Диана Лилит
У Ромео был пистолет

Моя любовь – болезнь, ее манит
К тому лишь, что недуг мой удлинняет.
Она, питаясь тем, что ей вредит,
Болезненным желаньям угождает.
Мой разум, врач моей любви, сердясь,
Что все его забыты повеленья,
Предав меня отчаянью, погас.
Где страсть – там смерть, и нету ей спасенья…
Неизлечим, покинутый умом,
Как бесноватый, мучась и тоскуя,
В словах и в мыслях как объятый сном,
Вне истины безумствуя, брожу я.
Ведь мнилось мне, что ты чиста, светла,
А ты черна, как ад, как ночь мрачна.[1].

У. Шекспир, сонет 147

Глава первая

Все любят Леона Колфилда.

Ему двадцать два года, он привлекателен и умен. Любимец девушек и король вечеринок. Студент частного колледжа и лидер братства. Душа компании и манипулятор. Гордость родителей.

Именно он является причиной, почему все девочки хотят дружить с его сестрой Даникой Колфилд.

Данике двадцать. Как и брат, она обаятельна и умна. Любит веселиться и общаться, но людям не доверяет. Ей нравится наблюдать за ними. Манипуляции брата ее забавляют.

Кристина-Хармони Дженкинс, лучшая подруга Даники, влюблена в Леона. Она красива, амбициозна и изящна. Каждый вечер она проводит в ночном клубе, где любит тусить Леон со своей компанией. Кристина сидит за барной стойкой и наблюдает за ним. Наблюдает, как он обнимается с девушками и смеется. А она напивается. Один коктейль, второй, третий. Кристина пьяна и вот-вот заплачет.

Молодой бармен по имени Ривер каждую ночь вынужден наблюдать эту жалкую сцену. Его тошнит от посетителей, ведь они слишком много себе позволяют: швыряют чеки ему в лицо, грубят, блюют прямо на стойку и устраивают пьяные разборки. Но он согласен терпеть это. Все лучше, чем сидеть в полном одиночестве дома.

Его коллега по стойке – Эмилио – обожает свою работу. Он увлекается флейрингом: выполняет разные трюки, пока смешивает коктейли. Эмилио пользуется популярностью у девушек – как среди посетительниц, так и персонала, – ведь у него безупречная внешность и неиссякаемая харизма. Он мечтает переехать в Мадрид.

Эмилио тайно влюблен в Кристину, но не знает, как обратить на себя ее внимание. Облокотившись на стойку, он мечтательно рассматривает ее. Медовые локоны, спадающие на плечи, смуглая кожа, желтые лисьи глаза с длинными ресницами. Ее тонкие пальцы с дорогими колечками из белого золота и ногтями бежевого цвета нервно постукивают по стойке.

Кристине становится все хуже и хуже.

Леону – веселее.

Эмилио жонглирует бутылками.

А Ривер выходит покурить.

Один, два, три…

Глава вторая

Стоя у черного входа, Ривер кутается в кожаную куртку и вдыхает сигаретный дым.

Воздух по ночам прохладный, с прошлой весной не сравнить. Но он думает вовсе не о погоде. Мысли Ривера занимает одна из сегодняшних посетительниц.

Ривер смотрит на сидящую на ступеньках у входа девушку. Одна нога прижата к телу так, что колено касается груди, а другая свободно болтается в воздухе. Ее обувь напоминает пуанты балерины, а платье слишком короткое. На плечах висит огромная куртка, которая явно ей не принадлежит.

Около девушки стоит бутылка гренадина, а сама она, по-видимому, переписывается с кем-то в телефоне. Выходящие из клуба люди неловко перешагивают ее, а те, кто выходит покурить, явно чувствуют себя неловко и быстро возвращаются обратно.

Каждый раз, когда дверь открывается, девушка взволнованно поднимает взгляд.

– Почему ты не заходишь? – спрашивает Ривер, выдыхая кольцами дым.

– Там эти парни. Зайду, когда они отойдут от входа, – отвечает она, даже не взглянув на него.

– Боишься, что они будут к тебе приставать? – усмехается Ривер.

– Не приставать, а смеяться, – спокойно отвечает она.

– Ты не смешная, – равнодушно говорит он и вновь смотрит на небо.

– Тогда я пойду, – пожимает плечами девушка и встает со ступенек.

Ривер резко поворачивается.

– Тебе же нет двадцати одного, не так ли?

Девушка бросает на него взгляд.

– Мне двадцать.

– Вход только с двадцати одного. Тебя не пустят.

– У меня есть фейковые доки, – улыбается девушка.

– Зря ты это сказала. Я могу прямо сейчас сдать тебя охране. А за поддельные документы грозит статья.

– Ты не скажешь.

– Я там работаю, поэтому скажу. Меня раздражают несовершеннолетние. Они не знают меры и любят танцевать на стойке.

– Я не танцую на стойке, – отвечает девушка, уставившись на Ривера.

– Что? – спрашивает он, чувствуя себя неловко под ее пристальным взглядом.

– Что с твоими глазами? – нахмурившись, спрашивает она.

– А что с ними не так?

– Будто один глаз слепой или искусственный. Можешь подойти на свет, сюда? – просит она, прищурившись.

Ривер усмехается и отрицательно качает головой.

Тогда она сама подходит ближе, а затем, включив на телефоне фонарик, светит Риверу в глаза.

Он тут же закрывает их.

– Понятно: один – карий, другой – голубой. Красиво.

– Это патология, – холодно отвечает Ривер, шутливо приоткрыв карий глаз.

– Это две стороны твоей личности. Темная и светлая. Говорят же, глаза – зеркало души.

– Мне все равно, – устало говорит Ривер, вновь пуская кольца сигаретного дыма и уставившись в ночное небо. Если смотреть на мир одним глазом, кажется, что кольца дыма смыкаются вокруг полной луны.

– Ладно, пока, – говорит девушка и направляется обратно ко входу.

