«Эй, семейство, смотрите, что я купил!»

Я стоял в коридоре, держа в руках экшн камеру. Женька очень обрадовалась и тут же заявила, что будет брать ее у меня и, по возможности, быстро возвращать обратно. «Да уж, перспективка», – подумал я. Галя сказала: «Ну, наконец! Теперь можно будет Таську снимать. И пора уже застукать кота на месте преступления, а то он ночью хрен знает, что вытворяет!»

Эту сцену я представил себе очень красочно.

На стуле Санчо (так зовут кота) лампа в лицо, то есть в морду, и начинается игра в доброго и злого хозяина. Разъяренную Галю при этом тоже предусмотрительно привязали к стулу, чтобы кот остался жив.

Женька: Где ты был этой ночью? Я твои «мяу» не понимаю, быстро говори.

Галя кричит, вырываясь: Падла! Где был?!! На детской качалке оно валялось! Развяжите меня!

Женька: Ты был там? Молчишь, да? Ну ща ты запоешь!

Женька открывает банку с валерьянкой и медленно водит возле носа кота. У Санчо начинается ломка.

Я: Ну хватит. Санчо, ты пойми, у нас есть запись с камер.

Женька: С камеры.

Я: С камеры видеонаблюдения.

Галя как-то вырвавшись, хватает у меня из рук горящую сигарету и зло тыкает коту в лапу.

Галя: Ты лизал себе под хвостом на детском шезлонге?

Мы с Женькой пытаемся её оттащить. Галя и кот орут матом. Занавес.

Снимали мы много всякой всячины, камера без дела не лежала. Вот только с котом никак не складывалось, по закону подлости после появления в доме камеры, он вёл себя весьма прилично. Прошел почти месяц, и нарисовалась у меня командировка по работе на три дня. Женька по такому случаю отжала у меня камеру, сказав что в моё отсутствие кот обычно активизируется, и она будет вести охоту за ним ночью, может даже снимет фильм про ночное чудовище. А меня ждала работа в Берлине.

Про работу свою рассказывать не буду, самая заурядная профессия хирурга-трансплантолога, ничего там нет необычного. В этот раз, например, предстояла операция по пересадке сосков (да, да, звучит смешно, но тут ничего не поделаешь): один модный парень сделал себе пирсинг, соски загноились и пошло омертвение тканей; нашим врачам и медицине он не доверяет, а денег у него тоже не очень много, точнее на госпитализацию в центральную клинику нашей сети в Берлине хватает, а вот на врачей тамошних – нет, так что было принято решение, что я и ещё один мой коллега полетим в Германию делать пересадку этому страдальцу.

На следующий день после прилета мы отправились в клинику, чтобы все подготовить и спокойно начать по тщательно рассчитанному графику. Всё шло по плану, ага. Когда у пациента уже удалили ареолы и соски, выяснилось что донор, молодой немец, попавший в тяжелейшую аварию и подключенный к аппарату жизнеобеспечения, ни хрена не умер.

Мы с Ромой переглянулись, потом посмотрели на того врача, который нам это сообщил. Я очень вежливо поинтересовался:

– Простите, но это как? То есть, каким образом?

На что получил не менее вежливый ответ:

– Простите, но не знаю. Может, оборудование дало сбой.

В Германии. Оборудование. Сбой. Почему я не верю?

Рома не нашёл ничего лучше, чем спросить:

– А вы зеркало ко рту подносили? Капельки были?

Глаза врача округлились:

– У нас в Германии самое точное и лучшее…

Тут он осекся, прокашлялся и тихо, почти шепотом вдруг сказал, что донора больше нет.

– Чего?! – рявкнули мы с Ромой одновременно. Причём по-русски.

Но по нашим лицам всё и так было понятно, и врач затараторил:

– Нет донора, выписывают его скоро. Неожиданно вышел из комы. Все показатели в норме. Состояние стабильное. Можете сами сходить посмотреть.

Я нервно хихикнул:

– Ага, сейчас пойдем, скажем, что на его соски есть клиент. И что как донор он повёл себя крайне непорядочно.

