Митрополит Антоний Сурожский
Что делать у постели умирающего? Канон моленный ко Господу нашему Иисусу Христу и Пречистей Богородице Матери Господни, при разлучении души от тела всякого правоверного

Содержи́т ны́не ду́шу мою́ страх вели́к…

По благословению

Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского

ВЛАДИМИРА

(ныне на покое)

Одобрено

Издательским Советом Московской Патриархии

ИС 11-105-0472

Как пережить смерть близкого и родного человека? Как утешить того, кто остался один? Думая и говоря о смерти, мы приближаемся к самой великой и к самой страшной тайне – тайне конца жизни видимой.

Мы знаем, что уход – неизбежен. Что неизбежны утраты. Что в этой жизни мы будем терять. Самых родных и самых близких. И сами уйдем.

Мы верим, что кончается лишь жизнь видимая и что у Бога нет мертвых, верим, что наши усопшие – «в месте тихом», и в ясные минуты молитвы чувствуем нездешнюю радость: конца, ухода, смерти – нет; есть иная жизнь, «жизнь бесконечная».

И по нашей неопытности нам порой кажется, что раз мы – православные христиане, и мы верим, что есть иной мир, иная жизнь, то все, что испытывают «обычные» люди, «невоцерковившиеся» – это не совсем «правильно»… Страх, слезы, рыдания? Мы же знаем, что смерть – лишь переход, что там – свет и ликование. И вот мы уже начинаем рассуждать и учить, и удивляться чьему-то безутешному земному горю… Мы делаем все правильно. «Плакать много нельзя – усопшему там будет плохо», – мудро говорим мы. И не плачем. На могилки ходим по «положенным» Родительским субботам – а не когда сердце защемит. А вдруг оно больше и не защемит? Вдруг мы не заметим, как станем не православными, а – правильными? Ведь правильно славить Господа – это значит жить так, как жил Господь и исполнять заповеди Его. И первую, главную заповедь – о любви. Мы – «правильные христиане» – забыли, что Господь плакал, узнав о смерти праведного Лазаря. «Служа» панихиды, мы не слышим: «надгробное рыдание творяще песнь…» Если нет слез, если нет горя утраты, то значит, нет и не было любви. А нет любви – и веры нет. Это и есть настоящая смерть, то есть – пустота.

В России всегда было иначе. Жили – с любовью, умирали – со страхом и верой, прощались – с болью и слезами. Да, душа покойного уходит ко Господу, но тело его – это не только прах, но и храм. С какой любовью Церковь Православная, люди верующие прощаются с бездыханным уже телом! Обмывают с молитвой, обряжают в чистые одежды, в храме кладут лицом к алтарю, дают последнее целование. Ведь человек уходит из мира – чтобы воскреснуть. Мы обустраиваем для усопшего его последнюю домовину на Земле – его могилку: сажаем любимые цветы, ставим крест, красим оградку, навещаем, когда соскучимся… Зачем мы это делаем? – Потому что мы не можем не любить. Иначе зачем все?

Владыка Антоний Сурожский имел этот особый дар – любить и учить любви. Любви обычной, человеческой, где есть место сочувствию, теплу, прощению, терпению… Он знал, что без этой любви не будет иной – любви Христовой.

От редакции

Что делать у постели умирающего?

Корреспондент:

– Владыка, мы прежде говорили о том, как действует священник при смерти человека, который постепенно умирает, медленно умирает.

Владыко Антоний:

– Да.

Кор.: – Но чаще всего, может быть, придется ему справляться с человеком, который неожиданно умирает или который уже скончался. То есть, если авария или война, скажем, или какие-нибудь экстренные службы, или экстренные случаи. Первый вопрос: как справляться священнику, если человек еще не умер, человек, может быть, незнакомый, но он нуждается в поддержке, как никогда прежде.

В.А.: – Большей частью, самое страшное для умирающего – это мысль о том, что он отходит, умирает один. То есть, что вдруг, после того, как он был частью целого общества, семьи, жизни, теперь настала смерть, и ему никто не может в этом помочь. И мне кажется, что очень важно и это я испытывал во время войны постоянно, если священник там есть, а если священника нет, то любой человек, даже неверующий, может подойти и дать ему почувствовать, что он не один, То есть, если этот человек еще в состоянии слышать, то, что ему говорится, он может ему сказать: «Тяжело вам, наверное, от ранения, не бойтесь, вы не одни. Я вот с вами сейчас побуду и поскольку или покуда вы можете со мною общаться в этом разговоре, то мы поговорим, а когда вам станет невмоготу, я подержу вас за руку и вы будете знать, что я с вами все время». «Все время» может обозначать до конца, если человек действительно кончается и это сознает. Но во всяком случае человек должен почувствовать, что с ним находится другое существо, которое его не бросит до времени. Это не всегда бывает возможно, но поскольку это возможно, это должно так быть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.