Альфред Розенберг
Политический дневник

© Перевод с немецкого И. Петрова, С. Визгиной, 2019

© ООО «Издательство Родина», 2019

Предисловие

История дневника нацистского преступника Альфреда Розенберга, русский перевод которого Вы сейчас держите в руках, напоминает детективный роман. Фигурировавший в качестве одного из доказательств обвинения на Международном военном трибунале в Нюрнберге, этот документ впоследствии таинственно исчез. Лишь декабре 2013 года дневник Розенберга был изъят сотрудниками министерства внутренней безопасности США из частной коллекции, передан на хранение в Американский Мемориальный музей Холокоста и стал доступен для исследователей. В годовщину 70-летие начала Нюрнбергского процесса возможность впервые ознакомиться с этим документом эпохи получает и русскоязычный читатель.

Альфред Розенберг был заслуженно осужден трибуналом в Нюрнберге. Высокопоставленный нацистский идеолог, автор многочисленных антисемитских работ и ненавистник христианской религии, в годы Второй мировой войн он стал одним из архитекторов нацистской истребительной политики на Востоке и непосредственным ее участником. Программы бесчеловечного «освоения» оккупированных территорий Советского Союза, «окончательного решения еврейского вопроса» – в разработке всех этих преступных планов принимали участие сотрудники возглавляемого Розенбергом министерство по делам оккупированных восточных территорий.

Однако кое в чем позиция Розенберга расходилась с позицией других представителей нацистского руководства. Парадоксальным являлось то, что один из главных пропагандистов идеи расового превосходства считал необходимым в борьбе против Советского Союза делать ставку на разжигание межнациональной розни и поощрении сепаратистских движений. Борьба против Советского Союза была для Розенберга не только борьбой против коммунизма и «еврейства», но и борьбой против «московского империализма»; важной ее составляющей должно было стать создание зависимых от нацистской Германии псевдогосударственных образований на Украине, в Прибалтике и на Кавказе. Планы министра по делам оккупированных восточных территорий не были должным образом оценены Гитлером, делавшим ставку на абсолютное немецкое господство на оккупированных территориях; для Розенберга это стало огромным разочарованием. Впрочем, проделанная сотрудниками Розенберга работа не прошла даром, оказавшись востребованной уже в других политических условиях – в годы «холодной войны».

Дневник Розенберга – это записи человека высокопоставленного, однако неуклонно теряющего политическое влияние, пытающегося отстоять свою власть в бесконечных подковерных «спорах о пределах компетенции». Откровенная неприязнь к конкурентам – Геббельсу, фон Риббентропу, Борману, Коху и многим другим видным представителям нацистского руководства – прямое следствие непрерывных бюрократических столкновений и борьбы за влияние на Гитлера, в которой деятельно участвовал Розенберг. Именно эти столкновения – главное, на чем сосредотачивается в своих дневниковых записях Розенберг; сюжеты, связанные с нацистской истребительной политикой, как правило, упоминаются лишь вскользь.

«Банальность зла» – такой подзаголовок дала Ханна Аренд своей книге о судебном процессе над отвечавшим за «окончательное решение еврейского вопроса» оберштурмбанфюрером СС Адольфом Эйхманом. Эйхман был человеком, который «всего лишь» выполнял преступные приказы, тогда как Розенберг был одним из тех, кто приказы готовил и отдавал. Однако на страницах дневника нацистского идеолога мы сталкиваемся со все той же описанной Ханной Аренд «банальностью зла» – осознать которую нелегко, но необходимо.

Александр Дюков, директор фонда «Историческая память»

Биография[1]

Альфред Розенберг родился 12 января 1893 года в Ревеле[2] в семье балтийских немцев коммерсанта Вольдемара Розенберга и его жены Эльфриды, урожд. Сире. Мать Розенберга умерла вскоре после его рождения, отец – в 1904 году. Фактически его воспитывали бездетные сестры отца – Цецилия Розалия и Лидия, к которым Розенберг на протяжении всей своей жизни питал самые теплые чувства; изданную им в 1927 году биографию Х.С.Чемберлена[3] он посвятил «приемной матери Лидии Розенберг» (с его собственных слов, он «очень рано» прочел главный труд Чемберлена «Основания XIX столетия»[4], в котором «настоятельно указывалось на значение еврейского вопроса»[5]).

В 1910 году Розенберг закончил в Ревеле реальное училище (11 отличных оценок из 14, четверки лишь по русскому языку, алгебре и арифметике) и поступил на архитектурный факультет Рижского политехнического института. Весной 1915 года он женился на Хильде Леесман[6], однако, супруги проводили вместе не слишком много времени (окончательно брак распался в 1923 году, через два года Розенберг повторно женился, единственная дочь Ирена родилась в 1930 году). От призыва в армию студенты были освобождены, но летом 1915 года весь Рижский политехнический институт был переведен в Москву, и Розенберг продолжал учебу уже там[7]. Летом 1917 года он отдыхал с женой в Крыму, затем возвратился в Москву, где в начале 1918 года защитил свою дипломную работу (проект крематория!), которая, со слов Розенберга, так восхитила его преподавателей, что те предложили ему протекцию для трудоустройства в Москве[8].

Но Розенберг, «вплотную столкнувшийся в Москве с действительностью анархии и большевизма», отказался, «не теряя ни дня», уехал в Ревель, вскоре оккупированный немецкими войсками и предпринял попытку записаться добровольцем в немецкой комендатуре города[9]. В приеме ему (как сомнительному элементу, родившемуся в России) было отказано. Недолгое время Розенберг проработал в местной гимназии учителем черчения, а в ноябре 1918 года покинул Ревель вместе с уходящими немецкими войсками и транзитом через Берлин оказался в Мюнхене.

В известном смысле Розенберг попал из огня в полымя, так как вскоре после того, как он обустроился в Мюнхене, там была провозглашена Советская Республика, просуществовавшая, однако, считанные дни. В борьбе с «подлинным оскалом большевизма» Розенберг успел приложить свои художественные способности к изготовлению плаката «Против большевизма – за немецких рабочих!» вот только демонстрация, на которую он собрался с ним идти, не состоялась.[10]

В дальнейшем, впрочем, из политической активности Розенберга исчезает оперетточный привкус, чему в немалой степени способствовали его новые мюнхенские знакомства – с публицистом националистического толка Дитрихом Эккартом[11], с бывшим студентом Рижского политехнического института, а затем дипломатом Максом Шойбнером – Рихтером[12] и с Адольфом Гитлером. В издаваемом Эккартом журнале «Auf gut Deutsch» («Без обиняков») были опубликованы первые публицистические опыты Розенберга, через Шойбнера – Рихтера Розенберг вошел в контакт с крайне – правыми русскими монархистами и стал членом общества «Aufbau» («Возрождение»), созданного для поддержки борьбы с большевизмом[13]. И, наконец, после встречи с Гитлером Розенберг вступил в немецкую рабочую партию (DAP), преобразованную в феврале 1920 года в НСДАП.

Брошюры Розенберга тех лет почти без исключения посвящены евреям и масонам[14]. В 1923 году он издал свои комментарии к немецкому переводу «Протоколов сионских мудрецов»[15], но роль «эксперта по еврейскому вопросу» была слишком узка для честолюбивого Розенберга, который видел себя на посту главного идеолога партии. В 1921 году он вместе с Эккартом перешел работать в «Фёлькишер Беобахтер», который стал центральной партийной газетой и с марта 1923 года выходил ежедневно (тогда же Розенберг сменил Эккарта на посту главного редактора – в этой должности он оставался до 1938 года). Розенберг принимал участие в ноябрьском путче 1923 года и шел в колонне демонстрантов к зданию Фельдхеррнхалле днем 9 ноября, когда по ним был открыт огонь. 16 демонстрантов, в том числе Шойбнер – Рихтер, погибли, Гитлер был легко ранен, Розенберг не пострадал и – в отличие от организаторов путча – впоследствии не был отдан под суд.

23 ноября 1923 года НСДАП была запрещена (как и «Фёлькишер Беобахтер»), незадолго перед своим арестом Гитлер передал Розенбергу руководство движением. В январе 1924 года Розенберг создал эрзац – партию «Великогерманское народное сообщество»[16], но вскоре был вытеснен из ее руководства Юлиусом Штрейхером[17] и Германом Эссером[18].

После смерти Шойбнера – Рихтера постепенно сошло на нет и сотрудничество Розенберга с русскими эмигрантами: укрепление советской власти и запрет НСДАП свели в глазах обеих сторон преимущества совместной работы к нулю. Кроме того Розенберг, выказывавший все больший интерес к внешней политике, одобрительно отзывался о сепаратистских движениях на Украине и на Кавказе, и о возможном отделении Украины от России, что, разумеется, не могло встретить поддержки у русских монархистов, в первую очередь у сотрудничавшего с Розенбергом в «Ауфбау» генерала Бискупского[19] (забегая вперед отметим, что после прихода нацистов к власти Бискупский предпринимал более чем активные попытки восстановить отношения с бывшими партнерами, но вместо этого был на несколько месяцев арестован и освобожден лишь под обещание отойти от политической деятельности[20]. Несмотря на последовавшее через три года назначение Бискупского главой Управления делами русской эмиграции в Берлине, у Розенберга сохранилось негативно – пренебрежительное отношение к русским эмигрантам; показательно полное отсутствие упоминаний о них в публикуемом дневнике).

После освобождения из тюрьмы в декабре 1924 года Гитлер снова взял руководство движением в свои руки. В феврале 1925 года НСДАП была основана заново, вскоре возобновился выпуск «Фёлькишер Беобахтер», в июле вышел первый том «Майн Кампф», численность и влияние партии постепенно росли, впрочем, выборы в рейхстаг 1928 года обернулись чувствительным поражением (всего 2,6 %). В том же году Розенберг основывает «Союз борьбы за немецкую культуру»[21], призванный бороться с «распадом культуры» в веймарской Германии. В 1930 году он издает свой главный труд «Миф двадцатого столетия»[22] – 700–страничный фолиант, и названием и содержанием отсылавший к «Основаниям девятнадцатого столетия» Чемберлена и окончательно закрепивший позиции Розенберга в качестве теоретика и идеолога партии. Несмотря на запутанность, алогичность и известную эклектику повествования получившаяся амальгама расовых, антисемитских и антиклерикальных рассуждений Розенберга стала вторым после «Майн Кампф» по значимости трудом в национал – социалистической иерархии и до 1945 года была напечатана тиражом, превышающим миллион экземпляров. Любопытно отношение самого Розенберга к своему детищу, отраженное в дневнике – он охотно верит в его культовый статус и крайне раздражительно реагирует на любые критические замечания.

На выборах в рейхстаг 1930 года национал – социалисты праздновали первый оглушительный успех (18,3 %), через два года они получили уже 37,4 %. С 1930 года в рейхстаге заседал и Розенберг, основное внимание уделявший вопросам внешней политики. В ноябре 1932 года он выступил с речью «Кризис и новое рождение Европы» на международном конгрессе в Риме, на котором обсуждалось объединение Европы не по «либеральному образцу» (в духе Лиги Наций), а по фашистскому.

После прихода нацистов к власти Розенберг без сомнения рассчитывал на признание его заслуг на внешнеполитическим поприще и соответствующее назначение, возможно, даже в новом кабинете министров. Гитлер (ведомый в том числе и тактическими соображениями: «Мифом двадцатого столетия» Розенберг нажил себе недоброжелателей не только в церковных, но и в светских кругах) решил иначе: внутри партии было основано своего рода параллельное министерству иностранных дел учреждение – Внешнеполитическое Ведомство[23], которое Розенбергу поручили возглавить. В задачи ведомства входили поддержка крайне правых и профашистских движений в Европе (в первую очередь, в Румынии, Венгрии и Югославии), установление тесных связей со скандинавскими странами (для чего использовалось так называемое «Нордическое обшество»[24]), налаживание контактов с единомышленниками в недружественных рейху странах, в первую очередь, в Англии, и, конечно, неизбежная борьба с большевизмом. Выходя за пределы этого круга задач, Внешнеполитическое Ведомство пыталось взять на себя и решение некоторых вопросов внешней торговли, но встречало решительный отпор министерства иностранных дел (отголоски чего разбросаны по страницам дневника), что положило начало той лавине «споров о пределах компетенции», в которые Розенберг был перманентно вовлечен все двенадцать лет национал – социалистического правления.

В 1934 году Розенберг получает под свое крыло второе партийное ведомство, он назначается «уполномоченным фюрера по контролю за общим духовным и мировоззренческим воспитанием НСДАП». И на этом посту ему приходится преодолевать немалую конкуренцию – со стороны министра пропаганды Йозефа Геббельса[25], руководителя Германского трудового фронта Роберта Лея[26] и главы партийной проверочной комиссии по защите национал – социалистической словесности Боулера[27].

С годами роль и влияние Розенберга в нацистской верхушке уменьшается; он пытается привлечь внимание фюрера новыми проектами, такими как устройство «Высшей школы НСДАП»[28] или открытие во Франкфурте института изучения еврейского вопроса[29], но каждая новая идея Розенберга открывает очередной фронт «споров о пределах компетенции», поэтому реализуются они крайне медленно. После отставки не жалуемого Розенбергом министра иностранных дел Константина фон Нейрата[30] в 1938 году, его пост занимает не искушенный (с его собственной точки зрения) на международном поприще глава Внешнеполитического Ведомства, а «выскочка» Риббентроп[31] (которому, отметим, довольно быстро удается обойти фон Нейрата и даже приблизиться к Геббельсу в личной иерархии самых нелюбимых Розенбергом соратников по партии).

Розенберг был противником заключения пакта с СССР в августе 1939 года, но он принял его – как до и после того принимал и оправдывал любые решения фюрера, не осмеливаясь (или не желая) критиковать их даже на страницах личного дневника. Казалось бы, дело шло к политическому закату Розенберга: Внешнеполитическое Ведомство (за исключением норвежского эпизода, подробно описанного в дневнике) на глазах теряло свои значение и размах.

Новый прожект Розенберга – назначение его Уполномоченным по упрочению национал – социалистического мировоззрения – снова потонул в болоте согласований и протестов. И все же несмотря на репутацию далекого от практики мечтателя, которую Розенберг имел среди верхушки НСДАП, шесть лет непрерывных «споров о пределах компетенции» закалили его навыки кабинетной борьбы. После нападения на Францию он, – аргументируя необходимостью изучения и реквизиции (в пользу института изучения еврейского вопроса) архивов частных лиц и организаций, а также масонских лож на оккупированных территориях, – получает от фюрера одобрение на создание так называемого Оперативного штаба рейхсляйтера Розенберга (сокращенно «Штаб Розенберг»)[32]. Помимо проработки архивов и библиотек, работники оперштаба планомерно конфискуют и вывозят произведения живописи и прочие ценности (что считается сегодня самым крупным в мировой истории хищением предметов искусства), а впоследствии даже и мебель[33], каковая, что трудно не заметить, имеет с «изучением еврейского вопроса» довольно косвенную связь (следует добавить, что с 1943 года Оперативный штаб Розенберга выполнял еще одну задачу – подбора и опеки советских научных кадров и задействования их как в исследовательских, так и в пропагандистских мероприятиях против СССР. По иронии судьбы из этого проекта – в первую очередь на кадровом уровне – вырос основанный американцами в Мюнхене в 1950 году Институт по изучению СССР).

Но главным триумфом Розенберга вне всякого сомнения стало его назначение в апреле 1941 года «Уполномоченным по централизованной обработке вопросов восточно – европейской территории» – закамуфлированное название скрывало задачу покорения и колонизации огромной территории на востоке, которая после нападения Германии на СССР окажется под немецким владычеством (официально Розенберг был назначен рейхсминистром оккупированных восточных территорий 17 июля 1941 года, публично о назначении объявили лишь 12 ноября). «Розенберг, теперь настал ваш час!» – эти обращенные к нему слова фюрера будущий рейхсминистр записал в своем дневнике.

Как непосредственный участник и координатор подготовки гитлеровской «войны на уничтожение» Розенберг несет прямую ответственность за преступления, совершенные нацистами на оккупированных территориях. Его сотрудники участвовали во всех важнейших совещаниях и конференциях о ходе и методах освоения восточных территорий – от переговоров Экономического штаба Ост, на которых еще в мае 1941 года было отмечено, что «многие десятки миллионов жителей этих территорий станут избыточными – умрут или должны будут переселиться в Сибирь. Попытки спасти это население от голодной смерти за счет излишков Черноземного региона, могут вестись лишь за счет [ухудшения] снабжения Европы»[34] до Ваннзейской конференции в январе 1942 года, обсуждавшей пути «окончательного решения еврейского вопроса».

Хотя прямые высказывания подобного рода в дневнике практически отсутствуют[35], сравнение дневника с другими доступными источниками показывает, что Розенберг вполне следовал общей линии на массовые убийства посредством измора, отказа от снабжения и депортаций (20.6.1941 в речи, произнесенной для узкого круга ближайших сотрудников, он в частности сказал: «Но мы не видим нашего долга в том, чтобы из [южных] районов с переизбытком [сельскохохяйственной продукции] кормить также и русский народ. Мы знаем, что это жесткая необходимость, заставляющая забыть о любых чувствах. Без сомнения, окажется необходимой огромная эвакуация, и русский народ ожидают тяжелые годы»[36]) с одним отличием: он считал принцип «Разделяй и властвуй» более подходящим к советской действительности, чем принцип «Властвуй», которым фактически руководствовался Гитлер.

Отсюда – берущая начало еще из его публикаций 20–х годов (и попавшая туда из австро – галицийской пропаганды Первой мировой войны) идея расчленения СССР и противопоставления одних населяющих его народов другим («… мы стояли перед выбором: посредством по необходимости жесткого и одинакового для всех обращения сделать врагами 120 миллионов [человек] или посредством разделения и дифференцированного обращения сделать впоследствии половину своими помощниками»).

Центральным звеном этой доктрины было формирование максимально весомого противовеса «московскому империализму» (который, как считалось, вполне способен возродиться и в отсутствие большевизма) путем выделения Украины, Кавказа и Туркестана в отдельные псевдогосударственные структуры, увеличения их территории за счет России и поощрения в них центробежных настроений. Крах своей концепции Розенберг мог в полной мере ощутить уже 1 августа 1941 года, когда Галиция была отрезана от советской Украины и присоединена к генерал – губернаторству[37], публично, впрочем, он продолжал игнорировать реальность и месяцы спустя[38].

Так как в колонизацию восточных территорий так или иначе были вовлечены десятки министерств и учреждений рейха, Розенберг же жестко настаивал на приоритете и верховном праве Рейхсминистерства оккупированных восточных территорий, поднялся новый вал «споров о пределах компетенции», заставивший поблекнуть довоенные дрязги. Место Геббельса и Лея в качестве главных оппонентов Розенберга заняли секретарь фюрера Мартин Борман[39] и рейхскомиссар свежеобразованного рейхскомиссариата Украина Эрих Кох[40]. Первый по (впрочем, вполне обоснованному) подозрению Розенберга, ограждал поглощенного военными заботами фюрера от занятий вопросами повседневными, таким образом проекты Розенберга месяцами лежали в ожидании рассмотрения. Второй воплощал на Украине практику масштабной эксплуатации населения, выкачивания природных, а затем и людских (остарбайтеры) ресурсов в полном соответствии с идеями Гитлера.

