# Призрак Монро

Анна Васильевна Данилова

Подруги Дина Плетнева и Светлана Рысина обнаруживают на пляже труп красивого молодого мужчины. Проезжавшие мимо Марк Садовников и его жена, художница Рита, сообщают о происшествии в милицию. Девушек задерживают как подозреваемых в убийстве Александра Сажина. Марк Садовников, следователь прокуратуры, пытается уложить разрозненные кусочки в стройный логичный узор, но новые данные постоянно изменяют картинку, словно в калейдоскопе. Ясно одно – без Риты у него ничего не получится. Но между ними неожиданно выросла стена взаимного отчуждения и непонимания. Впервые расследование убийства оказывается личным делом для Марка Садовникова и Риты. И еще неизвестно, чем все это закончится…

© Дубчак А.В., 2012

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2012

## 1

– Знаешь, наверное, я – собственница… Понимаю, что не имею права на этот пляж, на это место, которое мы с тобой окрестили «У трех дубов», но, когда я вижу здесь чужих, возникает такое чувство, словно залезли ко мне в квартиру. Это же наше кострище, наш песочек, такой он мягкий, желтый, да и вода здесь будто чище, чем во всей Волге. А вид! Ты только посмотри, как в тумане тонут желтые и красные деревья противоположного берега… Конечно, это называется – коса или пролив, не знаю, я в этом не разбираюсь, но все равно вода настоящая, волжская. И здесь просто сказочно красиво! Жаль, что я не нахожу прелести в рыбной ловле, да и ты, моя дорогая Диночка, тоже. Думаю, мы упускаем что-то приятное в этом смысле, хотя уху можно спокойно варить и из покупных карпов и лещей, ты не находишь?

Света Рысина, двадцати лет, редкой красоты натуральная блондинка с нежным лицом, украшенным пикантной родинкой над верхней губой, кутаясь в шерстяной шарф, ходила по берегу и подбирала сухие камышины, выброшенные на берег и успевшие подсохнуть веточки, то и дело забираясь в густые заросли ивняка, где не спеша, с удовольствием собирала хворост. Ей нравилось здесь все: и запах застоявшейся речной воды, и стеклянное дребезжание лягушачьего хора, и светлеющее над головой небо, и запах дыма от небольшого костра, которым занималась ее лучшая подруга, Дина. Даже вид перламутровых рыбьих кишок, оставшихся после выпотрошенных лещей, приводил ее в восторг своей цветовой гаммой, и не только это. Ей казалось, что, лишь будучи в этом месте, она сливается с природой, является ее частью, что здесь все настоящее и что только тут они с Диной могут побыть самими собой, отдохнуть, расслабиться, позагорать, поговорить без свидетелей о чем-то более важном, чем цифры, деньги и производственные проблемы. И без суеты, как это происходит в городе, там – сплошные телефонные звонки, обрывистые нервные разговоры, да все о делах, дежурные эсэмэски, засоряющие не только телефон, но и мозги, густое мелькание знакомых лиц, усталость уже с самого утра, пластиковые стаканчики с кофе, котлеты в буфете…

Они с Диной работали в фирме, каких в городе – сотни. Занимались отчетами, целыми днями сидели перед экранами своих компьютеров, посылали письма компаньонам, поставщикам, клиентам. Много курили – просто так, чтобы заполнить паузы между насыщенными работой часами и немного перевести дух. Пытались бросить курить – по очереди, но пока что ничего не выходило.

Дина, ровесница Светы, полноватая, но очень приятной наружности шатенка с карими глазами, отличалась от порывистой и энергичной подруги плавными движениями и природным спокойствием. Она была немногословна и умела слушать. Вот и сейчас она слушала восторженную болтовню Светланы и мысленно во всем с ней соглашалась. И на самом деле это было их место: они его открыли два года тому назад и даже дорогу с основной трассы, между поросшими травой и мелкими кустарниками холмами, проторили сами девушки, рискуя провалиться колесами в какую-нибудь скрытую от глаз травой яму или даже в незаметный овражек. Машина, на которой они сюда приезжали, принадлежала Светлане – подержанный, но быстрый и легкий «Фольксваген», мечта бесколесной Дины, обладавшей правами, но не имеющей возможности пользоваться даже отцовской «Ладой». Отец не позволял Дине самостоятельно водить машину, считая это крайне опасным занятием.

– Дина, ау, ты слышишь меня? – Света появилась за спиной Дины неожиданно и со смехом попыталась испугать подружку. – Смотри, сколько хвороста я насобирала.