– Не, ну а нам-то что делать? Те обратно не вернуть, этот уже без них, – мрачно сказал Рома.

– Так. Короче, ищите нового донора, где хотите, но чтоб в течение часа соски были, хоть какие, это понятно? – сквозь зубы процедил я, обращаясь к растерянному немцу. Тот кивнул и поспешно удалился.

Ромка предложил по полтиннику неразбавленного спирта, и в такой ситуации смешно было бы не согласиться. Через полчаса прибежал тот же врач и принёс в пластиковом контейнере со льдом соски.

Контейнер открыл Ромка и возмущенно воскликнул:

– Это прикол? Я просто не пойму, он сейчас прикалывается или издевается?

Я заглянул ему через плечо:

– На них плесень что ли?

В контейнере лежало две волосатых, сморщенных как от уксуса, дряблых ареолы с грустно оттопыренными фиолетовыми прыщиками сосков.

– Вот именно! – обратился к врачу Ромка, – Где ты где их взял?!

Тот недоуменно пожал плечами:

– От остановки сердца скончался пожилой бездомный. Группа крови и резус совпадают. Что вас не устраивает?

– Скончался лет десять назад? – устало спросил я.

Немец не оценил сарказма:

– Нет, пятнадцать минут назад, так что материал свежий. Брать будете?

– Нам полкило взвесьте, – не удержался Ромка.

– Что? – не понял немец.

Я отмахнулся:

– Всё, идите уже отсюда. У нас операция. Роман, вызывай сюда ассистентов. Будем продолжать.

– Илюха, ты сейчас серьёзно? – запротестовал Рома. – Мы будем пришивать вот это с седой волосней двадцатилетнему парню?

– Да. Других вариантов у нас нет. Сейчас побреем, отмоем, растянем и пришьем. И завтра свалим на фиг отсюда, забыв это всё, как страшный сон. Пусть немецкие коллеги ему всё объясняют. Теперь их очередь.

– Что объясняют?

– Почему у него седая щетина, например. А может, и не надо ничего будет объяснять. Может, молодость победит, волосяные фолликулы регенерируют пигмент и… хотя это из области фантастики.

– Ну а чем черт не шутит? – хмыкнул Рома, нажимая кнопку вызова в операционную. – У них тут воздух целебный. Доноры полумертвые встают.

На третий день перед вылетом мы пошли в бар неподалеку от гостиницы пропустить пару кружек пива, так как верх глупости побывать в Германии и не выпить настоящего немецкого пива.

Оказавшись за столиком, я начал рассказывать Ромке прикольную историю про недавнюю операцию с пересадкой сосков.

– Я там был, и было всё не так, ты ему такого не говорил, – отмахнулся Ромка.

– А, ну да.

– Ты лучше туда посмотри, там фрау очень похожая на твою жену.

– Где?

– Вон за третьим столиком справа, с мужиком сидит.

Я скосил глаз. Ромка был прав: сходство было потрясающим.

– Надо же.. И правда, как две капли воды… – удивленно сказал я.

– Так может это она и есть?

– Не, это нереально. Кто тогда дома с Тасей сидит? Но похожа очень сильно, прям вылитая Галька.

Я даже на всякий случай отправил Гале сообщение с вопросом, где она. Ответ был однозначный: «Сижу, пиво пью в баре. Что за дебильный вопрос? Дома я. Укачиваю».

– И что она ответила? – полюбопытствовал Рома.

– Что в баре пиво пьет.

– Ха! Так а я тебе о чем?! А? Давай к ним подойдем!

– Это был сарказм с ее стороны, – остановил его я.

– Слушай, а может это ее сестра-близнец? – не унимался Ромка. – Прикинь, будет прикол.

– Бред. Ни о какой сестре она никогда не говорила, и ее мать, Анастасия Викторовна, тоже, – я снова скосил глаз и уже сам начал сомневаться в своих словах.

Рома был непреклонен:

– Нужно проверить ее на поведенческие привычки, если ты сейчас сделаешь что-то, что бесит Галю, и та вторая, условно назовем ее Голя, отреагирует так же, тогда они сестры.

