Наш Степан Сергеевич
Зоя Криминская

© Зоя Криминская, 2019

ISBN 978-5-4496-0456-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Начало декабря 2002 года. Ты родился

Даша звонила мне, жаловалась, что схватки начались, но врач посмотрел, сказал, что ещё рано, и не уложил в стационар.

У меня были уже куплены билеты, я спешила в Штаты, знала, какой кавардак бывает сразу после того, как молодая мать с новорожденным приходит домой, и как нужна помощь в первый момент. Спешила, но опоздала. В следующий раз, когда схватки повторились, Дашу положили рожать, и твой отец должен был присутствовать при этом. Но, как я поняла, он в последний момент ушёл. Сидел в коридоре, ждал.

– Я там ничем помочь не мог, только мешался. А зачем мешаться под ногами опытным людям?

Опоздала я на день. Прилетела 7 декабря, а Дашу выписали накануне.

Мои записи.

Малюсенький внучек был красноватого цвета, но совершенно не сморщенный, не старичок, как бывают обычно новорождённые, а ребёночек. Дашка была бледная, вялая, измученная родами, правда, к моменту моего приезда без температуры.

Пока я разглядывала новорождённого и восхищалась внушительными размерами, Дашка рассказала мне, как в роддоме медсестра склонилась над Дарьей, когда она кормила и произнесла:

– Какой симпатичный мальчик! (pretty boy)

А Дарья подняла глаза и удивленно спросила:

– Вы, правда, так думаете? (Do you really think so?)

И вызвала кучу веселья.

Выписываясь, Дарья спросила, когда можно по теперешней зимней поре начинать гулять с младенцем.

– Да лучше не гулять, в магазинах инфекции много.

– Да я не про магазины, а возле дома на свежем воздухе, когда можно?

Выяснилось, что у них с младенцами только по магазинам шляются, а возле дома эти деловые американки не прогуливаются.

– Совсем другая культура, как интересно, – удивилась медсестра.

Из моего письма Лёше:

Малыш, поименованный по настоянию Даши Степаном и упорно называемый Ванькой Колянычем, так как предполагаемое вначале имя было Николай, сосёт с утра до вечера, и с вечера до утра, делая только 4-х часовой перерыв на ночной сон. Мы успели его запарить, потом слегка засопливить, борясь с потницей.

Через неделю после рождения, а это было вчера, сделали прививку от гепатита. Для этого с семидневным младенцем нужно было посетить поликлинику. Детей перевозят здесь в специальном пластмассовом приспособлении – стульчике, который пристегивается к заднему сидению машины, а ребёнок пристегивается ремнём к стульчику. Ремень крепится между ног ребёнка, и поэтому наши традиционные заворотки – простая пеленка, байковая пеленка, байковое одеяло и шерстяное и кружевной уголок, весь этот замечательный живой свёрток тут неприемлем, и на недельного малыша, когда мы везли его к врачу был надет маленький комбинезон на синтепоне. Спасибо, дитёнок большой и по размерам как средний двухмесячный, а то, как такую мелочь, какой были наши с тобой дети и наши внучки, транспортировать в такой экипировке? Просто сесть в машину с младенцем нельзя, увидят, донесут и лишат родительских прав, но, возможно, это просто страхи местных, которые «понаехали тут».

В поликлинике нам выдали отдельную комнату, где Степан два раза поел, один раз навалил и устроил фонтан при виде доктора, а после укола завопил как резанный, показал, на что способен.

В поликлинике с десяток маленьких – метров на пять – комнаток, куда проходят мамаши с детьми и ждут, когда к ним придёт врач.

Вероятность подцепить инфекцию от других детей резко понижается.

Мыть младенцам попки в американских ванных очень неудобно.

Сама ванна низкая, сантиметров 30 от полу, и на такой же высоте находится кран. Помыть ребёнку попу под этим краном можно только стоя на коленях или согнувшись в три погибели, при этом сзади у тебя находится раковина, которая упирается в спину.

Значит, нужно пролезть между ванной и раковиной, наклониться в узком проходе, держа ребёнка на левой руке, правой открыть два крана на левой стороне стенки, помыть малыша, потом выползти оттуда, не разбив себе спину, не шабаркнув младенца ни о кран, ни о край ванны, ни о раковину, если вы вдруг развернулись раньше времени; и, если вы можете всё это сделать, не понятно, почему вы тут брызгаетесь в воде, а не выступаете с успехом в цирке?

