# Назад в будущее

Владимир Поселягин

Жизнь Ворха Росса полна приключений: вначале он по своей воле покидает Землю в качестве раба, заключённого в медицинской капсуле, но, оказавшись на пиратском космическом судне вместе с другими землянами, бежит сам и помогает бежать другим… Да и после его как будто что-то оберегает: обладая уникальными знаниями и способностями, он становится лакомой добычей как для рабовладельцев, так и для жестоких учёных, однако ему чудом удается улизнуть от тех и других. Но, может быть, причиной этому вовсе не чудо, а странный паразит, поселившийся в теле Росса и пожирающий вживляемые нейронные сети? А может, это вовсе не паразит, а ещё одна сеть, подаренная Ворху загадочными Сеятелями?
В любом случае, чтобы разобраться во всех этих хитросплетениях судьбы, Ворх должен добраться до самих Сеятелей – пусть даже для этого нужно будет вернуться на много лет назад, на другую планету, в другое свое тело…

© Владимир Поселягин, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Старик напротив недовольно рассматривал меня, ожидая ответа на свой возмущенный вопрос. Про то, что я спас его от скинов, он, похоже, успел позабыть.

– Ага, – ухмыльнулся я, заканчивая с наградами и меняя магазин в пистолете. – Так я тебе и сказал. Сразу бы побежал историю править. А оно мне надо? Помнишь ту букашку? Нельзя вмешиваться в историю.

– Все равно нехорошо.

– Ну, этот этический спор мы оставим на потом. Как сам? Это ты меня, почитай, больше пяти десятков лет не видел, а для меня прошло всего несколько часов, так что интересно, как ты жизнь прожил. Работорговцы с тобой не связывались?

– Было дело, – скривился старик и быстро стрельнул по сторонам глазами, оглядываясь. – Идем отсюда, сейчас милиция приедет. Все силы стянут на твою стрельбу, поговорить не дадут.

Мы направились за угол. Многие из прохожих, ставшие свидетелями данного происшествия, провожали нас взглядами, но их становилось все меньше и меньше. Умные, а главное, опытные не хотели влезать в это дело, да и я в своем спортивном костюме и с короткой стрижкой напоминал типичного быка, а сейчас они в немалом авторитете.

Именно в этом здании, которое мы огибали, и жил Алексей. Адрес не совпадал с тем, что был у него в письмах, вернее номер дома, улица та же, но я не особо удивился. Сам дом можно считать элитным, сталинской постройки, с высокими потолками. Такие давали чиновникам, которые стояли достаточно высоко. Рассматривая дом, я покосился на идущего рядом достаточно бодрого спутника и поинтересовался:

– Войну кем закончил, полковником? А на пенсию кем вышел? Небось, генералом? – я ехидно ткнул его локтем в бок.

– Угадал, войну действительно полковником закончил. Командиром танковой дивизии.

– Подожди, – остановил я его, отойдя к своей «девятке», достал с заднего сиденья рюкзак, к которому была прикреплена импульсная винтовка, а также спортивную сумку. Уже местную, в ней были все трофеи, включая оружие. Тоже местное.

– Ну, вот и все, – вернулся я к нему. – Идем.

– Машина откуда? – поинтересовался тот, когда мы повернули к дверям подъезда.

– Трофей. У братков отобрал, – достаточно коротко пояснил я. Старику этого хватило, сам додумал остальное.

Раскланявшись с бабульками, я следом за Алексеем – ну вот не могу его на вы называть, для меня он так и остался тем вихрастым лейтенантом из прошлого – прошел в лифтовой холл и двинул к лестнице, как и хозяин квартиры, проигнорировав лифт. Мы поднялись на четвертый этаж, где мой спутник открыл ключом запор и прошел в большую прихожую, пропуская меня.

– Немного пыльно. Моя хозяйка две недели как уехала на дачу, так и прибраться некому. Внучка иногда только забегает.

– Ага, – усмехнулся я. – А тебе генеральское достоинство тряпкой не дает поработать?

Старик предпочел сделать вид, что не расслышал мой смешок. Сняв уличную обувь и пиджак, он зашаркал пятками тапок на кухню, продолжая держать в руках авоську с покупками. Та пережила и нападение скинов, и мое появление, поэтому Алексей стал выкладывать продукты на полки холодильника. Да и было их там, как я заметил, не так много. Пакет молока, с десяток яиц, сыр и полпалки сырокопченой колбасы. Видимо, деньжата у генерала водились, раз может покупать такие продукты, да еще в такое время. Квартира у Алексея оказалась приличной, четырехкомнатной. Пыли, на которую тот сетовал, я как-то не заметил, а комнаты были заметно ухоженными. Видимо, хозяйка у генерала действительно была в наличии, не вдовец.

Свои вещи я прихватил с собой в гостиную. Та была просторной, так что мы с удобством устроились за круглым столом и, пока чайник на кухне закипал, пообщались. Про себя я мало говорил – особо и сказать нечего, раз – и тут, планы тем более не выдавал, а вот слушал Алексея с немалым интересом.

– Тогда повезло, был санитарный эшелон, и шел он на Москву. В общем, меня как тяжелого отправили в столицу, прямо в поезде сделали операцию. Тяжело было, хорошо родители, узнав на четвертый день, что я в Москве, приехали, мама помогала ухаживать. Только из-за нее выкарабкался. Часто прокручивал тот мой первый бой. Стыдно. Тогда было стыдно и сейчас. Лишь на силе воли и помощи родителей выкарабкался. Надо сказать, это было мое первое и последнее ранение. Дальше всю войну до Берлина ни одного не получил. Про царапины я не говорю. Без них никак. Тем более танкисту…

Старик вздохнул и, сходив на кухню, вернулся с подносом, на котором стояли кружки и чайник, а также вазочка с печеньем, и снова устроился напротив.

– Ты как-то спросил, не находили ли меня работорговцы. Я правду сказал, нашли.

Хрумкая на удивление вкусным печеньем, я с немалым интересом слушал, делая мелкие глотки чая – настоящий, крепко заваренный кипяток.

– …очнулся, стоят надо мной, на своем языке говорят. Снаружи ночь, в палате темень, однако трое других раненых, что у меня в палате лежали, не проснулись. Те голос не повышали, но не опасались, что их услышат. Мне уже легче было, так что мама моя на тот момент дома была, санитарок тоже в палате не было. Ночь. Я сразу понял, кто они, хотя видел только силуэты. Потом они мне ввели какое-то средство в шею, что за препарат, не знаю, и стали допрашивать. Насчет тебя вопросы задавали, правильные. Все, что знал, сказал. Не мог никак противиться, наверное, тот препарат действовал.

– А то, что я планировал нашу будущую встречу? – заинтересовался я с некоторой тревогой. Работорговцы и маркер могли поставить на это событие.

