# Лебединое озеро Ихтиандра

Дарья Аркадьевна Донцова

Ну не везет Даше Васильевой с мужьями, и все тут! Казалось бы, давно зареклась выходить замуж, но не устояла – приняла предложение пластического хирурга Богдана Емельянова. А за неделю до помолвки застала его в постели с другой! Конечно, Даша тут же порвала с неверным женихом, в гневе выбежала на улицу и… попала под машину. Оказавшаяся за рулем девушка Лена отвезла ее в «Приют доброй Клары». В нем принимали всех несчастных и обездоленных, вот Даша и решила пересидеть там недельку, чтобы скрыться от Богдана. Странности начались сразу – одной из обитательниц приюта подыскали отличное жилье и работу, а вскоре тело женщины было найдено в темном переулке. Что же творится в этом богоугодном заведении? Любительница частного сыска узнает все!!!

## Глава 1

– Правильно воспитанная жена – лучший друг человека.

Я чуть не выронила из рук пакетик с надписью «Счастливого дня рождения» и замерла в простенке между двумя шкафами, дверцы которых были украшены затейливой резьбой.

– Правильно воспитанная жена – лучший друг человека, – повторил мужской голос.

– Супер, – вступило в беседу звонкое контральто, – хочешь сам заняться отесыванием бабы или нашел готовый вариант, над которым поработали другие?

– Жизнь коротка, – философски протянул мужчина, – я не имею ни малейшего желания тратить время и нервы на воспитательный процесс. Никогда ведь не знаешь, что получится из собаки после курса дрессуры.

Женщина расхохоталась.

– Значит, ты решил жениться на старой опытной суке, а не заморачиваться с наивным щенком?

Мужчина кашлянул.

– В природе не бывает совершенства, надо чем-то пожертвовать. Если дама в целом тебя устраивает, то на кое-какие мелочи можно и не обращать внимания.

– Ты считаешь мелочью красоту и молодость? – ехидно спросила партнерша.

Послышался шорох, потом приятный баритон продолжил:

– Сегодня очаровашке двадцать, а спустя десять лет стукнет тридцать. Красота и молодость – скоропортящийся товар. А вот истеричность, лживость, жадность останутся с мадам навсегда. Стервозность как коньяк, с течением времени она делается крепче. Понимаешь? Вокруг меня полно баб, встречаются настоящие красотки, но только один вариант с правильным воспитанием попал в поле моего зрения за последнее время.

– И сколько ей лет? – хихикнула девушка.

– Бестактный вопрос, заинька, – увильнул от прямого ответа представитель мужского пола.

– Значит, старуха, – радостно констатировала собеседница, – небось, мумия, которой к сороковнику подкатило.

Мужчина, похоже, разозлился. Он довольно резко ответил:

– Да, Дарье не двадцать один год. Но! Она никогда не закатывает скандалов, не устраивает истерик с припевом: «Почему ты сидишь на работе допоздна, мне скучно», не требует дорогих подарков, не настаивает на свадьбе, не ревнует меня к пациенткам и, если я говорю: «Дорогая, я на три дня улетаю в Питер», – спокойно советует: «Там сыро, прихвати теплый свитер». Она не собирается рожать детей, не повесит мне на шею парочку визгливых младенцев и не заставит потом оплачивать километровые счета за частную школу, не рвется отдыхать в семизвездочном отеле и спокойно ездит на малолитражке. У нее есть двое взрослых детей, сын уже женат, служит адвокатом, дочь учится в институте. И Маша, и Аркадий сейчас живут в Париже, у моей будущей жены там дом.

– Она богата, – сообразила девушка.

– Да, и это приятный бонус, – продолжал мужчина. – Даша самостоятельна, у меня нет необходимости ни содержать, ни развлекать ее. Она умеет вести себя в обществе, у нее огромное количество друзей. И еще у Даши легкий, веселый характер, она не зацикливается на проблемах, я ни разу не видел ее плачущей или вопящей от злобы. Думаю, это еще и показатель неплохого здоровья, похоже, щитовидная железа у нее работает, как у юной девушки, и гормональный фон в норме. Стройная фигура и отменно сделанные у дорогого дантиста зубы прилагаются.

Продолжая подслушивать чужую беседу, при упоминании о зубах я ощутила себя старой клячей, о которой хозяин говорит гостю: «Еще попашет».

Девушка протяжно вздохнула.

– Резюмируя, котик, твою страстную речь, посвященную невесте, могу сказать: ты собрался жениться на бабке с комплексом неполноценности. Старушонка боится остаться на склоне лет одна. Ее повозило за долгую биографию мордой по асфальту, и она решила, что владелец клиники, пластический хирург, – лучший вариант мужа, потому старательно скрывает естественное желание расцарапать ему морду, когда женишок сваливает невесть куда на неделю и дамочка сидит, сцепив зубы, вставленные дорогим дантистом, на своих банковских счетах. Небось твоя невеста страшнее Шрека, если до сих пор, несмотря на свой капитал и чудный характер, не замужем. Тебя не настораживает, что на эту прелесть никто до сих пор не соблазнился? И не забудь, тебе придется с квазимодкой спать. Фу! Трахаться со старухой! Меня сейчас стошнит! Ну признайся, у очаровашки грудь как уши спаниеля! Как ее фамилия?

Бурдюк засмеялся.

– Ревнуешь, киса? Ты замужем. А мне надо жениться. Холостой пластический хирург настораживает парней, которые оплачивают операции своим малышкам. В их головах возникает простая, как скальпель, мысль: «Чего это Богдан Емельянов не имеет семьи? Он гей? Или бабник?» За этот год я потерял несколько клиенток, они у меня проконсультировались, обговорили детали операций, а потом перебежали к Владимирову. Я никогда не говорю дурно о коллегах, а Сергей объективно хороший доктор, но я-то лучше. Вот только Владимиров женат, светится с супругой на тусовках и выглядит добропорядочным, как священник. Мне необходима постоянная спутница. Что же касается того, как мы будем трахаться, то у меня проблем с потенцией нет. Жена останется довольна, а я сам всегда найду утеху на стороне. И форма груди ерунда, в случае чего вставлю ей импланты. Завтра у меня день рождения, но праздновать его я буду в следующую субботу одновременно с помолвкой, вы с мужем приглашены, там и познакомишься с моей невестой.

– Ну и как ее зовут? – капризно повторила вопрос любовница. – Очень хочется услышать не только имя, но и фамилию богатого, хорошо воспитанного чудовища.

Я встряхнулась, словно собака, вылезшая из реки на берег, вошла в просторную спальню и, глядя на роскошную кровать со спинкой, обтянутой натуральной кожей, громко сказала:

– У «квазимодки» в паспорте значится имя Дарья и фамилия Васильева. Богдан слегка ошибся. Я не обладаю достоинствами истинной леди, поэтому не ушла, поняв, что у жениха в спальне находится посторонняя дама.

Белокурая кудрявая девица с визгом натянула на голову одеяло, а Емельянов, которого я с первого дня нашего знакомства называла Бурдюк, откровенно растерялся. Не стоит удивляться его реакции, любой мужчина ощутит дискомфорт, если будущая жена застанет его в койке с любовницей.

