Шесть пассажиров
LYNGAUR

© LYNGAUR, 2019

ISBN 978-5-4496-5107-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЖИЗНЬ И УДИВИТЕЛЬНЫЕ СНОВИДЕНИЯ КИРА ЭККЛЕЗИАСТОВА
(Гротескное, психоделическое жизнеописание-сказка)
(2005 год)

Кир Экклезиастов был свободолюбивый поэт. Все поэты любят свободу… Но он любил её особенно! – Дерзко, по-юношески пылко, с отчаянным восторгом последнего вздоха глядя на её незрелые плоды. Одна его поэма состояла из повторённого десять раз слова: «свобода». «Свободный стиль» – сказали об этом произведении критики. И всё. Больше они не нашлись, что сказать. Зато поклонники изощрялись вовсю:

– Это так свежо! – Как глоток чистого воздуха, после его прохождения над альпийским курортом! Это не что иное, как прорыв в будущее, – взгляд независимого ума сквозь трясину ментального мусора! – говорили другие. Но, что бы там кто ни говорил, а Кир Экклезиастов продолжал творить. И творчество его становилось всё краше, а язык веселее, несмотря на то, что сквозь стихи его стали всё чаще проступать следы одному ему понятной меланхолии.

«Микеланджело в Трускавце (путевые записки одного известного человека, путешествующего автостопом)» – так называлась его эпохальная поэма, которую он успел закончить аккурат в свой 30-й день рожденья.

Заканчивается эта грандиозная вещь, полная бурных эмоциональных всплесков и недетской эротики, такими вот строчками: /Я тебя не любил, но просил я об этом/Ибо, кто б я ни был, знаю, был я поэтом/. Было у него также и несколько прозаических опусов. Один из них – «Приехав, они слезли с коней и полезли на кобылу» – даже получил почётную награду «За весомый вклад в мировую культуру».

Но говорить мы здесь будем не о заслуживающем пристального внимания и всяческих похвал творчестве Кира Экклезиастова, а о событийно насыщенной жизни его. О его, полных фантасмагорических приключений, сновидениях и о яви, так густо замешанной на чуднóй небывальщине, что её часто трудно отличить от сна. Короче, обо всём том, что является причиной и основой творчества этого выдающегося литератора современности.

Вот взять, допустим, всем (или почти всем) известную историю о контакте Экклезиастова с уфонавтами! Столько драматических моментов! Говорят, – он хотел совершить переворот в масштабах двора! Ну да что тогда было с него взять? Он ведь ещё был маленький! А потом к маленькому Киру приехали агенты… Агенты, – это такие дядьки, которые ездят в чёрных «вольво» и носят чёрные очки и галстуки-бабочки – тоже чёрные! А появляются они всегда – как грибы после дождя – после прилёта-улёта уфонавтов. И вот тогда агенты что-то такое сделали с Киром, после чего он стал писать стихи. Стихи про свободу. Кир Экклезиастов был свободолюбивый поэт! Взять хотя бы эти слова, сказанные им тогда уфонавтам и вырванные под страшной пыткой из старушки-соседки, которая принимала тогда все данные контакта в аудио формате, сидя в соседней комнате и прижавшись левым ухом к стене: «Я не хочу!» Но уфонавты, тоже ведь, ребята не лыком шиты! Говорят: «Не хочешь? Погоди, вот приедут агенты, живо захочешь!» Так оно и случилось. Когда приехали агенты, первое что сказал Кир, было: «Хочу!»

– Хочу, – говорит, – адвоката»

– Да где ж мы тебе возьмём адвоката в три часа ночи? – возмущённо воскликнули агенты. И вот так первое Экклезиастово желание было круто обломлено! Так он и стал поэтом. Поэтому и жизнь у него была полна поэтики.

Как-то раз пошёл Кир Экклезиастов в Гастроном – захотелось ему кефира… Видит он: ряд холодильных прилавков со всякой снедью, в одном конце касса, и вдоль всего ряда прилавков стоит очередь, своим бестолковым стоянием, скрывающая от глаз наблюдателя (Экклезиастова Кира) содержимое оных прилавков. Попытался Кир и так и этак – и снизу и сверху и сбоку – посмотреть да увидеть, что там почём, но не вышло. Посмотреть-то он посмотрел, да только ничего не увидел. И тут Кир Экклезиастов пришёл в ярость.

