Юлия Крынская
Я вылечу твою собаку

Глава 1
Случайное знакомство

Мой последний козырь не сыграл. Два месяца я гонялась в Лос-Анджелесе за мечтой – ловила удачу, искала любовь. И вот, безнадёга и отчаянное безденежье привели меня на порог ветклиники «Любимцы ЛА».

– Этот документ недействителен, – вежливо улыбнулся главврач, возвращая мне российский диплом ветеринара.

Вот и всё! Деньги закончились ещё вчера. Утром я освободила съемную квартиру и сдала чемодан с вещами в камеру хранения на Голливудском бульваре. Позавтракала в забегаловке, там же рядом, – проще говоря, запила холодным кофе подгоревший тост с кислым джемом и бросилась на поиски работы. Раз за разом я расписывала свои таланты, умения и навыки, но получала либо отказ, либо предложения с пикантными оговорками. К вечеру я стёрла ноги и проголодалась до головокружения. Теперь же шансов устоять на краю бездны и вовсе не осталось. Я расплакалась, взяла, забыв о приличиях, стоптанные туфли за ремешки и босиком побрела к двери.

– Джил, подождите! – окликнул меня врач.

«Ну и имя я себе выбрала», – подумала я и обернулась. Видимо, слишком резко. Перед глазами поплыло и, чтобы устоять, я прислонилась к дверному косяку. Врач взял мою руку и нащупал слабый пульс на запястье.

– Вы сегодня ели?

– Да, конечно, да, – поспешно ответила я, тяжело сглотнув. От мыслей о еде мутило.

– Обманываете, – он взял меня за подбородок.

Я хотела оттолкнуть его руку, но встретилась с доктором глазами и замерла. Живой, горячий, неравнодушный взгляд. И сам он ничего – точеный нос, красиво очерченный рот. Этому бы Айболиту в кино сниматься. «Пациент скорее жив, чем мертв», – горько усмехнулась я про себя, радуясь своей реакции на мужчину. Хотя что мне до его красоты? Да и как работодатель он не состоялся.

– Мне неловко, но… – пробормотала я, глядя на его бейджик.

– Леон Берри, – перебил доктор. – Главврач и хозяин клиники. И я не хочу, чтобы вы погибли за её порогом.

Леон усадил меня на диван и принялся аккуратно стирать носовым платком слезы с моих щёк. Спрятав в карман почерневший от туши платок, доктор достал из шкафчика флакон с пёстрой этикеткой, вытряхнул из него таблетку, растворил её в воде и протянул мне стакан. Я морщилась, но допила кислятину до дна. В голове немного прояснилось и на сердце стало легче. Чудо, а не лекарство!

– Вот вы говорите, приехали в Америку и горите желанием работать ветеринарным врачом. Ну, допустим. И что, вас не взяли ни в одну клинику? По вам не скажешь, что дверь моего заведения первая, в которую вы стучитесь.

– Не стану вас обманывать. Не взяли.

– Я знаю все клиники Лос-Анджелеса. Где вы были еще?

Я промолчала.

– Честность – ваше второе имя?

– Скорее третье. Второе – наивность.

– Она вам к лицу. С вашей русалочьей внешностью можно замахнуться и на что-нибудь поинтереснее в городе грез. Девушки сюда едут в надежде сорвать джекпот на кастинге. Готовы перед первым встречным режиссером расстелиться, чтобы засветиться хотя бы в крошечном эпизоде. Соблазняют напропалую, кого надо и не надо.

Леон с таким пренебрежением выплюнул все это, что мне стало не по себе.

– А я-то дурочка к ветеринару пришла. Пойду искать режиссера! – Я бы с удовольствием свернулась калачиком на этом диване и проспала день-другой. Но усилием воли пришлось подняться.

– Не хотел вас обидеть, Джил! – Леон откинулся на подушки и оценивающе цокал языком.

– У меня что, ценник на груди? – Я наклонилась за туфлями. – Не собираюсь я вас соблазнить! – Две пуговицы на рубашке предательски расстегнулись. В ушах зашумело и кровь прилила к щекам: "Не воткнуться бы головой в пол!"

– Эффектно! Но к ветеринарии опять же не имеет никакого отношения. – В глазах Леона запрыгали смешинки. – Так зачем же вы пришли ко мне?

В голове царил сумбур, я достигла пика глупости, как альпинист вершины Эвереста. Заученные монологи годились для просмотров в студии, но не для Мистера Практичность, взиравшего на меня как на диковинную зверушку. А не переиначить ли старую песенку на новый лад. Я застегнула пуговицы, одернула юбку и замерла, прижав туфли к груди.

– Ветеринария!.. Любите ли вы ветеринарию так, как я люблю ее, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная… До знаний? Или, лучше сказать, можете ли вы не любить ветеринарии больше всего на свете, кроме блага и истины… если вы настоящий врач?

Глаза Леона округлились, он прошелся по кабинету и замер у окна. Похоже, я переборщила с Белинским. Понурив голову, я миновала холл клиники и вышла на улицу. Мысль о том, что сейчас нужно будет встать на каблуки железным обручем сдавила виски. Проходивший мимо парень задел меня плечом. От неожиданности я полетела назад, выронив туфли, и угодила в крепкие объятья мистера Берри.

– Ну-ка, бегом в клинику, коллега! От меня вы ушли без туфель, а от следующего работодателя выйдете без трусов, – категорично заявил он.

– Что вы себе позволяете? – я повернулась и сердито стукнула ему кулачками в грудь.

– Я позволяю себе все…

– Не со мной, пожалуйста.

– Мисс Краун, успокойтесь. Сейчас мы поедем ужинать и все обсудим.

Леон поднял туфли, привел меня обратно в холл и, усадив в кресло, подошел к стойке регистрации. Девушка-администратор помогла ему снять халат и подала плащ. Преданно заглядывая в глаза, она внимательно слушала и конспектировала указания босса в блокноте.

Наблюдая за Леоном, я украдкой надела туфли, спрятав ноги под журнальный столик, и откинулась на подушки у спинки кресла. «Грация и амбиции», – кратко заключила я. На вид – около сорока. Русые волосы, зачесанные назад, высокий лоб, светлая кожа, глаза бирюзового цвета, монгольские скулы и в довершение образа – голливудская бородка. Осанке позавидовали бы даже Виндзоры. Движения – уверенны и точны. «А он знает цену… И себе, и жизни, – подумала я и скользнула взглядом по его левой руке. – Не женат. Интересно, какие женщины ему нравятся?»

– Джил! – Леон вернул меня к действительности, пощелкав пальцами. Я встрепенулась. – Джил, вы мне доверяете?

– Да, – неуверенно согласилась я, не понимая, к чему он клонит.

– Тогда выбросьте все дурные мысли из головы и поехали. – Леон протянул мне руку.

Я взялась за его ладонь и ощутила приятное тепло. Какие разные бывают рукопожатия! Холодные и равнодушные, противные и влажные, вялые и восковые, но есть крепкие и дружеские, горячие и сильные, как у Леона.

Когда мы уходили, администратор бросила на меня недружелюбный взгляд. Но мне до нее не было дела. В последнее время я заметила, что за вежливой улыбкой чаще прячется равнодушие, а не искренность. Леон казался приятным исключением.

Раритетный спортивный «Шевроле-Корвет», годов этак семидесятых, сиял на парковке, словно утром выехал из салона. Мой восторг явно польстил Леону. Он смущённо улыбнулся и, открыв дверцу, галантно помог мне сесть в машину.

Из припаркованного неподалеку гелика выпорхнула девушка. Таких часто печатают на глянцевых обложках. Светлый брючный костюм подчеркивал ее точеную фигуру, пол-лица скрывали солнцезащитные очки, темная прядь волос выбивалась из-под пестрого шелкового платка. Девушка бросилась в нашу сторону. Леон стукнул кулаком по капоту и смачно выругался. Вот, сейчас я стану причиной размолвки для первого человека, предложившего мне помощь! Возможно, я бы даже устыдилась, но усталость притупила чувства.

Мадемуазель разошлась не на шутку и отвесила Леону крепкую пощечину. Он схватил девушку за руку и потащил её обратно к джипу. Навстречу им из гелика выпрыгнул мужчина в красном тренировочном костюме и размером с быка. Я испугалась, что сейчас начнется драка, и замерла от ужаса. Но подобие Шварценеггера, напротив, помог Леону утихомирить фурию, усадил ее в машину, прыгнул за руль и дал по газам.

Леон плюхнулся на сиденье и нервно забарабанил пальцами по рулю. На его и без того раскрасневшемся лице алел след от пощечины.

– Нужен холод. Хотите, я вернусь в клинику и принесу лед?

Я уже собиралась выйти, но он остановил меня, коснувшись руки.

– Ничего больше не нужно. – Леон приложил мою ладонь к горящей щеке. – У вас пальцы холоднее льда.

Я смутилась. Он быстро взглянул на меня и отпустил руку. Мы помолчали. Я думала о ночлеге и на задворках души надеялась, что Леон всё-таки предложит работу. Он обронил, что владеет большим бизнесом, и я просто обязана убедить его в своей компетентности. Ради кинопроб и прослушиваний на студиях Голливуда нужно поддерживать форму, а у меня полный провал по пирамиде Маслоу.

Пошёл мелкий дождь – нечастый гость в Лос-Анджелесе. Мне вспомнился Питер, а с ним и родители – потомственные ветеринарные врачи. Они переживали, что дочь больше времени проводила в театральных студиях, чем в операционных, в перерывах зубря английский вместо латыни. Отец поставил условие: после школы получить ветеринарное образование. Диплом я домой принесла, добросовестно изучив все, что предлагала академия. Было одно «но»: на операциях я теряла сознание. Этот факт и спас меня от карьеры хирурга, которую прочил отец. Смирившись, родители благословили заняться тем, что мне по вкусу. И я решила упорхнуть из отчего дома за океан. Два года работала без выходных, отказывала себе во всем и собрала приличную, как казалось, сумму. Когда я почувствовала себя готовой, сменила имя и нашла «жениха», который согласился стать моим мостиком в Америку. Фиктивный брак и переезд в Штаты – процесс занудный. Я прошла сотни проверок и оформлений, прежде чем оказалась в стране своих грез. Вот тут сказка и кончилась, не успев начаться.

Мои воспоминания оборвались – Леон слегка дернул меня за рукав.

– Приехали, Джил.

***

В фешенебельном ресторане нас встретили как дорогих гостей. Администратор учтиво поклонился Леону, а приветливый официант без лишних слов проводили нас в закрытый сектор. Похоже, мой новый знакомый здесь часто бывает.

Я будто очутилась на дне Красного моря. Нас окружал сферический аквариум с диковинными обитателями, растениями и кораллами. Я взглянула под ноги и вздрогнула: снизу смотрела огромная пучеглазая рыба. Леон усмехнулся и слегка подтолкнул меня вперед. Мы сели в прозрачные кресла за стеклянный стол. Ощущение нереальности сменилось восторгом. Я с интересом наблюдала за стайкой симпатичных пестрых рыбок, которые, не боясь более крупных жителей небольшого мирка, важно проплывали вдоль линии молочно-белых причудливо изогнутых кораллов.

– Вы не возражаете, если я сам закажу? – Леон открыл меню. – Я знаю, что именно здесь готовят первоклассно.

Я не возражала. Мне, уставшей от самодеятельности, впервые за долгое время мужчина предложил помощь. Пусть даже в такой малости.

– Что привело вас в Америку? – задал он вполне ожидаемый вопрос. – Ведь не санитаром в клинике вы мечтали быть с детства и не для этого пересекли океан.

Я собралась поведать хрустальную мечту, но Леон поднялся, нервно пригладил волосы и добавил:

– Только не говорите, что приехали покорять Голливуд. Я по горло сыт актрисами. Не готов больше к подобным знакомствам. А с вашей внешностью чаще дефилируют по подиуму, а не собак лечат.

Сказать, что я была ошарашена – ничего не сказать. Я проглотила приготовленную речь и выпалила первое, что пришло в голову:

– Мои родители – потомственные ветеринарные врачи, а здесь больше возможностей. Можете мне не верить, но я врач до мозга костей.

