Элла Савицкая
Провальные каникулы

Глава 1

– Хорошо, пап, конечно! Каждый день! – я уже в четвертый или пятый раз торопливо пообещала звонить родителям, когда меня снова обхватили сильные папины руки, и крепко сжали в объятиях. Нельзя сказать, что мой отец был сентиментальным, но все же он впервые отправлял дочь в путешествие самостоятельно, поэтому и вел себя так непривычно.

– Перелет будет длиться всего полчаса, после посадки сразу и позвонишь! Поняла? – нехотя оторвав меня от себя, папа погрозил пальцем, как маленькому ребенку. Хотя, я, наверное, буду так же переживать, когда через лет …надцать мое чадо будет рваться на волю. Я ободряюще улыбнулась родителям, и, крепко сжав ладони мамы и папы в своих, еще раз клятвенно пообещала отзвониться.

– Надеюсь, тебя там посадят, селедка! – подал голос Сережка, мой мелкий вредный брат, который от чего–то ненавидел меня всеми фибрами души, и при каждом удобном случае напоминал об этом. Папа тут же влепил ему заслуженный подзатыльник, а я показала язык.

– Тогда, когда меня выпустят, я первым делом примчусь к тебе, вся в наколках, закаленная пуэрториканской тюрьмой, и отомщу за все гадости, которые ты мне делал, засранец! – фыркнув, тот уткнулся в свой телефон, и демонстративно развернулся ко мне спиной. Ууууу, как же он меня бесит!

Последний раз поцеловав маму в мокрую от слез щеку, махнула им рукой, и быстрым шагом отправилась на посадку. Не то, чтобы мама волновалась за меня, нет, думаю это были слезы гордости! Она в последнее время все чаще повторяла, какая я уже взрослая и самостоятельная! Что, честно говоря, мне дико льстило. Я обожаю свою маму! Она является для меня примером во всем, начиная с моды и заканчивая умением держаться в обществе! Легкая в общении, веселая, она быстро находит язык с людьми, и с первой секунды располагает к себе! Не зря папа в ней души не чает, и так чертовски приятно ловить его восторженные взгляды, посвященные ей, даже когда она этого не видит. Зато вижу я, и не устаю благодарить Бога за таких родителей! Они делают все для нашего с Сережкой блага. И если он пока еще этого не понимает в силу своей тринадцатилетней тупости и заторможенности, то я знаю точно, что когда бы нам с ним что-либо не понадобилось, в какие бы неприятности мы не вляпались, родители будут рядом! И пусть потом надерут уши и расскажут куда бежать, но сначала вытащат, проверят целы ли кости, и на месте ли мозги.

Обернулась напоследок, чтобы увидеть, как они умиленно провожают меня взглядом, а Сережка, зараза, даже обернуться не соизволил. Мама послала мне воздушный поцелуй, а папа поднес ладонь к уху, и сложил пальцы в форме трубки, напоминая, что я должна ему позвонить, заставив меня улыбнуться.

Благо от Доминики до Сан–Хуана лететь быстро, так что уже совсем скоро я окажусь в городе, который мечтала посетить уже несколько лет!

Мы с легкостью могли сделать это вместе с родителями прямо сейчас после совместного отдыха в Доминике, но не зря ведь я копила последние три года на эту поездку. Каникулы в Сан-Хуане – моя проверка, так сказать, перед поступлением в один из Американских вузов. Папа настаивает, чтобы в следующем году, по окончанию школы, я поступала в МГУ, но мама сказала, что если эта поездка пройдет без происшествий, и я сама справлюсь в чужой стране, то она не будет против обучения в Йеле. Йель – еще одна моя хрустальная мечта!

Точнее, она-то основная, и не может сравниться по значимости с визитом в Сан-Хуан, но все же от второй прямо пропорционально зависит первая! Так что, на данный момент, для меня важно никуда не вляпаться, и через месяц вернуться домой в целости и сохранности!

Будучи уверенной в том, что так все и будет, я вставила в уши наушники, и ровно на полчаса выпала из реальности, слушая любимые треки, пока самолет сокращал расстояние до Пуэрто-Рико. Как только отыскала свой багаж и вышла из здания аэропорта, решила набрать отца, тем самым показывая, что я выполняю обещания, папа!

– Все в порядке, дочь? – отец явно ждал, когда я позвоню, потому что ответил сразу после первого гудка.

– Да, отлично! Сейчас возьму такси и поеду в центр.

– А почему не на автобусе? Ты же у меня самостоятельная, и на автобусе доберешься, – слышу, как он там саркастично улыбается.

– Нет, спасибо! Я лучше самостоятельно возьму такси.

– Ну давай, давай! Тебя Эльвира встретит?

– Да, она дала мне адрес куда нужно подъехать, и сказала, что будет ждать на месте в одиннадцать.

– Хорошо, позвонишь, когда доедешь!

– Пааап! Давай хотя бы вечером, ну что я как малый ребенок буду тебе каждые полчаса звонить?

– Эма! Через полчаса! И ни минутой больше! Так уж и быть, завтра разрешу тебе звонить через каждый час! – пришлось согласиться, чтобы отец не взял билет на следующий рейс до Сан–Хуана и не провел меня лично к Эльвире. Он может, не сомневайтесь!

Махнув рукой, я остановила белое такси, водитель которого любезно помог загрузить мой чемодан в багажник, и уселась в уютное кресло. На улице стояла ужасная жара, а здесь внутри кондиционер создал гораздо более прохладную атмосферу, и я уже сейчас знала, что через полчаса выбираться совершенно не захочу. Карибские острова всегда славились безумно жарким климатом, а мне хотелось хотя бы капельку дождика.

– Dirección? («Направление» – перевод с исп.) – приятной внешности водитель приветливо улыбнулся в зеркале.

– Oh, si, – и, чтобы не позориться со своим ужасным произношением испанского, я протянула ему листок, на котором был написал адрес. Водитель пробежался по нему взглядом, и карие глаза удивленно распахнулись.

– Estas segura? («Это точно?» – перевод с исп.) – его указательный палец ткнул в адрес. Он спрашивает, уверена ли я? Да, а почему нет? Странный какой-то! Там все должно быть правильно, я два раза сверялась с Эльвирой.

– Si! Si! – я уверенно качнула головой! И чтобы он больше не задавал вопросов, сразу узнала стоимость проезда. Правда, уже на английском. Этот язык я все же знала в идеале. Мама, американка по происхождению, разговаривала со мной на нем с рождения.

– Twenty one dollar («Двадцать один доллар» – англ.), – ответили мне с сильным испанским акцентом, после чего автомобиль, наконец, тронулся.

