Александр Михайловский, Александр Харников
Возвращение атлантов

Авторы благодарят за помощь и поддержку Макса Д (он же Road Warrior) и Ильина Олега Васильевича

Пролог

Джо Болл до сих пор не верил, что ему повезло и он уцелел в том аду. Его, обессиленного, мертвой хваткой вцепившегося в обломок «Барракуды», подобрал где-то около полудня турецкий рыбацкий баркас. Рыбаки долго не могли оторвать его от куска шпангоута, в который мертвой хваткой вцепился Джо.

Еще через два дня турки высадили его в Трапезунде, откуда он на перекладных добрался до Константинополя. Явившись к виконту Понсоби, британскому посланнику в Турции, Джо Болл рассказал ему о том, что произошло в ту роковую ночь.

Сэр Джон был не только дипломатом, но и кадровым британским разведчиком, которому хорошо были известны все пути снабжения черкесов, живущих в российских пределах, порохом и оружием. Он знал о том, что в Анапу из Самсуна вышла шхуна «Барракуда» с грузами для горцев, сражающихся с русскими под знаменами имама Шамиля. На этот раз оружия и боеприпасов везли на сумму, превышающую сто тысяч турецких пиастров. Горцев теснили русские войска, и они крайне нуждались в военном снаряжении и порохе.

И вот, как выяснилось, она бесследно исчезла в морской пучине при тех же таинственных обстоятельствах, как это произошло с двумя другими британскими и турецкими грузовыми судами, попытавшимися прорвать русскую блокаду и в укромной бухточке передать черкесам свой груз.

– Значит, вы говорите, что на вас напал ночью корабль, без парусов и гребных колес? – спросил виконт Понсоби. – Постарайтесь как можно подробней рассказать – как он выглядел и как все произошло.

– Сэр, это было ужасно, – Джо Боллу не хотелось вспоминать о том, что произошло в ту страшную ночь. Но он понимал, что британский посланник хочет услышать от него рассказ о гибели шхуны «Барракуда» не из праздного любопытства. – Мы шли к берегам Черкесии в темную безлунную ночь. Наш капитан радовался как ребенок, ожидая, что патрульные русские корабли в такой темноте не заметят нашу шхуну. Но этот дьявол, летящий над волнами, он, словно кошка, видел все…

Джо Болл не выдержал и скрипнул зубами. Виконт участливо покачал головой, налил в стакан немного портвейна и протянул своему собеседнику. Джо выпил вино, тяжело вздохнул и продолжил свой рассказ.

– Сэр, все произошло так быстро, что мы даже не успели ничего понять. Да, мы слышали о том, что у берегов Черкесии появились какие-то странные корабли, не похожие на те, что были в составе русского Черноморского флота.

Знали мы и о том, что несколько баркасов и шхун, груженных порохом и оружием для черкесов, не дошли до места назначения. Но в море могли произойти любые случайности – корабли могли разбиться о скалы, их могли опрокинуть сильные ветра, которые часто дуют в тех широтах. Правда, наши матросы – люди суеверные. Они говорили о каких-то морских чудовищах, которые нападали на корабли и утаскивали их на дно морское.

Сэр, лучше бы нам встретиться с такими морскими чудовищами…

Джо Болл закашлялся и вопросительно взглянул на графинчик с портвейном, стоявший на столике в кабинете британского посланника.

Виконт Понсоби, внимательно слушавший рассказ моряка, снова плеснул вина в стакан. Промочив глотку, Джо на мгновение прикрыл глаза. Он словно опять увидел скользящий по волнам с огромной скоростью белоснежный корабль, на котором не было ни мачт, ни парусов. Он был небольшой по размерам, пожалуй, даже чуть поменьше «Барракуды».

– Сэр, этот адский корабль появился перед нами внезапно, словно вынырнув из морской пучины. Он осветил шхуны чудовищной силы светом. Матросы, увидев его, страшно перепугались. Некоторые крестились и читали молитвы, некоторые в панике метались по кораблю, ища, куда им спрятаться от этого выходца из преисподней.

Наш капитан приказал ставить все паруса, пытаясь спастись бегством – «Барракуда» была быстроходной шхуной, и не каждый русский патрульный корабль мог ее догнать.

«Остановитесь!» – раздался громкий голос. Он звучал как трубный глас архангела Гавриила. «Вы можете спасти свои жизни, если спустите паруса, ляжете в дрейф и не окажете сопротивление нашей досмотровой группе!»

Но наш капитан Роберт Стюарт, родом из Шотландии, был упрям, как все шотландские горцы. Он приказал матросам прибавить парусов и канонирам – открыть огонь из двух небольших пушек, стоявших на корме «Барракуды». Эх, лучше бы он этого не делал!

Джо Болл снова вздохнул и бросил взгляд на столик. Но графинчика с портвейном на нем уже не было. Облизав пересохшие губы, Джо на мгновение забылся. То, что последовало потом, он будет вспоминать до своего последнего часа.

– Сэр, шхуну нашу сильно качало, да и наши канониры стреляли отвратительно. Два ядра, выпущенные ими в сторону этого адского корабля, даже не долетели до него.

В ответ раздался выстрел, и в полукабельтове от бака нашей шхуны поднялся столб воды.

«Последнее предупреждение! – проревел над морем адский голос. – Еще один выстрел – и вы попадете в рундук Дэви Джонса!»

К нашему капитану бросились несколько моряков и стали умолять его сдаться. Они согласны были отправиться в страшную Сибирь, куда царь ссылает своих врагов, но где все же есть шанс остаться в живых и когда-нибудь вернуться в старую добрую Англию.

Но Роберт Стюарт был непреклонен. Он сам навел пушку, поднес фитиль к затравке и выстрелил в таинственный корабль, который приблизился к нашей шхуне и чуть сбавил скорость.

Ядро плюхнулось в воду рядом с вражеским кораблем, не причинив ему никакого вреда. Ответ же был ужасный. Я не знаю, сэр, какое вооружение установлено на этом корабле, только скажу вам, что в бою с ним ничего не сможет сделать даже стопушечный корабль. Наверное, это самое совершенное орудие для убийства, которое существует на свете.

На носу этого адского корабля запульсировал огненный цветок. И десятки взрывов загремели на палубе шхуны, убивая и калеча матросов, рубя, словно топором, снасти, в щепки разбивая рангоут.

Одним из первых погиб наш капитан. Его буквально разорвало на части. Я видел искромсанные трупы. Мне навстречу по палубе полз боцман Френк Джексон. Ниже колена у него не было ног, а вместо них торчали куски мяса и белели раздробленные кости.

Потом один из вражеских снарядов попал в трюм, где были сложены бочки с порохом. Раздался страшный взрыв. Я взлетел вверх, наверное, до самых салингов, и сверху видел, как наша красавица «Барракуда», расколотая пополам взрывом, погружается в морскую пучину. Потом я полетел вниз. От страшного удара я потерял сознание, и уже не помню, как доплыл до куска шпангоута и из последних сил вцепился в него…

– Да, тебе повезло, – произнес виконт Понсоби, сочувственно похлопав моряка по плечу, – ты единственный, кто спасся после встречи с этим кораблем смерти. Остальные унесли тайну этого адского охотника с собой в могилу. Что ж, Джо, вот тебе немного денег – тебе их должно хватить для того, чтобы заплатить за каюту на почтовом корабле, идущем в Марсель. Ну, а оттуда ты доберешься до Кале, где до Англии уже рукой подать.

Джо Болл ушел, а виконт сел за стол и начал писать срочное донесение премьер-министру Великобритании сэру Роберту Пилю, сменившему трагически погибшего виконта Мельбурна.