– Насобирала ты много, конечно, но все это сгорит очень быстро. Надо бы найти ветки потолще, ничего, даже если они будут влажными. Когда костер разгорится и образуются угли, эти толстые палки подсохнут и тоже начнут давать тепло. Я не очень хорошо в этом разбираюсь, но твои веточки сгорят за несколько минут, это точно. У тебя хорошие духи, – улыбнулась Дина. Длинные локоны подруги коснулись ее лица, и она сразу же узнала аромат. – Это те самые, что тебе подарил…

– Не хочу о нем говорить… противный! И вообще, его бог покарал – представляешь, на него упала кухонная полка.

Послышалась мелодия из «Волшебной флейты» Моцарта – дал о себе знать телефон. Светлана машинально достала аппарат из кармана широких удобных джинсов.

– Да? Гм… – Она резко захлопнула крышку телефона и с каким-то остервенением сунула его обратно в карман. – Вот идиот! Телефон, что ли, отключить?

– Снова маньяк? – Дина сунула в огонь сухие ветки и принялась с удовольствием смотреть, как костер разгорелся на ее глазах, от него полыхнуло жаром. В этот утренний час, когда солнце было еще бледным, и лучи его не могли пробить туман, и тепло еще только ожидалось, костер был просто спасением. – Не думаю, что из-за какого-то придурка тебе надо отключать телефон. Твоя мать с ума сойдет, если не сможет дозвониться до тебя.

– Это точно. Ну что, нести котелок с водой?

– Неси. Не знаю, как ты, а я на природе всегда есть хочу. У нас есть черный хлеб?

– Есть. Сейчас расстелю плед, нарежу хлеб, посолю. Ой, умираю, как хочется хлеба! Вот смотри: в городе мы разве получили бы столько радости от куска простого черного хлеба с солью? Может, домик купить где-нибудь на берегу? В деревне, к примеру? Здесь совсем рядом есть населенный пункт.

– Да, есть, только в этой деревне живут одни миллионеры. Думаешь, ты одна сообразила, что жить в деревне на берегу Волги приятнее, чем в городе? Эх ты, Светик!

Светлана принесла из машины плед, расстелила его неподалеку от костра на холодном песке, достала еду, тарелки, нарезала хлеб, посыпала каждый кусок солью, протянула ломоть Дине:

– На, подружка, а то с голоду умрешь. Ты права. Меня мать знаешь как отговаривала от этой поездки? Говорит, что вдвоем опасно отправляться на природу – хоть в лес, хоть на пляж. Я понимаю ее, но ведь невозможно жить в постоянном страхе, что тебя кто-то изнасилует или убьет. Не знаю, рассказывать тебе или нет… – говорила она с набитым ртом.

– По-моему, мы с тобой рановато присмотрели мне свадебное платье, – вдруг сказала Дина, и на ее еще недавно таком спокойном и улыбающемся лице появилось выражение полного отчаяния и боли. А из глаз покатились слезы.

– Дина, да что с тобой?! Вадим? Что он тебе сделал?

– В том-то и дело, что ничего. – Она с трудом проглотила кусок хлеба. – Ты помнишь, недавно я простудилась, была вообще никакая. Лежала, потная, под одеялом, в соплях, слезах, кашляла так, что грудь болела, все мышцы. Понятное дело, красоткой меня назвать тогда было никак нельзя. Ты же сама видела. Так вот. Вадим был у меня всего один раз. Принес яблоки, побыл пять минут, сказал, что у него много работы, и ушел. Он сбежал, понимаешь?!

– Вадим? Вот никогда бы не подумала! Вроде бы положительный, всех поучает… Может, он боялся заразиться?

– Конечно, боялся. Но я-то думала, что, если человек любит, он не то что пять минут с тобой посидит – он вообще будет постоянно при мне, чай приготовит, горчичники поставит, банки. Родители-то мои как раз в деревню уезжали, ты была на работе. Хотя ты-то и банки мне поставила, и лекарство принесла, если бы не твои антибиотики, не знаю, когда бы я поднялась.

– Я не могла бывать у тебя каждый день, извини.

– Света, да при чем здесь ты?! Замуж-то я собиралась не за тебя, а за Вадима! Вот и думай после этого – стоит ли связывать свою жизнь с таким человеком или нет. Честно говоря, я просто возненавидела его! Одно дело, когда я здорова и в чем-то сомневаюсь, а когда все болит, когда так плохо, что хочется выть, а твоего жениха и след простыл… Сама понимаешь, все кажется во сто крат хуже. Словом, не хочу я выходить за него замуж.

