# Сохрани

Катя Рубан

"Книга стихотворений "Сохрани" – это разговор с теми, кто рядом со мной и кого больше нет. В суете повседневной жизни важные слова мы откладываем на потом, думая, что когда-то для них настанет время и место. Но этого, чаще всего, не происходит. Люди идут в нас, живут в нас, проходят сквозь, проходят мимо. Жизнь течет, мы отражаемся в ней кем-то не тем, пытаемся разгадать самих себя и храним молчание.

"Сохрани" – книга экспериментов, разговор начистоту, мое настоящее лицо, которое было стыдно и страшно показать. Это крик в темноту, за которой, я верю, настанет свет.

Он уже здесь".

Катя Рубан

© Ермолаева Е., 2019

© Девяткова Е., иллюстрация, 2019

© Оформление. ООО "Издательство "Эксмо", 2019

## Impossible

Выправь руки по швам.
Недостаточно.
Недостаточно.
Слово – хлыст.
Слово – Бог.
Ты послушник его и раб,
Демиург поневоле. Держи себя, будь загадочен.
Не теряя лица, унеси свои горб и скарб.

Нержавейка. Солдат.
Недодевочка, платье в клеточку.
Поднеси тебе рупор – и рухнет небесный свод.
Будь последней живой.
Несгибаемой райской веточкой.
А забудешь, как быть —
неизбежно пойдешь в расход.

Поднимись и иди, говорят тебе. Четче, явственней
Ощущая себя шестеренкой, под слот шнуром.
Здесь тебе не закажут столов, не напишут дарственных.
Механизм запрещает добро поощрять добром.

Подави в себе боль, от нее – перерыв в вещании.
Накрахмаль воротник, чтоб до хруста.
Еще.
Еще.
Не лелея надежд, умерщвляя мечты и чаянья,
Дай напалмом огня. И не жалуйся: «горячо».

Сладкой патокой в ночь проливается запах святочный.
Не дышать перед смертью – приказ на сто лье окрест.
Выправь руки по швам. Недостаточно, недостаточно.
Отключить в себе это. И сбросить бы горб, как крест.

Только время идет, шелкопряд пребывает мастером,
Только тянут струну, а струна ведь должна звенеть.
Вот вставай и иди, птичка Феникс, герой блокбастера.
Горб-то сбросить легко.
Тяжелее – нести уметь.

## Ночное

… Еще не поздно.

Прости меня…

Рашалекс

В ту ночь, когда стихи умрут во мне,
Ты отвернись, пожалуйста, к стене
И в сумраке смотри цветные сны,
Пока я бьюсь на кончике блесны,
Пока кружусь на лезвии огня
И некому молиться за меня,
Пока у мертвых птиц горят шасси…
Пусти меня. Прости меня. Спаси.

Больная, в полувыцветшем пальто,
Я к Гаутаме еду на метро.
В конце тоннеля, беден, полупьян,
Меня встречает голый Бхагаван.
Один, без Бхагавати. Он – бобыль,
Он с ног моих отряхивает пыль,
Он говорит: «Уста мои вкуси».
Верни меня. Прости меня. Спаси.

Мне видится, пока стою в дверях,
Как вздернулась русалка на ветвях,
Как море из ее раскрытых губ
Лазурью проливается на труп.
Гниющий труп на кончике блесны.
А ты смотри, смотри цветные сны
и отвернись нечаянно к стене,
Когда мои стихи умрут во мне,

Когда они свинцом наполнят грудь,
И я вспорю ее, чтоб отдохнуть.
О Ты, иже еси на Небеси,

Прости меня.
Прости меня.
Спаси.

## Женщина-сизиф

День уходящий, зачти мне мои труды.
Я замыкаю фигуры стола и стула
В многоугольник любви и тоски.
Еды,
Пищи духовной и пыли, что в дом надуло
Ветром попутным.
Вскипающее шоссе.
Вне отпусков громыхают мосты и рельсы.
Мы погребли тишину. Да и Бог бы с ней.
Музыка мертвых, пролейся живым.
Пролейся.
Жатва грядущая – дымка и купорос —
Ты не сулишь мне ни отдыха, ни ответа.
Петь похвалу урожаю, что не пророс —
Благослови, чтобы завтра я сделал это.
Пусть надо мной ключевой из твоих фигур
Тлеет голубка – дебютное оригами:
Рисовый пепел слетает на абажур —
Дай не поверить, что это случится с нами.
Что это мутное видится вдалеке?
День наступающий. Выход один —
дотронься.
Это не буря. Не пятна на белом солнце.
Это всего-то ржавчина
на зрачке.

## И чем тебе сейчас не рождество

И чем тебе сейчас не рождество:
Вишневый снег, сменяясь тополиным,
Когда-нибудь закончится,
Но не
сегодня.
Приветливо распахнутая дверь
Тревогу отделяет от улыбки.
Секунда – и меняется в лице
невротик.
В парадной, отряхнувшись от дождя,