Леон замер и посмотрел на меня с таким восторгом, будто перед ним лягушка превратилась в царевну. Мне же хотелось провалиться сквозь землю. Докатилась – солгала не моргнув глазом! И кому?!

Он схватил меня за плечи.

– Проведём небольшой экзамен, не против? – Леон впился взглядом в моё лицо, будто изучал инфузорию-туфельку под микроскопом.

– Пожалуйста.

Намерения Леона вновь меня озадачили. В клинике он и слушать не хотел о моих профессиональных навыках.

Следующие двадцать минут Леон диктовал симптомы, а я распознавала болезни, рисовала схемы лечения и выписывала рецепты. Радовало и удивляло, что за последние годы я не забыла ветеринарные премудрости. Может, это гены давали о себе знать? По лицу экзаменатора я видела, что он доволен. Мы говорили на одном языке, и в воздухе витала атмосфера взаимопонимания. Я боялась сглазить, но сдерживать радость становилось всё труднее – работа почти у меня в кармане. Оставался вопрос с жильем.

Принесли еду. При виде изысканной сервировки блюд мне стало нехорошо. От аромата прованских трав, тушеного мяса, сыра и хрустящей корочки французского багета желудок сжался в комок, в глазах потемнело. «Не хватало еще здесь в обморок рухнуть», – я опёрлась о край стола. Леон понимающе посмотрел на меня, отложил исписанные бумаги и жестом пригласил к трапезе.

– Шеф-повар – француз с хорошей школой. Попробуйте и оцените сами.

Я боялась не сдержаться и накинуться на еду. Все, что стояло на столе, выглядело необыкновенно аппетитно. Настоящая французская кухня! Вишисуаз – фирменный луковый суп со сливками, конфи – утиные ножки, сыр «бри» и сухое красное «Бордо». А соус, поданный с лионскими фрикадельками в желудочной пленке, превзошел все мои ожидания.

Леон покончил с обедом, откинулся на спинку кресла и украдкой поглядывал на меня. Когда я положила приборы на тарелку, он поправил воротник рубашки, вновь пригладил волосы и сказал:

– Я состоятельный человек, мисс Краун, у меня большой бизнес. Мне принадлежит сеть ветеринарных клиник в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке. Среди моих клиентов много питомцев тех, кого вы знаете по фильмам и глянцевым журналам. Попасть ко мне на работу – мечта любого врача. И я беру вас, Джил. – Тон последней фразы заставил мои нервы натянуться струнами. Я держала паузу, дожидаясь окончательного приговора. Без продолжения это звучало так, словно Леон покупает мое тело и душу. – Но пока лишь санитаром, иначе не имею права. Для начала – триста долларов в неделю. Завтра можете приступать в восемь утра в той клинике, где мы встретились. Согласны?

– Спасибо, мистер Берри! – выдохнула я, размышляя, всем ли санитарам он так радуется, или за первобытным восторгом скрывается что-то еще? Вот это удача! Ночь уж как-нибудь переживу. – Я согласна!

– Можете звать меня Леон. Сейчас я отвезу вас домой, а завтра разберемся со всеми формальностями.

Леон расплатился по счету, и мы вышли на улицу, освещенную рекламными витринами и фонарями. Стемнело. Сколько же времени мы провели в ресторане? Я соображала, какой адрес назвать. Ехать было некуда. Повспоминав названия улиц, я озвучила первое, что пришло в голову – Краун-Хилл-авеню. Леон удивился, но высадил меня в указанном месте. Дождавшись, пока он уедет, я села на скамейку и задумалась. Становилось прохладно. Не тот климат, чтобы умереть от холода, но с ночлегом надо было что-то решать. Главное, завтра у меня будет работа. Если надо, одну ночь я и на улице как-нибудь переживу.

Глава 2
Спасение и признание

У тротуара притормозила машина, опустилось тонированное стекло и на меня оценивающе уставился темноволосый парень.

– Детка, согреть тебя?

Я поспешно встала и пошла прочь от дороги. Улицу-то выбрала! Ни души! Сзади послышались шаги, и крепкая рука развернула меня. Я оказалась перед компанией трёх пьяных мужчин. Они зажали мне рот и потащили к машине. Я извивалась и царапалась, как кошка, но тщетно. Они не деликатничали. Какая же я дура! Почему не рассказала Леону, что осталась без крыши над головой?!

Один из негодяев втолкнул меня в салон и бухнулся рядом. Я бросилась к противоположной двери, но получила сильный удар в затылок. Теряя сознание, я услышала, как рвётся моя юбка. Насильник перевернул меня на спину, навалился и языком пытался раздвинуть мои губы. Его пальцы гуляли по мне, как медведь по березовой роще.

Внезапно дверь распахнулась, и он вылетел из машины с лоскутом моей рубашки в руках. Снаружи раздалось несколько звучных ударов. Я с трудом приподнялась на локтях. Сквозь пелену я различила лицо Леона.

– Давай руку!

Леон, выдернул меня из машины, обхватил за талию и поволок к «Шевроле». Двое моих обидчиков корчились на асфальте с разбитыми лицами, а третий неподвижно лежал ничком.

Я плохо соображала и повисла на руках Леона тряпичной куклой. Он торопливо, но аккуратно, устроил меня на сиденье, сел за руль и резко взял с места.

– Зачем наврала? Ты ведь не живешь здесь! – его лицо побагровело от гнева. – Не знаю, что заставило меня вернуться, не спрашивай, но почему ты так поступила?

Молча я качала головой, тихо всхлипывала и трясущимися руками собирала остатки рубашки на груди. Теперь я этому человеку и жизнью обязана.

– Ты хоть понимаешь, что они могли с тобой сделать? – он наконец взял себя в руки и закончил тираду.

– Мне некуда идти, – призналась я, и слезы предательски потекли из глаз. – У меня нет ни денег, ни друзей в этом городе. Наверное, я переоценила свои силы и средства, когда приехала сюда. Здесь все по-другому, все не так.

Леон свернул на парковку у заправочной станции и резко затормозил. Из его рассеченной щеки сочилась кровь.

– Ты ранен…

– Да подожди ты! Мне интересно, ты хотела провести ночь в Лос-Анджелесе вот так, просто на улице? – Таким тоном разговаривают с детьми и с ненормальными. Отлично, новый знакомый начал сомневаться в моих умственных способностях. Без него ясно, какую глупость совершила.

– У меня есть цель. Как могу, иду к ней, – насупилась я.

– Подумайте, какая идейная! Пару часов назад твоя цель была – устроиться работать ветеринаром в Лос-Анджелесе. Так? Прости, но ты цели достигла – я дал желаемое! Что дальше? Больше мечтать не о чем, и ты решила сделать жизнь ярче? Может, зря я вытащил тебя из машины тех ублюдков? Не могла сказать обо всех своих проблемах сразу?

– Мы едва знакомы, неудобно сваливать на тебя все… Есть аптечка? У тебя кровь.

Леон дотронулся до моей скулы. Прикосновение отдалось пульсирующей болью – хорошо я впечаталась в стекло двери той машины.

– Медицинскую помощь окажем друг другу дома. – Его взгляд стал мягче. – А пока можешь поблагодарить меня за спасение. Мне будет приятно.

– Спасибо, Леон!

На душе потеплело. То ли от слова «дом», то ли от тёплой интонации.

Я взглянула на него и поняла, что он ждет от меня вовсе не дружеского рукопожатия… Неужели? Что же сердце так застучало? Леон закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Я привстала, чтобы дотянуться губами до его щеки. Он подхватил меня, и я оказалась у него на коленях. Долгий поцелуй обжег и затуманил разум. Мужская харизма, дорогой парфюм и привкус бабл-гам окончательно деморализовали меня.

Леон провел рукой по моей груди под изодранной рубашкой.

– Случайных встреч не бывает, – прошептал он и тоже попробовал собрать остатки ткани в одно целое. Не получилось. – М-да. Я что-то совсем вымотался. Доверься мне и больше не обманывай. Хорошо? А теперь поехали домой.

Я зачарованная его силой и обаянием согласно кивнула и перелезла обратно на своё сиденье. В голове неслись шальные мысли о том, чем может закончиться этот вечер, но после того, что уже случилось, это меня не пугало. Леон припарковался у одного из небоскребов на Першинг-сквер и подал мне плащ.

– Будет лучше, если ты оденешься.

Мой спаситель одной рукой придерживал меня за талию, а другой прижимал к раненой щеке платок. Мы миновали консьержа и взлетели на лифте на самый верх. Пентхаус Леона занимал весь этаж. От роскоши я замерла на пороге, открыв рот. Леону даже пришлось меня слегка подтолкнуть.

– Проходи, раздевайся, можешь даже совсем, – голосом искусителя прошептал он и щетиной слегка коснулся моей щеки. Меня будто током ударило. Я бы так стояла до Судного дня, не возьми Леон инициативу в свои руки.

– Иди за мной, моя прелесть.

Он достал из холодильника два пакета со льдом, а из шкафчика на стене – аптечку. Я обработала его царапины, а он внимательно осмотрел мое лицо и затылок. Убедившись, что ничего страшного, Леон отправил меня в душ, снабдив полотенцем и футболкой.

***

Мы сидели в гостиной, прижимая к ушибам холод и согреваясь изнутри виски. Спина утонула в мягкой диванной подушке, а мои ноги Леон укутал в плед.

Я отпивала обжигающий напиток по глоточку и уже другими глазами изучала черты своего спасителя. С виду он такой безобидный, белый и пушистый, а трех здоровых, пусть и пьяных, мужчин отправил в нокаут. В его красивом лице я заметила асимметрию. Небольшое искривление на спинке носа выдавало давний перелом, а бугорок на нижней губе – неправильно наложенный шов. Разбитые костяшки пальцев не оставляли сомнений: за спиной у Леона серьезное увлечение боксом, а может, даже и боями без правил. Не похож он на паиньку, невзирая на ангельскую внешность и стать. Он старше меня лет на пятнадцать, не меньше. Близких отношений с мужчинами у меня не было, но сейчас я чётко понимала, что вечер не закончится просто так.

Моя первая любовь осталась без ответа. Почему так получается: за тобой вьется рой поклонников, а ты рыдаешь в подушку из-за одного-единственного негодника, который и знать тебя не хочет? И ты, веселая и быстрая на ответ и шутку, увидев его, то несёшь ахинею, то не можешь выдавить ни слова…

– Джил, ты во мне дырку прожжешь взглядом.

– Прости.

Отложив лед, я подошла к окну. С такой высоты мне впервые открылся весь, никогда не спящий, город моей мечты.

Леон неслышно подошел сзади и обнял за плечи. Я задрожала. Но уже не от холода и страха… Я влюбилась.

– Ты мне очень нравишься, – прошептал Леон, и все мои мысли спутались.

Я повернулась к нему и встретила горячий поцелуй. Мне нравился вкус губ Леона и жар его желания. Никогда не думала, что первый раз будет таким внезапным. Но этот человек отбил меня у негодяев, и условности растаяли в голубой дали. Нас тянуло друг к другу, и не было сил остановиться.

– Ты пахнешь черной смородиной! Так сладко! – Он стянул с меня футболку, прислонил к стене и восхищенно выдохнул: – Я хочу тебя всю…

***

Леон бережно опустил меня на пушистый ковер, убрал волосы с моего лица и слегка подул на него.

– Джил, все в порядке? Почему ты не сказала, что… Это у тебя в первый раз?

– А что-нибудь изменилось бы?

– Уже нет. Но я был неосторожен по незнанию и причинил тебе боль.

– Это лучшее, что со мной случилось.

– Спасибо.

– А разве уже все? Я думала, это происходит дольше, – улыбнулась я.

– Что ты, я еще даже не начинал, – добродушно рассмеялся Леон.

– У меня кружится голова.

– Это пройдет. Голубка… Я буду звать тебя так. Ответь, тебе со мной хорошо? Это важно.

