Детство 1946-1957 г.г.

Я помню себя лет с четырёх. Почему-то воображение, быть может, из-за частого разговора на эту тему дома с сестрой и мамой рисует пыльную дорогу идущую через яблоневый сад, душный летний день, низко нависшие тёмные облака и скрывшихся за поворотом дороги родственников. В этот момент, в моём сознании возникло не столько чувство страха, сколько обида за то, что остался один, брошенный всеми как бы никому не нужный в этом мире. Я сильно закричал, теперь не помню что это было за слово, но с тех пор быстро научился говорить буквально за неделю, а до этого случая, произносимые мной звуки напоминали мычание, хотя по утверждению близких, слух был нормальным и мычание было направлено по правильному адресу.

С самого раннего детства я был мечтателем и фантазёром, причём фантазию часто можно было спутать с враньём и наоборот. Я родился и вырос в "собственном" доме, густо населённом родственниками и жильцами, которым периодически сдавались пристройки и флигель. У меня было много знакомых мальчишек и девчонок в детстве, с которыми впоследствии я напрочь растерял всякие связи. О которых сегодня, практически ничего не знаю. Настоящих близких друзей детства не бывает больше одного. Этот друг есть и у меня.

Быть может я никогда и не взялся бы за детские "картинки" , которые как стекляшки в калейдоскопе переворачиваюся в голове  и превращаюся в красивые, по мере удаления от них,  aжурные орнаменты, от которых веет теплом счастливых минут детства, но отсутствие в последнее время работы породило желание чем то заполнить свободное время. Вся моя жизнь, за исключением последних пяти лет прошла в Ташкенте, причём четыре из них, уже официально пребывая в Германии, я тоже провёл в нём. Я очень люблю этот город, красивый в цветущем наряде урюка и вишни, с одуряющим ароматом гроздьев акации и сирени, с яркой пaлитрой красок и восточного колорита базаров, непередаваемым вкусом дынь и чёрного кишмишного винограда, щекочущим нос дымком шашлыка и воздушной мягкостью восточной лепёшки. Сейчас это большой город, практически, не имеющий своего лица, построенный вновь после землетрясения 1966 года в советском стиле с расхожим названием "Черёмушки" и некоторой претензией к западу, что должны олицетворять зелёные "стекляшки" , появившиеся в последние годы. В памяти остаётся город детства с одно и двухэтажными домами укрытыми в зелени садов, глиняными дувалами , мощёнными булыжником мостовыми и чудесным пухом толстого слоя пыли, которая покрывала бесконечное  число  кривых улочек и тупиков, в которых как вода в арыках, текла неторопливая ташкентская жизнь. Пользуясь, практически, неограниченным наличием свободного времени, образовавшемся в связи с отсутствием работы, захотелось занять себя детско-юношескими воспоминаниями, которые по прошествию времени кажутся наивными и светлыми. В связи с отсутствием литературного образования и навыков художественного творчества, я долго думал как назвать сей "опус" , который, наверняка, останется только в памяти компьютера и решил присвоить ему "шифр" – картинки из памяти.

Картинка первая . Как я начал курить

Это был, наверное, 1951 год мне исполнилось пять лет. В то время флигель, расположенный в углу двора, родители сдавали каким-то приятелям отца, фамилии я их конечно не помню, запомнилось, только, что были они из Харькова или из Одессы. Семья состояла из двух человек, во главе с высоким, прихрамывающим мужиком лет сорока-сорока пяти по имени дядя Абраша. Жили они у нас не долго года полтора или чуть больше, а потом уехали домой. Работал дядя Абраша в какой-то артели, которых, в то время было видимо не видимо. Их периодически разгоняли, руководителей этих мелких шарашек отправляли на отсидку, но они, как фениксы, возрождались вновь, в удвоенных количествах. Артели, после войны, позволили, измученному за четыре военные года, народу обставлять убогое жилище не менее убогой мебелью, как то колченогими табуретками, аналогичными столами, скрипучими сетчатыми кроватями, верхом изящества и украшения которых были металлические бомбошки, а также платяными шкафами, получившими в последствии меткое народное название "гей славяне" .