– Дашенька, – залепетал он, – что ты здесь делаешь? Время за полночь!

Я кивнула.

– Хороший вопрос. Ты слегка ошибся, твой день рождения двадцать девятого сентября.

– Ну да, завтра, – осторожно согласился Бурдюк.

Очевидно, он ожидал, что я швырну в него бутылку шампанского, которая торчала из серебряного ведерка, стоящего на тумбочке, и расслабился, увидев на моем лице спокойную улыбку.

– Нет, милый, – нежно возразила я, – двадцать девятое число наступило в тот момент, когда большая и маленькая стрелки часов слились вместе на цифре двенадцать. У нас в семье принято после полуночи вваливаться в спальню к новорожденному и, фальшивя, громко исполнять хором «Хэппи бездей». Извини, я плохо владею английским, если честно, я вообще ни бум-бум в языке Шекспира. Но оставим мои лингвистические способности за бортом беседы. Я решила сделать тебе сюрприз: безо всякого предупреждения приехала, собиралась вручить подарок и первой поздравить тебя. Хотела позвонить в дверь, а она оказалась незапертой. Уж не знаю, что на меня нашло! Бабушка Афанасия Константиновна внушала мне: «Никогда не влезай в чужую квартиру без спроса».

Я пренебрегла ее советом. Спросишь, почему? Да просто я считала, что твои апартаменты для меня не чужие, хотя, конечно, это не может служить оправданием. Короче, с днем рождения, дорогой, праздник уже наступил. Куда можно поставить пакет с подарком? Прямо на кровать?

Из-под одеяла опять раздался визг. Пуховая перинка дернулась вверх. Девушка тщательно закутывала голову, она явно не хотела, чтобы некстати вошедшая женщина увидела ее лицо, а вот ноги дурочку не волновали. Перед моим взором предстала изящная ступня с идеальным педикюром, ногти украшал нейл-дизайн. На каждой пластине изображался цветок, в серединке сверкали приклеенные стразы. Мне стало интересно: сколько колготок в день рвет девица? Лето закончилось, босоножки убраны на самую дальнюю полку, пришла пора сапог-ботильонов, их на босу ногу не натянешь, а стразы тут же порвут нейлон-капрон-полиамид-эластик.

– Солнышко, это не то, о чем ты подумала, – продемонстрировал стандартное мужское поведение Бурдюк.

– Не надо напрягаться, – попросила я, – обсуждать ситуацию я не намерена.

Прежде чем он успел моргнуть, я бросила подарочный пакет на кресло и со всей возможной скоростью ринулась к лифту. Поверьте, я даже не предполагала, что способна на прыть юной гончей. За считаные секунды я выбралась на улицу и помчалась по тротуару, наступая во все лужи.

Погода редко балует москвичей теплым солнышком, а конец сентября в столице традиционно дождливое время. Очень скоро я промокла до нитки и внезапно сообразила: моя машина осталась у подъезда Бурдюка. Меня занесло на задний двор какого-то магазина, где я и трясусь от холода около бачков с мусором.

До слуха долетел писк, я вздрогнула. В столице много крыс, самые наглые не стесняются разгуливать на глазах у людей среди бела дня, а уж ночью чувствуют себя и вовсе хозяевами мегаполиса. Я не боюсь грызунов, зная, что они нападают на человека лишь в крайнем случае. Слава богу, в Москве корма крысам хватает. Сейчас они ужинают отбросами из супермаркета, мои сорок пять килограммов костей им совершенно неинтересны.

К писку прибавился жалобный тихий звук. Я топнула ногой и заорала:

– А ну пошли вон!

К человеку крыса не полезет, а вот на котенка может напасть. Две серые тени шмыгнули в сторону, я всмотрелась в темноту, увидела в тусклом свете лампы, включенной над служебным входом в магазин, нечто белое и поняла, что не ошиблась. Шушеры пытались сожрать малыша, который в недобрый час отбился от мамы-кошки.

– Тише-тише, – ласково сказала я, – беда миновала, торопись к своей семье.

Но вместо того, чтобы кинуться через разбитое окно в подвал, комочек подкатился к спасительнице, встал на крохотные задние лапки, вцепился передними в мои промокшие джинсы и отчаянно заскулил.

Я наклонилась и подняла бедолагу. Это оказался не котенок, а щенок неизвестной породы. Мордочка у малыша чуть вытянутая, острая, треугольные ушки торчат вверх, он весь покрыт нежной шерсткой, которая после тщательного мытья из серой определенно превратится в белую.

Я погладила найденыша.

– Сколько тебе месяцев? А ну, открой рот! Еще молочные зубы не выпали! Значит, ты совсем крошечный.

Песик зарыдал и забился ко мне за пазуху.

Я собачник со стажем, в нашем доме живет большая дружная стая: ротвейлер Снап, питбуль Банди, пуделиха Черри, мопс Хучик, йоркшир-терьер Жюли, добавьте сюда кошек и поймете, что я умею обращаться с животными. А еще мне известна примета, в которую верит большинство владельцев четвероногих: собачка или киска сама выбирает себе хозяина. Только кажется, что решение принимает человек. На самом деле вы берете домой того питомца, который заглянул вам в глаза и словно сказал:

«Это я! Здравствуй, мама!»

Если к вам на улице прибился четвероногий, приютите его, он точно принесет в дом счастье.

Я прижала к груди притихший комочек. Мои собаки сейчас в Париже, я временно осталась в Ложкине одна. Но даже будь сейчас вся стая в полном составе, я не смогла бы оставить щенка в грязном, кишащем крысами дворе. Трудно решиться завести первую собаку, а когда их уже пять, шестая не помешает.

За моей спиной раздалось тихое пофыркивание автомобильного мотора. Я испугалась, что Бурдюк волшебным образом узнал, куда я побежала, и, не выпуская найденыша, рванула вперед, не разбирая дороги.

Я много раз выходила замуж. И каждый раз неудачно[1]. Отчего я постоянно наступаю на одни и те же грабли? Спросите что-нибудь полегче. У каждой женщины есть свой тип мужчин, на который она западает, наплевав на голос разума. Одной нужны высокие брюнеты, второй коренастые блондины, третья обожает дедушек с толстым кошельком, четвертая готова на все, дабы завязать любовь с юношей, который моложе ее внука. Мне всегда было наплевать на внешность, счет в банке и возраст, хотелось найти друга, надежного и преданного. А еще я категорически не переношу вранья, хотя слова «Дорогая, ты самая красивая» за ложь не сочту. Я не стану терпеть измену, у меня был один муж-ловелас, и этого достаточно. Не по душе мне и алкоголики, у меня был муж-пьяница, и этого тоже хватило. Никогда не вступлю в отношения с идиотом, у меня уже был муж-дурак… Словом, негативного опыта слишком много, а требований к будущему спутнику жизни не счесть, выходит, я излишне капризна, поэтому сама виновата, что одинока. Наверное, необходимо на что-то закрывать глаза. Но у меня они, наоборот, во время совместной жизни слишком широко открываются. Обозрев картину во всей красе, я быстренько сматываюсь. Годам этак к тридцати пяти я сделала вывод: зверь по имени Даша Васильева в неволе не живет – и успокоилась. У меня порой завязываются романы, но в загс я больше не ходок.