Было ли мне хорошо? Ещё бы! О таком мужчине девушки грезят днями и ночами. Но как сообщить ему остальное: «Я немножко соврамши, моя мечта не рыться в собачьих внутренностях, а сниматься в кино»? Интересно, он выкинет меня из окна сразу или спустит с лестницы утром? Но признаться необходимо.

– Мне очень хорошо с тобой! – В горле стоял ком, а разум вместе с неведомым чувством боролся с принципиальностью. – Но я должна…

Леон, недослушав, запечатал мой рот пьянящим поцелуем.

***

Утром я проснулась на плече Леона. В окно заглядывал рассвет. Тело горело. Что это было? В памяти промелькнули фрагменты прошедшей ночи. О таком я и помыслить не могла.

– Привет, голубка! – Леон коснулся губами моей шеи и вновь пленил меня.

Утро, Лос-Анджелес, огромная постель и великолепный мужчина, лишающий воли и сознания. До сегодняшней ночи я понятия не имела, что такое любовь земная, любовь плотская.

В моем телефоне зазвонил будильник, Леон насторожился:

– Кто тебе звонит так рано?

– Часы напоминают, что мне к восьми на работу, – сказала я и положила голову на мягкий живот возлюбленного. Я уже не чувствовала разницы в возрасте. Мне нравилось в этом мужчине все, даже небольшие погрешности в области пресса. Мой король-солнце мог себе позволить такое.

– Кстати, да, работа… Сейчас решим вопрос, – Леон пошарил под подушкой, нашёл телефон и набрал номер. – Миссис Паркер, меня не будет дня три. Но я на связи.

Отшвырнув трубку, он вновь потянулся ко мне, но, заметив на моем лице испуг, весело рассмеялся.

– Ты нужна мне живой, детка, не бойся. Просто хотел спросить, будешь ли ты кофе?

– Буду.

Короткий поцелуй, и Леон исчез в дверном проеме, обернув бедра полотенцем. Я вспомнила о вечерней записи на просмотр в студию. Что-то мне подсказывало, что я не осчастливлю строгое жюри своим приходом. Ближайшие три дня можно вычеркнуть из ежедневника.

В ванной я с ужасом уставилась на свою распухшую щеку в зеркале. Вычеркнуть придется больше. С тяжелым вздохом я забралась в огромное джакузи и стала наблюдать за струями воды, взбивающими пену. Представляю, как обрадовались бы родители такому знакомству: у дочери появились шансы сделать карьеру хирурга и завязать серьезные отношения с хозяином целой сети клиник. А меня съедала тоска. Я мечтала стать актрисой и не хотела обманывать ставшего близким мужчину. Но обстоятельства… Лгать хотелось меньше всего. Нужно все рассказать Леону сейчас, потом будет поздно. Пусть сам решает, что со мной делать. Я стала готовить пламенную речь.

– Голубка моя.

Дверь распахнулась. Леон привез сервировочный столик с кофе, шампанским, тостами и клубникой. Скинув полотенце, он забрался ко мне. От его наготы при свете дня мои щёки вспыхнули. Я впервые принимала ванну с мужчиной, и все слова и умные мысли вылетели из головы. Кажется, хотела о чем-то поговорить. Леон, мурлыкая песенку, наполнил бокалы.

– Леон… – начала я, вдохнув поглубже.

– Не благодари, – оборвал он. – Ты меня сегодня сделала таким счастливым, я как будто заново родился. За тебя, моя драгоценная!

Ну, что тут скажешь? От отчаяния я выпила шампанское залпом. Леон не сводил с меня восхищенных глаз.

– Если хочешь знать, – он протянул мне тарелочку с ароматной клубникой, – в тебе сочетается все, о чем я мечтал… Вот не умею я говорить красивых слов!

– Белокурая девственница с дипломом ветеринара?

– Точно, с глазами цвета зеленого омута, острым язычком и большими… Красивым бюстом. – Леон рассмеялся и соорудил мне прическу из хлопьев пены. – Я даже не мечтал найти такое сочетание.

– Говорить ты умеешь так же хорошо, как…

Леон сделал мне знак замолчать и взболтал в бутылке шампанское.

– Голубка, поднимись на колени, пожалуйста.

– Леон, я…

– Пожалуйста.

Я встала, и в меня полетела струя шипучего напитка. Сладкая пена потекла по моим формам, а Леон со стонами и причмокиванием принялся ее слизывать. Его губы распалили во мне желание. Я набросилась на Леона и повалила его в воду. Вот и поговорили.

Моя голова покоилась у Леона на плече. Я ласково касалась пальцами его груди, чертя замысловатые узоры. Он, прикрыв глаза, блаженно улыбался.

С каждым часом мне все меньше хотелось бегать в поисках ролей. Но ведь пройдет время, чувства утихнут, и что дальше? Неужели мечта настолько ничтожна, что я так легко готова отказаться от нее? А чего ждать от Леона? Кроме должности санитара, он пока ничего не предложил. Может, я неромантичная особа, но меня не покидала мысль, что мои вещи до сих пор лежат в камере хранения, а за душой не осталось ни гроша.

– Леон, неловко тебя спрашивать…

– Голубка, я как раз думаю об этом.

Что за привычка перебивать? О чем «об этом»? Леон заложил руки за голову и, вытянувшись в полный рост, с улыбкой взглянул на меня.

– Как ты относишься к диким зверям? Я имею в виду, нравятся ли они тебе? Ты вообще когда-нибудь держала в руках детенышей тигров или обезьян?

И опять загадочные мотивы Леона поставили меня в тупик. Интересно, куда он клонит? Считает, что мне неудобно первой завести разговор о проблемах дикой фауны, и поэтому перебил? И правда, просто мысли читает.

– Мне нравятся пантеры, и обезьяны тоже, – я нащупывала нить разговора. – По работе с ними не сталкивалась, но как-то раз довелось вскрывать циркового тигра – погиб от застарелого воспаления легких.

Леон оживился и восторженно посмотрел на меня.

– Правда? Класс! Ты просто сказка! С кем еще из женщин я могу вот так поговорить? Я не ошибся в тебе. Конечно, мы знакомы всего один день, но у меня есть предложение. Я так понял, идти тебе некуда, поэтому давай жить и работать вместе. Вот, хочу вскоре отправиться в джунгли, в Африку. Буду изучать жизнь и повадки диких зверей. Ты поедешь со мной?

Он смотрел так, будто ожидал, что я брошусь ему на шею. Но, видимо, на моем лице застыло глупейшее выражение. Именно для того, чтобы из Лос-Анджелеса рвануть в Африку к змеям и крокодилам, я прошла через столько испытаний и унижений! Мои слезы Леон расценил как проявление радости и обнял меня.

– Так ты согласна, голубка?

В его голосе я различила нотки волнения. Какой он теплый, сильный и в то же время нежный человек. Эта мысль убаюкивала мои терзания. Может, и правда, пусть все идет своим чередом? Видно, от судьбы не убежишь.

– Я змей боюсь.

Леон прижал меня к груди.

– Ты их полюбишь, просто мало с ними знакома.

По спине побежали мурашки, в голове начался хаос: Леон, змеи, детеныши обезьян и где-то на горизонте почти нереальная империя грез. Несмотря на выпитый кофе, хотелось спать, но нужно было расставить все точки над «i».

– Леон, умоляю, не перебивай, – сразу предупредила я, зная его манеру говорить за меня. – Я согласна ехать хоть в Африку, хоть на Северный полюс. Но выслушай, а дальше решай.

Он слегка отстранился и настороженно посмотрел на меня. Я смутилась и предложила:

– Давай перейдем в комнату.

Разговор предстоял непростой, хотелось свободы движений. А может, я оттягивала момент, когда укажут на дверь.

– Ты меня заинтриговала, – Леон помог мне выбраться из джакузи и закутал в огромное полотенце.

– Я скоро.

Горячая струя воздуха из фена высушила мои волосы быстрее, чем я хотела. Сделав причёску, на случай если Леон решит сразу расстаться, я вошла в комнату. Он лежал на кровати и читал газету. Рядом с ним меня ждала свежая белоснежная футболка. О небеса, до чего же он заботлив! Я присела на краешек постели, стараясь не смотреть на Леона. Было тяжело говорить правду после всего, что он сделал. Мне очень не хотелось причинять ему боль разочарования.

– Я приехала сюда, чтобы стать актрисой. По крайней мере, еще вчера я так думала. Хотела сказать тебе об этом, но сначала испугалась, а потом не получилось. Чтобы приехать в Штаты и жить здесь, мне пришлось фиктивно выйти замуж. Вот, такие дела. Ты вправе прогнать меня, но нельзя начинать отношения со лжи. Я закончила и жду приговора.

Глава 3
Вместе навсегда

Леон порывисто вскочил, прошелся по комнате и застыл в раздумье. Я подняла на него глаза, полные слез. Взгляд его смягчился, он потрепал меня по голове и скрылся за дверью. Я впервые услышала стук сердца. Этот человек стал мне дорог, и я боялась его потерять. Он вернулся с моей сумкой и знакомым листком.

– Я сегодня нашел на полу приглашение на пробы, и в первый момент был готов… Не важно. Ты поступила честно.

Леон сел рядом и обнял меня за плечи.

– Пойми, в силу молодости, ты не знаешь, куда стремишься. Я могу познакомить с людьми из мира кино – и по работе, и в жизни. Но на съедение тебя не отдам, и не проси. Я отвоюю твое сердечко у глупой мечты и подарю вместо нее целый мир. Насчет Африки, – он слегка усмехнулся, – я специально сказал. Возможно, поеду, но не сейчас. Мне было интересно, продолжишь ли ты игру. Ты решилась признаться. А я… Я и вправду поставил тебя вчера в сложную ситуацию. Это из-за Эшли Каст. Ты, возможно, видела ее на экране. Наш разрыв подпортил мне настроение в последние дни. Она встречалась со мной, продолжая поддерживать связь с прежними любовниками. Эшли фальшивила и в жизни, и в постели. Вчера ты видела, как она превращает все в дешевый цирк.

– Долго вы были вместе?

– Три месяца. Не важно. Забудем о ней. Сейчас есть я и ты. Мои родители, как и твои, – ветеринарные врачи, всю жизнь прожили вместе. Такое совпадение меня вчера поразило. Думаю, это знак. Давай начнем с чистого листа, и пусть жизнь расставит все на свои места. Но есть одно условие: перестань околачивать пороги студий. Я предлагаю тебе роль любимой женщины и коллеги.

Леон подвел меня к окну и шепнул:

– Здесь ты нужна мне, а там, – он указал в сторону Голливудских холмов, – никому.

Захотелось погрузиться в его объятья, и я прижалась к нему спиной.  Леон  сжал мои плечи, провел языком  по  шее  так, что я забыла как дышать, и  тут же отстранился:

– Сейчас я приготовлю поесть, а ты реши раз и навсегда – со мной или без меня. Если выберешь второе, помогу деньгами, чтобы ты не оказалась на улице, но мы расстанемся. Как бы тяжело это ни было, ведь я… Впрочем, об этом потом. Жду тебя с ответом, голубка.

* * *

Леон еще не вышел, а оркестр разумной половины тараканов в моей голове уже грянул победный туш. Я взглянула на небо. Погода резко изменилась, полил дождь, и мне стало невыносимо тоскливо.

– Он прав, никому я там внизу не нужна.

Устав от одиночества в чужой стране, я впервые задумалась: а так ли мне нужен свет софитов, кочевая жизнь, бесконечная смена декораций? Глаза слипались, хотелось лечь, уснуть и ни о чем не думать. «Леон, Леон, что ты со мной делаешь?»

Я закрыла глаза и вспомнила нежные прикосновения губ, теплые объятия, проникновенный голос. Сорвавшись с места, я бросилась туда, где ждал моего решения человек, который отогрел меня. Моё весеннее солнышко. На пороге кухни я замерла. Леон обернулся. В бирюзовых глазах вспыхнул радостный огонек. Мне ничего не оставалось, как уткнуться носом в его плечо.

Леон сжал меня в объятиях, и я словно вернулась домой.

– Голубка моя!

