Александр Зиборов
Смертельное время

На смертном ложе…

Смерть оказалась совсем не такой, какой её представлял себе Ефим. Где-то внутри родился ужас: вначале он был маленькой сфокусированной точкой, но, быстро разрастаясь в размерах, заполнил всё тело и заставил трепетать его, как в ожидании неизбежного удара. Ефим вытянулся, ухватился руками за кровать и закрыл в страхе глаза. Голова резко дёрнулась, мысли спутались, сознание затмилось, и он полетел куда-то в умопомрачительную бездну. Хотел закричать, но не смог разомкнуть онемевшие губы. Сделал попытку встать, но тело не повиновалось ему и от того родился настоящий страх, граничащий с безумием…

И вдруг он снова увидел окружавшую его действительность, но под каким-то необычным ракурсом. И не сразу понял, что витает под потолком в своей комнате. Всё происходящее видел сверху.

Его супруга и дочь стояли у кровати, на которой лежал почти высохший, с жёлтым лицом незнакомый человек. Он словно бы спал. Ефим возмутился: с какой стати этот нахал занял мою постель, но неожиданно узнал себя и остолбенел. Неужели это именно я? Как я изменился!..

– Умер, – горестно прошептала дочь, её глаза увлажнились, она зарыдала.

– Как – умер?! – всплеснула руками жена и растерянная, привычно добавила: – Я ему покажу!.. Боже мой, что я говорю! Отмаялся бедняга! Покинул нас! Оставил одних-одинёшеньких!

И затряслась в плаче, обхватив голову руками, то ли вдруг осознав утрату, то ли обидевшись, что муж действительно умер и она уже больше не властна над ним. Не может ни пронять, ни досадить, вообще ничего сказать и сделать ему уже невозможно, хоть ты тресни!..

Ефим посочувствовал супруге с некоторой доли злорадства, вспомнив, что они ещё не полностью выплатили деньги, взятые для покупки жене меховой шубки. Потом подумал, что об этом пусть она сама позаботится. Он в своём пальто больше десяти сезонов проходил, а у ней два пальто имелись, так ещё и шубу захотела. Ну и пусть теперь выкручивается, как сможет. С него хватит!

Только теперь Ефим осознал, что он полностью свободен – свободен впервые в жизни, а значит, может идти куда пожелает. Что он и сделал: взмыл «свечой», прошёл сквозь межэтажные перекрытия, даже не ощутив их, и помчался к нависающему сверху синему небосводу столь быстро, что в ушах свистел ветер, а в глазах мелькали звёздочки…

Ушастый «экскурсовод»

Навстречу неслась белая стена. Ефим сразу остановился, повис в воздухе, не испытав сил инерции и торможения.

Огляделся и поглядел назад туда, откуда прилетел.

Далеко вдали была видна Земля, похожая на гигантский глобус. Ярко светило солнышко. Сверху над головой нависали белоснежные облака, будто сделанные из медицинской ваты, с серо-серебристым, словно отмоченным, свинцовым низом. От этого они казались мокрыми и массивными.

Сбоку приплыли другие облака, казавшиеся плоскими. Они закрыли собой всё, что находилось под ними. С удивлением Ефим заметил, что облака покрыты низкой свежей травой, резко зелёного цвета, каковой он привык видеть ранней весной.

Заглядевшись на это необычное зрелище, Ефим не сразу приметил ограду с вратами. Слева от них на пригорке спал человек с бородой, накрывшись пожелтевшей газетой.

Притормозил около него. Постоял. Затем кашлянул. Бородач зашевелился, чуток приподнялся, газета, шурша, упала, и он отрывисто недовольно пробасил:

– Кто такой? Зачем здесь?

– Да вот летел мимо, – растерянно пролепетал Ефим. – Спросить хочу: что тут такое? Трава и ворота?!

– Из-за этого ты вздумал меня будить?! – загремел бородач. – Райский сад здесь, понял? Катись отсюда, чтобы духом твоим не пахло!

Ефим застыл на месте, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что ему делать, что сказать…

– Что за напасть, – жалобно запричитал бородач, – не могу спокойно выспаться на службе. Сменить работу, что ли? Нет, я обязательно разругаюсь с начальством: дня нет, чтобы не появилась какая-нибудь нудная душа! Пусть платят за вредность, иначе я к куму истопником пойду. Там спецодежду и премиальные дают! Грешники создания тихие и смирные, а здесь!..

Дальнейшей тирады Ефим не слышал, ибо уже торопливо шагал к воротам Рая. Они рассохлись, некоторые доски были кем-то выломаны, а петли никто давно не смазывал. Ветерок развлекался, шаловливо раскачивая створки и заставляя их сварливо скрипеть.