Ривер поворачивается, но дверь за ней уже закрылась.

Он снова погружается в свои мысли. Его рабочая смена заканчивается.

Ривер возвращается обратно в клуб и, зайдя за стойку, прощается с Эмилио и Индией, официанткой.

Подхватив рюкзак, шлем и ключи, он направляется к паркингу.

Там у дорогой машины столпилась компания молодых людей. Они изрядно пьяны и очень громко разговаривают. Внезапно все начинают свистеть и громко хлопать. Две девушки начали целоваться на спор. Парни довольно смеются и бросают в их адрес похотливые фразочки, а девушки снимают на телефон. Вероятно, сейчас они поедут кататься по ночному городу. Откроют окна, будут кричать и петь. Одна из девчонок обязательно снимет платье и будет размахивать им словно флагом, кто-нибудь снимет все это на видео, чтобы потом выложить в «Фейсбук» и собрать кучу лайков. Днем – студенты элитного колледжа, умники и отличники, а вечером – воплощение всех смертных грехов.

Ривер недовольно закатывает глаза, надевает шлем и заводит мотоцикл. Звук мотора привлекает внимание шумной компании, но лишь на мгновение.

Ривер выезжает с паркинга.

Пора домой.

Глава третья

Зайдя в дом, Ривер, не включая свет, сбрасывает у входа ботинки и отправляется прямиком в душ.

Вода в ванне набирается мучительно медленно.

Он всматривается в зеркало, касается отросших волос, убирает густую челку с глаз. Кожа стала бледнее, под глазами появились темные круги. Он совсем не высыпается. Впрочем, с таким расписанием нет времени для отдыха. И Риверу это нравится. Днем учится, вечером и ночью работает. Пытается заставить себя поспать хотя бы час (только ради того, чтобы избавиться от головной боли), но стоит ему провалиться в сон, как через полчаса он обязательно проснется от ощущения удара или падения.

Обычно такие сны снятся детям. Ты засыпаешь, все хорошо, а затем словно падаешь или слышишь взрыв, отчего вздрагиваешь и просыпаешься. С Ривером такое происходит каждую ночь.

Когда ванна наконец-то наполнена, он скидывает одежду на холодный кафель и погружается в теплую воду. Мышцы тела расслабляются, биение сердца становится тише.

А из головы не вылетает тот, ради кого он устроился на работу в один из самых элитных клубов города.

Идеал для многих людей.

Пример для подражания.

Казалось бы, в нем совершенно нет изъянов.

Ривер тяжело вздыхает от воспоминаний того, что видел сегодня, работая за стойкой. Пару раз Риверу даже выпала удача его обслуживать, но тот был слишком пьян, чтобы обратить на него внимание.

Он никогда не запоминает его. От этой мысли кровь в венах закипает.

Один, два, три…

Ривер задерживает дыхание и с головой погружается под воду.

…четыре, пять, шесть…

Небольшие часы на стене настойчиво тикают, пробиваясь в сознание.

…семь, восемь, девять…

Он открывает глаза под водой.

Десять.

Сквозь воду он видит свое лицо, склонившееся над ним.

От ужаса кровь стынет, Ривер выныривает из воды.

Нервно глотает воздух и осматривается по сторонам.

Ему нужно больше спать и есть.

Пальцы крепко сжимают бортики ванной.

Взгляд падает на дверную щель, сквозь которую пробивается свет. Но Ривер знает, что он его не включал.

– Мама, это ты? – зовет он, но не получает ответа. За дверью кто-то разговаривает. Работает телевизор, на кухне пахнет едой.

Ривер вылезает из ванны и хватается за полотенце. Подойдя чуть ближе к двери, он прислушивается к голосам. Родители что-то обсуждают.

Ривер отходит от двери и надевает чистую одежду. С волос капает вода. Ривер пытается просушить их полотенцем, но они слишком густые.

Настойчивый стук в дверь заставляет его вздрогнуть.

– Эй, идиот, что ты там застрял? Я опаздываю! – Хриплый голос, точная копия голоса Ривера.

Он закатывает глаза и резко открывает дверь.

Все так же, как и было, когда он пришел домой.

Мертвая тишина и темнота.

Ривер чувствует дрожь в теле, медленно проходит на кухню и достает свои таблетки.

Затем берет с кофейного столика телефон и набирает знакомый номер.

Длительные гудки. Автоответчик.

Еще одна попытка.

Длительные гудки уже действуют на нервы.

– Ривер, я не дома! – кричит девушка. На фоне играет громкая музыка и раздаются крики.

– Ариана, не хочешь прийти ко мне? – с неискренней полуулыбкой спрашивает он.

– Блин, нет, не смогу. Давай вечером просто куда-нибудь сходим? Я так соскучилась по тебе.

– Ты пьяна?

– Немножко… – смеется Ариана.

Ривер ничего не отвечает, только улыбается.

– У тебя что-то случилось? – спрашивает она.

– Нет, все хорошо, я просто соскучился.

Вновь молчание. Ариана отвлекается на разговор с кем-то, смеется.

– Ривер!

– Да!

– Я пойду тогда, ладно?

Улыбка спадает с его лица.

– Подожди, поговори со мной еще немного.

– Вечером встретимся, мне правда нужно идти…

Ответа нет.

– Ривер!

– Я слышу тебя.

– Я говорю, что мне пора. Увидимся, целую.

Сброс, мерзкие гудки.

Ривер очередной раз осматривается, затем набирает другой номер.

– Да, – отвечает сонный женский голос.

– Илана, это Ривер. Извините, что разбудил.

– Ривер? Милый, ничего страшного. Что-то произошло? – голос сестры отца звучит мягко и успокаивающе.

– Нет, ничего не произошло… Илана, кажется, они дома… – неуверенно говорит он.

На том конце провода тишина.

– Ривер, ты принял таблетки? – взволнованно спрашивает тетя.

– Да.

– Хорошо. Где они? Где ты видел их?

