Георгий Кончаков
УЧИТЕЛЬ ИСТОРИИ
Роман-трилогия

Книга вторая
Обманутый советский человек

Глава 1. Студент МГУ

– Ура-а-а-а! – зная, что поблизости, кроме Виктора, никого нет, прокричал, насколько мог, тщедушный Аркадий, когда вернулись в общежитие на Стромынке. Прилюдно стеснялся выказывать свою радость. Робел в присутствии даже знакомых, такая уж натура. Радоваться было чему. Оба с Виктором зачислены на исторический факультет Московского университета. Студенты естественных факультетов уже занимаются в высотных зданиях на Ленинских горах. Гуманитарии продолжают учебу в старых зданиях университета на Моховой, там, где Охотный ряд, в непосредственной близости от Кремля. Это никого не смущает. Главное, они студенты МГУ.

Виктор не менее рад такой невероятной удаче. Поступить в Московский университет, лучший, единственный в стране. Есть другие университеты. Но Московский! Виктор снисходительно, с довольной улыбкой на лице смотрел на беснующегося от переполненности чувств одноклассника. Более сдержан в проявлении эмоций. Нет, не флегматик. Но его внушительная, несмотря на юный возраст, комплекция побуждала к уравновешенности. Не такой, как этот стремительный во всём, бурлящий и кипящий холерик. Виктор по характеру не был противоположностью Аркадию, просто более обстоятельный, избегал резких порывистых движений и решений. Решений, скоропалительных решений – вот что его заметно отличало от неуёмного Аркадия.

Оба радовались поступлению. Ещё бы! Школьники с периферии в столичном университете. Не сбылись предсказания скептиков. Парни не только осмелились посягнуть на невообразимое, на невозможное. Они приняты, они поступили. Вот что значит быть советским человеком, жить в социалистическом обществе. Все доступно, все дороги открыты. Не ленись, не жалей себя, самоотверженно борись за достойное место в жизни, за светлое будущее своей страны.

Только был то не 1954 год, год окончания школы. На календаре 1959-й. Что же так припозднились с поступлением в университет герои нашего повествования?

В пятьдесят четвертом здорово повезло Виктору. Поступил на физический факультет Тартуского университета. Надо же! Но, проучившись год, студент пришёл в полное разочарование, занятия физикой совместно с докучливой высшей математикой оказались досадной ошибкой. По окончании первого курса, причём, вполне сносно в сравнении с однокурсниками, Виктор явился в военкомат и попросился на военную службу. Недоумевали все. Но таково было необратимое решение юноши. Сколько желающих попасть на физический факультет! А тут, на тебе! Не моё призвание!

Одноклассники в том году, все до единого, благополучно устроились. Целая группа парней, семь человек, приняты в сельскохозяйственную академию в Тарту. Несколько девочек оказались на медицинском факультете университета, там же в Тарту.

Более осторожные подались в Учительский институт, где уже после двух лет учебы получат дипломы учителей для неполной средней школы. Нашлись желающие пойти в медучилище и техникумы самого разного профиля.

У Хаима Левина в аттестате неприличное количество троек, отказался от института, подался в артиллерийское училище. Туда проще поступить. При любом конкурсе в военное училище можно с «тройками» проскочить. Действовал по принципу: не можешь стать инженером, будь офицером. Безбедная жизнь обеспечена.

Больше всего позавидовал Аркадий своему другу Володьке. Тот подал документы в Оренбургское авиационное училище. Успешно прошёл медицинскую комиссию, сдал вступительные экзамены и был принят. Витька успех школьного товарища принял, как само собой разумеющееся. Сам он к тому времени интерес к авиации утратил.

И только Аркадий не скрывал своего огорчения. Обидно было от сознания, что какие-то мелкие изъяны в здоровье закрыли путь в авиацию. Столько лет мечтать о небе, столько лет представлять себя пилотом, покорителем пятого океана, и не просто пилотом, космонавтом, первым в мире космонавтом, и всё в одночасье рухнуло. Только один из трех осуществит мечту, станет летуном.

У Аркадия было ещё одно страстное увлечение: Ферсман с его поэтическими рассказами о камнях, минералах, полезных ископаемых, месторождения которых в трудном поиске открывают геологи. Геологический факультет в Таллине в Политехническом институте. Таллин устраивал и тем, что там единственный в Эстонии аэроклуб. Если не смог стать военным летчиком, может заняться авиационным спортом. Прыжки с парашютом есть. Будущее выглядело не таким уж безнадёжным. С первых экзаменов Аркадию повезло.

Сочинение на «пять». Устный экзамен по литературе и русскому принёс ещё одну «пятёрку». Экзамен по физике и вновь «пятёрка». Математика и химия – по твёрдой «четвёрке». Аркадий уже представлял себя студентом, когда последний экзамен по немецкому языку закончился поражением. Отвечал отлично. Превосходно справился с переводом текста. И тут дополнительный вопрос: в какой форме Aktiv или Passiv первое предложение текста. Предложение донельзя простое: Крамской родился в 1837 году в городе Острогожск Воронежской губернии, в семье писаря. Учительница на уроках сколько раз напоминала, чтобы определить Passiv, надо найти сказуемое. Если в сказуемое входит глагол werden, однозначно – Passiv. Но экзаменующийся рассудил по- своему. Не стал искать нужный глагол. Взял русский перевод: Крамской же сам родился. Значит, актив. А то, что его мать родила, об этом не подумалось. Аркаша поторопился с ответом. Понял, как просчитался. Экзаменаторы оказались строгими, но не удержались, видя все предыдущие отметки, попробовали пойти навстречу несчастному абитуриенту. Догадывались, что ошибка носила механический характер. Решили посочувствовать: Какая оценка в аттестате? Тут бы и соврать неудачнику. Сказать, что «пять» и дело с концом. Аркаше не пришла в голову мысль соврать. Сказал честно «три балла». У экзаменаторов после такого ответа не оставалось сомнений. «Троечнику» на вступительном экзамене и «четвёрки» хватит. Не хватило. С двадцатью семью баллами были приняты двое поступающих, имеющих льготы. У Аркаши таких льгот не было. При таких экзаменационных успехах абитуриент Титов Аркадий в списки принятых не попал.