Полчаса мы ехали по трассе, пока я наслаждалась умиротворяющей прохладой от кондиционера. Тридцать минут рая на земле перед предстоящей удручающей жарой. Мимо проносились ярко-зеленые леса Пуэрто-Рико. И что самое интересное: за все это время проехал только лишь один автобус, причем до аэропорта. Это сколько же можно там торчать на остановке, желая сэкономить двадцать один бакс? Нееет, уж лучше растратиться, зато с комфортом, прохладой, и намного быстрее.

Город оказался безумно красивым! Я, наверное, выглядела, как сбежавшая из джунглей обезьяна, выглядывая из окна и глазеющая на все подряд, но мне было все равно. Внутренности заполнял адреналин и такое долгожданное чувство свободы! Я сама! В Сан–Хуане! На целый месяц! Какие уж тут мысли о том, как я выгляжу в глазах местных? Сначала мы ехали по современной части города, которая не особо привлекала внимания, так как смотреть там было практически не на что. Точнее, здания–то красивые, навороченные, но этого мною было видено предостаточно! А вот Старый Сан–Хуан произвел самое неизгладимое впечатление. Полный разнообразных красок, он так и дышал древностью. Дома самых всевозможных цветов мелькали как разноцветные стеклышки мозаики. Розовые, голубые, желтые – они словно соревновались между собой кто ярче, и который из них привлечет больше туристов с фотоаппаратами, чтобы запечатлеть себя на их фоне и стать частью этой восхитительной мозаики. С другой стороны дороги бился размеренными волнами океан. Я уже не могла сидеть на месте, внутри все горело и пылало от желания скорее исследовать местность, каждый закоулок, каждую площадь и так же, как и остальные, стать маленькой частичкой этого неповторимого мира.

В своих мечтаниях я даже не заметила, как такси остановилось.

– Мы приехали, – темнокожий таксист обернулся ко мне и протянул руку для получения оплаты, не оставляя сомнений в том, что пункт назначения таки был нами достигнут. Я в замешательстве уставилась из окна на высокую стену, рядом с которой мы припарковались, и никак не могла понять, как это мог быть тот самый адрес. Здесь даже дома жилого нет.

– Это, должно быть, какая–то ошибка. Я же дала вам адрес.

– Нет. Никакой ошибки. По этому адресу я не поеду. Могу только здесь.

– Что? Как это так? Я же плачу вам за то, чтобы вы доставили меня именно по этому адресу, а не высадили черти где, – я возмутилась и нервно оглянулась по сторонам. Дорога, одна высокая стена, и еще одна, чуть пониже, напротив. – Где мы, хотя бы?

– Вам нужно пройти сквозь ту арку, и вы окажетесь в «Ла Перла», там будете искать этот адрес, – начавший меня бесить водитель показательно ткнул пальцем в бумажку с адресом и протянул ее мне.

– Но как? Я же не знаю там ничего! – проигнорировала его жест. – Как я его найду, да еще и с чемоданом? Ну пожалуйста, ну водитель, миленький! – я перешла на умоляющий тон, поскольку искать по такой жаре Эльвиру было просто ужасающе. – Я доплачу! Тридцать долларов, хотите? – я быстро достала из сумки кошелек, подтверждая свои слова и доставая оттуда тридцатку. – Или сорок? – добавила, видя, что тот отрицательно качает головой. Ну не буду же я платить целых пятьдесят баксов только за то, чтобы этот гад въехал в эти чертовы ворота! С таким успехом, я могла бы нанять лимузин, а не эту развалюху! Видя, что водитель непробиваем, я со злостью всунула в протянутую ладонь ровно двадцать один доллар, и вылезла из машины, с грохотом захлопнув дверь. Никаких чаевых, козел!

Ну и как мне теперь, подскажите, искать Эльвиру? Покосилась на прямоугольный проем в стене, который был так возвышенно назван аркой, и помолилась только о том, чтобы там внутри знали английский. Мне вручили чемодан и поспешили усесться в машину, и с визгом укатить восвояси. Странный он все-таки. Даже очень.

Вытащив ручку чемодана, я покатила его ко входу в «Ла Перла».

Эля много мне рассказывала об этом месте, и я не раз листала сайты интернета в поисках фотографий данной местности. Она всегда завораживала меня своей суверенностью. Находясь в таком богатом процветающем городе, жители Ла Перлы стремились сохранить свое маленькое государство, не обращая внимания на то, как бедно живут сами. Я слышала также, что в этих местностях процветает южноамериканская мафия, и она же переправляет отсюда наркотики. В правдивости этого я уверена не была, так как всегда была далека от данной темы, и ни мои друзья, ни даже знакомые ими не баловались. Непривычно для нашего времени, но так оно и есть. Мне мое здоровье и здравомыслие намного дороже временного кайфа.

В общем, несмотря на все это, я решилась приехать сюда. Где же еще, как не здесь, на окраине цивилизации, попробовать свою самостоятельность. Перейдя так называемые ворота, я увидела недалеко от них несколько парней. Они сидели на ступенях какого–то разваленного здания, громко смеясь, и курили, по очереди передавая сигарету друг другу. Все три темнокожие, с желтыми зубами, и без футболок. Доверия, если честно, не вызывали, но выхода не было. Ни одной живой души больше поблизости не наблюдалось. Поборов страх, я решительно подкатила к ним свой чемодан и прокашлялась. Парни замолчали и лениво повернули ко мне свои головы.

– Извините, вы не подскажите, как мне пройти на… – я подсмотрела в листок, который держала в руке. – Калле Августин О’Апонте?

Они вдруг мерзко оскалили зубы, и взгляды с безразличных изменились на заинтересованные, а у одного даже на похабный. Он нагло вперил глаза в ложбинку на моей груди, по которой каплей стекал пот. Я поспешила прикрыться хотя бы ладонью, так как ворот блузки этого не предусматривал, но, судя по всему, эти особи мужского пола уже что–то для себя решили. Когда один из них оттолкнулся от ступеней и сделал шаг в мою сторону, я инстинктивно отступила назад. В горле застрял ком от охватившего страха. Вокруг никого, а их слишком много, чтобы я могла убежать хотя бы на соседнюю улицу в поисках помощи.

– Ладно, простите, что потревожила, я найду сама, – решительно развернулась, и почти бегом направилась по дороге к повороту. Шаги сзади ускорились, ровно, как и мой пульс. Господи, ну появись уже хоть кто-нибудь! Почему в одиннадцать часов никого нет? Это же почти пик рабочего дня.

Пот катился уже не только от жары. Воображение подбрасывало яркие картинки того, что со мной сделают эти ублюдки, и поэтому, когда меня вдруг обогнал какой–то высокий парень, я сначала шарахнулась в сторону, а потом, увидев, что одет он прилично, причесан, а в руках мобильный, поняла, что это мое спасение. Бросившись к нему, схватила парня за локоть, буквально вцепившись в кожу ногтями.