Дашка купила гигиенические салфетки, влажные, напитанные невысыхающим раствором, позволяющие быстро протереть запачканное место. Не знаю как американки, но мы с Дашкой, две сумасшедшие женщины из России, после такого обтирания чувствуем потребность прополоскать Стёпкину попку в водичке, и поскольку мы обе не циркачки, то делаем это в раковине, кран там низко, и приходится Стёпке елозить коленками по раковине, но он молчит, не протестует.

И что может малюсенький беспомощный человечек?

Справа у них холодная вода, а слева горячая, всё время надо быть настороже, у нас наоборот, да и удобней правой рукой сначала закрыть правый кран, потом левый.

Один раз Дашка так и сделала, а Стёпка заорал как резаный и, хотя на коже даже красного пятна не осталось, малыш долго всхлипывал, не понравилось ему обмывание в горячей воде.

Ещё есть в наличии крохотная ванночка, в которой можно купать младенца одному, он очень удобно полулежит на подставке, только воды исключительно мало, так что это не купание, а просто полоскание нижней части спины («Вши воду видели, блохам не сказали», вот как охарактеризовала бы такое купание моя бабушка).

Стёпка-Тёпка только три первых дня прикидывался, что он тихий ребёнок, видно боялся, как бы его обратно не засунули туда, откуда он появился, а теперь распоясался и, случается, вопит так, что вспоминались худшие дни с его старшим братцем. Правда, тут очевидно, что у него болит животик, издав определенные звуки, младенец замолкает, а уж когда он всерьез собирается что-то сделать, он так выразительно тужится, что невольно вызывает у окружающих одновременные соответствующие желания; учитывая наличие одного толчка на четверых, это не всегда удобно. Недавно я зашла в ванную, а Серёжка разбежался с обкаканным сыном и выговаривал мне под дверью, что я не поинтересовалась, нет ли ещё желающих, кроме меня. Услышав мужской голос под дверью туалета, я тут же машинально задвинула щеколду, чем разозлила Серёжку до крайности:

– Ну и чего ты запираешься? – вопил он. – Что же думаешь, я сейчас тебя выволакивать оттуда буду?

От смеха я ещё на две минуты отвлеклась, задержала их.

Из писем к Лёше…

Я веду здесь вполне растительное существование, ем, готовлю, снова ем, все едят, мо́ю посуду, стираю запачканное какашками детское бельё, снова мо́ю посуду. Разнообразием служат, как я уже говорила, походы к мусорке. Тёпка мучается животиком и плачет после еды, тужится, кряхтит, пукает, потом освободится, мы бегом его мыть, а он снова проголодался, и всё начинается по кругу. Детское бельё тут отличается от нашего, распашонок нет и в помине, вся одежда детская – хлопчатобумажный трикотаж, утыканный кнопками, на распашонке три кнопки, а на своеобразном ползунке с рукавами целых одиннадцать кнопок, шесть вдоль ног и пять на пузе. Можно себе представить, сколько времени я сегодня эти ползунки закнопливала!

В честь твоего рождения, Стёпа, в Итаке выдалась на редкость холодная зима. Почти две недели было 20 градусов мороза. Но мы с Дашей укутывали тебя, вывозили спать на порч, и ты сладко спал, просыпался лишь, когда проголодаешься.

Я прожила у вас два месяца и в феврале улетела домой. А в сентябре вернулась. Твой отец сказал мне по телефону:

– Скоро твой внук начнёт ходить, а ты не увидишь, как он сделает первый шаг.

Я устыдилась и быстренько собралась. Виза у меня была, и я на тот момент уже год, как не работала.

Вот внучек и подрос

Из письма:

У Криминских всё как обычно, гора немытой посуды в мойке, забитые ненужным хламом углы и вопящий младенец, которого пытаются выдать за милое, спокойное дитя, а меня за халтурную бабушку, которая с таким ангелом справиться не может. При встрече младший внук отказался меня признавать, я тоже не очень лезла с нежностями и требовала, чтобы мне показали того крошку, которого я оставила семь месяцев тому назад. Ванька тащил за ноги орущего брата и кричал мне:

– Ничего бабушка, ты ещё его полюбишь!

А Степан волочился лицом по ковру и радостно визжал.