– Когда я был в душе, мама была на кухне, отец – рядом вроде. И Скай. Он, как обычно, возмущался, что я надолго занял ванную, – спокойно поясняет Ривер.

– А сейчас где они?

– Когда я вышел, никого не было. Дома темно.

– Ничего. Поднимись на второй этаж и посмотри в комнатах. – Ее голос звучит нервно. Она переживает.

Ривер идет на второй этаж. Там тоже нет света. Открывает первую дверь, в комнату родителей. Тут так чисто и отчасти пусто. Окно открыто, поэтому холодно. Он подходит и закрывает его.

– В первой никого, – сообщает он по телефону.

– Посмотри в своей, – затаив дыхание отвечает Илана.

– Да, сейчас.

Ривер покидает родительскую комнату.

Открывает следующую дверь.

Комната разделена на две половины: две одинаковые кровати, два шкафа, плакаты на стенах. На столе стоит ноутбук со множеством кислотных наклеек. На стене висят сломанные фонарики. Они давно перегорели.

На одной из кроватей валяется куча вещей, другая расстелена. Шкаф полуоткрыт. На стене множество снимков: какие- то парни и девушки. Тут есть и фото Ривера с выпускного. На нем он вместе с братом-близнецом Скаем, им по восемнадцать лет. Абсолютно схожи: растрепанные белокурые волосы, одинаковая одежда. Только взгляд разный: у Ская голубые глаза, у Ривера – один карий.

Он отлично помнит этот день. Родители заставляли встать их вместе, чтобы сделать фото. Их это раздражало.

Из воспоминаний его вырывает тихий голос Иланы.

– Ривер, ну что там?

– Тоже никого, – отвечает он, не отрывая взгляда от фотографий.

– Так и должно быть. Ты же знаешь. Они никогда не вернутся. – Голос Иланы дрожит.

Ривер молча кивает.

– Их больше нет.

– Да, Илана. Я помню. Прости меня, – монотонно отвечает он.

– Милый, давай мы завтра заедем за тобой. Думаю, тебе стоит немного отвлечься, хорошо? У Мелани послезавтра день рождения. Она соскучилась по тебе.

– У меня работа завтра.

– Я знаю. Возьми перерыв. Это ведь такая опасная работа, Ривер. Доктор говорил, что громкие звуки и яркие вспышки света тебе противопоказаны. А ты работаешь в ночном клубе…

– Мой друг знает об этом. Если мне станет плохо, он поможет.

– Хорошо. Ривер, давай хотя бы на день рождения приедешь? Мы все очень скучаем по тебе.

– Ладно, приеду, – вздыхает Ривер.

– Хорошо. Ложись спать. Целую.

Опять гудки. Надоело.

Но спать Ривер не хочет. Вместо этого он берет со стола ноутбук и забирается на свободную кровать.

Открывает «Фейсбук» и вбивает в поисковой строке имя: Даника Колфилд.

Девушка из клуба. Он разговаривал с ней сегодня.

Она высвечивается первой в списке.

– Вот мы и встретились, – шепчет Ривер, рассматривая фотографии.

Он давно ждал этой встречи. И сегодня ночью ему повезло как никогда прежде.

За окном уже светает.

Глава четвертая

Сквозь огромную толпу танцующих людей Кристина тащит Данику к бару. Ей хочется выпить для храбрости и наконец подойти к Леону.

Пятничная ночь в клубе напоминает настоящий карнавал. Яркий свет, громкая музыка, пробирающая до самых костей, люди с пустыми лицами, молодые наркоманки с расширенными зрачками, танцовщицы, напоминающие персонажей греческой мифологии. Здесь легко потерять себя.

Девушки наконец-то доходят до барной стойки. Она словно оазис на балу Сатаны.

– Кристина, привет! – Смуглый красавец Эмилио тут же замечает предмет своих грез. Он ждал ее с самого начала своей смены. Он всегда ждет ее. А Кристина ждет Леона. Впрочем, он уже тут. Как обычно, за ВИП-столом со своей компанией.

– Привет… – на автомате отвечает Кристина, поправляя волосы и осматриваясь по сторонам. Смотрится смешно, словно хищник вышел на охоту.

– Он там, на своем месте, – спокойно говорит Даника.

Кристина бросает взгляд на ВИП-ложу, и в ее янтарных глазах появляется блеск.

– Может, пойдем туда? К ним? – Ее голос звенит от надежды.

– Я не пойду к ним, я их даже не знаю, – отвечает Даника.

– Но там же твой брат!

– Это ничего не меняет. Мне не хотелось бы светиться рядом с ним, – шепчет Даника.

– Почему?

Но Даника молчит. У нее на то свои причины, о которых не следует знать никому.

Обслужив очередных клиентов, Эмилио возвращается обратно к Кристине.

– Что будешь пить? Сегодня все за счет заведения. – Он подмигивает ей и широко улыбается.

На лице Кристины появляется улыбка и быстро исчезает.

– Что-нибудь очень крепкое, – уверенно говорит она и поворачивается к Данике.

Эмилио принимается колдовать, мастерски смешивая коктейль и пытаясь произвести впечатление на девушку, которая даже не смотрит в его сторону.

– Эликсир для дамы готов! – Жестом фокусника он ставит бокал перед Кристиной.

– Спасибо. – Она улыбается ему.

Спустя пятнадцать минут она чувствует себя намного увереннее.

– Даника, можешь сидеть тут, пока не устанешь, а мне пора взять ситуацию в свои руки. – Кристина сползает со стула и направляется в сторону Леона, поправляя короткое платье.

Даника, не сказав ни слова, провожает подругу взглядом.

– Она всегда о нем думает? – печально спрашивает Эмилио.

– Синдром Адели. Он никогда не посмотрит на нее, – отвечает Даника.

– Что в нем вообще такого? Почему все на него постоянно пялятся? То Кристина, то Ривер… – тихо возмущается Эмилио, и именно в этот момент Ривер подходит к стойке, снимая мотоциклетный шлем и куртку. – О, вот и ты. Я как раз тебя вспоминал.