– Про это нет. Отвечал только на конкретные вопросы, химия их так действовала, а такой вопрос они не задавали. Узнав все, что им нужно, они ушли. Даже сеть не выключили, видимо не посчитали нужным. Ох, как я их благодарил потом за это дело… Из госпиталя я вышел с наградой, получил медаль «За отвагу». Это меня комбат наградил за бой с диверсантами. В госпитале уже награждали, повезло, что бумаги дошли куда надо. Редкий случай. Что с батальоном, я узнал только после войны: сгинул во время следующего наступления немцев. Бросили в лобовую атаку на наступающие колонны, что прорвались в наши тылы. Все коробочки пожгли. Встречал я позже очевидцев… Когда вышел из госпиталя, как раз началось зимнее наступление под Москвой. Нас до выписки чуть не эвакуировали, так что знал, что немцы у столицы стоят. Попал в первую гвардейскую танковую бригаду Катукова. Про него уже не раз по радио говорили, так что я помнил его с твоих слов. Попал во второй батальон. Частично тот был вооружен «тридцатьчетверками», которые я, честно говоря, не знал, но часть были «двадцать шестыми» с ремонта. Вот там я и получил роту. Семь танков под началом было. Уже через четыре дня после госпиталя – только освоился – как первый бой. Участвовал в боях по уничтожению Истринской группировки немцев. Хорошо сидели, я там два танка потерял, один вместе с экипажем… Нейросеть действительно очень хорошо помогала, это я тебе как опытный пользователь скажу. Во время кратких отдыхов или стоянок я все силы бросил на изучение «КВ» и «тридцатьчетверок». После того как наступление под Москвой заглохло, это пригодилось. Бригада была отведена на переформирование и пополнение. Там я получил звание старшего лейтенанта, орден Красной Звезды и роту «КВ» под командование… Ты советовал пойти в штабные. Поначалу как-то не сложилось, все в боевых частях. Харьковскую катастрофу застал капитаном, командиром тяжелого батальона, с двумя орденами и двумя медалями на груди. Было за что. Мы, конечно, не были на острие удара, но немалая тяжесть немецкого прорыва легла и на нас. Мой батальон держал переправу, и держал крепко. Три дня держал. Двадцать две атаки, как мы потом насчитали, выдержали. Когда переправа потеряла свое значение, ночью смогли два оставшихся «КВ» на понтонах переправить на наш берег. Остальные были потеряны в бою. Те, что не горели, мы сами поджигали, чтобы они врагу не достались. Несмотря на то что обе машины были повреждены, у одной так башня была заклинена, но ходовая в порядке. И часть личного состава сохранил, что позволило мне избежать трибунала. За эту оборону я орден Боевого Красного Знамени получил. Да и заметка была – еще бы, перед позициями моего батальона немцы оставили почти сотню своих танков сгоревшими и подбитыми. Над позициями было сбито восемнадцать самолетов. Это точно, с учетом того что семь я лично сбил из ДШК. К концу войны мастером-зенитчиком стал. Даже «фоккеры» ссаживал, к изумлению подчиненных. Тут я тоже прославился как уникальный специалист.

– Серьезно! – покачал я головой.

– Это да. С учетом того что на момент занятия нами позиций у переправы в составе батальона было четырнадцать танков, причем два не на ходу, на буксире тащили, размен в нашу пользу… Потом была Курская дуга. Я тогда уже майора получил и как раз был направлен в оперативный отдел штаба танкового корпуса. Молодой, всего две недели в штабе… Там была допущена ошибка в планировании, и танкисты одной из бригад понесли серьезные потери. Бригада фактически перестала существовать. Свалили на меня, нашли крайнего, как ты говорил в прошлом. Потом командиром танка был, штрафником. Лишили всех наград, и четыре месяца воевал в отдельном штрафном танковом батальоне. Командиром танка, потом командиром взвода, к концу срока был уже командиром роты. Одиннадцать раз машины терял, в обгорелом комбинезоне выбирался наружу, столько отличных парней погибло… Искупив, вернул все честно заработанное, включая два ордена, полученные штрафником, и дальше в боевые части. Единичный случай моей штабной работы так ею и остался. Героя я получил, когда мой тяжелый полк «исов» первым ворвался во Львов. Тяжелые бои там были. Потом тяжелая бригада, и под конец войны получил дивизию, как раз ту, куда и входила бригада, которой я последние полгода командовал. В моих частях были самые минимальные потери в людях и технике, а это очень ценилось. Все подразделения, даже те, что уходили в рейд глубоко в тыл противника, имели при себе все необходимое. Я всегда правильно высчитывал все, что им может понадобиться. Более того, даже воздухом, транспортными самолетами забрасывал рейдовым группам все необходимое. У меня обычно их одновременно действовало от трех до шести. После войны я остался в Германии. Женился уже после возвращения. Как раз через четыре года, когда у меня только-только первенец родился, генерал-майора получил и ушел на корпус…

В это время пискнул сигналом планшет, что я положил на стол под левую руку. Мельком посмотрев на картинку, что тот выдавал, я с веселой улыбкой повернулся к хозяину квартиры:

– Быстро менты нас нашли. Видимо, нашлись доброхоты, да и соседки твои, что у парадной сидят, язык не прятали.

– Милиция? – встревожился старик, пытаясь заглянуть в экран планшета.

Повернув ему так, чтобы было видно, я прокомментировал увиденное:

– Когда мы проходили лестничную площадку, я прикрепил на площадке две мини-камеры, менты их не видят, а вот я вполне. В камерах были детекторы движения, вот они и сработали. Сейчас это пока обычные сотрудники милиции, видимо стараются незаметно вывести других жителей квартиры, блокируя нашу дверь. Где мы находимся, они благодаря вашим соседям знают прекрасно. А сейчас мы ждем спецназ, что будет штурмовать квартиру, сами менты не будут, да и не их это работа, для этого специальные подразделения есть… Ладно, пока они не подъехали, продолжим. Время еще есть.

– Это проблемой для тебя не будет? – кивнул тот на экран планшета, возвращая его мне.

– Тут вам нужно беспокоиться, могут и завалить при штурме, с ментов станется. Ничего, перед уходом я сделаю так, чтобы вы были переведены в разряд заложников, а то больно спокойно мы шли по двору, как старые знакомые. Операм, что опрашивали ваших соседей, об этом не могли не сообщить, слишком в глаза бросается. Продолжим?

– Пожалуй, – кивнул генерал.

Он продолжил свой рассказ и как раз добрался до второй встречи с работорговцами, как нам снова помешали. Пискнул планшет, и я увидел, как на площадке готовится выбивать дверь штурмовая группа. Шторы я в гостиной закрыл, но уверен, что и через окна попробуют войти.

– Я сейчас, – быстро сказал я Алексею и, подхватив «ТТ», направился скорым шагом в прихожую, поглядывая на экран планшета, который продолжал держать в руках.

Двое бойцов заняли позицию у соседской двери напротив, видимо, для разбега. Похоже, никто ломать дверь не хотел, предположу, массой решили ее выбить, дверь хоть и монументальная на вид, но шансы у парней были, однако я не дал. Сверяясь с видом камер, я поднял пистолет и дважды выстрелил сквозь дверь. Два выстрела, и пули снесли с ног обоих бойцов, каждому попадание в бронежилет. На площадке тут же началась суета, но бойцов вытащили, они тяжело шевелились, матерно ругаясь на плитке площадки. Пробития броников не было, и кроме контузии внутренних органов, бойцы серьезных травм не получили.

– Эй, у меня тут заложник! Хозяин квартиры! Будет штурм, я его убью!

Вот так, переведя Алексея в разряд заложников (да, думаю, его и так им считали), я быстро побежал обратно, не обращая внимания на попытки кого-то из офицеров втянуть меня в беседу. Дело в том, что я услышал шум в других комнатах, причем со звоном стекла и, видимо, с выстрелом, бойцы или сами, или по приказу, по веревкам начали штурм через окна. Двое уже были в квартире, так что я с ходу вырубил их, а третьего, что возился на подоконнике, втащил сам, также вырубив его. Он застрял в раме. Вот к четвертому едва успел. Открыв дверь, я ушел от очереди и, броском вкатившись в спальню, с нижней позиции выбил ногой автомат у бойца из руки и вторым ударом отшвырнул на кровать. Тот, как от батута, отлетел обратно. Удержавшись на ногах, встал в боксерскую стойку, но и я уже был на ногах. Против меня, несмотря на отсутствие имплантов и сети, он был не боец, знания-то и моторика движений остались, так что я просто поднырнул под его замах, пробив по почкам, и вырубил по затылку. Крепкая голова. Пришлось снять каску и добавить, а то он зашевелился на полу. Подхватив за рукоятку эвакуации на жилете, я потащил его в гостиную и там связал всю четверку спиной друг к другу. Качественно связал. В одну общую кучу – так приглядывать проще.

Что я могу сказать о том, что делал Алексей в эту минуту? Да в принципе ничего, он как попивал чай за столом, так и пил, невозмутимо рассматривая эту вакханалию. Ни одного целого окна, кроме кухонного, не было. Пыль в квартире теперь была, это я и под присягой могу подтвердить, жаль, что и по моей косвенной вине. Хозяин только слегка ежился от заметного сквозняка. Так что, связав спецназовцев, я сбегал в прихожую, заодно сообщив тем, что были на лестнице, что у меня прибавилось заложников из их товарищей, принес ему пиджак. Тот, что с наградами.