«Все случившееся с “Барракудой” удивительно напоминает то, что произошло с нашими фрегатами у норвежских берегов, – подумал сэр Джон. – Значит, корабли-убийцы появились у русских и на Черном море. А это очень и очень опасно. В горах Кавказа войска императора Николая теснят бедных черкесов, которые из-за отсутствия пороха вынуждены отбиваться от русских лишь холодным оружием. Порох и другое военное снаряжение по морю подвезти невозможно – ни за какие деньги теперь не найти матросов и не зафрахтовать корабль, который бы рискнул отправиться к берегам Черкесии. Похоже, что русские получили шанс победоносно закончить эту войну, которая стоила им стольких жертв и надолго отвлекла их от продвижения на восток, в сторону Афганистана и Индии. А вот это – очень опасно для Британии…»

Часть 1
Восток – дело тонкое

Каждому свое

Пока на Черном море патрульные катера из будущего топили турецкие фелюги и британские шхуны, пытающиеся прорваться к Черноморскому побережью Кавказа, в Петербурге шла тихая, часто незаметная работа по чистке государственного аппарата от чиновников, которые не могли или не хотели трудиться на благо государства Российского.

Стараниями ведомства графа Бенкендорфа и при прямом содействии его советников из XXI века, согласно составленным проскрипционным спискам, тот или иной глава департамента, или высокопоставленный бюрократ, отправлялся в отставку или оказывался под следствием за взятки и казнокрадство. Понятно, что одним махом невозможно вычистить ту «Клоаку Максима»[1], в которую превратился государственный аппарат Российской империи. Но все ж даже самые самоуверенные чиновники, до сих пор считавшие, что они могут безнаказанно запускать свои вороватые руки в казну, вдруг поняли, что и до них могут добраться вездесущие агенты III отделения СЕИВ Канцелярии. Часть из них умерили свои аппетиты, а некоторые, от греха подальше, подали в отставку и укатили в свои имения.

Император Николай I не мог нарадоваться, глядя на свою любимую Адини, вернувшуюся из будущего. Она посвежела, похорошела, и ее было просто не узнать. Царь счел все это влиянием своего советника, подполковника Щукина. К тому же в прошлое, к великой радости Адини, вернулся и Сергеев-младший. Теперь влюбленные виделись практически каждый день. Николаю все больше и больше нравился будущий зять. Он был храбр, умен, честен и, самое главное, – Адини в нем души не чаяла.

В учебном подразделении заканчивал свою стажировку поручик Тенгинского полка Михаил Лермонтов. По отзывам лиц, наблюдавших за ним, поручик изменился в лучшую сторону – стал дисциплинированней, рассудительней и уже не старался самоутвердиться среди окружавших его людей, поддразнивая их. По возвращении его из будущего Николай решил поговорить с ним лично и уже потом принять окончательное решение – назначить Лермонтова командиром группы специального назначения, задачей которой будет борьба с мелкими маневренными группами горцев и перехват караванов с боеприпасами и оружием, тайными тропами следовавшими в Чечню и Дагестан из Турции, или, для начала, дать ему возможность постажироваться под началом более опытного командира. Александр Шумилин предложил в качестве такого командира есаула Якова Бакланова, который в данный момент служил в Донском учебном полку.

А курировать этот свой первый на Кавказе «спецназ» Николай, по совету того же Шумилина, должен был поручить Сергееву-младшему. Правда, для этого ему пришлось бы на время покинуть Петербург и отправиться на Кавказ, но император решил, что командировка будет недолгой. И когда жених великой княжны вернется из нее, то он благословит Адини и Николая на брак и отправит их в будущее, где они и обвенчаются. Императору не хотелось, чтобы о свадьбе его дочери узнали посторонние.

Чета Одоевских оставалась пока в будущем. Беременность протекала у княгини Ольги Степановны сложно, и для нее было бы лучше находиться под постоянным наблюдением опытных акушеров-гинекологов. Владимир Федорович, чтобы не сидеть без дела, писал свои воспоминания о Пушкине, Лермонтове и других своих современниках. В будущем находилась и Ольга Румянцева с Карлом Брюлловым. В общем, кто-то занимался устройством своих личных дел, а кто-то трудился не покладая рук. Среди последних был и Антон Воронин.

Он уже научился открывать портал из прошлого в будущее. Теперь можно будет обеспечить двухстороннюю связь между XIX и XXI веками. Важность нового открытия Антона Воронина трудно было переоценить. В случае необходимости можно, не дожидаясь открытия портала из будущего, запустить машину времени, установленную в прошлом, и оказаться в XXI веке. Антон провел несколько пробных открытий и закрытий порталов – агрегат работал как часы.

Узнав об успехах Антона, Олега Щукина вызвало в Москву высокое начальство. На прошедшем там совещании было решено инициировать освоение территорий в Русской Америке и в Калифорнии. Просто дух захватывало от открывшейся перспективы. Можно было с помощью портала на Дальнем Востоке перебросить в прошлое несколько ОТРК «Искандер-М» и поставить их на боевое дежурство на Аляске или в той же крепости Росс. В случае чрезвычайной ситуации будут открыты порталы, и выехавшие через них ОТРК проведут пуски ракет с ядерными боеприпасами. Перехватить их будет практически невозможно. Но это всего лишь один из вариантов использования открытия Антона Воронина.

В прошлом же было решено вплотную заняться освоением Дальнего Востока и Русской Америки. Для этого следует через порталы перебросить в XIX век несколько патрульных кораблей Тихоокеанского флота, чтобы приструнить британских и американских китобоев и промысловиков, браконьерствовавших в российских территориальных водах. Янки и британцы безжалостно истребляли в водах Аляски каланов, скупали за бесценок у местных жителей пушнину, спаивали чукчей и эскимосов. Было решено создать на паях компании, которые займутся добычей золота и серебра. Благо в будущем хорошо известны местонахождения участков в Калифорнии и на Аляске, богатых драгметаллами. Все это сулило большую выгоду и Российской империи, и РФ.

Император согласился ввести в правление Российско-Американской компании несколько человек из будущего. Одним из них он хотел бы видеть Виктора Сергеева, который был не только рачительным хозяином, но и его будущим родственником.

В настоящее время управляющим Российско-Американской компании является капитан 1-го ранга Адольф Карлович Этолин – уроженец Гельсингфорса, типичный швед, старательный, упрямый и хозяйственный. Император решил, что Сергеев-старший найдет с ним общий язык. Кроме того, отставному майору будет поручено негласное поручение – посланник России в США тайный советник Александр Андреевич Бодиско сообщил царю, что имеется возможность официально закрепить за Россией не только крепость Росс, но и некоторые территории в Калифорнии. Требовалось лишь кое-кому в Мехико дать «на лапу».

Николай Павлович сперва категорически отказался вести переговоры с мексиканцами – республиканцами и мятежниками, отделившимися в свое время от Испании, да и к взяткам, как и к прочим противозаконным, с его точки зрения, поступкам, царь испытывал отвращение. Но Олег Щукин уговорил императора дать отмашку посланнику Бодиско начать пока еще приватные переговоры с мексиканским правительством, а Виктору Сергееву прозондировать обстановку на месте, чтобы определить – что еще можно «отжать» у местных властей.

Дело в том, что в Калифорнии начальство менялось с калейдоскопической скоростью. Власть Мехико над Калифорнией была чисто номинальной. Хотя и в Мехико дела обстояли ненамного лучше. С 1832 по 1855 год власть там менялась 36 раз. Поэтому грех было не воспользоваться подобной политической нестабильностью и всерьез не обосноваться в Калифорнии. Так что надо будет осваивать не только бухту Бодега, на берегах которой расположилась крепость Росс, но и залив Сан-Франциско.