– Извиняюсь за опоздание, ко мне родственники приезжали. – Ривер закатывает глаза. – Кто-нибудь уже успел подраться, блевануть или изнасиловать кого-нибудь?

– Нет. Все ждут тебя, – отвечает Эмилио, расставляя бутылки на полке.

Ривер суетливо принимается за работу. Его взгляд падает на танцовщицу, изгибающуюся под потолком.

– Ариана? Она опять там? – прищурившись, спрашивает он.

– Ага. Ей бы в цирке выступать. – Эмилио бросает взгляд на девушку в одеянии богини Луны, а затем переключается на скучающую Данику, которая что-то щелкает в телефоне. – Может, тебе налить чего-нибудь?

Она отвлекается от переписки и пожимает плечами:

– Я за рулем.

– Вау, ты не пьешь, когда за рулем, это так нетипично! – Ривер наигранно округляет глаза.

Даника окидывает его непонимающим взглядом, но не говорит ни слова.

Почувствовав в воздухе некое напряжение, Эмилио решает вмешаться.

– Может, тебе чего-нибудь безалкогольного?

– Да, желательно что-нибудь с энергетиком.

– Все, я понял. – Эмилио улыбается и с энтузиазмом принимается за работу.

В этот момент к стойке подходит симпатичная девушка с короткими темными волосами.

– Эмилио, можно тебя на пару слов? – мурлычет она.

Тот улыбается и смотрит на Ривера.

– Доделаешь «дарклайт»? Я на пару минут.

Ривер без лишних слов занимает его место, выливая в стакан темно-синий краситель.

Затем его рука автоматически тянется за энергетиком, потом – за лимонной газировкой, кубиками льда, вишней.

Коктейль по цвету напоминает дно холодного океана. На такой глубине не видно солнечного света, и там плавают странные существа.

– Даника! Ты мне нужна, прямо сейчас! – К стойке подбегает Кристина и хватает ее за запястье.

Даника, в свою очередь, вопросительно смотрит на Ривера.

– Иди, я его на стойку поставлю. Вернешься – заберешь.

– Спасибо, – бормочет Даника, следуя за подругой.

Ривер внимательно провожает ее глазами. Как только девушки скрываются в толпе, он вытаскивает из кармана пакетик с каким-то порошком.

Открывает его, смотрит по сторонам, потом в сторону Леона.

Веселись дальше.

Ривер делает глубокий вдох.

Один, два, три…

Последний шанс.

Вместо того чтобы высыпать порошок в стакан, он сжимает пакетик и прячет его обратно в карман.

Слишком рано, слишком легко.

Вместо этого Ривер берет кубик искусственного светящегося льда и бросает его в стакан. Темная жидкость приобретает голубоватое свечение.

А Даника возвращается обратно.

– Это мое?

– Ну не мое же. – Ривер закатывает глаза.

Даника фыркает и рассматривает светящийся стакан.

В этот момент за стойку возвращается Эмилио. Волосы растрепались, на смуглых щеках появился едва заметный румянец, а в темных глазах полыхает огонь. Дыхание сбилось, на шее засос.

– Поговорили? – спрашивает Ривер с загадочной полуулыбкой.

– Ну да. Все как обычно. – Эмилио старается выглядеть как можно серьезнее и спокойнее.

– Кто бы сомневался.

Через мгновение к стойке подходит Индия, которая чаще всего обслуживает ВИП-зону.

– Ривер, слушай, подмени меня на час, я от этих отморозков устала. Они набухались в хлам и не контролируют себя. – Она с возмущением указывает на место, где сидят Леон и его ребята.

На мгновение Ривер впадает в ступор. Он смотрит на тех, с кем ему придется стоять рядом.

Он ждал этого момента так долго.

Сейчас ему кажется, что это не имеет смысла.

Ведь он ничего не сможет сделать.

Ничего такого, что успокоит его раз и навсегда.

Ничего такого, отчего он будет испытывать удовлетворение.

Он просто будет обслуживать Леона, как самый обычный официант.

И Леон опять не обратит на него внимания.

Может быть, оно и к лучшему.

Глава пятая

Каждый шаг дается Риверу с трудом. С каждой секундой сердце бьется все быстрее.

Он не готов к этому.

Не сегодня.

Не сейчас.

Но с каждым шагом он все ближе к Леону. Дышать становится труднее. В глазах все плывет.

Это настоящая пытка. Быть так близко, не имея возможности сделать что-то.

Один шаг отделяет Ривера от стола, за которым расположились Леон и его друзья.

– О, наконец-то кто-то подошел! Убери все это! Моя шлюшка заблевала весь стол, – говорит один из парней. Он слишком пьян, чтобы внятно произносить слова. На его лице красуется кривая улыбка.

– И принеси нам бурбон и водку, – добавляет другой, гаденько посмеиваясь.

Не обращая на них никакого внимания, Ривер смотрит на того, ради кого он тут оказался.

Тот, из-за кого он не спит ночами.

Тот, из-за кого его мучают убийственные приступы эпилепсии.

Тот, кто превратил его жизнь в ад.

Но Леон даже не смотрит в сторону невзрачного официанта. Глаза у него такие красные, словно в них отражается ад.

– Ты что, завис, идиот?! – Один из парней дергает Ривера за рукав.

– Леон, кажется, он в тебя влюбился, – говорит одна из девушек, мерзко хихикая.

Вся компания заливается грубым смехом.

На лице Ривера появляется глупая улыбка, а в глазах застывают шок и пустота.

Дыши глубже.

Представляй, что тебя здесь нет.

– Какого хрена нас обслуживает педик?! Верните ту телку с крутыми сиськами, – возмущается один из них.

Игнорируя насмешки и оскорбления, Ривер начинает делать свою отвратительную работу. Убирает со стола стаканы и сигаретные окурки, вытирает омерзительную блевотину и записывает заказ.