За ними было безлюдно и тихо. Вот кто-то вышел из-за высокого кустарника, и Ефим вскрикнул: прямо на него шагал на задних ногах осёл, опоясанный широким поясом и в шортах. При приближении на шее длинноухого стала видна цепочка с головкой прелестно-кокетливой ослицы.

– Привет, Ефим! – запросто поздоровался осёл, продемонстрировав внушительную клавиатуру крепких зубов. – Что на меня уставился? Никогда осла не видел? Перестань зубами чечётку выбивать, будь человеком. Мне уже начинает это надоедать. Я назначен твоим спутником, так сказать, гидом, спутником, напарником, экскурсоводом, путеводителем – за руку водителем. Выбирай любое словцо, я не против. Моя обязанность: ознакомить тебя с райскими достопримечательностями. Клянусь своими копытами, Сусаниным не буду. Ха-ха-ха!..

– Вы, вы разговариваете? – вытаращил глаза Ефим.

– Глупо спрашивать после того, как услышал от меня целую речь. Глядя на тебя, я начинаю думать, что осёл – это ты, а не я. Только маленькие дети могут вопрошать: какого цвета синяя рубашка?

– Извините, просто я сильно удивлён. На Земле говорящих ослов я не видел.

– А вот это брось! Среди вас, людей, ослов предостаточно, только облик у них человеческий. А так ослы ослами, ничем не лучше и не хуже нас. Не следует столь легко обманываться видимостью.

– Вы…

– Брось выкать, Ефим, давай заменим официальное «вы» на дружеское «ты». Надеюсь, ты не против?

– Нет, конечно, давайте на «ты»… Прости, давай перейдём на «ты». Я согласен.

– Мы проведём в обществе друг друга немало времени и выкать ни к чему. Да, кстати, звать меня Дантес. Запомни: Дантес.

– А меня Ефим, – протянул руку Ефим. – Ефим Кузнецов.

– Эх, учить тебя и учить! – вздохнул осёл, протягивая своё копыто. – Ладно уж, ради тебя последую ритуалу: рад нашему знакомству, дружище! А теперь в путь. Глупо торчать тут, да и незачем.

Ефим пожал плечами, но, увидев спину ушедшего вперёд по дороге «экскурсовода», подумал, что выбора у него нет, и последовал за ним. Не сразу, но приноровился к шагу своего «экскурсовода».

Примерно через час вдали показались стены большого города.

Сзади послышался топот копыт, который стремительно нарастал. Всадник мчался с рубахой нараспашку, длинные волосы его развевались на ветру. Он смеялся и неистово хлестал коня плетью.

– Берегись! – заорал осёл и скакнул в сторону, на обочину дороги.

Скакун промчался мимо и сидящий на нём человек достал Ефима плёткой, при этом едва сам не выпал из седла. Но удержался, всё же выпрямился и обернулся, дико хохоча.

Ефим скорчился от боли, ничего не понимая.

– За что? – недоумённо шептал он. – За что?

– Не знаю, – ответил Дантес, – сволочь какая-то. Как и все в этом городе. Я же предупредил тебя, мог бы отбежать.

Из-за кустов выскочила ватага сорванцов, и в путников полетел град камней. Ефим уцелел, а вот ослу досталось. Он вскрикнул и схватился за щёку. Пониже правого глаза расплылся синяк, и Дантес негодующе затопал копытами:

– Мерзавцы! Ну, я ещё доберусь до вас! Паразиты, негодяи, подлецы, отбросы человеческого стада! Ублюдки в распоследней степени! Дети похотливых обезьян!.. – Осёл в ярости сыпал цветистыми выражениями, выказывая при этом красноречие и немалую эрудицию. – Какой теперь вид приобрело моё лицо, разве можно в таком состоянии показываться на улице? О, подонки! Черви, живущие в клоаке! Дебилы, идиоты, дегенераты, круглые дураки, потомки дураков, полные кретины!

Они уже вошли в город, а осёл продолжал сыпать отборными выражениями. Ефим только удивлялся его обильному запасу слов. Постепенно Дантес успокоился, но ещё долго порой вдруг вспоминал обиду и начинал извергать из себя проклятья проказникам.

Неожиданно в конце улицы показалась стремглав несущаяся толпа. Тревога захлестнула сердце Ефима. Вот уже совсем рядом возбуждённые лица с перепуганными глазами. Люди мчались сплошной массой, словно поток воды или горный обвал. И если кто падал, то уже подняться не мог – остальные пробегали по нему, затаптывая насмерть.