На сквозняк я не обращал внимания. Шторы, несмотря на то что были частично сорваны, продолжали закрывать нас от любопытных взглядов – я о снайперах снаружи, – и мы продолжили беседу. Причем оба делали вид, что нам все это вокруг по барабану, как будто такое каждый день по тысяче раз бывает. Кстати, в спецназовцах я как-то разочаровался. Нет, по подготовке они были вполне на уровне, в спектре их задач подготовка была высокой, однако привыкнув, что в будущем этот самый ОМОН будет одет в однотипную форму, амуницию и иметь современное оружие, я обнаружил, что подразделения девяносто пятого года разительно различаются от тех, что будут в будущем. Мало того что у них форма была разнотипной, у большей части «флора» разной степени потасканности, а у одного так вообще городской камуфляж – о единообразии тут, похоже, и не слышали. Да это ещё что, ни у кого не было не то что наколенников (а это шутка необходимая), но даже и налокотников, каски-сферы имелись только у каждого второго, остальные просто в шапочках были. Еще и на четверых всего две небольших радиостанции с гарнитурами. На всех не хватает, получается? Мрак. Оружие тоже не впечатляло, три АКСУ и один «Кедр». Еще у троих были «макаровы». Вот и все. Автоматы и пистолет-пулемет я расставил у стены с открытыми прикладами, остальную амуницию, включая радиостанции, свалил в стороне. Оставлять отпечатки пальцев я не боялся. Еще когда отбил машины у братков, обработал подушечки пальцев специальным составом, так что отпечатков не было. Даже в таком случае я старался не рисковать.

Как бы то ни было, но бойцы были связаны, двое вроде начали приходить в себя, маски я с них снял. Снаружи явно шло экстренное совещание, что делать дальше, ну а мы общались. Сейчас Алексей как раз про вторую встречу с работорговцами описывал.

– Новенькие, видимо, на Земле. Они про меня ничего не знали. Хорошо, один из них русский знал, я думал, наш, переметнулся, сука, оказалось, нет, какими-то своими средствами выучил, а сам из Содружества, как ты и говорил. В общем, долго мы не общались, выяснив все, что им нужно, поудивлялись, конечно. Они, сволочи, отключили мне сеть и ушли.

– Хоть не убили, – проговорил я.

– Да, хотя бы не убили, – эхом отозвался старик.

– Так ты, значит, без сети столько протянул? Это сколько получается?

– Да почти тридцать лет. Двадцать семь, если быть точным.

– Включить?

Вот тут Алексей задумался, причем надолго. К тому моменту, когда он очнулся от явно тяжелых размышлений и кивнул, тихо сказав: «Давай», пришли в себя и остальные бойцы ОМОНа. Под их взглядами я вытянул из планшета шнур, воткнул его в разъем на руке Алексея и активировал сеть. Кстати, те самые мини-камеры на лестничной площадке из него были. Планшет у меня на руках был пятого поколения, причем армейский, офицерский. У него была небольшая открывающаяся ниша на боку, туда на заводе-производителе укладывается с десяток камер, примерно на такие же случаи. Правда, в моем планшете оставалось три камеры, кто-то ими пользовался. Но главное, они были рабочими, и я использовал две из них, одна осталась в запасе. Те-то две я вряд ли смогу снять. Хотя почему нет? Сниму, есть одна идея, как уйти.

Тут стоит отвлечься, чтобы немного прояснить ситуацию с сетью Алексея. Ранее я об этом не упоминал. Общий язык Содружества Алексей, конечно же, не знал, однако все описание и меню на рабочем столе сети и в разделах было на нем. Пока изучал его в капсуле, я поменял интерфейс, влив на сеть знание русского языка. И все символы сменились на русские, что позволило Алексею достаточно свободно пользоваться нейросетью. Он об этом даже не подозревал. Не думайте, что эта программа для нейросетей была написана мной, это не так: нашел на рабочем месте программиста работорговцев с захваченного судна. Там были программы для адаптации на разных языках, но я взял именно на русском. Когда вторая группа работорговцев поработала с сетью Алексея, скачав все записи, они невольно или специально удалили эту программную установку на русском языке. Так что, активируя сеть и разобравшись в настройках, я снова ее установил, благо копия осталась на моем планшете.

– Я сейчас войду в управление доктора сети и настрою его на полную диагностику организма с последующим лечением. Во многом он поможет, еще лет двадцать протянешь.

– Хорошо, – кивнул Алексей, наблюдая, как я быстро работаю с настройками его сети.

В принципе я сказал ему правду, потому что действительно поработал с доктором сети, однако также скачал архив записей «под протокол», что тот накопил за свою жизнь. Интересно посмотреть те, где были записаны бои.

– Кстати, у тебя память сети переполнена, – сказал я ему. – Импланта памяти у тебя нет, а память сети не бесконечна. Советую часть записей, из тех, что неактуальны, удалить.

– А помнишь, как мы с тобой в сорок первом тех немецких диверсантов уничтожили? – вдруг с повлажневшими глазами спросил Алексей, пока я продолжал копаться в настройках его сети.

Видимо, после активации сети он увидел запись с дрона, которую я вел, вот и вспомнил. А вот вся четверка бойцов, что молча сверлили нас взглядами, насторожились, развесив уши.

– Я тебе и тогда говорил, и сейчас говорю, что ты идиот. Это кто же поднимает в атаку бойцов на изготовившегося к бою противника? Скажи спасибо, что несколько стрелков-танкистов были опытными, видимо, повоевали. Как упали, кто где стоял, так и поддержали вас огнем. Если бы не они, покрошили бы вас. И ты бы не отделался двумя пулями в живот. Да ты и сам, с таким-то опытом, это понимаешь.

– Понимаю, от этого и вдвойне обидно. Молодым был. Что там, летеха зеленый, что впервые прибыл на фронт, да еще когда наши отступали, даже драпали, а немцы наступали.

– Что есть, то есть. Кстати, готово. Улучшение почувствуешь через пару дней, что-то ты подзапустил себя. Капсула бы помогла, да нет ее пока.

Отсоединив шнур, я вернул его в планшет, а тот оставил рядом со включенным экраном, камеры-то на лестничной площадке продолжали работать. Кстати, там пополнение прибыло. Только не пойму, то ли ментовский спецназ, то ли контора. Больно снаряжение добротное. Хотя вряд ли, меньше часа прошло с момента неудавшегося штурма, рано что-то им.

– А помнишь старшину нашего батальона, что диверсанты перехватили перед той атакой? – продолжал вспоминать Алексей.

– Помню, такой крепыш невысокий, перетянут командирскими ремнями. В светлой, почти белой гимнастерке со старшинской «пилой» в петлицах. Помнится, тогда еще немцы сработали под патруль, остановив машину вашего батальона, водителя на нож взяли.

– Точно, он. Я ведь потом его встретил, и знаешь, где? В колонне военнопленных. Летом сорок четвертого. Власовцем, сука, оказался. Мы у моста стояли, я из «виллиса» вышел ноги размять, пока артиллеристы тяжелого дивизиона переправу пересекали, ну и поглядывал на них. Старшина морду прятал, надеялся, я его не узнаю, а я узнал. Крикнул бойцов из личной охраны, те вывели его наружу, тогда я и убедился, что не ошибся. Он-то меня сразу узнал, вот и пытался пройти незаметно, в форме немецкого ефрейтора был, без власовских нашивок. Ну, я его в особый отдел нашего корпуса и отдал, меня как раз особист их сопровождал. А те уж вытянули из него все что можно да по приговору военного трибунала и шлепнули. Сам я на повешенье не был, потом от того особиста узнал подробности. Он, тварь, через месяц в плен попал после моего ранения, в конце сентября. Я его не осуждаю, все же не сам, подняв руки, к немцам драпанул, со слов очевидцев, отстреливался до последнего, контуженым попался, а вот в лагере сломался, за лишнюю пайку пошел служить к немцам. Вот такие дела.