– И вот это убери. – Одна из девушек швыряет в Ривера салфетки со следами помады.

Его нервы на пределе. В голове всплывают образы расправы над каждым из присутствующих. А самая мучительная – над Леоном Колфилдом.

Но даже заживо сжечь его – слишком легко и просто.

С пустыми стаканами Ривер возвращается обратно к стойке.

– Прости, что заставляю тебя делать то, что не входит в твои обязанности, но они до меня так докопались… – Индия вновь начинает оправдываться.

– Все нормально, – холодно отвечает Ривер, отдавая записку с заказом Эмилио, который занят болтовней с очередной поклонницей.

Это просто нужно перетерпеть.

Когда заказ готов, Ривер возвращается к ВИП-местам.

Стараясь не слушать голосов, Ривер сосредоточивается на музыке.

Пробирающие до костей басы, визг и вспышки света.

Риверу хочется исчезнуть.

Силуэты людей превращаются в демонов, помещение наполняется странным, но приятным запахом, а все происходящее вокруг начинает казаться сном.

Ривер даже не замечает перед собой людей, которых мгновением ранее хотел убить. Они перестают существовать для него. Их голоса больше не кажутся устрашающими или же раздражающими. Все это похоже на видеоигру, которая разрушительно действует на психику одержимых подростков.

Оставляя стаканы с водкой и бурбоном на столе, за которым сидит Леон, Ривер буквально плывет обратно к стойке.

Он не замечает, как оказывается в толпе людей на танцполе. Ривер слабо пытается пробиться сквозь них, словно это шторм в бушующем океане. Но людей слишком много.

Пытаясь расслабиться, он закрывает глаза и начинает судорожно дышать. Тело дергается сильнее и сильнее.

Ривер закрывает уши ладонями и пытается закричать, но музыка слишком громкая, а люди слишком пьяны, чтобы обратить на него внимание.

Миксы Fat Segal превращаются в набор жутких звуков. Тело пронзает боль.

Преодолевая жуткие ощущения, Ривер продолжает пробираться к свету неонового оформления на стенах клуба.

Внезапно странный силуэт берет его за руку и тянет к выходу.

Сознание отключается.

Душное помещение сменяется прохладой весенней ночи. Вспышки клубных огней сменяются фарами проезжающих мимо автомобилей. Громкая музыка превращается в глухое эхо.

Боль отступает. Судороги прекращаются. Галлюцинации растворяются в прошлом.

– Этот парень просто чего-то обожрался. Ничего, оклемается, – откуда-то доносится незнакомый мужской голос.

– Это передозировка? – спрашивает девушка.

– Да черт его знает, наверное.

Удаляющиеся шаги, тишина.

Ривер чувствует чье-то присутствие, тихое дыхание. Кажется, что он даже слышит чужое сердцебиение.

– У тебя есть сигареты? – хрипло спрашивает он.

– Нет, – отвечает Даника.

Ривер раздраженно вздыхает. В голове множество мыслей: Леон, его друзья. Отвращение. Ненависть.

Все становится на свои места. Чувства возвращаются.

– Ладно, я домой поеду, – говорит Даника, вставая с асфальта.

Ривер кивает и смотрит, как она уходит.

Спустя минуту на его лице появляется довольная ухмылка.

Я превращу твою жизнь в ад, Леон Колфилд.

Глава шестая

Старинный готический особняк, находящийся далеко от города, всегда настораживал проходящих мимо людей.

Место, похожее на апартаменты самого Сатаны.

Странные росписи стен парадного зала, мрачные гобелены в спальных покоях, свечи, пугающий камин, что напоминает врата в потусторонний мир, апокрифические изображения чертей, резьба по красному дереву и галерея, собранная из серии «Мрачных картин» Гойи.

Даника сидит в центре гостиного зала на полу, усыпанном бархатными подушками, и вдыхает дым опиума, который курит парень, сидящий перед ней.

– Ты постоянно возвращаешься, – хрипло говорит владелец древних чертог.

Сделав очередную затяжку, он выдыхает дым кольцами, которые плавно устремляются в ее сторону и растворяются, едва коснувшись длинных густых волос.

– Опять будешь молчать? – усмехается он.

Даника загадочно улыбается и утвердительно кивает.

Ей откровенно скучно в компании своего возлюбленного. Ее привлекает его внешний вид. Нет, Джетро Крайт не красив. Его с трудом можно назвать симпатичным или миленьким. В нем даже нет харизмы, а в компании его и вовсе нарекли довольно звучным именем: «Мрачный пиздец».

Природа наградила его длинными, почти черными волосами, которые он укладывает на одну сторону, чтобы продемонстрировать выбритый висок, неестественно бледной кожей и очень большими глазами грязно-зеленого цвета. И все бы ничего, но он пользуется белой пудрой для лица, обводит глаза черной подводкой (не забывая добавить теней), проколол брови, кривовато красит ногти в черный цвет и одевается как король вампиров. Все ради привлечения внимания. Он словно хотел стать элементом декора особняка, который достался ему по наследству от влиятельного прадеда, когда-то известного поэта.

Страсть Джетро – это музыка. Точнее, не она сама, а ореол романтики, витающий над жизнью рок-музыкантов. У него даже есть собственная группа, но играют они весьма посредственно, что не мешает им иметь небольшую толпу поклонников, в основном из грязных готов.

– Мне становится скучно, принцесса. Если не вымолвишь хотя бы одного слова в течение пяти минут, клянусь, мои тарантулы выжрут твои красивые глазки прямо из этого маленького черепа. – Он насмешливо дергает Данику за прядь волос, но та молчит.

Взгляд Даники направлен на небольшую клетку, где обитают два огромных паука. Они пугают ее, но словам Джетро она не верит. Даника прекрасно знает, как сильно в глубине души он любит ее, поэтому ни за что не будет доставлять ей лишних переживаний.