– Ты сказала ему об этом?

– Сказала. – Дина снова принялась вяло жевать хлеб.

– Ох! Послушай, такие новости, а ты такая спокойная. Сидишь, костер разжигаешь, болтовню мою слушаешь.

– Да, может, я такая спокойная именно поэтому.

– Почему?

– Потому что приняла решение. Все взвесила, представила, как мы с Вадимом жили бы, если бы поженились, и так нехорошо на душе стало, даже как-то страшно.

– Слушаю тебя – и ушам своим не верю! Все же так хорошо было. Он так за тобой красиво ухаживал, подарки дарил, казался очень надежным.

– Пока я была здорова, – заметила Дина. – А представь себе, что случилось бы, заболей я чем-нибудь серьезным? Да уж лучше одной жить, чем постоянно чувствовать, что ты кому-то в тягость. Мы еще молоды, ведь так? А у меня в голове эта дурацкая простуда и реакция Вадима… Ладно, пойдем искать дрова.

Она поднялась, отряхнула с колен крошки, и Светлане показалось, что Дина стала в эту минуту неуклюжей, тяжелой, неповоротливой, словно драма, которая произошла в ее личной жизни, лишила ее сил и превратила в старуху. И как это раньше она не заметила перемену в настроении и поведении Дины?

– Дина, не смей раскисать! – воскликнула Света. – Ты посмотри, какой ты стала. Возьми себя в руки! Ну! Ты совсем-совсем с ним не видишься?

– Почти, – уклончиво ответила Дина. – Все. Хватит об этом.

Щеки ее покраснели. Дина, почувствовав это, обняла их холодными ладонями.

– А ты-то что хотела рассказать?

– Да так…

– Говори-говори, сменим тему.

– Да мрачноватая тема-то. Просто моя мама, отправляя меня сюда, рассказала жуткую историю, случившуюся с ее подругой, когда та еще училась в школе. Представляешь, они с родителями отправились, как мы с тобой, на пикник. Только в лес, а не на речку. Папа возился с шашлыком, мама сидела на травке и вязала, слушая щебет птиц, а в это время их дочка с подружкой-одноклассницей отправились прогуляться. Короче, рядом была военная часть. Вот солдаты с ними и развлеклись.

– Господи, ужас какой! И это мама тебе рассказала сегодня, отправляя сюда?

– Говорю же, она была против нашей затеи. Но нельзя постоянно думать о плохом! Если послушать мою маму, так из дома вообще лучше не выходить – кругом полно маньяков.

– Вот и мой отец такой же.

Снова раздался телефонный сигнал, Светлана машинально сунула руку в карман, но, увидев номер на дисплее, захлопнула крышку:

– Вот черт! Только вспомнишь о маньяках, как они тут как тут.

– Ты серьезно? – Дина взглядом показала на телефон. – Может, в милицию обратиться?

– Ничего, сама как-нибудь справлюсь. Все мужики – идиоты, – проговорила Света с явным отвращением. – Дина, тебе не кажется, дорогая, что мы с тобой приехали сюда вовсе не для того, чтобы вести мрачные разговоры? Конечно, определенный риск в нашей прогулке есть, но у меня в машине лежит монтировка, а в сумке – газовый баллончик.

– Только представь себе: спускается с трассы машина, а в ней – пара мужиков. Ты успеешь схватить свою монтировку или баллончик?

– Что ты предлагаешь? – раздраженно спросила Светлана. – Забыть о нашем месте и о прогулках? Проводить свободное время в барах и ресторанах или, еще лучше, дома, за книгами, или торчать в Интернете?

– Успокойся. Хорошо, что ты такая храбрая. Но все равно, неплохо было бы подумать о безопасности.

– Это как же?

– К примеру, газовый баллончик должен находиться при тебе, в том же самом кармане, или лежать на пледе, под книгой. И монтировку туда же положи. И не смотри на меня так – это вовсе не смешно. Я слышала массу страшных историй.

– Дина, я понимаю, у тебя сейчас не самый лучший период: тебе плохо, у тебя проблемы. Но, прошу, постарайся сделать так, чтобы это не отразилось на наших отношениях.

– Упаси бог, Света! Просто я сказала то, что думаю.

– Ладно, извини.

Светлана махнула рукой и отправилась к камышам. И вдруг остановилась, напряглась, словно к чему-то прислушиваясь.

– Ты слышишь? – Она быстро оглянулась и посмотрела на Дину.