Это было самое жестокое поражение в жизни. Никогда за всю долгую жизнь Аркадию Львовичу не пришлось пережить ничего подобного. Один балл, не полученный по глупой ошибке, привёл к непоправимой трагедии. И на старости лет всё так же остро, болезненно вспоминал эту неудачу. Может оттого, что подобных поражений испытать не довелось. Удачлив был. То ли из-за своего уживчивого характера, то ли способности были неплохие. За всю последующую жизнь ни разу не пожаловался на невезение. Радужные надежды на благоприятное будущее померкли, окрасились в чёрные тона. Понятно, не всё потеряно. Разовая неудача не может лишить перспективы, испортить биографию будущей знаменитости, каким он себя представлял. Но состояние – хуже некуда.

В самом начале сентября при встрече ребята из Тартуской академии посоветовали подать документы в их сельскохозяйственное учебное заведение. Еще не поздно. С такими баллами охотно зачислят. Мы с «тройками» прошли. Но пожизненно стать инженером-механизатором, такая перспектива Аркадия не устраивала.

– Ничего не поделаешь. Одного желания и стремления недостаточно, – рассуждал юноша. – Но мы же советские люди! Социалистическому обществу нужны смелые, решительные, высококвалифицированные специалисты. Надо сделать выбор и вперёд!

Можно повторить попытку через год. Но для этого надо год прожить, ждать целый год. Пойти работать? Куда? Кому нужен работник, не достигший восемнадцати лет и без специальности? В газетах прочитал, что в Ленинграде открыты технические училища с годичным сроком обучения для десятиклассников. Но принимают только коренных жителей, общежития при училищах нет.

Больше месяца томился Аркадий, не зная как прожить год. И вдруг объявление в газете. В Тарту объявлен набор в Ремесленное училище по механизации сельского хозяйства. Шесть месяцев учёбы и свидетельство тракториста.

А год-то какой? 1954-й. Первый год освоения целинных и залежных земель Казахстана и Сибири. Сотни тысяч молодых энтузиастов по комсомольским путёвкам отправились на целину. Аркаша со своими товарищами в это время оканчивал школу. Ребята завидовали тем, кто поехал осваивать целину. Но у них другие планы. И вот эти планы не сбылись.

Радио и газеты комсомольцев-целинников сравнивали с комсомольцами, построившими Магнитку, Комсомольск-на-Амуре, Днепрогэс.

– Конечно, тракторист – не лётчик, – рассуждал Аркадий. – Но получив специальность, можно принять участие в стоящем деле. Перед Комсомолом поставлена величественная задача. Могу ли я, комсомолец оказаться в стороне? Могу ли не принять участия в таком грандиозном мероприятии партии? А как сложится жизнь дальше? Видно будет. Посвятить себя сельскому хозяйству? Вряд ли. Тракторист ясное дело не пожизненно. Успею найти своё место.

Учёба на курсах десятикласснику далась легко. Теоретические занятия перемежались с занятиями в просторном цехе, где опытный мастер обучал слесарному делу. Запомнился своей влюбленностью в специальность. Маленького роста, ладно скроенный, плотный, с приветливой одобряющей улыбкой на правильном лице. Был он красив? Аркадий не задумывался. Ему было приятно общение с этим человеком. Оказался тоже левшой. Он был не просто специалист, умеющий работать с металлом. Художник, движения рук, поза, когда он колдовал над изготовлением изделия, поражали артистизмом. Все курсанты были покорены своим учителем.

А с каким воодушевлением осваивали вождение тракторов: гусеничных и колёсных. Мастер по вождению – высокорослый эстонец. Светловолосый, рыжий от веснушек. Добродушный и снисходительный к неуверенным, неуклюжим манипуляциям впервые выполняющих управление трактором курсантам. Скорость невелика, управление нехитрое. Но надо аккуратно подойти задним ходом к плугу или сеялке. Точно подогнать, чтобы взять на прицеп, людей не поранить, маневрируя трактором. Главное, что эта техника обеспечивает все полевые работы: пахоту, посев, культивацию пропашных культур и уборку урожая. Комбайны в те годы были в большинстве своём прицепными. Уборка урожая без трактористов не обходилась.

Весной пятьдесят пятого тридцать выпускников с комсомольскими путёвками прибыли в Казахстан, осваивать целину. 18 апреля группа комсомольцев-добровольцев под парадные звуки оркестра заняла места в вагоне поезда, следующего на Москву. В Москве пересадка. На третьи сутки прибыли в степной город Карасук.

Куда ни глянь, голая степь во все стороны до горизонта и, надо полагать, такая же за горизонтом. Грузовик доставил в Лозовскую МТС Павлодарской области. Здесь, в Казахстане началась трудовая жизнь недавнего выпускника школы.

Небольшими группами разбросали по тракторным бригадам колхозов района. Четверо выпускников ремесленного училища, в числе которых оказался и Аркадий, попали в село Чайковка. Село возникло из переселенцев Украины во время Столыпинской реформы. Десятикласснику Аркадию было любопытно познакомиться с первоцелинниками. Но оказалось, на землях Казахстана появилось ещё одно поколение целинников – немцы Поволжья в 1941 году. Центральная усадьба колхоза с впечатляющим названием «Путь к коммунизму» находилась в трёх километрах в селе Боярском с тем же составом населения.

Бригадир тракторной бригады немец Давид Бех оказался не только лучшим в районе. По итогам 1955 года бригада заняла первое место по Павлодарской области. В 1956-м Казахстан выполнил план, выдал миллиард пудов зерна. В газетах с пафосом будут писать – казахстанский миллиард. За участие в освоении целинных земель в том памятном 1956 году комсомол будет награждён орденом Ленина. Как не гордиться было Аркаше, что он в числе сотен тысяч целинников своим трудом заработал эту высокую награду.

Осенью 1956 года по окончании уборки Аркадий Титов был призван на действительную военную службу. Призывников в Павлодаре со всей области собралось на целый эшелон. Двигались вне расписания. Подолгу простаивали на полустанках и, наконец, прибыли в Белоруссию, в древний город Полоцк.