Так что работы было невпроворот. Все люди, как из прошлого, так и из будущего, осознавали важность того, что им предстоит сделать, и делали все, чтобы история России двинулась по новому пути.

* * *

Император Николай I сегодня целый день находился в тяжких раздумьях. А причиной тому стали известия, поступившие в Петербург из Франции. Касались они племянника Наполеона Бонапарта принца Шарля-Луи Бонапарта. Этот непутевый отпрыск брата великого корсиканца с юности был замешан в различных авантюрных делишках. Причем, несмотря на свое высокое происхождение, он не гнушался якшаться с людьми самого низкого пошиба.

Один его альянс с итальянскими карбонариями чего стоит! Правда, тут, похоже, не обошлось без дурного влияния старшего брата, Наполеона Луи, который ухитрился аж целую неделю побыть королем Голландии. Это ж надо было додуматься – два юнца намеревались похитить герцога Рейхсштадтского – сына Наполеона Бонапарта от австриячки Марии-Луизы. Помимо всего прочего, герцог, которому тогда едва исполнилось двадцать лет, носил титул короля Рима. Этим и решили воспользоваться два братца – они собирались лишить власти римского первосвященника и, с помощью карбонариев, объявить сына великого корсиканца ни больше ни меньше как королем Италии.

Правда, все закончилось для них печально – заговор провалился, старший из братьев умер от кори (а может быть, его отравили – существовала и такая версия), а сам Шарль Луи, спасаясь от папской стражи, с английским паспортом в кармане сбежал во Францию, откуда его, от греха подальше, выслали в Британию.

После смерти кузена – герцога Рейхштадтского – Шарль Луи решил любыми путями занять трон своего гениального дяди. Он, при поддержке англичан, которые были весьма рады устроить смуту во Французском королевстве, стал печатать брошюры с возмутительным содержанием. В них он пытался совместить несовместимое – монархическую идею с республиканской.

Помимо агитации принц занимался и сугубо практическими делами. В 1836 году он попытался поднять вооруженный мятеж в Страсбурге, но был арестован и выслан в Североамериканские Соединенные Штаты, перед этим написав королю Луи Филиппу покаянное письмо, в котором признавался в преступности им содеянного, восхвалял великодушие и милосердие короля и просил о пощаде для своих сторонников.

Шарль Луи был упрямым человеком и огромным честолюбцем. Он втемяшил себе в голову мысль о том, что во что бы то ни стало должен стать императором Франции. Вернувшись из Нового Света, Шарль Луи начал готовить очередной заговор с целью захвата власти. В августе этого года он высадился со своими сторонниками в Булони и попытался взбунтовать солдат местного гарнизона. Но мятеж провалился, и принц Шарль Луи был схвачен и приговорен судом палаты пэров к пожизненному тюремному заключению. Отбывать наказание неисправимого бунтаря отправили в крепость Гам, расположенную в Пикардии.

Император с любопытством читал в свое время донесения русских дипломатов о похождениях племянника великого дяди. К бунтовщикам он всегда относился с осуждением, и желание принца Шарля Луи свергнуть короля Луи Филиппа, который, если сказать честно, и сам пришел к власти с помощью парижской черни – недаром его называли «королем баррикад», – Николай считал преступным. Потому он посчитал приговор, вынесенный бунтарю, вполне справедливым.

Кроме всего прочего, император от своих друзей из будущего уже знал о том, что в конце концов Шарль Луи осуществит свою мечту и под именем Наполеона III все же займет трон своего дядюшки. И это несмотря на то, что по статьям Венского конгресса династии Бонапартов было запрещено претендовать на французский престол. Помогут же ему удержаться у власти прусский король и австрийский император, которые, то ли из боязни воинственного французского монарха, то ли для того, чтобы досадить ему, российскому самодержцу, согласятся именовать этого выскочку своим братом. В то время как Николай в письме к нему обратился «мой друг».

А самое главное – именно этот самый сиделец из крепости Гам станет одним из тех, кто начнет в 1853 году войну против России – ту самую Крымскую войну, в которой его империя потерпит поражение, а он, Николай I, от огорчения и досады потеряет желание жить и править и умрет от воспаления легких. Так что никаких добрых чувств император к принцу Шарлю Луи не испытывал.

Но вот позавчера из сообщения парижских газет Николай узнал, что племянник Наполеона Бонапарта был застрелен караульными крепости Гам «при попытке к бегству». Конечно, император вполне допускал, что такой авантюрист, как принц Шарль Луи, мог и в самом деле попытаться сбежать. И караульные поступили именно так, как и должны были поступить по закону. Но все же произошедшее во Франции вызвало у Николая некоторые сомнения.

Он вспомнил, как во время одного из разговоров с подполковником Щукиным было, среди прочих, упомянуто и имя будущего французского императора. Гость из будущего как-то странно улыбнулся при этом. Зная брутальность этих людей, Николай заподозрил, что с принцем Шарлем Луи в самое ближайшее время может что-то случиться. И вот подтверждение тому – император еще раз взглянул на заметку во французской газете. Случайность, или?..

Циники еще в древности говорили:Optime olere occisum hostem – «труп врага всегда хорошо пахнет». Может быть, что это действительно так, и со смертью несостоявшегося французского императора у России станет одной заботой меньше. Но что, если к убийству этого авантюриста приложили руку люди подполковника Щукина? Не слишком ли вольно пришельцы из будущего распоряжаются жизнями коронованных особ? Конечно, Бонапарты – это парвеню, выскочки, но ведь с ними на равных разговаривали его отец и брат – императоры Павел I и Александр I.

Николай задумался, потом, решившись, достал из ящика письменного стола радиостанцию и связался с Александром Павловичем Шумилиным. Он полностью доверял этому человеку и надеялся, что тот сумеет разрешить его сомнения.

Честно говоря, Шумилин действительно ничего толком не знал о подготовке ликвидаторов из «конторы» к убийству Шарля Луи Бонапарта. Похоже, что Щукин вступил в негласный альянс со своим будущим зятем и все больше и больше вмешивается в нынешние дела. Это вполне закономерно – возможности и ресурсы государства несравнимы с возможностями и ресурсами группы частных лиц, даже если те и находятся в хороших отношениях со здешними властями.

Да и личностью покойный племянник Наполеона Бонапарта был глубоко аморальной. Он был отъявленным русофобом и мечтал, став императором, отомстить за поражение своего дяди во время Русского похода. На его совести – правда, имелась ли она у этого человека? – были также Крымская война, разрушенный Севастополь, разграбленные французской солдатней могилы адмиралов Нахимова, Корнилова, Истомина и Лазарева. Ну, и в довесок – война с Австрией, Мексиканская авантюра и колониальные войны в Северной Африке.

На прямой вопрос, заданный императором – имеют ли его люди какое-либо отношение к убийству принца Шарля Луи Бонапарта, – Шумилин, не кривя душой, ответил, что ему о причастности его друзей к этому делу ничего не известно. К тому же, если верить написанному в газете, арестанта застрелил охранник тюрьмы, который к людям из будущего никакого отношения не имеет.

