Фёдор Быханов
ВЗОРВАННАЯ СУДЬБА

Часть первая
Отверженные

Глава первая

Телефонный аппарат в кабинете инспектора полиции Энтони Кордо – под стать до безобразия ему самому. В те, разумеется, моменты, когда вечером возвращается из бара и не желает по дороге выполнять никаких чужих просьб и требований.

Вот и его настольный посредник по связи с общественностью только и делает, что доводит хозяина до белого каления своей абсолютной непредсказуемостью.

То беспокоит его пронзительным тембром своего крайне требовательного звонка в часы, в которые и так у того нет отбоя от посетителей. То досаждает ему главным же образом своим упорным молчанием, как раз, в те минуты, когда инспектор от беспокойного ожидания срочного сообщения буквально места себе не находит.

И лишь сегодня старый, еще довоенный, а потому запомнивший своими покатыми боками и трубкой на резной металлической сошке, ещё мировое противостояние с его германскими производителями, этот, надежно скроенный из черного эбонита, и начиненный далеко не новым электронным содержимым, «Телефункен», вдруг сменил гнев на милость.

Инспектора он порадовал сразу, едва тот успел сделать в «Дежурной части» их городского полицейского управления, свой однотипный, изрядно надоевший там, за последнее время, устный запрос:

– Не спрашивал ли меня кто?

Так что, едва успел Энтони Кордо раздраженно от очередного «Нет!» на его вопрос, опустить на вычурную сошку массивного корпуса аппарата, еще горячую от тепла своей руки, трубку, как в тот же миг из-под неё в его служебном кабинете пронзительно и тревожно раздался долгожданный сигнал вызова.

– Говорите? – заинтересованно, бережно и страстно, как будто за руку любимой женщины, схватился Энтони Кордо за телефон, что «донельзя» утомил его предыдущим долгим ожиданием этого самого звонка. – Слушаю Вас?!

Его не могли не узнать по тембру голоса. И всё же последовал вопрос на проверку личности абонента.

– Инспектор, это Вы? – уточнил на том конце провода неведомый собеседник. – Я не ошибаюсь?

– Так точно, синьор! Я Вас слушаю! – заявил совсем не так, как обычно общался со своими собеседниками инспектор.

Ведь, теперь, чуть ли не по солдафонски, последовал ответ неизвестному гражданину от столь высокопоставленного полицейского, каким являлся хозяин кабинета.

Услышанные слова, судя по всему, вполне удовлетворили в тот момент неведомого визави. Потому что тот вернулся к начатому им разговору именно в русле, что было необходимо им обоим.

– Вы, господин инспектор, выполнили своё обещание? – чуть слышно продолжилось в трубке телефонного аппарата.

Внимательно вслушивающийся в то, что приносит ему этот разговор, ответственный чиновник государственных правоохранительных органов, синьор Энтони Кордо словно ждал этого именно вопроса.

Судить так, можно было уже по тому, что его ответ другому абоненту служебной линии связи последовал незамедлительно:

– Да, выполнил!

При этом он был готов даже на большее, чем на то, о чём могли только догадываться из его слов.

Поскольку далее сказанное оказалось сопровождено и дополнительными пояснениями:

– Всё будет точно так, как Вы и просили!

Но и этого полицейскому служаке, видимо, показалось недостаточным. И он тут же, не дожидаясь ответной реакции, чуть иначе продолжил общение со своим долгожданным телефонным собеседником.

Теперь уже совсем не скупясь на подробности, о которых можно было бы и умолчать, опасаясь «чужих ушей». А так как подобный нюанс полностью исключался самим инспектором, то никакой конспирации он вовсе не придерживался.

– Деньги, в оговорённой сумме, уже лежат в условленном месте, – выпалил, будучи, несказанно обрадованным, столь долгожданным звонком, Энтони Кордо. – Но и Вы, уважаемый сеньор, в свою очередь тоже кое-что мне должны предоставить!

– Сейчас опускаю конверт в почтовый ящик, – спокойно ответил собеседник. – Там находится абсолютно все, что нужно для Вашего расследования!

Инспектор после его слов уже вообще не скрывал своей душевной радости:

– Спасибо!

Он не удержался и от того, чтобы предложить дальнейшее, столь радужно начатое сотрудничество:

– Буду рад, сеньор, снова оказаться полезным на взаимно выгодной основе!

Но на том конце провода не разделили ни его развязавшийся язык, ни поспешность в выборе перспектив.

Тот кто звонил, наоборот, ужал свой, и без того скудный, лексикон до минимума:

– До встречи!

И все же долгие гудки отбоя не огорчили Кордо.

Всё же, теперь они зазвучали для высокого статного офицера, обряженного в свою легкую тропическую форму, самой что ни есть сладкой музыкой.

И с каждым протяжным гудком отбоя, с каким-то немецким акцентом, доносившимся из трубки, в душе инспектора вспыхивает, усиливаясь, все более уверенный огонек надежды на то, что наконец-то сбудется все задуманное.

– Хелло, приятель, ты случаем не того…

Комиссар департамента полиции Эскобар Бенитес треплет за плечо задумавшегося подчиненного.

– Простите, виноват, – машинально ответил полицейский, вскакивая со своего кресла и вытягиваясь перед начальством в струнку, как поступают рядовые служаки.

Чем не мог не удивить комиссара.

И лишь заметив немой вопрос в глазах сеньора Эскобара, инспектор окончательно пришел в себя от пережитой эйфории и поприветствовал начальство, как и положено в их приятельском кругу.

– Добрый день! – очнувшись от мечтаний, Кордо протянул коллеге ладонь для традиционного рукопожатия.

Теперь, понимая, что находится уже на глазах комиссара, потому исключительно бережно и аккуратно кладет пищащую звуками отбоя трубку на сошку телефонного аппарата.

– Что такое особенное с тобой, друг, случилось? – попытался властный визитёр допытаться, чтобы узнать, какая такая муха укусила его подчинённого.

– Ничего особенного!

Отозвавшись дежурной фразой, инспектор Кордо сообразил, что для сохранения полной конфиденциальности, ему лучше всего следует соблюдать подчёркнутую субординацию в разговоре со старшим по должности и званию.

– Сеньор комиссар, прошу прощения, просто усталость, навалилась, – произнес сеньор Кордо первое, что ему попало в голову из возможных, в сложившейся ситуации, оправданий. – Поднакопилось проблем ее за последнее время.

Он виновато улыбнулся:

– Прямо сплю на рабочем месте.

Оправдания возымели действия.