– Пожалуйста, помогите. Эти парни сзади хотят напасть на меня, – к моему удивлению, он сначала нехотя повернул голову в мою сторону, потом обернулся назад, снова на меня, и перевел взгляд на чемодан, который я волокла за собой. Никаких эмоций на лице. Полное безразличие. Парень просто продолжал идти вперед, даже ничего не ответив. Тут меня прошибло догадкой. Наверное, он не понимает по-английски. С виду чистый испанец. Черные волосы, уложенные с помощью геля в пробор с права, модная короткая борода, которая сейчас чуть ли не у каждого третьего жителя планеты мужского пола, темно–карие глаза, можно сказать практически черные. Высокий, мужественный, такой точно не бросит на растерзание этим шакалам. Наверное. Во всяком случае, сейчас мне в это очень хотелось верить. Но такое ощущение, что он даже не обратил на меня никакого внимания. Как на комара, который садится на футболку, и ты его не сразу замечаешь, пока не укусит. Точно не знает английского, иначе бы уже что-нибудь сделал, ну или хотя бы сказал. Как минимум, напрягся бы. Парни за нами не останавливались, но и не приближалась. Держались на расстоянии.

Я попыталась промямлить моему спасителю то же самое, что сказала раньше, только на испанском, но от волнения кроме слова «por favor» («пожалуйста»), ничего вспомнить не смогла.

Его сильное тело, на котором я повисла, чуть вытесняло страх, но что будет, когда он дойдет до своего места назначения? И где мне найти Элю? Я торопливо шла за ним, потому как он даже шага не замедлил, но мне главное идти, и дойти хотя бы до людного места, где я смогу так же вцепиться в кого–то другого.

Не знаю, каких Богов благодарить, но вдруг пустынную улицу разрезал радостный визг, в котором ясно слышалось мое имя.

– Ээээммммииии! – я дернулась от неожиданности, и повернула голову направо. Именно оттуда ко мне неслась моя толстушка. Эльвира – полненькая девушка моего возраста, с длинными черными волосами, и живыми, светло–карими глазами, одетая в короткие шорты и топ, открывающий живот, практически оторвала меня от испанца, притягивая в свои объятия. Я даже оглянуться не успела, чтобы поблагодарить его или хотя бы извиниться. Хотя причин ни для одного, ни для второго не было. Поэтому, как только я увидела, что после появления Эльвиры, трое мерзких типов сначала замешкались, остановились, а потом нехотя развернулись и пошли в обратном направлении, я искренне сжала подругу в объятиях, готовая даже закружить ее от счастья. Это было физически невозможно из–за разницы в наших телосложениях. Я -тощая и немного выше неё никак не смогла бы даже сделать пол-оборота с моей пампушкой на руках, но от радости, думаю, я бы пошла на этот подвиг.

– Эми! Ну наконец–то! Как я рада тебя видеть! – прощебетала Эля, оглядывая меня с ног до головы, будто видела впервые. Впрочем, так оно и было. Раньше мы видели друг друга только по скайпу и на фотографиях.

– И я рада, детка! Больше, чем ты можешь представить! Козлина водитель высадил меня за воротами! – словесный поток ринул из меня, выплескивая накопившиеся напряжение. – Сказал, дальше не поедет. Я была в отчаянии, не знала, что делать. Пришлось идти самой, а потом эти. – Махнула головой в сторону, куда ушла троица. – Я так испугалась. Схватилась за испанца.

– А я и думаю, чего это ты за ручку с Андресом идешь! Неужели уже успела подцепить? – перебила подруга, смешно округлив глаза.

– Я даже не знаю кто это! Просто он оказался единственным в этой пустыне!

Эля взялась за ручку моего чемодана, схватила меня под локоть и подтолкнула в сторону поворота, из–за которого пришла. – Ну, амига, тогда запомни. Этот парень в разы опаснее тех троих. Ты думаешь, они бы не напали на мужика? Ага, щас! Еще и как. Будь на его месте кто-нибудь другой, не раздумывая бы всадили нож в ребра, если бы потребовалось. Но только не на Андреса! Этот порвет на мелкие куски сразу троих, сожрет внутренности и обглодает кости. – Она говорила так, будто сама в это верила, иногда оборачиваясь назад, словно проверяя не идет ли он следом за нами.

– Как это? Он такой спокойный на вид. По–моему, даже английского не знает.

– Ооо, он знает английский, – рассмеялась подруга. – Просто ему лень лишний раз разговаривать. Особенно с теми, кого он считает мелочью, не достойными его. Ты от него подальше держись, chica! Не нужно тебе с ним связываться.

– Да зачем он мне сдался? – улыбнулась я в ответ. – Я за него схватилась только для того, чтобы ноги унести от этих козлов. И вообще, объясни, почему меня высадили не там, где надо? – дорога, по которой мы шли, была разбита, будто здесь каждый день ездили танки. Чемодан то и дело поскрипывал, когда наезжал на очередную кочку, но Эля, по–моему, этого даже не замечала, продолжая тащить его за собой, как ни в чем не бывало. Хоть бы он не развалился!

– Я подозревала, что такое может произойти, именно поэтому и пошла на встречу. Некоторые таксисты очкуют заезжать сюда. Трусят, что их ограбят, хотя утром это вряд ли. Все еще дрыхнут после бурной ночи. Обычно часов до четырех здесь спокойно, как в морге. – Эльвира хрюкнула, и я рассмеялась. Да уж, спокойно. Я только что ощутила это спокойствие на себе.

– Это ты меня сейчас типа успокоила про морг? – закинула руку на её, не по-девичьи крепкое плечо, и прижала ближе к себе.

– Si, chicca. В морге некого бояться, а здесь есть. Поэтому пусть лучше будет как в морге! Mierda! («Блин, бл***ь» – перевод с исп.) – вдруг она вскрикнула, выпучив на меня свои карие глаза с густыми ресницами. – Вот я тумба без ручки! Ты же есть хочешь!

– Господи, напугала! Это ты сейчас матюкнулась?

– Слегка. – Отмахнулась она.

– Я не голодна. Утром позавтракала с родителями, и в самолете перекусила Сникерсом. – глаза Эли загорелись вдруг каким–то особенным блеском. Она даже приостановилась.

– А у тебя есть еще сникерс? – с надеждой, как будто от моего ответа зависит вся её жизнь. Я снова рассмеялась.

– Есть. Для тебя даже два!

– Уууу. Мой день удался! Как же я все–таки рада, что ты приехала, чика!

Спустя минут пять мы остановились у маленького зеленого домика. В принципе, ничем не отличающегося от остальных в Ла Перле.