Часть прибывших доставлены в танковую дивизию. После бани в военной форме с эмблемами танкистов новобранцы оказались в Боровухе-2 в учебно-танковом батальоне. Четвертая рота, где предстояла учёба и служба рядового Аркадия Титова, готовила механиков-водителей средних танков. Аркадий был доволен, что будет настоящим танкистом – механиком-водителем. Когда надели военную форму, предстоящие три года службы показались нескончаемым сроком. Но на службе день неизменно сменялся другим днём. После первого года наступает второй, а за ним и третий. В пятьдесят девятом пришло время демобилизации. А тут поступило распоряжение срочникам последнего года службы, имеющим среднее образование, разрешено сдавать вступительные экзамены в вузы. Воспользовался предоставленной возможностью Аркадий и получил вызов на вступительные экзамены в Московский университет.

Приезжает в Москву. И кого там встречает? Своего одноклассника Виктора. Узнает, служил на Байконуре. Застал строительство космодрома, запуски баллистических ракет и первых спутников. Но Витя для себя окончательно решил, его призвание – историческая наука. Он не хочет стать учителем истории, он будет историком-учёным, исследователем. Демобилизовался годом раньше. Поработал у отца в гараже, со службы пришёл водителем первого класса, профессионал высшей категории и с опытом вождения в сложных климатических условиях казахстанской полупустыни. Готовился к вступительным экзаменам. Для себя решил – непременно исторический факультет МГУ.

Так через четыре года после окончания школы однокашники встретились на вступительных экзаменах. Знали, что идут вне конкурса с только что окончившими школу. Но конкурс оказался большой и среди тех, кто имел трудовой стаж. Было отчего волноваться и переживать. Повезло. Полученных баллов хватило, если бы шли по общему конкурсу. Студентами стали, как им представлялось, самостоятельные парни, с жизненным опытом.

– Во время экзаменов было не до откровений, – обратился Аркаша к школьному товарищу. – Рассказывай.

– За службу столько всего увидел, столько впечатлений, целую книгу написать можно, – включился в разговор Виктор.

Аркадий: Мемуары нам писать рано, состаримся, выйдем на пенсию, тогда и займёмся воспоминаниями. Сейчас важно специальность получить и во всеоружии полученных знаний принять участие в строительстве коммунизма.

Виктор: О строительстве коммунизма пусть говорят при вступлении в комсомол или партию. Коммунизм строить оставим политикам. Я для себя ставлю конкретную задачу: заняться исследованием древних цивилизаций, принять участие в археологических экспедициях. Постигать непознанное можно при любом социальном строе, не дожидаясь, когда наступит коммунизм. Древний Египет нам не светит. За все годы существования СССР ни одной экспедиции. На Кавказе историю Урарту восстанавливают. В Новгороде к интересным раскопкам приступили.

Аркадий: Как знать? Может нам повезёт. И нашу археологическую экспедицию в Африку, которую мы начали по окончании третьего класса, удастся продолжить.

Виктор: Боюсь, что наша детская затея останется неосуществимой и теперь, десять лет спустя.

Аркадий: Не скажи. Решение о строительстве Асуанской плотины принято.

Виктор: Если и направят экспедицию, комплектовать будут известными египтологами, профессиональными археологами. Поэтому я смотрю на жизнь реально. Закончить университет. Получить специальность археолога. А работы археологам хватит, пока существует Земля с её скрытыми тайнами в глубинах прожитых тысячелетий.

Аркадий: Археология, безусловно, интересно. Раскопки, древности. Но меня больше привлекает будущее человечества. Есть ли в этом развитии закономерности? Существуют ли на самом деле законы истории? К чему ведёт и к чему приведёт человечество история? Но мы отвлеклись. Лучше расскажи, как выглядела твоя космическая одиссея.

Виктор: Никакой одиссеи не было. Создавали космические ракеты и спутники специалисты, инженеры и конструкторы. Я оказался в числе свидетелей. Участвовал в строительных работах, строил космодром. Космические запуски видели издалека. Не были посвящены, не были непосредственными создателями и исполнителями.

Аркадий: Это не так и важно. Я всё равно тебе завидую. Хотя своей службой горжусь. Приобрёл военную специальность, которую смогу исправно выполнять в случае необходимости до конца жизни. Считаю, что каждый мужчина в нашей стране должен владеть оружием, пройти военную подготовку. Нисколько не сомневаюсь, что мы сумеем, как в годы Великой Отечественной, проявить мужество, самоотверженно постоять за Родину.

Виктор: За время службы понял важную вещь. Отдельный солдат, военный специалист сами по себе ничего не значат. Армия боеспособна, армия успешно справится с задачей, если технически хорошо оснащена, обучена и укомплектована грамотными специалистами, если военнослужащие обеспечены всем необходимым для выполнения военных операций.

Аркадий: Хочешь сказать: каждая дивизия, каждый полк должны представлять слаженный экипаж. Согласен. Армия сильна, когда готова и способна выступить как одно целое. И тут важны боевой дух, мужество, взаимовыручка.

Виктор: На Байконуре были задействованы тысячи рядовых солдат, тысячи рядовых специалистов. И вся эта масса чётко укомплектована и организована. По моим наблюдениям в нашей стране главный недостаток в плохой организации и руководстве. Организация в неудовлетворительном состоянии. Руководство – неумелое, неграмотное.

Аркадий: Во куда загнул. Эдак ты и социалистический строй обвинишь в неправильной организации.

Виктор: Социализм тут не причём. Хотя и к социализму у меня есть претензии. На примере работ по созданию космического комплекса в дикой пустыне, вдали от обустроенных и обихоженных мест, могу однозначно сказать, если бы такую организацию и обеспечение осуществить в масштабах страны, мы бы уже жили при коммунизме. Египетские пирамиды не идут ни в какое сравнение с тем, что создано и построено в казахстанской степи. Другое дело, что в Древнем Египте строительство основывалось исключительно на ручном труде с применением хитроумных приспособлений, увеличивающих мощь человеческих мускулов. На Байконуре – современная техника в руках владеющих этой техникой специалистов.

Аркадий: А сами запуски?

Виктор: Наблюдали. С почтительного расстояния. Зрелище неописуемое. Главное – чувство сопричастности к этому великому делу. Баллистические ракеты должны обеспечить безопасность государства. Спутники и космические корабли не столько преследовали научные цели, сколько чисто военные – боеспособность страны.