По примеру спутника Ефим прижался к стене, чудом уцелев в бушующем людском водовороте.

Не успели они прийти в себя, как вся толпа людей дружно повернула и побежала обратно в ту сторону, откуда явилась.

Осёл был весьма заинтригован и успел выхватить из последних рядов склеротичного вида старичка, которому по всем внешним признакам было крайне вредно заниматься спринтом.

– В чём дело?

– Пантера убежала из зоопарка, – едва отдышавшись, ответил старичок, перемежая слова длинными паузами, чтобы заглотнуть побольше воздуха.

Ефим поёжился: перспектива оказаться в лапах громадной хищной кошки ему показалась мрачной.

– А где она? – спросил он.

– Кто?

– Пантера?

– А Бог её знает! – махнул рукой старичок. – Я сам бы хотел знать: где она?

– Как же вы убегаете от опасности, не зная, где она, в какой стороне? А может, вы бежите ей навстречу!

– Я не знаю, это верно. Но люди-то знают. Вот я и бежал с ними. На миру и смерть красна! – тут старичок сделал паузу. Пожевал губами и неожиданно сменил тон: – А ты зачем выпытываешь всё это у меня? Шпион какой? Что привязался? Старого и немощного обижаешь!

Старичок отскочил и стал взглядом отыскивать булыжник поувесистее или палку.

– Пойдём, – дёрнул Ефима Дантес, – я тебе сейчас всё объясню. Вряд ли кто во всей этой толпе знает, где пантера? Впрочем, я уверен, никакая пантера из зоопарка не убегала. Мог вообще никто ни убегать. Или убежал хомячок, ящерка уползла или птичка упорхнула. И не сегодня. А день, неделю или даже месяц назад.

– Так что же они носятся, вроде полоумных?

– Кто-то выдумал или услышал что-то, недопонял, а то и могло кому-то присниться разная чепуха, он брякнул, а его не так поняли – ну, и началось! Это же город дураков. Здесь мыслят особыми категориями. И ничему тут удивляться, разве на твоей Земле не так? Всякое знание – это заблуждение, возведённое в ранг закона. Когда-то толпа не помешала осудить на сожжение Коперника, который осмелился сказать, что планета – круглая. Он был единственным, кто говорил правду, но люди верили в привычную сказку. Это крайний пример, но вспомни, сколько жизней, судеб было разбито, исковеркано из-за сплетен, слухов, домыслов, наветов, совершенно необоснованных, а то и попросту вздорных. Но люди оказались настолько глупыми, что верили всему. Правда, многие были просто подлы и хотели верить, а кто-то делал вид, что верит в расчёте на ту или иную личную выгоду. Так что подумай, прежде чем осуждать этих людей.

– Да как их не осуждать!..

– Э, послушай, Ефим, тогда ты должен оплевать и самого себя.

– Это ещё почему?

– Ты же жил в стране, население которой дурачили неимоверное количество раз.

– Что за ахинею ты несёшь?!

– «Ахинею»? Да я мог бы рассказывать целую вечность подобные глупости, мифы и слухи, в которые вы верили.

– Назови хоть одно.

– Боже мой, «хоть одно»! Какой ты наивец! При твоих предках совершалась самая кровавая революция в истории человечества, рабочим говорили: «Вам нечего терять, кроме своих цепей». А ты знаешь, что в те дни средняя зарплата заводского рабочего в Российской империи была самой высокой в Европе и второй в мире. Её он потерял, как и многое другое. Тогда говорили, что Россия является «тюрьмой народов», при том, что по количеству людей, выезжающих за границу (этакий международный туризм), страна была первой в мире. Вот такая «тюрьма» – и позволялось из неё выезжать (как и возвращаться), и у людей имелись средства на это. Сравни сие с тем, что было после того, как народ «освободили» приезжие цивилизаторы, а затем повесили «железный занавес». Тогда же много кричали, что «царизм держал людей в темноте и невежестве».

– А разве не так?

– Скажу о «темноте»: электрическая лампочка была изобретена в России и впервые на планете осветили они улицы в Санкт-Петербурге – столице Российской империи. А проект плана электрификации страны начал разрабатываться ещё до революции 1917 года, он потом лёг в основу знаменитого ГОЭЛРО… Теперь очень вкратце о «невежестве»: по количеству печатаемых книги Россия перед первой мировой войной находилась на втором месте в мире. Первой была Германии, но, в частности, по той причине, что много книг в ней печаталось для России, которая уже в то время являлась самой читающей страной. Вот так! А по числу женщин в высших учебных заведений Россия была «впереди планеты всей»; первым городом на планете со стопроцентно грамотным населением стала Москва в конце девятнадцатого века. При Николае II был принят план ликвидации неграмотности к 1926 году. Революция «освободила» и от этого. «Товарищи» с наганами врали, что Россия была технически отсталой.