Некоторое время назад судьба случайно столкнула меня с пластическим хирургом по прозвищу Бурдюк. Впрочем, в паспорте у него написано Богдан Емельянов. По какой причине я обращалась к нему иначе, теперь уже не имеет ни малейшего значения[2]. В те же дни я познакомилась еще и с Назаром, и с аспирантом Яриком. У меня образовалось сразу три кавалера. Согласитесь, любой женщине приятно оказаться в центре внимания и быть заваленной цветами. Некоторые из нас стараются сохранить около себя всех ухажеров, но я решила выбрать самого достойного.

Увы, ни малейших экстрасенсорных способностей у меня нет. Если мне показать две коробки и попросить указать ту, в которой лежит миллион, я непременно выберу пустую. Если коробок будет пять, а деньги окажутся в четырех, я стопроцентно сцапаю ту, где ничего нет.

С Яриком и Назаром я сохранила приятельские отношения, а вот за Бурдюка вполне серьезно собралась замуж. Ну и что из этого получилось? Хорошо хоть, я не успела объявить домашним о своем решении. Думала в конце октября слетать в Париж, купить там свадебное платье, а уж потом обрадовать Аркашу, Машу и Зайку. Но Бурдюк оказался все теми же граблями. Очень жаль, что у этого садово-огородного инвентаря не сделали резиновые ручки. Дашутка, на твоем лбу давно должна появиться шишка от ударов. Никаких объяснений с тем, кого еще час назад считала женихом, я затевать не желаю, встречаться с ним тоже не хочу, поэтому осталось одно – драпать со всей возможной скоростью. Если честно, больше всего на свете я боюсь выяснения отношений и разговоров на тему «как нам жить дальше».

Я пробежала через двор, свернула направо, налево и вдруг поняла: надо остановиться. Никто за мной не гонится. Но, вопреки логике, я вылетела на проспект, увидела яркий свет, услышала противный скрежет, ощутила толчок и рухнула в лужу.

## Глава 2

– Пожалуйста, скажите, что вы живы, – запричитал тонкий голосок. – Умоляю, вымолвите хоть словечко.

Я села, откинула со лба прядь волос и сказала:

– Все в порядке.

Худенькая девушка, на вид чуть старше Машки[3], наклонилась надо мной.

– Простите, простите, простите. Вы так неожиданно вылетели из-за угла, я тормозила-тормозила, но очень мокро. Вы живы? Живы?

Я потрясла головой.

– Похоже, да. Вы, наверное, ехали медленно.

– Там знак, – кивнула девушка, – сорок километров в час.

Я оперлась ладонью об асфальт и попробовала встать.

– Мне повезло. Редко кто из водителей даже днем сбросит скорость, а вы ездите по правилам ночью.

Девушка смутилась.

– Я выпила шампанского. Один бокал, от такого количества не опьянеешь, но, если встречусь с ГАИ, менты почувствуют запах, сами понимаете, что за этим последует.

– Ага, – бормотнула я, – только крадущийся автомобиль имеет больше шансов быть остановленным, чем летящая иномарка. Дэпээсники тут же заинтересуются, почему водитель в час ночи решил четко следовать указаниям дорожных знаков. Никак, человек нетрезв.

Разговаривая, я приняла почти вертикальное положение, и вдруг в левую ногу словно воткнулся раскаленный гвоздь. Я плюхнулась назад в лужу. Холодные грязные брызги веером разлетелись в стороны.

– Что случилось? – испугалась девушка.

– Очень больно, – прошептала я, – идти не могу.

– Господи, надеюсь, вы ничего не сломали! – испугалась автолюбительница.

– Хотелось бы думать, что кости целы, – протянула я, – когда сидишь, вроде нормально.

– Сидеть в луже само по себе ненормально, – вздохнула блондинка.

– Согласна, – кивнула я, – мокро и холодно. Где мой мобильный?

– Зачем он вам? – насторожилась она.

– Вызову «Скорую», – честно ответила я, – посмотрите название улицы, на доме, вероятно, есть табличка.

Блондинка заломила руки.

– Не надо! Умоляю, давайте обойдемся без врачей. Им придется рассказать правду, что я вас сбила. Меня заставят сдать анализ, выявят алкоголь. Сколько вы хотите денег? Называйте сумму, заплачу любую.

Мне стало смешно.

– Опасное заявление. Вдруг я затребую количество валюты, равное бюджету Великобритании? И вам не стоит беспокоиться. «Зебры» рядом нет, светофор отсутствует, я сама виновата. Кстати, меня зовут Даша Васильева.

– Леночка Привалова, – представилась девушка, – я правда заплачу, учитывая испорченную одежду, моральную и физическую травму.

Я решительно отвергла ее предложение:

– Спасибо, нет. Хочу вылезти из мокрой лужи, выпить аспирин и лечь спать. Но нога-то болит.

– Лужа не бывает сухой, – хихикнула Леночка.

– Точно, – согласилась я.

– Давайте поступим так, – предложила Привалова, – я отвезу вас домой и…

В моем кармане заработал мобильный, я его вынула, глянула на экран и воскликнула:

– Привет, Манюня!

– Мусик, как дела? – спросила дочка.

– Отлично, – сказала я и чихнула.

– Ты простудилась? – забеспокоилась Машка.

Следовало ответить: пока нет, но завтра точно заполучу насморк, потому что сижу на асфальте, дует сильный ветер, на голову сыплет дождь, и я уже четверть часа мокну в луже. Но не надо беспокоить Маруську, она в Париже, примчаться ко мне на помощь за считаные минуты не сможет. Даже если рванет в аэропорт Орли прямо сейчас, наймет чартер и понесется в Москву, раньше утра ей здесь не оказаться.

– Нет, солнышко, – весело продолжала я, – все суперски.

– Муся, – перебила меня Маня, – мне звонил Бурдюк.

Вот гад! Кто его просил вмешивать в наши проблемы Манюню!

– И чего он хотел? – осторожно спросила я.

– Очень волнуется, – зачастила Манюня. – Вежливо так сказал: «Простите, Мария, не знаете, где ваша мама? Мы слегка повздорили, она хлопнула дверью и убежала. Я спустился во двор, а ее машина на парковке. Звоню в Ложкино – никто не отвечает, к сотовому она не подходит. В Москве ночь, вот я и решил вас побеспокоить. Сделайте одолжение, свяжитесь с Дашей, у нее на трубке включен определитель номера, думаю, она не хочет со мной беседовать. Передайте, что случилось недоразумение. Я готов приехать за ней в любое место».

Меня охватило негодование. Недоразумение? Подходящее слово для определения измены! И кто разрешил Бурдюку вовлекать в ситуацию Манюню?!

– Что произошло? – надрывалась Маруська.