Покошенный с одного бока, с небольшим окошком у обшарпанной двери. Если бы я не видела его раньше, то глазам бы не поверила, что здесь можно жить. Но Эля готовила меня. Показывала фото дома своей бабушки, в котором мне придется остановиться. Так что я знала, что меня ждет. Правда, когда видишь это в реальной жизни, становится немного жутковато.

Сидя в своей комнате, со всем комфортом развалившись на мягкой широченной кровати, кажется, что сможешь справиться и с такими условиями, но сейчас… сейчас я поняла, что привыкать к душу, огражденному лишь одной шторкой от остального пространства в доме, будет сложно. Хорошо хоть унитаз спрятан за неким подобием двери (если фанерную доску, которую нужно отодвигать и придвигать, можно вообще так назвать).

Совсем низкий потолок не дал бы возможности высокому человеку стоять здесь ровно. Благо, мой рост был средний, так что биться головой о висящую на потолке лампу не буду. Бежевые выцветшие обои, стол, покрытый вышитой красной нитью белой скатертью, на удивление чистой. На нем стаканы и железный кувшин с водой под полотенцем.

– Располагайся! Mi casa es tu casa. («Мой дом – твой дом» – перевод с исп.) Плюхнувшись на скрипучий диван, Эля поджала под себя ноги, и уже жевала сникерс, который, похоже, сама вытащила из моей сумки, пока я осматривалась.

– Эй! – я снисходительно качнула головой. – То же самое я должна сказать про сникерс, да? Mi snickers es tu snickers? – улыбаясь, я села рядом с ней и провалилась задницей до самых пружин. Эльвира не стеснялась своего дома. Она знала, что бабушка работает и обеспечивает ее всем, чем только может. На большее она даже не рассчитывала. У неё есть еда, крыша над головой, и подработка. Помогая бабушке на рынке, она зарабатывает те копейки, которые позволяют им влачить это существование не жалуясь, и радуясь просто тому, что живут. Тем не менее, несмотря на всю бедность дома, здесь было удивительно чисто. Ни пыли на поверхностях мебели, ни вонючего запаха из унитаза и урны. На полу и столе ничего лишнего не валяется, ковер хоть и потертый, но ноги не натыкаются на крошки или прочую мерзость. Думаю, я привыкну! Буду помогать им прибираться и готовить, чтобы мой приезд не сильно напрягал добродушных хозяев.

– Спать будешь здесь! – подруга хлопнула ладонями по дивану, предварительно облизав каждый палец от шоколада и вылизав обертку.

– А ты где? – в комнате, как я видела, было всего два дивана. Вообще дом представлял собой одну комнату, разделенную на зоны. Справа от входной двери кухня, состоящая из газовой плиты с четырьмя конфорками и малюсенькой тумбочки, на которой, облокотившись о стену, стояли две доски для нарезания продуктов, а в ящиках, скорее всего, находилась остальная мелкая кухонная утварь. Практически по центру стоял стол, рядом с которым три стула, тоже покрытый сверху маленькими вязаными салфетками. У стены, впритык друг к другу – два небольших дивана, на которых очень сомнительно может поместиться второй человек.

– Я на полу, не волнуйся! У меня есть матрац и подушка.

– Нет, я так не могу. Я причиняю вам неудобства своим приездом, так что это я буду спать на полу.

– Молчи, женщина, и не спорь! Ты наш гость. Будешь спать там, где я скажу. И уж поверь, abuelita («Бабуля» – перевод с исп.) скорее сама ляжет на пол со своей больной спиной, чем позволит это сделать тебе. А теперь тащи свою тощую задницу в душ, и хорошенько выкупайся, а то от тебя воняет, как от потной лани, и потом я поведу тебя на экскурсию!

– Эй! Ты мою задницу не тронь! Она хоть и тощая, зато очень даже упругая! – я показала язык в знак протеста, и направилась в душ, потому как не согласиться с тем, что от меня не очень уж приятно пахнет, я не могла.

– Да? Дай пощупать! – из–за шторки показалась любопытная черная голова Эли. Хорошо, что я еще не разделась! – Хоть буду знать, как это упругая, моя–то как желе! Утром шлепнул, к вечеру еще качается!

– Иди отсюда, извращенка! – рассмеялась я, выталкивая ее обратно в комнату! – А то вонючей с тобой поеду!

– Тогда сама поедешь! Нечего меня позорить!

Глава 2

Спустя полчаса после того, как я привела себя в порядок с помощью геля для душа и косметики, мы-таки вышли из дома. Эля, кстати говоря, так и пошлепала в своих коротких оранжевых шортах и белом топе. Ну, если ей комфортно, то почему бы, собственно, и нет?

– Нас подвезет Пабло. Это мой кореш, – промямлила она, надувая пузырь из жвачки.

– Далеко он живет? А то, боюсь, пока дойдем, мне опять надо будет в душ!

– Примешь у Пабло. Думаю, он будет только за! Даже спинку потрет, если надо. И не только спинку! – черная бровь заговорщицки взлетела вверх, я же только закатила глаза.

– Нет, спасибо. Обойдусь.

Солнце стояло в зените, и я только сейчас задалась вопросом, зачем нам понадобилась экскурсия именно в первый день моего приезда. И в самое пекло. Выудив из рюкзака кепку, я натянула её на голову, хоть как–то защищаясь от нежелательной возможности получить солнечный удар. Тени практически не было, солнце отражалось отовсюду. От горячего потрескавшегося асфальта, ярких, покрытых разнообразными граффити стен, а их тут было на удивление много. Практически каждая стена оказалась разрисованной. Самые разнообразные рисунки, как по мне, даже не несущие никакого смысла. Глаза тут и там выискивали замысловатые рисунки, и становилось интересно, что же авторы хотели ими донести. Или они просто накуриваются, а потом их тянет на творчество?

– Пришли. – Мы остановились у низенького ярко – красного домика. С виду ничем не лучше дома Эльвиры, разве только шторки на окне были более серыми и рваными. Пока Эля тарабанила в дверь и кричала при этом что–то на испанском, я снова глазела по сторонам. Дома всех цветов радуги находились впритык друг к другу, и создавали удивительную картину. Если не присматриваться к каждому, то казалось, что находишься внутри домика с витражами. Красные, зеленые, желтые, голубые, оранжевые. Удивительная картина, пока глаз не падает на крыши или не всматривается в стены. Все было настолько разбито и убого, что становилось больно за эту забытую миром красоту. Немного денег от властей – и из этого места можно было бы сделать еще одну достопримечательность Сан Хуана. От туристов бы отбоя не было! Но нет, жители против, их все устраивает и так! И помощь им ничья не требуется! Это их дом, и туристы пусть валят куда подальше, сказала мне как–то Эля.