Первое время, когда я водила Стёпку за ручонку, он тихонько рычал, брал на испуг, а то, кто его знает, что у этой бабки на уме, надо попугать на всякий случай. В хорошем настроении он играет с игрушками и издаёт при этом разнообразные младенческие звуки, выражающие одобрение. В Ванину комнату ему хода нет, там раскиданы мелкие пластмассовые детали, не способствующие укреплению здоровья при поедании. Ещё нет хода в ванную комнату, так как любимая игрушка – это унитаз. Как вы знаете, в американских унитазах налита вода, и так хочется в ней побразгаться.

Когда его родители неосторожно оставили нас наедине, я налила теплой воды в его большой пластмассовый горшок, и он брызгался в нём минут двадцать, но потом ещё столько же я его переодевала.

Степан переодеваться не любит, а если ему всё же приходится делать то, что он не любит, об этом знает вся округа. Что-что, а напора ему не занимать, тут он перестаёт прикидываться тихоней и становится точь-в-точь как его ближайшие родственники по материнской линии.

Дашина подруга Юля вышла замуж, мы со Стёпкой на венчании не были, хотя мне очень хотелось посмотреть на обряд и на старшего внука: Ваня, одетый в темный костюм, белую рубашку и галстук бабочкой, был там служкой. В ресторан мы со Стёпкой тоже не пошли, а вот на домашнюю вечеринку заявились все пятеро.

Беседа велась по-английски, все русские, кроме меня и Стёпки, свободно владели языком. Мне же было не до бесед, тем более, на чужом языке. Нужно было следить, чтобы Степан не нырнул в аквариум, большой ёмкий с величественно плавающими красавицами-рыбами, которых Степан хотел срочно выловить. Я этого героически не допустила, и внук и рыбы остались целы и невредимы.

После свадьбы Дарья сдала Ванины брюки и рубашку обратно в магазин.

Для того, чтобы вернуть одежду, надо было сохранить чеки, и Даша положила чеки на краю стола, а Степан добрался до них и пытался использовать в качестве предобеденной закуски. Я увидела жующего внука и отобрала бумажки, но чек был изрядно попорчен, где-то примерно треть изжёвана. Дарья мужественно отнесла вещи в магазин вместе с остатками чека.

– Ты там на всякий случай скажи, – напутствовала я её, – что не тот мальчик, для которого куплена одежда, сжевал, а другой, маленький, а то подумают, у этих русских дети дебилы.

Удивительно, но одежду приняли по недоеденному чеку.

Мое письмо Соне.

Здравствуй, Сонечка!

Гуляла со Стёпкой по ближайшим холмам, и вдруг через дорогу пробежала белка. Большая белка с пушистым хвостом. Она вскарабкалась на невысокое дерево на склоне рядом с дорогой, уселась на ветку и стала сердито цокать на нас, как будто ругала нас со Стёпкой на своём беличьем языке, а за что? Видимо, за то, что мы здесь ходим. Ходила, правда одна я, а Стёпка ехал в коляске и, когда всё это происходило, спал и ответить белке не мог, а я молчала и только смотрела на нее. Я не уходила, и белка совсем разозлилась: начала вращать хвостом вокруг попы, как пропеллером, и разоралась буквально на всю улицу. Я наклонилась и сделала вид, что хочу бросить в неё камень, но белка не только не испугалась, а стала ещё быстрее вертеть хвостом и громче цокать. Так и пришлось уйти с территории, захваченной этой смелой белкой.

И Лёше:

Алёшка, у нас стоит тёплая погода, сегодня было жарко, разделись до футболок.

Стёпка плохо засыпает, и я вожу его в коляске по здешним холмам, пока он не уснёт. В горку еле-еле затаскиваю коляску, а вниз ничего, сама катится. Побе́гаю, побе́гаю так, часок другой, Степан заснёт, поспит полчаса, и снова ушки на макушке.

Ходит он очень смешно, так и бросает его из стороны в сторону. Стёпка рыженький, очень хорошенький, его часто принимают за девочку. Очень любит кошек, как увидит кошку на улице, так и бежит к ней. Жуткий болтун, всё время что-то лопочет, производит массу самых разнообразных звуков.