– Как братишка поживает? У него все хорошо? Веселится?

Даника равнодушно кивает.

Джетро вздыхает, а затем делает очередную затяжку и расслабленно откидывается на подушки.

– Вот черт, всем бы столько энтузиазма после убийства целой семьи. – в голосе Джетро слышится сарказм.

Эта фраза заставляет Данику прийти в себя.

– Леон никого не убивал.

Голос ее звучит хрипло и приглушенно, словно она только что проснулась.

– Серьезно? Напиться в дерьмо и влететь в чужую тачку – это не убийство? Я понимаю, что это твой родной брат, но признай: он виноват.

Даника молчит.

Напоминание о тех жутких днях, когда о ее семье говорил чуть ли не весь город, неприятны. Она поднимается с подушек, чтобы уйти прочь из этого темного и вульгарного места.

– Эй, принцесса, я не хотел тебя обидеть! Мне просто трудно не ненавидеть твоего брата, который называет меня конченым сатанистом! – кричит Джетро, не двигаясь и не пытаясь остановить ее. Одна мысль о Леоне приводит его в ярость. Джетро трудно смотреть на свою возлюбленную и не вспоминать о ее гадком братишке, ведь внешне они так похожи. И все же он любит ее, как бы безразлично и глупо себя ни вел.

– Я зайду в другой раз, – бросает Даника и направляется к выходу по мрачной галерее с жуткими картинами, на которые ей так неприятно смотреть.

У выхода она останавливается рядом с большой клеткой, в которой сидит летучая мышь. Правда, это не мышь, а лисица, но Данике все равно. Ей нравится играть со смышленым зверьком, который порой понимает куда больше, чем люди, окружающие его.

Приоткрыв клетку, она осторожно гладит крылья лисицы, которая проснулась от шума.

– Прости меня, – вдруг говорит Джетро, выйдя из галереи.

Взгляд его неуверенно плавает по помещению, и он еле держится на ногах. Опиум дает о себе знать.

Не говоря ни слова, Даника подходит ближе и бесчувственно целует его в щеку.

Когда прохладные губы прикасаются к его теплой коже, по телу Джетро пробегает холодок. Он чувствует ее равнодушие, и это его ранит.

Даника уходит, отправившись слоняться по улицам, чтобы отвлечься от неприятных мыслей о брате.

* * *

Прозвучавший хлопок заставил птиц, сидящих на проводах, разлететься в стороны.

Первый, второй, третий.

Даника взрывает петарды, которые регулярно покупала в каком-то идиотском нелегальном магазине пиротехники. Продавец-араб никогда не требует у нее документы и всегда советует все самое мощное и громкое.

Это ее очередное развлечение. Ей нравится поджигать петарду, осторожно отходить и замирать в ожидании оглушительного хлопка.

А где-то там, на другом конце города, парень стреляет из пневмата в небо. Он давно практикуется, выбирая мишенью самые белые облака. В такие моменты память мучает его особенно сильно.

Облако – выстрел.

В воображении рисуется полупустая трасса, освещаемая ночными огнями.

Нажатие – выстрел.

Отец, который ведет машину, и мать, сидящая рядом. Их разговоры ни о чем как лейтмотив дороги.

Новый хлопок – облака словно растворяются.

Довольное лицо брата, который печатает еще одно сообщение своей очередной девушке.

Резиновая пуля рассекает небо.

Болезненно скрипящий звук тормозов, удар, звук, сильно похожий на взрыв.

Вновь и вновь дробит выстрелами небо.

Туман в глазах, привкус крови во рту. Планета словно перевернулась.

Резиновые пули закончились, и он просто судорожно жмет на спусковой крючок.

А потом кома длительностью два месяца, пробуждение, известие о том, что теперь он совсем один. Родственники, пытающиеся добиться справедливости в суде. Богатенький паренек, любящий алкоголь и быструю езду. Его родители, без капли сожаления в глазах подкупающие судью. Закрытие дела, ненависть, злость, потеря смысла жизни и приобретение мучительной эпилепсии и невыносимой боли во всем теле.

Риверу постоянно мерещится что-то: то родители, то брат, странные звуки, ночные кошмары. Ему жутко неприятно оставаться дома одному.

И за все эти страдания нужно отомстить. Неважно, какие последствия ждут его потом. Жизнь разрушена, а судьба предрешена.

Но если раньше его основной целью была жизнь самого Леона Колфилда, то с недавнего времени в его поле зрения появился новый объект – куда более беззащитный, такой, который принесет ему больше боли.

С сегодняшнего дня в ее жизни начинается обратный отсчет.

Глава седьмая

В доме царит тишина. В воздухе на втором этаже витает резкий запах каннабиса. Леон опять курит, теряя рассудок и контроль над собственным телом. Взгляд становится мутным, а смех – тупым. Он, словно мерзкое вишневое желе, сползает по кровати и замирает в глупой позе с открытым ртом и налитыми кровью глазами.

На первом этаже мать. Она что-то читает. На столике рядом с ней мирно расположился коллекционный фарфоровый сервиз. В чайнике крепкий цветочный чай. Парочка сахарных кубиков идеально ровно лежит на блюдце, украшенном расписными цветами. Полупрозрачный сигаретный дым складывается в силуэты. Страшные ду́хи, которые с презрением наблюдают за «идеальной» семьей.

Но чай – это лишь украшение, маскировка и способ отвлечь внимание от бутылки крепкого рома, которым она запивает антидепрессанты. Легкая передозировка уже стала для нее привычкой. Взгляд стеклянных глаз бездумно скользит по строчкам журнала. Она даже не вдумывается в то, что там написано. Это ведь не имеет значения.

Комната Даники напоминает кукольный дом 1950-х годов. В нем совершенно отсутствует уют. Тяжелые шторы всегда закрывают дневной свет. Жители особняка боятся, что кто-то увидит то, что происходит внутри.