В этом мебельном вернисаже родилась основная масса послевоенного поколения, которому предстояло вырасти, построить для себя светлое, абсолютно бесклассовое и безденежное, с позволения сказать, "общество" . В котором, собственно и предполагалось жить вечно или умереть.

Дядя Абраша был заядлым курильщиком и как многие, в послевоенные годы, в целях экономии, покупал не пачки папирос, а коробки с «гильзами» и отдельно табак. С помощью нехитрого приспособления, которое и сегодня продаётся в Германии, он набивал папиросные мундштуки табаком и укладывал их в металлический портсигар. Этот «фокус» , когда в пустой гильзе появляется табак меня ужасно интриговал, а сама процедура набивания представляла огромный интерес. Дабы доставить удовольствие ребёнку, к столу, стоящему возле входа в их хибарку (дело было летом) подставлялся табурет, на который укладывалась ватная подушечка, для ублажения моей задницы, что, одновременно и улучшало обзор операции. Набивая папиросы Абраша постоянно дымил, красиво выпуская кольца дыма изо рта и дымя ноздрями на манер змея Горыныча. Так как я, своим присутствием, как бы тоже принимал участие в деле, мне вставлялась в рот не горящая папироса, гильзу от которой, я сминал на модный тогда загиб и подражая Абраше, гонял её из угла в угол рта. Вся эта процедура называлась «пойдём покурим» . Этими словами, любящий меня дядя Абраша, по возвращению с работы, как правило, вечером, приглашал войти в «дело» . Так продолжалось, довольно, долго, пока в один прекрасный день, я вдруг не прозрел, в чём была разница между мной и Абрашей, который без отрыва от папиросного производства, ехидно спрашивал, как мне нравится процесс курения. Вдруг я понял, что у него папироса дымится, а у меня нет. Решив восстановить "статус-кво" , я с рёвом заявил, что обмана не потерплю и, немедленно потребовал, чтобы мне зажгли папиросу. Ни слова не говоря Абраша зажёг спичку. Кончик папиросы начал тлеть, однако, дыма не было. Я начал кричать, что это в невзаправду и пусть он сделает так, чтобы у меня шёл дым также как у него. Нет ничего проще, сказал Абраша, ты только пососи папиросу как леденец, в тот момент когда я зажгу спичку и всё получится. Я потянул дым в себя и тут же поперхнулся, закашлялся. Слёзы полились ручьём, голова закружилась. С ужасом соскочив с табуретки, я, со всех ног понёсся к маме, она сразу почувствовала запах табака, флюиды, которого источал мой детский ротик. Куча вопросов, как на перекрёстном допросе полилась на мою бедную голову. В результате был выявлен «злодей» , которому был учинён немедленный скандал и мне категорически было запрещено принимать участие в изготовлении курева. Пару дней я терпел, но потом всё возобновилось, правда, я больше не просил, чтобы мне поджигали папиросу. Надо сказать, что Абраша был выдержанный и весёлый человек. Стойко выдержав вопли мамы и своей жены, в очередной раз засовывая мне не горящую папиросу, он изрёк мудрую поговорку, с которой я неоднократно сталкивался в жизни, хотя до сих пор до конца и не усвоил «Не умеешь в воду пердеть, не пугай рыбу».  С тех пор не пробовал курить года три. Потом старшие ребята с улицы стали подбирать на улице бычки и делать самокрутки из виноградных листьев, что и я безусловно опробовал.  За годы, прошедшие с детства я много раз пытался бросить эту вредную привычку, но ничто, не занятия спортом, ни рождение детей не многочисленные клятвы щедро,даваемые мной в молодости, ни последующая» полная медицинская энциклопедия» болячек, не надписи на пачках сигарет на разных языках, сулящих «райскую, но заоблачную жизнь» не могут с ней совладать. Во истину вспомнишь Абрашину поговорку «Не умеешь в воду  п-ть....» , не давай обещаний.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.