Запуски видели своими глазами. А что происходило на космодроме, как готовился и происходил очередной запуск, узнавали из сообщений ТАСС по радио и из газет. Лучше расскажи, какие впечатления у тебя о службе.

Аркадий: Завидовал, кто попал в школу младших авиационных специалистов. Она размещалась на одной с нами территории, в отдельном корпусе. Но несказанно рад, что стал танкистом.

Виктор: Нужные войска.

Аркадий: Это точно. К месту службы прибыли, когда газеты и радио сообщили, что контрреволюционный мятеж в Венгрии подавлен. Из рассказов сержантов, которые общались с вернувшимися участниками военных событий, слышали, в какой непростой ситуации оказались наши солдаты. Приказ стрелять, а перед ними невооруженная толпа, среди них много женщин. Танки обеспечили успех операции по разгрому мятежников.

Виктор: Да, серьёзное кровопролитие учинили наши войска в Венгрии.

Аркадий: А мне обидно было, что упустил возможность принять участие в настоящих военных действиях. Завидовал тем, кто прошёл испытание огнём.

Виктор: Не задумывался, сколько погибло, не вернулось домой наших ребят? Ты уверен, что военной силой надо было спасать социализм в Венгрии?

Аркадий: Но ведь мятежники бесчинствовали. Громили правительственные учреждения, убивали и казнили коммунистов и их семьи. Шёл кровавый разбой. Надо было остановить кровопролитие. Это смогли сделать наши войска.

Виктор: В этих событиях много неясного. В «Правде» сообщали об участии иностранных разведок в организации и вооружении повстанцев. Но может народ был доведён до отчаяния коммунистическим режимом? Настолько, что взялся за оружие?

Аркадий: Тоже ещё скажешь: «Доведён коммунистическим режимом». Что же, по-твоему, социализм и коммунизм устанавливаются не в интересах народа? Разве социализм в странах Европы направлен против народа?

Виктор: Вопрос в том, как, какими мерами и средствами осуществляется социализм. Сталин считал, что обеспечил победу социализма в СССР и возглавил строительство коммунизма. При этом не только уничтожил в прямом смысле эксплуататорские классы, вёл кровопролитную войну с народом, с трудящимися. С рабочими и колхозниками, от имени которых управлял самым демократическим в мире государством.

Аркадий: Про Сталина что говорить. Тиран, дорвавшийся до власти. Но коммунистическая партия в силах исправить ненормальное положение, в котором оказались страна и народ.

Виктор: Ты уверен, что в европейских государствах, провозгласивших социализм, не повторяется то, что сделал у нас Сталин? Коммунистические вожди социалистических стран не являются такими же диктаторами-тиранами?

Аркадий: После открытого выступления против культа Сталина, преодоления его последствий, коммунистические партии в других государствах, полагаю, приняли соответствующие меры.

Виктор: Время покажет, как будет складываться историческое будущее Человечества.

Аркадий: Разве у Человечества есть иной путь как построение единого коммунистического сообщества? Ты что не веришь в коммунизм, в его победу в мировом масштабе?

Виктор: Не только верю. Убеждён. Но когда это будет? А главное, как, каким образом будет создана коммунистическая цивилизация?

Аркадий: Путём победы социалистических революций в оставшихся странах капитализма. Народы этих стран на примере СССР и других социалистических стран убедятся в преимуществах социализма, захотят жить так же. Проявят волю и желание переустроить жизнь.

Виктор: Венгерские события показали, что не только в капиталистических, но и в социалистических странах народ сомневается в правомерности социализма.

Глава 2. Студенческие будни

Студенческая жизнь до отказа заполнена лекциями, семинарами, зачётами и устрашающими экзаменами во время сессий. А студенты залихватски скандируют, что им живётся весело от сессии до сессии. Не обходилось ни одной вечеринки, чтобы не спели «Бригантину», «Колумб Америку открыл» и ставшую студенческим гимном:

В первые минуты Бог создал институты,
Адам его студентом первым был.
Он ничего не делал, ухаживал за Евой,
И Бог его стипендии лишил.

Адам не растерялся, на станцию подался,
На станции вагоны разгружал,
Ах Ева, Ева, Евочка – хорошая ты девочка,
Но бог меня за это наказал.

У Адама драма, драма у Адама,
Вызвали Адама в божий деканат.
И на Землю прямо сбросили Адама,
Так пошли студенты, говорят.

От Евы и Адама пошел народ упрямый,
Ни в чем не унывающий народ,
От сессии до сессии живут студенты весело,
А сессия всего два раза в год.

Что за предрассудки есть три раза в сутки
И ложиться в мягкую кровать.
А мы без предрассудков едим один раз в сутки,
И на остальное наплевать!

Ночь мы прогуляли, день мы проболтали,
А потом не знаем ни бум-бум,
Так выпьем за гуляющих, за ни черта не знающих,
За сессию сдающих наобум!

Аркадий и Виктор изредка посещали излюбленные студентами посиделки с гитарой, песнями и доступным по цене портвейном. Пили умеренно, никто не напивался. Пили для куража, из желания взбодрить бойкое состояние. И спорили.

– Марксова теория о смене исторических формаций не подтверждается историей известных нам цивилизаций, – начинал Паша Стародубцев, который всякий раз ошеломлял однокурсников своим несогласием с тем, что вещали профессора на лекциях.

– Беспочвенное заявление, – яростно взрывался самый энергичный спорщик на курсе Миша Дмитриев. Он оспаривал всё и всех. Вызывал на спор профессоров, когда те заканчивали лекцию неизменной тирадой: «Будут вопросы?». Вопросов чаще всего не было. Редко кто придумывал вопрос преподавателю. Зато у Миши вопрос всегда находился. Да всегда такой, что профессор вынужден был задерживаться в аудитории после звонка на перерыв.

– Вот ты скажи, – атаковал Миша Павла, – Маркс, по-твоему, ошибался, построив теорию о общественно-исторических формациях и их смене в ходе исторического развития?

– Маркс создал общую схему исторического процесса. С тем чтобы обосновать неизбежность наступления коммунистической фазы развития человечества, – невозмутимо парировал Павел.