Разумеется, было бы неправильно противопоставлять доктрины Гитлера и Розенберга: в стратегических вопросах освоения «жизненного пространства на востоке» и использования его богатств во благо рейха они мало различались, речь шла лишь о различиях в тактике. Необходимо указать и на то, что, если судить по послевоенным мемуарам, «золотые фазаны» (так называли сотрудников Восточного министерства за их форменную одежду) оставили на оккупированных территориях даже более дурную славу, чем вермахт. Очевидно, что несмотря на надежды Розенберга «достичь многого политическими и психологическими средствами» доктрина расового превосходства на практике плохо сочеталась с необходимостью тесной кооперации и сотрудничества с местным населением.

Чувствующий себя оттесненым от фюрера и теряющим его расположение Розенберг искал новых союзников. Если в 1941 году он жаловался, что Гиммлер[41] стремится на Востоке «тащить одеяло на себя, работать не на пользу дела, а лишь для того, чтобы получить новые властные полномочия», то в 1943 году уже согласился ввести в свое министерство одного из ближайших сотрудников Гиммлера Готтлоба Бергера[42], донесения которого довольно красочно описывают[43] нравы Восточного министерства времен его распада. Тем не менее практически до конца войны Розенберг неустанно бомбардировал канцелярию фюрера докладными записками (от планов проведения летом 1944 года в Кракове международного антиеврейского конгресса до меморандумов по поводу великорусских настроений генерала Власова[44]) и просьбами о приеме (в которых ему с 1943 года постоянно отказывалось). В одном из писем в декабре 1944 года Бергер саркастически назвал Розенберга «министром более не оккупированных восточных территорий».

18 мая 1945 года Розенберг был арестован союзниками. На международном трибунале в Нюрнберге он был признан виновным по всем четырем пунктам обвинения (планы нацистской партии, преступления против мира, военные преступления, преступления против человечности) и повешен 16 октября 1946 года.

История дневника после 1945 года[45]

В конце войны многочисленные материалы, собранные различными ведомствами Розенберга, эвакуировались (настолько организованно, насколько позволяла военная ситуация) в Баварию и в Австрию. Состав этих материалов был довольно пестрым – собственные документы, конфискованные в Западной Европе и СССР архивы и произведения искусства, библиотечные фонды. Вероятно, дневник Розенберга проследовал тем же путем, по крайней мере, 20 ноября 1945 года в Нюрнберге было объявлено, что среди документов, находящихся в распоряжении обвинения присутствует «личная переписка и дневники Альфреда Розенберга… найденные в тайнике за ложной стеной в одном старом замке в восточной Баварии» (вероятнее всего, имеется в виду замок Лихтенфельс под Кобургом).

Одним из американских обвинителей, в руки которых попали дневники, был Роберт Кемпнер[46], бывший чиновник прусского министерства иностранных дел, уволенный после прихода нацистов к власти (его мать была еврейкой) и вынужденный эмигрировать в США. По не вполне понятным причинам лишь две части дневника Розенберга (записи с 14.5.1934 по 18.3.1935 и с 6.2.1939 по 12.10.1940) были сочтены релевантными и зарегистрированы как официальные документы трибунала[47]. Согласно сохранившимся внутренним отметкам части дневника за 1936 год и позже были отправлены в распоряжение Ведомства военного прокурора США в Висбадене, тем удивительнее, что среди документов, впоследствии переданных этим ведомством Национальному архиву США, этих частей не оказалось. Сегодня в национальном архиве США хранятся лишь оригиналы дневников за 1934–35 г.г.

Остальные оригиналы оказались в личном распоряжении Роберта Кемпнера. В одной из бесед в 1980 году он вспоминал: «Конечно, в 1949 году имелись умные люди, заинтересованные в подобных документах. Если такой надежный человек приходил к кому – то в гости, а там на диване лежали документы, то хозяин говорил: «Не хочу ничего об этом знать» и покидал комнату. Когда он возвращался, диван был, конечно, пуст». В 1949 году Кемпнер получил от американских чиновников фактический карт – бланш «изымать и хранить материалы нюрнбергских процессов[48] в исследовательских, писательских и учебных целях», чем, очевидно, активно пользовался.

Сначала Кемпнер явно рассчитывал опубликовать попавший к нему дневник. В июле 1949 года в немецком журнале «Дер Монат» под заголовком «Борьба против церкви»[49] были напечатаны антиклерикальные выдержки из дневника Розенберга, охватывающие период с 1936 по 1943 г.г. Краткое предисловие к ним было подписано самим Кемпнером. Но эти 28 выдержек так и остались самой обширной публикацией Кемпнера. В июне 1950 года Кемпнер направил письмо бывшему французскому послу в Берлине, а на тот момент Высшему французскому комиссару в Германии Андре Франсуа – Понсе[50] и приложил к нему три оригинальных страницы из дневника Розенберга, на которых Франсуа – Понсе упоминался (эти страницы в коллекции Кемпнера заменены машинописными копиями). Посылал ли Кемпнер оригинальные документы кому – то еще, установить пока не удалось, но исключать этого нельзя.

С прошествием времени Кемпнер, очевидно, осознал, что публикация дневников Розенберга должна сопровождаться признанием в том, что он их незаконным образом присвоил. В середине 1950–х г.г. немецкий исследователь Ханс – Гюнтер Серафим решил издать на немецком языке доступные[51] фрагменты дневников (он работал с микрофильмированными копиями, поэтому издание[52] не свободно от неточностей расшифровки и датировки отдельных записей) и известил об этом Кемпнера. В ноябре 1955 года последний внезапно сообщил Серафиму, что «сейчас просмотрел дневники Розенберга», а именно за «следующие годы: 1936–1938; 1939 разные записи от февраля, мая, июля, августа, 24 сентября, 1 и 11 ноября, 3 декабря; 1940, начиная со 2 января до конца года, 1941 с февраля по декабрь, 1942 с октября по декабрь, 1943 с января по декабрь, 1944 с мая по декабрь», в общей сложности около 400 страниц. В целом, это описание совпадает с впоследствии найденной и ныне публикуемой версией. Серафим, увидев, что материалы Кемпнера по объему многократно превышают находящиеся в его распоряжении фрагменты, предложил совместное издание. Кемпнер согласился и пообещал взять дневники с собой во время следующей поездки в Европу. Вероятно, он выполнил свое обещание, так как вскоре сообщил Серафиму, что находится в Европе и привез «кое-что, что Вас заинтересует». Увы, это письмо Серафим получил с запозданием, встреча не состоялась, и вскоре подготовленное Серафимом издание фрагментов ушло в печать. Кемпнер порекомендовал добавить в предисловие замечание с указанием на его материал, Серафим в последнюю минуту сделал это[53].

Таким образом, после 1955 года в исторических кругах было известно о том, что в распоряжении Кемпнера находятся 400 с лишним страниц дневников Розенберга. Однако на последующие запросы историков Кемпнер отвечал все более уклончиво. После того, как он опубликовал в 1971 году во «Франкфуртер Рундшау» «новые» (т. е. отсутствовавшие и в публикации «Дер Монат» и в издании Серафима) фрагменты дневников за 1941 год[54], он утверждал, что речь идет не «о новых находках, а о выписках, сделанных еще в Нюрнберге».

После смерти Кемпнера в 1993 году его наследники хотели передать все собранные им материалы в Американский Музей Холокоста[55], но по разным причинам работники музея получили доступ к архиву лишь в 1997 году. Архив находился в полном беспорядке, дневников Розенберга в нем не оказалось. Лишь через 16 лет, в декабре 2013 года, сотрудники американского министерства внутренней безопасности обнаружили дневники в частном владении, конфисковали их и передали в музей, который оцифровал находку и выставил ее на своей интернет – странице[56].

В доступном на данный момент материале присутствуют следующие лакуны:

– с марта 1935 по апрель 1936 г.г.

– с февраля по июль 1937 г.

– с февраля по июль 1938 г.; с конца июля по начало октября 1938 г.

– с июня по июль 1940 г.

– с середины октября 1940 по конец января 1941 г.г.; с начала июня по середину июля 1941 г.г.; август 1941 г.; с октября по середину декабря 1941 г.

– с января по начало октября 1942 г.

– с начала февраля по конец июля 1943 г.; с середины августа по конец декабря 1943 г.

– с января по конец мая 1944 г.; с июня по конец июля 1944 г.; с сентября по конец октября 1944 г.

Разумеется, эти лакуны можно объяснить и леностью Розенберга, который не всегда мог заставить себя вести дневник, на что сам жаловался. Утеряны также все прилагаемые документы, о которых упоминает Розенберг (частично они сохранились в других источниках). В некоторых случаях отсутствуют отдельные листы – текст обрывается на середине предложения. И все же как минимум самые крупные лакуны – 1935–36 и 1942 г.г. заставляют заподозрить, что существовали еще какие – то фрагменты дневника, которые, возможно, не попали после войны в руки Кемпнера.

Данное издание включает в себя перевод как изданных в 1956 г. Серафимом фрагментов за 1934–35 г.г., так и материалов из архива Кемпнера за 1936–44 г.г., ныне доступных на интернет – странице USHMM. Комментирование осуществлялось независимо от появившегося в апреле 2015 г. немецкого издания[57], однако после его выхода мы сочли возможным добавить, опираясь на него, несколько десятков комментариев, в основном, о персонах, которые не были нами идентифицированы или были идентифицированы неверно[58]. Такие комментарии обозначены в тексте как [*][59].

Игорь Петров

1934 год

14.5.[19]34

Я не вел дневник пятнадцать лет, поэтому многие исторические для дня сегодняшнего события канули в Лету. Сейчас мы находимся в самой гуще нового исторического процесса, который будет иметь решающее значение для будущего. Я ощущаю свою сопричастность к нему главным образом по двум вопросам: борьба за Англию[60] и утверждение нашего мировоззрения вопреки всем врагам. При этом нынешние наблюдения будут обширно дополняться материалом из 1933 года.

4.5. я провел полтора часа у фюрера, докладывая ему об исходящей из общего центра работе в Москве и М[инистерстве] и[ностранных] д[ел]. Ф[он] Хассель[61] пишет из Рима, что Гёмбёш[62] сказал ему, мол, я и Хабихт[63] неприемлемы с внешнеполитической точки зрения, «нужно заменить их профессионалами» (несомненный вымысел, но вполне в духе «работы» ф[он] Папена[64], который во время своего визита в Будапешт заявил, что Р[озенберг] не играет более никакой роли и с ним покончено). Далее М[инистерство] и[ностранных] д[ел] размножило и распространило негативный отзыв обо мне в «News Chronicle». На меня работает один чиновник в римском посольстве[65], и я непрерывно получаю всю нужную информацию. Для характера свежеиспеченного «соратника»[66] Хасселя показательно, что он отослал курьером «дорогому д[окто]ру[67] Геббельсу» жалобу на меня, но, узнав о том, что фюрер дал мне новое назначение, приказал изъять письмо из курьерской почты! М[инистерство] и[ностранных] д[ел] действительно сохранило себя на удивление непорочным, как написал консул Егер[68] Пёнсгену[69].

Фюрер спрашивал меня, сможем ли мы сдерживать французов до осени и далее, что можно было бы предложить Польше в качестве обязательства, не следует ли активнее выступить в поддержку Японии[70]… Он изложил свои – предварительные – мысли на этот счет. Я сказал, что даже если англичане пока не приняли решения, [наша] открытая ориентация на более чем неудобную им Японию может их заставить полностью принять сторону Франции. Токио видится Англии более опасным для себя, чем Москва – мнение, неоднократно высказанное мне британскими офицерами совершенно всерьез. В остальном английское доверие [к нам] сильно пострадало из-за случаев вроде истории с полковником Хатчинсоном[71] и графом Бернсторфом[72]. Х[атчисон] встретился с Б[ернсторфом] в Берлине и, отвечая на его вопросы, сказал, что ему крайне импонирует созидательная работа третьего рейха. Б[ернсторф] возразил: за этим последует колоссальная катастрофа.

Фюрер заявил, что если это высказывание подтвердится, то Б[ернсторфа] ожидает суровое наказание. Он все еще верит в добрую волю Нейрата, но само М[инистерство] и[ностранных] д[ел] представляется ему «сборищем заговорщиков». Потребовалось полгода, пока ему удалось отправить Кюля[73] в Шанхай (дело Михельсона[74]), и он сожалеет, что все еще связан обещаниями, данными им при образовании кабинета, согласно которым армией и М[инистерством] и[ностранных] д[ел] распоряжается рейхспрезидент. Армия благодаря Бломбергу[75] в порядке, а вот М[инистерство] и[ностранных] д[ел] нет. Впрочем, как ему видится, Старик[76] не переживет этот год (то же парой дней позже сказал мне Руст[77]). Тогда надо будет пару дюжин этих «заговорщиков» засадить за решетку.

В вопросе колониальной политики он всецело поддерживает мою позицию: достойное чествование, но не в масштабах, которые можно трактовать как «начало новой колониальной политики»[78].

В заключение фюрер поблагодарил меня за мою работу многократным рукопожатием.

X

Здесь побывал капитан Бартлетт[79] с Бристольского авиамоторного завода с рекомендательным письмом от командира эскадрильи Уинтерботэма[80] из Air Ministry. Он хочет привезти сюда новый, еще секретный мотор. Подчеркивает, что это первый случай, когда министерство дало ему сопроводительное письмо. Я через Обермюллера[81] организую для него завтрак, в котором примут участие главные конструкторы сухопутных войск, флота и люфтваффе. Наша полуторагодовая работа принесла плоды, так как тем самым британский авиационный генштаб дал свое официальное разрешение на развитие немецкой воздушной обороны.

С 27.2. по 6.3. майор У[интерботэм] был здесь «в отпуске». Я повел его вместе с Рейхенау[82], Лёрцером[83], Гессом[84] и двумя командорами к фюреру. Майор У[интерботэм] передал привет от британских летчиков. Фюрер сказал, что авиация была подлинно рыцарским родом войск в мировой войне. И все же англичане были опасным врагом, так как немцам пришлось собрать ⅔ своей авиации на Английском фронте. Переходя к актуальным темам, фюрер выразил свое убеждение в том, что хотя французская авиация численно явно превосходит британскую, более сильной является последняя. Впрочем, он был бы за существенное усиление английской военной авиации, и вот почему: для обороны Германии он должен требовать определенную квоту в зависимости от авиафлота стран – соседей. Сейчас эта квота, вероятно, приближается к размеру британского авиафлота, что ему не по душе, так как на это начнут так или иначе намекать. Англия может удвоить свою военную авиацию и даже более того, это следует лишь приветствовать.

Беседа прошла более чем уд[овл]етворительно, и У[интерботэм] представил в Лондоне блестящий отчет (смотри служебную записку[85]). Я поехал с У[интерботэмом] и Роппом[86] в Веймар, чтобы он получил впечатление о стиле наших собраний. Потом в дом Гёте, потом в архив Ницше[87], завтрак у 80–летней, но сохранившей крайне живой ум госпожи Фёрстер – Ницше[88], затем посещение нашей школы в Эггендорфе, где тюрингские бургомистры, юристы и проч. совместно преподают. Короткая речь о том, что мировоззренческое обучение – наш долг. Это всё, настроение в провинции, произвело на У[интерботэма] неизгладимое впечатление – поскольку так отличалось от пропаганды любого рода.

+

Только что пришло письмо от кап[итана] Бартлетта, в котором он благодарит нас за прием. В среду Лёрцер вернется из Англии.

+

Визит персидского посланника. После недолгого вступления он жалуется на статью в «Байр[ише] штаатсцайтунг», в которой Реза Хан[89] и Требич – Линкольн[90] упомянуты в одном ряду. Порекомендую в Мюнхене опубликовать извинение.

+

Последние дни были заполнены переговорами с Рустом (которому я рекомендую многих профессоров и с которым обсуждаю организацию женского университета), с Трудовым фронтом[91] и бедами в области культуры, возникшими из-за существующей [политической] дезориентации.

Только что пришел перевод статьи из «Times» от 9.5., в которой на меня опять нападают, причем – как сообщает Ропп – после консультации Foreign Office с нашим посольством в Лондоне, о чем он узнал сегодня от своих хорошо осведомленных английских друзей. Все это более, чем вероятно.

15.5.[1934]

Доклад о внешней политике у фюрера. Передаю ему мою короткую докладную записку о будущих очертаниях немецко – английских отношений, которую он немедленно читает и одобряет[92]. Затем обширный меморандум об экспансионистской политике Японии, фюрер сразу же приказывает Брюкнеру[93] положить документ на его ночной столик, так как весь этот комплекс вопросов его сейчас особенно интересует. Предоставляю письмо Хатчинсона о поведении Бернсторфа. Фюрер читает его и говорит: «Что же следует сделать с этой свиньей?» Я: «Если спросить Б[ернсторфа], он, конечно, станет все отрицать. Кстати, его мне особенно хвалил Родд[94], английский представитель Б[анка] м[еждународных] р[асчетов][95], этот же Родд был нашим главнейшим оппонентом». Г[итлер]: «Я не хочу вести тяжбу со Стариком, чтобы не омрачать ему последние дни. Но затем вся камарилья должна быть выметена разом. Б[ернсторфа] надо будет тогда сразу же арестовать. Пожалуйста, соберите сведения о наших посольствах. Наибольшие трудности доставляет мне Кестер[96]. Прежде он трубил, что, мол, Гитлер означает войну, теперь он не может быть нашим посланником».

Затем я докладываю еще и о статье в «Times». Он пожимает плечами: везде одно и то же.

Сообщения из советского полпредства насчет распоряжения о покушении фюрер воспринимает несколько скептически.

С утра до вечера, как день изо дня уже целый год, – беспрерывная работа. Как пример возьмем сегодняшний день: с утра Биаллас[97] из Трудового фронта, совещание о прессе Т[рудового] фронта, ее мировоззренческой позиции и надзоре за ней. Затем – и это относится к моим обязанностям – прием первой певицы миланской Скала, приведенной немецко – итальянским деятелем культуры. Слушаю о ее проблемах в Германии. Потом в приемной фюрера беседа с министром юстиции Керрлом[98] о партии и функциях государства. В 12.30 д[окто]р Шт.[99]: план организации службы надзора. Очень мудрый, но и заходящий весьма далеко: намечается новый раунд борьбы за полномочия.

Короткий обеденный перерыв. Затем Йост[100], вернувшийся из Парижа и Марселя: жалобы писателя, который должен подчиняться пропаганде. Рассказ из жизни баварской знати: папа римский топал ногой, когда Дольфус[101] рассказывал ему о Г[ермании]. Со смехом говорили о вторжении Дольфуса в Баварию! Легитимистские предатели родины. Прием силезского историка искусства. Поездка в «Ф[ёлькишер] б[еобахтер]»[102], прочитал письма, прочитал гранки. – В 5 ч. Нордическое общество в «Адлоне»[103]. В 7 ч. подготовка тезисов к завтрашнему докладу: доклад в Лейпцигском университете перед всем руководством средненемецкого студенчества. Сейчас 9 ч.: праздничный ужин у Дарре[104] для польской сельскохозяйственной делегации…

Так между утром и вечером снова промелькнул день.