– Машина. Я слышу, что по дороге едет машина. Но ее пока еще не видно. Здесь время от времени проезжают автомобили из деревни в город.

– Ладно… Напугали меня! Скажи лучше, камыши горят?

– Думаю, да.

Между тем на дороге показалась машина – черная, сверкающая новыми хромированными деталями.

Дина вздрогнула.

– Света, возвращайся сюда, быстро! Машина! Шикарная, дорогая. Она еще не свернула сюда, но мне почему-то страшно.

И тут она услышала крик подруги. Света даже не кричала, а визжала, словно наступила на змею, которая внезапно ужалила ее.

– Света! – Дина бросилась к машине, схватила монтировку и побежала на крик. Она не понимала, что могло вызвать ужасный крик подруги, но сердце ее колотилось так, что она не слышала даже звука собственных шагов. – Света, что случилось?

Она приблизилась к подруге и увидела, что та смотрит куда-то вниз, себе под ноги.

– Мужик… голый… Он мертвый… весь в крови… – Светлана, стуча зубами, обняла Дину и прижалась к ней. – Боже, как страшно!

– Быстро поехали отсюда! Господи, смотри, машина! Она мчится сюда.

## 2

– Ты варенье взял?

– Да.

– А коробку со скипидаром?

– Взял, взял. Я все взял. Но главное – это ты. Главное, что я увез тебя из этого чудесного загородного дома, оторвал от Фабиолы и твоей мамы. Я все понимаю, здесь – настоящий рай. Но побудь немного и со своим мужем. Поживи в городе. Теперь ты принадлежишь только мне!

– Марк, я серьезно, – Маргарита потрепала Марка по затылку, взъерошила ему волосы. – Честно говоря, я и на самом деле что-то засиделась в деревне. Но там такая красотища! Я написала три натюрморта – один с бордовыми хризантемами, второй – с зимними яблоками в итальянской вазе, помнишь, синей с белым. А третий… Подожди! Ты куда? Марк, куда мы несемся? Ты разобьешь нашу новую машину! Марк!

Машина резко свернула и покатилась по узкой дороге к пляжу. Марк, высунув голову в открытое окно, во что-то всматривался, продолжая лавировать между кочками.

– Рита, неужели ты ничего не слышишь? – наконец бросил он через плечо, продолжая смотреть куда-то вперед. – И не видишь?

– У меня не такое хорошее зрение. Ах да… Вот вижу. Машина на пляже. Костер, как же, вижу. Послушай, кто-то кричит!

– Ты только сейчас услышала?

Машина приблизилась к самому берегу, к камышам. Марк выскочил, Рита, замерев, припала к стеклу. В отличие от своего мужа, следователя прокуратуры, она если и была храброй, то скорее в мыслях, чем в реальных поступках. Хотя Марк считал, что она отчаянно смела и порой даже безрассудна, и всегда переживал за нее. Особенно когда она активно вмешивалась в его профессиональные дела.

Рита слышала, что Марк с кем-то говорит, кажется, раздавались женские голоса. Знала она, что у мужа есть пистолет и в случае необходимости он воспользуется им. Хотя, быть может, ничего страшного и не произошло?

Она опустила стекло, высунула голову в окно и крикнула:

– Марк, что случилось?

– Ничего, оставайся на месте!

Рита вылезла из машины и сначала подошла к кромке воды, зачерпнула ладонью прохладную в этот утренний час воду, потом осмотрела костер, подложила туда несколько веток, обратила внимание на скудный завтрак отдыхающих – нарезанный черный хлеб. Возле костра стояли котелок с водой и миска с большими кусками сырой розоватой речной костистой рыбы.

Старенький красный «Фольксваген» стоял рядом с ивами. Рита приблизилась к нему и обратила внимание на вмятину на капоте и выпачканную чем-то красным, похожим на кровь, правую фару. И только после этого медленно двинулась в сторону камышей, где вскоре увидела двух девушек, которые что-то эмоционально объясняли Марку. Хотя крайне возбужденно вела себя одна из них, высокая холеная блондинка, девчонка лет двадцати; ее спутница, выглядевшая более скромно (какой и должна, по определению, быть подруга красавицы), лишь поддакивала и качала головой.

– Марк, что случилось, скажешь ты мне наконец или нет? – Рита протиснулась между девушками и чуть не наткнулась на распростертое на песке, среди зарослей камыша, голое тело мертвого мужчины. Лицо разбито в кровь, следы обширных гематом на плечах и груди.