– Ваше величество, – сказал он, глядя прямо в глаза императору, – а вы подумайте – кому была в первую очередь выгодна смерть этого человека? С моей точки зрения, более всего в ней был заинтересован французский король Луи Филипп. Ведь он не мог спать спокойно, зная, что где-то живет, хотя и находясь за решеткой, неисправимый смутьян, который все двадцать четыре часа в сутках думает о том, как бы свергнуть с престола законного монарха. К тому же принц Шарль Луи, следуя заветам своего дядюшки, в случае удачи не станет церемониться со свергнутым королем Франции. Вспомните печальную судьбу герцога Энгиенского.

Николай с сомнением покачал головой.

– Ну, Александр Павлович, если вы так считаете… К тому же я вижу резон в ваших рассуждениях. Бог с ним, с этим несчастным, который вступил в борьбу за трон, поставил на кон свою жизнь и проиграл ее. Но я вас прошу, – тут император строго взглянул на Шумилина, – очень прошу – если у ваших друзей вдруг появятся намерения совершить нечто подобное, то пусть они прежде всего поставят меня об этом в известность. Договорились, Александр Павлович?

Император неожиданно улыбнулся и протянул ладонь Шумилину.

– Договорились, Николай Павлович, – Шумилин пожал руку царю. – Я даю вам в этом слово.

* * *

После беседы с императором, во время которой Николай завел речь о покойном принце Луи Бонапарте, Шумилин решил переговорить с Олегом Щукиным. Императора, кажется, удалось убедить в том, что мятежный племянник великого корсиканца был действительно застрелен охранником во время неудачной попытки к бегству. Но Шумилин, зная привычку некоторых ребят из «конторы» радикально решать некоторые серьезные проблемы, вполне допускал, что в этом деле не все чисто. И сегодняшний разговор должен будет убедить Олега не уподобляться слону в посудной лавке.

Шумилин встретился со Щукиным в усадьбе Сергеева-старшего – так сказать, на нейтральной почве. Сам Виктор занимался хозяйственными делами, так что старые друзья беседовали с глазу на глаз.

– Слушай, Олежка, – напрямую спросил Шумилин, – не твои ли ухорезы уконтропупили бедного принца, так и не дав ему стать императором? Уж больно все как-то кстати получилось – теперь воду мутить во Франции некому. И если «короля-грушу»[2] в конце концов попрут с престола, то будет провозглашена республика, где один президент будет соревноваться с другим в казнокрадстве.

– Не понимаю, Шурик, – пожал плечами Щукин, – тебе что, и в самом деле жалко этого клоуна? К тому же империю он так и не построит, угробит кучу народа, доведет Францию до войны с Пруссией, которую с треском проиграет. И, между прочим, – тут Олег пристально посмотрел на Шумилина, – не заложит в ходе своего правления бомбу под европейскую политику, которая в конце концов бабахнет в 1914 году.

– Все это так, но ты, Олег, так мне и не сказал – причастны ли твои ребята из «конторы» к смерти этого, как ты правильно сказал, клоуна? Поверь, мне его ничуть не жалко, да и сожженный и разрушенный Севастополь – на его совести. Только вот на Николая Павловича все это произвело не совсем приятное впечатление.

Мне, правда, удалось уболтать его, только учти – император мужик ушлый, и его так просто не проведешь. Ну не нравится ему ваши методы. Ты учти, что Николай – по натуре рыцарь и, к сожалению, мерит людей по своей мерке. Он никак не может понять, что наступили другие времена, причем абсолютно не связанные с нашим появлением в их времени. Император любит играть в открытую, но садясь за карточный стол с шулерами, такой человек уже через полчаса проиграется до нитки.

– Хорошо, Шурик, я все понял, – примиряюще ответил Щукин. – Только скажи мне, дружище, как нам работать в этом мире? Ты полагаешь, что можно быть белым и пушистым, ведя тайную войну?

– Нет, конечно, – вздохнул Шумилин. – Я тоже в меру циничен. Только я попросил бы тебя заранее сообщать мне об очередных ваших спецоперациях, чтобы я имел возможность соответствующим образом подготовить Николая. Договорились?

– Договорились. – Похоже, что этот разговор был Олегу неприятен, но заметать мусор под ковер он не посчитал нужным. – Только, Шурик, я попрошу тебя, чтобы ты то, что узнаешь от меня, не сообщал третьим лицам. Ну, если это их непосредственно не касается. Ведь ты помнишь слова папы Мюллера:Was zwei wissen, weiЯ das Schwein.

– Угу, – кивнул Шумилин, – «Что знают двое, то знает и свинья». Насчет конфиденциальности можешь не сомневаться. Чего-чего, а в этом ты можешь быть уверен. Тем более что ты меня знаешь не первый год.

– Ладно, Шурик, проехали. Скажу только, что во время моей недавней командировки в наше время я встретился ссамим, и у нас был с ним большой разговор. Я потом подробно перескажу тебе темы, которые обсуждались, а сейчас сообщу тебе в общих словах – начальство решило активизировать продвижение России на Дальний Восток и на Юг. Пока мы будем помогать готовить экспедицию Невельского к устью Амура. Если это получилось у него в нашей истории, то должно получиться и теперь.

А с генералом Перовским мы готовимся к новой Хивинской экспедиции. Только с учетом всех тех ошибок, которые были сделаны в предыдущей, и с использованием нашей техники. Думаю, что у сарбазов Аллакули-хана останутся незабываемые впечатления.

– Гм, а вы все это согласовали с Николаем? – спросил Шумилин. – Или опять будете ставить императора перед свершившимся фактом?

– Предварительные непрямые переговоры об этом были, – успокоил друга Олег. – Помнишь, когда адмирал Лазарев вернулся из нашего времени, он с глазу на глаз долго беседовал с Николаем? И – об этом знают немногие – передал ему личное письмо президента. В дополнение Михаил Петрович рассказал императору, о чем он беседовал с ВВП в Севастополе. Николай полностью доверяет Лазареву и считается с его мнением.

– Вот как, – Шумилин недовольно поморщился. Ему был не совсем приятен тот факт, что Олег Щукин теперь через его голову запросто общается с императором и решает многие вопросы, даже не советуясь с ним. С другой стороны, он прекрасно понимал, что время полупартизанских вылазок в прошлое уже прошло. Теперь воздействием на историю занимаетсягосударство, и с этим уже ничего сделать нельзя. Точнее, можно с помощью машины времени Антона Воронина взять да и сбежать в какие-нибудь более древние времена. Например, в XVIII век, в царствование «веселой императрицы» Елизаветы Петровны, или набиться в советники к царю Иоанну Васильевичу и помочь ему выиграть Ливонскую войну.

Только как же Адини? Она же не переживет расставания с Колей Сергеевым. А Ольга и Карл Брюллов? Дочка Щукина явно сохнет по своему жандарму. Да и самому Шумилину не хотелось бы попрощаться с императором Николаем Павловичем, с которым он уже успел сдружиться.

Ладно, будь что будет. К тому же его друзья нашли свои ниши в этом времени, и каждый занимается своим делом. Взять, к примеру, Олега Пирогова. Он теперь стал совсем своим для флотских офицеров и учит их уму-разуму, рассказывая о своих плаваньях в дальние страны. Конечно, сухогруз – это не шлюп или фрегат, но повидал Олег немало, причем места, в которых ему довелось побывать, для здешних мореманов – настоящая терра инкогнита.

Похоже, что Щукин почувствовал настроение друга. Он дружески похлопал его по плечу и предложил пойти прогуляться по имению отставного майора. Надо сказать, что под умелым руководством Сергеева-старшего жизнь в когда-то захудалой помещичьей усадьбе наладилась. Мужики не могли нарадоваться своему новому барину, который заботился о них, не обижал, не мучил барщиной, хотя и спуску не давал. Они теперь, обращаясь к Виктору, называли его не иначе как «батюшка», «отец родной», что, если сказать честно, Сергееву очень не нравилось.

