

Барона все-таки призвали к ответу. Механики, торговцы, промышленники, землевладельцы – все испугались, что Аркаир получит нового короля. Показательно, что ультиматум Барону озвучила Герцогиня. Она заявила, что, если он не прекратит бесчинства, ему все объявят войну и она первой взведет курок огнедыха. Любому другому пришлось бы жизнью поплатиться за такую дерзость, но Барон Герцогиню уважал. Он лишь пожал плечами: не имею к этой возне никакого отношения, но разберусь. С тех пор большой передел власти в Аркаире прекратился.

Вскоре после этих событий «тот, кто надо» вспомнил и о Кен-Маре. Как-то вечером его вызвал к себе Алеоний. Глава Внешнего Взора, еще не старый человек, выглядел измождено: осунувшееся лицо, черные круги под глазами. Кен-Мар списал это на бессонницу. Алеоний пригласил его на Совет в Башню древнего часовщика. Среди собравшихся была Герцогиня. Она улыбнулась Кен-Мару как старому знакомому. Улыбка Кларисы дорогого стоила, и бывший шпион понял, что все будет хорошо.

Слово взял бургомистр. Он объявил, что глава Внешнего Взора подает в отставку, а на его место и, соответственно, в кресло Совета назначается Кен-Мар Вальдо. Молодой разведчик растерянно посмотрел на Алеония, тот закивал, как фарфоровый болванчик, затем немного натужно произнес речь, расписав положительные качества преемника. Кен-Мара поразил взгляд наставника, растерянный и потухший. И тогда, и потом он не сомневался: Алеоний согласился не по своей воле, но узнать правду не смог. Его учитель на все расспросы отвечал, что каждый человек должен знать предел своих сил, а он давно мечтал отдохнуть. Ознакомив Кен-Мара с самыми важными секретами Взора, Алеоний уехал в свой домик на побережье и в городе больше не показывался.

Свалившееся как снег на голову назначение озадачило Кен-Мара, но он принял его без колебаний. Это его звездный час. Звездный час длился уже почти шестнадцать лет, и за это время опасения Кен-Мара, что им будут управлять, как марионеткой, не сбылись. Разумеется, за эти годы было немало интриг, тайной и явной борьбы, угроз и даже покушений, но ни разу никто не осмелился хотя бы намекнуть, что Кен-Мар занимает свой пост по его, кукловода, прихоти. Если Кен-Мар и голосовал за выгодные кому-то решения в Совете, то делал это, исходя из собственных соображений.

Борьба за голоса в Совете шла нешуточная. Постоянных альянсов не существовало, но это как раз и придавало Совету гибкость, которой так не хватало во времена доминирования механиков. Впрочем, мастера и теперь чувствовали себя неплохо. Как правило, механиков поддерживал представитель промышленников, так как именно шахты и заводы оставались главными потребителями механизмов, создаваемых гильдией. В сумме это давало четыре голоса – важное, но не решающее число.

Представитель торговцев почти всегда голосовал вместе с Бароном, чьи головорезы подмяли под себя добрую часть торговых компаний и контрабандистов. Глава Внутреннего Взора выступал в тандеме с землевладельцами Герцогини. Эти пары могли грызться друг с другом по мелочам, но неизменно объединялись, если механики и промышленники пытались провести через Совет выгодные только им законы. Расклад становился четыре на четыре, и в таком случае решающими становились голоса главы Внешнего Взора и бургомистра.

Бургомистры поначалу менялись часто. К ним относились как к малозначащим временщикам. По традиции выбирали главу городских служб члены знатных семейств, так называемый Круг Тридцати, куда входили крупные домовладельцы и представители компаний, не примкнувшие ни к одной из гильдий. Бургомистр защищал их интересы и руководил городскими службами. На эту должность ставили неглупого, но послушного человека, которого спустя пару лет переизбирали, чтобы не жирел на взятках. Однако традиция нарушилась с приходом девять лет назад на этот пост Эктора Трэя. В Совете он задержался надолго, возможно, потому, что взяток брал так много, что ссужал часть суммы обедневшим семействам Круга, год за годом получая их голоса.