– Но ведь человечество действительно прошло через рабовладельческий строй, феодальный, капиталистический. А при социализме, первой фазе коммунизма, мы живём, – включался в спор самый прилежный и старательный студент Вова Щербина. Вова был единственный в группе студент, который конспектировал всю указанную в списках литературу к семинарским занятиям. Его конспектами пользовалась вся группа, частично переписывая, чаще устно отвечая по его конспекту. Ценный был студент. Хотя в спорах не считались с его эрудицией.

– Марксова теория исторического развития даёт объяснение лишь в первом приближении, – продолжал Павел. – Историки не знают ни одной цивилизации, которая вот так поэтапно прошла все стадии развития, как это фигурирует у Маркса.

– Это уже давно до нас объяснили неравномерностью развития стран и народов, – подавал голос всезнающий Миша. – Зачем индейцам проходить через все формации, если они столкнулись с американской цивилизацией, достигшей капитализма. Они сразу были вовлечены в капиталистическую формацию.

– Кстати, о стадиях развития есть теория американца Ростоу, – присоединялся к спору Саша Белоусов. – У нас её называют ненаучной, буржуазной. А по мне она получше Маркса объясняет ход и причины человеческого прогресса.

– Ты хочешь сказать, – обратился до сих пор молчавший Ваня Карамышев к Павлу, – что разработал теорию, которая опровергнет Марксово учение и вооружит историков новейшей теорией?

– Во-первых, я не опровергаю, а указываю на неё, как первое приближение к истине. А теорию такую разрабатываю. И не сомневаюсь, что смогу создать, – заносчиво отвечал Павел.

– Разъяснения о неравномерности развития читал у Троцкого, – заявил Миша.

– Нашел на кого ссылаться, – ответствовал Павел.

– А почему Хрущев не реабилитировал Троцкого? – раздавался чей-то голос.

– Не реабилитированы до сих пор Бухарин и Рыков, – поддержал другой.

– Избирательно подходит Никита, – резюмировал Павел.

– Я читал стенографический отчёт о процессе над Бухариным и Рыковым, – вклинился в спор эрудит Щербина. – Не надо быть правоведом, чтобы не понять, что все дело шито белыми нитками. Надо же додуматься, обвинить Бухарина в организации железнодорожных диверсий на Дальнем Востоке. Это член Политбюро, который был крупнейшим теоретиком социализма в партии. Ему это надо? Поступать на службу иностранных разведок, совершать диверсии?

Бесконечны студенческие споры о проблемах исторической науки, услышанных на лекциях, о проблемах и путях социалистического строительства в международном масштабе. Низвергали авторитеты, не соглашались даже с прописными истинами. Не просто подвергали всё сомнению, находили аргументы в доказательство своей позиции. Пусть не всегда удачно, не беда, что эти аргументы сами тут же опровергали. Спорили до хрипоты, спорили, стараясь перекричать других, не только чтобы быть услышанным, но в качестве самого убедительного доказательства своей правоты.

Аркадию и Виктору нравились эти бесшабашные студенческие сходки романтиков, убеждённых в своей способности обогатить науку необыкновенными открытиями и потрясающими исследованиями. Но жалко было времени. Не для того пришли в университет, чтобы выслушивать запальчивые идеи и ни к чему не обязывающие обещания великих открытий.

Спиртного Аркадий не употреблял, да и бедность не позволяла. Сестра ежемесячно делала небольшие переводы. Полностью взять на содержание брата не могла. Учительская зарплата невелика. Правда, удачно вышла замуж. Пошли дети. Так что и мужниной зарплаты хватало только на то, чтобы сводить концы с концами от аванса до получки.

Виктор был хорошо обеспечен. Ни в чём не нуждался. При случае выручал товарища, делился полученными из дома продуктами. Но Аркадий стеснялся пользоваться щедротами сокурсника. Старался обходиться самостоятельно. Не всегда получалось.

Скоро двадцать три исполнится, состоявшийся мужчина, танцевать толком не умеет. А тут объявление: приём на курсы современного и бального танца. При университете. Записался. Стал посещать занятия. Оказалось, что у него приличные способности. Руководитель, бывшая балерина, не достигшая сорока, легкая, изящная, при демонстрации фигур представлялась молоденьким студентам парящей птицей, после недели занятий перевела Аркадия из второй в первую группу, в которой танцоры показали более высокий класс обучаемости и способностей к танцевальному искусству. Целый месяц Аркадий упивался своими успехами.

Готовясь к очередному занятию, взялся отпарить брюки, навести стрелки. Чем-то отвлёкся, утюг всей плоскостью лежал на влажной марле, под которой своей участи ожидали единственные брюки Аркаши. Утюг сделал своё дело. Высушив марлю, прожёг брюки. В центре коричневого пятна ткань выгорела, зияющей пустотой обозначив дыру. Аркадий был в отчаянии. Виктор посочувствовал горю. Дал денег, посоветовал в комиссионке что-нибудь присмотреть. У ребят из соседней комнаты нашлись брюки по размеру, чтобы выйти в город за покупкой. Купил и не дорого. В тех брюках до конца года потом щеголял.

Модных молодых людей того времени стилягами называли. Брюки зауживали до крайнего предела, а плечи пиджаков заполнялись ватой до умопомрачительных размеров, чтобы выглядеть широкоплечими. Стиляг высмеивали, критиковали, преследовали. Виктору и Аркаше не было никакого дела до стиляг. Они не обращали внимания на моду. После пропуска занятия из-за прожженных брюк Аркаша оставил затею с танцами. Во время учебы в университете обоим было не до танцев. Изредка забегали в ближайший кинотеатр, посмотреть новый фильм. Иногда доставали дешёвые билеты в театр. Не из пристрастия к театральному искусству. Из любопытства. Хотелось выглядеть культурными современными людьми. Как можно прожить несколько лет в Москве, не посетив Большой театр? В музеи ходили. Остальное время просиживали в читальных залах библиотек. Особенно любили заниматься в главной библиотеке страны, носящей имя Ленина. Находилась рядом, в двух шагах по Моховой.