– Que te trague la tierra! (Чтоб ты провалилась! – исп.) Дверь мне вынесешь, marmoset (Обезьянка – исп.)! – послышался из дома мужской голос. – Я в душе был! – дверь распахнулась, и перед нами вырос парень, занявший собой весь проем. С одним лишь полотенцем на бедрах. Я застыла, неприлично глазея, неспособная оторвать взгляд от капель, путешествующих вниз по длинным кучерявым волосам, прямо по накачанной груди. Его глаза метают молнии в сторону Эльвиры, а потом перемещаются на меня, и взгляд становится более дружественным, я бы даже сказала, хитрым. Против воли, мои взгляд оторвался от четко очерченного лица, с пухлыми губами, и соскользнул куда–то вниз, туда, где спешили оказаться капли. Ироничный смешок отрезвил меня, а пинок локтем под ребра от подруги, еще больше.

– Ауч! – зашипела я, оторвавшись от бронзового тела.

– На что ты пялишься, чика? Там смотреть–то не на что! – фыркнула Эля, и толкнув в грудь парня, без спроса зашла внутрь. Я же улыбнулась, и смущенно прошла следом за ней, стараясь больше не глазеть на него.

– Что значит не на что? Еще как есть! Показать?

– НЕТ! – ответили мы хором, и я выдохнула с облегчением, когда он ушел в соседнюю комнату.

– Эта молчунья – моя Эми! Я тебе про нее говорила! Помнишь? – крикнула Эля, пока доставала из его холодильника молоко. Хлебнула прям из бутылки и поставила обратно.

– Помню, конечно! Я – Пабло. Дайте мне пять минут и выдвигаемся! – послышалось из комнаты.

– Приятно познакомиться! – мой голос тоже, наконец, прорезался. Не привыкла я к стольким полуголым испанцам за одно утро. Может через недельку–другую буду воспринимать их как Эля. Одетый парень – это то же самое, что и раздетый! Да, точно! Надо свыкнуться с этой мыслью.

Пабло оказался веселым и открытым парнем, точь-в-точь таким же, как Эльвира. Они словно брат и сестра. Похожие и внешностью, и манерой общения! За полчаса, которые мы ехали, они успели три раза поругаться, послать друг друга матом, и снова помириться. Пабло говорил, что знает эту обезьянку с трех лет, и что все детство она его доставала, гоняясь за ним по дворам и требуя показать его «пипиньдик». Я смеялась до колик в животе от их перепалок, и поняла, что такими и должны быть настоящие друзья. Говорят друг другу все прямо, не задумываясь, все так легко и просто, но почему–то создалось впечатление, что и в трудную минуту они не бросают друг друга.

Высадив нас на улице Fortaleza, Пабло покатил по своим делам, а я, наконец, вооружившись айфоном, начала снимать все подряд. Каждый дом с испанскими балконами, сувенирные лавки, в которых продавалось все, что только можно и нельзя – маски, костюмы, футболки с названием страны и ее флагом, кепки, магниты, ручки и множество всякой ерунды, которая, в итоге, будет валяться где-нибудь дома, ненужная и позабытая, пылиться на полке или в ящике комода. Именно поэтому я ничего там не купила, лучше потом найду то, что станет дорого сердцу за время пребывания на острове. И оно же станет напоминанием о первом месяце моей самостоятельной взрослой жизни за границей.

– Вы с Пабло друзья? – спросила я, когда мы спускались вниз по улице Fortaleza. Она была достаточно узкой, машины проезжали только в один ряд, а впереди, как раз куда мы и спускались, красовалась огромная светло–голубая крепость.

– Я бы сказала, мы больше, чем друзья.

– Встречаетесь? – немного удивилась я, потому как манера их общения не создавала впечатления, что они пара.

– Нет. – Качнула головой Эля. Скорее, как брат и сестра. Он помогал мне и бабуле. В очень многом. Когда в доме что–то ломается, он чинит, а иногда даже помогает материально. Я же вытаскивала его из наркотической зависимости, когда его мать умерла.

– Ого, – вырвалось у меня. – Наверное, это было невероятно сложно. Потерять близкого человека – это худшее, что может произойти.

– Да уж. Его ломало дико. Он очень любил мать, а когда ее не стало, просто отключился и покатился в самую пропасть, – с грустью произнесла Эля. – Что я только не делала. И ревела, и моталась за ним по городу во всякие притоны. И откачивала. А потом психанула, и закрыла его дома на несколько дней. Это было жестоко, я знаю, но по – другому нельзя было. Спустя какое–то время, переселила его к нам. Бабуля помогала. Мы заставляли его пахать с нами на рынке, чтобы у него не было ни одной свободной минуты, загружали работой до самой ночи. Не помню, сколько это длилось, но спустя время, он начал снова оживать. А потом вернулся тот Паблито, которого я знала раньше. Смешной, прикольный, теплый и жизнерадостный. – Я слушала, и понимала, насколько близки эти двое. Как много делают друг для друга. Это так ценно – найти человека, который даже в самую сложную минуту будет рядом. Они счастливцы… Эля вздохнула, а я поняла, что пора сворачивать тему. Не хочу, чтобы моя булочка грустила.

– Это что за здание такое? – кивнула я головой в сторону голубой крепости, к которой мы как раз подошли.

– Резиденция президента! Только на экскурсию меня не тяни, я там сдохну от скуки! – предупредила Эля, откусывая вафлю от только что купленного ванильного мороженого в стаканчике.

– Почему? Мне кажется, там должно быть очень красиво! Выглядит, во всяком случае, шикарно! Не совсем похоже на современное здание.

– Конечно, оно было построено в 1540 году.

– Ого, это ж сколько здесь президентов жило?

– Какая разница? – засмеялась Эля. – Или ты себе квартирку присматриваешь, и интересуешься, много ли было квартиросъемщиков до тебя?

– Нууу, такую квартирку я бы потянула, если бы моим папой был Рокфеллер, а мой – обычный тренер баскетбольной команды, – засмеялась я в ответ.

– А у вас, типа, дом меньше? Судя по фоткам, не на много. – Эля доела мороженое и теперь облизывала пальцы, смешно при этом причмокивая.

– Меньше раз в пять. Приедешь ко мне и увидишь! – пообещала я.

– Ага, я там потеряюсь, сто пудов! Будешь потом меня искать с навигатором! Блин, я есть хочу! – захныкала подруга. – Время обедать, и мой бедный желудок требует чего–то большего, чем мороженое!

– Погоди чуток, ещё немного походим и пойдем поедим. – Мне не терпелось осмотреть весь город и тратить время на еду совсем не хотелось. Я – как малый ребенок, которому, наконец, подарили долгожданную куклу, и он теперь пока не наиграется, не выпустит её из рук.

Спустя полчаса прогулки, когда мы проходили по очередному переулку, мой желудок тоже затребовал чего–то съедобного, громко заурчав в ответ на запах кофе. Аромат доносился из одного уютного кафе с круглыми столиками, и стальными стульями.