– Я же сказал – все отошли к воде, – устало произнес Марк, обращаясь к девушкам. – Разве вы не понимаете, что произошло преступление, здесь полно следов, причем вполне четких. А вы все затоптали. Хотя бы следы протекторов на берегу не испортите! Ну! И никуда не убегайте, я сам вызову милицию, вы должны будете дать показания, ведь это же вы обнаружили труп.

– Отпустите нас, – взмолилась блондинка. – Пожалуйста! У меня будут неприятности дома, если узнают, что мы влипли в такую историю. Убийство… Труп… Это утопленник?

– Света, это не утопленник, – тихо произнесла другая девушка, пониже ростом и поплотнее, но с правильными чертами лица, превосходной кожей и густыми каштановыми волосами. Рита мысленно уже писала ее портрет. – Мужчину долго били. Или – сбили. Словно на него наехала машина. Вон лицо все в крови. Синяки…

Рита заметила, как взглянул на нее Марк: с любопытством, словно оценивая проницательность и ум девушки. Она знала этот его взгляд.

– В самом деле, вы же следователь прокуратуры, – продолжала канючить блондинка. – Отпустите! Вы ведь тоже проезжали мимо, вот и скажете, что сами, первыми увидели труп.

– Не говорите глупости. – Марк уже достал телефон и набирал номер прокуратуры. – Это Садовников. Неподалеку от села Пристанное, почти рядом с нами, есть небольшой пляж. Найден труп молодого мужчины, приблизительно тридцати лет. Нет, это не я его обнаружил.

Блондинка метнула на него презрительный взгляд.

Пока Марк разговаривал по телефону, Рита еще раз обошла «Фольксваген». Точно, это кровь, надо бы Марку показать.

Но он и сам уже стремительным шагом шел к ней.

– Марк, смотри: здесь и вмятина, и кровь. И мужчина весь в крови. Такое впечатление, что эти девицы раздавили парня, а потом решили отдохнуть: уху собирались варить. Я понимаю, конечно, что все это попахивает черным юмором. Но это же кровь на фаре? Совпадение, конечно, но как-то странно все это выглядит со стороны.

Пока ждали приезда представителей милиции и прокуратуры, девушки оделись, загасили костер, убрали в машину вещи и уселись на поваленном дереве, будучи в крайне угнетенном состоянии духа. Марк на всякий случай записал их фамилии.

– Рысина Светлана Алексеевна, Плетнева Дина Павловна.

– Что тут у вас – пикник? – недоверчиво спросил Марк.

– Пикник, – вяло отозвалась Светлана Рысина. – Хотели отдохнуть, сварить уху на костре.

– И когда же вы успели наловить таких жирных лещей? – Марк кивнул на остывающий на песке котелок с несваренной рыбой. – Или это карпы?

– И то и другое, – огрызнулась Рысина. – На базаре купили. Вчера вечером.

– Странные вы, девушки, – вдруг встряла в разговор Рита. – И не страшно вам тут одним, без мужчин? Мало ли кто проедет мимо на машине? Или вы кого-то поджидали?

– Нет, никого мы не поджидали, – спокойно ответила Дина Плетнева. – Просто это наше место. Мы давно уже сюда ездим, и всегда все было спокойно. На самом деле мы хотели просто отдохнуть, сварить уху, позагорать, поспать, наконец, на свежем воздухе. И это просто ужас какой-то – труп в камышах!

– Говорила мне мама: сиди дома, – сказала, тупо уставившись взглядом в песок, Светлана. – Словно чувствовала!

– А что с вашей машиной? – спросил Марк. – Откуда вмятина?

– Какая еще вмятина? – удивилась Светлана, поднялась и прошла к машине. – Дин, смотри! И правда вмятина. Но я ни во что не врезалась. А это что? Дина, глянь!

Рита с Марком наблюдали, как девушки рассматривают кровь на фаре. По их виду, удивленным лицам и возгласам получалось, что они видели вмятину и кровь впервые.

– Вы когда сюда приехали? – спросил Марк.

– Недавно, часов в девять.

– Утра?

– Конечно, утра!

– Никого не застали?

– Нет.

– А костер? – спросила Рита. – Он был погашен или, быть может, оставались теплые угли, с ночи, к примеру?

– Да нет, здесь никого не было, никакой костер не горел, – ответила сдержанно Дина. – Мы еще обрадовались, что мы первые и вокруг – ни души. Разве мы могли предположить, что в камышах – труп?

– И что теперь будет? – спросила Рысина. – Нас повезут в милицию, чтобы расспросить, как и при каких обстоятельствах мы его нашли?