Я попыталась в очередной раз встать из лужи, потерпела фиаско и честно ответила:

– Я приехала в полночь поздравить Бурдюка с днем рождения и застала у него в постели женщину. Анекдот, да и только. Я убежала из его дома, забыла про свою машину, звонков сотового не слышала. Зато нашла очаровательного щеночка. Беленького. Как его назвать?

– Ах он…! – гаркнула дочь.

– Маня, – укоризненно сказала я, – ну и выражанс!

– По-другому не скажешь, – зашипела Машка, и связь прервалась.

– Надеюсь, ты выдрала у мерзкой бабы волосы на лысине? – воскликнула Лена.

– Не-а, просто ушла, – вздохнула я, – кстати, на лысой голове волос нет. Помоги мне встать.

Спустя пять минут я стояла на одной ноге, но вторая не хотела служить хозяйке. Лена открыла дверцу машины.

– Сейчас усажу тебя и…

Договорить ей опять не дал звонок, я приложила трубку к уху.

– Да, Марусенька.

– Я пообщалась с Бурдюком, – зачастила девочка, – велела ему не приближаться к тебе ближе чем на выстрел из ракетной установки. Угадай, что ответил этот фрукт? «Мария, мы с Дашей помиримся, я уже тороплюсь в Ложкино». Муся, если не хочешь с ним встретиться, закрой окна, двери и не отвечай на звонки.

– Ага, – растерялась я, – хороший совет.

– Завтра я прилечу, – пообещала Маня.

Я испугалась:

– Не надо! Не пропускай занятий. Ничего ужасного не произошло, мы с ним не муж с женой, как встретились, так и разойдемся.

– Мусик, я очень тебя жалею, – всхлипнула Маня, – но, если честно, мне Бурдюк совсем не нравился. Виделись мы с ним один раз, но этого хватило, чтобы понять: он жаб! Нет, это неправильно! Жабы милые. Он салат из манной каши с тунцом. Брр!

Я поспешила попросить:

– Не стоит сообщать Зайке и Кеше подробности.

– Я и не собиралась, – заверила Маруся, – Мусик, не расстраивайся. Бурдюк ногтя твоего не стоит. Я тебя люблю. А какой щеночек?

Я вдохновенно описала найденыша.

– Значит, так, – посоветовала Машка, – осмотр у ветеринара необходим. Таблетка от глистов, хорошая баня, дезинфекция, стрижка когтей, чистка ушей, капли от блох, прививки.

– Не волнуйся, – вздохнула я, – он у меня не первый, надо назвать пса.

– Как тебе Ромео? – воскликнула Маня.

– Не нравится, – ответила я.

– Ладно, я еще подумаю, спокойной ночи, – сказала Маруська.

Я засунула мобильный поглубже в карман и посмотрела на Лену.

– Отвези меня в гостиницу, куда-нибудь в центр. Хотя нет, туда не пустят с собакой.

– Почему не домой? – заморгала Привалова.

– Туда едет Бурдюк, он горит желанием со мной помириться, – вздохнула я. – У меня нет сил на выяснение отношений. Если честно, я как тот страус: засовываю голову в песок и пережидаю бурю. К сожалению, жених напорист, сразу от меня он не отстанет. В следующую субботу в семь вечера он устраивает прием на двести человек. Использует любой повод, чтобы подружиться с разными людьми, которые в принципе могут стать его клиентами; он собирался представить меня гостям в качестве невесты, уже сообщил всем: «День рождения заодно превратится в помолвку».

И представь, все придут, а меня не будет! Бурдюку не хочется отвечать на вопрос: «Где твоя суженая?» Поэтому он предпримет все, чтобы я фланировала на его вечеринке от столика к бару и приветливо улыбалась тусовке. Если уж негодяй не постеснялся позвонить Манюне, значит, у него сдали нервы.

Лена завела мотор.

– Сегодня воскресенье, вернее, уже понедельник, тебе придется скрываться почти шесть дней. Но есть и хорошая новость: в следующее воскресенье утром он перестанет тебя отлавливать. Если, конечно, не закусит удила и не пожелает отомстить за свои рухнувшие планы. Поехали.

Я попробовала остановить девушку.

– Погоди, я выясню, в какой отель впустят со щенком.

– Я знаю, – отмахнулась Лена и включила поворотник.

– Куда ты меня везешь? – спросила я, когда автомобиль выехал на Звенигородское шоссе.

Лена смущенно улыбнулась.

– Слышала о «Приюте доброй Клары»?

Я поразилась.

– Никогда. А где он находится?

Привалова кивнула в сторону окна.

– Тут, недалеко, не доезжая супермаркета «Веселая корова».

– Заведение открыто при церкви? – недоумевала я.

Привалова повернула налево и припарковалась у тротуара.

– Послушай, наш приют – лучшее место, где можно спрятаться от неприятного человека. Дом находится в частной собственности, к нему прилегает сад, который переходит в лес. Хозяева очень любят животных, в приюте их много, щенок никому не помешает. Тебе выделят хорошую комнату с ванной, врач осмотрит ногу, пересидишь у нас нужный срок, твой Бурдюк сообразит, что ты всерьез намерена порвать с ним отношения, и отстанет. Хорошее предложение? Да, кстати, мы помогаем людям бесплатно. Даем кров женщинам, которые подверглись насилию в семье, подросткам, удравшим от родителей, вообще любому, кто позвонит в дверь. Документов не спрашиваем, можешь поселиться инкогнито, пожить, отдохнуть, а потом уйти. Но если желаешь изменить жизнь кардинально, устроиться на другую работу, тогда, конечно, надо назвать свое настоящее имя.

– Не предполагала, что в Москве существует такое заведение, – протянула я.

– И тем не менее оно есть, – улыбнулась Лена. – Ну, что ты решила?

– Отлично, огромное спасибо, но мне неудобно жить задарма, – сказала я.

– Можешь потом перечислить на наш счет любую сумму, – предложила Лена, – мы существуем на пожертвования, не отказываемся ни от ста рублей, ни от миллиона.

– Почему такое название – «Приют доброй Клары»? – не успокаивалась я.

Лена снова махнула рукой.

– Завтра узнаешь подробности. Софья сама любит озвучивать легенду. У меня к тебе просьба, не говори о нашей встрече.

– Это как? – изумилась я.

Лена поежилась.

– Я подвезу тебя к дверям и убегу. Позвонишь в звонок, попросишь убежища и получишь кров.

Я поразилась:

– Так просто? А что ответить на вопрос: «Откуда вы о нас знаете?»

– Никто его не задаст, – заверила Лена, – не выдавай меня.

Я решила успокоить Привалову.

– Мы уехали с места ДТП, теперь, даже если я внезапно откину тапки, никто не свяжет нас с тобой. Забудь про наезд.

Лена смущенно улыбнулась.

– Приют принадлежит семье Мурмуль, хозяйка Софья, ее сын Эдуард помогает матери.

– Прикольная фамилия, – не удержалась я.

Лена устало прикрыла глаза.

– Согласна. «Мурмуль» звучит смешно, поэтому я и осталась Приваловой. Я жена Эдуарда, но мы спим в разных спальнях. Супруг верующий человек, он соблюдает посты, их в году тьма, и всякий раз ему предписано отказываться от секса. Я в свое время посчитала, что Эдик радует меня семь ночей в год.