– Ну, тогда возьми себе отпуск, – добродушно посочувствовал шеф и от слов перешел к делу. – Хватит двух недель?

Доброта комиссара сначала насторожила, а потом несказанно обрадовала, не привыкшего к этому, подчиненного.

– Вполне, – широко улыбнулся инспектор. – Сам об этом, дон Эскобар, у вас хотел просить.

Инспектор замялся, словно, раздумывая о том, до какой степени может распространяться внеслужебное откровение. Потом отбросил все, какие могли быть, предрассудки и рубанул «правду-матку» прямо наотмашь. Как на плантации делают острым мачете рубщики сахарного тростника.

Сказал теперь так, как думал:

– Уже и наметил, где лучше всего время провести за отдыхом.

Комиссар и тут оказался на высоте, продемонстрировав, что в курсе всех внеслужебных увлечений своего подчиненного:

– Как обычно, на охоту думаешь отправиться?

Ответная белозубая улыбка была красноречивее слов. Подтвердив исключительную осведомленность руководителя департамента о тех, кто добросовестно и честно служит под его началом.

На том и расстались.

Начальство покинуло его кабинет, отправившись к себе, а для Энтони, как оказалось, этот день добрых событий и не думал прекращаться.

Еще больше радости добавило инспектору Кордо обычное служебное письмо в грубом сером конверте, доставленное с вечерней почтой уже прямо на его домашний адрес.

Прямо расцвел он своим смуглым загорелым лицом, хотя на мятом куске оберточной бумаги, только и упакованном в конверт, в качестве послания, имелось всего несколько строк.

– Но каких?!

Долгожданных слов, сообщавших главное:

«Место и время».

…Назавтра инспектор, во главе двух десятков людей, уже отправлялся в гилею – высокогорную лесную чащу, покрывавшую значительную территорию их латиноамериканского государства.

Правда, у непосвященных, совершенно случайных очевидцев этих необыкновенных событий, да ещё имей они под руками возможность воспользоваться рентгенографическим оборудованием для просвечивания тентов на кузовах автомобилей, экипировка и снаряжение охотников вызвала бы немало вопросов.

Но никто на целом свете, кроме, разве что, самого инспектора Энтони Кордо и его спутников, не мог знать и даже не догадывался, что на самом деле выгнуло, совсем спрямив листы рессор на каждом из ходовых мостов их, обладающих высокой проходимостью «джипов», незаменимых при подобной охоте.

Когда дичь следовало искать, загонять в ловушку, а затем и брать на прицел в условиях полного бездорожья?

А уж они-то, сами «охотники» на время «отпуска» инспектора Энтони Кордо, ставшие секретным отрядом полиции, никому бы и никогда, этого не рассказали без лишней на то нужды.

Что ни говори, только сеньор Кордо умеет подбирать себе подходящих по всем статьям – немногословных и исполнительных сотрудников.

– Поторапливайтесь со сборами в дорогу! Время не терпит! – между тем подгоняет инспектор тех, кто замешкался сверх всякой меры. – Срок нам дан впритирку.

И всем своим деловым видом показывает, мол, некогда прохлаждаться, пора отправляться на задание.

О предстоящей дороге для вооруженных до зубов экипажей колёсных вездеходов, даже подчиненным, как и собственному высокому начальству, он предусмотрительно говорить не стал.

Однако все собравшиеся с ним на сафари полицейские уже и без того знали главное, что провозгласил инспектор, ставя задачу на сегодняшнее сафари:

– Отряду надлежит быть ровно в срок и в заданной точке, вместе со своими базуками и автоматами, прихваченными на охоту.

Дичь же в ней совсем не отличалась от охотников природными данными, ни разумом, ни технической подготовкой, и потому не должна была и в самой малой степени подозревать не только об уготованной ей участи, но и о роли, отведенной подсадной утке в этом спектакле под названием «Сафари инспектора Кордо».

Глава вторая

Легкая дымка тумана, по утрам наплывающая со стороны океана на городские улицы – одна из достопримечательностей супер-пупер модернового мегаполиса под названием Кривпорт.

Другая его отличительная особенность от других подобных городов тёплого побережья заключается в, принадлежащем городу, крупном международном аэропорту.

Даже знатоков и любителей воздушных путешествий повергает в восхищение он как красотой своих архитектурных сооружений, так и суперсовременной технической оснащенностью.

Но если туманом могли любоваться еще и древние конкистадоры, когда-то первыми отвоевавшие «огнём и мечом» для себя у индейцев здешние места, то все остальное – дело интеллекта, жажды к наживе и усилий невероятно алчных рук исключительно дона Луиса.

Всесильного владыки нескольких промышленных и транспортных монополий на обоих побережьях страны и, в том числе, полноправного владельца могущественной транснациональной корпорации «Грузовые перевозки Грасса».

Всего, каких-то там, три десятка лет прошло с тех пор, как он основал в этих краях свое семейное дело, а уже нет ему соперников, равных в здешнем бизнесе. Основу же его положил именно этот, очень удачный по времени и экономически выгодный подряд на строительство «ворот в небо», как часто называют горожане новый международный аэропорт.

В ту пору, когда не меньше десятка конкурирующих фирм участвовали в тендере, боролись за выгодный заказ, предложенный администрацией штата, никто и в малейшей степени не мог предугадать окончательный результат данного конкурса.

И особенным сюрпризом от устроителей стало итоговое решение по отбору одного города из ряда тех, что расположены вдоль океанического побережья. Самого достойного на то, чтобы иметь столь важную воздушную гавань. Международный аэропорт, должный обслуживать еще и несколько соседних территориальных образований и связывать их с различными государствами мира.

Именно Кривпорт победил в ходе тендера и оказался счастливым обладателем комплекса из аэровокзала и терминала по приёму контейнеров от воздушных перевозчиков, с их баснословными доходами от сервисного обслуживания пассажиров и обработки грузов.

Они же теперь – как идут сюда со всего континента, так и отправляются в самые отдаленные уголки мира.

– Все решают деньги! – довольно хмыкает дон Луис, затягиваясь ароматным дымом дорогой гаванской сигары.

Через толстые – бронированные, но исключительно прозрачные стекла шестисотого «Мерседеса» ему прекрасно видны во всех своих деталях, будто набегающие навстречу мчащемуся лимузину, песчаные дюны.

Хотя, разумеется, эти огромные скопления сыпучего грунта, легко подверженного влиянию ветров, как были, так и остаются на своих местах – желтея песком и сухой травой по обочинам.