Мы с подругой переглянулись, и, не сговариваясь, с дикими глазами понеслись на запах. Не спеша подзарядились латте и безумно вкусными пирожными с заварным кремом. Моими любимыми. Надо сказать, что здесь они оказались намного вкуснее, чем на родине.

Потом мы снова бродили и болтали, перескакивая с темы на тему, так беззаботно и безропотно, будто встречались не раз. Говорят, многие после долгого общения в сети не могут найти общей темы в реале. Это не про нас. Мы делились рассказами из жизни, и ловко подхватывали любую тему.

– Давай, становись здесь, я тебя сфоткаю! – сказала подруга, ткнув пальцем на узенькую дверцу в голубом домике. Очередное кафе, но очень красиво оформленное. Рельефная лепка вокруг проема, а дальше по улице на продажу выставлены в линию пальмовые деревья в огромных горшках. Облокотившись на стену, так, чтобы была видна вся эта зелень, я подняла голову вверх, отдавая дань моде инстаграма. Смотреть куда угодно, только не в кадр.

Окончательно находившись, мы приземлили свои уставшие пятые точки на лавочку на одной из площадей старого города. За ограждением шумел океан, неся в нашу сторону приятный бриз. Вот это кайф! Здесь бы и осталась ночевать. Прям вот на этой деревянной скамейке!

Я расслабилась, и, откинувшись на спинку, прикрыла глаза от наслаждения. Шум прибоя, испанский лепет прохожих, гудки приходящих и уходящих круизных лайнеров. Рай на земле… Я почти мурлыкала от удовольствия, когда тишину вдруг разрезал непонятный шум, заставивший меня испуганно распахнуть глаза. Отовсюду в нашу сторону неслись голуби. Десятки, а то и сотни. Громко хлопая крыльями, они приземлялись прямо у наших ног, бесстрашно цепляя острыми коготками мои пальцы, торчащие из шлепок. Парочка намеривалась сесть мне на голову, от неожиданности я подскочила и чуть не наступила на нескольких птиц. Те, не сговариваясь, взлетели, и я уж было подумала, что моей жизни пришел конец, и они решили отомстить. Не то, чтобы я боялась голубей, но, когда их так много, невольно напрягаешься. Но все оказалось более банально: просто кто–то из туристов бросил на землю горстку семечек.

– Успокойся, трусиха! Не очкуй! Они привыкли, что их кормят здесь!

– Боже, сколько их?

– Сотни три точно, а может и больше!

Туристы покупали у старушки, обосновавшейся на краю площади, стаканчики с крупой и щедро бросали ее голубям. Те, не мешкая, и толкая друг друга клювами, съедали все без остатка, чтобы потом опрометью лететь к другой группе туристов и поедать уже новые угощения. Теперь понятно, почему они такие жирные! Сюда бы хоть на день наших тощих московских голубей, они бы, наверное, сдохли либо от радости, либо от переедания! Как только в них столько умещается?

– Эй, чего скучаем? – знакомый голос заставил меня оторвать взгляд от голубей.

– А ты как здесь оказался? – удивилась я, увидев радостно улыбающегося Пабло. Когда Эля только успела сказать ему, где мы?

– Соскучился, mi amor («любовь моя» – перевод с исп.)! – парень нагло уселся между мной и подругой, расталкивая нас своей задницей, и забросил руки нам на плечи. – Ну что, Эми? Как тебе Сан Хуан?

– Невероятно! – не соврала я. – Нереально красивый и яркий!

– А вы ходили смотреть на форт Сан – Фелипе дель Морро?

– Нет! – я укоризненно посмотрела на подругу.

– Ооо, – протянул он. – Если ты не была в крепости, считай, не посещала старый город! Подъем, ленивые задницы! Сейчас я вам устрою настоящую экскурсию!

Пабло не обманул. Не знаю, как, но ему удалось настолько интересно передать историю острова, что даже мне, не особой любительнице истории, было безумно интересно!

Пабло рассказывал все так живо и эмоционально, что некоторые туристы даже примкнули к нам, оторвавшись от своих гидов. Он сначала представлял себя голландцем, плывущим на корабле, и, со злобным смехом, мечтающим завоевать новые земли. Потом патриотичного пуэрториканца, готового отдать свою жизнь за родину, а после изобразил и победоносный вопль, когда остров, наконец, устали атаковать другие народы, поняв тщетность попыток, и оставив жителей в покое. Вопль был кульминацией повествования, заставивший всех надорвать животы от смеха.

– Только теперь ты можешь заявить, что действительно посетила Сан–Хуан! Зная хотя бы небольшую часть его истории! – подытожил он в конце, запрыгивая на толстый парапет, сзади которого открывался океан.

– Эй, а ты не свалишься? Мне еще нужен будет гид на следующие вылазки! – я покосилась с волнением на его ноги. Хоть стена и широкая, но все же не хотелось бы, чтобы он туда свалился только из–за своего желания повыделываться.

Пабло развернулся к нам лицом и хитро улыбнулся, а потом вдруг расставил руки в стороны и, сделав шаг назад, полетел вниз. Я завизжала и рванула прямо на широкий парапет, который с другой стороны был одной из стен башни. Даже не заметила, что Элю это ни капли не испугало. В секунду забралась на бетон, перегнулась через верх, и увидела Пабло, лежавшего на натянутой ткани батута и истерично смеющимся надо мной. Что за идиотские шутки?!

Сердце грохотало в ушах, и меня аж затрясло от злости:

– Ты конченый придурок, Пабло! – выкрикнула я. Сердце все еще не унималось, все же, те доли секунд, когда не можешь изменить или предотвратить неизбежное, слишком сильно влияют на психику. За это короткое время в голове успевает пронестись невероятное количество мыслей, за которые невозможно уцепиться, и самое страшное – это увидеть исход, то, чем все закончится.

– Эй, да успокойся ты! – увидев мое побледневшее лицо, Эля взяла меня за руку и потянула вниз со стены. – Он часто так делает!

– Что? – я с недоверием уставилась на нее. – Ты знала, что он может спрыгнуть, и не предупредила меня? Господи, ну это же ненормально! Я ведь не робот безэмоциональный! – вскрикнула, с непониманием глядя на подругу. Это у них тут развлечения такие? Доводить до обморока туристов! Жесть, блин!

– Ладно, извини! – Эля снова взяла меня за руку, и виновато заглянула в глаза. – Просто ты первая, кто так буйно отреагировал.

– А остальные что? Просто спокойно ждали, пока приедет скорая и увезет тело? – съязвила я, до сих пор не понимая, как в такой ситуации можно оставаться спокойным.

– Нет. Кто–то просто смотрел, куда он упал, другие ржали.