– Пока еще не знаю, – ответил Марк.

Рита отвела мужа в сторону.

– Марк, в кои-то веки мы собрались провести выходные вдвоем: вырвались, называется! У тебя нюх на трупы? Ты что-то почувствовал? Черт тебя дернул сюда свернуть!

– Я просто услышал крик. Подумал сначала – показалось, но потом еще раз крикнули. Увидел машину, дым от костра, а людей нет. Вот и побежал в камыши. Странная история, согласись? Эта кровь на машине. Вмятина. Словно след. Хотя, я уверен: эти девчонки ни при чем.

И машину они свою помяли где-то в другом месте.

– И долго мы здесь пробудем?

– Думаю, нет. Это же не мой район, ты понимаешь. Но я должен рассказать все, что знаю.

– Да ты же ничего не знаешь.

– А вдруг они специально забрались в кусты и заорали, увидев нашу машину? Им понадобились свидетели обнаружения трупа.

– Марк, что ты говоришь?! Да если бы они были причастны к этому убийству, они уже давно бы сделали ноги. Я хоть и не эксперт, но видно же: мужчину убили не только что, прошло какое-то время. Хотя, может, я и ошибаюсь, а не уехали они потому, что у них сломана машина? Господи, Марк, поехали домой! Хватит этих убийств и трупов. Так хочется приготовить тебе что-нибудь вкусное, побыть с тобой.

– Подожди.

Марк подошел к девушкам:

– Чей «Фольксваген»?

– Ну мой, я же говорила, – ответила Светлана. – А что? Я не знаю, откуда на машине эта вмятина и… кровь. Чертовщина какая-то!

– Машина исправна?

– Да, конечно, мы же на ней и приехали.

– Вы не могли бы сесть за руль и проехать несколько метров?

– Да легко!

И Светлана, не в силах скрыть раздражения, села в машину, завела мотор и резко рванула вперед, чуть не сбив стоявшую поблизости Риту.

– Полегче! Вы что, девушка?! – Романтичное настроение Риты моментально улетучилось. – Может, вы и этого парня так же сгоряча сбили, по пьяной лавочке, а потом запамятовали?

– Извините, – буркнула Светлана. – Это случайно вышло.

Марк обошел машину, присел, рассматривая следы протекторов на песке. Потом резко встал и направился в камыши.

На пригорке появилась милицейская машина, за ней – прокурорская «Волга».

## 3

– Почему она не отвечает на звонки? Не знает, что мы волнуемся? Я вообще не понимаю, зачем ты отпустила ее туда?!

– Почему это я? Ты сам разве не знал, куда они едут? Как будто в первый раз!

– А вдруг с машиной что-то произошло? Или на пляже этом их… встретили? Кругом полно маньяков, идиотов, отморозков!

Павел Николаевич Плетнев места себе не находил, переживая долгое отсутствие дочери Дины. Был уже вечер. Дина не звонила, на их вызовы не отвечала, а спустя некоторое время голос автоответчика и вовсе сообщил, что абонент выключил телефон.

– Паша, я понимаю: ты переживаешь. Думаешь, мне самой легче? Ты всегда ищешь виноватых.

– Ладно, не придирайся к словам, лучше скажи – что нам делать?

Павел Николаевич, высокий худой мужчина лет шестидесяти, нервно пощелкивал подтяжками, потирал большим пальцем правой руки гладко выбритые щеки, морщил нос и при этом постоянно смотрел в окно, словно Дина могла появиться исключительно на подоконнике: опуститься, покачивая крыльями, на ветку дерева и постучаться в стекло – мол, а вот и я.