Вчера к нам приехали Алик с Валей (мой однокурсник с женой) и псом Тимкой, большущим черным, тоже из породы сеттеров. Тимка пугался Стёпки, который проявлял к нему значительно бо́льший интерес, чем к подаренной плюшевой собачке. Ребёнок подкрадывался к собаке, тянул ручки, Тимка начинал перемещаться в сторону от ребёнка и тихо рычать. Стёпка пугался, начинал кричать, но не отходил. Мы погуляли по Корнелю, Валя сфотографировала нас с Аликом для истории, и часиков в восемь вечера они уехали, оглушённые, как сказал Серёжка, нашей болтливой семейкой и очарованные мужеством маленького Стёпки, который ковылял на коротеньких ножках качающейся походкой хорошо выпившего человека. И совершенно фантастично проходил десятки метров.

Мы раза три заходили в китайский ресторанчик.

Стёпочкин обычно засыпал в машине, пока мы ехали.

Мы с Дарьей выгружали его тихонько, чтобы не потревожить сон, укладывали в коляску, везли в ресторан.

Мы успевали перекусить, пока он проснётся, потом заглатывать пищу приходилось по очереди.

Стёпа в коляске не сидел ни единой минуты, в точности, как его отец и старший брат, приходилось водить его за ручку по залу, он смешно топал ножками и закручивался на руке. Когда я пускала его одного, он стремительно убегал от меня, покачиваясь. Окружающие, особенно дети и женщины, очень на него реагировали, смеялись, заговаривали. Стёпа очаровательный мальчишка.

Побегав, Стёпочка начинал хныкать – хотел есть. Пока мы его кормили, наступал конец чистоте и уюту этого гостеприимного заведения. Вокруг нас на одноцветном светлом ковре образовывалась необычайно живописная поверхность, покрытая сброшенной Стёпкой едой, причём не столько сброшенной, сколько выплюнутой.

Он грыз хлеб, ел варёные яйца, и ещё мы брали ему пудинг, который он тоже прекрасно уплетал после баночки своего протертого супа, который по бо́льшей части благополучно выплевывал.

Я бы тоже выплюнула эту безвкусную дрянь.

Один раз мы ходили туда втроём, Даша, Стёпа и я, а потом вчетвером, брали с собой Ванюшку, который любил такие мероприятия, для него поход в ресторан всегда радость, и он там даже ест прилично.

Из письма Лёше.

Вчера вечером, уже в 11 часов, с инспекторским осмотром пришёл Стёпка в мою комнату и славно потрудился: покидал со стула на пол мою одежду, попытался стащить со столика возле кровати английский словарь, но слаб оказался, обиделся и отправился восвояси, прихватив на всякий случай мою полосатую футболку, но на обратной дороге заметил полиэтиленовый пакет с бумагами и красками и мою зеленую сумку-авоську, которые смирно лежали на другом столике, бросил футболку, потоптал её, кряхтя и тужась, свалил сумки на пол и удалился с чувством выполненного долга, издавая трубные звуки, знаменующие его победу и удовлетворение от содеянного. Полный разгром моего скромного жилища занял не более минуты.

3 декабря. Сегодня день рождения Стёпы. Маленькая единичка исполнилась. Стёпка очень нетерпелив, любит втихаря шкодить, выбрасывать книжки на пол, раскидывать игрушки. Научился проникать в недоступную для него Ванину комнату – разбегается и с силой бьется о дверь. Подходит к столу и тянет за клеёнку, но на столе наставлено много, ещё не хватает сил сбросить всё на пол. Стёпа встаёт на цыпочки, но и в таком положении он видит только край горизонтальной поверхности стола. Ручонками быстро-быстро царапает по столу, стараясь хоть что-нибудь уцепить и грохнуть вниз. Пока я это описывала, Степан воспользовался свободой, добыл со стола пластмассовую коробочку с пирожными из шоколадного бисквита и втоптал всё это в бежевый ковролин. Зрелище не для слабонервных.

Ещё, вспоминается, ты любил копаться в мусорном ведре. Ведро стояло в шкафчике в кухне, но в Штатах кухонный закуток не имеет дверей. И тебе было раздолье: вывалить весь мусор на пол. Но взрослые хитрые: Даша купила распорки, которые вставлялись в проём двери и загораживали проход. Взрослым ничего не стоило перешагнуть через препятствие, но для годовалого ребёнка это было непреодолимой преградой. Ты стоял возле распорки, рвался в кухню, смешно приседал и громко кричал.

Несмотря на все описанные проделки, ты был вполне терпимым ребёнком, легко переключался на что-то другое, любил стоя в манеже смотреть мультики для маленьких детей, где лилась водичка, играла музыка, передвигались игрушки и живые животные. Такие бессюжетные картинки.