– Ржали?! – возмутилась я. – Ржали, видя, что парень с высоченной стены летит вниз?

– Ну да… – Эля развела руками, не понимая моего негодования. – Я же говорю, ты слишком бурно реагируешь.

Я в шоке качнула головой и пошла за Элей к выходу. Нет, все же я, наверное, чего–то не понимаю. Странные они, эти пуэрториканцы! Летит со стены парень – ну и пусть себе летит. Кто-нибудь найдет и поднимет. Как мусор прям, честное слово.

Пабло еще долго меня подкалывал, описывая выражение моего лица, в момент, когда я перегнулась через стену. Говорит, оно было перекошенно–прекрасно–выпученноглазасто–обворожительное. Не знаю, хотел ли он этим меня покорить или подколоть, но ни того, ни другого не вышло. Я лишь в отместку дернула его за хвостик, в который были собраны его вьющиеся волосы. А он еще больше заржал.

– Улыбнись мне, mi amor! Я уже успел забыть, как выглядит твоя улыбка за этой насупившейся миной! – я показала ему язык, а он в ответ поиграл бровями и промычал какой–то звук, который, как мне кажется, должен был быть сексуальным. Не выдержав, я все–таки улыбнулась, от чего тот торжественно вознес руки к верху.

– А приходите вечером в La Factoria. Сегодня моя смена, оторвемся! – предложил Пабло, а мы и не подумали отказаться. Почему бы и нет?

Хотя ноги гудели от долгой прогулки, и хотелось залечь хотя бы на час в горячую ванну, чтобы расслабиться. Но, во–первых, ванны мне не видать еще, как минимум, месяц, а во–вторых, я приехала отрываться. Поэтому бар был именно тем, что нужно в первый вечер каникул. Папа звонил сегодня действительно чуть ли не каждые полчаса, и знать ему о походе в бар совершенно не нужно. Не то, чтобы я часто врала родителям, но есть такая ложь – во спасение называется. Во спасение их нервов! Дети вырастают и по–любому ходят на разного рода тусовки, а когда родители об этом знают, то вместо того, чтобы спокойно спать, сидят и ногти грызут, ожидая, когда их чадо окажется в безопасной постельке под одеялом. А я люблю своих родителей, поэтому для их же спокойствия лучше сказать, что мы дико устали, что было, по сути, правдой, и пожелать им спокойной ночи. Именно так я и поступила. А потом, облачившись в платье серебристого цвета до середины бедра и с не очень глубоким декольте, поделившись с подругой косметикой, и найдя в ее шкафу платье черного цвета среди купы шорт, мы покинули ее скромный дом и отправились в бар. С бабушкой мне до сих пор познакомиться не удалось, но Эля сказала, что сегодня у бабули вечер игры в покер с подругами, и она вернется примерно в то же время, что и мы. В покер! Ну надо же! А потом еще и оказалось, что на реальные деньги! Пусть ставки маленькие, но монеты тоже принимаются! Азартная бабуля, однако!

До бара мы решили поехать на такси, которое, опять же, ждало нас у входа в La Perla, и до которого нам пришлось идти пешком на высоченных каблуках. А дороги здесь такие, как в российской глубинке, правильнее будет сказать, что их почти нет, а те, что есть, до такой степени разбиты, что каблуки то и дело застревали в щелях. Пока мы шли, я думала только об одном, чтобы снова у входа не встретить тех троих ублюдков. Но они были там. Как вышибалы на входе в клуб, никогда не покидая своего поста. Правда, на этот раз хотя бы футболки надели! Только сигарета осталась неизменной. Проходя мимо, мы услышали их свист в наш адрес. Я сжалась, готовая если что бежать, или хотя бы снять туфли и запустить ими в них, но Эля повернувшись к ним лицом, ткнула им фак и что–то выкрикнула на испанском. Они ответили. Потом снова она. Господи, что же она творит? На таких отморозков нарываться нельзя. Я дернула ее за руку, утаскивая за собой подальше к выходу, но, к моему удивлению, троица примирительно вскинула руки и снова заржала.

– Что ты им сказала? – удивилась я, все еще не веря, что отпала необходимость делать ноги.

– Послала в задницу и сказала, что, если они еще раз будут так таращить на тебя свои зеньки, оторву им члены и приделаю на спину главарю. Дикобразом станет, козел.

Я рассмеялась, но сомневалась, что их реально испугали ее угрозы. Вероятно, тот факт, что она местная, не давал им разрешения прикасаться ко мне. Во всяком случае, пока. Но я была этому рада. Главное, не оказаться возле них одной! Буду везде ходить с Элей, и все будет в порядке!

Пока мы ехали в такси, я успела поглазеть на вечерний город. Он был не менее прекрасен, чем в дневное время. Казалось, веселье к вечеру не утихало, а наоборот, начинало набирать обороты. Одни устраивают уличное фаер-шоу, собрав вокруг себя толпу восхищенных зрителей, другие показывают трюки на велосипедах. Отовсюду звучит музыка, но не клубная, а местная. Это играют уличные музыканты на гармошках, конга, и других инструментах. А пожилые, да и молодые, жители окружили их, и танцуют со счастливыми улыбками на лицах. Испанские мотивы, доносящиеся до нас, и меня заставили захотеть вырваться из автомобиля и присоединиться к танцующим. Правда, движений сальсы я не знала, но ведь можно выучить, если очень захотеть! Какая же она, все–таки, заразительная, эта невероятная атмосфера всепоглощающего веселья.

Подъехав к бару, я расплатилась с таксистом, и мы вошли внутрь сквозь кисею с бусами. Нас тут же оглушила зажигательная латиноамериканская музыка, и я обрадовалась, что теперь–то мне удастся под нее подвигаться. Именно здесь, в Сан–Хуане, хотелось жить их коренной атмосферой, впитывать эти мотивы, а не дергаться под привычный «клубняк». Сальса – вот что мне сейчас действительно нужно! Девушки без стеснения двигали своими, надо сказать, достаточно крупными пятыми точками на танцполе, в то время, как парни, так же без стеснения, обхватывали их кто сзади, кто спереди, выполняя свои собственные движения в такт. Тем самым создавался эффект, что они вот–вот начнут заниматься сексом прямо здесь. Но нет, на самом деле, это просто столько драйва и секса в самом танце. В этих резких движениях сначала вперед, потом назад. Вот девушка забрасывает ногу на бедро парню, и он, обхватив ее сзади за шею, плавно прижимает к себе, в миллиметре от своих губ, чтобы через секунду развернуть к себе спиной и провести рукой вверх по ее бедру. Ее волосы разлетаются и падают на лицо, губы приоткрыты, а тонкая ладонь накрывает мужскую, чтобы сильнее вдавить ее в кожу… Вау! Горячо! А ведь это только танец!