На совещания Совета постоянно приходил еще один человек, не имевший, однако, права голоса, – командующий Объединенным флотом адмирал Дремос. Он тоже отметился в разрешении кризиса «Белого крыла», хотя его роль и была не столь заметна. Дремос командовал тем самым сокрушителем, что высадил десант Барона в Ратории, а затем отвлек на себя флот короля. Если бы не этот маневр, в погоню за угнанным «Белым крылом» бросились бы не четыре, а гораздо больше дирижаблей, и все могло закончиться иначе. Кен-Мару Дремос нравился своей честностью. Как разведчик, он умел оценивать человека, видел, искренен ли тот в общении, ищет ли для себя выгоду. Дремос выгоды не искал, зато хорошо играл в валонскую карточную пирамиду, которую обожал Кен-Мар. Заняв кресло главы Взора, Кен-Мар всячески продвигал Дремоса и в итоге помог ему достичь вершины воинской карьеры – получить звание адмирала.

Единой армии у Аркаира не было. Порядок на острове поддерживал Внутренний Взор: стражники, дознаватели, агенты, таможенники. Внешний Взор распоряжался шпионами и дипломатами. Каждая гильдия имела собственных наемников, дирижабли и сокрушители. Однако охрану границ обеспечивали морские и воздушные флотилии. Деньги на них поступали из городской казны. До кризиса «Белого крыла» флоты имели отдельных командующих, но Кен-Мар предложил передать их под одно начало. Герцогиня, глава Внутреннего Взора, Барон и торговец его поддержали, но против выступили механики, промышленник и бургомистр. Совет разделился пополам. К счастью, в очередной раз сменился глава города. Выбранный на эту должность Эктор, как говорили, не без подношения со стороны Барона, переметнулся к реформистам. Флотилии объединили под командованием Дремоса. Кен-Мару даже удалось ввести адмирала наблюдателем в Совет.

Адмирал Дремос оказался первым человеком, которого Кен-Мар встретил возле еще пустого зала Совета на третьем этаже Башни древнего часовщика.

– Что с пропавшим сервом? – спросил адмирал, как только они вошли в зал.

О пропаже серва Кен-Мар, Арнок и механики договорились молчать, но у влиятельных людей Аркаира, к которым принадлежал и Дремос, везде были свои шпионы.

– Подозреваю, что сокрушитель на земле уже поджидали бисканцы и первым делом забрали серв, – признался Кен-Мар.

– Что если его уже вывезли с острова?

– Надеюсь, не успели. Ночью в такую погоду дирижабли не летают, а с рассветом весь флот поднялся в воздух. Чужих дирижаблей поблизости не видели, какие стоят в гавани или на рейде – проверяют. Внутренний Взор прочесывает местность, пытается отловить живыми бисканцев для допроса.

– Как же! Дикари не очень-то болтливы. Если они его утащили в горы – не найдем.

– Может, все проще. Бисканцы вообще для отвода глаз. Серв могли вывезти не на север, в горы, а на юг, в деревню, или даже успеть спрятать в городе.

– А ты голова. Тебе бы вместо Арнока командовать, – уважительно сказал Дремос.

– В общем, блокада: никто не взлетит и не уплывет.

– Ночью уйдут. Морем уйдут.

– Арнок обещал вдоль побережья людей расставить, усилить патрули над проливом.

– Все равно без толку. Они его спрячут, а как только блокаду отменим…

– Может, по горячим следам отыщем. Главное, чтобы Совет блокаду утвердил.

В зал заглянул секретарь, но, увидев, что адмирал и советник беседуют, исчез за дверью. Кен-Мар взглянул на часы.

– Думаю, горячие споры будут не только из-за блокады, – заметил Дремос. – Механики точно захотят теперь получить «Серое крыло».

Кен-Мар понимающе кивнул. Аркаир издревле делал ставку на сокрушители. Превосходство в воздухе являлось залогом победы. Любой воздушный или морской флот агрессора должен быть сметен еще на подходе к острову. С незапамятных времен у Аркаира имелось пятнадцать сокрушителей. Их построили Древние механики, а последующие поколения мастеров их лишь подновляли. До революции сокрушителями владели короли, предоставив их своей Небесной гвардии. Неудивительно, что восставшие первым делом захватили именно сокрушители. В руках революционеров оказалось десять кораблей, четыре остались у гвардейцев короля Клаймака. Один сокрушитель во время революции отсутствовал – летал в Содружество Эндор. Произошло грандиозное воздушное сражение: десять кораблей восставших против четырех Небесной гвардии. Королевские сокрушители сопротивлялись, но в итоге заговорщики взяли два из них на абордаж, капитан третьего сам поднял белый флаг, чтобы спасти команду. Четвертым сокрушителем – «Золотым крылом» – командовал племянник короля адмирал Эйсхо Азура, который до конца остался верен присяге. Когда он увидел, что битву не выиграть, приказал затопить корабль в заливе, чтобы тот не достался мятежникам. Аркаирцы впоследствии пытались поднять с него хотя бы серв, но найти на глубине не смогли. Пятнадцатый сокрушитель вернулся из Эндора и сдался победителям. Революционерам в итоге досталось четырнадцать летающих кораблей. Десять из них забрали механики, по два – промышленники и торговцы.