А ещё – унылой чередой представая перед проезжим людом весь путь, что длится от города до аэропорта.

Можно было бы, конечно, опустить стекла, вдохнуть, чуть солоноватый на вкус, морской воздух утреннего бриза. Но мощный кондиционер, работая с чуть слышным шуршанием, успешно справляется и без того со своими обязанностями.

В салоне машины всегда, вот как сейчас, свежо и прохладно.

– Скоро там до места доберемся, дьявол тебя подери?! – чертыхается в адрес водителя дон Луис. – Такое ощущение, что стоим на месте и таким образом никогда не доберемся до нужного места!

Сам же он при этом с явным нетерпением поглядывает на золотой циферблат своих наручных часов.

Ему одному понятно все: и спешка, и причина, ее вызвавшая. Да только комфортабельная и скоростная машина и так, не требуя дополнительного ускорения, мчит, словно на крыльях, по широкому и пустому в этот утренний час шоссе.

Следом, также на предельной скорости, за чёрным лимузином наматывают мили на свои колеса еще два монстра на колёсах.

Это следуют автомобили с многочисленной охраной из числа личного сопровождения босса. Без них дона Луиса не выманить не только из своего дома, но и из офиса.

Там – на верхнем этаже главного небоскреба корпорации ГПГ только и чувствует он себя в полной безопасности.

Построенное из стекла и бетона в центре города, на сегодня это здание, безусловно, является самым высоким и комфортабельным.

Что с успехом подтверждает даже общественное мнение, сложившееся в штате, которое уже успешно размножено в многочисленных глянцевых туристских путеводителях и рекламных проспектах.

Как и реклама аэропорта, ставшего визитной карточкой столицы разветвлённой сети предприятий сеньора Грасса.

Путь, действительно, долог до новостройки, возникшей, словно чудесный и с трудом достижимый, для всякого путешественника, живительный оазис, в самом центре пустыни.

Однако только лишь сейчас, когда время самого его подгоняет со всей своей неумолимостью, злится дон Луис на столь неблизкое расстояние до аэропорта.

Одно может, хоть как-то подсластить горечь этой пилюли, устроенной им для всех, а не только для себя самого:

– Было, в недалёком прошлом, то благословенное время, когда даже она, эта отдаленность от Кривпорта, принесла ему хороший доход с каждого лишнего километра автострады.

В памяти остался и скандал, связанный с этим дополнительным бизнесом. Гасили который продажные шелкопёры – журналисты, работающие на дона Луиса, а не на его немногочисленных конкурентов.

В ответ на то, что сеньор Грасс дополнительно заработал на этой протяжённой автостраде, они вопили с экранов телевизоров, из динамиков радио и провозглашали со страниц газет:

«Чем дальше аэропорт от города, тем лучше экология для его обитателей, чище воздух, которым дышит всякий житель Кривпорта!».

Несмотря на скверное настроение, вызванное опозданием к отлёту самолёта, всё же ухмыляется бизнесмен:

– Чище и воздух, и одновременно кошельки налогоплательщиков!

Мчит кавалькада машин от города до взлётной полосы. Бегут стрелки на циферблате наручных часов влиятельного пассажира головного «Мерседеса». Зато есть время для размышлений.

Заодно мистер, как стали его величать, на новой родине, понял, что в своей торопливости, сегодня уже дошёл, просто до смешной ситуации:

– Серьезно разозлился сам на себя.

Ведь вся экология, и весь фокус со всеми строительными проектами, уходившими вдаль от жилых массивов, заключаются лишь в очередном подтверждении избитой истины, заключающейся том, что лучше быть богатым и здоровым, чем больным и бедным.

Истина, действительно, избитая, но именно ей и следует всегда и во всём дон Луис, или, как предпочитает сам представляться новым согражданам, мистер Грасс.

Конечно, очень дорого обошлось ему право на строительство: одних взяток понадобилось щедро раздать на миллионы и миллионы долларов. Да и, кстати говоря, в немалый убыток для его корпорации и во многом другом, выдался столь сомнительный строительный подряд.

Но так и рассчитывал он, свою главную выгоду обрёл бизнесмен совсем в другом.

Потому все же добился тогда основной цели:

– «Отмыл», что называется, «до белоснежности», до возможности открыто использовать все до пенса, по-настоящему огромные деньги своего кокаинового картеля.

И с этими, сейчас вполне «чистыми» долларами может с той поры проворачивать свои миллиардные операции.

Правда, приходится кое-чем жертвовать.

Вот как сегодня:

– Душевным спокойствием, неудобствами хотя бы этой самой спешки по утреннему шоссе.

Мчит «Мерседес» вперед, чуть слышно урча мощным, хорошо отрегулированным двигателем. Только шуршат шины по полотну дороги. И с каждой очередной милей лимузин приближает пассажира к еще одному миллиону.

– Какому уже по счету своему «мешку с деньгами»? – и сам мистер Грасс сразу не ответит. – Да и зачем ему лично подсчитывать свои баснословные барыши?

Целиком доверяет дон Луис многочисленному, в несколько тысяч человек, штату экономистов своей транснациональной корпорации «Грузовые перевозки Грасса».

…Комплекс аэропорта показался давно.

Замаячил на горизонте своими главными приметами – высоченными ангарами, диспетчерской вышкой, похожей на гигантскую пожарную каланчу, да «хрустальным аквариумом» главного здания приема и отправки пассажиров.

И вот впереди остаются последние, ещё не преодолённые ими мили дороги. Теперь, уже не в виде миража, а окончательно становясь реальностью, ворвался финишный объект в жизнь путников.

Сделав это еще до того, как им можно было сказать:

– Приехали!

Однако и, почти добравшись до места, «Мерседес» не проследовал по обычному маршруту пассажирского транспорта к аэропорту.

Не сбавляя скорости и увлекая за собой кавалькаду транспортных средств телохранителей, «Мерседес 600» мистера Грасса свернул совсем в другую сторону.

Поехал по направлению, прямо противоположному официальному въезду к центральному зданию комплекса.

Ведь с самого начала вовсе не в пассажирский терминал аэропорта торопится дон Луис.

Преодолев несколько петель, по бетонным объездам, устроенным вдоль сетчатого ограждения летного поля, машина дона Луиса преодолела, в конце концов, хорошо и надёжно саму охраняемую проходную.

Но, не первую попавшуюся на их пути, а самую, что ни есть, дальнюю проходную от их города, являвшегося еще и столицей штата.