Добравшись до барной стойки, мы уселись на высокие деревянные стулья и я, наконец, смогла осмотреться. Нельзя сказать, что бар дышит современностью. Скорее, совершенно наоборот. На стенах какие–то картины, которые сложно рассмотреть в мерцающем свете. Над дверным проемом и еще в некоторых местах полки с… книгами! Да, с настоящими книгами! И это в баре! Неужели их кто–то читает? Или люди устают двигать бедрами, и вместо того, чтобы напиваться, берут книжечку и сидят себе читают, переводя дыхание и готовясь к следующему забегу бедрами на танцполе? Но нет, не читают.

Перед нами явился сногсшибательный Пабло, и широко улыбнулся.

Да, это место его преображало. Днем он был обычным милым испанцем, пусть и с накачанным прессом, а сейчас… Сейчас он был Бармен, которому строили глазки как минимум три девушки, оккупировавшие барную стойку. На нем был барный белый жакет, волосы аккуратно собраны в короткий хвост. А что он творил с бутылками для коктейлей! Моя челюсть была, наверное, на столешнице, после того, как он устроил целое представление по смешиванию алкогольных напитков. Бутылки летали и вверх, и вокруг его талии, и на лету наполняли стаканы, так, что я даже не заметила, когда мой собственный коктейль был готов. С наигранным поклоном и хитрющим взглядом, он подвинул его ко мне и сказал:

– Пей, mi amor!

Я послушалась.

Спустя еще пару стаканов, мы с Элей пустились в такую долгожданную сальсу! Движений я пока не знала, поэтому двигала бедрами, как умела и как считала уместным, хотя алкоголь начинал затуманивать понятие «уместно», и делал меня более расслабленной и желающей оторваться на полную катушку. К Эльвире уже пристроился какой–то смуглый молодой человек с черными аккуратными усиками, пока я зажигала одна одинешенька, наслаждаясь музыкой и тайком поглядывая на танцующих девушек, пытаясь запомнить правильные движения реггетона.

Зазвучала какая–то бодрая латиноамериканская песня, и тут–то все и началось. Все девушки словно сошли с ума, начиная неистово крутить бедрами, причем в направлении не назад, а вперед. В такт бедрам двигалась и их грудь, что–то на подобии нашей «цыганочки», только по кругу. Девушки визжали, а парни улюлюкали и свистели, пожирая тех глазами, и сами не могли устоять на месте, подтанцовывая, как могли. Я рассмеялась, находясь в эпицентре этого испанского вулкана эмоций, и отбросив стеснение, попыталась так же, как и все, начать двигать бедрами.

– Давай, амига! – прокричала на ухо Эльвира, и я, развернувшись, увидела, как и она, не смущаясь, слегка приседает, чтобы крутнуть головой и резко забросить волосы за спину. Немного притопнула ногами, и опять круговое движение вперед бедрами и грудью. – Сиськи вперед и в отрыыыв!

А мне не надо повторять дважды! Я уже была достаточно пьяной, чтобы потерять рассудительность и подумать о том, насколько призывно этот танец смотрится со стороны. Мне просто нравился Сан–Хуан, нравилась атмосфера всеобщей расслабленности, громкая музыка и алкоголь в моей крови. Все это создало бурную смесь из желания стать частью этого мира хотя бы ненадолго. Не раздумывая, я начала вытворять все то же, что и окружающие меня девушки, растворяясь в музыке, и позволяя ей подхватить меня своими звонкими волнами, чтобы унести в отрыв. Я выделывала такое бедрами и грудью, что порой казалось, мое платье не выдержит этого эксперимента, или груди захочется выскочить на более свободное пространство, и подышать свежим воздухом, которого в клубе не было. Но нет, по–моему, у меня выходило неплохо, раз парочка парней оказалась передо мной, и, широко улыбаясь, показывали мне большими пальцами «класс», тем самым еще сильнее раззадоривая. Девушки уже встали в круг и танцевали теперь уже не для парней, а для самих себя. Это будто был только наш танец, и в зрителях мы уже не нуждались. Знаете, так бывает, когда находишь кого–то, кто разделяет твои собственные интересы. Тебе с ним по кайфу и большего не надо. Вот и нам так сейчас. Мы двигались в такт, смотря друг на друга и звонко смеясь, пока музыка, наконец, не завершилась одним сочным аккордом. Мы все дружно снова засмеялись и начали давать друг другу «пять», будто давно были знакомы и теперь стали еще ближе, хотя на самом деле никто никого не знал по имени. Эля, смеясь, забросила на меня свою ручищу и неожиданно шлепнула по заднице.

– Молодец, амига! Я знала, что ты та еще тигрица! А с виду сама скромняга! – я сначала смутилась этому ее жесту, но потом вспомнила, что это ведь Эля, и ничего криминального под этим ее шлепком точно уж не было, поэтому расслабилась и шлепнула ее в ответ. Она, видимо, не ожидала этого от меня, потому что уморительно округлила глаза от удивления, а потом прищурилась и томно добавила:

– Вау! Да ты меня хочешь, детка!

– Дуреха! – она засмеялась, а я скривилась, отворачиваясь от нее, и тут же замерла, наткнувшись на сосредоточенный взгляд карих глаз.

Я узнала его сразу. Это был испанец, на котором я сегодня повисла, как на спасательном круге. Он сидел за одним из столиков, держа в руке стакан со светло–коричневой жидкостью, и смотрел прямо на меня. Снова ни одной эмоции на лице. Красивом лице. Рубашка сверху расстегнута, оголяя часть груди, рукава закатаны до локтей, демонстрируя мощные руки, а на голове модный беспорядок из жгуче черных волос. По–моему, он знал, насколько привлекателен, поэтому и смотрел на меня так самоуверенно. Ну, до чего же он красивый, снова пронеслось в голове. Я не знала, что сделать – помахать ему рукой, или все же не надо? Может, он меня даже не помнит, а я ему буду махать. Тогда он подумает, что я с ним заигрываю, а это не так. Он медленно поднял свой стакан и пригубил, не отрывая от меня проникновенного взгляда. Стало как–то неуютно. Слишком откровенен был его взгляд, слишком глубок, и мне от чего–то захотелось прикрыться. Щеки пылали. Наверное, после танца… Почему он смотрит на меня? Может, узнал, и ждет, что я поздороваюсь первой? Еще даже не успев сообразить, я подняла правую руку и слегка махнула ему. Уголок его четко очерченных губ пополз вверх, искривляясь в усмешке, но он не ответил. Просто усмехнулся, а потом полез в карман за телефоном. Коротко ответил на звонок, бросил купюру на стол, встал и ушел, больше не взглянув на меня. А я так и осталась стоять с поднятой рукой и смотреть на место, где он сидел. Что это сейчас было и почему мне так неловко?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.