В конце декабря я улетела в Россию, и мы расстались с тобой на два с половиной года. Тогда ты был веселый и здоровый малыш.

Первое английское слово

Весной следующего года родители твои перебрались в Лос-Анджелес. Там тебя и отдали в детский сад, сначала в русский, а потом, чтобы ты немного освоил и английский язык, в американский.

Серёжка по телефону рассказал нам:

Они гуляли в зоопарке, там были бомжового вида американцы с собакой, которая всех лизала. Потянулась и к Стёпе, Стёпа испугался, и Серёжка взял его на руки. Мальчик с высоты папиного роста почувствовал себя в безопасности.

Хозяева собаки говорили по-английски, и маленький русский мальчик понял, что обращаться к их собаке по-русски смысла не имеет, он указал на пса пальцем и сказал: – Фак хед!

Это были первые английские слова, услышанные родителями от трёхлетнего сына. Посещение детского сада не прошло для ребёнка даром, чему-то он научился. Возможно, правда, не тому, чему бы им хотелось.

И там, в Калифорнии, у тебя начались первые приступы астмы, которая мучила тебя в детстве лет до 11.

Встреча, спустя 2 с половиной года

Даша с Серёжей перебрались из Калифорнии обратно в штат Нью-Йорк. Во время переезда у них гостил Витя и, возвращаясь в Россию, забрал Стёпу с собой, чтобы дать им спокойно устроиться на новом месте, Стёпе было три с половиной года.

Мы с Лёшей встретили их в аэропорту и поехали к сватам на Петровско-Разумовскую, чтобы Стёпа первое время побыл с Витей, к которому он привык, а не сразу к нам.

На Дмитровке застряли в пробке. Трехлетнему Стёпе было скучно, и он пытался открыть двери машины. Не зная, как отвлечь ребёнка, я вынула изо рта зубной протез и покрутила перед его глазами:

– Видал, что я могу? – сказала я

Ты был потрясен, округлил глаза, заглянул мне в рот.

– А язык вынуть можешь?

Вскоре Витя передал тебя нам. Лёша работал, и мы целыми днями были с тобой одни, не считая собаки. На ближней даче. И я записала в дневник о тебе в то, давно прошедшее, лето.

Арина, первое знакомство

Катя с Аришкой и Соней приехали к нам на дачу.

Стёпочка повернулся и посмотрел на входящих в избу людей. Когда его взгляд упал на двухлетнюю Аришку, идущую впереди сестры и матери, он заулыбался, и личико его засияло.

– Она маленькая? – зазвенел его голосок.

– Маленькая, – сказала Катя.

– Она маленькая, – умильно повторил Стёпа, подошёл к Арине и ладошкой ударил её по голове.

Вмешаться мы не успели. Арина не только не заплакала, но развернулась и шлёпнула в ответ своего двоюродного братца по темени. Звонко так шлёпнула. Стёпочка обиделся, лицо его сморщилось, и он заплакал.

– Стёпа, ты почему ударил Арину? – спросила я строго. – Ты хотел её обидеть?

– Нет, – с горечью непонятого человека ответил Стёпа. – Я хотел с ней поиграть.

Хочу поставить Стёпе мультик. Беру диск, он весь в пятнах.

– Это кто своими пакостливыми ручонками весь диск опять заляпал? Я его сегодня уже протирала, а он опять грязный.

– Это Арина. Я её за это по попе нашлёпал. А она кричала:

– Мама, мама, я боюсь Стёпу, боюсь.

Убедительнейшая картина. И всё враньё от начала до конца. Арина только «мама» и говорит. Да и были они всего один день. Два дня, как уехали.

Лето, год 2006. Мы вдвоём и собака Рада на ближней даче

Стёпа маленький, оторван от родителей, среди малознакомых людей. Я его помню, а он меня нет. Приходится объясняться в любви, что мне совершенно не свойственно.

– Стёпа, знаешь, я тебя люблю.

– Ты меня любишь? Почему?

– Ты мой внук, я твоя бабушка.

– А почему ты моя бабушка?

– Потому что я мама твоего папы.

– Ты мама моего папы? Но почему ты меня любишь?

– Бабушки любят своих внуков.

– А почему бабушки любят своих внуков?

– По глупости.

Стёпа удовлетворился и замолчал. Странно, но действия по глупости не вызывали у него вопросов.

Соседский мальчик Дима подходит к ограде. У нас сетка-рабица, и виден он хорошо. С другой стороны к нему подбегает Стёпа.