Он был очень привязан к дочери и, будь его воля, вообще никуда не отпускал бы ее от себя. Дина была поздним ребенком, долгожданным, любимым и единственным. Он стал отцом Дины в сорок лет, поздно, в отличие от своей молодой жены – Ирины, которой неделю назад исполнился всего сорок один год. Красивая, яркая, невысокая, полненькая, энергичная, общительная. Он бы и ее запер, если бы мог. И хотя жена его нередко раздражала именно своей активностью и общительностью, он все равно любил ее, постоянно держал в поле своего зрения и, даже находясь на работе, звонил ей и проверял, где она в данный момент находится. И не то что не доверял – просто ему было важно знать, где она, с кем, и даже чем она занимается и о чем говорит. Он считал жену своей собственностью в самом хорошем, по его мнению, значении этого слова. Это выражалось во всем. Он с удовольствием готовил и кормил жену, мыл за нее посуду, ходил вместо нее по магазинам; одежду покупал для нее тоже он, водил ее по театрам, не выпуская из руки ее теплый локоть или мягкую ладошку, и готов был целовать при каждом удобном случае. Если жена задерживалась на работе, он места себе не находил, переживал, часто звонил, говорил, что ждет ее, соскучился. Он знал, что Ирина тоже любит его, как догадывался и о том, что своей любовью и чрезмерной заботой он уже порядком поднадоел ей, но и изменить что-либо в своей манере поведения по отношению к ней уже не мог – это было выше его сил. Дина, в отличие от матери, снисходительно позволявшей мужу болезненно опекать ее, сумела вытребовать себе определенный процент свободы, чем и пользовалась при каждом удобном случае. Как и в этот раз. Пикник с подружкой А что, если, помимо подружки имеется еще и пара приятелей? Или, напротив, они отправились на Волгу одни и к ним там пристали? Страшно было представить, что может произойти с дочерью в этом диком, безлюдном месте. Дина – послушная дочь, она отлично понимает, каких нервов стоит родителям отключенный телефон и ее нежелание, чтобы до нее дозвонились. К тому же она прекрасно знает своего отца – совершенно безумного в своей любви к ней, нежного, заботливого и вечно переживающего за каждый ее шаг.

– Ну почему она отключила телефон? – теперь уже вздохнула Ирина. – Знаешь, если сначала я подумала о том, что она на самом деле отправилась на этот пляж с каким-нибудь мальчиком и ей просто не до нас, хочется побыть с ним – понимаешь? – то теперь и я начинаю думать: случилось что-то нехорошее. Ну не могла она так поступить с нами, мы не так ее воспитывали! Паша, мне страшно!

Павел Николаевич присел к жене на диван и обнял ее.

– Ира, а ты не знаешь домашнего телефона этой… Рысиной?

– Знаю. Он у нас в телефонной книжке записан. Позвоним?

– Да. Поговори с ней как женщина с женщиной. Если это сделаю я – просто наору на нее, и она бросит трубку.

– Это точно!

Ирина легко поднялась и отправилась в переднюю. Павел Николаевич последовал за нею.

Встал, опершись о дверной косяк, скрестив руки на груди, и обратился в слух.

– Это квартира Рысиных? – мягко, вежливо поинтересовалась Ирина. – Валентина? Добрый вечер. Это Ирина Плетнева вас беспокоит. Скажите, Светлана дома? Как, тоже нет? Понятно… Вернее, ничего не понятно. Мы с мужем просто не знаем, что и думать. Уже девятый час, а Дины нет! Куда они отправились? К «Трем дубам»? Понимаете, нам с мужем это ни о чем не говорит. Где это место? Может, взять такси и тоже туда отправиться? Пристанное? Паша, запомнил? Пристанное! Да, я представляю себе, где это. Послушайте, Валентина, может, поедем туда вместе? Мы бы захватили вас или вы, наоборот, – нас… Нужно же что-то решать! Как-то действовать. Вы только представьте себе, что с ними, двумя девочками, могло произойти на безлюдном пляже! Им хоть и по двадцать лет, но ведут они себя порой как совершенные дурочки. Вбили себе в голову, что они ничего не боятся, мол, невозможно всю жизнь ото всех прятаться, а мужчины – скоты, которых надо отстреливать. Вы тоже такое слышали? Это новое поветрие у молодежи или только наши девочки с ума сходят? Ой, вы уж извините, что я так резко разговариваю, но мы просто места себе не находим. Так что решим? Как вы думаете, стоит еще подождать или все же лучше поехать, попытаться их поискать? – Павел Николаевич делал энергичные жесты: мол, надо ехать! – Муж мой уверен, что надо их найти. Да, я не спросила вас о главном: Светланин телефон включен? Вы говорили с ней? А… Понятно… Да что это я?! Конечно, если бы вы дозвонились до нее, то сразу бы мне все сказали: где они и что с ними. Поймите, без вас мы не найдем это место. Вы думаете? Хорошо, давайте договоримся так. Ждем еще час. Если они не позвонят и не включат телефоны, тогда поедем. Ждите нашего звонка, хорошо?

Она опустила трубку с тяжелым сердцем: ничего не узнала. Все плохо, Валентина и сама нервничает.

– Паша, подождем еще час. Она сказала, что у Светы есть газовый баллончик, она умеет им пользоваться. На нее как-то вечером напал один идиот, и она брызнула ему в лицо.