– Вы полагаете, то непотребство, что у вас изображено на футболке, должно находить себе проявление в Гастрономе? – с жаром вскричал Кир, обращаясь к потному мужчине в красной футболке с надписью «Моя родина СССР» на животе и соответствующим гербом на всю грудь. Лицо потного мужчины моментально сделалось таким же по цвету, как и его футболка, вот только без надписи и без герба, так разозливших Экклезиастова. Он – потный мужчина – тут же сделал выпад правой, но ни разу не попал, а, вместо этого, Кир Экклезиастов уложил его одной левой. Правой он, в тот момент, придерживал кепку. Чтоб не упала…

Вот такой был герой Кир Экклезиастов! Продавал персидские ковры Саше Мышьяковой… Та их, в свою очередь, меняла на нижнее бельё. А Экклезиастов со всего этого имел процент – абрикосовые косточки; у него был абрикосовый сад. В тени абрикосовых деревьев он любил сидеть и сочинять свои эпохальные поэмы. Про то, как Наполеон победил Гитлера в неравной битве на Сейшельских островах, про тысячу и одну ночь Брахмы и первые минуты жизни мира… Неистощим был талант Экклезиастова! Он мог взять абрикосовую косточку и, глядя на неё, рассказывать о далёких звёздах и параллельных мирах, о добре и зле, о женском и мужском… о собаках и кошках, о кошках и мышках, о королях и капусте, о презервативах и прокладках, о городах и сёлах, о грустных и весёлых…

Взял однажды Кир Экклезиастов перо с чернилами, пергамент и написал письмо Гарри Поттеру. Написал, а как отправить, не знает. Нет у него почтовой совы! Ну, он поймал воробья, заколдовал его, привязал письмо к ноге и отправил…. Но, то ли письмо было слишком большим, то ли воробей чахлый попался, а только ничего у Кира с этой затеей не вышло. Воробей упал, не успев взмахнуть крыльями и его тут же, вместе с письмом, замёл дворовый кот Вася. И пока Экклезиастов спускался на лифте с четырнадцатого этажа, и кот, и воробей, и письмо начисто пропали. И тогда он решил больше не писать писем Гарри Поттеру. Писал письма только Санта-Клаусу. С ним было проще… У Кира был знакомый дворник Саблеухов, который лично передавал Санта-Клаусу письма…

Вообще у Кира Экклезиастова было много хороших знакомых. И, главное, полезных. Вот взять хотя бы уфонавтов…. Однажды, например, Кира Экклезиастова и Сашу Мышьякову, за неуплату взносов в «Международный Фонд Защиты Детей От Их Родителей» и в фонд «Матери Одиночки Против Детской Порнографии И Просмотра Эротики До Тридцати Лет Включительно», повязало ЦРУ. Но потом пришли уфонавты и спасли их. Незаменимые ребята эти уфонавты! Знают, когда и кому палку в колесо поставить. И это при том, что сами уже и забыли, как оно выглядит – колесо. Другие принципы передвижения, как никак! А ЦРУ, по известным причинам, решило умолчать об этом инциденте. Вот только агенты время от времени наведывались – проверяли абрикосовые косточки на радиоактивность. Но, не находя таковой, раздосадованные, уезжали восвояси.

Когда Кир Экклезиастов был маленьким, мир был большим. Когда Кир Экклезиастов вырос, мир стал маленьким. Что-то случилось с миром, что он стал сжиматься по мере роста Кира. Вот, как-то раз… маленький Кир Экклезиастов пошёл в Лес. А, надо сказать, Лес в те времена был тоже большим. Не в пример теперешнему. Пошёл он в Лес и заблудился…. С тех пор в Лес не ходил.

Будучи маленьким и ещё никому не известным, Кир Экклезиастов очень любил давать автографы. Однако, по причине его неизвестности, эти самые автографы у него никто не хотел брать. Из-за этого у маленького Кира часто случались стрессы и нервные срывы. Чтоб снимать стрессы и нервные срывы, он прибегал к различным средствам: делал утреннюю зарядку, вставал с правой ноги, занимался таэквон-до и джиу-джицу, смотрел на звёзды, играл на флейте, пёк картошку на углях, ходил в ночные клубы, писал маслом, курил траву, реставрировал храм Христа Спасителя, подкладывал кнопки на стулья, читал Гарри Поттера, рыл траншеи, ходил в… Гастроном!!! Хотел даже во второй раз в Лес пойти, но передумал. Потом пришла Саша Мышьякова, принесла водки; они посидели, и стрессы и нервные срывы у Кира прошли.

Был момент, когда Кир был маленький, он хотел поехать в Никарагуа. Но не поехал. – Мама не пустила… А, когда он вырос, ему перехотелось ехать в Никарагуа. Зато захотелось поехать в Гондурас. Но в Гондурасе он тоже не был. Как и во многих других хороших странах. А не поехал он в Гондурас теперь уже из-за Саши Мышьяковой.