– Не слишком активная интимная жизнь, – осторожно прокомментировала я услышанное.

Лена засмеялась.

– Да уж. Может, кому этого и хватит, но у меня темперамент, поэтому иногда поздно вечером я убегаю из дома. Понимаешь?

Я кивнула, Лена вздохнула.

– Если Софья с Эдиком узнают, что невестка и жена мотается к чужому мужику, они ничего не скажут. Верующие люди должны всех прощать, никого осуждать нельзя. Софья живет по канону, но других не заставляет в бога верить. Вот только я, пусть тебе это не кажется странным, люблю Эдика и не желаю доставлять ему страданий. Внешне он никогда не продемонстрирует обиды, но в душе Эдик очень ранимый. У нас замечательная семья, только напряженка с сексом, но я ее решаю. Понимаешь?

– Я сделаю вид, что мы с тобой никогда не сталкивались, – пообещала я, – не волнуйся, я умею держать язык за зубами, да и пересижу у вас всего-то несколько деньков.

Лена завела мотор, иномарка пролетела подвесной мост, около въезда в тоннель, через который я обычно еду, чтобы попасть на Новорижское шоссе, машина ушла вправо, влево и опять направо.

Мне оставалось лишь удивляться. Живу неподалеку, часто посещаю Крылатское, сто раз ездила мимо этого лесочка и никогда не замечала узкую дорожку, которая ведет в глубь массива.

Лена щелкнула брелоком, красивые ажурные ворота разъехались в разные стороны. Через триста метров передо мной возник дом, покрытый штукатуркой. Привалова притормозила.

– Доберешься до двери?

– Доскачу на одной ноге, – кивнула я. – Думаешь, меня впустят?

– Даже не сомневайся, – шепнула Лена и поехала за здание.

Я осталась одна и неожиданно испугалась. Похоже, «Приют доброй Клары» какая-то секта, раз неизвестный мне Эдуард постоянно держит пост. Может, лучше, пока не поздно, удрать отсюда? Но с больной ногой далеко не ускачешь!

Я вынула из кармана сотовый и отправила Машке эсэмэс: «Нахожусь в «Приюте доброй Клары». Здание в Крылатском. Хозяев зовут Софья и Эдуард. Свой телефон выключу до завтра».

Потом я обесточила трубку и засунула ее в лифчик. Надеюсь, гостей тут не обыскивают.

Нажимать на звонок пришлось довольно долго, наконец дверь без всяких вопросов распахнулась, Я увидела невысокую, полную, совершенно седую даму. Одета она была в темно-бордовый велюровый халат, а волосы накрутила на старомодные железные бигуди.

– Боже! Вы вся промокли! Этак и заболеть недолго! Входите скорей, – застрекотала она.

Я запрыгала по холлу.

– У вас болит нога! – запричитала старушка. – Что случилось?

– Попала под машину, – ответила я.

Бабуля перекрестилась:

– Матерь Божья!

У меня стало спокойнее на душе. Сектанты, наверное, не осеняют себя крестным знамением, и навряд ли они повесят в правом углу икону. Я не церковный человек, но изображение Пантелеймона-целителя знаю хорошо. Моя ближайшая подруга Оксана хирург. Как многие опытные врачи, она верующий человек, у нее в квартире есть точь-в-точь такой лик покровителя больных и медиков, как тот, что висит в холле приюта.

– Вы остались живы? – всплеснула руками Софья.

Я улыбнулась:

– Как будто да.

Старушка вытащила из кармана очки и водрузила их на нос.

– Я сморозила глупость, это от волнения. Меня зовут Софья, отчество не люблю.

– Даша, – представилась я.

Софья склонила голову к плечу.

– Устрою вас на первом этаже. На втором спальни больше, но они заняты.

Я поняла, что Лена говорила правду: никаких документов хозяйка у нежданной гостьи не попросила.

– Огромное спасибо, но размеры комнаты мне безразличны.

Софья улыбнулась.

– В тесноте, да не в обиде. Мне больше нравятся камерные помещения, в них уютней.

Из полумрака послышалось тихое цоканье, и я увидела собаку. Нет, неверно. Не собаку, а собачищу, царя всех псов – невероятного размера животное, настолько громадное, что я ляпнула:

– Ой! Я думала, песик, а это лошадь!

– Познакомьтесь с Афиной, – ласково сказала Софья, – какой она породы, не знаю, пришла и живет, не бойтесь, Фина ласковая, нежная.

Под аккомпанемент хвалебных слов хозяйки Афина, не смущаясь, подошла ко мне, потыкалась носом в мою куртку, распахнула ее и начала облизывать заснувшего на моей груди щеночка.

– Какая прелесть! – обрадовалась Софья. – Ваш питомец не откажется от блюдечка геркулесовой каши?

– Каша! Каша! Каша! – прокричали с потолка.

Я вздрогнула.

– Это Гектор, – поспешила объяснить София, – ворон. Не путайте его с вороной.

Мое недоумение зашкалило за все пределы. Ну ладно, приют со странным названием, хозяйка, которой наплевать, что за человек ночью вошел в ее дом, непонятной породы пес, габаритами более смахивающий на коня. Но ворон? В Москве? Насколько мне известно, эти птицы занесены в Красную книгу. Кстати, лондонский Тауэр охраняют вóроны, они на редкость умны и отлично овладевают человеческой речью.

– Гектора привезла одна наша гостья, – пояснила Софья, – потом она ушла, а птица осталась, чему мы очень рады. Дорогой, каша бывает лишь по утрам! Щеночек проголодался, ради него сделают исключение, а тебе не на что рассчитывать!

– Собака! – возмутился Гектор.

– Никто не собирался кормить Афину, – возразила Софья.

– Собака! – повторил ворон.

Я услышала шорох крыльев и вздрогнула – немного побаиваюсь птиц.

– Собака, – прозвучало над самым ухом.

Я скосила глаза. Гектор сел на мое плечо и нагло заглядывал мне за пазуху.

– Щенок, – всплеснула руками Софья, – голодный, усталый! Ты не прав!

– Гав, – четко произнес ворон и улетел.

– Не обращайте внимания, – засуетилась Софья, – не принимайте слова Гектора всерьез, не обижайтесь. Он иногда бывает резок, но в душе добрейший мальчик. Пойдемте в вашу комнату.

Я двинулась за хозяйкой. Однако, в странное место меня занесло. Неужели Софья полагает, что на свете встречаются женщины, способные осерчать на нелюбезно встретившую их птицу?

## Глава 3

Несмотря на ночной час, Софья принялась активно действовать. Через некоторое время в доме появился врач, который после тщательного осмотра моей ноги вынес вердикт:

– Вывих плюс сильный ушиб, – и наложил на поврежденную лодыжку синий гипс.

– Захотите принять ванну – конструкция легко снимается, – пояснил доктор, – но не советую удалять ее на ночь. Не утруждайте ногу, не наступайте на нее.

– А ходить как? – поинтересовалась я.

– Сейчас принесу костыли, – пообещала Софья.

– Нет, – поморщился эскулап, – лучше коляска.