– Но это же действительно так!

– Скажи-ка, Фома неверующий, где в начале двадцатого века были построены самые большие самолеты в мире «Святогор» и «Илья Муромец»?

– В России?

– Конечно, в стране, которую и тогда, и позже именовали «тёмной» и «отсталой». А радио, которое изобрёл Попов? А Сикорский, который стал отцом авиации развитых и передовых США? А изобретатель телевизора Зворыкин, который оказался не нужен в «освобождённой» России, как и много, очень много других таких же людей.

– Но это всё происходило давно.

– А разве всё это не повторилось уже при твоём поколении? Вспомни пресловутую «перестройку» с последующими «реформами». Вам же обещалось почти тоже самое – свобода, благосостояние, братство! А получилось «как всегда» – прямо противоположное обещанному.

– Словно произошло какое-то ослепление.

– Это точно – ослепление! От неумения и нежелания самостоятельно мыслить, искать истину. А сколько было слухов о конце света – не перечесть и не пересказать! И кто-то верил, готовился к нему… А как всем парят мозги про демократию! «У вас ещё нет демократии? Мы идём к вам!..» И Америка несёт демократию во все прочие страны, силой навязывая её тем, кто не подчиняется…

– Кстати, я слышал шутку: «Порядок по-американски – бомбёжка всех стран бомбят по порядку…»

Последние слова осла были заглушены треском выстрелов, взрывом гранат, воплями, руганью…

Добежав до поворота улицы, они увидели площадь и наискосок налево солидное здание с вывеской «Банк». Оттуда и доносились эти звуки.

Прохожие на площади стремительно разбегались и прятались куда попало. Некий находчивый субъект, пользуясь случаем, затащил накрашенную девицу в подъезд и принялся лапать, не обращая внимания на суматоху. Её крики даже не были слышны в общем гаме.

Некоторые молодчики начали бить витрины и хватать выставленные на них товары.

Из дверей банка выскочили четверо рослых мужчин в масках и бросились к машине. Один из них обернулся и швырнул назад гранату. Она ещё находилась в воздухе, когда в дверях банка показались люди с оружием. Увидев летящую в них смерть, они побледнели, выронили из рук автоматы с ружьями. Раздался взрыв: несчастные повалились, иссечённые осколками.

Бандиты тем временем на повышенной скорости покидали площадь.

Всё это совершенно спокойно фиксировал телекамерой оператор с помощниками в пуленепробиваемых костюмах. Их аппаратуру защищало особо прочное стекло.

Кончив своё дело, оператор широко зевнул, достал из сумки пару бутербродов, бутылку вина и принялся завтракать.

Когда он закончил трапезу, на площадь одна за другой стали приезжать полицейские машины, а вслед за ними «скорая помощь».

Полицейские принялись хватать и кидать в свои машины тех, кто им подвернулся под руки.

– Финита ля комедиа, – брезгливо произнёс осёл. – Как говорили древние римляне: комедия окончена.

– Что здесь происходило? – спросил Ефим.

Дантес сказал:

– Обычное дело, грабили банк.

– А может, кинофильм снимали? – предположил Ефим. – Видишь, телеаппаратура, около неё – оператор.

– Нет, просто гангстеры предусмотрительно заключили договор с телевидением о трансляции передачи. Не даром, понятно, а за очень солидную мзду. Тут всегда так делается. Нередко гонорар за их творческий «акт» оказывается больше самой добычи. Так что выгода выходит двойная. А полиция, как обычно, проспала и арестовывает случайных прохожих. Теперь каждый из них будет осуждён, если не сумеет откупиться взяткой. Ведь здесь считают, если ты оказался рядом с местом, где совершенно преступление, то не можешь быть невиновным. И если не в этом, то в чём-то ином. Впрочем, разве не точно также поступают и у вас на Земле! Может, станешь возражать? У вас же говорят – «наказания без вины не бывает».

Ефим подумал и благоразумно промолчал, но минуту спустя не удержался и в сердцах вскричал:

– Неужели в этом городе живут люди без чести, совести и сострадания?! Ведь на телевидении знали, что готовится ограбление, могут быть жертвы, и никого не предупредили?

– На сей раз ты угадал, – улыбнулся Дантес. – Это город не только дураков, но и подлецов, негодяев, убийц, насильников, мошенников и прочей накипи людского общества. Жизнь у них весёлая. Они сами отравляют её друг другу. Так сказать, по принципу самообслуживания.