17.5.[1934]

Директор Рельштаб[105] из «Сименса» докладывает об успешных изобретениях по обеспечению устойчивости кораблей. Сейчас по разрешению командования флота отправляется в Лондон. Даю ему рекомендацию для Уинтерботэма.

Ропп жалуется на Мин[истерство] проп[аганды], которое снова испортило настроение в Англии чересчур бесцеремонными антиеврейскими речами. Деньги для проп[агандистских] поездок еще не поступили, а в июне будет уже слишком поздно что-то предпринимать, тогда вина будет лежать уже не на английской стороне. Итак, снова звонки в Мин[истерство] проп[аганды]. Также и акция против критиканов[106], если ее проводить в больших масштабах, будет расценена так, будто бы нам известно о присутствии широко распространенного недовольства. Визит Лёрцера в Лондон был, напротив, очень удачен. Его принимал кузен У[интерботэма], который провел доверительные переговоры с Л[ёрцером] и Флорианом[107]. Жду сейчас отчета Лёрцера. – Сильная травля из-за Литвы, якобы Кох планирует напасть на Мемель. Запрос от Бэрлоу[108] по заданию Макдональда, как обстоят дела в действительности. Пошлю Р[оппа] в Кёнигсберг, он детально ознакомится с планом заселения и сумеет сообщить о нашей позитивной созидательной программе, что станет противовесом тенденциозной лжи, идущей из Foreign Office.

Р[опп] еще раз подтверждает, что статья в «Times» была инспирирована совместно F[oreign] O[ffice] и Хёшем[109] или его советником. Саботаж этих отживших свое господ принимает уже гротескные формы! Тактичное обращение фюрера со Стариком, похоже, придает этим саботажникам из М[инистерства] и[ностранных] д[ел] уверенность. Тем внезапнее и горше будет однажды пробуждение.

Боймлер[110] после возвращения все еще потрясен красотой арийской Греции. Он везде обнаруживал подтверждения наших воззрений, наконец-то нам удалось найти человека с непредвзятым взглядом. Эллада и Передняя Азия снова и снова сталкиваются: декадентская культура Крита, культура матери с одной стороны и пышущие силой архитектурные формы, мужской закон с другой. Только после Крита Парфенон стал ему действительно понятен. С восторгом рассказывает о суровой красоте весенней природы на равнине Спарты, о недавно найденной статуе Посейдона, об Аполлоне из Олимпии. Уже поэтому имело смысл посетить Грецию.

Кроме того он рекомендует взять родительские объединения под наш контроль; именно в них сейчас пускает корни церковное сопротивление. В Са[ксонии] попытались было так поступить, но Буттман[111] все остановил. Что неудивительно, если принять во внимание его советников.

По срочной просьбе Рёвера[112] я все же еду в Ольденбург: 700–летняя годовщина битвы при Альтенеше[113]. Беседа с Ширмером[114] о днях Нижней Саксонии: я посещу могилу Видукинда[115] в Энгерне, заключительное торжество должно быть не на огромном Франчском поле, а перед брауншвейгским львом[116]. Символика места должна соблюдаться повсюду, это запоминается больше, чем доклад, и зачастую важнее, чем речи. Так я поступил в Мариенбурге[117], такой подход должен использоваться и в дальнейшем.

22.5.[1934]

Ропп снова является с жалобами: канцелярия Макдональда опять просит разъяснений. Вся акция «против скептиков и критиканов» произвела весьма невыгодное впечатление, которое используют наши противники, в то время как наши друзья – тоже английский менталитет – не знают, что им следует возразить. Говорится, что кажется вероятным существование в Германии широко распространенного недовольства, иначе эта пропагандистская акция не шла бы с таким размахом. Сильнейшее орудие немецкой политики – то, что вся нация стоит за фюрером – грозит выйти из строя. «Вы поставили не на ту лошадку, – говорят наши противники нашим друзьям, – люди больше сами не верят в свои силы».

Я сказал Роппу, пусть он напишет следующее: мы знаем, что есть интриганы, что реакционные круги злы на то, что более не могут «править». Мы проявили наше великодушие, не установив над ними диктатуры, но они злоупотребили им и – так как вращаются в дипломатических кругах и проч. – пытались повсюду нас критиковать. Что получили бы англичане, если бы снова усадили в седло ненавидимых ими реакционеров? Но так как мы более не обсуждаем вопросы современности в клубах, а делаем это перед лицом народа и вместе с народом, то наши методы работы иные, чем – покамест – в столь безмятежной Англии.

Далее: к чему эти атаки на евреев? Спецвыпуск «Штюрмера»! Речь Геббельса в Дворце Спорта! «Августовские статьи»! Письмо арх[иепископа] Кентерберийского[118] в «Times» снова посеяло неприязнь [к нам]! Собрания верующих снова используются для травли Германии.

Я предоставил Р[оппу] необходимые возражения для кабинета М[ак]д[ональда]: что тогда должны сказать мы о кампании «Evening Standard» против Гитлера! В Лондоне ругаются на все подряд, но как только речь заходит о евреях, прикидываются мимозой.

Тем не менее: снова ухудшившееся отношение: и все, что дало повод к этому, не было необходимым, ни номер «Штюрмера», ни тем более форма речи Геббельса, в которой министра снова победил агитатор 1928 г., самоупоенный своими словами и дешевыми аплодисментами, звучавшими после антисемитских тезисов.

29.5.[1934]

Праздник в честь 700–летия битвы при Альтенеше показал, как далеко уже зашло в Германии освобождение от церковного психоза. Крестьянство вспоминает о прежних временах, когда оно боролось за свою свободу, и истолковывает эту борьбу гораздо последовательнее, чем раньше. Дарре нашел хорошие, порой очень резкие, слова против большевистских методов Средневековья, маскировавшихся религией любви к ближнему. Когда я заявил, что священная земля сегодня это не Палестина, а Германия, раздались бурные аплодисменты – там было 40 000 крестьян! «Штединги» Хинрихса[119] – пьеса большой художественной ценности, она может стать началом новой революции.

Ревер рассказал мне, что в одном церковном приходе на 4000 человек воскресную проповедь пришлось отменять 31 раз за год, так как на нее не приходило ни единого слушателя. В остальном ходило по 15–20 человек. В других приходах, где пасторы говорят на немецком языке, народ снова ходит в церкви. Но с цитатами из Ветхого З[авета] никакого толку уже не добиться.

Сегодня Ропп передает сообщение из Лондона: статс – секретарь Мильх[120] не может быть принят ни министром, ни государственным секретарем британского Министерства авиации. Причина: безнравственная речь д[октор]а Геббельса в Дворце Спорта. То есть новый удар как раз по тем, кто нам живо симпатизирует. Командору Вэннигеру[121] удалось переговорить с начальниками отделов.

По разряду небезынтересных сообщений проходит то, что архив покойного Брокдорфа – Ранцау[122], который обрабатывает Эрих Бранденбург[123], якобы содержит весьма компрометирующий материал против IV отд[ела] М[инистерства] и[ностранных] д[ел]. Мейер и Хей[124] прознали об этом и предложили задейств[ованному в деле] издательству 25 000 рейхсмарок за передачу документов. Как – то маловато! Было бы важно с ними ознакомиться, так как там вроде бы фигурируют престранные марксистские связи…

Гога[125] предложил своему королю пойти на изменение франкофильской политики. Кароль[126] будто бы согласился, как сообщает нам Гога через своего посредника. Гога охотно начал бы с того, что занял сначала, до окончательного поворота руля, пост министра внутренних дел. Однако большая бартерная сделка[127] должна состояться.

После многонедельной поездки по Европе из Варшавы прибыл д[окто]р Инсабато[128]. Обстоятельно изучил украинский вопрос. Желание Польши: коридор к Черному морю, граница с Венгрией. Варшава собирает всех лимитрофов от Финляндии до Турции, Пилсудский[129] только и ждет того, чтобы лягнуть Россию. И[нсабато] доложит Муссолини об итогах поездки (смотри служебную записку[130]). Надеется, что если приедет к нам с официальным визитом, сможет снова меня навестить. Также надеется на англо – немецко – итальянский альянс, затем включение в него Польши. «Великая Германия – неизбежный в будущем факт».

5.6.[1934]

Конференция Норд[ического] общества в Любеке прошла удовлетворительно со всех точек зрения. Доклады прекрасно взаимосочетались. Капризные официальные представители Скандинавии, однако, не приехали, их марксистские и прочие главы правительств, вероятно, испугались, что они заразятся здравым смыслом. Скандинавии жилось слишком хорошо, она стала сытой и ленивой. Викинги покинули страну, остались лишь мещане. Только тяжелый удар судьбы заставит снова вскипеть былую мятежную кровь.

В культурных вопросах начинается форменная тяжба. Повсюду, куда бы я ни приезжал, я слышу единодушные жалобы на отсутствие у палаты культуры Рейха[131] своего курса. В провинции, значит, вполне понимают, что за компания там собралась. Старые дружки евреев в качестве президентов, стряпчие из Ротари – клуба на ведущих постах, недееспособные «национал – социалисты», между ними пара дельных людей, чувствующих себя неуютно. К этому бессодержательные речи Геббельса, скользкие, обходящие все проблемы. Безотрадно. Возлагают надежды на меня, но из-за того, что президентом палаты культуры рейхаявляется национал – социалист, тяжело партийным путем создать другую организацию в обход этой палаты или в пику ей.

8.6.[1934]

Вопросы внешней торговли[132] становятся все более насущными. Все постепенно свыкаются с идеей, которую мы продвигаем уже восемь месяцев: создание центрального органа. Я тогда давил на Нейрата, Дайц[133] оббежал все министерства. Следствием стал странный совет внешней торговли, который вскоре после публикации сообщения о его создании в «Рейхсгезетцблатт» уже корчился в предсмертных судорогах. Сейчас промышленники договорились с Люром[134], который посетил меня и в обстоятельной беседе осведомил о положении дел. Кажется, приемлемый человек, молод, похож на быка! С трудовым прошлым, т. е. у него есть то, чего нет у Дайца. Дайц изобретателен, ищет выходы из положения, у Люра есть методичность и беспощадность повседневности. Сегодня подробно доложил об этом фюреру, ведь в прежних переговорах кадровый вопрос не удалось решить. Рассказал ему, что бургомистр Бремена был у меня сегодня: если не будет принято решение, то 25 % рабочих – текстильщиков придется вскорости уволить[135]. Сообщил, что В[нешне]п[олитическое] в[едомство] сможет заключить немалое число сделок, если только будет существовать орган, имеющий полномочия от канцлера. Фюрер поручил мне немедленно переговорить с министром экономики Рейха[136] в духе моего предложения: Люр – комиссар по вопросам внешней торговли, Дайц – его заместитель. Подготовить все до возвращения фюрера из Рима (встреча с Муссолини[137]) и затем принять решение. Я дал ему с собой докладные записки Л[юра] и Д[айца].

Затем фюрер еще долго говорил о международном положении. После тяжелых дней напряженность ослабла: Барту[138] не стал жаловаться в Женеве на то, что Германия вооружается, и не получил «морально – правового основания», чтобы начать вторжение. А без такового, считает фюрер, Франция не рискнет напасть. Новым франц[узско] – рус[ским] братством фюрер – в отличие от М[инистерства] и[ностранных] д[ел], как он подчеркнул – очень доволен. Ф[ранция] себя скомпрометировала[139].

Я передал фюреру текст тайного постановления московского Центрального комитета, которое было послано во все полпредства (мы непрерывно получаем материалы из одного из них…). Согласно ему, грядет новая политика нэпа. То есть снова изрядно сели на мель.

Затем фюрер оживленно рассказывал о первых днях Движения, когда все с помощью клея и плакатов по ночам наводили страх на Мюнхен, и поведал пару пикантных деталей.

11.6.[1934]

Собрание в Зале Столетия в Бреслау было превосходным. Выступать в таком огромном зале доставляет радость, особенно когда жители Бреслау так выступают против политики Партии Центра[140], проводимой их кардиналом.

19.6.[1934]

Последние дни были снова до предела заполнены совещаниями. Снова характерное сообщение из Лондона: НСДАП якобы скоро развалится, на ее место придет военная диктатура, поэтому сильная франц[узская] армия стала бы гарантом мира. Так говорят французы в Лондоне. Но: когда эта байка всплыла в одном обществе в присутствии майора Уинтерботэма, господин Шерпенберг[141] из нашего посольства оставил возможность такого хода событий открытой… Так «работают» господа из старого М[инистерства] и[ностранных] д[ел].

В вопросах внешней торговли опять неразбериха: теперь в Министерстве э[кономики] не хотят ни д[окто]ра Люра, ни его программы.

Вернулся от фюрера. Он все еще совершенно очарован Венецией. Считает восторг, вызываемый Муссолини, искренним. Фанатизм не наигран. Деревенские жители склоняются перед Муссолини в почтении как перед папой римским, и он принимает позу цезаря, в Италии необходимую. Но в личной беседе это все исчезает. М[уссолини] становится человечным и любезным.

Австрия. Гитлер говорил с безоглядной открытостью; Дольфус – предатель народа, ему ничего не стоит использовать в Австрии бомбы и гранаты.

М[уссолини]: Что Вы предлагаете?

Г[итлер]: Смещение Дольфуса, беспартийный глава правительства, новые выборы. Участие НСДАП в правительстве в соответствии с их результатом. Вопрос аншлюса остро не стоит.

М[уссолини]: Принимается!

Г[итлер] расценивает это как большой успех, по меньшей мере из-за Австрии не возникнет конфликта с Италией.

Равноправие. Недвусмысленное одобрение М[уссолини]. Вернется ли Г[итлер] в Л[игу] Н[аций][142]?

Г[итлер]: Почему бы и нет, но равноправие должно быть закреплено на практике. У М[уссолини] есть выход из Л[иги] Н[аций] как способ давления, у нас – возвращение. Но тогда выйти снова будет не так – то легко.

Россия и Л[ига] Н[аций]. Единодушное мнение: вступление России в Лигу вызовет неразбериху в последней. Кроме того, Россия вооружается с тревожной скоростью, что делает вопрос неразрешимым, так как русская экспансия является угрозой для всех.

М[уссолини] становится все более задумчивым.

М[уссолини]: Польша?

Г[итлер]: 10 лет назад Польша была в военном отношении сильнее Р[оссии]. Сегодня уже нет. Они заключили пакт с нами[143] из боязни перед Р[оссией].

Я передаю фюреру текст постановления Политбюро от 29.5.34, согласно которому Советская Россия решила безусловно поддерживать Францию и хочет вместе с США агрессивно выступать против Японии.

Г[итлер] (читает): Действительно весьма интересно. Надо сообщить об этом итальянцам.

Я: Я буду сегодня в обед у британского посла[144] и извещу также и его.

Г[итлер]: Верно, оповестить Англию и Италию.

Я: Кстати, в России существуют и центробежные силы. Я и дальше буду ими интересоваться. Надо быть готовым, когда дела зайдут достаточно далеко.

Г[итлер]: Верно, так и действуйте.

Я докладываю далее о моей беседе с ф[он] Папеном, чтобы он не передал ее фюреру в «своем прочтении».

Г[итлер]: Папену недолго осталось «передавать». Его речь[145] была неслыханно глупой. Ваша статья о ней сегодня превосходна.

Затем я доложил о совместных курсах обучения для п[олитической] о[рганизации] НСДАП, СА и т. д. Фюрер очень доволен, спросил лишь, все ли согласны.

28.6.[1934]

Дни Нижней Саксонии стали повторением Альтенеша, только еще более мощным. 60 000 в Вердене, 50 000 Г[итлер]ю[гендовцев] в Вильдесхаузене, весь Брауншвейг в радостном одобрении, как никогда прежде! Возвеличение н[емецкой] истории проникает в жизнь, подпитывается самою жизнью, и Нижняя Саксония снова оказывается сердцем н[емецкого] характера. «Н[ойе] Ц[юрхер] ц[айтунг]»[146] от 26.6. хотя и пытается иронизировать над «нижнесаксонским мифом», все же признает, что это новое мышление означает столь полный слом всех прежних представлений, какого еще не знала история.

М[инистерство] и[ностранных] д[ел] прервало с нами диплом[атические] сношения, как написал Риттер[147] в письме Дайцу. Мол, «тон» письма Дайца не устраивает нынешнего министра иностранных дел ф[он] Нейрата. Отказ от всей маньчжурской затеи передан телеграфом Дирксену[148] в Токио, 8–месячная работа, 200 000 марок Тиссена[149] – все впустую, поручение фюрера отодвинуто в сторону… Все реакционеры, подбадриваемые Папеном, хотят обойти Движение. Вчера подробно осведомил фюрера об этом, представил ему результат трехмесячного расследования о саботаже в М[инистерстве] и[ностранных] д[ел]. Фюрер был весьма раздосадован и сказал: «Идите к министру юстиции[150] и передайте ему мой приказ: он должен расследовать, не ведется ли в одном из министерств рейхасаботаж против моих распоряжений. На следующей неделе я его вызову к себе. Осведомите также Бломберга и Шмитта. Нейрату напишите, что вы мне сообщили обо всем деле».

Столь же раздражен фюрер и лондонским посольством, которое получило запрос от британского министерства, не много ли у Г[ермании] сейчас самолетов. Хёш в ответ стал вообще отрицать их наличие! Вместо того чтобы сказать, что он не в состоянии дать точную справку, и кроме того Г[ермания] должна думать о собственной безопасности и обороне. Я сообщаю фюреру, что и меня 10 дней назад кабинет Макдональда попросил дать разъяснения. Но это не поможет, так как наше собственное посольство содействует распространению слухов, распускаемых противниками (граф Бернсторф, Шерпенберг).

Фюрер: Можете назвать мне имя человека на пост посла в Лондоне?

Я: Капитан – лейтенант Обермюллер, который был Вам только что представлен! В прошлом командир подводной лодки, он завтра снова летит по моему поручению в Лондон, чтобы войти в контакт с генеральными штабами авиации и флота и по возм[ожности] пригласить важных персон на партийный съезд.

Фюрер затевает длинную беседу с О[бермюллером]. Тот докладывает: командир подводной лодки в Средиземном море, «военный преступник». 6 лет в Японии, Азии, Голл[андской] Индии. Докладывает о царящем в Англ[ии] психозе: Францию там считают лучшим европейским полицейским. Решено, что О[бермюллер] пригласит нескольких англичан в Восточную Пруссию, чтобы они своими глазами увидели всё и убедились, какую большую работу мы в действительности ведем, затем же он повезет их на партийный съезд.

+

Фюрер рассказал, что приказал арестовать д[окто]ра Юнга[151], автора немыслимой речи Папена. Вицек[анцлер] как раз просит узнать, не может ли фюрер его сегодня принять. Гитлер смеется: «Он придет из-за своего Юнга!» И отвечает отказом. В саду я показываю фюреру статьи из «Н[ойе] Ц[юрхер] ц[айтунг]», информация в которых могла исходить только из заведения Папена. Фюрер показывает на серый фасад в конце сада: «Да – да, все оттуда, однажды я разгоню всю эту братию».