Я начала сопротивляться:

– Не надо. Все равно я не умею ею пользоваться, у меня слабые руки. Не собираюсь быть обузой для хозяев. Зачем им сюда подносы с едой таскать?

Софья погладила меня по плечу.

– Дашенька, коляска у нас современная, с электронным управлением, она узкая, будете запросто передвигаться по всем помещениям. Ложитесь спокойно отдыхать. Щенок вымыт, накормлен, спите без волнений. Об остальном поговорим завтра. Кстати, как зовут вашу собаку?

– Еврипид, – брякнула я.

Ну с чего я вспомнила древнегреческого драматурга?

Наверное, на мысли об авторе трагедий «Медея» и «Ипполит» меня натолкнули собака Афина и ворон Гектор. Согласитесь, в присутствии животных, имеющих клички, взятые из древних легенд и мифов, как-то неудобно сообщать, что твой питомец носит имя Полкан.

– Еврипид? – переспросила Софья. – Очень красиво! Можно сократить до Рипа или Эврика.

Около восьми утра ко мне в спальню заглянула Лена.

– Все о’кей? – заговорщицки прошептала она. – Не спишь?

Я уже допрыгала до ванной, умылась и натянула халат, который чья-то заботливая рука повесила на крючок, поэтому весело ответила:

– Жизнь прекрасна.

– Отлично, – обрадовалась новая знакомая. – Пошли завтракать. Мы тут рано встаем, около семи.

– В пеньюаре? – смутилась я.

Лена всплеснула руками.

– Совсем забыла, Софья просила дать тебе одежду. Секундочку!

Привалова унеслась и вернулась назад с такой быстротой, что я даже не успела встать из широкого кресла.

– Держи, – сказала Лена, – вещи новые, мы даем их тем, кто без багажа.

Я посмотрела на серый пуловер и черные брюки.

– Самый маленький размер, – пояснила Привалова, – следующий уже детский.

– А где мои джинсы? – спросила я.

– Сохнут в прачечной, – пояснила Лена. – У тебя какой мобильный? Ну-ка дай его сюда.

Я решила ни за что не расставаться с трубкой и нахмурилась.

– Зачем тебе мой телефон?

Привалова запустила руку в мешок, откуда минуту назад достала одежду, выудила две зарядки и потрясла ими.

– Во! Надеюсь, одна да подойдет! Если нет, скажи, для какой модели, чтобы купить нужную.

Мне стало неудобно, хозяева не собирались лишать меня средства связи, Софья просто предусмотрительна, она подумала даже о моем сотовом.

– Вон та как раз, – смущенно сказала я.

– Супер! – обрадовалась Лена. – Доскачешь до столовой? Буцефал у нас с характером, надо сначала с ним познакомиться.

– Буцефал – лошадь? – предположила я, хватая костыли, которые ночью, несмотря на рекомендации доктора, все же принесла Софья.

– Нет, – засмеялась Лена, – коляска. Навороченный механизм. Умеет шагать по лестнице, очень прикольно по ступенькам двигается, имеет массу функций, никто не знает каких. Ее нам подарили, Софья пыталась разобраться с ней, но не сумела, инструкции нет. Получается, ты будешь подопытным кроликом. Представляешь, она даже разговаривает!

Я остановилась. До сегодняшнего дня я никогда не передвигалась на костылях и не подозревала, какие неудобства испытывает человек, вынужденный ими пользоваться. Деревянные, правда, обтянутые мягким материалом верхние края сильно давили под мышками, у меня заныла спина и почему-то шея, вдобавок мгновенно устали руки, я тут же запыхалась, поэтому вопрос задала чуть слышно:

– Кто разговаривает?

– Кресло, – пояснила Лена, – постоянно говорит: «Бонжур, бонжур, мерси» – это все, что мы можем понять. Увы, иностранными языками не владеем.

– Если кресло и впрямь изъясняется на французском, охотно переведу его высказывания, – пообещала я, – преподавала язык в институте.

– Здорово, – захлопала в ладоши Лена и толкнула дверь, – нам повезло, узнаем про коляску все.

Передо мной раскинулся зал, в середине которого вытянулся длинный стол, накрытый белой скатертью. Вокруг него сидели люди.

– Кому повезло? – спросил светловолосый круглолицый мужчина.

– Нам! – повторила Лена. – Даша знает французский. Наконец-то мы поймем, чего хочет кресло.

– Пинка! – раздалось с потолка.

Я задрала голову, на люстре сидел ворон.

– Пинка, – повторил он, – лекарство!

Светловолосый мужчина встал и отодвинул один из пустых стульев.

– Прошу вас, садитесь. Я не одобряю предложение Гектора, не считаю пинок панацеей от всех болезней. Давайте знакомиться. Софью вы вчера видели, с Леной, моей женой, шли по коридору.

– Значит, вы Эдуард! – воскликнула я.

Мужчина округлил глаза.

– Верно. Откуда вы знаете мое имя?

Я прикусила язык. Дашенька, ты совершила оплошность.

– Я начала рассказывать гостье о нашей семье, – быстро исправила положение Лена.

– Молодец, – похвалил ее супруг. – Ну а я продолжу. Справа от меня сидит Патрик.

Рыжеволосый парень приветливо помахал рукой, я повторила его жест.

– Рядом с ним Лера и Настя, – журчал Эдуард.

Женщина лет тридцати подняла глаза от тарелки, тихо произнесла:

– Здравствуйте, – и толкнула светленькую девочку лет шести.

– Настя, поприветствуй тетю!

Малышка скорчила рожицу и странным голосом сказала:

– Доброе утро, тетя.

Благообразный седой старичок, сидевший напротив Софьи, встал и поклонился.

– Разрешите представиться, Николай Ефимович Поповкин. Вам чай или кофе?

– Лучше чай, – попросила я.

– Сейчас, душенька, – захлопотал дедок, схватил кофейник и налил мне ароматный напиток.

Я растерялась. Может, я нечетко выразила свое желание получить чай?

Лена, сидевшая около меня, сказала:

– Не обращай внимания, у Николая Ефимовича проблемы с памятью. Он моментально забывает все, что услышал.

– Понятно, – пробормотала я.

Дедушка снова встал.

– Рад представиться. Николай Ефимович Поповкин. А вас как величать?

– Даша, – улыбнулась я.

– Чай или кофе? – опять радушно предложил старичок и, не дожидаясь ответа, бросил мне на тарелку тост.

– Николай Ефимович, – пропела Софья, – а где ваш секретарь?

Дед вынул из кармана диктофон.

– Вот, наверное, он.

– Он, он, – подтвердил Эдуард, – запишем в него новую гостью, Дарью.

– Понял, – кивнул Николай Ефимович, – Дашенька, я от старости обезумел. Заранее прошу извинения, если надоем.

– Надоедайте сколько влезет, – улыбнулась я.

– Вы очаровательны, – умилился дедушка, – напомните, как вас зовут?

– Даша, – сказала я.

Эдуард побарабанил пальцами по столу.

– Светлана, как твоя голова?

Худенькая девушка, до сих пор никак не участвовавшая в беседе, тихо ответила:

– После таблеток, которые мне дала Софья, намного лучше.