Само полосатое бревно шлагбаума предупредительная охрана подняла заранее, едва завидев на, ведущей к ним, дороге знакомую машину финансового магната.

Зато дальше дон Луис не последовал обычным правилам.

Велел водителю направиться не к стоянкам аэробусов, как можно было предположить, а туда, где сразу за вертолетными площадками – среди десятков себе подобных сестриц – стояла небольшая, словно игрушечная, легкомоторная «Сессна».

Сияя лакированными боками и крыльями, самолет, словно сам просился в небо. И только по воле людей вынужден был стоять на земле, нетерпеливо пофыркивая выхлопами сгоревшего топлива.

Пилот, коротал время в ожидании хозяина, сидя в кабине своей «воздушной птички». При этом он еще и прогревал двигатель, гоняя его на малых оборотах.

Но видно было, что спокойствие напускное.

Заметив направляющиеся сюда, в сторону стоянки, машины эскорта сеньора Грасса, летчик встрепенулся. Однако, не для того, чтобы выключать зажигание или добавить оборотов.

Сидящий за штурвалом пилот отвлекся от пульта управления на совсем иное действо.

Перегнувшись через всю кабину, он изнутри услужливо открыл застекленную дверцу у правого пассажирского сиденья.

Сделал же это для того, чтобы впустить к себе в кабину важного и единственного спутника, которого обычно в таких случаях и приходится доставлять по назначению.

Вот почему до этого пустовало пока место рядом с пилотским креслом. Именно оно предназначалось избраннику хозяина, которого тот лично решил проводить в полет.

Дон Луис, только что так сильно торопившийся на место отправления самолёта, теперь, приехав на взлетную полосу, словно бы забыл и о прежней спешке, и о том, как торопил шофера.

На взлётной полосе, лично убедившись в том, что все готово к отправке самолета, он не спеша более, притушил в выдвижной пепельнице окурок сигары.

После чего поднял трубку радиотелефона:

– Мануэль!

Голос был тихим и размеренным, но услышали его так, как и должно было быть – с подобострастием и готовностью тотчас выполнить любое приказание.

– Слушаюсь, босс! – раздался в ответ, всегда крайне учтивый в общении с ним, голос его первого помощника.

Финансист задал в трубку телефона только один вопрос:

– Кассир готов?

И получил на него исчерпывающую информацию.

– Точно так! – не без гордости за точное выполнение, порученного ему, задания донеслось из трубки мобильника. – И все, что нужно, у него при себе!

Вот когда раздались заветные слова:

– Тогда отправляй!

Исполнители не заставили себя долго ждать.

В одной из машин сопровождения экипаж значительно уменьшился.

Оттуда на бетонку аэродрома выбралось несколько человек. Один из них- невысокого роста лысый толстячок цепко держал в руке франтоватую, чем-то туго набитую дорожную кожаную сумку спортивного типа.

Следом шли устрашающего вида, мускулистые «гориллы», выпестованные для несения своей ответственной службы, под личным руководством Мануэля Грилана.

Каждый из них сейчас был с чуть заметным сюрпризом для врагов. В виде короткоствольного автомата, спрятанного под запахнутым, несмотря на жару, черным плащом.

Тогда как замыкал шествие он сам-стильно одетый молодой мужчина с гордой осанкой испанского кабальеро.

Подойдя к самолету, плешивый курьер, которого только что в телефонном разговоре назвали кассиром, обернулся к Мануэлю Грилану:

– В лимузине случайно не сам босс нас провожает?

– Не твое дело! – буркнул тот в ответ.

И все же не выдержал упоминания всуе имени всесильного хозяина.

Невольно и сам глянул на «Мерседес 600», из-за зеркальных стекол которого за ними следил сам дон Луис.

– Твоя задача проста как вареное яйцо – принялся за руководящие наставления, красавчик Грилан, каким и должен был бы выглядеть настоящий кабальеро. – Примешь товар, который поставщики загрузят в багажное отделение «Сессны», рассчитаешься за него наличной суммой и моментально вылетишь обратно!

Голос сеньора Мануэля звучал вызывающе грубо и это не могло не найти свое отражение в душе подчиненного.

– Все сделаю как нужно, не в первый раз! – не сумел кассир скрыть от, лично провожающего его доверенного лица руководства чувство невольной обиды.

Даже тон его голоса, прежде уверенного и не менее властного, чем у других важных лиц в их финансовой корпорации, вдруг изменился, стал какого-то, чуть ли не плаксивого, звукового оттенка.

– Обижаете! – с укоризной за проявленное недоверие протянул, уязвленный до глубины души, толстяк. – Можете не сомневаться в том, что всё порученное мне, будет выполнено точно так, как полагается по инструкции.

Стараясь далее выглядеть уже более независимым перед другими лицами свиты мистера Грасса, он словно мячик, запущенный на финальной стадии партии в гольф, покатил на своих смешных коротеньких ногах от машины прямо к, давно поджидавшему его, легкомоторному самолету.

Уже там, бросив объемистую кожаную сумку в кабину, пассажир, не менее смешно, чем по бетонке, перебирая ногами по алюминиевым ступеням лестницы, забрался следом за своим ценным грузом.

И только надежно пристегнув на пухлом животе привязной ремень, сердито хлопнул за собой дверцей кабины.

С таким видом, будто вымещая на этом, ни в чем ещё перед ним не виноватом, летчике и его самолёте, свой гнев по поводу недружелюбной и несправедливой выходки Мануэля Грилана.

Продолжая вымещать накопившуюся злость, единственный пассажир заявил грубо и дерзко, словно во всем подражая своему шефу:

– Полетели!

Пилот, однако, не очень-то уважительно отнесся к поданной ему, таким тоном, команде на взлёт.

Вначале он невозмутимо перегнулся через колени пассажира, подергал за ручку, проверяя надежность дверного замка, и лишь после этого сделал рукой прощальный знак провожающим.

К той поре все они уже благоразумно отошли в сторону от «Сессны», не желая подставлять себя под воздушный вихрь, поднятый винтом её самолётного двигателя.

Сам пилот, сжав руку в кулак, поднял её над своей головой под прозрачным колпаком кабины, словно сделав провожающим лицам немое пожелание:

– Счастливо оставаться!

Еще через минуту самолетик начал разбег. Затем, резко оторвавшись от бетонки, юркой птицей нырнул в низкие облака, повисшие над летным полем.

– С Богом! – прямо в машине перекрестил его след от дымка из выхлопной трубы, внимательно следивший за нехитрой церемонией проводов, сам дон Луис.