Правда, последнее время Виктор Иванович занимался делами американскими. Он готовился к дальней командировке в Русскую Америку в качестве уполномоченного самого царя. Сергеев лопатил всю имеющуюся у него литературу о жизни русских на Аляске и в Калифорнии, составлял списки необходимого для улучшения быта поселенцев. Ну, и собирал сведения о месторождениях золота и серебра в окрестностях крепости Росс.

В самое ближайшее время он планировал совершить разведывательную вылазку с помощью машины времени во владения Российско-Американской компании. Командование Тихоокеанского флота получило указание от Верховного Главнокомандующего оказать ему в этом всю необходимую помощь. Кроме того, предполагалось использовать несколько пограничных кораблей, перебросив их через временной портал в XIX век для того, чтобы приструнить американских и британских браконьеров, нахально и безнаказанно орудовавших в водах, прилегающих к владениям РАК. В общем, работы должно хватить всем. Лишь бы было желание что-либо изменить в той истории, в которую они проникли с помощью чудо-агрегата, изобретенного Антоном Ворониным.

* * *

Князь Одоевский и его супруга совсем освоились в новом для себя мире. Он уже научился пользоваться карточкой банкомата, знал маршруты общественного транспорта в районе его дома, в котором они жили с Ольгой Степановной. Княгиня освоила бытовые приборы, вполне профессионально пользовалась микроволновкой, холодильником и посудомоечной машиной. А вечерами она смотрела по телевизору бесконечные сериалы, за что на нее добродушно ворчал супруг.

Конечно, жизнь в XXI веке мало была похожа на жизнь в XIX веке. Но Владимиру Федоровичу интересно было наблюдать за тем, как живут и здравствуют потомки. Он с улыбкой вспоминал о том, каким ему представлялся мир будущего, когда он писал свой фантастический роман «4338 год». Каким же он был тогда наивным…

Князь получал от здешних властей достаточно большую сумму денег, но он не желал сидеть на шее своих благодетелей. Одоевский начал зарабатывать тем, что засел за написание воспоминаний о своих встречах в XIX веке с такими известными людьми, как Грибоедов, Пушкин и Лермонтов. Для того чтобы их напечатать, пришлось даже пойти на мистификацию. Олег Щукин нашел одного начинающего литературоведа, работавшего на «контору». По легенде, он якобы нашел у одной старушки на чердаке ее дома в провинции архив с еще неопубликованными записками князя Одоевского. Но оригиналы этих записок литературовед не представил, ограничившись их фотокопиями. Дотошные коллеги литературоведа провели тщательную графологическую экспертизу найденных записок и получили полное подтверждение их подлинности.

«Записки князя Одоевского» были вскоре опубликованы и вызвали настоящий фурор среди историков всего мира. В них были еще неизвестные подробности из жизни знаменитостей. Литературовед получил широкую известность и славу, а гонорары за публикации своих воспоминаний пришлись князю весьма кстати. Ольга Степановна должна была хорошо и правильно питаться. Беременность ее протекала сложно, и она все время находилась под наблюдением врача, которого порекомендовал ей доктор Кузнецов.

Сама княгиня много гуляла, беседовала с мужем, вспоминая о разных интересных случаях из их прежней жизни. Вырисовывался план общей книги воспоминаний о литературном бомонде первой половины XIX века. Одно из издательств, куда с предложением об издании такой книги по совету подполковника Щукина обратился Владимир Федорович, уже заключило с князем договор и выплатило ему солидный аванс.

Довольно часто супругов Одоевских навещали Ольга Румянцева и Карл Брюллов. Они тоже пока не спешили вернуться в прошлое. Им было хорошо в будущем. Карл был влюблен по уши в «кузину белошвейку» и написал множество ее портретов, на которых она была изображена веселая, грустная, задумчивая, безмятежно спокойная…

Ольга возила его по своим любимым уголкам Ленинградской области и Карелии, и Карл часами сидел с этюдником, рисуя древние курганы на берегу Волхова у Старой Ладоги, скалы и скиты острова Валаам, водопады и чистые, как слеза, воды карельских озер.

Как-то раз Брюллов признался, что до знакомства с нею он плохо знал страну, в которой родился и вырос. И только теперь он убедился, что в ней можно найти замечательные по красоте места, которых нет ни в Греции, ни в Италии. И его теперь совсем не тянет на юг, чтобы снова рисовать улочки итальянских городов и пышнотелых пейзанок, срывающих виноградные грозди под лучами ласкового южного солнца.

А сколько прекрасных лиц он встречал во время своих прогулок с Ольгой!

– Знаешь, любимая, – как-то раз сказал он ей, – никогда в жизни я еще не рисовал с таким удовольствием, как сейчас. Как жаль, что я не могу выставить некоторые свои картины на всеобщее обозрение. Мне трудно будет объяснить людям – что это за удивительная машина нарисована мною на заднем плане, и почему так странно одеты девушки, весело беседующие у входа в метро.

Ольга хотела продать несколько картин, нарисованных ее Карлушей, но Олег Щукин отговорил «кузину белошвейку» от столь опрометчивого поступка.

– Понимаешь, Ольга, искусствоведы легко установят, что рисунок на холсте действительно сделан рукой Карла Брюллова. Да, можно нарисовать картину на старом холсте красками из XIX века. Но экспертиза легко установит, что при подлинности красок и холста, картина эта нарисована не полтора столетия назад, и ей всего два месяца. Начнутся разговоры, журналисты станут шустрить, пытаясь найти разгадку очередной «тайны века». А нам это надо?

Ольга согласилась, что им, действительно, подобные сенсации ни к чему. И повесила несколько картин у себя в квартире. Из-за них она чуть было не рассорилась с Брюлловым. А дело было так.

Как-то раз к ней домой заглянула одна старая знакомая. Девица эта отличалась «низкой социальной ответственностью», но не настолько, чтобы с ней было противно иметь дело. Для начала она попыталась пофлиртовать с Брюлловым, а потом, увидев, что тот не обращает на нее внимания, стала нахваливать картины, висевшие у на стене.

– Ольга, это круто! Скажи, где ты заказала такие картины? Наверное, они стоили тебе кучу денег?

«Кузина белошвейка» усмехнулась и ответила на вопрос своей подруги уклончиво – дескать, по случаю один знакомый художник нарисовал их и денег при этом не взял. Карл Брюллов, который внимательно слушал беседу женщин, не выдержал и признался в авторстве картин. Подружка, взвизгнув от восторга, тут же вцепилась в художника и категорически потребовала, чтобы тот нарисовал и ее тоже, причем обязательно обнаженной.

– Карл, ты знаешь, у меня умопомрачительная грудь, – брякнула она оторопевшему от такого напора художнику. – А какие забойные тату я недавно сделала на ягодицах!

И она чуть было тут же не задрала юбку, чтобы продемонстрировать эти самые тату.

Но тут Ольга не выдержала и буквально взашей вытолкала из дома наглую подругу, велев ей забыть дорогу в ее дом. А потом всерьез наехала на бедного Карла, обозвав его распутной личностью и бабником.

Правда, уже через пять минут, немного остыв, она попросила у него прощения. Карл не смог устоять перед ее чарами и перестал на нее дуться. Ольга успокоила его старым проверенным способом – как это обычно делают потомки Евы. Но наутро Ольга сняла со стен все картины, а Брюллов нарисовал очередной ее портрет, где она была изображена в виде гневной фурии, мечущей молнии и испепеляющей всех вокруг своим взором.