– Это всего-то был аспирин, – улыбнулась хозяйка.

– Не пользовалась им раньше, – еле слышно уточнила Светлана.

– Если кто хочет кашу, то вот она! – громогласно объявил мужчина лет сорока, входя в столовую с фарфоровой супницей. – Вам не кажется странным, что ни в одном сервизе не предусмотрен такой предмет сервировки, как кашница!

– Что? – не поняла Лера.

– Кашница, – повторил мужчина, – или кашовница, уж и не знаю, как назвать специальную миску в виде кастрюльки. Но ее нет, поэтому, пардоньте, овсянка подана в емкости, куда наливают борщ.

– Можно разложить геркулес по тарелкам на кухне, – предложил Патрик.

– Не принято, – отрезал мужчина, – здесь не ресторан, а дом.

– Мне без разницы, в чем подают съестное, – засмеялась Лена, – лишь бы вкусно было. Дашенька, знакомьтесь, наш повар Вадим.

Софья покосилась на невестку и поморщилась.

– Очень приятно, – раскланялся главный по кухне, – раз вы новенькая, вам первая порция.

– Каша! – возвестил Гектор. – Каша!

Вадим задрал голову:

– Дуй на пищеблок! Твое блюдце остывает.

– Мерси, мон амур, – ответил Гектор и тенью ускользнул из столовой.

– Супчик, – потер руки Николай Ефимович. – Он с вареньем?

– Деда, там кашка, – поправила старичка Настя.

Я вздрогнула. Девочка издает странные звуки, более напоминающие запись разговора какого-нибудь механизма, чем речь ребенка. Вы когда-нибудь настраивали автоответчик, следуя указаниям, которые бесстрастно раздает вроде бы приятный женский голос: «После… персонального… приветствия… нажмите… звездочку… чтобы прослушать… персональное… приветствие… нажмите… решетку… чтобы запомнить… персональное… приветствие… персональное приветствие… записано»?

Ну вот, теперь вы имеете представление о том, как изъясняется Настенька.

Поповкин схватил разливную ложку, наполнил небольшую пиалу, которая стояла около его чашки с кофе, и радостно объявил:

– Омлет! Обожаю рис!

Настя засмеялась, вернее, просто раскрыла рот, но не издала никакого звука. А я машинально отметила, что дедок сохранил остатки разума. Он не отправил геркулес на скатерть, не плюхнул кашу себе на колени, а весьма аккуратно положил ее в фарфоровую плошечку.

– Отличный геркулес, – похвалила Софья, – не крутой и не жидкий.

– Я старался, – улыбнулся Вадим.

– У тебя получилось, – кивнул Эдуард.

– Молодец, – подхватила Лена.

– Думаю, Вадик не нуждается в особых похвалах, – фыркнула Софья.

Мне стало понятно: свекровь недолюбливает невестку.

– Никогда не ела ничего вкуснее, – пискнула Лера и толкнула Настю.

– Спасибо, – сказала девочка, – это моя любимая каша.

– Все супер, – прошептала Светлана.

Я начала сосредоточенно орудовать ложкой. Овсянка как овсянка, сварена на молоке, и, на мой взгляд, в нее пересыпали сахара. Отчего присутствующие спешат выразить восторг?

– Это же творог! – обрадовался Николай Ефимович. – Сочный, мягкий! Милая, непременно попробуйте. Простите, как вас зовут?

– Даша, – ответила я, – и у вас в пиале каша.

– Лучше сдобрить это кетчупом, – деловито продолжил Поповкин и схватил молочник, доверху наполненный сгущенкой.

Вадим быстро отнял у него кувшинчик.

– Николай Ефимович, примите лекарство.

– Ох, верно! – засуетился старичок, пошарил по карманам, выудил круглую пуговицу размером с пятирублевую монету и попытался положить ее в рот.

Лена встала, открыла ящик буфета, добыла оттуда пузырек с сине-оранжевой этикеткой, вытряхнула на ладонь капсулу и подала Поповкину.

– Спасибо, душенька, – обрадовался дедуля и живо проглотил таблетку.

– Даша только недавно приехала, – проворковала Лена. – Она ничего не знает о доброй Кларе.

– Сейчас расскажу! – обрадовалась Софья. – Видите портрет?

Я посмотрела туда, куда указывала хозяйка. На стене в вычурной дорогой раме висела картина, написанная маслом. Я не большой знаток живописи, хотя полотна Ван Гога от произведений Репина отличить сумею. Хорошо знаю лишь ту живопись, которая представлена в экспозициях крупнейших музеев. Я не искусствовед, но все равно поняла, что портрет написан не вчера, его покрывает паутина неровных трещинок, так называемых кракелюр, а краски слегка потускнели. Центром композиции являлась женщина, одетая в чепчик и темно-синее платье, на ее лице играла улыбка, а руки были протянуты к нищенке, которая держала младенца. Чуть поодаль опирался на посох старик, к ногам которого прижимались две покрытые ранами собаки.

Софья встала, приблизилась к полотну, откашлялась и голосом профессионального экскурсовода завела:

– Клара Мурмуль была дочерью богатого торговца. С ранних лет девочка воспитывалась в роскоши, ела на золоте, спала на шелке. Но ребенок был полон сострадания к сирым и убогим. После того как умерли родители, Клара получила капитал и основала приют. На этой картине вы видите, как она встречает новых постояльцев. Клара сформулировала принципы, по которым семья Мурмуль живет вот уже несколько столетий. Они очень просты и звучат так: никогда не обижай ни одно живое существо. Много работай, чтобы иметь возможность помогать тем, кто слаб душой и телом. Наполни свою душу милосердием. Не спрашивай имен тех, кто стоит на пороге, ты помогаешь всем, независимо от пола, расы, возраста и характера. Животные тоже имеют душу, возьми их под свое покровительство. Помни: не всякий человек способен постоянно творить добро, радуйся, если кто-то окажет приюту помощь хоть один раз. С благодарностью принимай любые дары. Копейка от неимущей старухи так же ценна, как состояние от богача. Не плачь. Ничего не бойся. Иди по жизни с гордо поднятой головой. Любые испытания тебе во благо.

Софья задохнулась, перевела дух и продолжила:

– В нашей библиотеке есть книга, написанная Кларой и дополненная ее дочерью Софьей. Она выдержала много переизданий как в России, так и за ее пределами. Если кто заинтересуется, возьмите почитать. Пару сотен лет семья Мурмуль жила по заветам Клары, но после большевистского переворота здание приюта было национализировано, а потом разрушено.

Софья горестно вздохнула, но, когда продолжила рассказ, голос ее остался твердым.