После свержения короля аркаирские мастера решили повторить достижение Древних. Технология создания сокрушителя к этому времени, в целом, была разгадана. Трудностей было немало: построить огромный металлический корпус, разместить в нем механизмы управления и оружие, но все они были решаемы. Главное – подключить корабль к серву, эссенто которого поднимала исполина в воздух. Сервы создавать аркаирские механики не умели, они достались им в наследство. Сервов в городе изначально было несколько десятков. Часть была установлена на сокрушителях, часть питала механизмы Дворца. С помощью механизмов, например, осуществлялась подача в город воды, а по ночам светились гирлянды дайлов во Дворце. Среди прочего обнаружили сервы трех механизмов, которые поднимали в горы тяжелые железные вагонетки. Один серв работал в недрах Западной горы, на которой стоял Дворец, второй – на Восточной горе, где был Верхний город, а третий – на севере острова, в Семи Шахтах. С изобретением рельсовых паротягов механизмы подъема вагонеток потеряли свою значимость, и мастера решили их отключить. Так у них оказалось три свободных серва.

Один из этих трех сервов тридцать лет назад установили на построенный сокрушитель «Железное перо». Создавали его почти пятнадцать лет: десять отливали и клепали тяжелый корпус, четыре года устанавливали оборудование, а еще год подключали серв Поначалу многие мастера не верили в успех, но терпение и труд дали плоды – в один прекрасный день первый со времен Древних рукотворный сокрушитель поднялся в воздух и стал одиннадцатым кораблем во флоте механиков. .

Оставалось еще два свободных серва. Один из них взорвался в ходе эксперимента Тэйта. Второй тронуть ему не дали. Его хотели установить на еще один строящийся сокрушитель «Серое крыло», который заложили вскоре после гибели «Белого крыла». И тогда же начались жаркие споры, кому новый корабль должен достаться.

«Белое крыло» принадлежало механикам. После его уничтожения их флот снова уменьшился до десяти сокрушителей. Однако помимо мест в Совете им пришлось отдать еще два корабля: один, «Черное крыло», забрал себе Барон, из второго, «Меча Аркаира», сделали флагман Объединенного флота и поручили патрулировать пролив между островом и материком. А потом случилось еще одна трагедия: над морем, у границ Брадоса, исчезло недавно построенное «Железное перо», и флот механиков уменьшился до семи сокрушителей. Поиски ничего не дали. Совет пришел к выводу, что сокрушитель потерпел крушение из-за погоды. Пошли пересуды, что механики скопировали технологию Древних с ошибками, но это не только не помешало, наоборот, подогрело споры в Совете о судьбе строящегося «Серого крыла». Помимо механиков новый сокрушитель старались заполучить и торговцы, и промышленники, и даже Барон. Формально на корабль могла претендовать и Герцогиня, у которой собственного сокрушителя не было, но именно она предложила компромисс: отдать корабль адмиралу Дремосу. В этом случае Объединенный флот мог использовать один сокрушитель для охраны пролива, а другой для разведки на материке. С ней согласился глава Внутреннего Взора. Механики поняли, что голосование им не выиграть, и уступили.

Теперь же, после падения «Небесного ока», флот механиков сократился до шести сокрушителей, и Дремос испугался, что Великий Дайл захочет пересмотреть сделку.

– Я это предложение не поддержу, – успокоил Кен-Мар. – Да и вряд ли механики поднимут вопрос сегодня – трупы еще не остыли, чтобы сокрушители делить.

– Поднимут, сукины дети, обязательно поднимут, – проворчал Дремос. – Вот только я прошу не для собственного удовольствия. Не исключено, что до выяснения причин падения сокрушителя придется посылать корабли в полет только парами. А у меня он всего лишь один.

– Барон не поддержит, значит, торговцы тоже. Я постараюсь переговорить с Герцогиней. И вообще, я бы механикам не только новые сокрушители не давал, но еще и старые отобрал.

– Что так? – встрепенулся Дремос, чувствуя подвох.

– А ты заметь: сокрушители падают только у них, – ответил Кен-Мар.

В зале стали собираться участники Совета. Первыми появились мастера Лаваль и Брамос-Дар, одни из самых влиятельных членов Великого Дайла.