В остальном фюрер пока не хочет ничего предпринимать против реакционеров. Тактичность в отношении Гинденбурга просто трогательна. Он рассказывает, что Старик еще никогда не был так дружелюбен, как при последнем визите, когда Гитлер в Нойдеке[152] докладывал ему о Венеции. Он оперся на руку фюрера и сказал: «Сейчас Вы меня и таким образом поддерживаете, мой канцлер». Гитлер хочет оградить его от всех печалей, так как думает, что Гинденбург вряд ли долго протянет.

Церковь, конечно, выступает против меня всей мощью. Ф[он] Пфеффер[153] сообщил мне сегодня кое-что и спросил меня, последуют ли какие – то выводы. Я сказал, что должен буду сегодня поговорить об этом с фюрером, но нечто публичное может быть расценено лишь как слабость. Ту же точку зрения со всей энергией сейчас поддержал и фюрер: на церковь не следует нападать зря (вопрос Саарланда!), и в любом случае лишь с непоколебимых мировоззренческих позиций. – Этим я был очень доволен и подчеркнул, что в своих официальных речах никогда не перехожу границы объективно необходимого для н[ационал] – с[оциализма].

Фюрер все эти годы защищал мою твердую позицию, насколько мог это делать в своем положении. Он неоднократно с усмешкой подчеркивал, что сам с давних пор еретик, но время пришло лишь сейчас, так как отравление христианством изживается. Эти разъяснения оставались строго секретными, но недавно одна салонная львица Берлина с гордостью разболтала всё. Ах, эти «политические» салоны с множеством усердных «политизированных», «импозантных» дам – болезнь, которой поражены и мы, и преодолеть ее будет не так легко.

29.6.[1934]

Сегодня приходил д[окто]р Хунке[154] из Рекламного совета н[емецкой] экономики и сообщил о доверительной беседе в Рейхсминистерстве экономики. Во внешней торговле там сейчас хотят ввести диктат ведомств, то есть тех самых министерских чиновников, которые уже сейчас доказали свою недееспособность. Показательно в этом смысле высказывание д[окто]ра Риттера из М[инистерства] и[ностранных] д[ел]: он выступает сейчас за подобное ведомство внешней торговли, так как тем самым В[нешне]п[олитическое] в[едомство] будет полностью выключено. Очень неосторожная реплика! Тем самым он сам ставит на М[инистерство] и[ностранных] д[ел] клеймо саботажа в маньчжурском деле. Цель: расстроить наши планы, а затем в следующем году реализовать их же от лица М[инистерства] и[ностранных] д[ел]. Пусть даже Г[ермания] теряет одну позицию за другой.

Это экономическая измена родине и саботаж Движения и н[ационал] – с[оциалистического] канцлера! Риттер более чем созрел для концентрационного лагеря, где он смог бы поработать честно. Впервые в жизни.

Во вторник я сообщу фюреру об этом новом озарении «нашего» М[инистерства] и[ностранных] д[ел].

7.7.[1934]

Дни мятежа Рёма[155] позади, расследования обо всей подоплеке и взаимосвязях продолжаются, лишь они внесут ясность в вопрос, знали ли различные группы о том, что они участвуют в совместной операции.

Сообщения о путче поступали со всех сторон, в том числе и во В[нешне]п[олитическое] в[едомство]. В узком кругу доверенных лиц Макдональд сказал виолончелисту Крайслеру[156]: в следующие недели в Г[ермании] положение будет изменено насильственно. Госпожа Крайслер – не еврейка – «конфиденциально» оповестила нас – так и мы узнали об этом. Кроме того, порядочный Лютце[157] предупредил фюрера. Сперва было осведомлено только гестапо и люди, связанные с ним. 28 [июня] на Рейне последнее совещание с привлечением д[окто]ра Лея. В пятницу осведомляют Геббельса, которому, однако, приказано оставаться дома. Он просит: «Мой фюрер, разрешите и мне! Мой фюрер, возьмите меня!» Так и его допустили до мужского дела.

В Мюнхене СА в полном вооружении стоит в каре на Кенигсплац[158]. Рейхсвер с автоматами и при поддержке броневиков на Обервизенфельд[159]. Еще немного, и то, чего 10 лет удавалось избегать, стало бы реальностью: серые и коричневые открыли бы стрельбу друг в друга. Но с висзеевским[160] призраком было тут же покончено. Фюрер поехал в Висзее в сопровождении отряда СС и деликатно постучал в дверь Рёма. «Известия из Мюнхена», – сказал он, изменив голос. «Входи! – крикнул Рём воображаемому ординарцу, – дверь же не заперта». Гитлер рванул на себя дверь, бросился к лежащему на кровати Рёму, схватил его за горло и закричал: «Вы арестованы, свинья!» И передал предателя эсэсовцам. Рём сначала отказался одеваться. Тогда эсэсовцы швырнули «начальнику штаба» его тряпки в лицо, после чего тот соблаговолил их натянуть.

В соседней комнате Гейнеса[161] застали во время гомосексуального акта. «И всё это хотело править в Германии», – сказал фюрер удрученно. Гейнес устроил сцену с рыданиями: «Мой фюрер, я ничего парнишке не сделал». А парнишка от страха и боли целует любовника в щеку. Аманн[162] рассказывает: «Никогда я не видел, чтобы фюрер на кого – то поднял руку, но тут он схватил этого любовничка и с отвращением шваркнул об стену».

В коридоре фюрер натыкается на тощую фигуру с ярко накрашенными щеками. «Кто Вы такой?» – «Лакей начальника штаба[163]». Тут фюрера охватывает беспримерная ярость – он видит, насколько его СА погрязло в пороках, и приказывает отвести лакея вместе с остальными в подвал и расстрелять.

На обратном пути в Мюнхен фюрер встречает охрану Рёма. Ее останавливают. Лютце кричит: «Охрана, слушай мою команду!» Начальник охраны не реагирует. Тогда фюрер выпрыгивает из машины и повторяет приказ. Решающий переломный момент – и охрана поворачивает в Мюнхен. Остальные вызванные Рёмом командиры были остановлены фюрером и им лично арестованы.

Гитлер не хотел расстреливать Рёма. «Он ведь стоял рядом со мной перед судом[164]», – сказал фюрер Аманну. А[манн] в ответ: «Этого хряка нужно убрать». И Гессу: «Я сам застрелю Рёма». На что Гесс: «Нет, это мой долг, пусть даже потом меня самого расстреляют».

Рём из камеры заказывает обильный завтрак и поглощает его до последней крошки. Потом он требует в камеру ковер и хочет говорить с фюрером. Это уже перебор, «История предателя родины»[165] венчается последней главой. Ему оставляют пистолет. Приходят снова. Дают ему еще одну возможность. Он никак не реагирует. Тогда его расстреливают в камере – по крайней мере честные пули ставят точку в его жизни, а не веревка, которую он заслужил.

Гомосексуальный начальник штаба Рём уже не был прежним капитаном Рёмом 1916, 1923 годов. Как следует из его омерзительных писем д[окто]ру Хаймзоту[166], свои гомосексуальные наклонности он обнаружил лишь в 1924 году. Нездоровая часть его существа с каждым годом заявляла о себе все громче. Чувствуя, что наталкивается на общее неприятие, он все яростнее выставлял свои наклонности напоказ, и, требуя признания своей должности, требовал тем самым и их признания. Он окружил себя кутилами и прихлебателями, у всех его офицеров были мальчики для развлечений, они все более обособлялись от Движения и провоцировали народ своими выходками. Так, однажды они выложили за совещание группенфюреров в Гейдельберге 9000 марок, при том что лишь за пару дней до того СА устраивала там митинг на улице.

К этому добавились шантаж и подкуп. Денег все еще не хватало – зависимость от концернов.

Разговор с фюрером, после которого Р[ём] сказался больным[167], похоже, показал Р[ёму], что его карьера идет к концу. И он решил осуществить то, о чем раньше, возможно, задумывался лишь теоретически: он поднял СА против человека, которому был обязан всем. Но Гитлер среагировал быстрее – ужаснув и устрашив на все времена.

К 7 руководителям СА, о расстреле которых было официально объявлено, присоединились д[окто]р Мулин – Экарт[168], 8 мальчиков для развлечений, д[окто]р ф[он] Кар[169], д[окто]р Глазер[170], д[окто]р Герлих[171]. Помимо прочих и те, которые стояли в карауле в Коричневом Доме[172] и должны были застрелить р[ейхс]казначея [НСДАП] Шварца[173], Буха[174] и других. Лоссов[175] и Зейссер[176] – предатели 9.IX.[19]23 – были доставлены в Дахау, где смогут сейчас заняться честным трудом. Так день 9.IX.[19]23 был все же отмщен, и Кара не минула давно заслуженная им участь.

В Берлине среди мертвецов Грегор Штрассер[177]. Прежде он был решительным противником гомосексуалиста Рёма и считал людей такого сорта своего рода масонским обществом, в котором каждый, невзирая на мораль, помогает каждому против остального человечества. Объединился ли Штрассер с Рёмом из злости? Или Шлейхер[178] держал в руках нити, которые расходились во все стороны, в том числе и к Католической Акции[179]? Д[окто]ра Брюнинга[180] послали в Лондон, д[окто]ра Йозефа Вирта[181] в Москву вместе с Менертом[182], близким другом господина Майера[183] из штаба Рёма. При своем аресте Штрассер заявил, что невиновен, но все же был расстрелян. Как я сегодня услышал, приказа на это не было, фюрер начал расследование, чтобы привлечь виновных к ответственности. Госпожа Штр[ассер] записалась на прием к фюреру, чтобы добиться реабилитации мужа.

Несколькими днями ранее Грегор Штрассер получил по почте свой золотой партийный значок № 9…

Таким образом нашли свой конец и первый политический, и первый военный советники фюрера. Грегор Штрассер показал себя половинчатым человеком. Он не выдержал вражды Геббельса, который начал называть мать Штрассера еврейкой. Он считал маленького доктора злым гением Гитлера, но и в Рёма он не хотел верить. Так он потерял веру в стойкость фюрера и в 1932 году страдал изрядно завышенной самооценкой. Наши противники льстили ему, он посещал в Берлине политиков, попал в круг Шлейхера, крупных промышленников. И почувствовал, что готов вести дела сам. Это и было предательством, хотя он, возможно, не отдавал себе в том отчета; в любом случае он потерял веру, проявил слабость. Его не хватало ни на абсолютную верность, ни на мятеж. Он шел ко дну… Казалось, он совсем исчез из политики. Пока не настало 30 июня 1934 года и не заставило его принять кару за провинности перед Движением.

То, однако, что пишет о Штрассере в своей книге Геббельс[184] – лишь подлый пинок триумфирующего и чувствующего себя наконец в безопасности соперника. Это вызвало общее отвращение. Как и вся книга, против которой на одном совещании гауляйтеров открыто и под аплодисменты протестовали как против порождения тщеславия и самовосхваления.

«Обергруппенфюрер» Эрнст[185], похоже, почуял, чем дело пахнет. Купил билет на Мадейру и был в последний момент перехвачен в Бремене вместе с женой и «секретарем». С 40 000 марок из партийной кассы. Вел себя жалко и будто бы, когда его ставили к стенке, два раза попытался отбежать от нее.

В его «штабе» на Тиргартенштрассе навели порядок; он въехал туда с бабами и мальчиками. Нашли расстрельный список, в котором фигурировала и редакция «Ф[ёлькишер] б[еобахтер]», в том числе и я. Выходит, в Германии должна была установиться власть гомосексуалистов.

Берлинские жиголо в коричневых рубашках исчезнут – прежнее, наше прежнее СА вернется.

В Айзенахе национал – социалистическое общество культуры[186] отпраздновало открытие своей первой конференции. Там, перед 20 000 слушателей на А[дольф] – Гитлер – плац, я говорил о немецкой культуре как инструменте немецкого единения. На следующий день, 5 [июля], уже на совещании гауляйтеров во Фленсбурге доклад об универсализме О. Шпанна[187]. Доклад был встречен бурными аплодисментами и назван Леем кульминационным пунктом совещания.

Лишь один человек и пальцем не шевельнул: Геббельс. Я понимаю: он не может иначе.

11.7.[1934]

Борьба за Англию не утихает ни на минуту. Обермюллер вернулся из Лондона, где говорил со всеми нужными нам лицами. Капитан Бойл[188] из Министерства ав[иации], лорд Лондондерри[189], капитан Файенс[190] (адъютант герцога Коннаутского[191]) и др. Переговоры О[бермюллер] зафиксировал письменно, и я вчера передал его отчет фюреру, который хочет в своей предстоящей большой речи 13 [июля] перед рейхстагом учесть англ[ийские] пожелания. Герцог Коннаутский желает получить конфиденциальный деловой доклад о событиях 30 июня для англ[ийского] короля – понятно, что из-за границы не слишком легко понять всю подоплеку. Вообще в Англии хотят знать правду о немецких вооружениях.

Министерство ав[иации] лояльно к нам и хочет помочь, но не надо водить их за нос, они же получают точную информацию. Будущий, приближенный к Уинтерботэму, а[виационный] атташе в Берлине – порядочный человек, полная противоположность нынешнему, ни в чем не разбирающемуся. Тогда и с н[емецким] атташе в А[нглии] поступят соответственно.

Совершенно конфиденциально рассказывают про визит Вейгана[192]. Как и везде, между разл[ичными] родами войск существуют разногласия. Сухопутные войска хотят урвать для себя как можно больше средств из сумм, выделенных на авиацию, и пригласили Вейгана, чтобы подкрепить свои претензии, а также чтобы поддержать франкофильскую политику вообще (как мне конфиденциально сообщили, Макдональда об этом приглашении известили постфактум). Против этого старого предвоенного психоза выступает молодое поколение Air Force и просит нас сноситься напрямую с их Генеральным штабом – в обход F[oreign] O[ffice] и немецкого посольства в Лондоне. Это единственно верный путь, и мы нажали ровно там, где нужно, чтобы шаг за шагом парализовать верную Франции сторону – что на самом деле отвечает и интересам Брит[анской] империи, иначе она снова окажется в положении 1914 года и может потерять все свои колонии.

Я докладываю фюреру об этом, а также о злосчастном вопросе внешней торговли. Как из-за нерадивости и безыдейности ведомств были потеряны миллионы валютных средств. Румынское дело (25 миллионов), наконец-то протащенное через все инстанции, снова легло мертвым грузом где – то в окружении г – на Поссе[193] (связи с еврейскими банками); новый комиссар по сырьевым вопросам[194] не имеет полномочий, его визит к нам: саботаж в маньчжурском вопросе, Цорес[195] как раз оттуда; непосредственная просьба к нам турецкого посла навести порядок в «турецкой сделке». Наконец-то: вопрос о хранении нефти Детердинга[196] у нас решен так, как хотели мы.

Соглашение с Норвегией приведено в порядок согласно нашим планам.

Фюрер очень рассержен нашими бюрократами в министерствах: «Я уже сейчас придам господам необходимое ускорение». Неизбежного теперь комиссара по вопросам внешней торговли он хочет напрямую подчинить себе и лишить министерства соответствующих полномочий. Наконец-то! Единственно правильное решение. На днях заседание по этому вопросу, он просит меня принять в нем участие.

X

Капитан Цорес докладывает после обеда о Маньчжоу – Го[197]. Из его доклада однозначно следует, что Кнолл[198] из н[емецкого] посольства приехал перед Хайе[199], чтобы выставить рейхскомиссара перед японцами в плохом свете. Это чистой воды предательство. Кнолл следует указаниям Риттера из М[инистерства] и[ностранных] д[ел]. А Нейрат, который хотел его выдворить, очевидно, нашел «достаточно» причин этого не делать.

Как раз принесли протокол Цореса, который передан Керрлу для сведения.

13.7.[1934]

«Речь» д[окто]ра Геббельса о событиях 30 июня[200] произвела во всем мире, чего и следовало ожидать, впечатление, близкое к катастрофическому. 2 звонка из Лондона: Министерство авиации в ужасе: со времен речи Бетмана в [19]14 году[201] ни одна речь в Германии не оказывала столь гнетущего воздействия. Наши враги заявили: очевидно, наша франкофильская позиция более чем оправдана! Все положительное впечатление от речи Гесса[202] вывернуто наизнанку, Гитлер может сейчас выступать сколь угодно хорошо, но настроя и он уже не сможет изменить.

Дуквиц[203] прибыл из Варшавы, где находился в связи с переговорами о компенсациях. Лишь одно настроение: ясно, что вся вина за слухи лежит на Мин[истерстве] проп[аганды]; речь была совершенно неинформативна. Неужели хоть когда-нибудь хоть один министр распрощался со всем миром словами «Тьфу ты, черт»!

То же самое Лейббрандт[204] наблюдает в Америке. Д[окто]р Г[еббельс] выстроил против нас целую стену и перепутал пост рейхсминистра с ролью агитатора из предместья. У него отсутствует всякое чувство меры – а лишь раздуваясь от самодовольства, внешней политикой заниматься нельзя.

2.8.[1934]

Прервал свой отпуск, чтобы переговорить с Гессом относительно внешнеполитической обстановки. Поехал на машине в Мюнхен и заявил со всей имеющейся у меня настойчивостью, что из-за таких внешнеполитических речей, как речь д[окто]ра Г[еббельса], Немецкий рейх подвергается огромной опасности. И лишь потому, что человек без чувства меры дает волю своему языку и своему самодовольству. Затем ходатайство вручить мне общие для всего Движения полномочия по внешнеполитическим вопросам. Гесс доложит об этом фюреру.

События быстро сменяют друг друга: убийство Дольфуса, ужасная травля Германии по всему миру, сегодня смерть Гинденбурга. То, что Италия в деле Дольфуса повела себя столь низко, удивило всех, даже тех, кто никогда высоко не ставил итальянский характер[205]. Но Муссолини, окруженный посредственностями, навредил себе сам: во – первых, ему теперь никто не верит, и, во – вторых, весь мир говорит, что мы теперь, вероятно, будем искать другие пути, тем самым Париж не может разыгрывать немецкую карту в Италии. Из-за чего вся ценность этого государства, которое по большому счету не имеет самоценности, сразу же упала на 50 %. Таким образом, вылившийся в припадок злости комплекс неполноценности повредил самому Риму, а немецкая пресса ответила очень хорошо и обдуманно. Д[окто]р Шмитт[206] опубликовал превосходную статью о новых Цицеронах в «Ф[ёлькишер] б[еобахтер]», в которой рекомендовал им, прежде чем рассказывать другим о «римской культуре», обучить 22 % неграмотных в своей стране чтению и письму.

Сегодня утром я пробыл у фюрера недолго, а все послеполуденное время провел в своем саду, где сначала беседовал с Керрлом. Саботаж в маньчжурском деле установлен однозначно: Бюлов[207] проинформировал японское посольство в противоположном смысле, а нашей Зарубежной орг[анизации][208] заявил, что Хайе больше не рейхскомиссар! А сейчас, когда господа испугались, всё внезапно наладилось: заседание в М[инистерстве] и[ностранных] д[ел] в присутствии представителей других министерств, затем капитан Цорес возвращается в Маньчжурию, где уже готовы все полномочия от М[инистерства] и[ностранных] д[ел]! И этакое в национал – социалистическом государстве!