– И тебя это утешило? Ира! Думаю, ты была с этой Валентиной слишком уж вежлива. Не заслуживает она этого! И вообще… Инициатива проведения этого пикника принадлежит Светлане! И машина – ее. И вообще, они с матерью ведут такой образ жизни…

– Какой? Что ты о них знаешь, Паша?

– Какой-какой, – передразнил ее муж. – Она не замужем! Вот какой! А как может себя вести незамужняя женщина?

– И как же?

– Ира, хватит! Словно ты не понимаешь, что я имею в виду?! Мужчины в доме нет, женщина ищет себе партнера, приводит в дом кого ни попадя…

– Почему ты так плохо думаешь об одиноких женщинах, Паша? Ты судишь о них по себе? Это мужчина долгое время не может обходиться без женщины, а вот женщина спокойно живет без мужчины годы и даже десятилетия.

– Скажи еще: века! Я знаю, о чем говорю. Ну не внушают мне доверия одинокие бабы.

– А почему ты так завелся? Ты вообще-то видел ее?

– Кого?

– Валентину.

– Так… Мельком. Да ты же помнишь! Она как-то приходила к нам. Обыкновенная женщина. Баба.

– Неправда! Выглядела она прекрасно. Молодая, стройная, следит за собой. Да ей и не дашь ее возраст.

– Я ничего такого не заметил. И вообще, для меня существует только одна женщина.

Он привлек ее к себе, обнял.

– Только бы она вернулась, только бы вернулась. – Он зарылся лицом в волосы жены. – Знаешь, в такие минуты начинаешь понимать: как я был счастлив еще утром, когда вы все были со мной. И как, в сущности, мало надо мужчине для счастья…

– Ладно, Паша, постарайся взять себя в руки. Думаю, найдется наша Дина.

От телефонного звонка оба вздрогнули, словно были цельным организмом. Павел Николаевич стиснул пальцами плечо жены так, что она вскрикнула от боли.

– Ну же, бери трубку! – Ирина встала и показала мужу на дверь в прихожую. – Не пугай меня!

Он медленно, словно заранее зная, что звонок будет тяжелый и сейчас он узнает, что с дочерью стряслась беда или – а это вовсе невозможно – ее уже нет в живых, побрел в переднюю. Взял трубку, поднес к уху, но, услышав голос Дины, даже застонал, чувствуя немыслимое облегчение: жива!

– Пап, меня задержали в милиции. Это недоразумение, скоро все прояснится, но сейчас мне нужен адвокат, срочно, слышишь? Найдите с мамой самого хорошего адвоката!

## 4

Рита сделала глубокие надрезы в большом куске свинины и поглубже затолкала зубчики чеснока. Минутку подумав, добавила к ним узкие полоски моркови. Густо посолила, поперчила мясо, обернула фольгой и сунула в духовку. Это для Марка. И салат из сельдерея тоже для него. И яйца фаршированные – для него, любимого. Вот только где он сейчас? В прокуратуре? На месте очередного преступления? В морге? И когда же он освободится, вернется домой, чтобы нормально поесть, побыть с женой, поговорить?

Фабиоле, их дочке, скоро исполнится год, и она почти всю свою маленькую и тихую, как сон, жизнь провела в Пристанном. С помощью деятельной и практичной Ксении Илларионовны, матери Риты, в доме появилось паровое отопление, было закончено оформление большого, с английским экраном, камина, построена теплица, где, правда, росли пока что петрушка с укропом и немного огурцов – эксперимент Ксении Илларионовны. В кухне появилось много новых кастрюль и сковородок, спальня облагородилась широкой кроватью и купленным в антикварном магазине туалетным столиком на кривых ножках (Рита так и не определила, к какому стилю отнести покупку). Приобрели жилой вид остальные комнаты и детская, а огромную гостиную украсил большой персидский ковер. Словом, жить теперь можно в Пристанном хоть круглый год. Когда Рита поняла это, было уже поздно: Марк прочно обосновался в городской квартире. Пока Рита с матерью занимались благоустройством загородного дома, Марк как-то отстранился от семьи, ушел в работу, и Рита, привязанная к маленькой дочери, к своей новой мастерской и новым работам, все реже и реже выбиралась к мужу. Она подозревала, что он питается одним кофе с бутербродами, в квартире скопилось много пыли, и в городской мастерской, расположенной на нижнем этаже двухэтажной квартиры, тоже давно никто не убирал. Нанимать женщину, которая присматривала бы за городским хозяйством, она не рискнула: в мастерской имелось много ее работ, стоимость которых могла бы вызвать у постороннего человека желание совершить тихое подлое преступление.