– Каждый получает то, к чему стремится. Ну что, Алексей, пора прощаться? – Я посмотрел на него и неожиданно улыбнулся. – Гляжу на тебя, а видится тот молоденький лейтенант-танкист, которого встретил в сорок первом в брянских лесах.

– Отбился от тех, что тебя брали? – также вставая, поинтересовался тот.

– Можно и так сказать. Вернее, просто сбежал, бой мне был не выгоден, результаты непредсказуемы, да и не в форме я был, как, в принципе, и в данный момент, так что там был только один выход. Тот, при котором очень быстро пятки сверкают. Как говорил мой инструктор по рукопашному бою, лучший прием самозащиты на его памяти – это попеременные удары подошвой ног о землю с быстрым удалением от противника. Всегда стопроцентный результат.

Алексей задумался на миг, прикидывая, что это за прием. А вот пара бойцов из ОМОНа зафыркали, пытаясь погасить усмешки. Сразу поняли, о чем я.

– Ладно, Леша, хотя мы с тобой уже давно не виделись, но пора и честь знать. Чую, тут скоро будет шумно, и чтобы не довести дело до больших жертв, я первым уйду.

Алексей, на лице которого повисла грустная улыбка, поднялся, и мы обнялись. Нам не нужно было слов прощания, лишь перед уходом, когда я надевал рюкзак, застегивая ремни на груди, тот спросил:

– Что им говорить? – кивнул он на с все большим интересом слушающих нас бойцов.

Особо мы при них голос не понижали, да и не стеснялись говорить о своем. Мне лично было все равно, похоже, такое же отношение к происходящему было и у Алексея.

– Да что хочешь.

– А про работорговцев? – ткнул тот пальцем в потолок.

Бойцы синхронно проследили взглядами, куда тот показывал, и вернулись к заинтересованному наблюдению за нами. В этот раз уже более настороженному.

– А думаешь, они не знают? Я вот более чем уверен, что знают. Хотя бы подозрения имеют.

– Все же я им ничего не скажу. Нашим подумал бы, прикинул, но наши закончились с перестройкой. Этих я за своих не считаю.

– Убежденный коммунист, значит? – усмехнулся я, поправляя рюкзак и примериваясь к сумке (бросать что-либо мне не хотелось – хомяк не давал, тот, что жабу задушил).

– Да! – с вызовом ответил тот. – А у тебя как?

– Даже не сочувствующий, более чем не сочувствующий… Ну что, пора.

Мы обнялись: каждый понимал, что, скорее всего, эта встреча последняя. Я с ним встречался скорее из любопытства, к чему приведет такое мое вмешательство, а для Алексея я был воспоминанием из прошлого. То, что сеть снова активировал – это так, приятный прощальный подарок. Выходя в коридор, я кивнул на молчаливых бойцов, причем так, чтобы те слышали:

– Развяжешь их через пару минут. Кстати, извини, что лямки от штор на веревки порезал.

– Пустое. Поторопись, пока штурм не начали.

– Не успеют.

Быстро подойдя к входной двери с полицейским парализатором в руке, я на ходу настроил его на максимальную мощность, и теперь стены и кирпич мне не мешали. Причем настройка была такова, что потеря сознания будет кратковременной. Минут десять, но это позволит мне быстро удалиться далеко. Подумав, я поставил на пять минут. Если какое рыботорговое судно находится на орбите, то возможно, корабельный искин мониторит связь, с интернетом тут пока туго. Если информация о таких странных симптомах при захвате с потерей сознания дойдет до него, то он может донести ее до бандитов. В принципе это меня тоже устроит, можно было бы Алексея использовать как наживку. Но не хотелось. Поэтому и собирался проскочить кольцо оцепления незаметно, без применения силы.

Я облучил лестничную площадку, достав до холла внизу. Спокойно открыл дверь и, захватив камеры, перешагнул через лежащих бойцов и поспешил вниз. Облучал широким лучом, так что захватил все лестничные пролеты, даже, кажется, достал до подвала, поэтому препятствий не встретил: все, кто мог оказать сопротивление, лежали в холле. Естественно, выходить через парадную дверь я не собирался – там ментов больше, чем блох на собаке, да и снайперы на противоположном здании (окна квартиры Алексея выходили как раз на ту сторону), – поэтому, спустившись на первый этаж, я небольшой отмычкой открыл замок одной из квартир, но дверь все равно не поддалась. Потом вскрыл второй замок – снова стоит как монолит. В двери оказалось четыре замка! Дивясь на такое недоверие к людям, я наконец попал в квартиру, снова запер дверь на все замки – хозяев эвакуировали, были видны следы торопливых сборов – и, подойдя к окну, что выходило на проезжую часть, как раз туда, где я и грохнул скинхедов, выглянул наружу. Народу тут было не сказать чтобы много, натянуты ленты, загораживающие место гибели недорослей, которых активной пропагандой превратили в нацистов, однако серьезных препятствий я не видел. Сотрудники милиции, что находились в оцеплении, были простыми патрульными, у некоторых, кажется, даже, кроме дубинок, никакого оружия не имелось.

Отметив, что Алексей скорее всего уже начал освобождать омоновцев, я открыл створки, прикинув, куда бежать, выпрыгнул на улицу (даже перекат делать не пришлось – тут невысоко, полтора метра) и быстро побежал ко входу в магазин, из которого недавно выбегали скины. Его даже не закрыли. Видимо, мое появление поначалу пропустили, и только когда я начал пересекать пустую проезжую часть, раздался первый крик тревоги. Однако помешать мне не смогли: если кто и подумывал открыть огонь, то я бежал излишне быстро, тем более не прямо, а сбивая прицел, из стороны в сторону, да и людей на улице все же хватало. Так что, кроме криков и приказов остановиться, ничего не летело мне вслед, а угрозы я просто проигнорировал.

– Доброго вечера, – улыбнулся я миловидной продавщице, что стояла за прилавком, с интересом изучая товар.

Оказалось, это был несколько специализированный магазин: то-то мне странной вывеска показалась. В таких магазинах отоваривались байкеры, рок-музыканты, ну и скины. Где еще можно приобрести шипастый ошейник, или ту же куртку с шипами! Армейские берцы, высокие ботинки на толстой ребристой подошве тут тоже были. А заметив мотоциклетный шлем в форме головы инопланетянина из первого фильма «Хищник», я с восхищением кивнул. Для девяносто пятого года товар в магазине радовал разнообразием и качеством.

Быстро покрутив головой туда-сюда, я подбежал к девушке.

– Черный ход там?

– Д-да, – неуверенно пролепетала та.

– Спасибо.

Надо быть всегда и во всех ситуациях вежливым, это как раз в моем характере. Скользнув за прилавок, я по узкому коридору, цепляя сумкой стены, добрался до другой двери и, выбравшись в тихий дворик другого квартала, скрылся через арку, выбежав на проезжую часть. Сам я москвич во втором поколении, так что столицу знал хорошо, но где находился сейчас, представлял примерно. Подняв руку, останавил «Волгу» – такси, закинул багаж на заднее сиденье и плюхнулся рядом.

– Гостиница «Москва». Побыстрее, я тороплюсь.

Водитель молча кивнул и стартанул с места, вклинившись в не такой и плотный поток. Чуть позже, когда Москву заполонят иномарки, машин будет куда больше, и пробки в Москве станут настоящим бичом, но пока с этим было проще. Когда мы поворачивали на ближайшем перекрестке, я рассмотрел, как выбежало несколько человек через ту арку, через которую я выходил. Почти все они были в форме. Не успели. Я заблокировал магазинную дверь черного хода. Пока открыли, или пока оббежали – это дало мне фору уйти.

Конечно же, адрес пункта назначения я назвал просто так, мне туда не нужно было. Главное, чтобы водитель как можно быстрее уехал с той улицы, так что когда мы покинули район, въехав в другой, я осмотрелся и сказал водителю:

– Шеф, тормози. Отбой с гостиницей. Вот тебе за ложный вызов.