– Леон… – я закрыла глаза и почувствовала, что выключаюсь.

– Сейчас будем завтракать, – он усадил меня и вернулся к сковороде, на которой весело скворчали бекон и яйца. Из угла послышалось шипение, и ароматы копченостей смешались с дразнящим запахом кофе. Но усталость взяла верх над голодом. Мысли расслоились, глаза закрылись сами собой. Я  сложила  руки  на  столе  и  уронила  на  них  голову.

* * *

«Неужели проспала весь день?» – разочарованно удивилась я, открыв глаза в полной темноте. В голове выстроилась цепь последних событий. Меня немного смущала та скорость, с которой Леон принимал важные решения. Но может, он также легко и расстается с женщинами. Что ж, единственной мне уже не стать, постараюсь стать неповторимой! Легкая грусть сменилась радостью, и я почувствовала себя школьницей, дождавшейся каникул. Подползла к краю кровати в поисках лампы и шумно уронила что-то на пол. Послышались шаги, и Леон легким хлопком зажег приглушенный свет. Мне такой простой способ в голову не пришел.

– Привет, голубка! Как отдохнула? – Он кончиками пальцев коснулся моей припухшей щеки.

– Господин ветврач, я чувствую себя абсолютно здоровой.

– А почему тогда нос сухой? – засмеялся он и упал рядом. – Может, температура, и нужно поставить градусник?

На лице Леона появилась коварная улыбка, и он хищно опустил руку ниже моей спины.

– Осторожно, доктор, собачка за такое может и покусать.

Наверное, циничный юмор выпускников ветеринарных факультетов одинаков во всем мире и с возрастом не меняется. Я хотела ускользнуть, но в результате мы упали с постели, запутавшись в одеяле.

– Тебе хорошо со мной?

– Даже не припомню, было ли мне так хорошо и спокойно в жизни. И когда в последний раз я так крепко спала. Фантастика!

Леон довольно улыбнулся и ласково поправил прядь моих волос. Мы наслаждались близостью друг друга. Он лежал на спине, а я уютно устроилась сверху, блаженно закрыв глаза. Раньше было невозможно представить, что смогу полюбить человека значительно старше себя. Но это случилось, и мне нравилось в Леоне все.

– Пора осваивать второй этаж, – он слегка подкинул меня животом.

– Подожди, я умоюсь.

– Там умоешься, – заговорщицки подмигнул Леон и поцеловал меня.

Перекинув меня через плечо, он взлетел на второй этаж и рухнул в бассейн. Я вынырнула и удивленно огляделась. Вода, теплая, как парное молоко, красиво отражала свет вспыхивающих тут и там разноцветных огней.

– Неожиданно…

Леон польщенно улыбнулся. Мы неторопливо поплыли на спине, соприкасаясь плечами.

– Расскажи, – попросила я иронично, когда мы достигли другого бортика, – чем еще удивительно твое жилище? Выше я обнаружу поле для гольфа или ипподром?

– Нет, голубка, но ты еще не видела мой кабинет, комнату жены и детскую.

– Ты женат?..

На моем лице, видно, отразилась целая гамма чувств: от удивления до негодования. Хитрец расплылся в коварной улыбке и коварно молчал.

– Нет, Леон, так не пойдет, я не…

– Не женат… Пока, – зашептал Леон мне на ухо, стиснув в объятиях, – но ведь однажды это произойдет. Прикажешь другую квартиру покупать? В Лос-Анджелесе не так много вариантов подходящего жилья, наподобие этого. Здесь, например, раньше были офисы.

Нет, это невозможно, мистер Совершенство… Дать бы тебе хорошенько! Хотя за что? За то, что ты с ловкостью заядлого рыбака ловишь глупых рыбок на крючок?  Пришлось горячо ответить на объятья.

– Я проголодался как волк, – пожаловался Леон, помогая мне выйти из бассейна. – Покормишь нас?

– С удовольствием!

Блеснуть кулинарными талантами не удалось. Холодильник оказался завален полуфабрикатами превосходного качества и вкуса. Но салат и сервировка удались на славу.

– Чем мы сегодня займемся? – Я осеклась, взглянув на часы. Было уже за полночь.

– А ты не догадываешься? – Леон ухватил меня за край футболки. – Тем же, чем и вчера ночью. А еще мы будем пить, и пить много.

– Зачем? – удивилась я, но неожиданно сообразила: что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. О небо, он меня, как в разведку, проверяет!

– Ничто так не сближает, как однажды выпитая бутылка виски.

Леон окинул довольным взглядом наведенную мной чистоту и поднялся со стула, мило проведя время, пока я крутилась как белка в колесе.

– А если мы поссоримся? Всякое может быть…

– Ответственность за вечеринку беру на себя! – Он обхватил меня за талию и увлек в гостиную. – Во что бы тебя приодеть? А то как-то неинтересно в футболке второй день подряд. Надо бы завтра съездить в магазин.

– Мои вещи в камере хранения.

– Вещи в камере хранения? – задумчиво переспросил Леон и бросил на меня оценивающий взгляд. – Ладно, заберем, не переживай. Я о том, что нужно подобрать тебе нормальный гардероб. А пока – можно пофантазировать.

Нормальный гардероб? Можно подумать, я пришла к нему в лаптях и онучах.

Он ненадолго исчез и вернулся с ножницами и синим шелковым шарфом.

– Позвольте, мисс Краун, я немного побуду вашим стилистом, – Леон предупредительно пощелкал длинными стальными лезвиями и принялся кромсать футболку от Армани прямо на мне. Первыми упали рукава, затем появились разрезы сбоку. Он придирчиво осмотрел свою работу и превратил ворот в декольте. Холод прикосновений стали к коже заставлял меня вздрагивать, но мистер Руки-Ножницы был предельно аккуратен. Леон завершил воплощать полет фантазии поясом из синего шарфа и подвел меня к зеркалу.

– Соблазнительна и прекрасна! – посчитал он, держа меня за плечи. – Будешь сегодня греческой богиней. Танцы на столе приветствуются.

– Слушаюсь и повинуюсь, доктор Берри! Спасибо, что не отрезал руки… Получилось симпатично.

– Ну, я же хирург, а в нашей профессии нельзя ошибиться ни на миллиметр, – он поцеловал меня в изгиб локтя.

В гостиную Леон принес виски, лед, лимон и шоколад, включил музыку и приглушил свет. Я почувствовала себя немного скованно – слишком далеко мы зашли для одного дня знакомства.

* * *

Час ночи.

– Знаешь, – Леон повесил дольку лимона на край бокала и протянул его мне, – вчера интуиция подсказала, что нельзя тебя отпускать. Да… Если бы опоздал… Как ты могла совершить такую глупость? Впрочем, – усмехнулся он, – случившееся сблизило нас со скоростью реактивного самолета. За тебя и твою легкомысленность, голубка!

– Ты так профессионально уложил этих уродов! – похвалила я своего спасителя, пригубив виски. Не люблю крепкий алкоголь, но уговор дороже денег. – Где так наловчился?

– Я ведь не хотел учиться на врача, – рассказывая о себе, Леон смотрел на меня так, будто ничто в мире не доставляло его взору большего удовольствия. – Как и ты, сначала шел родителям наперекор. Помучились они со мной. Я вырос в Нью–Йорке, с детства занимался боксом. В моем родном квартале было неспокойно. Отцу и матери пришлось очень постараться, чтобы убедить меня пойти по их стопам. И ты знаешь, уже в университете, понравилась профессия. Я перфекционист по натуре и люблю, чтобы было идеально…

* * *

Два часа ночи.

Леон допросил меня с пристрастием о жизни в России и о том, как я решила перебраться в Америку.

– А расскажи-ка мне, что за отношения у тебя с фиктивным мужем? Есть ли у тебя друг в Штатах? Предупреждаю: я ревнив, вспыльчив и скор на расправу, – немного захмелевший собеседник потрепал меня за мочку уха.

Похоже, он не шутит, но сейчас проверим.

– Есть…

– Говори, кто он? Что у тебя с ним было?

– Одна волшебная ночь.

Леон вскочил, нервно пригладил волосы и зашагал из угла в угол.

– Кто он? Отвечай, когда тебя спрашивают! – замер он надо мной, подобно памятнику громовержцу.

– Ветеринар-перфекционист. – Я воочию убедилась, что про ревность Леон не соврал.

– Негодная девчонка, ты развела меня! – он перевел дух и уперся руками в колени.

– И правда, страшен в гневе, – я обняла его за шею. – Не сердись, не думала, что ты так заведешься…

Леон повалил меня на пол, и разговор прервался.

* * *

3 часа ночи.

– Пойдем, погуляем! – глаза у Леона блестели, лицо раскраснелось. Он принес мне плащ.

По узкой темной лестнице мы поднялись на крышу небоскреба. Выход в космос я представляла себе именно так. Ночное небо завораживало. Казалось, только протяни руку и коснёшься звёзд. Мы подошли к краю крыши. Леон забрался на бортик.

– Давай руку, не бойся!

Как он был прекрасен в тот момент! Да за ним хоть на край света, хоть в бездну!

Возлюбленный встал за мной и крепко обнял. Город-мечта раскинулся сверкающей гирляндой огней.

– Шагни к самому краю крыши и закрой глаза, – скомандовал он. Я подчинилась без слов. – Не подглядывай!

Он уверенно взял мои запястья и отступил на шаг, чуть разведя руки в стороны.

– Постарайся максимально расслабиться и наклониться вперед, потом открой глаза.

В первый момент я чуть не потеряла сознание от ужаса, зависнув над пропастью. Но страх скоро сменился восторгом, ветер развевал волосы.

– Лечу-у! – восторженно кричала я. – Лечу-у!

Леон осторожно вернул меня обратно, и мы спрыгнули на крышу. Мое сердце стучало, как молот. Столько адреналина я ни разу не получала. Во мне проснулась булгаковская ведьма. Я прижала Леона к стене и начала жадно покрывать его лицо и шею  поцелуями.

– Ты самая храбрая женщина на свете, Джил, – вымолвил он, стаскивая с меня плащ.

А я продолжала шептать слова восторга, любви, желаний, не слыша ничего в адреналиновом угаре.

* * *

4 часа утра.

Меня изумляла неутомимость и изобретательность Леона в любви. Я старалась не отставать от него. Когда начало светать, мы переместились в спальню. Бутылка виски опустела лишь наполовину, и никаких сокровенных тайн мы друг другу так и не открыли. Я положила голову Леону на живот, он включил телевизор и не спеша пробежался пальцами по моей спине. От его ласковых прикосновений хотелось замурлыкать, но я провалилась в сон.

* * *

На третий день мы выбрались из дома. Мне нужно было забрать сумку из камеры хранения, а ему хотелось привести меня в «человеческий вид».

Перед выходом мы расположились в кабинете и пили кофе. Леон просматривал в компьютере рабочие отчеты, а я бесцельно листала пультом каналы. Мое внимание привлекло интервью с английским актером Робертом Эвансом, чьи фильмы имели огромный успех. Один удачный проект вынес его на пик популярности, и теперь миллионы девушек по всему миру сходили от него с ума.

Роберт обаял меня с первого появления в кадре, когда я лет пять назад случайно  увидела его по телевизору. В тот вечер я забыла про дела и перерыла весь интернет, чтобы сотня его фотографий перекочевала в папку на рабочем столе. Слайд-шоу из портретов Роберта завораживало. Не знаю, в чем крылась тайна обаяния актера – то ли в магии  серо-голубых глаз, то ли в львиной грации движений, то ли в гордой посадке головы с копной взъерошенных темно-русых волос. В любовных сценах Роберт заводил меня не мускулистым телом, а страстным взглядом, от которого в животе просыпались и выли от голода бешеные псы. Он, обычно серьезный на экране, в интервью постоянно шутил. Я не выдержала и рассмеялась в голос над очередным его высказыванием. Леон оторвался от компьютера и бросил взгляд на экран.

– А, Эванс… Парень недавно прикупил особняк неподалеку от меня, – с этими словами он снова уткнулся в отчет. – Нет, ну ты посмотри на снимок, здесь же явный цирроз, а они пишут – гепатоз. Мадам довела своего пса до ручки и теперь чего-то от нас хочет.