Мастеру Брамосу-Дару, главе Списка ремонтников, лишь недавно пошел шестой десяток, но выглядел он старше своих лет. Во многом этому способствовала седая и растрепанная борода, которую Брамос-Дар часто забывал расчесывать. Его мало заботил внешний вид, его волновали сокрушители. Брамос-Дар знал их настолько великолепно, что мог по памяти нарисовать схему всех палуб каждого из них, указать расположение сервов, черных пластин, места установки навигационных приборов и даже всех дайлов. Неудивительно, что именно Брамос-Дар был одним из главных авторов и строителей «Серого крыла».

В отличие от своего товарища мастер Лаваль, глава Списка изобретателей, всегда выглядел опрятно. Он носил с собой небольшую расческу, которой время от времени приглаживал франтовскую бородку клинышком. С виду его можно было принять за пустоголового богача, но Лаваль был талантливым механиком. Он изобретал новые виды паровых двигателей для дирижаблей, ставил эксперименты с газовыми смесями для баллонов воздушных кораблей, улучшал конструкции различных механизмов, начиная от паротягов и заканчивая микроскопами. Лаваль также был великолепным оратором, умеющим убедить людей в своей правоте и, возможно, в первую очередь поэтому в свои сорок с небольшим стал во главе изобретателей.

Мастера, обменявшись приветствиями с Кен-Маром и Дремосом, заняли места за круглым лакированным дубовым столом. В зал вошли промышленник Зор-Агр и бургомистр Эктор.

Зор-Агр, ровесник Кен-Мара, с виду мало походил на советника: широкие плечи, накачанные мускулы, грудь колесом, словно он всю жизнь был грузчиком или кузнецом. В молодости Зор-Агр вел дела в Содружестве Эндор и заработал состояние на поставках железа северянам. Правда, злые языки утверждали, что промышленник поставлял также запрещенные к продаже механизмы. Впрочем, если такие грехи за ним и водились, то они остались в прошлом, сейчас Зор-Агр был одним из самых влиятельных и богатых промышленников Аркаира.

Эктор Трэй в свои 50 лет выглядел молодцевато: высокий, широкий в кости, подтянутый. Бургомистр утверждал, что в молодости был наемником. Вот только характер никак не вязался с историей про воина. Эктор по натуре был жаден, продажен и имел раздутое самомнение. Он легко менял убеждения, примыкая то к одной, то к другой партии, в зависимости от того, где ему светила бльшая выгода. Эктор, имевший в первый год своего избрания лишь дом на окраине города, теперь владел несколькими кварталами в различных районах и поместьем в центре острова. Изначально Эктор тяготел к Герцогине и Барону, но в последнее время голосовал вместе с промышленниками. Мало того, он начал плести козни против Барона, правда, исключительно за его спиной. Эктор ворчал, что Аркаиру пора приструнить некоторых «героев», возомнивших себя королями. Как доложили Кен-Мару, шпионы бургомистра даже пытались выяснить, кто прячется за черной маской. Пока это кончилось плохо только для людей Эктора – несколько человек из его охраны исчезли. о

Зор-Агр двинулся было к Кен-Мару и Дремосу, но его опередил бургомистр.

– Это война, да? – взревел он.

– С кем война? – уточнил Дремос.

– Это вам лучше знать, адмирал, – насупился Эктор. – Или вам, Кен-Мар. Кто у нас командует армией и шпионами!

– Успокойтесь, господин бургомистр. Мы пока еще не слушали докладов, – проворчал Зор-Агр.

– Что тут слушать! И так все ясно – Брадос готовится к атаке. Бисканцы, коронники – все для отвода глаз. Вам-то, промышленникам, хорошо, вы без работы не останетесь: руда и уголь всегда нужны. А мне что делать? Вы представляете, что значит управлять городом во время войны? – всплеснул руками Эктор.

Требовательный тон, граничащий с оскорбительным, вошел у бургомистра в привычку. Он так разговаривал со всеми, за исключением Барона и Герцогини.

Появился представитель Гильдии торговцев, советник Аримар Шэн, совладелец сокрушителя «Южный ветер». Шэн славился своим умением заключать рискованные сделки, у него было феноменальное чутье, что и когда лучше приобретать. Он не жалел денег на взятки в Валонии, Брадосе, Содружестве Эндор, но это окупалось сторицей. Шэн наверняка был бы самым богатым человеком Аркаира, если бы не его сынок Шантор – кутила и развратник. Отец позволял ему тратить столько, сколько молодой поганец хотел, а хотел тот немало.