– Зачем тебе ехать в Гондурас? Ты ж сам Гондурас! Хочешь посетить названную в свою честь страну? Езжай! Только я тебе не попутчица. Представляю, какие чудеса ты будешь там творить! И ведь не отпущу я тебя одного-то! Боязно мне! Так что, брат, оставайся лучше здесь – в Рассее! Тут и я под боком. Тут тебе, опять же, и Гастроном. И ларёк, если до края дошёл. А там тебе кто поможет?

Посидел Кир, помолчал и решил никуда не ехать.

Вообще, когда Экклезиастов был маленьким, всё у него было по-другому. Не было докучливых репортёров, не было грязных сплетен в газетах. Он, к примеру, мог запросто, среди бела дня собрать друзей, баб, набрать пойла, взять Сашу Мышьякову и пойти на рыбалку. А что теперь? Сиди себе под деревом, пиши стихи, да косточки абрикосовые пересчитывай. Вот он и пускается в разные авантюры. То с уфонавтами контакты налаживает, то агентов в неприличное место посылает. Нервный стал Кир. Совсем сдают нервишки. Уже и водка ему не помогает, как в былые времена. И деревья абрикосовые тоску нагоняют. Потного мужчину-то он вон как отделал! До сих пор в коме лежит… Ну, так он сам, в общем, и виноват, потный мужчина. Нечего лезть в такой вызывающей футболке в Гастроном, куда Кир для снятия стрессов и нервных срывов приходит. Он, – потный мужчина – видать, напомнил Экклезиастову о старых временах, когда он был маленьким, а мир был большим. С одной стороны, то, что мир был большим, это хорошо. Но ведь, с другой стороны, Экклезиастов был маленький. – Это плохо. Вообще это очень сложный вопрос. У него была возможность ходить с Сашей Мышьяковой на рыбалку, и не нужно было писать стихи. Но, при этом, он боялся мира, который был большим, он боялся ходить в Гастроном. Но больше всего он боялся Леса. А теперь, когда мир стал маленьким, он ничего не боится. Даже Леса не боится! Но ходить туда отказывается.

А ещё был момент: когда Кир Экклезиастов был маленьким, он не умел пить кефир… И, когда попробовал, – захлебнулся и умер. Он очень любил кефир. Но больше всего он любил абрикосы с чаем, иногда – чай с абрикосами. И абрикосы у него, надо сказать, были все разные. Были абрикосы с косточками – были абрикосы без косточек (Это те, у которых косточки он предварительно вынул). Опускает он, скажем, абрикос в чай и начинает думать: «а есть ли там косточка или нет её вовсе?». И, пока он так думает, чай понемногу остывает и становится приемлемым для употребления. Потом он достаёт абрикос, кусает его и находит ответ на свою дилемму. А потом пьёт чай. Потом опять…. А потом приходит Саша Мышьякова с двумя вёдрами. Одно ведро пустое – для косточек, а другое – до краёв заполнено новой порцией абрикосов. Один раз ведро оказалось не полным…

Кир Экклезиастов разозлился и надел то ведро Саше на голову. А Саша отомстила ему – долго плевалась потом косточками. Потом обоим пришлось пластическую операцию делать, – им было стыдно смотреть на себя в зеркало.

Позже они с Сашей, – чтоб устранить возможность повторения таких инцидентов, – наладили эскалаторную доставку абрикосов из сада прямо к столу Кира Экклезиастова. Но потом абрикосы ему разонравились, и он сломал эскалатор.

– Не хочу больше абрикосов! – говорит он Саше. – Хочу персиков. – Голых… нектаринов! Сделай так, чтоб они мне сами в чай падали!

А Саша взяла швеллер, что остался от поломанного эскалатора, и перегнула его о макушку Экклезиастова.

Короче, не получилось ему голых персиков отведать. И он потом всю жизнь тосковал по ним. А абрикосы он с тех пор кушал только в саду. В дом его Саша с абрикосами не пускала. И чай он пил там же. – В саду… зато – с абрикосами.

Вообще неугомонный был человек, Кир Экклезиастов, когда был маленький; один раз залез на дерево и стал на звёзды смотреть. Саша внизу бегает, кричит: «Слезай! – дескать. – Я пирожков напекла. – С маком!». А он и ухом не ведёт. Саша побегала, побегала и решила пожарников вызвать. Пожарники его и сняли оттуда, с помощью приставной лестницы. Сняли его, посадили на скамейку, и он сидит, молчит. Только глаза широко открыты.

– Да ты чего там увидел такое, Кирюша? – спрашивает его дрожащая от волнения Саша.