Во время одной из посиделок у Одоевских Ольга рассказала о том трагикомическом случае, чем рассмешила всех присутствующих. Княгиня Одоевская, отсмеявшись, неожиданно спросила у своей тезки:

– Скажите, а почему многие женщины у вас ходят в рваной одежде? Я вижу, что у них есть дорогие украшения, да и выглядят они далеко не бедными и нищими. А панталоны у них – простите, брюки – словно порваны стаей злых собак. На одежде такие дыры, что сквозь них просвечивает голое тело. Ведь это неприлично…

Ольга Румянцева лишь пожала плечами. Она много лет занималась шитьем мужской и женской одежды, кое-что понимала в моде, но так и не смогла въехать в тему – в чем прелесть рваных брюк, больше похожих на обноски бомжей.

– Скажите, Ольга Степановна, – обратилась она к княгине, чтобы закрыть эту, не совсем приличную для жителей XIX века тему, – а что вам у нас понравилось?

Одоевская задумалась. Она погладила себя ладонью по уже заметному животику, засмущалась и сказала.

– На днях я видела, как дети в первый раз идут в школу. Это у вас называется Днем знаний. Очень красивый праздник. Мне так хочется, чтобы наш сын или дочка, одетые так же нарядно, шли в школу, чтобы было много цветов, и был звонок, зовущий их на занятия.

– Все это будет у нас, дорогая, – ласково произнес князь, погладив жену по руке. – Поверь мне, мы вырастим нашего сына – а мне почему-то кажется, что у нас будет именно сын, и он будет таким же умным и красивым, как ты.

– А мы с Карлом собираемся ненадолго вернуться в прошлое, – сказала Ольга, – Карл немного по нему скучает, да и мне хочется посмотреть – как там идут дела. Когда вернемся, мы обязательно зайдем к вам и поделимся новостями…

«Летучие мыши» выходят на тропу войны

– Ну что, орлы, прогуляемся по Америке? – Олег Щукин осмотрел стоящих перед ним спецназовцев. Он ожидал, что кандидаты на разведывательную вылазку в район крепости Росс каким-либо образом выразят свое удивление, но похоже, что «квартирьеры» – так называли их для краткости в отделе «Х» – уже догадывались о цели их предстоящей экспедиции и потому внешне оставались спокойными. В общем-то, и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что если собирают вместе людей, которые: а) знают историю Русской Америки; б) владеют английским и испанскими языками; в) умеют пользоваться не только всеми видами современного огнестрельного и холодного оружия, но и знают, как стрелять из кремневых ружей, старинных пушек и фехтовать на саблях и шпагах, – то, скорее всего, их готовят к отправке туда, где все их навыки и умения могут пригодиться. Ну не для очередной же сходки ролевиков и униформистов их готовят?

Перед инструктажем «квартирмейстеров» еще раз проверили и перепроверили, прогнали через полиграф и провели беседу, в ходе которой сразу предупредили о том, что действовать им придется в непривычной для них обстановке. И кое-кто из них может не вернуться домой.

Но орлов из «студенческого стройотряда»[3], которые прошли огонь и воду, были проверены и перепроверены, что называется, насквозь, шанс вернуться в качестве «груза 200» не сильно напугал. К тому же необычность работы в отделе «Х», о котором ходили самые невероятные слухи, заинтриговала воинов из племени «летучих мышей». Правда, теперь эмблемой спецподразделения ГРУ стала красная гвоздика с трехпламенной гренадой в центре, но по старой памяти ветераны продолжали считать своим «тотемом» крылатую мышку на фоне земного шара. Как поется в их песне:

Если в лунную ночь ты заглянешь под крышу,
Ты увидишь там нас. Мы – Летучие Мыши.
Мы – летучие души, не слетевшие с крыши,
Только звезды нас выше, только небо нас тише.
Не пугайте нас болью, боль давно мы не слышим.
Не пугайте нас пулей, сами их в горах ищем.
Если мы погибаем – не ищи с нами встречи.
Мы летим на Луну, мы летим прямо в вечность…

Подполковник Щукин был из другого ведомства, но при формировании отдела «Х» руководство страны решило привлечь к выполнению силовых задач в другом времени лучших из лучших. Потому-то дюжина стоящих перед Олегом бойцов могла считаться элитой спецназа.

– Да-да, я не оговорился, – сказал Щукин, – вам предстоит отправиться в Америку. Но не в нынешние Соединенные Штаты, а в Калифорнию, которая еще пока мексиканская, и где на расстоянии около восьмидесяти верст от нынешнего Сан-Франциско расположена колония Российско-Американской компании крепость Росс. Она более известна как Форт-Росс.

– Значит, мы попадем во времена до 1841 года, – подал голос капитан Мальцев, старший группы «мышек». – Ведь, если мне не изменяет память, в 1841 году сама крепость Росс и земли вокруг нее были проданы некоему Джону Саттеру – человеку, на землях которого вскоре найдут золото и начнется знаменитая «золотая лихорадка».

– Да, в нашей истории все было именно так, – кивнул подполковник Щукин. – Но в этом варианте истории дела в 1840 году идут несколько по-другому. Дело в том, что с помощью машины времени – да-да, именно машины времени – мы уже обжились в XIX веке и установили контакт с императором Николаем Павловичем. Хороший контакт.

Кое-что нам уже удалось там сделать. Например, наладить блокаду Черноморского побережья Кавказа. Ведь вы, наверное, помните, что Россия ведет в это время затяжную войну на Кавказе. Лермонтова читали?

Все «спецы» дружно закивали – многие из них успели побывать в «командировках» на Северном Кавказе, получили за них награды, а кое-кто – и ранения.

– А с Лермонтовым вам не довелось там встречаться? – поинтересовался старший лейтенант Скоробогатов, считавшийся одним из лучших рукопашников.

– Довелось, – улыбнулся Щукин. – Скажу больше – Михаил Юрьевич побывал у нас, в XXI веке, и прошел краткий курс обучения в одном из наших учебных подразделений. Он теперь снова в своем времени и командует особой группой – чем-то вроде нашего спецназа.

Вот тут-то «мышки» по-настоящему удивились. На их лицах можно было увидеть недоверие, восхищение и зависть. Надо же, классик, автор «Бородина» и «Валерика», «Героя нашего времени», оказывается, жил совсем рядом, занимался на тренажерах, дырявил пулями мишени на стрельбище и махал руками и ногами в спортзале.

– Товарищ подполковник, – спросил капитан Мальцев, – а почему мы тогда отправляемся не на Северный Кавказ, а в Калифорнию? Ведь там мы принесли бы большую пользу.

– А потому, товарищ капитан, – назидательно произнес Щукин, – что, как говорил Козьма Прутков, «всякий необходимо причиняет пользу, употребленный на своем месте». На Северный Кавказ отправились ваши коллеги, которые там успешно работают над замирением мятежных аулов. Ваша же основная задача – крепость Росс и прилегающие к ней территории.

– Мы что, будем завоевывать всю Северную Америку? – полусерьезно, полушутя спросил старший лейтенант Кононенко, штатный специалист по минно-взрывным работам.

– Для этого ваших сил явно маловато, – усмехнулся Щукин, – хотя, конечно, ребята вы бравые, и дай вам команду, вы до самого Вашингтона дойдете. Но такой команды я вам не дам. Ни к чему это.