– Дима! – радостно кричит он, – Дима! Как тебя зовут?

– Дима, – серьезно отвечает тот.

Они бегают вдоль забора и смеются. Наконец, Стёпа устаёт и останавливается:

– Дима, – снова говорит он, – Дима, как тебя зовут?

– Дима, – следует невозмутимый ответ.

Стёпа нашёл червяка, зажал в руке, принёс мне. Я должна была восхититься червяком. Я восхитилась. Потом пришлось подержать его в руке. Я подержала, но созналась, что не очень люблю червяков.

– Соня любит, – решил Стёпа.

– Навряд ли.

– Нет, Соня мне говорила, что очень сильно любит червяков.

Оставим это сомнительное утверждение на совести Степана.

– Я съем червяка.

– Нет, ни в коем случае. Нельзя есть такую гадость.

– А почему?

– Он грязный, ты его в земле нашёл.

– Тогда ты съешь. Помой и съешь.

– Я не люблю червяков.

– Тогда я Раде отдам.

– Хорошо, Рада пусть ест.

Гуляли по садовому товариществу, Стёпа нашёл красную пластмассовую трубочку, похожую на трубку из шариковой ручки, в которую заливается паста. Несмотря на мои протесты, взял её с собой.

На дороге лужи, их приходится обходить.

– Почему здесь лужи маленькие, а там были большие?

– Там почва неровная, здесь лучше.

Стёпа подносит найденную трубку ко рту, и наклонятся над лужей. Такое впечатление, что он хочет в неё подуть.

– Ай-яй, – кричу я. – Нельзя грязную трубку в рот совать!!!

– А она грязная?

– Да, ты же её на дороге нашёл.

– Я приду, её на стол положу.

– Нельзя находить всякую дрянь на дороге и класть на чистый стол.

Идём дальше. Стёпа смотрит на лужи.

– А Рада из них пила.

– Рада собака, ей можно.

– Я ей трубочку дал, она из трубочки пила.

Господи, что только не выдумает человек, когда ему три с половиной года!

Степан залез на яблоню. Ухватился за тонкую иссохшую ветку, она стала ломаться, он – вопить на весь участок от страха.

Я прибежала на звук: внук высоко, не достаю даже до кроссовок, прилепился к стволу, уцепился правой ручонкой за сухой ломкий сук, чувствует, как он трещит, и плачет:

– Ой, боюсь, ой, боюсь.

Я боюсь вместе с ним: если начнёт падать, то пока долетит до меня, весь издерется о сухие ветки, и не факт, что я его поймаю. Земля в саду, правда, мягкая, покрыта травой, и это утешает.

– Держись за ствол, за ствол держись, – командую я, оглядывая дерево и обдумывая его путь наверх. Как-то он туда залез, значит, и слезть можно.

Внук обнял шершавый ствол, прижался к нему, перестал выть от страха.

– Ногу тяни вниз, ещё вниз, направо, ещё тяни.

Маленькая нога с задранной штаниной медленно сползла до развилки дерева, укрепилась там. Мальчишка перенес на неё тяжесть тела, высвободил вторую ногу и ухватился руками за толстый сук, расположенный ниже.

Вторая нога стала спускаться, скользить по стволу, достигла моих поднятых рук, и уже не ища опоры, внук мешко́м свалился мне на руки. Я поймала, поставила на землю.

Стёпа подергал руками и ногами, проверяя, всё ли в порядке, и ухватился за яблоню, чтобы повторить восхождение, вернее, вползание на её макушку.

Достигнутый в первый раз результат, видимо, не удовлетворил его. Я разозлилась: даже и спасибо не услышала за спасение, и он снова за старое.

– Если ещё хоть раз полезешь на эту яблоню, я наподдаю тебе хороших.

Мой американский внук задумался. Угрозу он слышал в интонации, но чёткий смысл слов был ему неясен. Ребёнок уточнил:

– Ты нашлёпать меня хочешь?

– Да, именно так. Я хочу тебя нашлёпать.

– А почемууууу… – заплакал так, как будто уже получил.

– Чтобы не лазал на деревья, с которых сам слезть не можешь.

– А почему…?

– Вот только попробуй, тогда всё и узнаешь, почему.

Я ушла. Направилась в сарай, к холодильнику, чтобы поставить суп варить. Я туда и шла, когда услышала крики о помощи.