Я осведомил об итогах фюрера. Он несколько оцепенел, а затем сказал: сегодня в М[инистерстве] и[ностранных] д[ел] повесят нос, так как все полномочия Гинденбурга теперь у меня[209]. Веселью конец. Я выдерну зачинщиков столь наглого поведения одного за другим и поставлю нового человека для решения кадровых вопросов. Благотворно подействует и упоминание о новой народной судебной палате[210], знакомиться с ней никому не захочется.

Потом фюрер говорит о частных делах, о других внешнеполитических вопросах, о мистическом: Гинденбург умер 2 августа[211], и замечает: «Наилучший некролог написали Вы, Розенберг».

По всей Германии глубокий траур. Нас покинул исполин.

Но у НСДАП теперь развязаны руки, чтобы построить свой Рейх. Ценное время было упущено, так многое можно было сделать, но не удалось из-за саботажа под предлогом [возражений] Г[инденбурга].

Сейчас фюрер – единоличный правитель Германии. Все предпосылки для н[ационал] – с[оциалистического] государства наконец-то налицо.

6.8.[1934]

На траурном заседании р[ейхс]тага фюрер произнес прекрасную речь о Гинденбурге и – вот величие – не жалея красок, говорил о своем почтении к этому – совершенно не похожему на него – исполину. Он назвал его «самым благородным человеком» и «солдатом». Я следил, не упомянет ли он Людендорфа[212]. Фюрер упомянул, но не назвал того по имени, говоря о важном помощнике Г[инденбурга]. Затем за столом в Рейхсканцелярии речь зашла о Людендорфе. Он отказался приспустить свой флаг по случаю смерти Г[инденбурга]! Сначала думали, что произошло недоразумение, его спросили прямо, но он категорически отказался! Фюрер рассказал о случае при открытии мемориала в Танненберге[213]. Л[юдендорфу] тогда предложили сесть в машину Г[инденбурга]. Он отказался. У памятника Г[инденбург] заметил Л[юдендорфа] и пошел навстречу ему с распростертыми руками. Л[юдендорф] отвернулся и сделал 5 шагов в сторону. Фюрер считает, что план битвы при Танненберге, без сомнений, составил Л[юдендорф], но его удачное воплощение и непоколебимость – заслуга Г[инденбурга]. Это хладнокровие и быстрота реакции были решающими в кризисный момент. Фюрер назвал поведение Л[юдендорфа] «недисциплинированностью пред лицом нации». «Он не вправе был так себя вести», – повторял он многократно. Тем не менее: «Он не уйдет от своей судьбы, после смерти мы поставим его в ряд героев Германии».

Его нынешнее поведение фюрер объясняет его недавней операцией и его теперешней женой. Операция, очевидно, не удалась и полностью нарушила внутреннее равновесие Л[юдендорфа].

Несмотря на все, мне жаль Л[юдендорфа]. Он был мотором и головой немецкого сопротивления, Гинденбург же зачастую апеллировал к мещанской сентиментальности, хотя сам и возвышался над ней. Л[юдендорф] же стоял в тени, был обманут, лишен публичной славы. Г[инденбург] примирился с [Партией] Центра, а Л[юдендорф] открыто выступал против врагов Германии. Но вместо того, чтобы остаться солдатом, он захотел стать мыслителем, и это оказалось его роком. И так как в душе он чувствовал себя неуверенно, он стыдился принять мужской совет, и так попал в силки аморальной «философини», но как рыцарь поверил в то, что должен сражаться за ее глупости до последнего.

Величие Г[инденбурга] в итоге проявилось в том, что он призвал Гитлера и затем от чистого сердца честно помогал новой Германии. Этим он сохрани. Рейх от ужасных потрясений, он снова стал самим собой и тем самым старшим другом Гитлера, почти мистическое повторение истории старого Хильдебранда и молодого Дитриха Бернского[214]. Поэтому завтра его по праву похоронят в башне героев в Танненберге – как символ на тысячелетия.

И когда умрет Людендорф, он должен упокоиться рядом – как враждовавшие короли в Шпайерском соборе. Линия судьбы народа тверже, чем упрямство верящих в то, что могут от нее ускользнуть.

19.8.[1934]

Снова пролетела пара недель: похороны Гинденбурга, дни отпуска, речи к референдуму[215] в Бремене и Гамб[урге]. Мемориал в Танненберге стал сейчас одним из тех центров, о необходимости которых как замены крестам и колоннам Марии я писал в «Мифе»[216]. Заключительные слова Гитлера: «Полководец, иди же в свою Валгаллу!» поняты всюду, и особенно церковью, которая навеки опозорила себя речью своего военного епископа[217]. Он посчитал, что мы тут так мило сидим, и начал поливать нас цитатами из Библии, утверждая, что старая солдатская поговорка гласит: «молись и трудись». Он скакал блохой от одной глупой мысли к другой безо всякой связи. В наших рядах мы лишь головами качали, но и все прочие ужасались. Рей – Би[218] обходил всех, бормоча извинения. Церковь снова показала, что она, используя немецкие слова, говорит на китайском языке. Народ не хочет больше слышать эту тарабарщину из псалмов, «пророчеств» и проч.

Несколькими днями позже в Варнемюнде я случайно встречаю Рей – Би. Он подходит ко мне: «Я уже давно хочу с Вами поговорить, господин Р[озенберг]». Сразу начинает распекать своего военного епископа и добавляет: «Думаю, наши позиции не так уж и далеки. Я лишь тогда почувствую себя свободным, когда отброшу весь догматизм и вернусь к простейшим устоям». Я не верю своим ушам! Всего несколько месяцев назад Мюллер выгнал д[окто]ра Краузе[219] из движения «Немецких христиан»[220] как «лжеучителя» лишь за то, что тот повторял написанное в моем «Мифе»… Я отвечаю, что полностью в его распоряжении, и прибавляю: «Дух нашего времени выбрал, куда ему двигаться, и своего направления не изменит. Было бы разумно, чтобы избежать всякого иконоборчества, признать это и сделать выводы». Он горячо соглашается со мной и обещает позвонить мне в Берлине, чтобы спокойно устроить где-нибудь «беседу о религии».

Итак, никейский символ веры постепенно разрушается все больше, действительно наступило время покончить со всеми этими глупостями, чтобы снова вдыхать свежий европейский воздух.

В любом случае Рей – Би со своими проповедями в тупике, вся молодежь движения присягает мне, СС и управление аграрной политики открыто воспитывают своих членов в германском, т. е. антихристианском духе, школы п[олитической] о[рганизации] будут четко базироваться на «Мифе», церкви иссохнут. Лишь в самом жизнеустройстве эта [перемена] еще не отпечаталось, но благодаря Г[итлер]ю[генду] она врастет в него органически. Через 10 лет придет, вероятно, время реформатора, который заново обустроит церковные здания и придаст им героический дух нашего времени. То есть я представляю себе, что символ поклонения – зачастую жуткие и кривые позднеготические резные работы исчезнут из церквей и переместятся в музеи. Отвратительные барочные символы следует снять, кафедры и алтари спроектировать заново, в твердости и простоте, в стиле и духе мемориала у Фельдхеррнхалле[221]. Тот, кто хочет творить сам, не должен лишь «пиетета» ради тащить старый хлам за собой. Церкви Св. Марии в Данциге, Любеке и проч. перепланировать так, чтобы снова проявилась крепостная основа этих построек, а место множества замученных «святых» могут занять статуи великих немцев, причем под сводами уже не будут звучать слова еврейских «пророков» и гимны Иегове.

Конец сентября [1934]

Суета последних недель заставила умолкнуть всех муз. Я придавал большое значение приглашению разных иностранцев, а особенно англичан, на партийный съезд, и отметил, что немалое число откликнулось. Несмотря на летние отпуска, прибыло 16 британцев. «Наше» посольство в Лондоне отсоветовало их приглашать, так как они были – де «вне досягаемости». Господа полетели в Восточную Пруссию и Шлез[виг] – Гольштейн, чтобы убедиться в серьезности нашей работы, а затем отправились в Н[юрнберг], где таращили глаза, глядя на подлинные народные настроения и образцовые шествия. Они были поражены, что почти все и высказали в своих письмах. Интересной была беседа с его преподобием Ходсоном[222], другом епископа Глочестерского[223]. Он подозревал во мне злобного антихристианина и буйнопомешанного, но к своему удивлению увидел обычного человека. Продолжительная беседа, которую мы вели с открытым сердцем, произвела на него сильное впечатление. На открытом собрании в Глочестере он как порядочный человек об этом впечатлении рассказал.

Важной персоной был и полковник Маккоу[224], «частное лицо», на самом деле советник брит[анского] Военного министерства. В ходе обстоятельной беседы он сказал, что Версальский договор был преступлением. Вильсон[225] – олух, Л[лойд] – Джордж[226] – невежа. В обозримом будущем необходимо сесть за стол переговоров, чтобы разработать новый порядок.

Во время войны М[ак]к[оу] был адъютантом Китченера. Он ожидал его в Петербурге, когда К[итченер] отправился в свой смертельный рейс[227]. М[ак]к[оу] считает, что смерть К[итченера] очень повредила [будущему] мирному договору. После войны он занял бы по отношению к Германии ту же позицию, которую занял после англо – бурской войны, и предотвратил бы все сумасбродство Версаля.

М[ак]к[оу] рассказывал мне это на балконе нюрнбергского замка, где я смог представить его и 4 других англичан фюреру. Он хотел в ближайшее время вернуться в Г[ерманию], чтобы всерьез продолжать зондирование. Уже вчера пришло письмо. Он прибывает 25.10. М[ак]к[оу] потому столь важен, что может ратовать за тесное британско – немецкое сотрудничество в недружелюбном к немцам окружении Хэйлшема[228]. Пришло письмо и от Ходсона, он хочет отправить сюда своего епископа.

Капитан Файенс пишет одно благодарственное письмо за другим. Как адъютант герцога Коннаутского он доложил корол[евской] семье о Нюрнберге и еще раз просит дать конфиденциальную информацию о подоплеке 30 июня: эта докладная записка сейчас готова. Я хочу лишь показать ее фюреру. Возможно, она разоблачит в глазах короля те подстрекательские сведения, которые – как мне доподлинно известно – передает здешний британский посол Фип[п]с. По его словам, не было вовсе никакого заговора, Гитлер лишь хотел избавиться от неудобных людей. Фип[п]с из-за своей принявшей католичество жены и ее «связей» очевидно настроен против нас. Кроме того он сообщает, что Германия вооружается, чтобы взять реванш у Франции – такова агентурная работа F[oreign] O[ffice]!

В эти дни здесь был Бартлетт с бристольского [авиамоторного] завода. Air Force хочет поддержать нашу авиацию, но так, чтобы F[oreign] O[ffice] не был осведомлен. Наше Министерство авиации несколько колеблется и просит, чтобы эта поддержка была согласована с официальным британским ведомством. Святая наивность! Я представлю им в ближайшее время официальную бумагу от британского Air Ministry, которую получил я. Большего требовать нельзя, вопрос только в том, так ли хороши бристольские моторы, как утверждает Бартлетт. Это должны решить наши эксперты.

Долгие совещания с Питчем[229] о вопросах внешней торговли. Он хочет привязать немецкую марку к англ[ийскому] фунту. Протесты от моего отдела внешней торговли! Заседания, чтобы внутри партии найти общую позицию перед тем, как идти к фюреру.

Дело о румынской бартерной сделке лежит сейчас в министерстве Дарре. Там возникла серьезная загвоздка, так как посреднику – либералу в обход нас была обещана крупная поставка без серьезных компенсаций. И сейчас это должно быть включено в наше соглашение.

Детердинг был в Восточной Пруссии у графини Финкенштейн[230]. [Я] послал Обермюллера как своего представителя. Д[етердинг] после всех переговоров и проволочек не может хранить больше, чем 1 миллион тонн, так как тем временем организовал хранение в другом месте. Из-за проволочек «наших» министерств снова упущена возможность привлечь к нам брит[анский] капитал[231]. Д[етердинг] дал понять, что по моему желанию в любой момент готов снова прибыть в Берлин. Кроме того тоже дает совет привязать [марку] к англ[ийскому] фунту, Голландия и Швейцария вскоре поступят так же. Без этого, мол, Германия не преодолеет свои трудности.

Между всем этим политические переговоры о Рейхсинституте н[емецкой] древней истории, институте истории немецкой культуры, речи в Берлине, Мюнстере, Хоэнсибурге, Галле, Кёльне, Лейпциге, Рюссельхайме и т. д. Совещания о поддержке национал – социалистического общества культуры, о ста лучших книгах национал – социалистической библиотеки и т. д. и т. п.

Отдых таким образом – лишь постоянная смена вида деятельности.

26.12.[1934]

Старая нелюбовь к ведению дневников снова взяла верх на пару месяцев, к ней добавились серые будни политической и культурной жизни, приносившие не так много радостных вестей, которые можно доверить бумаге.

Во внешней политике меня очень рассердило развитие немецко – румынских отношений. Около 4 месяцев шла работа над немецко – рум[ынской] бартерной сделкой, в итоге все министерства не могли более отрицать ее необходимость, пока не последовал гнусный удар со стороны М[инистерства] и[ностранных] д[ел]. Однажды фюрер звонит мне в сильном волнении: ему сейчас официально сообщили, что некий сотрудник В[нешне]п[олитического] в[едомства] объявил в М[инистерстве] и[ностранных] д[ел], мол, фюрер желает не только заключить сделку, но и пустить выручку от нее на финансирование таких румынских группировок, как «Железная гвардия»[232] и проч. Фюрер запрещает, чтобы его имя использовалось в делах, которые носят коррупционный характер. Он должен будет арестовать виновных и т. д. Я спросил, какое министерство сообщило ему об этом. Он: М[инистерство] и[ностранных] д[ел]. Я: то есть господин Риттер. Я добавил, что считаю невозможным, что некто из моего ведомства стал бы злоупотреблять именем фюрера, что здесь, вероятно, дело в чем-то ином. Я согласился на расследование[233]. Дуквиц принес уже готовую служебную записку о последних переговорах с пос[ольским] советником Кивицем[234] (заместителем Риттера) и заявил категорически, что никогда не использовал выражения, которые ему приписывают. Он утверждал лишь, что я уведомил фюрера о бартерной сделке, что абсолютно корректно.

Кроме того, показательно сообщение М[инистерства] и[ностранных] д[ел] о том, что их отд[ел] внешней торговли увеличен с 5 до 13 человек. Туда принят посольский советник Кнолле, тот самый, который организовал весь саботаж против указаний фюрера в Маньчжоу – Го! Со всеми документами я направился к фюреру. Он сказал, что это всё прекрасно, но он должен поручить Гиммлеру провести детальное расследование. Если Дуквиц виновен, он должен его арестовать, если виновен Риттер, он посадит его в концентрационный лагерь.

Расследование началось, было допрошено большое число свидетелей: обвинение, о котором ф[он] Нейрат официально сообщил фюреру, не было выдвинуто вообще! Кивиц даже прямо подтвердил высказывание Дуквица, который на вопрос, что должно произойти с деньгами, ответил: пока разговор об этом не идет, его можно обсудить позже совместно. Лишь Риттер сослался на Вольтата[235] из Р[ейхс]мин[истерства] экон[омики], который сообщил ему, что фюрер желает бартерной сделки, то есть и здесь вовсе не то предательство, которым был возмущен фюрер.

Вышло именно так, как я сказал фюреру через пару дней после происшествия: для М[инистерства] и[ностранных] д[ел] нет ничего щекотливее расследования. Им хотелось слегка облить меня и мое ведомство грязью, подпортить репутацию, а самим затем выйти сухими из воды.

Фюрер: Мне пришлось бы по душе, если бы виноватой оказалась та сторона.

Гиммлер докладывает фюреру о расследовании против нас – и должен затем передать весь материал Керрлу для расследования против М[инистерства] и[ностранных] д[ел]. Вот как обстоят дела…

Но бартерная сделка через несколько дней после доноса ф[он] Нейрата была отклонена фюрером! Из-за трудностей с валютой!

Такова все еще наша «внешняя политика». Как тогда, в октябре 1918 года, когда поражение Людендорфа вызвало в М[инистерстве] и[ностранных] д[ел] лишь одно чувство: «Вот и этот допрыгался…»

Но затем внезапно последовал новый визит господина Лекки[236]. Он уезжал удрученным, а вернулся, светясь от радости: поручение от короля! Служебная записка[237].

Я хочу сразу же доложить фюреру. Он плохо себя чувствует, ежедневно лечебные процедуры – все посещения отменены. Я еду на обед, чтобы сразу после обеда сделать доклад. Мы еще не доели, а он уже встает и нас покидает. Я передаю записку Брюкнеру. Через несколько дней фюрер должен уезжать, намечено заседание кабинета. Я информирую Гесса, который немедленно соглашается с тем, что дело срочное и необходимое. Перед совещанием гауляйтеров фюрер говорит Гессу, что ему необходимо со мной переговорить. Но разговор все время откладывается. Наступает Рождество, и мне приходится, сказав несколько слов в утешение, отправить Лекку после трехнедельного пребывания обратно в Бухарест. Надеюсь, в январе удастся возобновить прерванные отношения. Привязывание Румынии к Г[ермании] действительно стоит этих усилий. Шикеданцу[238] пришлось в частном порядке беседовать с королем, чтобы обговорить договор о дружбе, через «наше» посольство это невозможно. Посланник фон Шмидт – Ден[239]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Основной источник биографических данных: Piper Ernst, Alfred Rosenberg: Hitlers Chefideologe. München 2007.

Вернуться

2

Немецкое название Таллина.

Вернуться

3

Чемберлен, Хьюстон Стюарт (англ. Houston Stewart Chamberlain, 1855 – 1927), английский писатель и расовый теоретик, оказавший немалое влияние на идеологию нацизма.

Вернуться

4

Chamberlain Houston Stewart. Die Grundlagen des neunzehnten Jahrhunderts. München, 1899.

Вернуться

5

См. «Reichsleiter Alfred Rosenberg» в BA NS8/282 – очевидно, авторизованный биографический очерк.

Вернуться

6

Леесман, Хильда (нем. Hilda Leesman, 1891 – 1923) – происходила из богатой эстонской семьи, изучала в Париже музыку, ритмическую гимнастику и танец. Розенберг навещал ее там еще до свадьбы, в апреле 1914 года.

Вернуться

7

Об этом периоде его жизни кратко упоминается в любопытном мемуаре Ренаты Цедер «Воспоминания прежних лет» (FSO Bremen, F.41; любезно указал Г.Г.Суперфин): «Споры идут горячие, деятельное участие принимает в них жена потом прославившегося у Хитлера Розенберга… высланного из Риги как большинство балтийских студентов в центр России… Розенберг жил в Москве и приезжал часто навещать свою жену – прекрасную танцовщицу – ученицу тогда знаменитой босоножки Дункан. Мы прозвали ее Джильдой… Джильда не особенно ладила с мужем, т. к. она очень дружила с евреями. Впоследствии Гитлер потребовал от Розенберга, чтобы он с ней развелся, что он и сделал.» Утверждение мемуаристки о «требовании Гитлера» представляется преувеличением.