А вот помочь русским прочно устроиться в Калифорнии, причем не только в районе крепости Росс, но и в районе нынешнего Сан-Франциско, а возможно, и в некоторых других районах, вам придется. Конечно, тут главная работа предстоит нашим политикам и дипломатам, а вам придется заниматься многими вещами, в том числе и охраной русской колонии, вокруг которой шастают разные банды как мексиканских бродяг, так и местных индейцев, вступивших на тропу войны и нападавших на всех бледнолицых без разбора.

Но это так, дела текущие, с которыми справились бы и казачки-пластуны, которые, кстати, будут отправлены вместе с вами в крепость Росс. Основной же вашей задачей будет проведение разведки территории Калифорнии на предмет обнаружения разных полезных ископаемых, прежде всего – золота и серебра. Опять-таки, работать вам придется вместе с нашими геологами и местными проводниками, в том числе и с индейцами кашайя, испокон веков живущими в тех краях.

Между прочим, именно они уступили земли для строительства первому коменданту крепости Росс Ивану Кускову за три одеяла, три пары штанов, два топора, три мотыги, несколько ниток бус. Так что сделка вполне законная. Ведь остров Стейтен-Айленд – ныне это один из районов Нью-Йорка – голландцы купили у индейцев делаваров за байковые одеяла, котлы, топоры, мотыги, шила, губные гармоники и вампум (индейский бисер, служивший подобием денег) – всего на сумму 60 гульденов. Причем в подписанном договоре было упомянуто, что продавцы-индейцы были очень довольны сделкой.

– И здесь кидалово! – прокомментировал слова Щукина старший лейтенант Нефедов, специалист по выживанию. – Но сейчас-то совсем другие времена, и мексиканцы не продадут нам целый штат за одеяла и штаны.

– Сие не наше дело, – ответил подполковник, – пусть расширением территории занимаются дипломаты и купцы. Нам нужна территория, с которой мы можем достать янки, что называется, с черного хода. Ведь у нас есть машина времени. Причем она открывает портал не только из нашего времени в прошлое, но и из прошлого в наше время. Понимаете, о чем идет речь?

– Угу, – первым ответил капитан Мальцев. – Значит, помимо поиска золотишка нам придется искать и еще кое-что.

– Именно так, – кивнул Щукин. – Нам нужно найти подходящие площадки для строительства складов, мест базирования тактических и оперативно-тактических ракет, аэродромов и гаваней. Пока наши отношения с Вашингтоном не достигли критического уровня, все находящееся в прошлом будет мирно складироваться в местах хранения, а кое-что может послужить и нашим предкам – например, аэродромы и гавани. А когда дело дойдет до… Ну, вы поняли, о чем я говорю… Вот тогда заработают порталы, и Штаты поймут, что их навестил большой пушной зверек. Если, конечно, они успеют это понять…

– Все ясно, товарищ подполковник, – ответил за всех капитан Мальцев. – Мы готовы отправиться в прошлое. Когда мы стартуем?

– Думаю, что где-то через неделю, – сказал Щукин. – Спешить с вашей командировкой мы не будем, как и тянуть тоже. С сегодняшнего дня вы находитесь в режиме ожидания. Связь с внешним миром прерывается, а чтобы вам не было скучно, вы посмотрите то, что мы отсняли на видео во время наших посещений Российской империи 1840 года. Полагаю, что у вас появится новая информация к размышлению…

* * *

Шумилин загостился в имении своего старого друга. Скоро они расстанутся, и бог знает когда снова увидятся. Ведь Иванычу предстоит отправиться в места дикие, цивилизацией не охваченные. Там индейцы обожают снимать скальпы с бледнолицых, и вполне европейского происхождения бандиты при случае готовы перерезать глотку первому встречному за горсть монет. Словом, сплошной ад кромешный.

Но Сергеев-старший побывал и не в таких переделках, и напугать его было не так-то просто. К тому же в Калифорнию он отправлялся не один, а в сопровождении дюжины «вежливых людей». Отставному майору приходилось встречаться с этими ребятами во время службы в Афгане и в Чечне. Им палец в рот не клади – спецы могут запросто уделать любого, самого пестро раскрашенного краснокожего, пусть он будет самим Чингачгуком.

Щукин, правда, предупредил, что «мышки» – это, так сказать, «тяжелая артиллерия». К тому же у них будет свое особое задание. А для охраны резиденции управителя крепости Росс император выделил с царского плеча отряд казаков из состава Черноморского казачьего войска. Это были знаменитые пластуны – отличные стрелки, следопыты, словом, отборные воины, которые смогут обеспечить надежную охрану русской колонии.

Возглавит пластунов старый знакомый Сергеева – Никифор Волков. С этим парнем Иваныч уже успел подружиться и полностью ему доверял. Начальство из XXI века обещало в самое ближайшее время подкинуть в крепость Росс вездеходы, беспилотники и кое-что из современного оружия. Впрочем, вести серьезные боевые действия в Калифорнии пока было не с кем.

Мексиканцы, занятые своими местными разборками, меньше всего ломали головы над тем, чтобы защитить свои забытые богом окраинные территории от алчных соседей. Индейцы же чаще всего ограничивались небольшими набегами на селения подконтрольных русской администрации территорий. Ну, а местные бандиты, получив отпор, должны сделать надлежащие выводы и держаться от крепости Росс на почтительном расстоянии.

Сергеев-старший вез с собой письмо-предписание для нынешнего управителя крепости Росс Александра Гавриловича Ротчева. В нем тому предлагалось передать все дела надворному советнику Виктору Ивановичу Сергееву (будущий глава русской Калифорнии получил повышение – правда, в гражданском чине) и отправиться в Россию. Императору не понравилась информация о Ротчеве, полученная из будущего. Дело в том, что, помимо литературных дел, Александр Гаврилович вел переписку с Герценом и Огаревым – личностями, которые уже попали в поле зрения богоугодного заведения графа Бенкендорфа за свои увлечения социалистическими идеями.

В личном плане у Ротчева тоже было не все в порядке – он женился на княжне Елене Гагариной вопреки воле ее родителей. Ну, и дела при Александре Гавриловиче шли неважно – колония несла убытки, расходы превышали доходы, и свою основную задачу – снабжать продовольствием Русскую Аляску – она не выполняла. Правда, тут была вина не только Ротчева – в крепости просто не хватало рабочих рук, чтобы заниматься сельским хозяйством в этом богатейшем краю.

Виктор Сергеев перечитал множество материалов о положении дел в Калифорнии и пришел к выводу, что без реальной помощи государства ничего толкового там не получится. Правда, в отличие от предшественников, у него было огромное преимущество – возможность напрямую с помощью мощной радиостанции связываться с Петербургом и в рекордно короткие сроки решать все насущные вопросы.

Кроме того, Сергееву была обещана помощь от отдела «Х», подразделение которого создали в Петропавловске-Камчатском. Там уже заработала установка по перемещению из будущего в прошлое, и именно через нее в Русскую Америку и должны отправиться Сергеев-старший, «мышки» и казачки. Самолетом их перебросят на Камчатку, а уже оттуда – в Калифорнию.

Конечно, путешествие через портал в будущее должно несказанно удивить тех, кто до этого не имел представления о машине времени. Но рано или поздно о таких путешествиях все равно станет известно, а потому, как было решено на совещании с участием императора, со всех неофитов прикомандированный к ним батюшка возьмет крестное целование – своего рода подписку о неразглашении.

Виктор Сергеев бродил по своей усадьбе. Ему жалко было покидать село и расставаться с людьми, к которым он уже привык. Крестьяне, которые души не чаяли в новом барине, со слезами на глазах уговаривали его не бросать их.