Водила спокойно принял пачку купюр – тут было в три раза больше, чем требовалось за поездку до гостиницы, так что мы спокойно расстались, и тот был не в претензии. Для меня деньги были в принципе привычны, я через это проходил, но то, что у меня было несколько миллионов в кармане – ведь купюры были тысячными, – слегка веселило. Вместо десяти рублей – десять тысяч, вместо ста – сто тысяч. Вот такие деньги. Не деньги – фантики.

Подхватив багаж, я направился к ближайшей подворотне. Походив по кварталу, нашел дом, подготовленный к сносу, зашел в загаженный подъезд и, морщась от вони, нашел более-менее чистую квартиру. Там скинул свой спортивный костюм – попалился он. Достал из сумки сверток с одеждой и переоделся, только кроссовки остались прежними. Вместо костюма теперь я ходил в синих джинсах по размеру и легкой серой летней куртке. На голове небольшая серая кепочка.

Перед выходом машинально выглянул в окно, лишенное стекла, и тут же отшатнулся. На улице стоял старый облезлый милицейский «бобик», а рядом трое ментов-патрульных с укороченными автоматами на длинных ремнях. Они опрашивали явного бомжа, и тот им что-то отвечал, тыкая грязным пальцем в дом, где я укрывался. Да, эти все примечают. Не повезло, быстро на меня вышли. Менты были профи, сами в дом не полезли, а стали вызывать по рации дежурного. Тут уж я сработал с помощью планшета, врубив встроенную в него глушилку. Та была не особо мощной, но для рации в «бобике» хватило, и я свалил из дома через окно противоположной квартиры, пока менты не догадались послать одного-двух присмотреть за другой стороной. В общем, ушел. А менты быстро работают, не ожидал даже. Надо свалить отсюда как можно быстрее, пока район не перекрыли.

Поймав машину, я поехал за МКАД. Мне нужен был район солнцевской группировки. Где как не там искать братков, которые смогут полноценно ответить на мои вопросы! Денег было не сказать что много, но хватало. На документы точно хватит. Мне нужны были легальные паспорт, права. До появления работорговцев нужно было устраиваться в этом мире, и с документами это как-то проще. Добравшись до центра района, я честно расплатился с частником и, осмотрев полупустынную улицу, энергично двинул по улице, на ходу заглядывая через проезды или арки во дворы. Мне нужна была временная машина, и я искал себе приличную тачку. В прошлом я был спецом по ретроавтомобилям, реставрировал их, свой автоцентр был, так что тему знал.

Кстати, через две недели у меня «того», Валентина Азенштейна, состоится свадьба с моей будущей супругой, которая уже носила под сердцем нашу дочь. В этот раз вмешиваться в свою прежнюю жизнь я не намерен. Мне бы с планеты быстрее убраться, а там дальше видно будет. К моменту, когда тот идиот поляк перенесется вместе со мной к началу Второй мировой войны, я уже вернусь и приберу бесхозный байк и свой корвет Древних. Коды доступа к обеим единицам техники у меня остались на съеденной нейросети, но надеюсь, когда эта хрень исчезнет и я смогу установить нормальную сеть, воспользоваться ими. Как ни странно, коды сохранились в моей памяти, так что с этим проблем не было. Тут главное дождаться, все же двадцать лет до нужного момента, даже чуть больше.

Приметив трехлетний черный «бумер» во дворе (явно коммерсу какому-то принадлежит – и тачка люксовая, и место в дворовой иерархии не самое простое), я снял его с сигнализации, сел в машину, убрав в багажник рюкзак с сумкой, запустил движок и спокойно выехал со двора. Время было вечернее, двор фактически пуст, кто-то у ракушек-гаражей в дальнем конце двора возился, так что если кто меня и видел, то только из окон. Отметив, что бак практически пуст, я доехал до заправки, где заправил полный бак и покатил дальше.

– Хм, у них что план-перехват в действии? – пробормотал я, заметив на крупном перекрестке несколько гаишных машин, усиленных бойцами спецназа. Шерстили всех подряд, так что я свернул в первый попавшийся двор, там развернулся и, выехав обратно на улицу, поехал в противоположном направлении. Похоже, нашей с Алексеем встречей я всколыхнул всех, кого мог.

Приметив достаточно дорогой ресторан, у которого стояло несколько иномарок и явных братков в малиновых пиджаках, я ностальгически улыбнулся. Особенно золотые цепи на мощных шеях привлекали внимание. Кто круче, у того толще, и пиджак малиновее. Из машины я не выходил, припарковался недалече и стал ждать. Всякую шушеру, что не представляла интереса, пропускал, мне нужен был серьезный клиент. Наконец от ресторана отвалил черный «мерседес» и в сопровождении внедорожника охраны направился по проспекту в сторону соседнего района. Судя по суете у ресторана и часто отъезжающим машинам, похоже, там только что закончилась сходка, ну или встреча серьезных деловых людей, и они начали разъезжаться. Мой клиент это заведение покинул одним из первых, за ним я и поехал.

Перехватить кортеж труда не составило. Я это сделал прямо в городе, на одной из тихих улиц, где не было даже гаишников, не говоря уж о простых патрульных. Прохожие были, но и только. Как только встали на красный свет светофора, остановился рядом, осветив парализатором джип охраны – пятнадцать минут поспят, ну и сам «мерседес». Выскочив на улицу – мой «БМВ» стоял на соседней полосе как раз у «мерседеса», – я подскочил к нему и дернул дверцу. Однако все двери оказались заблокированы, а стекла, что неудивительно, забронированы. Пришлось воспользоваться отмычкой, потеряв полминуты. Дальше я закинул тело авторитета на заднее сиденье «бумера» и, прыгнув на свое место, с визгом шин скрылся в переплетении улиц. Свидетелей хватало, но никто не вмешался, более того, все достаточно быстро рассосались и мне не мешали. Кстати, в салоне машины еще был интересный такой и явно не пустой дипломат достаточно крупного размера, я его тоже забрал. Авторитет выходил из ресторана без него, это я точно помнил, значит, тот лежал в машине. Кто ценные вещи оставит в машине? Так что особой надежды на ценности в дипломате я не возлагал, но по весу он был не пустой, тяжеленький.

Дальше просто: отъехав подальше, загнал машину в один из тихих двориков Москвы – уехал я не так и далеко, – припарковался и, перебравшись на заднее сиденье, открыл небольшой кофр, который заранее достал из рюкзака. После того как у меня исчезла из-за неизвестного вредоносного образования нейросеть, я еще на судне работорговцев озаботился получением разных препаратов на руки. Некоторые имели очень специфичную начинку, применяемую только при допросах. Так что, взяв один шприц, я ввел вещество в руку авторитета. Тот как раз зашевелился, приходя в себя от действия парализатора, так что я приступил к допросу. Минут десять хватило. Кстати, я попал в яблочко: тот знал даже несколько контактов, где можно заиметь не только фальшивые документы, но и вполне реальные, проходящие по всем базам. Планшет вел запись, так что норма.

Морда лица этого авторитета мне казалась смутно знакомой, поэтому я не мог не поинтересоваться, кто это, и с некоторым изумлением узнал, что общался с самим Сильвестром. Именно он держал солнцевскую группировку. Через пять минут тот уснет под действием препаратов и последние несколько часов позабудет, сотрутся они из его памяти. Ну, а чтобы свести к реальности его пропажу, я вложил в левую руку вырубившегося авторитета черный кружочек. Ту самую «черную метку» из «Острова сокровищ». Намек он и его люди поймут, и пусть гадают, кто им ее подкинул. Для меня это было идеальное заметание следов.

Вот с дипломатом я не прогадал. Открыв его (это было несложно, номерной замок с кодом), посмотрел на брикеты стодолларовых пачек – тут миллиона два на первый взгляд – и перекидал их в рюкзак. Оставив дипломат рядом с телом Сильвестра, стал быстро собираться.