Сблизился на первом курсе с Сергеем Тихомировым. По малолетству худосочный, стройный, с приятным выразительным лицом, огненным взглядом карих глаз. Взгляд приковывал внимание слушателя. А Сережу надо было именно слушать. Он обладал даром поэта. Его стихи были благозвучны, как и его голос, мелодичный, приятного тембра. Он не бубнил монотонно, без всяких интонаций, как принято у поэтов. Стихи в его исполнении звучали артистично, будто исполненные со сцены. В манере чтения не было крикливости, нарочитой азартности. Читал не громко, не претендуя на эффект. А Аркадий слушал с удивлением и недоумением. Как это он ловко подбирает нужные слова. Как умело находит звучные и непривычные выражения. Безукоризненная рифма и чётко расставленные ударения. Никаких сбоев, никаких шероховатостей, которые часто встречаются у самодеятельных поэтов, когда при чтении растягиванием слова пытаются скрыть недостающий слог или не на месте стоящее ударение. Сережа ещё не печатался. Хотя написано было бесконечное множество. Читал по памяти. И не только свои, но и стихи неизвестных Аркадию поэтов.

Аркаша уважительно относился к поэзии. Он знал стихи Пушкина, Лермонтова, Некрасова. Многие наизусть, из того, что предусмотрено школьной программой. Знал стихи советских поэтов. Поэтов-песенников. Привлекал лиризм стихов Есенина. Восхищался стихами Твардовского о Василии Тёркине. К Маяковскому относился неоднозначно. Его огорчали вульгаризмы, а также слова, представленные первой буквой и последующими точками. Аркаша был убеждён, что в поэзии это недопустимо. Ему больше по душе мягкая музыкальная лирика Пушкина. Но кое-что нравилось и у Маяковского. Гордое провозглашение величия советского человека: «Читайте, завидуйте, я – гражданин Советского Союза». Это было созвучно настроению школьника, а теперь студента.

Аркадий с неподдельным интересом и нескрываемым восторгом слушал однокурсника. Поэт всегда нуждается в добросовестном слушателе. Аркадий был именно таким. Бескорыстным, не завидующем таланту товарища. Сам он и представить себе не мог, чтобы составить хотя бы одно четверостишие. Преклонение перед талантом было искренним. Это воодушевляло и Сергея. Вот почему вечерами они целые часы проводили вместе. Сергей самозабвенно читал, а Аркадий после каждого стиха короткой репликой или мимикой выражал одобрение и не проявлял нетерпения из-за длительного общения. Сергей читал стихи поэтов, о которых Аркаша слышал впервые. Он не представлял, что поэтов великое множество. А Сергей не только читал их стихи, но рассказывал много интересного об их жизни и непростых судьбах.

Самая жуткая пора у студентов – это экзамены. Экзаменационные сессии вызывают неподдельный страх, ввергают в состояние безнадежного отчаяния даже самых ленивых и бесшабашных студентов, кто безалаберно и весело проводил время учебных занятий. Во время сессии лихорадочное усердие было всеобъемлющим. Такое усердие да на протяжении всего семестра. Большинство стремительно готовило «шпоры».

Чтобы ускорить и облегчить изготовление шпаргалок объединялись в маленькие группы и распределяли, кому какие темы готовить. На экзамене всегда можно обменяться домашними заготовками. Во время сессий родилась притча. Студенту задают вопрос: «Сколько нужно времени, чтобы выучить китайский язык?» – Он в ответ: «А что, завтра экзамен?» – Вывод: «Чтобы выучить китайский язык, студенту достаточно одной ночи». И так со всеми остальными предметами.

Аркадий и Виктор равномерно занимались в течение семестра. Шпаргалок принципиально не составляли. Были уверенны в своих знаниях. Виктор то ли умело скрывал свои переживания перед экзаменом, то ли не сомневался в своём успехе. А вот Аркадий экзаменов панически боялся. То, что сдаст, вопросов не было. Переживал за оценку. Во-первых, получившие на экзаменах хотя бы одну «тройку» лишались стипендии. Но у Аркадия было ещё одно основание. С Виктором числились хорошо успевающими студентами. Получить «тройку» было зазорно, затрагивало честь. А на экзаменах всякое случалось. Правда, с другими. Но это всегда и пугало Аркадия. Вдруг не повезёт. Вдруг попадется вопрос, который недостаточно проработал, не до конца. Большую опасность таили дополнительные вопросы преподавателя.

На экзамене по философии профессор Асмус стал допытываться: «Что значит, материализм древнегреческих мыслителей был наивным, а диалектика стихийной?» Аркадий хорошо понимал значение слов «наивный» и «стихийный». Но как это изложить в отношении позиции греческих философов? Как объяснить профессору?

Все попытки оказались тщетными, Асмуса они не удовлетворили. И схлопотал бы тогда Аркадий «трояк», если бы не блестяще справился со следующим вопросом. Ссылкой на Аристотеля, одну из книг которого успел прочитать целиком, снискал снисхождение самого Асмуса, метр удостоил «четверки», подтвердив своим историческим автографом.

Современному читателю не знакомо имя выдающегося философа советского времени. Ему не понятно, почему Аркадий с таким пиететом называет фамилию профессора МГУ. В эпоху полной и окончательной победы социализма в СССР, о чем торжественно провозгласил в те далекие времена Никита Сергеевич Хрущев, все советские философы были марксистами. Собственно, они были не столько философами, сколько преподавателями марксистско-ленинской философии. Разных уровней и разных рангов, они непременно где-то преподавали, где-то вели этот необходимый для строителей коммунизма курс. Маркс со своим товарищем Энгельсом и Ленин создали единственно научную философию. Их труды являют собой Библию подлинно научного философского знания на все времена. Это как с Библией христиан. Никто ничего не может туда вписать или добавить. Все поколения богословов на протяжении всего времени существования человечества могут только разъяснять для своих современников и потомков истины, заключенные в этой Великой Книге.

В такое же положение были поставлены советские философы. Все истины философского знания открыты и провозглашены Великими Марксистами. Все дальнейшее развитие философии, как и всего человечества, в обосновании, разъяснении и следовании по пути, указанному основоположниками. Нового в философии ничего открывать не надо. На долю философов всех будущих эпох остается добросовестно изучить это бессмертное учение и довести в истинном виде до живущих на Земле. Задача ученых развивать то, что имеем, совершенствованию нет предела.