Иваныч хотел взять с собой в Калифорнию несколько наиболее смышленых мужиков с их семьями. Но только согласятся ли они покинуть родные места и отправиться на другой конец света, где все чужое и незнакомое?

– Знаешь, Палыч, – жаловался он своему другу, – я, конечно, человек военный, и понимаю, что надо кому-то наладить более-менее нормальную жизнь в этой самой Калифорнии. Но все равно на сердце кошки скребут. Жалко оставлять все уже сделанное кому-то. Николай мой сейчас на Кавказе, воюет. К тому же за свою невесту – царскую дочь, император даст хорошее приданое – дворец или особняк какой-нибудь. Ты не знаешь – кому отдадут мое поместье?

– Вроде моему Вадиму предлагают, – ответил Шумилин. – Из него, правда, барин – как балерина из гиппопотама. Правда, как я слышал, у тебя здесь толковый управляющий. Ты его не берешь с собой?

– Нет, он не хочет семью тащить за тридевять земель. Так что если что, он тут за порядком последит. А твой сынуля пусть время от времени надувает щеки и делает умное лицо. Большего от него и не требуется.

– Знаешь, Иваныч, – задумчиво произнес Шумилин, – смотрю я на тебя и удивляюсь. Внешне ты – точь-в-точь Александр Андреевич Баранов, первый главный правитель Русской Америки. Вот мужик был!

– Читал я про него, – усмехнулся Сергеев. – Только мне до него далеко. Хотя кое-каким приемам обращения с местными племенами не худо у него поучиться. Ему приходилось действовать и кнутом, и пряником. Правда, индейцы тлинкиты – еще те бестии. С ними Баранов воевал долгие годы. Калифорнийские индейцы кашайя – ребята более покладистые.

– Думаю, что тебе здорово поможет наша техника. Все-таки вездеходы – для местных аборигенов штука доселе неизвестная, и огромная железная машина, двигающаяся на гусеницах по равнинам Калифорнии, нагонит на них такого страха, что ты, управляющий этой машиной, станешь для них посланцем самого Мадунды – их верховного божества. Я уже не говорю про беспилотники. Железные птицы, слушающиеся бледнолицых! Это покруче «Фауста» Гёте!

– Стебешься? – Сергеев криво усмехнулся. – А мне не до смеха. Хотя все-таки очень интересно – что у нас там получится. Знаешь, я когда-то мечтал переиграть историю и сделать так, чтобы наши не отдавали этим янки Аляску и крепость Росс. Ну не нравилось мне, что землю, освоенную русскими людьми, продают, словно корову на базаре.

А теперь у меня появилась возможность осуществить свою давнюю мечту. Будет Калифорния русской, и Аляска тоже. А может, и еще кое-чего удастся прихватить под шумок…

– Ну ладно, Иваныч, не вешай носа. В конце концов, аппаратура для открытия портала будет у тебя под рукой, и если что, то мы окажем тебе помощь, или вытащим оттуда – это в зависимости от того, как у тебя пойдут дела. Нашим предкам было труднее. А мы, можно сказать, будем действовать почти в тепличных условиях.

Кстати, планируется создать на Тихом океане флотилию из кораблей XIX и XXI веков, которые всерьез займутся браконьерами в водах, прилегающих к Русской Америке. А то, понимаешь, эти янки и инглизы совсем распоясались. Делают что хотят, причем по-наглому, словно не мы, а они там хозяева. Возглавить флотилию адмирал Лазарев предложил капитану 1-го ранга Нахимову… Да-да, тому самому. Между прочим, он во время кругосветного плаванья на фрегате «Крейсер» уже побывал в тех краях. Да и моряк он опытный. Дадим ему помощника из наших ребят, и – держись, браконьеры!

В общем, дружище, не грусти – ведь как там в песне поется: «Что Сибирь, что Аляска – два берега!» Сибирь – наша, и Аляска будет наша!

Вспомним, товарищ, мы Афганистан…

Сегодня днем с Шумилиным связался по рации император и попросил встретиться с ним в Аничковом дворце. Похоже, что тема, о которой хотел переговорить с ним царь, была настолько приватной, что присутствие дворцовой обслуги в данном случае было нежелательно. В Аничковом же дворце слуг еще несколько месяцев назад с согласия графа Бенкендорфа тщательно пропустили через фильтры III отделения и через детектор лжи. Все, кто не вызывал доверия, были удалены, и в помещениях дворца можно теперь спокойно поговорить, не опасаясь слишком любопытных лакеев.

Как оказалось, поводом для рандеву стало письмо Владимира Даля, которое тот с фельдъегерем прислал в Петербург на имя Василия Алексеевича Перовского. Письмо это оказалось настолько любопытным, что адресат поделился его содержанием с царем, а тот, в свою очередь, решил переговорить с Шумилиным.

Многие слышали, что Владимир Иванович Даль, тот самый, который составил знаменитый «Толковый словарь живого великорусского языка», находился в Оренбурге в качестве чиновника по особым поручениям при военном губернаторе Перовском. Но мало кому известно, что Даль возглавлял при штабе Перовского что-то вроде его личной разведки. Он занимался сбором информации обо всем, что происходило на территориях, прилегающих к владениям Российской империи.

Владимир Иванович внимательно наблюдал за тем, что происходило сейчас в Афганистане. В апреле 1839 года туда вторглось пятнадцатитысячное британское войско. Его сопровождало более 30 тысяч обозников, слуг и носильщиков. Целью этого вторжения было свержение правящего тогда в Кабуле Дост Мухаммед-хана, эмира Кабула, который проводил, с точки зрения англичан, слишком независимую политику и делал попытки сближения с Россией. Это-то и вызвало ярость британцев.

Еще с времен несостоявшегося русско-французского похода в Индию англичан бросало в холодный пот от одной мысли о том, что русские возьмут, да и выгонят их из страны, которая по праву считалась жемчужиной в британской короне. И любая активность русской дипломатии в Средней Азии вызывала панику в Лондоне. Потому-то англичане и решили силой оружия свергнуть строптивого Дост Мухаммед-хана и заменить его на послушного им Шах Шурджа уль-Мулька. Только британцы еще не догадывались, что Афганистан – это страна, в которую легко войти, но очень трудно выйти.

Впрочем, поначалу у Экспедиционного корпуса, которым командовал генерал Джон Кин, дела шли неплохо. Англичане захватили Пешавар и Газни, а 7 августа 1839 года торжественно вступили в Кабул. Дост Мухаммед-хан бежал на север, пытаясь поднять тамошние племена против вторгшихся «инглизов». Но это у него не получилось, и после неудачного сражения с британцами в районе Чарикара он попал к ним в плен.

На кабульском престоле уселся новый эмир Кабула – Шах-Шурджа, который стал править под диктовку британского резидента Уильяма Макнатена.

«Цивилизаторы» с берегов Темзы посчитали, что война (точнее, легкая горная прогулка) закончилась и Афганистан приведен к полной покорности. Не знали они, что война только началась. В апреле 1840 года восстали гильзаи, перехватившие на время важнейшую транспортную артерию – дорогу из Кандагара в Кабул. Именно по ней шло снабжение британского гарнизона в столице Афганистана. В том же году восставшие белуджи взяли штурмом город Келат, вырезав в нем британский гарнизон. А в сентябре узбекское ополчение выбило англичан из Бамиана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Так в Древнем Риме называли городскую канализацию.

Вернуться

2

Le Roi-Poire (король-груша, фр.) – так во Франции называли Луи-Филиппа, последнего короля из династии Бурбонов, за его тучность.

Вернуться

3

Так порой называют бойцов ССО – сил специальных операций.

Вернуться