Забрав вещи, я оставил авторитета лежать на заднем сиденье машины – через часок очнется – и направился в сторону выхода со двора. Отпечатков в салоне я не оставил, так что думаю, следов не найдут. Нужная информация есть. Главное влиться в местное общество, устроиться, хотя можно и без этого, тишком, а дальше будем ждать. Насколько я знаю, работорговцы уже перешли от свободной охоты к конвейерному отлову аборигенов. Они организовали несколько офисов по найму специалистов, обещая там сумасшедшие деньги за работу, и отбраковывали желающих, а их хватало. Так что, снимая уровень интеллекта, они выбирали крупицы золота из плевел. Вот мне и надо найти такие фирмы и пройти через их оборудование. Думаю, с моим интеллектом у меня все шансы пополнить криокапсулы с рабами. «Рег» с остальным имуществом пока оставлю на планете, спрячу, а в остальном планы те же. Это наипростейший способ выбраться в космос и, на мой взгляд, еще и самый действенный и быстрый.

Я широко шагал по улице. Та была засажена зеленью, так что прогулка была приятна глазу и душе. Люблю зелень. Да и воздух тут, несмотря на близость проезжей части, был заметно свежее. Так вот шагая по улице, рассматривая вывески, прохожих, да и сам город – все же ностальжи, – я размышлял. Нужно найти хорошую берлогу и некоторое время отлежаться, так сказать, прийти в себя, хотя в действительности я был отнюдь не на пределе, и обдумать последние события. В принципе остается только проанализировать, так как все, что уже произошло, не изменишь, но анализ нужен для выработки дальнейших шагов. На первое место я ставил приобретение личных документов, некоторые планы без них осуществить будет очень сложно. В тот же офис работорговцев лучше идти с документами, чем без них.

Подумать нужно было много о чем. Например, с развалом Союза много людей осталось фактически ни с чем, а есть ведь очень ценные спецы, буквально выброшенные на улицу и перебивающиеся кто чем. Порядочные, воспитанные старой империей. Может, она мне и не нравилась в чем-то, но в одном я ее уважал: несмотря на некоторую гниль, смогла взрастить очень хорошее и честное поколение. Гниль прорвалась во власть и все порушила, но в чем виноваты остальные? Фактически на этих кадрах можно создать в Содружестве свою корпорацию. Задел неплохой. Сколько мне нужно людей? Тут стоит прикинуть, в этом я пока полный ноль, нужно учиться и учиться.

Так вот, существуют разные корпорации, в некоторых всего по десятку человек, в других миллионы. Я тоже могу создать корпорацию в миллион сотрудников, только это такие вложения, которые не всякое государство в Содружестве потянет. В принципе я потяну. Планета Зтов и артефакты с нее вполне позволят мне создать корпорацию с нуля. Честно скажу, направление деятельности пока не имеет значения, разберемся, вплоть до того что в диком космосе отобью себе пиратскую планету и организую там колонию. Проблема в том, что при наличии необходимых знаний из баз я не имел опыта руководства (управление одиночками не в счет). Знаю, что я в этом ноль и что мне нужен опыт. Поэтому в моих планах, пройдя через работорговцев, добраться до империи Антран и устроиться там пока мелким чиновником, чтобы поднимать свой уровень, ну и занимать каждый раз кресла все выше и выше. Корпорацию я, скорее всего, создам, нужно же мне на чем-то руку набивать, но только как владелец, а директора и управленцы будут наемными специалистами, на их плечи ляжет развитие корпорации, а я, работая на государства, буду параллельно перенимать их опыт.

Как видите, планов у меня действительно хватало. Прежде чем вернуться обратно в будущее, я должен получить опыт создания и управления будущей империи, созданной на осколках того, что сейчас называется Содружеством. Без него в будущем мне делать нечего, чтобы быстро и качественно создать свое государство, как я размечтался еще там, в будущем. Мне просто необходим этот самый опыт. Это позволит избежать тех ошибок, которые мы в будущем позволить себе просто не можем. Слишком дорого они нам будут стоить.

Вот об этом я и размышлял, размашисто шагая по тротуару в тени аллеи и придерживая одной рукой спортивную сумку на боку. Рюкзак как был за спиной, так там и остался. Все при мне, как говорится. Прервав анализ своих планов, я приметил нужный дом, где и проживал один из спецов по документам. Сильвестр сообщил, что тот также занимается и реальными паспортами и правами, что проходят по всем базам. Зайдя во двор, я осмотрел не такой уж и длинный ряд автомобилей. Был вечер буднего дня, но двор оставался фактически пустынным. Всего восемь машин на двор, на мой взгляд, маловато… Хотя для девяносто пятого, возможно, и нормально.

Те машины, что часто используются, сразу бросаются в глаза, а вот чуть в стороне стоял желтый лупоглазый «запор». Судя по слою пыли и приспущенным шинам, им уже давно никто не пользуется. Я осмотрелся. С одной стороны ряд машин скрывали гаражи, с другой – деревья, двор был озеленен. Не обнаружив свидетелей, я подошел к «запору», быстро открыл багажник, уложил свои сумки и закрыл его. Никто ничего не видел, а двое школьников, у которых были каникулы, не успели вывернуть из-за угла ближайшего гаражного бокса, чтобы что-то заметить – я уже шел им навстречу.

Подойдя к нужному подъезду, мельком осмотрелся. Пока тихо, в основном дети да старики вокруг. Я шагнул в темноту первой площадки. Поднявшись на второй этаж, посмотрел на два оборванных проводка, оставшихся от звонка. Предполагалось стучать, но это слишком просто. Соединив оголенные проводки, я услышал в квартире трель звонка. После нескольких звонков я остался ждать на месте. Шаги в квартире я хорошо расслышал, хотя хозяин явно старался красться, чтобы не издать ни звука, но с моим идеальным слухом это ему не помогло. Да и пол был скрипучим.

– Кто? – настороженно спросили с той стороны.

Встав так, чтобы меня можно было рассмотреть в дверной глазок, я сказал:

– Я от Посла.

Опрашивая Сильвестра, я, естественно, спросил у него, от кого лучше представляться. Сообщать его имя я не собирался – палево, вот тот и назвал несколько уважаемых в их братии людей, которых Антон, спец по документам, точно знал и уважал. Посол, личный порученец главы солнцевских, входил в этот список. Да его все знали.

Такого ответа действительно хватило. Щелкнул замок, и невысокий тщедушный мужичок в очках с толстыми линзами посторонился, пропуская меня в квартиру. В мятых трениках с пузырями на коленях и клетчатой рубахе, вкупе с очками он напоминал затрапезного инженера какого-нибудь НИИ, что перебивается с хлеба на воду.

– Что-то случилось? – спросил я у него. – С чего так тихаришься?

Тот проводил меня в гостиную своей небольшой двухкомнатной квартиры и, усадив на диван, нехотя пояснил, в чем дело. Все оказалось до безобразия просто. Тот, несмотря на свой вид – кстати, обстановка в квартире была неплохая – приобрел импортный автомобиль «Ауди». Тот был выпущен пять лет назад, но смотрелся так, как будто только что сошел с конвейера. Перегнали ему из Германии. В общем, поездить он успел пару недель, пока машину не отжала банда малолетних отморозков – просто отобрали. Он снова пересел на «москвич», на котором ездил раньше, ну и стуканул кому-то из солнцевских, те пообещали разобраться и найти беспредельщиков. Сам Антон в бригаду не входил, но услуги охотно оказывал, так что защиту имел, платил, так сказать, за крышу. Машину отобрали вчера, вот он и ждал новостей.

Эти его дела меня не касались, да он просто выговорился о такой несправедливости. Прояснив все непонятки, он поинтересовался причиной моего прихода.

– Легализоваться хочу. Нужны реальные документы. Паспорт, свидетельство о рождении, права, при возможности военный билет с отметкой о прохождении службы. Возраст лет двадцать, но никак не выше.

– Хм, – задумался Антон и, достав блокнот, стал его перелистывать. – Обычно мы с нариками работаем, подохнет кто от передоза, труп в морг как неопознанный, а документы нам, у меня там свои прикормленные люди, целая сеть. Но тебе чистые документы нужны, я правильно понял?

– Точно.