Даника сидит на полу и смотрит в зеркало. Она погружена в себя. Перед глазами взрывы, оружие, военные самолеты, мертвые тела и разрушение. Для нее война – синоним слова «красота». Но ей никому нельзя об этом рассказывать. В их семье это запрещено. Запрещено точно так же, как и суицидальные мысли. А все запрещенное, как известно, всегда вызывает наибольший интерес и желание. Поэтому Даника частенько балует свой разум подобными вещами.

Почему бы и нет? У брата – каннабис, у матери – антидепрессанты, у отца – молодая любовница. У каждого в этом доме есть своя маленькая радость.

У мира Даники низкий потолок. Ей тесно в этой жизни. Хочется порой разорвать руками небо, чтобы пространства стало больше. Прямо как рисунки, которые она рвала от злости на саму себя в далеком детстве. Может, поэтому она часто взрывает петарды и запускает в небо салюты. Они создают иллюзию разрушения и начала чего-то нового. Ей всегда нужно что-то новое.

Встав с пола, она направляется в ванную комнату, поправляет макияж, приоткрывает дверь в комнату брата – Леон смеется, смотря на стену. Это заставляет ее закрыть глаза.

Даника направляется на первый этаж.

– Мама, я ухожу.

Тишина.

Может, опять она слишком тихо говорит.

Подходит ближе – мать задремала: глаза закрыты, голова лежит на руке с идеальным маникюром. В пальцах догорает сигарета. Еще пара мгновений – и она обожжется.

Даника вытаскивает сигарету и кладет ее в пепельницу, затем тихо покидает дом.

Сегодня ей не хочется садиться за руль. Ей нужно пройтись пешком.

Пение птиц расслабляет. В воздухе пахнет летом, деревьями и пыльным асфальтом. Лиловое небо над головой нагоняет мысли о сахарной вате.

Может, пройтись до парка с аттракционами?..

Повинуясь собственным мыслям, Даника направляется в сторону небольшого луна-парка. Там есть карусели и та самая сахарная вата: розовая, голубая, мятная и лиловая – выбирай какую хочешь.

Вдруг на телефон приходит сообщение. Это из «Фейсбука». Этого человека нет в ее списке друзей:

Привет. Помнишь меня?:)

Нахмурившись, Даника переходит на его профиль. Около двух тысяч друзей. На аватарке красивый парень в окружении знакомых и эффектной девушки. Черные волосы спадают на идеальное бледное лицо. В необычных глазах блеск. Яркая и обворожительная улыбка. В руке бутылка ликера. На фоне огни ночного клуба и мощные грандж-рейвы и диджейские сеты.

Страница типичного короля вечеринок.

Даника оглядывается по сторонам и переходит дорогу. Печатает сообщение:

Да. Парень из бара.

Его ответ не заставляет себя долго ждать.

Правильно. Наконец-то нашел твою страницу. Хотел поблагодарить за помощь, когда мне стало плохо. Кстати, ты чего такая грустная?:)

Глупый вопрос вызывает легкое раздражение.

Почему ты думаешь, что я грущу? Ты меня даже не видишь.

Ответ приходит моментально.

Просто ты смайлики не ставишь;)

Его сообщение заставляет Данику усмехнуться. Тогда, в клубе, он вел себя как мрачный принц, а в переписках он дегенерат. Она печатает ответ.

:)))))))))))))))))))))))))))

Приходит уведомление о новом сообщении.

Вот так намного лучше. Какие планы на сегодня?:)

Ривер хочет встретиться с ней?

Д.: Никаких.

Р.: Разве?;)

Д.: Да.

Р.: Врешь;)

Д.: Есть предложения?

Р.: Ну, вообще, да:)

Его глупые смайлики раздражают Данику. Но что-то внутри заставляет сдержать волну гнева. Она не хочет его обидеть. Пусть улыбается столько, сколько ему угодно.

Д.: И какие?

Р.: Хочу позвать тебя прогуляться. Ты не против?:)

Она осматривается по сторонам, вздыхает и печатает ответ.

Нет.

Она хочет чего-то нового.

Р.: Отлично. Где тебе удобно встретиться?:)

Д.: Приходи в парк. Туда, где карусели.

Даника думает над тем, чтобы отправить готовое сообщение. Ей кажется, что чего-то тут не хватает. Добавляет в конце смайлик. Тупость, но раз парень привык к виртуальным улыбкам, то стоит подстраиваться под его привычки. Так поддерживать общение куда легче. Нужно уметь угождать. Главное – не увлекаться.

Сообщение отправлено.

Ответ от Ривера приходит моментально.

Увидимся там:)

Даника пишет последнее сообщение.

Ага:)

И шагает в сторону парка, даже не подозревая о том, что Ривер догадался о ее грусти не из-за отсутствия смайликов, которые он сам находил глупыми, а из-за того, что следил за ней.

– Это не так страшно, как кажется. Ты сможешь, – знакомый голос звучит за спиной.

Но обернувшись, Ривер никого не видит.

Призраки прошлого опять преследуют его.

Пора покончить с этим.

Глава восьмая

Лиловая вата тает в руках со скоростью света. Ветер дует, отчего длинные волосы постоянно задевают сахарное облако, мерзко липнут к пальцам и попадают в рот.

Даника нервничает. Она уже много раз пожалела о том, что купила ее. Хорошо хоть место удобное заняла – лавочку у маленького пруда. Карусели остались на соседнем берегу. Тут ее никто не найдет.

Солнце садится. Оно медленно тонет в горизонте, оставляя красно-оранжевые лучи и окрашивая маленькие облака.

Вокруг множество звуков: птицы, шум аттракционов, людские голоса, смех, крики, музыка. В одно мгновение все прерывается.

Летящий в небе самолет заглушает абсолютно все звуки. Даника закрывает глаза и наслаждается моментом. Ей нравится этот звук: он словно убивает все вокруг, но лишь на мгновение.

Внезапно чьи-то холодные ладони касаются ее лица, закрывая и без того закрытые глаза.