Вернуться

8

«Reichsleiter Alfred Rosenberg».

Вернуться

9

Там же.

Вернуться

10

Там же.

Вернуться

11

Эккарт, Дитрих (нем. Dietrich Eckart, 1868 – 1923) – немецкий публицист и издатель, оказал большое влияние на генезис идей Гитлера и Розенберга, в 1921–23 г.г. главный редактор «Фёлькишер Беобахтер».

Вернуться

12

Шойбнер – Рихтер, Макс Эрвин фон (нем. Max Erwin von Scheubner – Richter, 1884 – 1923) – немецкий дипломат балтийского происхождения, играл активную роль в становлении НСДАП, убит во время путча 9 ноября.

Вернуться

13

См. подробнее Kellogg Michael. The Russian Roots of Nazism: White Émigrés and the Making of National Socialism, 1917–1945. Cambridge, 2006. Не со всеми выводами автора можно согласиться; представляется, что он упрощает ситуацию и изрядно преувеличивает влияние русских эмигрантов на зарождение нацистской идеологии.

Вернуться

14

Rosenberg Alfred. Die Spur der Juden im Wandel der Zeiten. München 1920; Rosenberg Alfred. Unmoral im Talmud. München 1920; Rosenberg Alfred. Unmoral im Talmud. München 1920; Rosenberg Alfred. Die Verbrechen der Freimaurerei. Judentum, Jesuitismus, Deutsches Christentum. München 1921.

Вернуться

15

Сборник текстов о якобы существующем всемирном заговоре евреев, впервые изданный в России в начале XX столетия. Rosenberg Alfred. Die Protokolle der Weisen von Zion und die jüdische Weltpolitik. München, 1923.

Вернуться

16

Großdeutsche Volksgemeinschaft – была распущена в марте 1925 года.

Вернуться

17

Штрейхер, Юлиус (нем. Julius Streicher, 1885 – 1946) – нацистский политик, один из родоначальников НСДАП, впоследствии гауляйтер Франконии, издатель антсемитского журнала «Штюрмер». Казнен в Нюрнберге.

Вернуться

18

Эссер, Герман (нем. Hermann Esser, 1900 – 1981) – нацистский политик, журналист, министр экономики в первом национал – социалистическом кабинете Баварии, который был создан 9.3.1933. Позже сотрудник министерства пропаганды. В 1949 г. приговорен к 5 годам «трудового лагеря». Освобожден в 1952 г.

Вернуться

19

См., например: Rosenberg Alfred. Der Zukunftsweg einer deutschen Aussenpolitik. München, 1927 и письма В.В.Бискупского Розенбергу от 28.9.1926 (BA NS 8/290) и 22.12.1931 (IfZ München MA 128/5).

Бискупский, Василий Викторович (1878 – 1945) – русский генерал, затем эмигрантский политик, с 1936 г. глава Управления делами русской эмиграции в Берлине.

Вернуться

20

См. соотв. переписку 1933 года в IfZ München MA 128/5.

Вернуться

21

Kampfbund für deutsche Kultur, первоначальное название «Nationalsozialistische Gesellschaft für deutsche Kultur» (Национал – социалистическое общество немецкой культуры). Распущен в 1934 году.

Вернуться

22

Rosenberg Alfred. Der Mythus des 20. Jahrhunderts. Eine Wertung der seelisch – geistigen Gestaltenkämpfe unserer Zeit. München 1930.

Вернуться

23

Außenpolitisches Amt. Подробнее об истории и деятельности Внешнеполитического Ведомства см.: Kuusisto Seppo. Alfred Rosenberg in der nationalsozialistischen Aussenpolitik, 1933–1939. Helsinki, 1984.

Вернуться

24

Нордическое общество (Nordische Gesellschaft) было основано в 1921 г. в Любеке для установления культурных и экономических связей с государствами Скандинавии. В июне 1934 г. оно было подчинено Внешнеполитическому Ведомству, существенно расширено и переориентировано на политическую деятельность с тем, чтобы стать «центральным посредником всех немецко – скандинавских отношений». Подробнее см. Kuusisto, указ. соч., стр. 295–331.

Вернуться

25

Геббельс, Иозеф (нем. Joseph Goebbels, 1897 – 1945) – рейхсминистр народного просвещения и пропаганды с 1933 по 1945 г.г. 1.5.1945 покончил жизнь самоубийством.

Вернуться

26

Лей, Роберт (нем. Robert Ley, 1890 – 1945) – нацистский политик, начальник организационного отдела НСДАП, руководитель Германского трудового фронта. Покончил с собой в нюрнбергской тюрьме.

Вернуться

27

Боулер, Филипп (нем. Philipp Bouhler, 1899 – 1945) – нацистский функционер, с 1934 по 1945 г.г. начальник личной канцелярии фюрера, с 1934 г. глава партийной проверочной комиссии по защите национал – социалистической словесности. 19.5.1945 был арестован и покончил с собой по дороге в лагерь интернированных.

Вернуться

28

Высшая школа НСДАП (Höhe Schule der NSDAP) – проект элитного нацистского учебного заведения, который должен был подчиняться Розенбергу и включать в себя различные институты, расположенные в разных частях Германии, в частности, Институт биологии и расоведения в Штутгарте, Институт истории индогерманского духа в Мюнхене и пр. Над проектом Высшей Школы Розенберг начал работать в 1937 г., но он так и не был целиком реализован.

Вернуться

29

Фактически Институт исследования еврейского вопроса (Institut zur Erforschung der Judenfrage) существовал во Франкфурте с 1939 г., однако официальное открытие состоялось 26.3.1941 во время трехдневного конгресса, на которой с докладами выступили Розенберг и другие нацистские функционеры. Доклад Розенберга назывался «Еврейский вопрос как мировая проблема».

Вернуться

30

Нейрат, Константин фон (нем. Konstantin von Neurath, 1873 – 1956) – министр иностранных дел Германии с 1932 по 1938 г.г., затем с 1939 по 1943 г.г. рейхспротектор Богемии и Моравии. Осужден в Нюрнберге к 15 годам заключения.

Вернуться

31

Риббентроп, Иоахим фон (нем. Joachim von Ribbentrop, 1893 – 1946) – нацистский политик, с 1938 г. министр иностранных дел рейха. Казнен в Нюрнберге.

Вернуться

32

Einsatzstab Reichsleiter Rosenberg (ERR). Создан приказом фюрера от 5.7.1940. Его главными задачами были учет, конфискация и вывоз культурных ценностей с оккупированных территорий. Основное внимание уделялось коллекциям состоятельных еврейских семей и собраниям еврейских организаций.

Вернуться

33

Т.н. «мебельная операция» (M – Aktion) проводилась сотрудниками оперативного штаба Розенберга и особым западным отделением восточного министерства во Франции, Бельгии и Голландии и ставила целью обеспечить пострадавшее от бомбардировок немецкое население мебелью, конфискованной из домов и квартир уехавших или депортированных евреев.

Вернуться

34

Дать в редакции: «Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunal» (далее – IMT), vol. XXXVI. Doc. 126–EC». Все сноски на документы из данного сборника в дальнейшем (на с. 16, 64, 275, 280, 288, 289, 297, 299, 305, 312, 418) унифицировать по образцу: «IMT, vol. XXX. Doc. 123-AA.

Вернуться

35

Это можно объяснить как нежеланием повторять в личном дневнике нечто, уже произнесенное с официальной трибуны, так и образом проницательного и умеренного государственного деятеля, каким Розенберг себя представлял и пытался увековечить на страницах дневника. Откровенно людоедские пассажи с этим образом сочетались плохо.

Вернуться

36

Документ 1058–PS, IMT, том XXVI.

Вернуться

37

26.10.1939 на территории Польши, не отошедшей после поражения в войне к Германии и СССР. Рейх учредил особое административно – территориальное образование, названное Генерал – губернаторством.

Вернуться

38

Ближайший сотрудник Розенберга по восточному министерству Отто Бройтигам 29.9.1941 записал в своем дневнике: «После ужина министр сообщил нам, что после жестоких [словесных] баталий украинская политика [т. е. план Розенберга], пусть и в ограниченной форме, одобрена фюрером». (Heilmann Hans Dieter: Aus dem Kriegstagebuch des Diplomaten Otto Bräutigam. // Aly Götz [Hrsg.]: Biedermann und Schreibtischtäter. Materialien zur deutschen Täter – Biographie, Institut für Sozialforschung in Hamburg: Beiträge zur nationalsozialistischen Gesundheits– und Sozialpolitik 4, Berlin 1987, стр. 146).

Ср. с записью в дневнике самого Розенберга от 1.10.1941: «Непосредственный политический результат этой беседы таков: возм[ожный] план создания независимой Украины со всеми культурными и государственными следствиями из него – в сущности положен под сукно. Фюрер опасается, что мы можем взрастить врага»

Бройтигам, Отто (нем. Otto Bräutigam, 1895 – 1992) – немецкий дипломат, до начала войны с СССР генеральный консул в Батуми, откомандирован в распоряжение Розенберга и назначен его связным офицером в ОКХ. После официального назначения Розенберга министром получил пост начальника Главного Отдела Политика. Служил в Восточном министерстве до 1944 г.

Вернуться

39

Борман, Мартин (нем. Martin Bormann, 1900 – 1945) – нацистский функционер, личный секретарь и начальник штаба Гесса, впоследствии начальник партийной канцелярии НСДАП и секретарь фюрера. Погиб во время боев за Берлин в мае 1945 г.

Вернуться

40

Кох, Эрих (нем. Erich Koch, 1896 – 1986) – нацистский политик, гауляйтер и оберпрезидент Восточной Пруссии, с 1941 г. рейхскомиссар Украины. В 1950 г. выдан Польше, приговорен к смертной казни, впоследствии замененной пожизненным заключением.

Вернуться

41

Гиммлер, Генрих (нем. Heinrich Himmler, 1900 – 1945) – нацистский политик, с 1929 года рейхсфюрер СС, с 1943 г. министр внутренних дел рейха. Покончил с собой в английском плену.

Вернуться

42

Бергер, Готтлоб (нем. Gottlob Berger, 1896 – 1975) – немецкий офицер, эсэсовский функционер, один из ближайших сподвижников Гиммлера. Обергруппенфюрер СС (1943). С 1940 г. возглавлял Главное Управление СС. С апреля 1943 г. выполнял роль представителя Гиммлера при Восточном министерстве. В 1949 г. на процессе по «делу Вильгельмштрассе» приговорен к 25 годам тюрьмы, в 1951 г. освобожден.

Вернуться

43

Из донесения Бергера Гиммлеру от 22.4.1944: «Рейхсляйтер Розенберг хотел разъяснить зоны ответственности и особенно стремился передать большую часть властных полномочий – в связи с тем, что гауляйтер Кох больше не находится на Украине – в свое министерство.

Совещание протекало порой в таком некрасивом и неделовом тоне, что мне было стыдно до глубины души. Сам Кох производит – я пытаюсь, рейхсфюрер, быть полностью объективным и судить со стороны – впечатление алкоголика в последней стадии. Лицо у него бледного синеватого оттенка со множеством прорезающих все лицо складок и бороздок. Он не способен к последовательной дискуссии, так как при каждом указании по существу дела он взрывается и сыплет оскорблениями. На каждое замечание следует возражение в духе: «Да вы этого не понимаете!», «Да у вас мозгов для этого не хватает!»». Цит. по: Heiber Hans [Hrsg.]: Reichsführer! Briefe an und von Himmler, Stuttgart, München 1960, стр. 328).

Вернуться

44

Власов, Андрей Андреевич (1901 – 1946) – советский военачальник, генерал – лейтенант (1942, впоследствии звания лишен). В июле 1942 г. попал в немецкий плен. В августе 1942 г. изъявил желание сотрудничать с немцами в совместной борьбе против Сталина. До ноября 1944 г. был задействован лишь в пропаганде как глава (фактически несуществующей) Русской освободительной армми (РОА). После встречи с Гиммлером в сентябре 1944 г. получил возможность создать собственные дивизии, задействовать большую часть которых до конца войны так и не удалось. Выдан советской стороне американцами 12 мая 1945 г. Казнен в Москве 1 августа 1946 г.

Вернуться

45

Основной источник данных: Matthäus Jürgen, Bajohr Frank [Hrsg.]: Alfred Rosenberg. Die Tagebücher von 1934 bis 1944, Frankfurt a/M 2015, стр. 29–39.

Вернуться

46

Кемпнер, Роберт (нем. Robert Kempner, 1899 – 1993) – немецкий юрист, в середине 30–х г.г. эмигрировал в США, был советником президента Рузвельта, на международном трибунале в Нюрнберге – заместитель главного обвинителя от США.

Вернуться

47

Под номерами 1749–PS и 198–PS.

Вернуться

48

Имеются в виду процессы, следовавшие за главным трибуналом.

Вернуться

49

Kempner Robert [Hrsg]. Der Kampf gegen die Kirche. Aus unveröffentlichten Tagebüchern Alfred Rosenbergs // Der Monat. 1949. № 10. Июль. Стр. 26–38.

Вернуться

50

Франсуа – Понсе, Андре (франц. André François – Poncet, 1887 – 1978) – французский дипломат, с 1931 по 1938 г.г. французский посол в Берлине.

Вернуться

51

Т.е. уже упоминавшиеся нюрнбергские документы 1749–PS и 198–PS.

Вернуться

52

Seraphim Hans – Günther [Hrsg]. Das politische Tagebuch Alfred Rosenbergs. Göttingen, 1956.

Вернуться

53

«Уже при подготовке издания к печати стало известно, что дальнейшие части дневника Розенберга, особенно материалы за 1941–44 г.г. находятся в частной коллекции в США», см. Seraphim Hans – Günther [Hrsg], указ. соч., стр.23.

Вернуться

54

Kempner Robert [Hrsg]. «Rosenberg, jetzt ist ihre große Stunde gekommen». Aufzeichnungen über Eroberungsplane Hitlers. // Frankfurter Rundschau, 22.6.1971

Вернуться

55

United States Holocaust Memorial Museum в Вашингтоне.

Вернуться

56

http://www.ushmm.org/information/exhibitions/online – features/special – focus/the – alfred – rosenberg – diary.

Вернуться

57

Matthäus Jürgen, Bajohr Frank [Hrsg.]: Alfred Rosenberg. Die Tagebücher von 1934 bis 1944, Frankfurt a/M 2015.

Вернуться

58

Отметим, что мы не во всех случаях согласны с немецкими коллегами относительно идентификации тех или иных лиц.

Вернуться

59

Были также исправлены некоторые бросившиеся в глаза неточности расшифровки в публикации Серафима.

Вернуться

60

С начала 1930–х гг. Розенберг прикладывал усилия для установления контактов с английскими политиками и поиска в их рядах единомышленников по расовым и политическим вопросам, задавшись целью сделать Англию союзником национал – социалистической Германии. Подробнее об этом см. Kuusisto Seppo. Alfred Rosenberg in der nationalsozialistischen Aussenpolitik, 1933–1939. Helsinki, 1984, стр. 76–107.

Вернуться

61

Хассель, Ульрих фон (нем. Ulrich von Hassell, 1881–1944) – немецкий дипломат, был послом рейхав Италии в 1932–1937 гг. Казнен за соучастие в заговоре 20 июля.

Вернуться

62

Гёмбёш, Дьюла (венг. Gömbös Gyula, 1886–1936) – премьер – министр Венгрии в 1932–1936 гг., был первым иностранным государственным деятелем, посетивши. Рейх после прихода нацистов к власти. Визит и встреча Гёмбёша с Гитлером были подготовлены Внешнеполитическим ведомством НСДАП.

Вернуться

63

Хабихт, Теодор (нем. Theodor Habicht, 1898–1944) – журналист по профессии, был с 1931 г. главой земельного представительства (Landesgeschäftsführer) НСДАП в Австрии, сотрудник Внешнеполитического ведомства. Впоследствии член рейхстага и сотрудник Министерства иностранных дел (см. запись от 14.12.1939).

Вернуться

64

Папен, Франц фон (нем. Franz von Papen, 1879–1969) – немецкий политик, вице – канцлер в кабинете Гитлера до июля 1934 г. Затем на дипломатиченской службе. На международном трибунале в Нюрнберге в 1946 г. оправдан. Автор мемуаров (Papen, Franz v. Der Wahrheit eine Gasse. München, 1952).

Вернуться

65

Энгельберг, Вальтер (нем. Walter Engelberg, 1899–1939) – немецкий дипломат, сотрудник немецкого посольства в Риме. Один из его докладов о Папене и Хасселе от 30.3.1934 см. в BA NS8/114.

Вернуться

66

В оригинале Pg, т. е. Parteigenosse.

Вернуться

67

Титул «доктор» в немецком языке означает академическую степень, получаемую человеком, защитившим диссертацию в какой – либо научной области.

Вернуться

68

Егер, Рольф (нем. Rolf Jäger, 1885 –1954) – немецкий дипломат, в 1927–1936 гг. консул в различных городах США [*].

Вернуться

69

Пёнсген, Вальтер (нем. Walter Poensgen, 1884–1972) – старший посольский советник (vortragender Legationsrat) в Министерстве иностранных дел до 1934 г., затем на пенсии.

Вернуться

70

После того, как Германия опубликовала 7.4.1934 свой военный бюджет, Франция 17.4.1934 направила ноту, в которой обвиняла Германию в нарушении Версальского договора в связи с ростом вооружений.

Вернуться

71

Правильно: Хатчисон, Грэм Сетон (англ. Graham Seton Hutchison, 1890–1946) – английский офицер, активист британского фашистского движения. Его статьи печатались в «Фёлькишер беобахтер».

Вернуться

72

Бернсторф, Альбрехт фон (нем. Albrecht Graf von Bernstorff, 1890–1945) – немецкий дипломат, впоследствии в оппозиции к нацистскому режиму, казнен гестапо.

Вернуться

73

Имеется в виду Герман Крибель (нем. Hermann Kriebel, 1876–1941) – нацистский функционер, участник путча 1923 г., впоследствии военный советник в Китае, с 1934 г. генеральный консул в Шанхае [*].

Вернуться

74

Михельсен Эрих (нем. Erich Michelsen, 1879–1948) – немецкий дипломат. Был в сентябре 1933 г. назначен генеральным консулом в Шанхае, но не вступил в должность, так как партийные функционеры воспрепятствовали назначению, указывая на еврейское происхождение дипломата. См. Freyeisen Astrid. Shanghai und die Politik des Dritten Reiches. Würzburg, 2000, стр. 76–77 [*].

Вернуться

75

Бломберг, Вернер фон (нем. Werner von Blomberg, 1878–1946) – в 1933–1938 гг. министр рейхсвера (позднее военный министр) в кабинете Гитлера.