И только когда самолет скрылся из виду, финансовый олигарх и предводитель организованной преступной группировки расслабленно откинулся на мягком кожаном сиденье лимузина:

– Едем обратно!

Водитель не подвел.

Не стал мешкать с выполнением и этого распоряжения хозяина. Резко крутанув руль, он уверенно развернул бронированный и оттого тяжёлый автомобиль на ограниченном «пятачке» бетонки и нажал на газ.

Так что провожатые из числа его персональной охраны едва успели попрыгать в свои машины эскорта безопасности, рванувшие следом за начальственным шестисотым «Мерседесом».

Глава третья

Начало полета уже с самых своих первых его минут совсем не предвещало веселого времяпровождения.

Тем более что прогноз погоды на ближайшие сутки, накануне предусмотрительно полученный летчиком, был способен огорчить любого человека, хотя бы в малейшей степени причастного к вопросам малой авиации.

Вернее, огорчала не сама предстоящая погода.

Недобрые мысли внушало лишь то, что было непосредственно связано именно с этим листком бумаги. Бумагой обычного канцелярского формата, вместившей на себе достаточно короткий текст данного шедевра синоптиков. Сначала составленного в глуши кабинета прогностической лаборатории предприятия мистера Грасса, а затем аккуратно распечатанного ими на принтере своего персонального компьютера.

– Да и как иначе? – рассуждал пилот. – Коли то, что придумывали, судя по всему, высосав из пальца, синоптики, грозило отменой полетов, переносом на другое число запланированных рейсов, задержкой срочных грузов, ждущих своей переброски по воздуху.

И прочих малоприятных для любого путешественника вещей.

Лишь пилот этой голубой «Сессны» дона Луиса, не брал в расчёт содержимое документа.

Наоборот, он был по этому поводу, как раз, иного мнения – в корне отличающегося от того, что называлось общепринятым стандартом:

– Сама фортуна на нашей стороне, мистер…, – обратился лётчик к своему пассажиру, но поперхнулся, так и не закончив свой вопрос.

– Просто Мистер, – буркнул нахохлившийся на своем месте его спутник по долгому полёту, на земле названный доном Луисом вполне прозаично – «кассиром» и потому явно недовольный, отведенной ему, столь скромной ролью.

Однако всем своим видом он давал понять пилоту «Сессны», что, на самом деле, значит из себя гораздо большее! И сейчас совсем не разделяет оптимизм летчика.

– Да и какой же может быть повод для радости, – по его мнению. – Если летят уже столько времени, а вокруг все те же, обещанные в прогнозе метеорологов, густые клочья облаков, ни сулившие даже малейшего просвета по горизонту?

Появилось даже недоброе предчувствие, тут же озвученное им со страхом неизбежной аварии:

– Еще свалимся кому-нибудь на голову.

– Ну, это Вы зря, так полагаете, «Просто мистер»! – совсем не обиделся пилот на данное нелестное высказывание в его адрес.

Хотя прозвучало оно от явного труса. И даже больше – полного профана в лётном деле, посмевшем сомневаться его профессиональных качествах.

Подтверждением его желания уладить миром, назревавший, было, конфликт стало продолжение лётчиком начатой им фразы:

– А вот то, что не хотите знакомиться, ваше дело.

Он, между делом, глянул перед собой на приборную доску и с помощью руля сменил уровень выбранной высоты.

– Как ни говори, только у каждого на это бывают свои причины, – продолжил лётчик. – Вот Вы, к примеру…

– Замолчите, наконец! – взвизгнул толстяк, которому сейчас было совсем не до пустых рассуждений на любую тему, после столь сухих проводов, устроенных ему руководством на аэродроме.

Какое-то время тянулось, последовавшее за этим, томительное молчание, нарушаемое лишь гулом двигателя самолёта.

И все же затем верх над обидой взяла чрезвычайная общительность пилота, присущая его латиноамериканской крови:

– Вы как знаете, а меня звать – Педро Гомес, – примирительно заявил он. – Можно просто – Педро.

И, видимо, желая как-то успокоить ворчливого пассажира, добавил тем же миролюбивым тоном:

– Плохая видимость нам лишь на руку, потому, что легче будет пройти над колумбийской границей.

И это уже прекрасно стал понимать тот, которому было растолковано преимущество ненастной погоды:

– Не заметят патрульные самолеты! Тогда как для радаров ПВО, мы с Вами представляем собой совсем незначительную цель.

Пилот и далее еще некоторое время продолжал в том же духе:

– Зато хоть и мала наша пташка, все же «Сессна» обладает и в такую неважную погоду достаточными слухом, и зрением.

Одними словами тирада не закончилась.

– Вот он, наш спаситель…

Педро откинул потайной щиток на приборной панели, пощелкал в открывшейся нише тумблерами и оттуда сразу же засветился голубоватым светом, прежде укрытый от посторонних глаз, экран прибора.

Кассир присмотрелся, скосив глаза и только так, увидел боковым зрением, как сквозь стекло мерцала бегущая полоса развертки их собственного мини – локатора.

– А точно на цель нас с Вами выведут радиомаяки! – пояснил Педро. – Их там, и в пунктах дозаправки, и на нашей лесной базе, до черта понатыкано.

Желание успокоить попутчика возымело свое действие.

Посланец дона Луиса заметно приободрился. Особенно когда Педро Гомес, поставив управление самолетом на автопилот, достал из своей сумки нехитрую снедь, прихваченную в дорогу – сэндвичи, флягу с вином для пассажира, для себя – термос с крепчайшим кофе.

Запросто, как будто уже знакомы друг с другом много лет, а не летят в первом совместном для обоих рейсе, летчик предложил компаньону поучаствовать в трапезе.

Насчет содержимого той кожаной сумки спортивного покроя, что стояла сейчас на заднем сиденье в кабине их самолёта, тоже пристёгнутой для надёжности, ремнём безопасности с металлической пряжкой, он не питал ни провиантских, ни каких иных надежд, кроме одной.

Выразил её про себя вполне философским замечанием, оставшимся только в его мозгу и не попавшим на язык говоруна:

– Раз назвал сам сеньор Мануэль Грилан этого потешного и вспыльчивого без меры, толстяка «кассиром», значит там, у него в объёмистой сумке из надёжно простроченной грубыми нитками толстой кожи, судя по всему, как раз и есть походная касса!

Разные мысли обуревали попутчиков, стремившихся к общей точке финиша их рискованного воздушного путешествия.