Мысленно прикидывая, есть ли смысл в Ромкиных словах, я уже в открытую пялился на столик, где сидела Голя. Та периодически поворачивала голову в нашу сторону, но смотрела на нас, как на пустоту, не задерживая взгляд. То есть, смотрела так, как смотрят на незнакомых людей в баре. И при этом продолжала мило беседовать со своим спутником, потягивая пиво. Ну похожи и похожи… Хотя у этой волосы вроде длиннее. Да и платье такое моя Галька вряд ли надела бы. Женщина достала сигарету и стала вертеть в руках. Наверно, собиралась выйти покурить. Тем временем нам принесли закуску. Не долго думая, я отвел в сторону руку и плавно, как в замедленном кино, опустил растопыренную пятерню прямо на филейную часть склонившейся над столом официантки. Всё это я проделал, не отрывая глаз от Голи. И мне показалось, что-то неуловимо изменилось в лице Голи, лишь на долю секунды, но у меня аж холодок пробежал по коже. Особенно поразило, когда Ромкин голос внезапно озвучил движение её губ, словно дублированный перевод: «Оооой, мудааааак!»

– А? Что? – я отдернул руку и растерянно повернулся к Ромке, но тот сидел ко мне почти спиной, вцепившись в свою пивную кружку, и старательно делал вид, что меня знать не знает. Тогда я посмотрел на официантку, которая всё еще вертелась у нашего стола. Каково же было моё изумление, когда мои глаза встретились с улыбающейся физиономией… молоденького смазливого парня. Мальчишка даже подмигнул мне, мотнул хвостом длинных черных волос (вот, видимо, почему я подумал, что это девушка!) и виляя задом удалился, забрав пустые тарелки.

– Это я чё? – спросил я внезапно осипшим голосом.

– Ага! – радостно кивнул Ромка, поворачиваясь обратно за стол.

– Я? Его? За задницу?

– Прямо в дырочку, – снова кивнул Ромка.

– В точку.

– Что?

– Говорится: «Прямо в точку».

– Я уж не знаю, как там это у вас правильно называется, – продолжал ехидничать Ромка.

– Отвали, – я уже злился. – Лучше скажи, что делать будем с этой… Голей?

– Так реакция была похожа? – очень по-деловому спросил Ромка.

– Абсолютно.

Тогда Рома встал, взял свою кружку пива и сигареты, и с фразой: «Ну что ж…», отправился к выходу как раз мимо столика Голи. Я уже было хотел пойти за ним следом, тем более, что покурить я собирался давно, но я вовремя остановился, когда увидел, что делает этот кретин. Поравнявшись с сидящей Голей, он якобы случайно вытянул руку с кружкой и полил женщину пивом, стал охать и извиняться, быстро схватил салфетки, попытался вытереть ее лицо, явно целясь в рот, ноздри и уши, нечаянно дернул за волосы, снова начал театрально извиняться. Женщина в шоке отмахивалась и уворачивалась, вскочил её спутник и оттолкнул Рому. Ромка, продолжая извиняться, стал пятиться назад к нашему столу. На нас стали оборачиваться другие посетители. Но на этом конфликт был исчерпан. Голя пыталась привести себя в порядок, её спутник расплачивался по счету. Ромка плюхнулся на своё место, шлепнул на стол пустую кружку и помявшуюся пачку сигарет и заговорщицки подмигнул мне.

– Это что сейчас было? – ошарашено спросил его я, провожая взглядом уходящих Голю со своим спутником.

Ромка протянул мне смятый ком салфеток, из которых торчало несколько длинных волос: «На, держи. Приедем домой, отдашь это Андрею, он сделает тест ДНК. И даже не благодари меня! Я исключительно из научного интереса».

– Ай да Пушкин, ай да сукин сын! – с восхищением выдохнул я. – Ну, давай тогда еще по кружке, за науку! Только с официантом сам разговаривай.