Вернуться

76

Т.е. рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург (нем. Paul von Hindenburg, 1847–1934) – немецкий военачальник и политик. Во время Первой мировой войны главнокомандующий на Восточном фронте, затем начальник Генерального штаба. С 1925 г. рейхспрезидент. 30.1.1933 назначил на пост рейхсканцлера Адольфа Гитлера.

Вернуться

77

Руст, Бернгард (нем. Bernhard Rust, 1883–1945) – министр науки, воспитания и образования в кабинете Гитлера. Покончил с собой в ночь на 8.5.1945.

Вернуться

78

За 50 лет до этого, в 1884 г., Германия завладела первыми западно- и юго – западно – африканскими колониями, утраченными в 1919 г. по Версальскому договору.

Вернуться

79

Бартлетт, Кен (англ. Ken Bartlett) – возглавлял отдел продаж бристольского авиационного завода.

Вернуться

80

Уинтерботэм, Фредерик Уильям (англ. Frederick William Winterbotham, 1897–1990) – возглавлял авиационный отдел в британской разведке MI–6. Его контакты с Розенбергом служили разведывательным целям. См. Winterbotham, F. W. The Nazi Connection. London, 1978. Исследователь истории Внешнеполитического ведомства С. Куусисто указывает, однако, на отдельные неточности в мемуарах Уинтерботэма и выражает удивление тем обстоятельством, что немецкая разведка не обратила внимание на общедоступный список сотрудников Air Force за 1934 г., в котором майор фигурировал в качестве сотрудника разведки. См. Kuusisto, указ. соч., стр. 85, 94–95.

Вернуться

81

Обермюллер, Хорст (нем. Horst Obermüller, 1890–?) – капитан – лейтенант в отставке, в 1934–1935 гг. глава английского отдела Внешнеполитического ведомства, уволен в результате скандала о превышении полномочий, см. подробнее: Kuusisto, указ. соч., стр. 100.

Вернуться

82

Рейхенау, Вальтер фон (нем. Walter von Reichenau, 1884–1942) – немецкий военачальник, входил в руководство Министерства рейхсвера. Генерал – фельдмаршал (1940), при нападении на СССР командовал 6 армией, с декабря 1941 г. – группой армий «Юг». Умер от инсульта во время пробежки по лесу.

Вернуться

83

Лёрцер, Бруно (нем. Bruno Loerzer, 1891–1960) – известный боевой летчик Первой мировой войны, президент немецкого общества спортивной авиации (Luftsportverband).

Вернуться

84

Гесс, Рудольф (нем. Rudolf Heß, 1894–1987) – один из первых сподвижников Гитлера, служил его личным секретарем. В 1933 г. был назначен заместителем фюрера и стал членом кабинета (рейхсминистр без портфеля). 10.5.1941 перелетел на самолете из Германии в Англию с миротворческой, по его собственным словам, миссией. В Нюрнберге приговорен к пожизненному заключению.

Вернуться

85

Приложение отсутствует.

Вернуться

86

Ропп, Вильгельм де (нем. Wilhelm de Ropp, 1886–1973) – происходил из балтийских немцев, с 1930 г. состоял в контакте с Розенбергом, впоследствии стал посредником Внешнеполитического ведомства в Лондоне. Согласно данным майора Уинтерботэма, с 1931 г. был агентом британской разведки. Организовывал визиты Розенберга в Англию и сам не раз посещал Берлин. Роль де Роппа представляется двоякой: кроме поставки англичанам разведданных, он служил для определенных кругов – до ноября 1939 г.! – прямым и удобным каналом связи с нацистской верхушкой.

Вернуться

87

Ницше, Фридрих (нем. Friedrich Nietzsche, 1844–1900) – немецкий философ, чьи произведения оказали существенное влияние на нацистских идеологов, в первую очередь на Гитлера и Розенберга.

Вернуться

88

Фёрстер – Ницше, Элизабет (нем. Elisabeth Förster – Nietzsche, 1846–1935) – младшая сестра Ф. Ницше, игравшая роль его душеприказчицы.

Вернуться

89

Реза Пехлеви (1878–1944) – служил в иранской казачьей дивизии, пришел к власти в Персии благодаря государственному перевороту 1921 г., был последовательно главнокомандующим, военным министром, министр – президентом и, наконец, в 1925 г. стал шахом Персии.

Вернуться

90

Требич – Линкольн, Игнац (венг. Trebitsch – Lincoln Ignác, 1879–1943) – авантюрист, прославившийся в Европе, Азии и Америке во время и после Первой мировой войны.

Вернуться

91

Германский трудовой фронт (Deutsche Arbeitsfront, DAF) – организация, занявшая при нацистах место профсоюзов и ставшая тем самым инструментом, с помощью которого нацистское руководство управляло рабочими. Она была создана в 1933 г. после законодательного роспуска прежних профсоюзов, ареста их лидеров и введения запрета на забастовки. «Закон о порядке национального труда» от 20.1.1934 создал для Германского трудового фронта правовой фундамент.

Вернуться

92

Докладная записка Розенберга от 12.5.1934 «Англия и Германия. Набросок политического шанса» («England und Deutschland. Skizze einer weltpolitischen Möglichkeit») опубликованна как документ PS–049 в Seraphim Hans – Günther [Hrsg]. Das politische Tagebuch Alfred Rosenbergs. Göttingen, 1956.

Вернуться

93

Брюкнер, Вильгельм (нем. Wilhelm Brückner, 1884–1954) – обергруппенфюрер СА, личный адъютант Гитлера в 1930–1940 гг.

Вернуться

94

Родд, Френсис (англ. Francis Rodd, 2nd Baron Rennell, 1895–1978) – английский офицер, путешественник, сотрудник Банка международных расчетов.

Вернуться

95

Создание Банка международных расчетов было заложено в плане Юнга (1929). Он должен был управлять и распределять для союзников репарационные платежи Германии и, кроме того, финансировать международные предприятия для привлечения экономически неразвитых стран в качестве рынка сбыта.

Вернуться

96

Кёстер, Роланд (нем. Roland Köster, 1883–1935) – немецкий дипломат, в 1932–1935 гг. посол во Франции. Умер от воспаления легких.

Вернуться

97

Биаллас, Ханс (нем. Hans Biallas, 1903–?) – нацистский функционер, в 1934 г. возглавлял отдел прессы Трудового фронта [*].

Вернуться

98

Керрл, Ганс (нем. Hanns Kerrl, 1887–1941) – рейхс- и прусский министр по делам церкви.

Вернуться

99

Вероятно: Штанг, Вальтер (нем. Walter Stang, 1895–1945) – немецкий публицист и драматург, нацистский чиновник, сотрудник ведомства Розенберга с 1934 г., возглавлял отдел, впоследствии управление «Попечение искусства» («Kunstpflege»). Погиб в апреле 1945 г. во время бегства из Берлина.

Вернуться

100

Йост, Ганс (нем. Hanns Johst, 1890–1978) – немецкий писатель, группенфюрер СС (1942). С 1935 г. президент палаты писателей рейха(Reichsschrifttumskammer).

Вернуться

101

Дольфус, Энгельберт (нем. Engelbert Dollfuß, 1892–1934) – с 20.5.1932 австрийский канцлер. Был убит во время попытки национал – социалистического путча 25.7.1934.

Вернуться

102

Партийная ежедневная газета НСДАП, главным редактором которой с 1923 г. был Розенберг.

Вернуться

103

Гостиница в Берлине.

Вернуться

104

Дарре, Рихард Вальтер (нем. Richard Walther Darre, 1895–1953) – нацистский политик, министр продовольствия и сельского хозяйства в кабинете Гитлера, одновременно глава Управления аграрной политики НСДАП (Reichsbauernfuhrer) и глава Управления СС по вопросам расы и поселения, обергруппенфюрер СС. В мае 1942 г. был «по состоянию здоровья» освобожден от должности. В 1949 г. на процессе по «делу Вильгельмштрассе» приговорен к 7 годам тюрьмы, в 1950 г. освобожден.

Вернуться

105

Вероятно, Рельштаб, Людвиг (нем. Ludwig Rellstab, 1873–1950) – физик, электротехник, с 1914 г. работал на предприятиях Сименса.

Вернуться

106

«Акция против скептиков и критиканов» была инсценированной Геббельсом «разъяснительной кампанией», направленной против сограждан, за год нацистского правления разочаровавшихся в новой власти. Кампания продолжалась два месяца, в рамках ее было проведено более тысячи митингов и собраний.

Вернуться

107

Флориан, Фридрих Карл (нем. Friedrich Karl Florian, 1894–1975) – нацистский функционер, гауляйтер Дюссельдорфа. В 1945 г. интернирован, вышел на свободу в 1951 г.

Вернуться

108

Бэрлоу, Алан (англ. James Alan Noel Barlow, 1881–1968) – британский чиновник, личный секретарь Джеймса Рамсея Макдональда (англ. James Ramsay MacDonald, 1866–1937), премьер – министра Великобритании в 1924, 1929–1931 и 1931–1935 гг. [*]

Вернуться

109

Хёш, Леопольд фон (нем. Leopold von Hoesch, 1881–1936) – немецкий дипломат, в 1932–1936 гг. посол в Лондоне. Умер от инфаркта.

Вернуться

110

Боймлер, Альфред (нем. Alfred Baeumler, 1887–1968) – немецкий философ и педагог, с 1934 г. возглавлял отдел, впоследствии управление «Наука» в ведомстве Розенберга.

В 1934 г. Розенберг был назначен уполномоченным фюрера по контролю за общим духовным и мировоззренческим воспитанием НСДАП («Beauftragter des Führers für die Überwachung der gesamten geistigen und weltanschaulichen Schulung und Erziehung der NSDAP»). Ведомство, созданное им для этого контроля, называлось Ведомством Розенберга (Amt Rosenberg, не путать с Внешнеполитическим ведомством). Схему устройства Ведомства Розенберга см. Bollmus Reinhard. Das Amt Rosenberg und seine Gegner. Zum Machtkampf im nationalsozialistischen Herrschaftssystem. München, 2006, стр. 68.

Вернуться

111

Буттман, Рудольф (нем. Rudolf Buttmann, 1885–1947) – немецкий юрист и политик, в 1933–1935 гг. глава культурно – политического отдела Министерства внутренних дел, принимал активное участие в подготовке конкордата с католической церковью в 1933 г.

Вернуться

112

Рёвер, Карл (нем. Carl Röver, 1889–1942) – рейхсштатгальтер и гауляйтер Ольденбурга и Бремена. В 1937 г. попал в автокатастрофу, от последствий которой полностью так и не оправился. Хотя официальной причиной смерти было названо «воспаление легких», ходили слухи о его самоубийстве или даже убийстве.

Вернуться

113

В битве при Альтенеше в 1234 г. штединги, освободившиеся из – под власти архиепископа Бремена и преданные анафеме как еретики, были разбиты.

Вернуться

114

Ширмер, Аугуст (нем. August Schirmer, 1905–1948) – в 1934 г. отвечал за партийно – образовательную работу в Нижней Саксонии.

Вернуться

115

Вождь саксов в VIII веке н. э.

Вернуться

116

Т.е. в центре города перед собором, а не на окраинном поле, на котором проходили марши СА.

Вернуться

117

Город в Восточной Пруссии (сегодня Мальборк в Польше), в котором находится одноименный замок. Розенберг выступал в нем с программной речью о «германском орденском государстве» 30.4.1934.

Вернуться

118

Лэнг, Космо Гордон (англ. Cosmo Gordon Lang, 1864–1945) – английский священнослужитель, архиепископ Кентерберийский в 1928–1942 гг.

Вернуться

119

Речь идет о пьесе немецкого писателя Аугуста Хинрихса (нем. August Hinrichs, 1879–1956) «Штединги» («Die Stedinger», 1934).

Вернуться

120

Мильх, Эрхард (нем. Erhard Milch, 1892–1972) – немецкий военачальник, генерал – фельдмаршал (1940), один из ближайших сотрудников Геринга при организации люфтваффе.

Вернуться

121

Правильно: Веннингер, Ральф (нем. Ralph Wenninger, 1890–1945) – немецкий офицер, генерал авиации (1940). Погиб в марте 1945 г. в Южном Тироле при невыясненных обстоятельствах [*].

Вернуться

122

Брокдорф – Ранцау, Ульрих фон (нем. Ulrich von Brockdorff – Rantzau, 1869–1928) – возглавлял немецкую делегацию на мирных переговорах в Версале и в 1922 г. занял пост немецкого посла в Москве.

Вернуться

123

Бранденбург, Эрих (нем. Erich Brandenburg, 1868–1946) – немецкий историк, написал биографию Брокдорфа – Ранцау, которая осталась неопубликованной.

Вернуться

124

Мейер, Рихард (нем. Richard Meyer, 1883–1956) – немецкий дипломат еврейского происхождения, с августа 1931 г. руководил IV (восточным) отделом Министерства иностранных дел, отвечавшим помимо прочего за связи с СССР и Польшей. Принудительно отправлен на пенсию в декабре 1935 г., в августе 1939 г. эмигрировал в Швецию. Хей, Зигфрид (нем. Siegfried Hey, 1875–1963) – немецкий дипломат, с 1931 г. заместитель Мейера, также отправлен на пенсию в декабре 1935 г.

Вернуться

125

Гога, Октавиан (рум. Octavian Goga, 1881–1938) – румынский государственный деятель и поэт, посетил Германию в 1933 г. и был принят Гитлером. Он поддерживал тесные контакты с Внешнеполитическим ведомством, которое пыталось через него влиять на тенденции румынской политики. Подробнее о деятельности Внешнеполитического ведомства в Румынии см. Kuusisto, указ. соч., стр. 204–243.

Вернуться

126

Кароль II (рум. Carol al II – lea al României, 1893–1953) – король Румынии с 1930 по 1940 гг.

Вернуться

127

О румынской бартерной сделке см. Kuusisto, указ. соч., стр. 209–216.

Вернуться

128

Инсабато, Энрико (итал. Enrico Insabato, 1878–1963) – итальянский публицист, «эксперт» Муссолини по «восточному вопросу».

Муссолини, Бенито (итал. Benito Mussolini, 1883–1945) – итальянский фашистский политик, премьер – министр Италии в 1922–1943 гг., глава Итальянской социальной республики (марионеточного государства, образовавшегося в 1943 г. на оккупированной Германией территории Северной Италии) в 1943–1945 гг. В конце войны попал в плен к партизанам и был расстрелян.

Вернуться

129

Пилсудский, Юзеф (пол. Józef Klemens Piłsudski, 1867–1935) – польский государственный и политический деятель, в 1918–1922 гг. глава Польского государства, снова пришел к власти в 1926 г., установил фактически диктаторский режим, хотя формально занимал лишь пост военного министра.

Вернуться

130

Приложение отсутствует.

Вернуться

131

Палата культуры рейха(Reichskulturkammer) была основана законом от 22.9.1933 как объединение семи палат: палаты словесности Рейха, палаты прессы Рейха, палаты радиовещания Рейха, театральной палаты Рейха, палаты изобразительных искусств Рейха, палаты музыки рейхаи палаты кино Рейха – и подчинена Министерству пропаганды. Ее президентом был Геббельс.

Вернуться

132

Внешнеполитическое ведомство имело свой отдел внешней торговли, который был особенно активен на Ближнем и Среднем Востоке, см. Kuusisto, указ. соч., стр. 244–294.

Вернуться

133

Дайц, Вернер (нем. Werner Daitz, 1884–1945) – немецкий химик, экономист. С 1933 г. возглавлял отдел внешней торговли Внешнеполитического ведомства, затем (созданный специально для него) отдел особых поручений.

Вернуться

134

Люр, Карл (нем. Carl Lüer, 1897–1969) – немецкий экономист, в 1933–1942 гг. президент промышленной и торговой палаты округа Рейн – Майн.

Вернуться

135

Речь шла о ввозе 60 000 т хлопка из Бразилии, чья покупка по взаимозачету стала возможной благодаря Внешнеполитическому ведомству. Подробнее о торговле с Бразилией см. Kuusisto, указ. соч., стр. 180–181.

Вернуться

136

Шмитт, Курт (нем. Kurt Schmitt, 1886–1950) – немецкий юрист, генеральный директор страховой компании «Альянц». С июня 1933 по 1934 гг. – министр экономики Рейха.

Вернуться

137

14.6.1934 Гитлер посетил с визитом Венецию, где встретился с Муссолини.

Вернуться

138

Барту, Жан – Луи (франц. Jean Louis Barthou, 1862–1934) – французский политик, министр иностранных дел Франции с февраля 1934 г. В октябре того же года убит в Марселе во время покушения на югославского короля Александра I.

Вернуться

139

После французской ноты от 17.4.1934 переговоры о разоружении были прерваны. Барту впоследствии выступил за заключение Восточного пакта, который должен быть создан при участии СССР, трех прибалтийских государств, Финляндии, Польши, Чехословакии и Германии. Проект пакта был отклонен немецкой стороной 10.9.1934.

Вернуться

140

Партия центра (Zentrumspartei) – одна из главнейших политических партий Германии до конца Веймарской республики, представлявшая интересы политического католицизма. С 1919 по 1932 гг. ее члены входили почти во все правительства Германии.

Вернуться

141

Шерпенберг, Хильгер ван (нем. Hilger van Scherpenberg, 1899–1969) – немецкий дипломат, впоследствии в оппозиции к нацистскому режиму, в 1944 г. приговорен к двум годам тюрьмы.

Вернуться

142

Германия покинула 14.10.1933 конференцию по разоружению, а 19.10 объявила о выходе из Лиги Наций.

Вернуться

143

Имеется в виду «Немецко – польское соглашение о ненападении» от 26.1.1934 сроком действия в 10 лет.

Вернуться

144

Фиппс, Эрик (англ. Eric Phipps, 1875–1945) – британский дипломат, посол в Берлине в 1933–1937 гг.

Вернуться

145

17.6.1934 Папен выступил в Марбурге с речью, в которой хотя и отдавал дань Гитлеру, критиковал отдельные тенденции государственного развития последних месяцев, в частности, исчезновение свободной прессы.

Вернуться

146

Крупнейшая швейцарская немецкоязычная газета.

Вернуться

147

Риттер, Карл (нем. Karl Ritter, 1883–1968) – немецкий дипломат, до 1936 г. глава отдела внешней торговли Министерства иностранных дел, впоследствии посол в Бразилии и посол для особых поручений. В 1949 г. на процессе по «делу Вильгельмштрассе» приговорен к 4 годам тюрьмы, которые к тому времени уже отбыл.

Вернуться

148

Дирксен, Герберт фон (нем. Herbert von Dirksen, 1882–1955) – немецкий дипломат, в 1933–1938 гг. посол в Японии.

Вернуться

149

Тиссен, Фриц (нем. Fritz Thyssen, 1873–1951) – крупный немецкий промышленник, эмигрировал после начала Второй мировой войны. Автор мемуаров (на русском языке): Тиссен Ф. Я заплатил Гитлеру. Исповедь немецкого магната. 1939–1945. М., 2008.

Вернуться

150

Гюртнер, Франц (нем. Franz Gürtner, 1881–1941) – немецкий юрист, рейхсминистр юстиции в 1932–1941 гг.

Вернуться

151

Юнг, Эдгар (нем. Edgar Jung, 1894–1934) – немецкий юрист и публицист, арестован гестапо и расстрелян после «подавления путча Рёма».