Однако, никому из сидевших в кабине самолета, поэтому не нужно было разъяснять, что именно по милости этой самой матерчатой ёмкости с немалым количеством миллионов долларов крупными купюрами, они и летят сейчас в гилею.

И оба были уверены на сто процентов:

– С нею их, посланцев с «большой земли», наверняка, ожидают серьёзные ребята, сполна заслужившие от дона Луиса щедрый расчёт за риск и тяжкие труды.

Молодой симпатичный парень Педро Гомес на этот счет не страдал от каких-либо комплексов.

Кроме, разве что, одного:

– Любит небо, полеты, авиацию.

Вот и в Транснациональный концерн «Грузовые перевозки Грасса» пошел он работать пилотом без угрызений совести.

Не расстроился, даже едва узнав:

– Какими рейсами на самом деле ему придется заниматься в никем не учтенных перелетах?

За каждым из них – полная тайна. В том числе – контрабандные перевозки наркотиков.

– А может что и похуже? – всё же иногда точит душу пилота червячок сомнения. – Ведь организаторы полетов особенно-то не посвящали простого перевозчика в то, что укрыто в тюках и вот таких сумках, как эта, перед взлетом грузившихся в его самолет, и бесследно оставляемых в местах посадок.

Впрочем, не от него вообще зависел и дальнейший выбор судьбы:

– Как действовать дальше?

Просто не было пилоту по призванию, и форменному голодранцу от рождения другого пути за штурвал самолета:

– Их, приезжих латиноамериканцев, не столь охотно, как того бы хотелось, жалуют в авиакомпаниях.

Не доверяют, как презрительно их называют, «метисам» даже управление подобной мелочью, вроде этой полуспортивной «Сессны».

– В своей же стране – Колумбии, – также знает Педро Гомес. – Бедствуют без любимого дела столько безработных пилотов, что очередь на бирже труда не двигается годами, за которые запросто можно совсем потерять былую профессиональную квалификацию.

Эти же превратности судьбы сделали его и философом.

– Если не я, то любой другой поведет под облаками эту птичку! – давным-давно стало любимым выражением пилота Гомеса. – Тогда зачем ещё одного искушать противозаконными полётами?

Потому и был он по-настоящему благодарен сестре Розе за то, что та помогла ему сначала благополучно выбраться в эту страну, а потом найти достойную работу.

…Полет длился долго.

Кассир успел уже и вином накачаться из предложенного ему угощения. И проспаться. И даже начал страдать желудком, что объяснялось то ли похмельем, то ли качкой их утлого летательного суденышка, то и дело попадавшего в воздушные ямы.

Его упитанная физиономия теперь позеленела, и напоминала вовсе не прежнего холеного чиновника, а совсем недозрелый помидор, только очень крупного размера.

Чтобы как-то развеяться от приступа дурноты, он, сквозь нехотя, затеял разговор по душам с, сидевшим ряжом с ним, в пилотском кресле с латиноамериканцем.

– Слушай, парень, а что это у тебя в кабине оформление не такое, как у всех остальных лётчиков?

– Что значит не так у меня в кабине самолёта? Почему, это её оформление хуже, чем в других местах? – переспросил его Педро.

При этом, не избежав, как и всегда, в общении с равными людьми, такими же, как и сам, ответить вопросами на вопрос.

– Ну как же? У других всюду картинки на стенках налеплены – девчонки там, машины, красивая реклама прочих вещей, – протянул, поясняя свою мысль, прежде ещё неразговорчивый пассажир, раздраженный теперь и болтанкой в воздухе, и непонятливостью этого цветного.

– Так это у кого как, а у меня вот где главный попутчик! – понял, о чём идут речь Педро Гомес.

Пилот отвернул солнцезащитный козырек над лобовым стеклом кабины самолёта и на обратной его стороне лысоватый кассир увидел цветную фотографию белозубого, задорно улыбающегося сорванца.

– Брат что ли младший?

– Да нет, племянник, – донеслось пояснение.

Да и потом, нашлось, что рассказать янки о юном родственнике выходцу из Колумбии.

Альберт Колен зовут. Сын двоюродной сестры Розы, – охотно и более многословно, чем прежде, пояснил Гомес.

Эта тема, видно, была излюбленной в его полетах.

Вот и теперь беседа не стала исключением. Немало занятных историй рассказал Педро нечаянному слушателю о школьных и бытовых проделках парнишки.

– Не крепыш, конечно, худой не по возрасту, но ничего, были бы кости, а уж мясо-то нарастет.

Не обошлось и без планов на совместное будущее.

– Вот возьму отпуск, серьёзно займусь воспитанием мальчугана, – как о совсем скорых событиях размечтался Педро Гомес. – Гимнастика там, бег трусцой, гантели…

Об этом отпуске они, вместе с племянником, мечтали давно.

Тем более, что дядя Педро обещал племяннику, как-нибудь, в свободное время, еще и на самолете Алика покатать:

– Да и не только его одного, но и школьных друзей. Всех, кто захочет!

Мечта окрылила молодого человека до той степени, что он даже забыл на мгновение о том, что за тип, на самом деле сидит рядом с ним в кресле пассажира.

– Вот только вернёмся из этого рейса, и попрошу дона Луиса об одолжении, – произнёс пилот. – Сеньор Грасс непременно позволит мне, в свободное время прихватить на часок ребятню в небо.

…Тонкий свист, а затем и откровенный храп, донесшийся с соседнего сиденья, прервали разговор.

Педро глянул на разморенного сном кассира:

– Действительно, что это я к нему пристал со своими разговорами? – протянул он вслух сам для себя. – Тем более, вся ночь еще впереди. Еще нужно будет подзаправиться на промежуточном аэродроме.

И добавил, не ожидая, что его кто-либо услышит:

– На месте будем утром. Пусть пока спит!

В полете наступили сначала ранние сумерки.

Затем их сменила сплошная ночная темнота. Но самого Педро в сон она вовсе не клонит. Ведь была кромешная ночь его первой и главнейшей союзницей.

Благо, что чаще всего летать приходится именно в эту пору, когда можно без опаски пересекать любое воздушное пространство.

«Сессна», как призрак, летела туда, где о ней знали только избранные, доверенные люди дона Луиса.

Глава четвёртая

В сплошном зеленом ковре тропических зарослей совсем нетрудно спрятать след от костра.

Если, конечно, потребуется. Ведь тогда густая крона любого дерева спрячет голубую струю дыма, развеет его клубы между ветвей, не позволив нежелательному наблюдателю обратить внимание на этот безусловный знак человеческого присутствия.