– Завтра будет дождь! – обречённо-пророческим тоном произнёс Кир.

Кир Экклезиастов часто лазил на Диву*. А ещё Кир любил Монаха*, и много раз залезал на него. Но потом Монах развалился, и Кир долго плакал над обломками. Он тогда был маленький. Потом он стал лазить на Кошку*. Кошка ему понравилась больше всего. Там он познакомился со скалолазом Мишей. Скалолаз Миша научил Кира Экклезиастова всем премудростям скалолазания. Научил его, как правильно нужно лазить на Кошку на Медведя*. И совершенно особый подход у скалолаза Миши был к Диве. В общем, многому научил маленького Кира скалолаз Миша. Потом они очень долго вели переписку. Вот, к примеру, идёт Кир в садик, а не знает, какие носки ему надеть. Жёлтые, с зелёными кружочками, или синие в оранжевую полоску. И шлёт скалолазу Мише sms. Тот ему и отвечает: «Бери, мол, красные! В лиловых босоножках лучше смотрятся…»

* Скалы и горы, расположенные на южном берегу Крыма, в посёлках Симеиз и Гурзуф

Однажды пришли к Киру Экклезиастову агенты. Пришли и говорят:

– А езжай-ка ты к нам, Кирюша! В Америку! У нас таких, как ты не хватает. Был один Солженицын, да и тот обратно в Рассею убежал.

– А чё мне там делать? В Америке-то вашей? У меня и здесь с пропитанием порядок.

– А мы – говорят агенты – будем тебе двойную порцию выдавать. И ещё там… прогулки, шахматы, спортзал…

Короче, и так и этак пытались его сломать агенты, а он ни в какую. Ну не ведётся Кир Экклезиастов. Что тут скажешь? Сильная личность. Плюнули агенты, сели в свои чёрные «вольво» и опять ни с чем уехали.

А был у Кира Экклезиастова друг! Друг у Кира Экклезиастова был! Друг был у Кира Экклезиастова… и звали того друга… впрочем, я забыл, как его звали. Но суть не в том. А суть-то вся в том, что у того друга был другой друг. – Друг друга… Ну, друг того друга, который приходился другом Киру Экклезиастову. Короче, как ни крути, другой друг.

Ну вот! А звали его, стало быть, Вербальный Заяц. И друг этот, надобно заметить, был с норовом. К нему, бывало, так просто не подойдёшь. Непременно подарок нужен.

Ну вот, однажды, отправил он sms Киру Экклезиастову: «Принеси мне подарок!». Вот так прямо и сказал… Но у Кира широкая душа-то! Он подумал: «А почему бы и нет?» и принёс…. Принёс он подарок, смотрит, а там, на воротах чудовище страшное нарисовано и написано: «Злая Собака». А ниже номер дома вывешен. – Четырнадцатый, стало быть. Ну, Кир постоял малость, подумал, да и зашёл внутрь. – Зашёл, а там уж чудовище страшное сидит.

– Здравствуй! – сказал Кир.

– Да привет! – отвечает ему чудовище страшное.

– А ты кто? – спросил он.

– Я Подстрахуй. А там, в доме живёт Вербальный Заяц. Ну, а ты подарок принёс-то? А то ведь он не пустит! А я подстрахую!

– Кого?

– А ты к кому пришёл? – обнаружило еврейское свое происхождение чудовище страшное.

– Да ладно тебе! Дурака включить нельзя? Я вот возьму и не дам подарок! – Обижусь, типа. И подстраховка твоя ни разу не поможет!

Набросился Подстрахуй на Кира, и Кир убил его. Убил Кир Подстрахуя – чудовище страшное! Убил он его, повернулся и ушёл. Даже не стал к Вербальному Зайцу заходить, подарок дарить. Пошёл домой и подарил его Саше.

А то, как-то раз, решил Кир пойти на рыбалку. А Саша Мышьякова не хочет его сопровождать.

– У меня – говорит – месячные…

– И то, велика беда, месячные! Тебе что, месячные мешают ходить?

– Знаю я вас, мужиков! Где рыбалка, там и полный пансион!

Хотел было Экклезиастов возразить, что не в том он возрасте, чтоб полный пансион совершать. Что хочется ему всего-то посидеть на берегу реки с удочкой, и чтоб было, с кем поделиться своими мыслями, да было, кому положить на колени свою уставшую от оных мыслей голову. Но решил, что эти оправдания будут совершенно лишним унижением.

В общем, пошёл он на рыбалку один.

Закинул Кир удочку, сидит, а из воды вдруг водяной вылез и так это нагло говорит ему:

– Ну, ты, чего, мол, рыбу мою ловишь?!