Я взяла кастрюлю, вынула из пакета разморозившееся мясо, но поместить его в ёмкость не успела, снова раздался плач. Я пошла на голос, он доносился из самого угла сада, где стояла старая вишня. Внук сидел невысоко, на наклонном стволе, обхватив его руками и ногами, и плакал.

– В чём дело?

– А почему я не могу на это дерево залезть?

– Потому что на нём веток внизу нет.

– А почему нет?

Я отвернулась и ушла. Направилась к холодильнику.

Если ответить ему, потому что не выросли, он спросит, почему не выросли, и пойдёт сказка про белого бычка, а мне суп варить нужно.

Стёпа и Рада

Какие мыслишки копошатся в маленькой голове, представить трудно.

Ты выбрал Раду сначала в подружки, и это мне было понятно. С собакой интереснее играть, чем с взрослыми людьми, она одного роста, даже чуть ниже, зря не лает и не выдвигает кучу требований, типа умойся, обуйся и почисти зубы. Собаке совершенно всё равно, умывался ты утром или нет, чистил ли зубы, босые у тебя ноги или в носках и кроссовках.

Ты сидел рядом, залезал на Раду и в её будку. Но потом ты решил податься в щенки, стать Радиным сынком. Наверное, тебе казалось, что ей одиноко среди людей, или считал, что у собаки должны быть детки, и вот ты, оторванный от своей матери, решил заменить её собачьей. Сидел на четвереньках рядом с псиной, высунув язык, и дышал часто, часто, как дышат собаки. Передвигаться пытался на четвереньках, оцарапывая коленки о жёсткую траву и песок, но скорость твоя при таком способе передвижения была мала, ты и на ногах не успевал за нашей стремительной собакой, и, в конце концов, ты вскакивал, переходя на более удобное и привычное для человека двуногое передвижение.

Еду поглощать ты пытался без использования рук, слизывая кашу с тарелки и лакая молоко. К счастью, аппетит у тебя был хороший, и ты не мог таким образом насытиться. Да и я сказала строго:

– Если бы у собаки были руки, она бы ела как мы, поняла бы, что это удобнее. Она бы поняла, а тебе, человечку, не втолкуешь.

Ты сдался, есть стал, как обычно. Настырности в тебе не было.

Ты проводил возле будки целые дни, и, в конце концов, собака сделала то, что делала, когда у неё было 10 щенков, – сбежала. Подлезла под рабицу на соседский участок, и легла там. Пролезла она по-пластунски, рискуя оцарапаться об острые края рабицы, а ты проделать это не мог, просто силёнок не хватало.

Ты сидел рядом на нашей стороне и скулил от огорчения, звал Раду к себе, но она лежала, как глухая, не обращая на тебя никакого внимания, но и далеко не уходила, видимо, считала необходимым присматривать за тобой.

Когда я вошла в сад, ты стал жаловаться мне на собаку.

– Почему она не идёт ко мне? Я её зову, а она не идёт.

– Она просто от тебя устала, дай ей покой. Она придёт, подожди, – посоветовала я.

И ты так и поступил, а что ещё оставалось делать?

На следующий год я неосторожно взяла собаку с собой на дачу к Овсянниковым, как раз на Ванин день рождения.

Хотела детей порадовать и Раду одну не оставлять.

Дети действительно обрадовались, накинулись на безответное животное, обнимались с ней, фотографировались, по переменке катались, и кто-то маленький даже за хвост тянул.

Всё снесла наша бедная псина, ни разу не тявкнула и не убежала.

Но как-то раз тебе досталось от нее.

Произошло это событие в квартире. Мы с дедом отдыхали, собака сидела тихо под столом, наверное, от тебя спасалась, а ты залез к ней, и вдруг Рада взвизгнула, ты громко закричал, и вылез из-под стола. Стоишь на четвереньках, как щенок, а на голове кровь, и капает. И слезы тоже капают.

Я подошла, волосы раздвинула, смотрю, маленькая ранка, а кровит сильно. И одна, хотя от зубов должно было быть две. Я ранку продезинфицировала, ты плакать перестал, Радка под столом затаилась и не вылезает. Наказания боится за содеянное, обидела человеческого детёныша.

Я спрашиваю:

– Стёпа, ты что с собакой делал, почему она голос подала? Почему тебя лапой ударила?

– Я хотел ей усики выдернуть, – печально ответил ты, – а она не дала.