Все это хорошо известно всем.

В том числе не только охотникам на двуногую дичь – полицейским, но и другим обитателям горного леса – гилеи. Тем, кто или ищет запретные растения – кусты коки, или тайно заметает следы своего интереса к сбору наркотического сырья.

И наоборот.

Тех же лесных людей совсем не немало, кто желает скрыть свое присутствие в этих местах произрастания зарослей коки, дающих сырье для кокаина.

И все-таки есть моменты, когда приходится идти на риск – сознательно открываться возможной опасности.

Сейчас именно такой случай.

Предусмотрительный владелец металлической «птички» совсем недаром замаскировал её в защитный, небесно-голубой цвет. Заметить её в низкой облачности, с земли было просто невозможно. Да ещё и со своим, почти беззвучно работающим мотором, биплан оказался невесомым на управление и легчайшим на упоминание среди встречавших людей. Так что, как и в предыдущие свои визиты, «Сессна» и на этот раз, словно приведение вынырнула над гилеей из-за спасительных туч.

На вид, с каким-то, хищным, как у акулы, зализанным фюзеляжем и с залепленными специальной пленкой опознавательными знаками на крыльях и хвосте, она уже достигла намеченной цели. Но не торопилась к пентаграмме из разожженных костров.

Ещё минуту, за ней другую, нетерпеливо кружила она над широкой поляной, у края которой уже потеряли прежний жар огни, и только вьется лёгкий дым от прогоревших куч хвороста, собранных до этого неутомимыми сигнальщиками.

– Это, как раз, то самое место, обозначенное на карте, синьор! – донеслось от лётчика до, с трудом приходящего в себя ото сна, «Мистера никто».

– Что будем делать? – стараясь перекричать шум мотора, окликает пилот сидящего рядом с ним дородного лысоватого пассажира, продемонстрировавшего признаки понимания складывающейся у них обстановки.

Одет тот совсем не по-летнему – в легкомысленный клетчатый костюм поверх яркой гавайской рубашки. К тому же ворот ее украшает явно не гармонирующая с пилотской кабиной голубая шелковая косынка с пришпиленной, скорее всего фальшивой, из-за гигантских размеров, бриллиантовой булавкой.

– А ты абсолютно уверен, Педро, что это именно те костры; что зажжены для нас? – нехотя отрывается толстяк от повторной дремоты, пребывание в которой, видимо, было для него не самым необычным занятием в жизни.

– Конечно! – ответил тот. – Радиомаяк указывает на это всегда без ошибки.

Пилот, беседуя с пассажиром, однако, больше всего сам себя пытался убедить в верности принимаемого решения.

– И костры на месте, – начал приводить он свои аргументы. – Всё в полном соответствии с договоренностью.

Пересчитав сверху дымные хвосты, он находит ещё один неотразимый аргумент в пользу решения о посадке:

– Совпадает даже их условное количество.

Кассир тоже пересчитал огоньки, видимые ему за иллюминатором с пассажирского места:

– Пять!

К тому же были те расположены, как того требовалось – пентаграммой на левом краю лесной поляны!

– Что сомневаться? – тем временем все увереннее и убедительнее для пассажира настаивал пилот. – Ждут нас именно здесь!

– Тогда давай, приземляйся, – после дополнительных раздумий, согласился с летчиком важный пассажир. – Да будь при посадке осторожнее!

В его словах сквозил намек на то, сколько лишнего горючего залили в баки их самолета при недавней дозаправке.

Особенно – в те, дополнительные емкости, про какие даже создатели этой, сильно переделанной «птички-невелички» не могли бы догадаться.

Ворчание пассажира, между тем, ни на минуту не отвлекло Педро от управления самолетом.

Сделав еще один, контрольный круг над поляной и не заметив при этом у костров ничего подозрительного, он, наконец, решился выполнить как предписание хозяина, провожавшего на аэродроме в этот полёт, так и распоряжение соседа по кабине.

Лётчик отпустил от себя ручку управления крылатой машиной. Слаженно и ловко переключил в нужное положение тумблеры зажигания. Тем самым сбросив до минимальных значений число оборотов винта.

Теперь самолет, потерял прежнюю прыть. Словно конь на скачках, управляемый уверенной рукой жокея, он охотно послушался командам пилота.

По крутой нисходящей дуге воздушный извозчик, то денег, то наркотиков, пошел на посадку.

Юркнув в свободное пространство, остававшееся между купами густых деревьев сельвы, «Сессна» спланировала на луг.

Лишь с самого начала, при первом касании колёсами шасси, непредсказуемого тропического грунта, она слегка подпрыгнула на неровностях почвы. Зато далее всё пошло без неожиданностей.

Совсем легко, как-то даже выписывая пируэты своими узкими крыльями, небесная лошадка побежала по ровному лугу, поросшему сочной, хотя и подстриженной накануне травой.

– Ну, ты мастер! – задрав вверх большой палец, пассажир другой рукой потянулся к замку дверцы.

Его нетерпение было понятно пилоту.

Поскольку кассир порывался не только быстрее покинуть надоевшее в полёте, жесткое кресло, но и, как можно скорее оказаться в кругу встречающих – небольшой группы мужчин, облаченных в одинаковую полувоенную полевую униформу.

На каждом красовался защитного цвета комбинезон. Головы укрывали такого же цвета панамы, а в расцветку к одежде, лицо было вымазано защитным гримом.

Будто у актеров в плохом боевике.

Хотя про съемки фильма речи быть не могла. Все делалось в строжайшем секрете и это должны были понимать незнакомцы в камуфляже. Они, в свою очередь, уже шагали, заметно убыстряя шаг, навстречу, к месту приземления самолета.

Так, словно, действительно, торопились поскорее предстать перед очами дорогих гостей.

– Конечно мастер, посадка получилась у нас с Вами, куда с добром! Других, совершенно бестолковых пилотов, дон Луис, действительно не жалует, – с запоздалой репликой ухмыльнулся Педро Гомес, явно довольный тем впечатлением, что сумел произвести на пассажира своим отличным пилотажем.

И все же посадка не прошла без хлопот.

О чем можно было судить по тому, как долго задержался Педро в кабине, сначала щелкая тумблерами, ставя их на исходное положение, а затем – на холостом ходу регулируя работу мотора.

– Ну, ты долго еще торчать у себя намерен? – спросил у своего попутчика по рейсу, нетерпеливый пассажир, к легкомысленному облачению которого теперь, на финише их воздушного путешествия, добавилась еще и заплечная, на этот раз чем-то туго набитая, кожаная спортивная сумка на длинном ремне.