– Есть один вариант, как раз на твою тему. Дембель. На Кавказе служил, в военном билете отметка, что он участник боевых действий. Права есть, он по специальности в армии был водителем.

– Интересно, – действительно заинтересовался я. – Все документы в наличии?

– Да, он весной демобилизовался. Одним из последних, то есть пару месяцев назад. Через военкомат прошел, паспорт получил и пошел в загул. Бывает такое, срываются. Две недели назад в драке у входа в ночной клуб его прикололи ножом. Уже похоронили как неизвестного, а мне достались все его документы. Он детдомовский, но насчет квартиры, а она у него была, забудь, мы ее уже продали, так что только документы, причем без прописки – вполне официально выписали его перед продажей.

– Как меня могут вычислить?

– По военному билету если только. Как ни странно, приводов в милицию тот не имел. Личное дело в военкомате хранится, но за отдельную оплату там сменим фотографию на твою. Есть такие возможности. Потом сослуживцы, ну и фото армейской службы. Мы их на его квартире нашли, по детдому ничего, даже фото не было. В принципе, если сильно засветишься, все равно все вскроется, а так лет двадцать по ним проживешь, и тебя никто не найдет.

– Нормально. Сколько за все, включая фото в военкомате?

Тот достал калькулятор и быстро защелкал им, после чего осмотрел меня и спросил:

– Ты из солнцевских?

– Нет, скорее союзник.

– Значит, без скидки. Получается… две тысяч четыреста долларов. Можно рублями.

– Нормально, – согласился я.

Такие деньги у меня были, спасибо браткам, а вернее, тому коммерсу, которого они чморили у озера, уверен, деньги были его. Отсчитав две с половиной тысячи долларов – лишняя сотка за скорость, я передал их Антону. Тот проверил доллары. У меня осталось около семи штук бакинских, пока хватало. После этого умелец достал аппаратуру, развернул стенд, чтобы у меня за спиной был белый фон, и с сомнением посмотрел на футболку. Куртку я скинул, не особо скрывая оружие. Подумав, тот принес чемодан из соседней комнаты и, открыв его, подобрал мне рубашку. В этой рубашке меня и снял. Фото пошло на паспорт. В другой рубахе, в клетку, и на более темном фоне, после небольшой работы расческой, сделали второе фото. Эта фотография уже на права. Дальше мы готовились сделать фото для военного билета. Антон действительно был профи и считал, что везде должны быть разные снимки. Кстати, заглянув в военный билет, я обнаружил, что бывший его владелец чем-то был похож на меня, тоже блондин, кстати. Похож, но все же не я.

Для фото на военный билет я надел черную водолазку. Наконец фотосессия была закончена, и Антон сообщил, что ему понадобится часа два на всю работу. Я могу пока прогуляться или подождать тут. Я выбрал подождать. Снаружи уже давно стемнело, так что, устроившись на диване, я стал смотреть телевизор. Два часа – это на сами документы, а замена фото в личном деле небыстрая процедура, скорее всего, сделают в ближайшую неделю. Так Антон сообщил: оказалось, у него был свой человек, причем в нужном военкомате, как раз сотрудник секретной части.


Время тянулось долго, муть, что показывали на всех каналах, мне быстро надоела, разве что новости прослушал, чтобы знать обстановку в мире, после чего выключил телевизор и прилег на диване, прикрыв глаза. Антон скрипнул половицей, выходя в зал со стопкой документов – свидетельство о рождении он мне уже передал, да и не было там ничего такого, а теперь, закончив работу, принес паспорт, права и военный билет.

– Клей уже нормально подсох, можешь рассматривать спокойно.

Я даже удивился, работа действительно была проделана очень качественно, и я не заметил каких-либо косяков. Убрав всю пачку во внутренний карман куртки, пожал руку Антону. Мне понравилось качество его работы.

Уже практически в полночь я покинул квартиру. Первый этап преодолен. Деньги есть, документы тоже, теперь нужно где-то найти спокойную берлогу. Саму Москву я для этого даже не рассматривал, вот окраины самое то, особенно те районы, где еще сохранились частные дома – частная застройка, можно сказать.

Забрав из багажника «запора» свои вещи, которые вполне благополучно дождались меня, я вышел на улицу и стал ловить попутку. Ментов на улице хватало, но мне удалось избежать их внимания. Поймав частника, доехал с ним до ближайшей гостиницы. Там снял номер, сунув женщине-администратору сто баксов, и та даже паспорт спрашивать не стала, так заселила. Наконец-то нормальный душ и постель!


Проснулся я ближе к десяти утра. Через пару часов номер сдавать, так что пора вставать. Приняв душ, почистил зубы – у меня был свой набор, из Содружества, и, сдав номер, покинул гостиницу и направился в сторону проезжей части. Мне нужно было машину поймать. В гостинице, несмотря на то что там было кафе на первом этаже, завтракать я не стал, использовал солдатский сухпай из своих запасов, так что был сыт и бодр. Голод с тем вирусом, что в меня проник, уничтожив сеть и импланты, не проходил, и я постоянно хотел есть. Не всегда это нормально получалось сделать с попаданием в это время, так что мои запасы выручали, жаль только, что они быстро таяли, но полностью устраивали высокой калорийностью. Однако сколько бы их ни было, похоже, придется переходить вскоре на местную пищу.

Частник вывез меня в частный сектор и высадил на перекрестке. Прогуливаясь по улице и разглядывая дома, я подходил к некоторым калиткам, уточнял у хозяев, что возились на приусадебных участках, не продается ли какой дом. Продавались, и довольно много, четыре нашел. Но все они уже давно не жилые и мне не подходили, силы придется для восстановления прикладывать, что конечно же меня не устраивало. Мне нужен был добротный и крепкий дом. Не обязательно кирпичный, деревянный тоже подходил. Тем более район был газифицирован, что тоже хорошо.

Повезло мне ближе к обеду: старичок, что шел от магазина с авоськой, остро взглянул на меня, осмотрел с ног до головы и медленно протянул:

– Ну, я подумываю продать. Дочка давно к себе в Ленинград зовет. Вдовая она, с ребенком одна, тяжко ей.

– Хотелось бы посмотреть, что у вас за дом.

– Это можно. Я профессиональный строитель, хотя и на пенсии, так что дом добротный, будь уверен.

– Каменный?

– Хэх, какой же строитель будет жить в каменном доме? Это я про нормального строителя, – захмыкал тот, пока мы шли к его дому. – Изба у меня из сруба. Настоящая, на каменном фундаменте, сто лет простоит, ничего не будет. Я знаю, сам там все делал.

– А что еще на приусадебном участке?

– Он огорожен, есть гараж, тоже деревянный, два сарая и банька. Банька новенькая, в позапрошлом году старую снес и свежую поставил, из липы. Тропинки кирпичом выложены, дом обшит и покрашен. Газ есть, телефон, вода и канализация – все имеется. В доме санузел, унитаз и душевая – хозяйка покойная потребовала сделать.

Мы подошли к нужному участку, со стороны улицы тут был обычный штакетник, как и у всех, а вот со стороны соседей и сзади участка глухой забор. Правда, старик сказал, что к соседям слева идет калитка, но ею он уже давно не пользуется. Раньше там его друзья жили, но их схоронили, сейчас чужие люди живут, нелюдимые. Старик открыл калитку, и мы прошли в сад. Действительно, к крыльцу дома вела выложенная кирпичом дорожка. У него была застекленная со всех сторон веранда, а сам дом оказался не самым большим. Думаю, в нем, если не считать веранды, квадратов сто будет.

– Сколько квадратов, сто?

– Девяносто восемь. С верандой сто двадцать два, веранда у меня большая, – ответил тот, закрывая калитку на вертушок и следуя за мной к крыльцу. – На будку не смотри, в прошлом году старый пес помер, а нового все не заведу. Есть две кошки, мне хватает.