Я уставилась на возлюбленного, открыв рот, силясь выстроить в голове логическую цепь: Роберт, особняк, гепатоз и пес какой-то мадам.

– Подойди, посмотри, гистология совершенно четкая.

Бросив тоскливый взгляд в сторону Роберта, я подошла полюбоваться на цирроз. Леон усадил меня на колени и курсором указал на пораженные участки печени.

– Скажи, неужели надо проверять каждый снимок? За что я людям деньги плачу?

– Типичный цирроз, – мне хотелось поскорее вернуть его к разговору о Роберте, и я раздраженно уставилась на экран компьютера. – Налицо нарушение нормальной архитектоники органа. Вот здесь и здесь избыточное развитие соединительной ткани, перестройка ее структуры с формированием ложных долек.

– Богиня! – Леон восхищенно взглянул на меня, но тут же вернулся к монитору. – А вот почитай анамнез.

Ох и влипла я с этой ветеринарией! Придется пробежать глазами по странице, которую открыл этот эскулап. А за моей спиной на экране прекрасный Роберт Эванс своими байками довел ведущую шоу и зрителей до колик. Буквы на мониторе с трудом складывались в слова, и я коротко резюмировала:

– Здесь нужно лечить сначала мадам.

– Умница моя, ты вообще когда-нибудь слышала, чтобы собаку так кормили?

Я видела один способ сменить тему и начала целовать настырного докторишку долго и крепко. Мы тут же забыли и про цирроз, и про Роберта.

В машине я вернулась к разговору.

– Роберт Эванс – твой сосед?

– А что? – Леон улыбнулся и потрепал меня по коленке. – Моя девочка влюблена в этого британца?

– Нет, просто я не поняла, как может его особняк находиться рядом с небоскребом?

– Квартира на Першинг-Сквер – лишь маленькое гнездышко, голубка.

– Маленькое? Леон, ты меня пугаешь. Мне казалось, что ты простой ветеринарный врач, пусть состоятельный, но не миллионер.

– Одно другому не мешает. Ты не представляешь всех масштабов моего бизнеса. Не пойму, что пугает тебя?

– Как-то все идеально … – я пребывала в смятении, и уже пожалела, что завела эту тему.

– Считаешь наше знакомство идеальным? – удивленно изогнул бровь Леон. – Ничего себе! Ты пришла ко мне в клинику в полуобморочном состоянии. Тем же вечером чуть не отдала концы под местными ублюдками. А когда мы остались тет-а-тет, решила лихо распрощаться с девственностью, не известив меня об этом. Прости, но именно такое знакомство я считаю экстремальным. Скажу больше. Ты, пожалуй, первая девушка, с которой я знакомлюсь столь необычно.

– У тебя было много женщин, – я скорее констатировала, чем спрашивала.

Улыбка чуть тронула губы Леона, но он промолчал. Я залюбовалась его профилем. Возлюбленный бросил на меня взгляд и рассмеялся.

– Сама отвечаешь на свой вопрос? Ну, да, мне ведь в этом году будет сорок. Я не гей, обаятельный, состоятельный и люблю женщин. Но разве это должно беспокоить ту единственную, которую я выберу? Не в моих привычках скакать по постелям. Просто до сей поры не встретил ту единственную, с которой захотел бы стать парой. Но моей избраннице придется во всем и всюду следовать за мной. Я диктую правила, – Леон остановился на перекрестке и взглянул на меня так, точно мы на днях собирались подписывать брачный договор. – Жена будет принадлежать мне целиком.

Я улыбнулась, но внутри задрожала.

– А если ты полюбишь, а она обманет твои ожидания?

– Пристрелю.

– Ну вот, начали за здравие, а кончили за упокой, – машинально я перешла на родной язык.

– Не понял, переведи, – нахмурился Леон.

– Ты шутишь?

– Я разве похож на клоуна? Открой бардачок.

Зазвонил телефон, и он отвлекся от увлекательного диалога. Я открыла бардачок, наткнулась на пистолет и быстро захлопнула дверцу. Любопытство улетучилось.

– Приехали, Джил. Пойдем за новыми нарядами, и выброси дурные мысли из головы. От тебя многого не потребуется. Обещала быть моей – держи слово!

– Леон…

– Да?

– Я впервые в жизни хочу человека и боюсь его. Это нормально?

– Испугалась, маленькая моя, – он ласково провел рукой по моей щеке. – Прости, я слишком часто обманывался и не хочу ошибиться вновь.

Леон привез меня в "золотой треугольник" Лос-Анджелеса: Родео-драйв – бульвар Уилшир – бульвар Санта-Моника. Здесь продавались самые известные, дорогие и пафосные бренды, когда-либо созданные изощрённой мыслью китов гламура. Раньше мне было по карману лишь издали любоваться витринами магазинов, завлекающих покупателей эпатажными скульптурами, эксклюзивной одеждой и манящими вывесками. А сегодня я наравне с небожителями города ангелов, примеряла новые коллекции, не обращая внимания на цены. Леон знал толк в вещах и вполголоса давал указания порхающим вокруг нас продавцам. Когда мы укладывали пакеты с новым гардеробом в машину, я поняла, что про сумку в камере хранения можно спокойно забыть.

– На завтра я записал тебя в салон красоты. Прическа, маникюр и прочие ваши женские штучки. Но поедешь уже без меня. Довольна?

Я ошарашенно смотрела на Леона, не в силах даже поблагодарить его.

– Глаза зеленые просто сияют от счастья. Можешь не отвечать.

– А поцеловать можно?

– Нужно. И пора тебе показать еще одно мое жилище.

* * *

Дом Леона располагался на берегу океана в Пасифик-Пэлисейдс, престижном и дорогом районе Лос-Анджелеса. Это тихое место облюбовали многие звезды. Здешние жители поименно знали друг друга – семейственность и атмосфера высшего общества царили в центре города. Добраться без автомобиля до местных элитных бутиков и богатых картинных галерей из других районов – пустая затея. Пасифик-Пэлисейдс славился своими великолепными ландшафтами и как место, «где горы встречаются с морем». Серферы из Малибу частенько заглядывали на красивые пляжи этого волшебного уголка.

Миновав металлическую решётку ворот, мы пересекли небольшой сад и остановились около одноэтажного дома дымчато-серого цвета. Нас встречал немолодой мужчина, по виду – управляющий. Около него крутились юлой четыре добермана. Когда Леон вышел из машины, собаки подбежали и грациозно сели перед ним, виляя хвостами. Даже не удивилась, что у него есть своя идеально выдрессированная стая. Приласкав четвероногих охранников, он открыл дверцу с моей стороны. Животных я любила, никогда не боялась, и собаки отреагировали на меня спокойно. Леон довольно кивнул.

– Серьезная у тебя команда.

– Это не все, в вольере сидит еще несколько забавных разнопородных экземпляров. Но для начала покажу дом, – улыбнулся он и жестом пригласил следовать за ним. – Я недавно приобрел это жилище. Все имение состоит из трех построек: главной с четырьмя комнатами, гостевого домика с двумя спальнями, лофта с библиотекой, тренажерным залом и кабинетом. Снаружи разбит сад с открытым камином. Там же я предпочитаю обедать. Есть спа и джакузи, вольеры для собак. Но знаешь, что повлияло на мое решение купить именно эту резиденцию?

– Шум океана. Я слышу его отсюда.

– Мыслишь правильно, моя прелесть! – Леон обнял меня за плечи, и мы вышли на открытую террасу с бассейном, нависающую над океанским прибоем.

– Это не может быть правдой!

– Я рад, что тебе понравилось. Сегодня мы пробудем здесь весь день, и ты сможешь узнать разные укромные места. – Звучало, конечно, двусмысленно, но интригующе. – А теперь пойдем, я провожу тебя в комнату, которую можешь обустроить, как заблагорассудится, если, конечно, ты не передумала.

– Что не передумала? – удивленно развернулась я к нему. – Ты меня все еще тестируешь, как лабораторную мышь? Пристрели сейчас, будет не так хлопотно.

Взгляд Леона вспыхнул, и он прижал меня к стене. Ну, и магия у него! Но я выдержала и не отвела глаз, упрямо закусив губу.

– Ты до конца не осознаешь, на что соглашаешься, голубка. Я и мое окружение… Все это непросто… Но я очень хочу, чтобы ты стала моей, по-настоящему моей, безоговорочно моей, понимаешь? И совершенно не желаю, чтобы ты сбежала через пару месяцев.

– Если ты не потомок Синей Бороды, то остальное меня не пугает.

– Тогда будь послушной девочкой, и мы не поссоримся.

Комната пришлась мне по душе. Витражная стена открывала красивую панораму сада. Зал с музыкальной установкой при моей любви к танцам был за пределами мечтаний. Не хватало только зеркал.

– А кровать? – удивленно повернулась я к хозяину дома.

– В моей спальне… В нашей, я хотел сказать.

– Спасибо, Леон, мне очень нравится здесь!

Из динамиков полилась волшебная «Серенада Солнечной долины». Я закрыла глаза и закружила по комнате.

Глава 4
Первое искушение

Три месяца подряд Леон лепил из меня хирурга, но я теряла сознание, едва запах крови касался носа.

– Скальпель, зажим, еще зажим, тампон, отлично, – строгий учитель оторвался от разверстой брюшной полости огромной собаки и подмигнул мне. Когда хирургическая маска скрывала лицо Леона, я больше наблюдала за его глазами, чем за руками.

В нос ударил запах железа, источаемый эритроцитами.

– Леон… – простонала я.

Стены поплыли, язык онемел.

– Колин, приведи нашего вампира в чувство, – усмехнулся Леон.

На подносе с инструментами стоял наготове флакончик с солью. Ассистент Леона, сунул снадобье мне под нос, и противный запах вернул меня в чувства. Ко всем бедам сегодня добавилось чувство тошноты.

Операция закончилась, и помощник вышел, оставив нас одних.

– Вставай, моя дорогая. Зашиваем, давай иглу.

Леон не щадил меня в клинике, но я прониклась к нему искренним уважением, как к врачу. Он слыл большим профессионалом. Хотя сам оперировал все реже и реже, меня ставил в помощь хирургам регулярно. Маниакальная решимость привить любовь к ветеринарии той, что ночами бредила сценой, выглядела утопией. Леон считал, что компенсацией рухнувших надежд мне послужит знакомство со звездными хозяевами пациентов.

На днях разродилась черная свинья Джона Килта, которая жила на правах домашнего любимца. Пока я помогала поросятам появиться на свет, мужчины попивали коньяк и курили сигары на террасе. Я закончила работу и хотела уже присоединиться к компании, но слова оскароносного любимца женщин застали меня притаиться у дверей. Некрасиво, конечно, но искушение подслушать разговор двух закоренелых холостяков о своей персоне побороло нравственные устои.

– Красивая девушка и с воспитанием. Где ты откопал такое чудо?

– Джил пришла ко мне в поисках работы, когда отчаялась прорваться в кино. Она с детства грезила Голливудом.

– Я хочу познакомиться с ней поближе. Может, и с ролью помогу. Уступи мне ее.

«Уступи?! – Сердце в груди перестало биться. – Что это ещё значит?!»

– С тебя вполне достаточно Мэри и Эшли. Переманивать девушек из моей постели становится твоей привычкой.

Вечер переставал быть томным.

– У тебя хороший вкус.

– Не стану спорить.

– Ты не ответил про Джил.

– Забудь. Я влюблен и собираюсь жениться. – Леон, судя по звуку, раскурил очередную сигару.

Для меня его слова явились откровением. За все время он ни разу не обмолвился о любви. Леон легко управлял моими желаниями и сознанием. Я стала послушной, как марионетка в ловких руках. Мне хотелось быть единственной и неповторимой, но успех Леона у противоположного пола выходил за все мыслимые границы! Поводов для ревности Леон не давал, но знакомые дамы не стеснялись вешаться ему на шею даже при мне.

– Разыгрываешь или цену набиваешь? – лукаво усмехнулся Килт.