В этих условиях добросовестные советские философы продолжали честно трудиться, внося свой посильный вклад в победу марксистско-ленинского мировоззрения в сознание каждого члена социалистического общества, от академика до кухарки включительно. Не зря студенты называли популярный учебник по диалектическому и историческому материализму Афанасьева, по которому удобно было готовиться к экзаменам, учебник для домохозяек. Настолько незамысловато и доступно излагались в нем истины диалектического и исторического материализма.

Читателю не трудно понять, что в этих условиях подлинно философией можно было заниматься, обращаясь к истории философии. Философов прошлого приходилось преподносить с позиций марксистской диалектики. Но предоставлялась возможность исследовать философские проблемы. Вникать и развивать философские воззрения с позиций новейшей истории, новейшего времени.

Этим успешно воспользовались Асмус и Лосев. Советский период историки представят множеством имен состоявшихся, признанных официальной идеологией ученых-философов. Но в мировою историю философии войдет вряд ли более десятка, заслуживающих признания. Среди них окажутся названные мной.

Вот почему студент Аркадий мог гордиться, что сдавал экзамен самому Асмусу, у самого Асмуса получил «четверку». Профессор был скуп на оценки. Кто-то из профессоров на консультации перед экзаменами пошутил: «Философию на «пять» знает Бог. Маркс – на «четыре». Я, профессор – на «три». Остальное на долю студентов».

– Ты чего так всегда трусишь перед экзаменами? – недоумевал Виктор.

Аркадий ничего толком внятно объяснить не мог. Готов в преддверии экзамена следовать всевозможным студенческим приметам. Во всяком случае, однажды, получив пятерку в простенькой незамысловатой рубашке, всякий раз на экзамен надевал только ее. По дороге на экзамен боялся споткнуться не на ту ногу. Единственно чего не делал, не клал под пятку пятак, на счастье.

Все страхи кончались, когда, взяв билет, быстро прочитывал вопросы. Садился, старательно готовился. Отвечая, привлекал на помощь всё своё красноречие. Пытался складными, убедительными рассуждениями склонить на свою сторону экзаменатора. А получив хорошую оценку, необязательно «пятерку», готов плясать от радости. Весь мир преображался, становился сверкающим и сияющим своим многоцветьем. Весь мир радовался успеху студента Титова.

Так день за днем проходила студенческая жизнь.

Глава 3. Исторический 1961-й

Что вы подумаете, когда увидите цифры: 1941? О чем говорит, что напоминает число? Без каких-либо указаний и ссылок. У граждан России, переживших войну либо знающих её по школьному учебнику истории, будет ассоциироваться с 1941 годом, началом Великой Отечественной войны с фашистской Германией.

Приведу другие числа: 1812, 1914, 1917. Отечественная война с Наполеоном, начало Первой мировой войны, год Великой Октябрьской социалистической революции. Не все мы достаточно прилежны в изучении истории. Серьезного отношения требовали математика, русский язык и литература. За ними шли физика и химия. Биология и география не требовали больших усилий, в большинстве случаев изучать их было даже интересно.

К урокам истории мало кто относится всерьез. Захватывающе интересно изучать историю Древнего Египта, Междуречья, Вавилона и, безусловно, Древней Греции.

На Древнюю Индию и Древний Китай учебного времени отводится мало, но обе страны оставляют в памяти ощущение соприкосновения с волшебным, сказочным миром. Искусство мастеров древнего Востока – скульпторов, архитекторов, строителей – поражает воображение.

Исторические даты с неизменным указанием – до нашей эры – редко у кого сохранились в памяти. Лишь Новое время и современность, когда мы оказываемся участниками или современниками исторических событий, запоминаются в виде отдельных дат, запечатлённых на ленте исторической хронологии.

Студент исторического факультета Аркадий любил воскресные дни проводить в Публичной библиотеке, которую уважительно называли «ленинкой», носившей имя вождя революции. Наряду с учебной любил заказать что-нибудь интересненькое, случайно замеченное в картотеке. На этот раз заказал Гастино «Гениальные личности». Полное название «Гениальные личности в области науки, техники и промышленности». Обратил на себя год издания: 1905, СПб, Сойкин. Для студента-историка 1905 – год начала первой русской революции. Кровавое воскресенье. Забастовки фабричных рабочих. Крестьянские бунты. Восстание на броненосце «Потемкин».

И вдруг издание книги, не имеющей ничего общего и никакого отношения к событиям, которые потрясали Россию. Вот ведь, как оказывается, было на самом деле. В промышленных городах выступали рабочие. Недовольные крестьяне сжигали помещичьи усадьбы, матросы на «Потемкине» убивали офицеров и бросали за борт. А в это время в стране ежедневно пекли хлеб, издавали книги, рождались дети. Жизнь продолжалась как в обычное время. Это было открытием для Аркадия. Как ясновидение. Вот ведь как устроена жизнь.

1961-й. Аркадию, как и всем советским людям, запомнился двенадцатым апреля. Кто-то услышал по радио торжественный голос Левитана, извещавший о первом в мировой истории полете человека в космос. Кто-то из газет. Для студентов-историков вторая пара началась со знаменательного сообщения. Аудитория дружно и восторженно зашумела. Все были радостно возбуждены. И лишь у Аркадия сообщение вызвало чувство глубокого огорчения. Первым космонавтом мог и должен быть он. Нелепые придирки женщины-терапевта и он не попал в авиационное училище. А если бы…

После лекций в вечернем выпуске газеты прочитал. Оказалось, Гагарин всего на два года старше. И если бы тогда сразу же после школы оказался в училище, у него был шанс попасть в отряд космонавтов. Пусть не стал первым. Но космонавтом обязательно. Кому и быть космонавтом, если с пятого класса зачитывался книжками о Циолковском, вместе с Жюль Верном летал на Луну, вчитывался в прогнозы Штернфельда в его знаменитой книге «Полет в мировое пространство». У кого, как не Аркадия, было полное право быть зачисленным в космонавты. Но оказалось, не всем желающим стала доступна дорога в космос. Вот их школьный друг Володька, как и Гагарин, окончил Оренбургское училище. Проходил вместе с другими лётчиками-сослуживцами комиссию в команду по освоению новой техники. Не прошел. Но ему все равно повезло. Стал летчиком-испытателем.