Часы на башне пробили, отсчитав четыре часа дня. Под бой колокола в зал вошли Герцогиня и глава Внутреннего Взора. Арнок что-то рассказывал советнице. Клариса скользнула взглядом по собравшимся и проронила вежливое, но холодное приветствие. Выглядела она великолепно (впрочем, Кен-Мар не помнил, когда было по-другому). Герцогиня была в изящном кожаном костюме и высоких мягких сапогах. Обычно на заседания Совета она надевала церемониальную перевязь, но сегодня на ней был боевой пояс с кобурой для огнедыха. Кобура была пустая – оружие при входе в Башню сдавали все, за исключением Черного Барона.

– Хранителя Дворца сегодня не будет, – подал голос Брамос-Дар. – Уважаемый Тин в Лабиринте. Сегодня ночью расхитители ограбили одну из только что открытых нами мастерских, мы пытаемся оценить ущерб.

В другое время сообщение о налете на Лабиринт всех бы заинтересовало, но сегодня были проблемы поважнее.

– Будем ли ждать господина Барона? – спросил Шэн.

– Обойдется. Опаздывать дозволено лишь королям, – скривился Эктор.

Кен-Мар посмотрел в окно. Площадь Свободы перед башней была почти пуста: возле входа стояли двое стражников и трое телохранителей Герцогини, а на противоположном конце возле торгового развала – дюжина зевак.

– Думаю, Барон не появится, – сказал Кен-Мар.

Барон любил появляться неожиданно, только когда ходил разбираться со своими недругами. Их он навещал под покровом ночи, ранним утром или дождливым днем. Приходил с двумя-тремя верными людьми, которые прикрывали главу наемников, пока тот разбирался с хозяином. Если дело не касалось разборок и войн, то свое появление Барон обставлял по-королевски. На торжественные мероприятия во Дворце, например, на переговоры с заморскими посланниками, он обычно прилетал на своем сокрушителе «Черное крыло». Пару раз приезжал из Порта на паротяге, предварительно высадив всех пассажиров.

На заседания Совета Барон ходил пешком. Сначала в районе Медного рынка появлялись наемники с двуствольными огнедыхами, а на крышах домов рядом с Башней древнего часовщика – двое-трое парней с длинностволами. Затем из переулка выныривали вооруженные люди в масках – личная охрана Барона. Как минимум один из них шел с «Саламандрой». Покушений на Барона не было уже лет десять, но подобное представление устраивалось, чтобы еще раз напомнить горожанам, кто в Аркаире хозяин.

Наконец, невесть откуда возникал и сам Барон. Он шел неторопливо, по пути мог заглянуть в торговую лавку поболтать с хозяином. Иногда к нему пытались подойти простые аркаирцы с жалобами – на соседей, чиновников, наемников. Дело это было рискованное: если у Барона было хорошее настроение, он мог выслушать, но если был не в духе, челобитчик получал от охраны прикладом под дых. Когда на площадь выходил Барон, его окружало двойное кольцо бойцов. Охрану Башни древнего часовщика несли стражники Внутреннего Взора. Между ними и Бароном происходил один и тот же диалог. Стражники вежливо предлагали сдать оружие, Барон вежливо обещал не стрелять внутри здания и спокойно проходил внутрь. Возражать ему не смели.

– Раз псы не тявкают, значит, хозяина не будет, – проворчал бургомистр. – Мне одному кажется, что ему плевать на Аркаир? Война на пороге, а он занят своими делами.

– Мы собрались обсуждать не поведение Барона, – заметила Герцогиня.

– И по поводу войны вы торопитесь. Сокрушитель же не сбили, верно? – подал голос Зор-Агр.

– Это главный вопрос, – вмешался Брамос-Дар. – Давайте выслушаем Арнока.

Все расселись по местам, и Арнок начал доклад. Кен-Мар слушал вполуха. Все излагаемые факты ему были знакомы: никто не выжил, основные повреждения сокрушитель получил от падения, следов абордажа нет, никого из бисканцев на месте катастрофы пленить не удалось. К вечеру задержали троих горцев, но уже довольно далеко от «Небесного ока»; наверняка утверждать, что они были среди мародеров, нельзя. Дознаватели Внутреннего Взора допрашивали арестованных, но особого толка не ждали. Бисканцы даже под пытками мало что говорили. Единственное, что нового услышал Кен-Мар, – бисканцы почти ничего не вынесли с сокрушителя. Пропали только патроны из арсенала да ручные огнедыхи у части погибших летунов. Сняли один палубный огнедых, но и тот бросили недалеко от корабля.

– Серв сперва вывезли, на остальное не хватило времени, – подытожил Арнок.