Ну, здравствуй, дом родной! Как приятно возвращаться – тебе все рады, словно ты недели две отсутствовал, не меньше. Гале про то, что мы ее встретили в Берлине, я не стал рассказывать. Просто, если выяснится, что Голя и правда сестра, то это будет настоящий сюрприз для нас всех, за исключением драгоценной Анастасии Викторовны. А так всё как обычно: Галя занималась с мелкой, Анастасия Викторовна смотрела очередные политические дебаты по ТВ, животные спали, а Женька повела меня к компьютеру показать снятое ею видео про очень странное поведение кота.

– Вот смотри, вот здесь, видишь? – Женька ткнула пальцем в монитор.

– Вижу, вижу. Убери руку, – я вглядывался в полутемный экран.

– На видео кот медленно, крадучись заходит в нашу комнату и замирает, уставившись куда-то вверх над нашей кроватью. При этом он начинает протяжно и глухо то ли мяукать, то ли подвывать, то ли рычать. Короче, как они это обычно делают перед дракой. Это продолжается секунд десять-пятнадцать. Дальше кот резко разворачивается и убегает. Зрелище не для слабонервных, однако. Но Галя, судя по всему крепко спала и ничего не слышала. И уж что там так напугало бедного зверя так и остается загадкой, потому что камера была установлена на полу, с прицелом на детский шезлонг и коврик. Но именно они кота в ту самую ночь меньше всего интересовали.

– Ну как? – спросила Женька.

Я задумчиво вернулся к началу видео:

– Интересно, если ракурс поменять и поставить камеру повыше, может удастся его ещё раз подловить и посмотреть, на что он рычит?

Женька поежилась:

– Мне страшно, а вдруг это призрак?

– Да ну, брось! Скорее всего на кровати была Фима.

Фима – это кошка, у нас их три: Фима, Мирса, Санчо. Точнее две кошки и один кот. Фима и Мирса уже старые и большую часть времени проводят в комнате Анастасии Викторовны за просмотром политических шоу, сериалов и спортивных соревнований. Шутка. Такая телевизионная подборка даже престарелым кошкам не интересна. Чаще всего они спят. Но иногда кто-то из них выходит в большой мир, чтобы размять лапы. И может даже прилечь у нас на кровати или кресле. Чем вызывает страшное негодование кота, который считает нашу и Женину комнату своей территорией и гоняет кошек. Скорее всего, именно этот момент и был заснят Женькой. Но проверить надо – на всякий случай. Успокоив Женьку, и дав задание снимать дальше, я пошёл спать.

На следующий день, приехав на работу, я первым делом зашел к Андрею. Выглядел тот неважно. Похмелье и простуда – самое неприятное сочетание. Особенно когда нужно быть на работе. Я сунул ему в руки салфетки и стал изучать витрину нового медицинского шкафа, появившегося у него в кабинете:

– Болеешь?

– Да что-то расклеился, – пробурчал Андрей и громко высморкался. – А что твои салфетки пивом воняют?

Я обернулся и увидел, как он выкидывает одну салфетку, а второй уже вытирает нос.

– Эй! Ты что сделал? Это же биоматериал! – я схватил Андрея за руку. – Ну вот. Теперь всё в твоих соплях!

Андрей недоуменно посмотрел на мятую салфетку:

– А что ж ты раньше не сказал?

Вот так и знал, что с ним могут быть разные косяки. И именно на этот случай у меня был запасной вариант. Я достал маленький пакетик с парой волос из внутреннего кармана и протянул Андрею. Но перед тем, как отдать, строго спросил:

– Не потеряешь? Не выбросишь? Не забудешь где-нибудь?

– Да не, не… За кого ты меня принимаешь? – забубнил тот в нос.

– Мне нужен ДНК тест. Этого материала хватит?

– Маловато, конечно, – как ни в чем не бывало заявил Андрей. – Желательно бы еще бы слюну или ушную серу, ну раз ты больше ничего не принес, то сойдет и это.

– Я-то принес, – сквозь зубы раздраженно сказал я.

– Ладно, ладно, – замахал руками Андрей. – Не дрейфь! Всё сделаю в лучшем виде!

– Через сколько будет готово?

– День-два. Если совсем не слягу.

– Ты уж держись. И постарайся не лечиться спиртом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.