Вернуться

152

Фамильное поместье Гинденбурга в Восточной Пруссии.

Вернуться

153

Пфеффер фон Заломон, Франц (нем. Franz Pfeffer von Salomon, 1888–1968) – немецкий офицер, после Первой мировой войны командир фрайкора, обергруппенфюрер СА. В 1932–1941 гг. член рейхстага.

Вернуться

154

Хунке, Генрих (нем. Heinrich Hunke, 1902–2000) – немецкий экономист, в 1933–1935 гг. управляющий и заместитель президента Рекламного совета немецкой экономики (Werbe – Rat der deutschen Wirtschaft) – созданной правительством Гитлера экспертной группы, которая как публично – правовая корпорация приняла на себя надзор за всей общественной и частной рекламной, выставочной и ярмарочной деятельностью. Для рекламы промышленных предприятий нужно было согласно закону от 12.9.1933 и предписанию от 27.10.1933 разрешение совета.

Вернуться

155

Рём, Эрнст (нем. Ernst Röhm, 1887–1934) – немецкий офицер, нацистский политик, один из старейших членов НСДАП, участник путча 1923 г., с 1931 г. начальник штаба СА.

Вернуться

156

Крайслер, Фриц (нем. Fritz Kreisler, 1875–1962) – австрийский виолончелист еврейского происхождения. В 1902 г. женился на Харриет Лис (англ. Harriet Lies, 1869–1963).

Вернуться

157

Лютце, Виктор (нем. Viktor Lutze, 1890–1943) – нацистский функционер, группенфюрер СА, заменил Рёма на посту начальника штаба СА. Погиб в автокатастрофе.

Вернуться

158

Площадь в центре Мюнхена.

Вернуться

159

Поле на северо – западе Мюнхена.

Вернуться

160

Городок на границе с Австрией, в котором располагалась штаб – квартира Рёма.

Вернуться

161

Гейнес, Эдмунд (нем. Edmund Heines, 1897–1934) – группенфюрер СА, с марта 1933 г. полицайпрезидент в Бреслау, расстрелян после «подавления путча Рёма».

Вернуться

162

Аманн, Макс (нем. Max Amann, 1891–1957) – нацистский политик и публицист, один из первых сподвижников Гитлера. С 1922 г. возглавлял «Эхер ферлаг», ставший главным издательством НСДАП, с 1933 г. президент палаты печати рейха(Reichspressekammer). В 1948 г. приговорен к 10 годам «трудового лагеря». Освобожден в 1953 г.

Вернуться

163

Т.е. Рёма.

Вернуться

164

После неудавшегося путча 8–9 ноября 1923 г. Гитлер и некоторые его сторонники предстали перед судом по обвинению в государственной измене. Гитлер был приговорен к 5 годам заключения, но провел в тюрьме меньше года.

Вернуться

165

Под таким названием были опубликованы мемуары Рёма (Röhm Ernst. Geschichte eines Hochverräters. München, 1928).

Вернуться

166

Хаймзот, Карл – Гюнтер (нем. Karl – Günther Heimsoth, 1899–1934) – немецкий медик, публицист, выступал против преследования за гомосексуализм, был близко знаком с Рёмом.

Вернуться

167

7.6.1934 немецкая пресса сообщила, что рейхсминистр Рём по совету врачей взял отпуск по болезни.

Вернуться

168

Мулин – Экарт, Карл Леон дю (нем. Karl Leon Du Moulin Eckart 1900–1991) – в 1930–1932 гг. возглавлял службу разведки СА, после «подавления путча Рёма» избежал казни и был посажен в концлагерь.

Вернуться

169

Кар, Густав фон (нем. Gustav von Kahr, 1862–1934) – был в 1923 г. генеральным комиссаром Баварии.

Вернуться

170

Глазер, Александр (нем. Alexander Glaser, 1884–1934) – немецкий адвокат и политик. Считается, что причиной его убийства стали либо его связи с Г. Штрассером, либо судебные тяжбы с М. Аманном.

Вернуться

171

Герлих, Фриц (нем. Carl Albert Fritz Gerlich, 1883–1934) – немецкий журналист, до прихода нацистов к власти активно выступал против НСДАП, был арестован еще в марте 1933 г. [*]

Вернуться

172

В здании Коричневого Дома (Braunes Haus) в Мюнхене в 1930–1945 гг. располагалась штаб – квартира НСДАП.

Вернуться

173

Шварц, Франц Ксавер (нем. Franz Xaver Schwarz, 1875–1947) – с 1925 г. рейхсказначей (Reichsschatzmeister) НСДАП. Умер в американском плену.

Вернуться

174

Бух, Вальтер (нем. Walter Buch, 1883–1949) – немецкий офицер, с 1927 г. председатель Высшего партийного суда НСДАП (Oberster Parteirichter). Покончил с собой в тюрьме.

Вернуться

175

Лоссов, Отто фон (нем. Otto von Lossow, 1868–1938) – немецкий генерал, в 1923 г. командовал рейхсвером в Баварии.

Вернуться

176

Зейссер, Ганс фон (нем. Hans von Seißer, 1874–1973) – немецкий офицер, в 1923 г. возглавлял баварскую полицию.

Вернуться

177

Штрассер, Грегор (нем. Gregor Strasser, 1892–1934) – нацистский политик, один из старейших членов НСДАП, впал в немилость у Гитлера незадолго до прихода нацистов к власти. (См. подробнее воспоминания его младшего брата: Штрассер О. Гитлер и я. Ростов-на-Дону: Феникс, 1999).

Вернуться

178

Шлейхер, Курт фон (нем. Kurt von Schleicher, 1882–1934) – немецкий генерал, политик, предшественник Гитлера на посту рейхсканцлера. Был убит в своей квартире.

Вернуться

179

Мирянское движение внутри католической церкви.

Вернуться

180

Брюнинг, Генрих (нем. Heinrich Brüning, 1885–1970) – немецкий политик Партии Центра, рейхсканцлер с 28.3.1930 по конец мая 1932 г. (кабинет, не имевший большинства в рейхстаге). С 1934 г. в эмиграции.

Вернуться

181

Вирт, Иозеф (нем. Joseph Wirth, 1879–1956) – немецкий политик Партии Центра, в 1920–е гг. многократно занимал министерские посты и был короткое время рейхсканцлером. С 1933 г. в эмиграции.

Вернуться

182

Менерт, Клаус (нем. Klaus Mehnert, 1906–1984) – немецкий журналист, специалист по Восточной Европе, в 1934–1936 гг. корреспондент немецких газет в Москве.

Вернуться

183

Майер, Рихард (нем. Richard Maier) – адъютант Рёма, впоследствии эмигрировал в Южную Америку.

Вернуться

184

Речь идет о книге Геббельса: Goebbels, Joseph. Vom Kaiserhof zur Reichskanzlei. Eine historische Darstellung in Tagebuchblättern. Berlin, 1934.

Вернуться

185

Эрнст, Карл (нем. Karl Ernst, 1904–1934) – нацистский функционер, возглавлял СА в Берлине.

Вернуться

186

Распоряжением Розенберга от 6.6.1934 Союз борьбы за немецкую культуру и рейхсобъединение «Немецкая сцена» были объединены в национал – социалистическое общество культуры (NS – Kulturgemeinde). По замыслу Розенберга оно должно было перенять управление поддерживаемой и опекаемой ей художественной и культурной жизнью в рамках всей партии.

Вернуться

187

Шпанн, Отмар (нем. Othmar Spann, 1878–1950) – австрийский социолог и философ. Розенберг видел в нем идеологического противника (см., напр., письмо Розенберга Гессу от 24.2.1933 с протестом против предоставления Шпанну кафедры в Берлинском университете, BA NS8/177).

Вернуться

188

Бойл, Арчибальд Роберт (англ. Archibald Robert Boyle, 1887–1949) – сотрудник британского Министерства авиации, позже заместитель начальника отдела разведки министерства.

Вернуться

189

Лондондерри, Чарльз Стюарт (англ. Charles Vane – Tempest – Stewart, 7. Marquess of Londonderry, 1878–1949) – до 1935 г. государственный секретарь в британском Министерстве авиации. После своего ухода со службы он посещал Германию без официальных поручений. В 1938 г. издал книгу, в которой активно выступал за немецко – британское взаимопонимание (Marquess of Londonderry. Ourselves and Germany. London, 1938).

Вернуться

190

Файерс, Фитцрой Хуберт (англ. FitzRoy Hubert Fyers, 1899–1981) – британский офицер.

Вернуться

191

Артур, герцог Коннаутский (англ. Prince Arthur William Patrick of the United Kingdom, Duke of Connaught and Strathearn, 1850–1942) – британский военачальник, фельдмаршал (1902), дядя короля Георга V.

Вернуться

192

Вейган, Максим (франц. Maxime Weygand, 1867–1965) – французский военачальник, с 1931 г. возглавлял французский Генштаб.

Вернуться

193

Поссе, Ганс (нем. Hans Posse, 1886–1965) – немецкий юрист, в 1933–1945 гг. статс – секретарь в Рейхсминистерстве экономики.

Вернуться

194

Пуппе, Иоганн (нем. Johann Puppe, 1882–1941) – немецкий инженер, с июня 1934 г. комиссар по сырьевым вопросам в Рейхсминистерстве экономики.

Вернуться

195

Сотрудник Внешнеполитического ведомства, возглавлял немецко – маньчжурскую экспортно – импортную компанию.

Вернуться

196

Детердинг, Генри (нид. Henri Deterding, 1866–1939) – крупный голландский промышленник. О сотрудничестве Внешнеполитического ведомства с Детердингом см. Kuusisto, указ. соч., стр. 123–125.

Вернуться

197

Марионеточное государство, образованное в 1932 г. Японией на оккупированной территории Маньчжурии.

Вернуться

198

Кнолл, Карл (нем. Karl Knoll, 1894–1970) – немецкий дипломат, в 1927–1935 гг. референт по вопросам экономики в немецком посольстве в Токио [*].

Вернуться

199

Хайе, Ханс Фердинанд (нем. Hans – Ferdinand Heye, 1897–?) – немецкий коммерсант, был назначен Гитлером «рейхскомиссаром по торговле с Маньчжурией». Однако позволил себе в ходе переговоров делать политические обещания, полномочий на которые не имел, в результате чего был уволен. Подробнее см. Kuusisto, указ. соч., стр. 171–177.

Вернуться

200

10.7.1934 Геббельс выступил по радио, обсуждая зарубежные отклики на «мятеж Рёма». Заключительное предложение гласило: «От описанных приемов фабрикантов лжи он [немецкий народ] отворачивается с омерзением и возмущением и реагирует на их истерические и патологические припадки бешенства и ненависти громким и внятным “Тьфу ты, черт”».

Вернуться

201

4.8.1914 немецкий рейхсканцлер фон Бетман – Гольвег (нем. Theobald von Bethmann Hollweg, 1856–1921) выступил перед рейхстагом с речью, в которой объяснял немецкое вторжение в Бельгию необходимостью самозащиты.

Вернуться

202

8.7.1934 Гесс выступил на конференции гауляйтеров НСДАП в Кёнигсберге с речью о «мятеже Рёма».

Вернуться

203

Дуквиц, Георг Фердинанд (нем. Georg Ferdinand Duckwitz, 1904–1973) – немецкий дипломат, с 1933 г. сотрудник Внешнеполитического ведомства.

Вернуться

204

Лейббрандт, Георг (нем. Georg Leibbrandt, 1899–1982) – нацистский функционер, из русских немцев. После окончания университета в Тюбингене и работы в США в 1933 г. возглавил восточный отдел Внешнеполитического ведомства, позже стал одним из руководителей Восточного министерства. Участник Ванзейской конференции. В 1945–1949 гг. находился под арестом.

Вернуться

205

После получения известий о путче в Австрии Муссолини приказал нескольким дивизиям выдвинуться к Бреннерскому перевалу и предложил австрийскому правительству поддержку для защиты независимости.

Вернуться

206

Предположительно, Шмитт, Вальтер (нем. Walter Schmitt, 1907–?) – журналист, сотрудник Внешнеполитического ведомства.

Вернуться

207

Бюлов, Бернгард Вильгельм фон (нем. Bernhard Wilhelm von Bülow, 1885–1936) – немецкий дипломат, в 1930–1936 гг. статс – секретарь в немецком Министерстве иностранных дел. Умер от воспаления легких.

Вернуться

208

Зарубежная организация НСДАП была создана 1.5.1931 для учета, поддержки и мировоззренческого обучения живущих за границами рейхачленов партии.

Вернуться

209

1.8.1934 кабинет Гитлера, опираясь на закон о представлении чрезвычайных полномочий, принял решение объединить посты рейхспрезидента и рейхсканцлера после смерти Гинденбурга.

Вернуться

210

Народная судебная палата (Volksgerichtshof) была основана в 1934 г. для рассмотрения политических дел и дел о государственной измене.

Вернуться

211

2.8.1914 началась Первая мировая война.

Вернуться

212

Людендорф, Эрих (нем. Erich Ludendorff, 1865–1937) – немецкий военачальник, впоследствии политик крайне правых взглядов. Во время Первой мировой войны начальник штаба у Гинденбурга. В ноябре 1923 г. вместе с Гитлером участвовал в путче, но осужден не был. После поражения на выборах рейхспрезидента в 1925 г. постепенно ушел из политики. Под влиянием своей второй жены Матильды Людендорф (нем. Mathilde Ludendorff, 1877–1966) увлекся теориями заговора и каббалистическим толкованием истории.

Вернуться

213

Танненбергский мемориал под Хоэнштайном в Восточной Пруссии был открыт в 1928 г. в память о битве 26–30 августа 1914 г. 20.1.1945 немецкие войска взорвали его перед отступлением.

Вернуться

214

Отсылка к древнегерманскому эпосу «Песнь о Хильдебранде» («Hildebrandslied»).

Вернуться

215

Речь идет о референдуме об объединении постов рейхспрезидента и рейхсканцлера, проведенном 19.8.1934.

Вернуться

216

Речь идет о книге Розенберга «Миф XX столетия» (Rosenberg Alfred. Der Mythus des 20. Jahrhunderts. Eine Wertung der seelisch – geistigen Gestaltenskämpfe unserer Zeit. München, 1930).

Вернуться

217

Дорман, Франц (нем. Franz Dohrmann, 1881–1969) – военный епископ.

Вернуться

218

Рей – Би – сокращение от Reichsbischof (рейхсепископ), с 11.7.1933 глава немецкой евангелической церкви. Имеется в виду Людвиг Мюллер (нем. Ludwig Müller, 1883–1945), до того священник военного округа в Кёнигсберге.

Вернуться

219

Краузе, Рейнгольд (нем. Reinhold Krause, 1893–1980) – немецкий преподаватель религии, возглавлял берлинское отделение религиозного движения «Немецкие христиане». После массового собрания движения во дворце спорта 13.11.1933 был лишен рейхсепископом всех церковных постов и осужден за нападки на Библию.

Вернуться

220

Немецкое протестантское пронацистское движение, образованное в 1932 г. После прихода нацистов к власти и проведения гляйхшальтунга (т. е. взятия политических и общественных движений под свой контроль) в церковных вопросах фаворизировалось властью. Ему противостояло движение «Исповедующей церкви» («Bekennende Kirche»), организованное в 1934 г. и оказывавшее (по большей части) пассивное сопротивление режиму.

Вернуться

221

Мемориал НСДАП в память о национал – социалистах, погибших при попытке путча 8–9 ноября 1923 г. в Мюнхене.

Вернуться

222

Возможно, Остин Ходсон (англ. Austin Hodson, 1879–1961) – английский священник, впоследствии епископ Тьюксберийский [*].

Вернуться

223

Хидлэм, Артур Кэйли (англ. Arthur Cayley Headlam, 1862–1947) – епископ Глочестерский в 1923–1945 гг.

Вернуться

224

Маккоу, Гай (англ. Guy MacCaw) – во время Первой мировой войны адъютант британского фельдмаршала Герберта Китченера (англ. Herbert Kitchener, 1850–1916) и его представитель в России.

Вернуться

225

Вильсон, Вудро (англ. Woodrow Wilson, 1856–1924) – президент США в 1913–1921 гг.

Вернуться

226

Ллойд – Джордж, Давид (англ. David Lloyd George, 1863–1945) – британский политик, премьер – министр в 1916–1922 гг.

Вернуться

227

Китченер погиб 6.6.1916 на крейсере «Хэмпшир».

Вернуться

228

Лорд Хэйлшем (англ. Douglas Hogg, 1st Viscount Hailsham, 1872–1950) – британский юрист и политик, отреагировал очень резкой речью в Палате лордов на статью министра иностранных дел фон Нейрата от 11.5.1933, в которой речь шла о необходимости вооружения Германии.

Вернуться

229

Питч, Альберт (нем. Albert Pietzsch, 1874–1957) – немецкий предприниматель, с 1925 г. финансово поддерживал НСДАП, в 1936–1944 гг. возглавлял палату экономики рейха(Reichswirtschaftskammer).

Вернуться

230

Финк фон Финкенштейн, Ева (нем. Eva Finck von Finckenstein, 1903–1994) – немецкая журналистка, после Второй мировой войны политический деятель.

Вернуться

231

См. «Краткий отчет о деятельности Внешнеполитического ведомства НСДАП в октябре 1935 года» (Документ 003–PS, IMT, том XXV).

Вернуться

232

«Железная гвардия» (нем: Eiserne Garde, рум.: Garda de fier) – фашистская политическая организация в Румынии с 1927 по 1941 гг.

Вернуться

233

Расследование не дало никаких конкретных результатов. См. также письмо Розенберга к Нейрату от 3.11.1934 в BA NS 8/168.

Вернуться

234

Кивиц, Вернер (нем. Werner Kiewitz, 1891–1965) – немецкий дипломат, впоследствии сотрудник канцелярии Гитлера.

Вернуться

235

Вольтат, Хельмут (нем. Helmuth Wohlthat, 1893–1982) – немецкий предприниматель, после прихода нацистов к власти один из высших чиновников Рейхсминистерства экономики. После войны был кандидатом на пост директора Всемирного банка.

Вернуться

236

Лекка, Раду (рум. Radu Lecca, 1890–1980) – румынский журналист, впоследствии отвечал в румынском правительстве за еврейский вопрос. После войны приговорен румынским судом к смертной казни, впоследствии замененной пожизненным заключением. Освобожден в 1963 г.

Вернуться

237

Приложение отсутствует.

Вернуться

238

Шикеданц, Арно (нем. Arno Schickedanz, 1892–1945) – давний сподвижник и друг Розенберга, происходил из балтийских немцев, сотрудник Внешнеполитического ведомства, начальник штаба Розенберга. Покончил с собой в конце апреля 1945 г.

Вернуться

239

Ден – Шмидт, Георг фон (нем. Georg von Dehn – Schmidt, 1876–1937) – немецкий дипломат, с августа 1934 г. посланник в Бухаресте. В феврале 1935 г. отправлен на пенсию, после того как «Штюрмер» опубликовал фотографию Дена – Шмидта, целующего руку папского нунция.

Вернуться