– Эта женщина создана для меня. Так что не вздумай ляпнуть что-нибудь при ней.

– Ну, что же, теперь она в моих глазах просто бриллиант. Пойдем, хоть издали полюбуюсь на будущую миссис Берри.

Пулей я бросилась прочь от двери и с невинным видом пристроилась около счастливой матери.

– Как тут у вас дела? – Джон вошел первым, и я поднялась ему навстречу.

– Ваша Блэки умница! У вас – десять очаровательных малышей.

– Леон, можно я отдельно поблагодарю твою помощницу? —актер достал портмоне.

– Не вопрос, – улыбнулся мой босс. – Но не избалуй ее.

Джон вручил мне пару тысяч долларов и добавил к деньгам свою визитку.

– Купите себе подарок от Блэки. А это мой номер, вдруг понадоблюсь, – Джон наградил меня обаятельной улыбкой. – Мы с Леоном давние приятели, буду рад видеть вас обоих у себя.

– Про номер телефона мы не договаривались, – рассмеялся Леон. – Джил, он старый ловелас, осторожнее с ним.

– Ненамного старше тебя, – Джон оглянулся на друга и взял меня за руки. – Какая девушка! Сам бы у такой лечился. Джил, я приглашаю вас с Леоном через пару дней ко мне на закрытую вечеринку. Будет живая музыка, дресс-код – в стиле шестидесятых.

Я восторженно взглянула на возлюбленного.

– Придем, Джон. Пора выводить мисс Краун в свет, – Леон поставил пустой стакан на столик и подошел и ненавязчиво освободил мои руки от рук приятеля.

– Буду ждать! – Килт не сводил с меня глаз.

Из воспоминаний меня вернул голос Леона.

– Джил, опять витаешь в облаках. Помнишь, что у тебя сегодня самостоятельное вскрытие? Там интереснейший случай, кстати.

– О нет, мистер Берри, – я стянула с себя маску и перчатки и раздосадовано швырнула их в контейнер. – Нам ещё на вечеринку собираться.

– О да, мисс Краун, а то ведь кто-то может и не пойти туда, – Леон тоже снял маску и ехидно улыбнулся. Прям мачеха-маньяк из «Золушки».

– Ладно, веди меня на свое кладбище домашних любимцев, – проворчала я, закусив губу. Скорее бы вечер!

* * *

Я поджидала Леона за чашкой кофе в «Старбакс». Он не сразу узнал меня, но, когда я окликнула его, расплылся в довольной улыбке. Прическа Брижит Бардо, макияж и купленное накануне чёрное платье-футляр в духе шестидесятых сделали свое дело – я выглядела путешественницей во времени.

– Блеск! Правда, платье можно было купить и подлиннее. Я сойду с ума от ревности.

– Ты шикарно выглядишь, так что мне тоже придется поволноваться, – не осталась я в долгу.

– Зачем мне чьи-то прелести, когда рядом богиня? А вот ты сегодня искусишься, готов поспорить, – мы сели в кабриолет, и Леон провел ладонью по моей щеке. – Будь осторожна, голубка. Запомни, большинство улыбок – просто маски. Мы с приятелями договорились сыграть в покер, так что придется оставить тебя одну. Надеюсь, ты не заскучаешь. И… я хочу поговорить с тобой после вечеринки. Это очень важно для нас обоих.

– Зачем ждать вечера? Скажи сейчас, – безмятежно улыбнулась я, догадываясь, о чем пойдёт речь.

Леон усмехнулся и завел мотор.

Роскошные автомобили один за другим останавливались перед резиденцией Джона Килта. Его звездные друзья прибывали и прибывали. Мы отдали пригласительный билет охране и прошли в ворота. Красивые женщины и мужчины на дорожках парка будто возникли из другого измерения и времени. Музыканты устроились прямо на газоне, наигрывая лёгкие джазовые импровизации. Гирлянды крупных цветных ламп подмигивали в такт. Ничто не напоминало о двадцать первом веке.

Я не поверила своим глазам: распахнув объятия, к нам направлялся Джек Фергюсон, фильмами которого я засматривалась ещё в детстве.

– Леон, ты бы знал, как мне нужна твоя помощь! – мужчины обменялись рукопожатиями и расцеловались. – Собирался на днях тебе звонить. Вау, кто это с тобой?

– Моя девушка, Джил Краун.

Так Леон представлял меня всем знакомым, которых мы встречали на вечеринке. Я прошла через десятки приветствий, однообразных вопросов и ответов, но все равно голова кружилась от восторга.

Вскоре возлюбленный прошептал мне:

– Танцы не моя сильная сторона, но позволь пригласить тебя. – Леон обхватил меня за талию, и мы закружили вместе с остальными. – А ты великолепно двигаешься, голубка.

Я улыбнулась. Мне хотелось показать ему свои таланты, но мы жили по написанному им сценарию. Он учил меня премудростям любви и ветеринарии, а на остальное времени не оставалось. Леон часто уезжал по делам, завалив меня работой.

Шикарные женщины вереницей шли здороваться с моим спутником. Они целовали его, не скрывая вожделения. Леон отвечал холодно и подчёркнуто галантно. На красавиц он взирал, как на породистых лошадей, – с должным восхищением знатока, но без намерения приобрести.

Джон подошел к нам спустя час.

– Джил, ты позволишь похитить твоего спутника? Без него – игра не игра.

– Не вопрос.

– Будь аккуратна, – строго добавил Леон.

– Я послушаю музыку, найдешь меня там, где оставил, – улыбнулась я.

***

Терпения надолго не хватило. Когда солист предложил зрителям заменить его, меня просто вынесло на сцену. Я любила музыку шестидесятых и без раздумий взяла микрофон.

– «Шербурские зонтики», – махнула я рукой оркестру, и мой хрипловатый голос под необычную аранжировку мелодии мгновенно завладел вниманием публики. К сцене потянулись зрители. И вдруг я увидела ЕГО.

Сквозь толпу приближался Роберт Эванс. И не просто приближался, а шел прямо ко мне. Взгляд глаза в глаза и восхитительная улыбка! Он поднялся на сцену и взял гитару у одного из музыкантов. Бешеная энергетика Роберта передалась мне, и за спиной словно выросли крылья. Его взгляд поджигал каждый мой нерв, я потеряла чувство реальности. Вслед за этой песней зазвучала «История любви». Я знала ее на испанском языке и запела исключительно для Роберта. Он иногда склонялся к моему микрофону, чтобы подпеть, и мое тело трепетало от случайных соприкосновений. Песня закончилась, и зрители потребовали продолжения. Я запела хит всех времен и народов – «Besame mucho», а Роберт забавно сложил губы и подхватил мелодию на гитаре. Он сел на сцену, и я опустилась рядом с ним – это был настоящий диалог голоса и гитары. Мы сидели плечом к плечу, и вселенная перестала существовать. Казалось, меня охватили чувства сильнее любви и страсти. Я парила за гранью действительности, опьяненная всего одним прикосновением и взглядом.

Позже я узнала, что нас снимала камера, но в тот момент я боялась, что этот парень встанет и уйдет, и весь мир рухнет.

Как оказалось, Роберт неслучайно тусил на вечеринке. Он пришел в компании Майкла Уоррена. Режиссер подбирал актеров для нового фильма, и они хотели заполучить согласие Джона Килта.

Музыка стихла, и Роберт спрыгнул со сцены. Я провожала его ошалелым взглядом. Неожиданно Эванс повернулся и протянул мне руку. Под воздействием пьянящих чар, я позволила увлечь себя на танцпол. Мы смешались с толпой движущихся в ритме музыки людей. Я почувствовала прикосновения его рук сквозь тонкую ткань платья и забыла, как меня зовут. Роберт склонился к моему уху, и его вздох лишил меня заодно и способности дышать.

– Я совсем один сегодня, составишь мне компанию?

От его голоса по коже побежали мурашки. К счастью, я не успела ничего ответить.

– Это моя девушка, британец, – голос Леона пробился через моё затуманенное сознание, и я оказалась в знакомых крепких руках. Не в силах отвести взгляд от Роберта, я с трудом вернулась к действительности, хватая ртом воздух.

– Прошу прощения, не знал. Не оставляйте больше эту девочку в одиночестве – украдут, – улыбнулся Эванс и, подмигнув мне, ушел. Я застыла столбом.

Леон развернул меня к себе и встряхнул, будто куклу.

– Немедленно уходим, – голос возлюбленного не предвещал ничего хорошего, взгляд был страшнее, чем у шекспировского мавра.

– Леон, я…

– Домой, я сказал, – он так разгневался, что я предпочла не спорить.

Тягостное молчание висело всю дорогу. Я прокрутила в голове события вечера и немного успокоилась. Кроме того, что мы с Робертом вместе пели, обвинить меня не в чем. Вряд ли мой ревнивец слышал последнюю фразу актера, но, даже если это так, я ничего не успела ответить.

В глубине души мне было стыдно, очень стыдно. Даже не подозревала, что можно изменить голосом, прикосновением. Я зажмурилась, и передо мной возник образ Роберта с глазами одинокого хищника. Его губы, ямочки на щеках, скулы… Даже родинка на затылке запечатлелась в памяти. «Джил, Джил, очнись! – взывал разум. – Ты должна прийти в себя, иначе потеряешь близкого человека, который дал тебе все». «Дал все, отобрав меня саму», – грустно шепнуло сердце в ответ. В таких растрепанных чувствах Леон привез меня домой. Он не помог выйти из машины, как обычно делал, и скрылся в доме. Я виновато поплелась следом. Пусть бы накричал, дал выход гневу, но тут память подсунула разговор о пистолете, и я стала искать другие варианты примирения.

Леон дошел до бассейна, скинул брюки, джемпер и бросился в воду. Похоже, убивать меня пока не собирался. Когда Леон наконец выбился из сил, он застыл на водной глади и нашел меня глазами. Я уже пришла в себя и со спокойствием индейца сидела у бортика бассейна, скинув платье. Рядом стоял поднос с бутылкой виски, двумя бокалами со льдом и, вместо трубки мира, пачка его любимых сигарет. Он курил редко, но сейчас был повод. Возлюбленный медленно поплыл в мою сторону. Я оценила разумный поступок – не вступать в дебаты под горячую руку. Леон выбрался из воды и сел рядом. Вид на Тихий океан и шум прибоя действовал на нас успокаивающе. Я растерла возлюбленного полотенцем и положила голову ему на плечо.

– Не подлизывайся, – огрызнулся он беззлобно.

– Тебе не понравилось, как я пела?

– Пела ты, по слухам, бесподобно, – Леон стиснул зубы и добавил. – Мне не понравилось, как ты танцевала.

Вот так, не в бровь, а в глаз. Придется отвечать.

– Вовсе не собиралась танцевать с этим парнем. Ты появился как раз в тот момент, когда я хотела сказать ему, что пришла не одна.

– Я появился в тот момент, когда он уже лапал тебя. И это еще полбеды: последствия вашего пения мы узнаем завтра.

– Ничего непристойного не было, – смущенно произнесла я. – Ты зря обвиняешь меня.

– Джил, – Леон повернулся ко мне. В его взгляде смешались боль и любовь. – Я боюсь, что потеряю тебя, не сказав самого важного.

Сердце сжалось, и я поняла, что никогда не променяю моего Леона Берри ни на кого другого.

– Я не думала тебя расстроить, просто захотелось раствориться в музыке, в атмосфере праздника. Я люблю петь, танцевать, а ты… Ты не желаешь этого знать, – навернулись слёзы, мне нужно было выговориться.

– Ты растворилась не в музыке, а в том парне. На меня ты так никогда не смотрела. А с ним… С ним вы будто слились в одно целое.

– Это называется хорошая актерская игра, – слова прозвучали неуверенно даже для меня.

Неужели от окружающих не укрылись вспыхнувшие во мне чувства?

– Самой смешно? – возлюбленный толкнул меня плечом в плечо, но уже без злости.

– Леон…

– Да?

– Давай забудем? – В этот момент случившееся виделось не более чем волшебным сном.