Сам участок был таков. Если встать у калитки, через которую мы прошли на усадьбу, то тут все было в тени яблоневых деревьев. Как такового нормального двора тут не было, были ворота в штакетнике, открыть – и можно загнать машину под яблони, там было свободно, с некоторым трудом, но две машины уместятся. Справа, соприкасаясь с участком соседей, находился даже на вид крепкий гараж. По размеру там свободно встанет «Волга» – большой гараж. С ним ничего не соприкасалось, дальше справа шел забор и утыкался явно в баню, не сказать что большую, но и не маленькую – среднюю. Тут старик не обманул, новенькая. За ней были хозпостройки: один – дровяной сарай, как я узнал, там хранились дрова для бани, во второй хранился сельхозинвентарь, и был погреб. Слева построек не было, забор доходил до участка соседей, что находились сзади. Слева забор зарос ухоженной малиной, да и всяких фруктовых и ягодных деревьев там хватало. Картошка была высажена за домом. Вот перед домом в тени сада стоял вкопанные самодельный столик и лавки. Судя по утоптанной земле вокруг, старик вечера предпочитал проводить тут. Над столом был сделан навес, и там висела лампочка. Нормальное место для отдыха.

Осмотрев участок под комментарии хозяина, мы прошли к крыльцу. Тут же разделись, сняв обувь, и двинули дальше. Оказалось, веранда была разделена на две комнаты, в одной было все для отдыха: старый диван, стол в углу, половики, на окнах старый тюль. В другой что-то вроде кладовки для хранения разных вещей. Даже продовольствия.

Пройдя с веранды в дом, я осмотрел большую комнату. Это была и задняя комната, и кухня, и столовая. Дом состоял из двух срубов. Как я понял, классическая постройка. От других ее отличало лишь качество исполнения. Тут же был отгорожен окрашенный в белый цвет фанерой тот самый санузел. Заглянул, все чисто и сделано качественно. Из задней кухни мы через единственную дверь прошли в зал. Зал тоже был от сруба до сруба. Перегородок не было.

– Тут раньше перегородки были, у дочерей свои комнаты имелись, но когда они замуж повыходили, а жена преставилась, снес все, ремонт косметический сделал. Теперь какие просторы! Люблю простор, – пояснил хозяин.

– Да. Мне тоже нравится, – согласился я.

Мы со стариком были невысокого роста, фактически схожи, однако потолок был высок.

– Два с половиной метра?

– Точно, – кивнул тот. – Это я клоп, а жена у меня сто девяносто три. Тренером была в спорткомитете, пловчиха.

– Понятно.

Мы осмотрели подпол, там хранилось немного картошки и солений, да и вообще подпол был на весь дом, большой. Соленья в подвале и другие запасы старик оставлял.

Спустившись с чердака, я осмотрел внимательно гараж и хозпостройки. В общем, дом и участок мне более чем понравились. Гараж был пуст, но судя по следам, совсем недавно там стоял автомобиль, от него резина осталась, и кажется, это была именно «Волга». Значит, старик реально решил перебраться к дочери и по-тихому распродает имущество.

– Понравилось, – честно сказал я, отряхивая руки, испачканные после изучения погреба. – Сколько просишь за все? А то цену я так и не услышал. В долларах сумму говори, а то я в миллионах путаюсь.

Старик, пока мы общались, уже знал, что я только что дембельнулся (здесь я начал играть новую легенду), так что явно размышлял, сколько запросить. Изучая другие выставленные на продажу дома, я по ним примерно цену домам понимал, но у старика дом стоил куда дороже. Он был прав, сюда душа вложена.

– Двадцать тысяч долларов, – наконец выдохнул тот.

Я удивленно поднял брови. Цена была завышена почти в два раза, однако я только кивнул.

– Договорились. Когда съедете?

– Да завтра меня уже тут не будет. Но сразу предупреждаю, часть мебели и вещей я заберу.

– Не проблема, – согласился я.

Мы прошли в дом, я подхватил свой багаж, что все еще лежал на ступеньках крыльца, и пока старик подготавливал документы для продажи дома – нам с ними к нотариусу идти, я вскрыл одну пачку денег, взятых у Сильвестра, и почти сразу заподозрил нехорошее. Ранее нормально осмотреть их у меня не было времени. Посмотрел их на просвет и сразу все понял.

– Твою мать, – пробормотал я. – Фальшивые.

Давать старику такие купюры я не хотел, тот мне понравился, правильный дед, и подставлять его так мне претило. Значит, те семь штук, что у меня были, отдам в качестве аванса, а остальные завтра. Закинув пачки с фальшивой валютой обратно в рюкзак, я достал нормальные баксы и пошел договариваться об отсрочке. Версия, что не вся сумма у меня на руках, его удовлетворила, и тот взял аванс из семи тысяч и написал расписку. Деньги и оформление мы оставили на завтра.

Взяв ключи от гаража, я запер там свои вещи и поспешил покинуть этот район.

Где взять деньги, я представлял прекрасно. Еще не зная о долларах в дипломате, я узнал у Сильвестра о личных нычках, не могло их у него не быть. Действительно были, почти два десятка. В разных городах, или в разных районах Москвы, но я ехал на одну из них. Там, как сообщил Сильвестр, был тревожный чемоданчик. Проще говоря, средства для срочного бегства. Пара стволов, тысяч сто долларов, рубли, сменная одежда, запасные документы – в общем, все что нужно. Даже ключи от машины, что на платной стоянке стояла.

Нычка находилась в однокомнатной квартире девятиэтажки. На второй этаж я поднялся по лестнице, отмычкой открыл дверь, никаких меток тут не было, так что действовал спокойно. Прошел в зал, вытащил из-под старого дивана такой же старый чемодан и, достав из него пятьдесят тысяч баксов, вернул остальное на место.

Из квартиры я поехал на авторынок, свое средство передвижения становилось уже актуальной проблемой. В этот раз удалось поймать такси. Так что доехал вполне нормально. Паспорт был при мне, как в принципе и другие документы, так что проблем я с этим не видел. Покинув такси, я углубился в дебри авторядов. Время было полуденное, все нормальные тачки расхватали утром, так что остались или дорогие, или развалюхи. Прямо у входа мне попался мужичок, что продавал годовалый «Чероки». Я вообще-то хотел седан брать, «бумер» или «ауди», но внедорожник тоже пойдет, хотя и не поместится по высоте в гараж. Фигня, и в саду постоит, ничего ему не будет. Меня устраивала высокая проходимость этой машины, а также достаточно высокий класс, такие машины все знали и, можно сказать, уважали. Если потребуется, и седан возьму, ту же «девятку». Гараж как раз для нее подойдет.

В общем, осмотрел машину. В авариях она не была, точно говорю, движок и ходовая в порядке, а в салоне новой кожей пахнет. Я быстро понял, почему джип никто не брал – цена высокая. Однако я уплатил требуемую сумму. Двадцать пять штук даже на мой взгляд дороговато, но что поделаешь. Сняли машину с учета, и я даже успел не только зарегистрировать ее, но и номера получил. С хозяином бывшим распрощался.

Устроившись на водительском сиденье – машина была люксовая, максимальной комплектации, – поехал на Черкизовский рынок. Нужно сменку закупить. Рынок еще работал, так что не проблема. Подъехал, поставил машину на сигнализацию и направился за покупками. Час по рынку ходил, пару раз возвращаясь к машине, чтобы убрать приобретения в большой и вместительный багажный отсек.

Когда все, что нужно, было в машине, я вернулся к ней с сумкой, где были мелкие покупки, и, сняв с сигнализации, устроился на сиденье и покатил к дому, который собирался приобрести. Что мне сразу не понравилось, так это машина, неотступно следовавшая за мной от рынка. Раньше ее не было, да и слежки я не фиксировал, хотя проверялся очень тщательно. Пришлось уйти в сторону и, припарковавшись у первого же попавшегося дома, направиться в подъезд ближайшей кирпичной пятиэтажки. Через окно подъезда – естественно, из глубины, чтобы меня не засекли – я стал наблюдать за хвостом. Уже через пару минут зло сплюнул. Все версии рухнули, как карточный домик. Это оказались банальные угонщики. Видимо, код с моей сигнализации они уже успели снять, так как молодчик лет двадцати пяти уже возился на водительском сиденье, пытаясь добраться до проводов.