– Ладно, догонишь!

Семеня на своих коротких ногах и спотыкаясь на росистой луговой траве, кассир с тяжелой ношей на плече пошел навстречу к хозяевам здешних мест, еще более спешащих к месту их посадки.

Но по мере того, как сокращалась между ними дистанция, физиономия толстяка приобретала все более кислое выражение.

Никого из тех, кто направлялись к нему навстречу, он не знал. Хотя был уверен в том, что только незнакомцев в таких сделках не только бывает, но и не должно быть.

– Деньги-то привезены им немалые, – считает кассир. – Да и груз нужно получить такой, что от кого попало, не примешь.

Впрочем, мелькнуло и уже виденное где-то лицо.

Но и оно нисколько не обрадовало визитера. Скорее даже наоборот – испугало его до самых чертиков.

– Так это же инспектор Энтони Кордо! – внезапно возникло озарение в мозгу посланца дона Луиса.

Он замер на месте.

– А-а-а! – затем тонко, как подраненный заяц, на весь луг заверещал толстяк, до глубины своей панической души, ошарашенный всем здесь сейчас увиденным.

После чего, развернулся в обратную сторону и быстро побежал. Что так не вязалось с его предыдущим, вполне солидным обликом.

Только было ему сейчас не до соблюдения имиджа. Желание спасти свою шкуру, заставило кассира попытаться вернуться на борт самолета прежде, чем на его руках защелкнутся наручники.

Задыхаясь от усталости, еще издали он крикнул пилоту, уже заметившему недобрые перемены на земле:

– Поднимай, Педро, машину!

И почти добежав до «Сессны» как заклинание повторил:

– Полицейская засада!

Дальнейшее развитие событий лишь полностью подтвердило предположение кассира.

– Да и кто это мог быть еще, кроме засады? – не мог ошибиться доверенный посланник дона Луиса. – Если давним знакомцем беглеца, новости о котором кассир никогда не упускал из внимания, просматривая свежую криминальную хронику в родной колумбийской прессе, оказался действительно Энтони Кордо.

Никто иной.

Собственной персоной инспектор колумбийской государственной службы по борьбе с наркотиками.

Впрочем, в очном, что называется порядке, с глазу на глаз, кассиру с ним тоже ранее уже доводилось встречаться. Но тогда полицейскому просто не хватило улик, чтобы посадить его в каталажку.

И вот…

Истошные, какие-то затравленные крики бывшего пассажира и его паническое бегство от встречающих лиц, и обеспокоили до крайности, и без меры встревожили пилота легкомоторной «Сессны».

Лишь мельком глянув на представшую его глазам картину начавшейся погони, он все понял. После чего, без предупреждения, явно, обреченного теперь уже на провал, кассира, Гомес решил уходить из лап полицейского отряда, неведомым путем вышедшего на след секретного аэродрома дона Луиса.

Педро не стал ждать, когда, обладатель тяжёлой сумки с деньгами, бесповоротно проиграет преследователям, в их смертельном споре на скорость.

– Да и не с руки было ему рисковать собственной жизнью, – мелькнуло в мозгу у пилота. – Дожидаясь на земле, в самолёте, пока обреченный кассир доберется до спасительной кабины «Сессны».

– Прощай, «Мистер никто»! – Педро прибавил обороты винта и потянул на себя стойку штурвала.

Теперь он почти не выбирал направление движения.

Взлетал не столь расчетливо, как действовал только что, при посадке. Можно сказать, наугад, повел машину на взлет.

Лишь на какую-то всего минуту опешили полицейские, не ожидавшие от самолета такой прыти. Но и этого было достаточно, чтобы «Сессна» Педро Гомеса с заклеенными номерами на крыльях и хвосте уже взлетела над лугом.

Правда, отрываясь от земли, она получила хлесткий удар по еще не убранному шасси такой силы, что едва не клюнула носом.

Но все обошлось, видимо, лишь поломанной передней стойкой шасси. Да и та, в конечном счёте, не помешала ему набрать высоту и скрыться в низких облаках от пулемётных и автоматных очередей, которыми поливали его с земли одураченные преследователи.

И далее опытный летчик сумел-таки выправить свою машину, получившую поломку после столкновения с неизвестным объектом на лётном поле и вскоре был уже высоко в небе.

А на земле, между тем, начались свои вполне серьёзные и бескомпромиссные разборы «полётов».

– Вот растяпы и олухи! – разорался на коллег, допустивших роковую ошибку, инспектор Кордо.

Гнева ему добавляло то, что поднятая его подчиненными стрельба вдогонку беглецу была не точной и не достигла желаемого результата.

– И самолет упустили, – безжалостно пенял уже и на них, и на себя самого сеньор Кордо. – И единственного свидетеля преступления бездарно проморгали.

Он глянул на то, что недавно еще представляло для него живейший интерес:

– Кому он теперь нужен, этот мешок с дерьмом!

И верно.

С разбитой головой, обильно залитой кровью, толстяк ничком лежал в траве, мертво выпучив из орбит глаза, теперь резко выделявшиеся на разом опухшем лице покойника.

– Колесом его двинул прямо по голове, проклятый койот! – выругался инспектор, кляня других и себя за проявленную во время проведения операции роковую беспечность.

Но недолго длилось словесное извержение желчи.

Теперь уже совершенно опустошённо, с понурой головой, в полном молчании переживая общий конфуз, он ещё какое-то время постоял над трупом поверженного преступника.

С укоризной глянул наверх, туда, где в облаках исчез убийца такого важного свидетеля. Потом, снова перевел взор на погибшего от рук сообщника кассира мафии.

Брезгливо перевернув его со спины на живот, поддев ногой, чтобы освободить ремень толстой кожаной сумки, похожей покроем на спортивную ёмкость для тренировочной формы, но на самом деле, напоминающую своеобразный сейф с валютой.

Затем приказал:

– Ну-ка, проверьте, что там у него?

Следующими словами инспектора было дополнительное разъяснение подчиненным того, что от них требуется.

– И самого мертвеца обыщите, как следует, – услышали полицейские. – После чего грузите в мой вездеход, и пора будет ехать обратно в город, где нас, теперь самих по головке не поглядят.

Успев разглядеть на трупе все, что было нужно, руководитель оперативно-розыскного мероприятия не замедлил напомнить подчиненным, какую ошибку они допустили, не сумев задержать живьём столь важную фигуру, необходимую для успешного завершения их операции:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.