– Ты, правда, этого хочешь?

– Да.

Леон обнял меня и увлек за собой в бассейн. От неожиданности я вскрикнула и наглоталась воды. А он, подобно человеку-амфибии, унес меня под небольшой водопад. Там произошло то, что одним словом можно назвать примирением.

Мы пришли в спальню взбудораженные, влюбленные друг в друга, как в первый день. Чувство вины подхлестнуло мою страсть, а любовь Берри достигла своего апогея. Закутанные в пушистые махровые полотенца, мы без сил упали на кровать, держась за руки.

– Джил, я люблю тебя!

– Ты мой мир!

– Ты не поняла, – Леон склонился надо мной. – Только что я сказал тебе то, что не говорил ни одной женщине.

Я ждала этих слов с первого дня нашей встречи. Как же он был прекрасен в эту минуту! Его взгляд – такой чистый, понимающий и родной. Я любовалась, не в силах отвести глаз, и не находила слов для ответа. Он явно ждал другой реакции, вроде падения астероида на землю, не меньше. Не придумав ничего лучше, я потребовала:

– Скажи громче!

Леон встал около меня на колени, запрокинул голову и, набрав воздуха, крикнул:

– Люблю-ю!

Глава 5
Предложение

Утром мы проснулись от назойливого телефонного звонка. Леон приоткрыл глаза, потянулся ко мне, и я сонно перебралась к возлюбленному на плечо. Включился автоответчик:

– Леон, привет, это Джон. Твоя киска понравилась мистеру Уоррену, и он готов с ней познакомиться поближе. Он ищет актрису на главную роль в новом фильме. Я дал ему твой адрес и телефон. Не благодари и передавай привет Джил! Ей обеспечена отличная карьера.

Ниагарский водопад – жалкий ручеек по сравнению с потоком брани, который обрушился на голову кинобратии вплоть до Люмьеров. Леон метался по комнате, круша все на своем пути. Ни в чем не повинная ваза с цветами с грохотом рухнула вместе с подставкой и разлетелась на тысячи осколков. Леон на мгновение остановился как вкопанный и бросился прочь из комнаты.

Хоть не на меня гневался, и то хорошо! Я завернулась в шелковую простыню и попробовала рассудить трезво. По-видимому, киска – это я. А кто такой мистер Уоррен? Раз ищет актрису, режиссёр или помреж. Словом, человек из мира кино. Сердце ухало, пропуская удары. Вдруг судьба специально сделала ход черной лошадкой? Разве без Леона я попала бы на вечеринку такого уровня? На кастингах, когда выяснялось, что я русская, агенты грустнели и холодно обещали перезвонить, «если будет что-то подходящее».

И вот теперь дилемма, как бы так по-русски обстряпать: на елку влезть и руки не ободрать? Нужно убедить Леона, что мы можем заработать приличную сумму на съемках. Я задумалась: а что такое «мы»? Три месяца вместе, но о замужестве пока и речи нет. Мало ли о чем он болтает с приятелями. Правда, вчера Леон признался в любви, а он, похоже, слов на ветер не бросает. Но если завтра он укажет на дверь, мне некуда будет идти. Мысли неслись орловскими рысаками, обгоняя одна другую.

– Джил, – Леон с сигаретой, чего никогда раньше не было, вошел в спальню, – я отъеду ненадолго. К телефону не подходи, ворота никому не открывай. Пожалуйста, надень платье и жди меня.

– Ты не позавтракал. – Я сидела на кровати в полной растерянности. Непонятно, какое платье он имеет в виду. Мы куда-то поедем, или мне просто нужно встать?

Леон позвонил администратору центральной клиники. Миссис Паркер за хорошую прибавку к зарплате выполняла функции секретаря.

– Два билета до Нью–Йорка на сегодня, для меня и мисс Краун.

Хорошо, что до Нью–Йорка, а не на Северный полюс. Что на этот раз – опять загадка! Он меня спрятать решил?

Леон вернулся из гардеробной одетый в джинсы, толстовку с натянутым на глаза капюшоном, и бросил на кровать платье, которое при покупке окрестил: «для торжественных случаев». Интересно, пристрелить меня – это торжественный случай? Хотя до Нью-Йорка еще поживу.

– Я скоро, – натянуто улыбнулся Леон и вышел из комнаты.

Начало дня требовало беговой дорожки и душа. Мама дорогая, весело живется в городе Ангелов, весело!

После пробежки я немного успокоилась и привела себя в божеский вид. Телефон звонил и звонил, но Леон отключил автоответчик. Нестерпимо хотелось снять трубку, но я боялась – вдруг Леон звонит, чтобы проверить, как я выполняю обещание. Наконец я услышала, как через сад едет его машина и облегченно выдохнула.

Мужчина моих грез появился на пороге с корзиной цветов. Мы замерли по разные стороны стола. Даже на расстоянии я ощущала его мандраж.

– Это цветы… тебе, – взволнованно произнес Леон и поставил корзину на тумбу у камина.

– Они прекрасны, – я подошла к букету и вдохнула аромат свежесрезанных бутонов белых роз и светло-зеленых альстромерий.

– Тебе нравится?

– Отныне это мое любимое сочетание.

– Я сейчас, – он скрылся за дверью.

Как бы ни были прекрасны цветы, не они играли главную роль в этой пьесе абсурда. У меня закружилась голова, и я присела к столу, нервно теребя в руках уголок скатерти. Леон вернулся в синем костюме от-кутюр и застыл на пороге, поправляя и без того идеально уложенные волосы. Что-то в нем было не так… Он сбрил свою бородку! Я встала, не зная, куда деть руки: беспокойство возлюбленного передалось и мне. До апоплексического удара оставался один шаг. Давай, дорогой, скажи что-нибудь!

– Джил Краун! – Подобное обращение всегда вело к эпохальной речи. – Мне сорок лет, я никогда не был женат, и до недавнего времени меня устраивал статус холостяка. Но вот, в один прекрасный день ты вторглась в мою жизнь и… наполнила ее совершенно иным смыслом. Ты, как глоток воды… И я не знаю, что могло бы оживить меня еще больше…

– Глоточек виски, – шутка из старого советского фильма вырвалась сама собой.

Леон, незнакомый с нашим кинематографом, ухватился за мою реплику, как за спасательный круг. Он был человеком дела и порой, начав высокопарную речь, заезжал в непролазные дебри.

– Отличная мысль, хотя я имел в виду другое, – с облегчением произнес Берри и взял бутылку с каминной полки. Мы выпили по бокалу вина.

Я не знала, плакать или смеяться. Еще вчера мечтала выйти за него замуж, но теперь на кону Голливуд, и корона на голове моего избранника покачнулась. Леон понял это и пошёл на абордаж.

– Выходи за меня замуж, – выдохнул Леон и надел мне на палец кольцо, извлеченное из кармана жестом фокусника.

Предполагала ли я такой поворот событий? Пожалуй, да. Но ситуация поставила меня в тупик. Сказать «нет»? Отпадает. «Я подумаю»? Тоже не пойдет. Повисла неловкая пауза. Я ждала предложения руки и сердца, но оказалась к нему не готова. Кольцо уже блестело на пальце, любимый мужчина только и ждал, чтобы обнять меня, обстановка соответствовала. Опять этот хитрец направил меня по узкой тропке меж красных флажков.

– Джил? – Леон вопросительно посмотрел и встряхнул меня за плечи.

– Да. – Предательски навернулись слёзы. – Я согласна.

– Любимая…

Долгий головокружительный поцелуй скрепил наше обручение. Леон подхватил меня на руки и унес в спальню.

* * *

– Пора ехать.

– В Нью-Йорк?

Сил не было даже встать с постели.

– Да, я должен представить тебя родителям и своему… крестному.

– А как же мой фиктивный брак?

– Когда есть деньги, вопросы решаются быстро. Не бери в голову. Этим займется адвокат.

– Когда мы поженимся?

– Скоро.

– Ты ведь захочешь подписать со мной брачный контракт? У вас же так принято.

– Но не принято разговаривать о нем в спальне, – парировал Леон и поднялся с постели, заправляя рубашку.

– Это значит «да»?

– Да. Ты же знаешь мои условия. Они и будут прописаны в первую очередь.

– Жена обязана присутствовать на вскрытии мелких домашних животных? – рассмеялась я.

– Жена послушна, как агнец, и не лезет в шоу-бизнес, – он поднял указательный палец.

– Но если нам предложат хорошие деньги, – пустила я пробный шар, приподнимаясь на локте, – почему нет? Ты даже слушать ничего не хочешь?

– Джил!

– Леон!

– Снимай кольцо!

– Еще чего! – я, пошатываясь, встала на кровати и кинула в новоиспеченного жениха подушкой. – Не отдам!

Леон подхватил меня на руки и закружил по комнате.

– Голубка, у меня столько денег, сколько тебе и не снилось. Оставь ты эти глупые мечты, мир и так принадлежит нам! Что тебе еще нужно?

– Но мне хочется творить…

– Ты уже чуть не натворила! Если ты меня действительно любишь, – он взял мое лицо в ладони, – все остальное для тебя уже не важно. И я хочу, чтобы ты смотрела на меня так, как на… В общем, широко открытыми глазами.

– Люблю тебя, – прошептала я, искренне желая поверить в то, что ничто в мире мне больше не нужно.

* * *

Через пару часов наш самолет взмыл в небо. С легкой грустью я смотрела в иллюминатор на удаляющийся город моих несбывшихся грез. Меня терзало любопытство: звонил режиссер Леону или нет. Я мысленно перенеслась во вчерашний вечер, вспоминая, был ли Майкл Уоррен среди тех, кому меня представляли. Нет, я не помнила такого имени. Значит, режиссер приметил меня, когда я пела. Жаль, что не удалось даже словом обмолвиться с Робертом, хотя мы провели вместе не меньше получаса. Просто не верится, что такое чудо приключилось со мной. Я весь день запрещала себе думать об Эвансе, но сейчас воспоминания ярким фейерверком взорвались в голове. Обжигающее дыхание Роберта на шее, завораживающий тембр его голоса. Неосторожный тяжелый вздох привлек внимание Леона. Он отложил планшет и взял мое запястье.

– Тебе нехорошо? Что с пульсом?

Вымученная улыбка не спасла положения. Он ждал ответа. Мне хотелось скрыть истинную причину волнения. Более того, вопросы, которые вертелись на языке, расстроили бы Леона.

– Все хорошо. Я просто вспоминаю, как мы с тобой познакомились, как ты спас мне жизнь, наш первый вечер, – вывернула я на проторенную дорожку.

Леон погладил меня по щеке. Похоже, ответ его удовлетворил. А ведь и правда, он спас мне жизнь, и я должна быть благодарной. Изгнав Роберта из мыслей, я положила голову на плечо любимому мужчине. Невольно взгляд упал на кольцо. Я ничего не понимала в драгоценностях – мне их не дарили, но эта вещица завораживала переливами и сиянием камней белого и коньячного цветов.

– Роскошное кольцо, спасибо! – я вспомнила, что не поблагодарила Леона. Лучше поздно, чем никогда.

– Тебе понравилось?

– Не то слово!

– Я буду делать тебе много подарков. Это кольцо я долго искал. Мне хотелось, чтобы оно было достойно тебя. Здесь пятнадцать бриллиантов чистой воды. Я заказал его две недели назад, но получил только сегодня.

– Стоит целое состояние, наверное!

– Не дороже денег, любимая! Но ты права, вещь эта имеет большую ценность. Я рад, что кольцо пришлось тебе по душе.

– А как ты угадал с размером?

– Когда ты спала, я измерил твой пальчик ниткой, – похвастался находчивостью Леон и добавил совсем тихо: – Ты спишь очень крепко и не всегда просыпаешься, когда я целую тебя. А теперь давай посмотрим кино.

У Леона был хороший художественный вкус. Пять часов в компании с Одри Хепберн пролетели незаметно. Самолет приземлился в аэропорту Кеннеди под финальные титры картины «Как украсть миллион».