– А рыба тут не твоя. – отвечает Кир Экклезиастов. – Рыба – общественная!

– Это она была общественная! В то время, когда ты был маленький. Тогда я и попускал все безобразия, которые ты творил тут со своими друзьями-подругами, да с Сашей Мышьяковой своей. Нынче другие времена пошли. Нынче вся рыба здесь у меня на попечении числится.

Не понравился Киру такой спич! Разозлился он не на шутку.

– Водяной, праотцов твоих в дупло! Я таких, как ты, водяных за пояс пачками засовывал! У меня сейчас дурное настроение. Если не уберёшься, я тебя сам уберу! А то провонял всю рыбу в реке тухлятиной своей!

Обиделся водяной, да и порвал ему леску. А Кир, на это, вскочил и стал стучать водяному удочкой по голове. Наконец водяной достиг состояния обморока и благополучно поплыл себе, брюхом кверху, по течению.

А Кир Экклезиастов, достал новый крючок, грузило и приманку и восстановил функциональность своей удочки. Посидел он ещё с полчаса, поймал-таки щуку и пошёл домой, обедать.

Один раз за город выезжал. Выехал он, значит, за город, а как въехать обратно, не знает. Послал скалолазу Мише sms. А тот как раз совершал с кем-то акт полового соития, и впопыхах написал ему такое:

«Помнишь, как я тебя учил? Никогда не ходи проторенными путями! – это не прикольно… Ищи и прокладывай новые пути! Короче, будь во всём первым! Короче, дерзким будь! Короче, отъебись!.. Я занят…»

Послушался Кир Мишу, съехал с дороги и поехал себе, куда глаза глядят. Так и ехал он, долго ли, коротко ли, пока не заехал в канаву. Пришлось сигнальные ракеты пускать…

А вот, как-то пошёл Кир Экклезиастов в Кино! Вернулся, и его спрашивают:

– Ну как, дескать, кино?

– Хорошее!..

– А про что?

– Про войну.

– Да в войне-то что хорошего?

– В войне – ничего. А кино хорошее! Вот, к примеру, как Чапаев с коня упал и сразу утонул. Главное удариться не успел. Больно не было! Или как крейсер Аврора американский Торговый Центр сшиб…. Я прямо расплакался при этой сцене. Или как Рембо Трою брал. Короче, если тебе уже невмоготу, иди в Кино! Про войну…

Любил Кир Экклезиастов фотографировать всё! Он был фотограф любитель. И была у него камера любительская, цифровая, 107 мегапикселей. Вот он видит: ворона прилетела, каркает. Он её раз, и сфотографировал. Ворона улетела… Видит он: Саша Мышьякова раком стоит – трусы его – Экклезиастовы полощет, он и её…. А потом на компьютере увеличивает до предела, – наслаждается…

А ещё Кир Экклезиастов любил смотреть сны. Сны у него были цветные, с полифонией. Вот снится ему как-то: идёт он высоко в горах, нехоженой тропою, а навстречу ему – снежный человек.

– Который час? – спросил у Кира снежный человек, поравнявшись с ним. А у того аккурат, в тот момент не было часов. Ну, он возьми и скажи:

– Уважаемый снежный человек, часов не имею, по той причине, что не беру их с собой в постель. А посему, удовлетворить ваш интерес никак не могу.

– Дурень! – сказал ему на это снежный человек. – Ты проснись, встань, посмотри на часы, и узнаешь.

Проснулся Кир Экклезиастов, встал, посмотрел на часы – там было 03.13 – и лёг обратно. Лёг, а заснуть никак не может. Мерещатся ему два снежных человека, и, как один, говорят:

– Дурень, ты дурень, Кир Экклезиастов! И чего ты носишься со своими стихами? Писал бы батальные картины, больше проку было бы!

– И нечего меня учить! – напустился на снежных людей Кир Экклезиастов. – Я хоть и не в шерсти, а усы и борода завсегда имеются. Но снежные люди не стали дослушивать до конца мощный Экклезиастов спич, а тихо так испарились.

Короче, исчезли снежные люди. Остался Кир Экклезиастов один. Остался он один и стал думать: «а не заняться ли и впрямь батальными картинами?» Думал, думал и опять заснул. И опять перед ним снежный человек стоит.

– Ну что, – говорит, – узнал, который час?

– 03.13 – говорит Кир Экклезиастов.

– Я так и знал. – бросил снежный человек, и пошёл себе своей дорогой.

– Чего было спрашивать, если знал? – возмущённо крикнул ему вдогонку Кир.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.