Я собаку ругать не стала. Всё же, наверное, это очень больно, когда тебе усики выдергивают, хоть и из собачьей морды.

Те же и Лиза

Симпатичные округлые ножки в розовых колготках торчали из собачьей будки коленками вверх.

Ступни в красных туфельках скользили по зеленой траве в тщетной попытке сдвинуться с места, и непонятно было, то ли ноги собираются совсем спрятаться в будке, что казалось невозможным, то ли пытаются упереться и вытянуть всё тело наружу.

– Помоги дочери, – сказала я свату, – тащи её из будки за ноги.

– Ещё чего, – возмутился Витя, – буду я дуру такую вытаскивать. Как сама залезла, так пусть и вылезает.

Ноги ещё поелозили по траве, потом стали вытягиваться, удлиняться, показалось туловище, а затем и растрепанная голова десятилетней Лизы, тетки Стёпы, позднего ребенка наших сватов. По взрослому, серьезному выражению её лица никто бы не догадался, что эта девочка только что вылезла из собачьей будки.

– А где же Стёпа? Ты его совсем задавила?

Я заглянула внутрь. Нет, оказывается, не задавила, и Стёпушка барахтался в глубине, пытался выкарабкаться.

Собачий домик был такой высоты, что даже ему, трёхлетнему, невозможно было передвигаться иначе, как на четвереньках.

И как они вдвоём с Лизой там поместились, осталось загадкой.

Я писала веселые рассказики, но на самом деле временами было нам с тобой совсем не весело.

Записи в дневнике

6 июня. 16.42, если верить компьютеру.

Ночью у Стёпочки был приступ удушья, я его ждала, всю ночь бегала, слушала, как он дышит.

Температуру вечером измерить не удалось. Он вертелся, крутился, сражался на ковре с диванными подушками, а ночью задыхался.

Утром было 37.7.

Я вызвала Ольгу Николаевну, нашего участкового педиатра. Полиса (медицинского) нет, а ребёнку плохо.

В легких у него чисто, и врач пока решила антибиотики не давать. Отхаркивающее, капли в нос и антигистаминное.

После ухода врача Стёпа начал жаловаться на боль на десне. Немного вздута десна за последним зубом, но даже покраснения нет. Похоже, зуб лезет.

Температура к середине дня поднялась до 38, и я дала аспирин. Анальгина не нашла.

Сейчас спит. Надо бы и мне поспать. Неизвестно, какая будет ночь.

Мы так счастливо жили в деревне со Стёпкой. Он гонял Радку, а я полола одуванчики и готовила обед. Тогда я уставала, а сейчас мне кажется, так было хорошо по сравнению с тем, что сейчас.

Ты дышал до 100 дыханий в минуту, и пригодился ингалятор, который мы купили, напополам с Овсянниковыми.

Сам быстренько надел маску, мы подлили лекарство, ты нажал нужные кнопки и покорно, не капризничая, дышал через ингалятор, долго дышал, привычно.

Я так боялась этих твоих приступов. Только в этом, 2018 году выбросила ингалятор.

И каждый год Даша клала в твой чемодан лекарство, которое нужно было вливать в ингалятор.

16 июня.

Стёпа скучает по родителям. Сидел на стуле на кухне, ел кашу и ныл: хочу в Америку, хочу в Америку.

– Скоро мама прилетит, – успокоила его я.

– А почему?

– По тебе соскучилась.

Дарья действительно должна прилететь 26-ого.

Овсянниковым мальчишку не отдала, да они и не очень настаивали…

Погода испортилась, и мы ещё и не выходили гулять.

Во время своего первого пребывания в России ты тосковал по матери. Не то, чтобы был грустен, или терял аппетит, или любовь к движению (помнишь: I like to move, эта песенка про тебя), но вспоминал часто.

Когда к нам в Малую Чёрную в гости приехала моя подруга Света, со стрижкой и цветом волос, похожими на Дашины, ты, завидев её у калитки, кинулся с радостным вскриком навстречу, потом затормозил и спросил, как будто ещё на что-то надеялся:

– Вы не моя мама?

– Нет, Стёпа, – сказала Света, – я не твоя мама.

– А вы не знаете, – спросил ты, – почему так: я здесь, а мама там?

И мне стало очень грустно. Но вскоре прилетели родители, и ты повеселел.

Все вместе, Валера и Катя с девочками, и Серёжа с сыновьями и Дашей устроили праздник шашлыков на ближней даче.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.