Позже Аркадий узнает, что отбор был жесткий. Со своими погрешностями в здоровье точно не прошел бы. Оставалось смириться. Видно не судьба. Значит, надо проявить в избранной специальности наилучшим образом. Добиться заслуженного успеха там, где это оказалось доступно. Девиз Чкалова: «Если быть, то быть первым!» применим к любой профессии, к любой специальности. Жизнь не утратила смысла, не перестала быть значимой от того, что не стал знаменитым певцом или не смог прыгать выше Брумеля.

Надо сообразовываться со своими природными данными и врожденными способностями. Как часто можно слышать: «Нет бесталанных детей. Все дети талантливы». Спрашивается: «Откуда в таком случае мы встречаем множество бездарных работников, неудавшихся специалистов?» Все они ранее были детьми. Понятно, что талант может проявиться в чем-то одном. И человек в силу обстоятельств может избрать не ту профессию. Его призвание и талант в чем-то ином. Но согласимся, способности интеллектуальные и физические у людей неодинаковые. А талант – большая редкость. Не будем всех зачислять в таланты.

Аркадий на протяжении всех школьных лет не сомневался, что будет отличным, превосходным летчиком. Сумеет так летать, что наверняка прославится. А теперь не знал, есть ли к чему другому у него талант? Хотелось бы. Очень хотелось. Но как узнать?

Нравится история. Но и здесь надо определиться. Сколько разных специализаций. Научная деятельность. Копаться в земле – археология. Зарыться в архивах – объективное воспроизведение исторических событий, хода истории. Преподавать в школе, а ещё лучше в вузе. Писать и защищать диссертации или делать настоящие открытия в науке. Чтобы достичь подлинного успеха, нужен талант. В любой области, в любой сфере человеческой деятельности.

Хотелось бы изначально знать свой талант. Как бывает у художников, спортсменов, артистов. У них талант сразу виден. А как определить талант к науке, к той же истории? Когда ты только начинаешь. Когда ты только приступаешь к изучению этой дисциплины. Ох, как все сложно в жизни. А так хочется успеха, признания, славы. Слава достается единицам. Вот и Гастино в своей книге «Гениальные личности» насчитал за всю историю от силы четыреста гениев. Но были еще великие. В каждое области человеческой деятельности, в науке, культуре, искусстве число великих значилось сотнями. В каждой эпохе, в каждом столетии свои великие. А уж знаменитых можно насчитать неведомо сколько, если брать отдельные узкие отрасли и специальности.

Всем этим размышлениям Аркадий предавался и в школьные годы, тем более теперь в студенчестве. Полет Гагарина огорчил молодого человека, но не утратилась надежда, что у него есть еще время, что он сумеет увековечить своё имя. Будучи атеистом, однозначно понимал, что человек смертен. Единственный способ обрести бессмертие, обессмертить имя. Для Аркадия уже не имело значение, где и в чем себя проявит. Надо, чтобы это было что-то значительное, такое, что вызвало изумление всех живущих на земле, восхищение и всеобщее признание. Вслух такими мыслями никогда и ни с кем не делился. Прослыть тщеславным не хотел. Но себе самому признавался. Все считают меня скромным, в меру честолюбивым. А я не скромный, я застенчивый. Мою стеснительность, робость в самоутверждении принимают за скромность. На самом деле я человек, тщеславный, славолюбивый. Я хочу выдающегося жизненного успеха, жажду славы. Но благодаря застенчивости этого никто никогда не заметит и не узнает. И превосходно. Пусть меня почитают, когда славу обрету, заслуженную славу. А эта моя слабость пусть останется при мне и со мной.

Во время каникул опубликован проект новой Программы КПСС. По возвращении с каникул разговоров среди студентов-историков было много. А после принятия на XXII съезде материалы были включены во все учебные дисциплины. Ссылки, цитирование.

Преподавателем марксистско-ленинской этики студентам этих лет обучения достался доцент из полковников запаса. Он сам время от времени подчеркивал свою значительность внушительным воинским званием. На студентов его звание впечатления не производило. А вот то, что он из военных, скоро почувствовали.

Двенадцать пунктов морального кодекса строителя коммунизма потребовал к экзамену выучить наизусть. Как статьи воинского устава, для него это привычная процедура. Во время службы Аркадий на всю жизнь запомнил статью 30-ю Строевого устава – строевая стойка, статью 57-ю Устава караульной службы – обязанности часового, там же 58-ю о том, что часовому на посту запрещается пить, курить, отправлять естественные надобности, множество других уставных предписаний. Но учить наизусть основные принципы морального кодекса, это даже Аркадию, не говоря о сокурсниках, представлялось абсурдом. Только с преподавателем, принимающим экзамен, не поспоришь. Выучили.

На лекциях по философии не раз напоминали и подчеркивали, что попытки философов прошлого сформулировать моральные кодексы, с помощью внедрения которых решить социальные проблемы, сделать жизнь общества благопристойной, не принесли успеха. Та же судьба ожидала и моральный кодекс строителя коммунизма. Но против самих принципов никто не возражал. В благополучном обществе люди должны соблюдать нормы морали. Правда, появились со стороны верующих, в церковной печати заявления, что в основе морального кодекса христианские заповеди. Но это сравнение официальной идеологией отрицалось. Коммунистическое общество – безрелигиозное.

Не было у студентов возражений и против того, чтобы через двадцать лет была построена материально-техническая база коммунизма. Не за двадцать, а через двадцать. Студенты были не настолько сильны в экономической науке, чтобы подвергнуть сомнению, за такой срок увеличить объемы производства в три раза невозможно. Такой рост не под силу никакой экономике.

Но то, что к 80-му году все советские граждане будут жить в благоустроенных квартирах, все материальные потребности в разумных пределах будут удовлетворены, устраивало всех. Просто люди постарше не очень в это верили. А что скажешь про студентов, которым перевалило едва за двадцать? Для них двадцать лет громадный срок. Почему бы и не производить всего столько, чтобы перейти к распределению: каждому по потребностям? Почему бы питание не только в студенческих, но и в общественных столовых не сделать бесплатным. Очень даже удобно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.