По улице снова мчалась толпа. Осёл и Ефим едва успели забежать в подъезд, который оказался сквозным. По нему они прошли во внутренний двор, где увидели множество людей, которые кричали «Пожар» Пожар!», но не двигались с места. Женщина горестно причитала о любимой дочурке, оставшейся в доме.

Поддавшись внутреннему импульсу, Ефим бросился в здание, сорвал со стенки попавшийся ему на глаза огнетушитель и ринулся на второй этаж. На одном дыхании пробежал анфиладу комнат, но нигде не обнаружил даже намёка на огонь. Только в последней квартире на подоконнике стоял полураздетый длинноусый старик с дымящейся трубкой в руке. Он дрожал всем телом, порой стуча зубами. Время от времени он вынимал трубку и слабым голосом кричал:

– Пожар! Спасите!

Вот кто паникёр, сообразил Ефим и обозлился. Стукнул головкой огнетушителя по полу и направил пенную струю на старика. Тот поперхнулся на полуслове, но трубку уберёг, выпучил глаза, кашлянул и заорал:

– Тону!

Затем согнулся, вроде перочинного ножа и свалился на пол, а его трубка при этом полетела за окно.

Стоящая внизу толпа зевак разбежалась с воплями:

– Дом валится! Спасайся, кто может!

Ефим выругался, бросил огнетушитель и спустился вниз, где его встретил с ехидной улыбкой Дантес. Осёл стоял, прислонившись к стене дома, и пилкой полировал свои копыта.

– Ну, как дела, пожарничек?

Ефим насупился. Осёл понимающе усмехнулся, полюбовался на свои конечности и сказал, что нечто вроде этого он и ожидал. Затем сделал знак продолжать путь.

Ефим шагал следом за спутником, сильно раздосадованный, что поддался чувству, позабыв о предупреждении своего спутника: всегда брать пример с него.

– Красавчики, идите ко мне, не пожалеете!

Этот окрик прервал размышления Ефима. Он поднял голову и увидел перед собой дородную женщину с остатками былой красоты.

– Три дочки у меня, – продолжила она, – выбирайте любую. Каждая из них – ягодка, вкус которой никто не знает, ибо никто не пробовал; кобылка необъезженная. Старшей всего-то пятнадцать лет. С ними вы познаете небывалое блаженство.

Ефим покосился на Дантеса: тот даже не замедлил шаг, словно ничего не слышал, и твёрдо решил ему подражать.

Обманувшись в своих намерениях, женщина принялась проклинать их, извергать страшную хулу. Над ней начали смеяться девушки, толпой преградившие дорогу путникам.

– Старая дура! – говорили они. – Чем задумала заманить красивых и умных господ. Они-то понимают истинный толк в любви и, несомненно, выберут нас. Не правда ли, милашки?

Среди кокеток были полные и худые, брюнетки и блондинки, шатенки и рыжие, молодые и не очень… Все в соблазнительных одеждах, предельно откровенно подчёркивающие их прелести. Они бросали многообещающие улыбки с привычной техникой манящих глаз.

Ефим почувствовал себя мужчиной.

Осёл же между тем невозмутимо шествовал дальше, и Ефиму пришлось следовать за ним, несмотря на сильнейшую досаду.

Едва они миновали девушек, как лица их исказились и теперь источали бессильную злобу, ненависть, а алые губки извергали самые грязные ругательства.

Ефима потрясла столь разительная перемена. По его лицу прошёл холодок и он устыдился своего недавнего влечения к красоткам.

…Вдруг из переулка появилась ещё одна девушка. Среднего роста, длинноногая, с волосами спелой пшеницы, в скромной, развевающейся на ходу одежде. Она несмело подняла бровь и стали видны огромные, цвета чистейшей бирюзы глаза. Они излучали смущение, робость и лёгкий испуг.

Он оторопел, с каждой секундой всё больше постигая её неброскую, но удивительную красоту. Это была девушка нашей мечты. Красивая, чуткая, нежная, доверчивая. Совершенство, которое мы видим в своих грёзах. Идеал, который мы надеемся встретить в своей жизни.

Помимо воли Ефим рванулся было к ней, потупившей смущённо взор и блистая румянцами на белейших щёчках, но тут громко, самым противным голосом заревел осёл, схватил его, вскинул себе на спину и помчался скачками прочь. Ефим какое-то время вырывался, но скоро они выбрались из города и он обмяк, почувствовав себя совершенно опустошённым. Ему всё стало безразлично. Его сердце, чувства, вся жизнь остались с той девушкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.