Несмотря на идиотизм, Данике нравится такое приветствие. В нем есть что-то приятное и таинственное.

– Я знаю, кто это. Только не помню твоего имени, – равнодушно говорит она и улыбается. Но Ривер этой улыбки не чувствует.

На самом деле ей совершенно не хочется его видеть. Может, поэтому она ушла так далеко?

– Такие, как ты, мало что запоминают, – приветливо отвечает он и присаживается рядом.

Даника смотрит на него, но ничего не говорит. Она знает, что он ждет от нее предсказуемого вопроса: «Такие, как я, – это какие?». Пусть ждет дальше. Ей наплевать на пустую болтовню.

– И все же я был прав: ты очень грустная сегодня или даже злая.

Данике кажется, что неразговорчивый бармен из клуба и этот неугомонный шутник – два разных человека. Первый привлекает ее, второй же вызывает неподдельное раздражение.

И если бы она не видела его в другом состоянии, то не задумываясь соврала бы, что ей срочно нужно идти домой, только бы избежать компании предсказуемого идиота.

Но Даника знает, что он может быть другим, и только это сдерживает ее.

– Ты решила игнорировать меня?

– Нет.

– Почему тогда молчишь?

– Я не молчу.

– А до этого молчала. – Он улыбается во весь рот.

Даника усмехается. Его актерская игра не впечатлит даже пятилетнего ребенка. Он хочет казаться тем, кем не является вовсе. Как минимум его выдают заплаканные глаза, которые никак не сочетаются с фальшивой улыбкой.

Ему плохо.

– Я просто не знаю, о чем говорить.

– Почему? – Он словно специально выводит на эмоции.

– Я тебя плохо знаю. Я стесняюсь, – объясняет она, опустив глаза. Может быть, и она плохая актриса, но все же доля смущения в ней присутствует.

Ривер вытаскивает из кармана пачку сигарет и зажигалку.

– Поэтому я тут. Чтобы мы лучше друг друга узнали. – Он закуривает сигарету и смахивает длинную челку с лица.

– Давно волосы начал красить? – спрашивает Даника, рассматривая его идеально черную шевелюру. У Ривера очень красивые волосы. Они выглядят такими шелковыми, словно у куклы. Их хочется потрогать.

– Я не крашу, – спокойно отвечает он.

– Это не твой родной цвет.

– Мой.

– Слишком яркий оттенок. Ты арабского происхождения? Или, быть может, азиат?

– Да иди ты к черту, – смеется Ривер, чуть не подавившись сигаретой. Этот смех искренний.

– Да или нет?

– Я похож на араба или азиата? – закинув ногу на ногу и разведя руками, спрашивает Ривер. Пепел от зажатой в пальцах сигареты медленно падает на асфальт.

Конечно, нет. Бледная, как снег, кожа, брови, покрашенные в тот же цвет, что и волосы, слишком аккуратный нос и голубой глаз выдают его. Он фальшивка, бегущая от самого себя, от воспоминаний, от сравнений с идеальным братом-близнецом, от всего, кем он был до того, как на целый месяц уснул. А проснувшись, узнал, что теперь сирота.

– Мне нравится такой цвет, можно я потрогаю? – спрашивает Даника.

Ривер кивает и придвигается ближе.

У Джетро тоже такие волосы. Но тот хотя бы не скрывает, что красит. Он гот или типа того…

Даника осторожно проводит рукой по волосам. На ощупь еще лучше, чем выглядят. Ее тонкие пальцы бережно перебирают пряди, заставляя Ривера прикрыть глаза от удовольствия. Головная боль постепенно исчезает, а ведь она так часто мучает его. Может, стоит научиться высыпаться хотя бы по утрам или проводить больше времени со своей возлюбленной.

– Настоящий цвет светлый? – не унимается Даника.

– Нет. Примерно такой же, как у тебя, – врет Ривер.

– Хорошо.

– Да, это очень хорошо.

А затем она медленно отстраняется от него. Не потому, что хочет, а потому что подумала, что начинает раздражать его.

Ривер реагирует на это спокойно. Желания начать привыкать к чему-то приятному у него нет. У него другая цель. И вскоре она доставит ему куда большее удовольствие, чем эта мимолетная нежность.

– Раз мы тут для того, чтобы узнать друг друга поближе, то почему бы тебе не рассказать о себе? – вернув былую улыбку и интонацию, говорит Ривер.

– Я не особо умею о себе рассказывать. К тому же инициатором встречи был ты. Может, сам начнешь?

– Ну хорошо. Есть какие-то вопросы, прежде чем я начну?

– Да. Зачем ты написал мне? – с интересом спрашивает она.

– Мне было немного неловко после той ночи. Ты помогла мне, а я даже не поблагодарил, – пожимает плечами Ривер.

– У тебя эпилепсия, да? – слегка хмурится Даника.

Ривер раздраженно вздыхает. Он ненавидит разговоры о своем здоровье с тех пор, как все случилось. Но нужно отвечать и делать вид, что все прекрасно.

– Что-то типа того, да.

– Мне жаль. Давно это у тебя? – спрашивает Даника, незаметно пытаясь очистить прядь волос от отвратительной сладкой ваты. – Если не хочешь отвечать, скажи, я не буду доставать, – улыбается она, осознавая, насколько глупо выглядит.

– Нет, все нормально, мне не привыкать. В детстве испугался раскатов грома, чуть в обморок не упал. А потом началось. Сначала редкие приступы, а потом такие сильные, что пару раз чуть не захлебнулся собственной пеной. Смешно, да? – смеется Ривер.

– Нет, не особо. – Даника серьезна.

– Ладно, видимо, это только меня забавляет. – Ривер продолжает смеяться, когда по его щекам начинают катиться слезы. – Я знаю, выгляжу как идиот, прости. Слезы от смеха – это такая редкость.

Он пытается успокоиться, но получается с трудом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Пер. М. Чайковского.

Вернуться