– В тысяча девятьсот девятнадцатом году моя бабушка Софья Мурмуль родила дочь Клару. Семье приходилось нелегко, большевики отняли фабрику, закрыли наши магазины. Но Софья помнила заветы доброй Клары, поэтому тайком помогала страждущим. На месте нынешнего района Крылатское в начале двадцатого века стояла убогая деревенька. Софья с мужем Эдуардом и девочкой Кларой перебрались в село. Эдуард сам построил дом, куда незамедлительно потекли за помощью люди. Мурмуль много работали, обзавелись хозяйством, встали на ноги. В конце тридцатых годов Софью и Эдуарда расстреляли как врагов народа, а восемнадцатилетнюю Клару не тронули. Наверное, о девушке просто забыли. В сорок девятом году на свет появилась я. В нашей семье имена Софья, Клара и Эдуард – родовые. Я с малых лет помогала матери, когда мой сын Эдуард подрос, он тоже влился в миссию милосердия. К сожалению, наши финансовые возможности ограничены, поэтому мы не можем принять всех страждущих. Но мы придерживаемся правил, которые сформулировала добрая Клара. Все, кто попал к нам, получают нашу любовь.

Вскинув голову, Софья вернулась на место. Эдуард отложил вилку.

– Мы себя не рекламируем, не даем интервью прессе, не выбрасываем сообщений в Интернет. С одной стороны, это объясняется малой пропускной способностью приюта. Увы, мы не в состоянии пригреть более десяти человек сразу. С другой – мы не зарабатываем на постояльцах, поэтому не нуждаемся в рекламе.

– Как же вас находят? – вырвалось у меня.

Эдуард улыбнулся.

– Мы верим в бессмертие души и знаем: добрая Клара с нами.

– Она находит способ подсказать страждущим дорогу, – подхватила Софья. – Людей приводит сюда случай. Всякий раз, распахивая двери новому гостю, я мысленно восклицаю: «Спасибо, добрая Клара, ты о нас не забываешь».

– Помогая другим, делаешься счастливей сам, – без всякого пафоса произнес Эдуард.

– Это правда, – кивнула хозяйка, – а еще добрая Клара присылает людей, которые нам помогают. Не так давно один бизнесмен купил приюту новый стол на кухню. Вот теперь надеюсь, что скоро получу стиральную машину.

Я посмотрела на хозяйку.

– Вам нужна бытовая техника?

Софья вздохнула.

– Очень! Стирки много. Мечтаю об автоматической прачке, куда можно было бы загрузить сразу десять килограммов белья. Но, наверное, подобные не производят.

– Фирма «Кок»[4] выпускает такие, – сказала я, – у нас в Париже в подвале дома стоит машина с большим барабаном, отличная техника, не первый год работает без сбоев.

– Вот! Она бы и мне подошла! – воскликнула Софья. – Давайте продолжим завтрак.

Присутствующие доедали кашу. Я орудовала ложкой и исподволь разглядывала окружающих. Софья пила чай, Николай Ефимович мастерил для Насти из бумажной салфетки кораблик, Эдуард тихо беседовал о чем-то с Патриком – на их лицах играли улыбки, Лера и Светлана молчали, они выглядели спокойными и вполне довольными. Лена сосредоточенно накладывала в чашку сахар.

– Добрый день! – весело сказал женский голос.

– Здравствуйте, – ответил нестройный хор голосов, и в ту же секунду Лена уронила ложку.

Я наклонилась, чтобы поднять чайный прибор, Привалова тоже, и мы стукнулись головами.

– Прости, – засмеялась я.

– Ерунда, – ответила Лена, наши взгляды пересеклись.

На лице девушки играла широкая улыбка, в глазах плескалось веселье. Казалось, Привалова едва сдерживается, чтобы не захохотать во весь голос.

– Можно сесть? – спросила незнакомка.

Лена моргнула. В ее глазах явно сквозило злорадство. Над верхней губой появилась цепочка мелких капель. Привалова схватила ложку и выпрямилась, я тоже приняла вертикальное положение и посмотрела на жену Эдуарда. Та сидела с невозмутимым лицом, ничто не напоминало о подавленном смехе. Я засомневалась: действительно ли секунду назад видела в ее глазах столь сильные эмоции?

## Глава 4

– Кто не знаком, разрешите представить. Рената! Наша добрая волшебница, – захлопала в ладоши Софья.

– Скажете тоже, – смутилась коренастая шатенка, – я совсем не фея. Есть хорошая новость для Леры. Вот, держите адрес, езжайте прямо сейчас, около полудня вас ждет Ромальцева Евгения Михайловна, ей требуется женщина, не пьющая, аккуратная. Евгения Михайловна отправляется жить за рубеж, пока на пять лет. Сдавать московскую квартиру не хочет, и я ее отлично понимаю – жильцам, как правило, наплевать на чужие апартаменты, они их загваздают, и вообще, в комнатах появится чужая аура. Но бросить дом без присмотра стремно. Ромальцева хочет поселить в трешке даму с ребенком, жить та будет бесплатно, более того, даже коммунальные расходы Евгения берет на себя. От жилички требуется поддерживать чистоту в комнатах и ухаживать за двумя аквариумами. Как вам такие условия, Лера?

Мать Насти неожиданно расплакалась.

– Не верю, не верю, не верю.

Софья кивнула.

– Это чистая правда. Я же обещала, что ваша жизнь наладится.

Лера вскочила и выбежала в коридор.

– Бедняжка, – с сочувствием произнес Эдуард. – Рената, кофе?

– С удовольствием, – кивнула гостья.

– Лерочка счастлива, – зачастила Софья. – На нее просто эмоции нахлынули.

– Понимаю, – улыбнулась Рената. – Но в полдень ей следует встретиться с Ромальцевой. Будет лучше, если Валерия перестанет рыдать и поторопится, Евгения Михайловна доверяет моему выбору, но она не захочет иметь дело с истеричкой.

Эдуард повернулся к рыжеволосому парню.

– Патрик, можешь ей помочь?

– Это моя работа, – ответил тот и тоже ушел.

Лена тронула меня за плечо.

– Хочешь накормить Еврипида?

– Конечно, – спохватилась я, – думаю, геркулес будет в самый раз.

– Тогда пошли на кухню, – предложила Привалова.

Пока щенок с аппетитом лакал овсянку, я спросила:

– Кто такая Рената?

– Бизнесвумен, – коротко пояснила Лена. – Леру с Настей выгнала из дома свекровь. Валерия не москвичка, провинциалка не пришлась по душе матери мужа. А когда невестка родила глухую внучку, отношения их совсем испортились.

– Вот почему Настя так странно разговаривает! – запоздало сообразила я.

Лена кивнула.

– Девочка не немая, у нее серьезные проблемы со слухом, ей нужен специальный слуховой прибор, но у родителей не было денег. Настя сообразительная, она читает по губам, и у нее завидный запас слов даже для обычной восьмилетки. Когда муж Валерии умер, свекровь выставила невестку с внучкой на улицу. Эдик их на вокзале нашел и в приют привел. Три недели они с нами провели, и вот сегодня Рената квартиру нашла.

# Примечания

1

С этих двух фраз начинается книга Дарьи Донцовой «Крутые наследнички», в которой рассказывается история семьи Даши Васильевой. Издательство «Эксмо».

2

История отношений Даши и Бурдюка рассказана в книге Дарьи Донцовой «Белый конь на принце», издательство «Эксмо».

3

Маша – дочь Даши Васильевой.

4

Название придумано автором, все совпадения случайны.