Мы оставили вещи в гостинице «Пьер Тадж», у Центрального парка, и отправились на прогулку по Бродвею. На главной улице Манхэттена кипела освещённая рекламными огнями ночная жизнь. Я впервые увидела «Метрополитен-Опера» и побывала на площади Таймс-сквер. Все дела – завтра. Вечер принадлежал только нам двоим. Я открывала для себя Америку глазами Леона. Он был из той породы людей, которые везде чувствуют себя уверенно. Я доверяла ему и беззаботно наслаждалась жизнью, не переставая удивляться состоятельности ветеринарного врача. Смущали, конечно, красные флажки, которыми мой добрый волшебник обозначал границы дозволенного в наших отношениях. Но, если не брать в расчет работу в клинике, к ним я тоже понемногу привыкала.

* * *

На следующее утро Леону взбрело в голову познакомиться с моими родителями по скайпу. Я предупредила родственников, на звонок в пижамах не отвечать. Возлюбленный сел рядом со мной перед экраном и взял за руку. Дальше все происходило так, как обычно происходит во многих семьях: родители знакомились с женихом, но не воочию, а онлайн. Отец и мать были в восторге. Мой избранник произвёл неизгладимое впечатление. Леон пообещал им приехать в Россию, и клятвенно заверил, что сделает из меня врача. Папа прослезился и сказал, что вручает ему мою душу и тело со всеми потрохами. Словом, благословил.

– Ты был на высоте! Так не порадовало родителей даже мое возвращение на родину с Оскаром в зубах, – я нежно обняла Леона.

– Дался тебе этот Оскар. С тебя массаж, – он взвалил меня на плечо и отнес в постель.

– На очереди знакомство с моими родственниками, – оповестил возлюбленный, не переставая мурлыкать от удовольствия. – Уверен, все пройдет как по маслу. Они отчаялись женить меня и дождаться внуков. Ты будешь для них ангелом во плоти, что бы ни сказала.

– А ты хочешь детей?

– Да! Я надеюсь, ты не лопаешь втихаря всякую противозачаточную гадость?

– Нет, не лопаю.

– Значит, в ближайшее время ты меня осчастливишь?

– Как-то не думала об этом, – я немного растерялась, и Леон, перевернувшись на спину, удивленно спросил:

– Любимая, я не понял?

– Что не понял?

– Ты меня скоро осчастливишь?

– Да, – сказала я, прочитав в его глазах правильный ответ и пытаясь вспомнить последний день прихода женских немощей.

– Вот, это другое дело, – успокоившись, он опять лег на живот. – Продолжай.

* * *

Мистер и миссис Берри жили в двадцати милях от Нью-Йорка в милом городке Монтклер. Он славился разношерстной демографией и множеством ресторанов с поварами, не знавшими равных в мастерстве. У четы Берри был собственный доме посреди умело ухоженного сада. На дворе стояла осень, и в прихожей уютно пахло яблоками. На подоконниках расположились глиняные вазоны с лавандой и пряными травами, а у стены громоздились рыжебокие красавицы тыквы. Мы вошли в просторную светлую гостиную с круглым столом посредине, накрытым вышитой льняной скатертью. Погода стояла тёплая. Солнечный свет падал сквозь витражные окна на стены, на пол и на стулья, покрытые клетчатыми пледами, которые сегодня вряд ли понадобятся. Родители Леона встретили нас изысканным обедом. Индейка в брусничном соусе и штрудель по рецепту хозяйки, навели меня на мысль, что Леон с детства привык к вкусной домашней пище. Пора мне начинать штудировать кулинарные книги. Простота в общении и добродушный настрой царили за столом.

Я украдкой рассматривала родителей жениха. Леон внешне больше походил на мать, обладавшей скорее славянской внешностью, но темперамент и живость характера, безусловно, унаследовал от отца, итальянца по происхождению.

Меня, действительно, чуть ли не носили на руках. Ингрид и Джон до сих пор не растратили молодецкого задора. После обеда мы отправились на теннисный корт за домом. Джон гонял сына по корту из угла в угол, а мать так переживала, что ее волнение передалось и мне. Леон разрумянился, и я не могла отвести от него глаз. С грацией волка возлюбленный перемещался по площадке, отражая мяч за мячом, не забывая периодически кланяться прекрасным болельщицам. Джон играл отменно и выигрывал.

– Ты его любишь? – неожиданно спросила Ингрид, когда игра близилась к концу.

– Что?

– Ты, серьезно, любишь моего мальчика? – терпеливо повторила она вопрос, и мы встретились взглядами.

– Его невозможно не любить, – улыбнулась я, не понимая, к чему этот разговор.

– Он очень сложный человек, – вздохнула Ингрид и, опустив глаза, обняла меня. – Я хочу, чтобы рядом с ним была женщина, которая, не обращая внимания на… странности, любила бы его всю оставшуюся жизнь.

О небо, что она имеет в виду? Какие еще странности? Ну, то, что он вытворяет в спальне, конечно, достаточно замысловато, но вряд ли мать знает об этом.

– Леона окружало всегда много женщин, – продолжила она, не забывая периодически радостно подбадривать игроков, – но ни одна с ним не осталась. Конечно, многих бросил он, но ведь были и те, которые ушли сами.

– Вы знали их? – спросила я и тут же прикусила язык. Не стоило развивать эту тему.

– Кого-то знала много лет назад, – мать вновь повернулась ко мне. – Леон уже давно нас ни с кем не знакомил. Его жизнь всегда делилась на две стороны: светлую и темную. Но, впрочем, ладно. Я зря завела этот разговор. Надеюсь, все у вас получится. Ты хорошая девушка, сразу видно. Береги его, пожалуйста.

Я была рада, что мы ушли от щекотливой темы, но множество новых вопросов о личности жениха пририсовалось к уже имеющимся. Отец отвоевал победу у сына, и, довольный, направился к нам.

– Дорогая, покажи Джил наших собачек, а мы с Леоном пока остудимся в бассейне. Он по-прежнему тяжеловат для тенниса, но хватку не потерял. Подарю ему скакалку, пусть вырабатывает чувство легкости. А все из-за его увлечения боксом!

– Прошу за мной, моя дорогая, – Ингрид взяла меня под руку, – ты же еще не познакомилась с нашими малышками.

Мы подошли к небольшому огороженному зданию в конце сада, которое служило прекрасно оборудованной вотчиной чихуахуа и йоркширских терьеров. Громкоголосая свора радостно встретила хозяйку, и она выпустила их на прогулку в вольер. Разномастные симпатяги наперегонки выбежали на воздух.

– Это – одни из лучших представителей породы в Штатах, – не без гордости сообщила Ингрид. – Благодаря Леону у меня появилось приятное хобби, которое приносит отличный доход. Наши клиенты раскупают щенков, как горячие пирожки.

– Звездные клиенты в том числе?

– Да, – она довольно рассмеялась. – Мой мальчик наладил мне отличные контакты с миром кино и гламура. Там и деньги другие крутятся, конечно.

Я заметила нескольких хромающих собачек, которые бегали не так шустро, как другие, и держались особняком.

– А эти бедолаги? – Я присела на скамеечку, и чудные псы тут же облепили меня. Свора, проживающая в имении Леона, была очаровательна, но мне всегда хотелось иметь собак поизящнее.

– А это тоже наши детки, – вздохнула Ингрид. – Они пострадали от бывших хозяек. Сын сделал все, что мог, и вернул нам малышек на реабилитацию.

К нам присоединились мужчины.

– Эти стервы убираются на вечеринках в хлам, – поджав губы, сердито произнес Леон. – Мне плевать на их здоровье, девочки уже взрослые, но собак они роняют, теряют… Говорить не хочется, что мне порой привозят. Некоторых дам я уже предупредил, что им не поздоровится, если второй раз попадутся на подобном. Закон о защите животных никто не отменял.

Он присел на корточки, и собаки радостно заскакали на задних лапках. Было видно, что многие из них знали и любили моего доктора Айболита. Я опустилась рядом с возлюбленным на траву и прижалась к его плечу.

– Дорогой, – сорвав травинку, я пощекотала краешек его уха, – ты занимаешься со мной дрессировкой служебных собак, но и словом не обмолвился, что можно разводить таких крох. Мне они больше по душе.

– Разберемся, каждой карте – свой срок.

Опять флажки?! Леон что, ведущий в игре по станциям? «Испытание номер сто пятьдесят: мисс Краун, тебе нужно нырнуть в бассейн с крокодилами, на дне три ключа, выбери нужный». С другой стороны, чем я все время недовольна? Мужчина должен быть требовательным, он старше и имеет право меня учить. Леон прервал мои внутренние терзания легким шлепком пониже спины.

– Нам пора, дорогая, – он легко поднялся и протянул мне руку. – Мам, пап, мы должны ехать. Есть дела на сегодня. Спасибо вам за теплый прием.

Леон одарил их обезоруживающей улыбкой. Просто ангел, а не сын.

Всю дорогу до гостиницы он молчал. В номере Берри открыл шкаф и придирчиво осмотрел мой гардероб.

– Джил, – задумчиво произнес Леон, – мы вечером идем на день рождения дочери моего крестного отца. Там могут возникнуть сложности.

Я налила нам по бокалу вина, мурлыкая под нос мелодию из фильма про Дона Корлеоне.

– Ты принадлежишь к одному из мафиозных кланов? – я поднесла Леону бокал и, в шутку сложив пальцы пистолетом, приставила к своему виску. После знакомства с семейством Берри у меня было прекрасное настроение и, честно говоря, не хотелось никуда ехать. Я бы предпочла завлечь возлюбленного в постель, поэтому откровенно обольщала его. Но впервые Леон не улыбнулся моей шутке и не ответил на призыв.

– Джил Краун, – опять он собрался сказать нечто монументальное, – возможно, сегодня ты узнаешь обо мне нечто неприятное. Ведь для тебя я до сих пор загадка, ветеринарный врач с состоянием дельца с Уолл-Стрит. Но раз мы женимся, я должен представить тебя людям, с которыми прочно связана моя жизнь. Я не успел утрясти некоторые дела, и это может осложнить положение. Прошу об одном: не делай скоропалительных выводов и слушай меня. Хорошо?

– Леон Берри, – я обвила руками его шею, – если ты меня сейчас не поцелуешь, я за себя не отвечаю.

Я запустила руки под его рубашку и прижала к себе такого желанного и любимого мужчину. Пусть все летит в тартарары! Я изменила ради него мечте, сбила прицелы, а он хочет напугать тем, что некто плохо о нем скажет.

– Голубка, – пробормотал мой ненаглядный и сдал свою крепость, – знай: я люблю тебя и только тебя.

Глава 6
Похищение

Сборы в гости к крестному затянулись. Я поправляла прическу, придирчиво разглядывая себя в зеркале, а Леон сосредоточенно перебирал мои платья. Длинное, цвета латте, расшитое жемчужинками, понравилось ему больше остальных. Наверное, представил, как глубокое декольте на спине подчеркивает стройность моей фигуры.

Я видела, что Леон хочет, но не решается рассказать нечто важное. В такси он отрешенно смотрел в окно, а когда я тронула его за руку, неожиданно выдал:

– Хочу уехать из Штатов. Может, махнем в Россию? Я не говорил тебе, что моя бабушка была русской?

– Нет. И давно она перебралась в Америку?

– После Второй мировой войны. Вместе с дедом… немцем.

– Но почему бабушка не научила тебя родному языку?

– Она многое пережила в юности. Людям порой хочется перечеркнуть свое прошлое.

Надо же, русская бабушка! Не существует случайных встреч. Судьба не просто так столкнула ветреного доктора-перфекциониста и неискушенную, вставшую на скользкий путь актрису. Общие славянские корни помогли взбалмошной парочке быстро найти общий язык, но что дальше? Что мы можем дать друг другу? Леон наставляет меня на путь истинный. А я? Какова моя… миссия?

– Так как насчет моего предложения?

– Какого предложения? – я вынырнула из путаных мыслей.

– Переезда в Россию.

– Ты же хотел в Африку к обезьянам?

– Хоть в Африку к обезьянам, хоть в Россию к медведям.

– Всю жизнь мечтала провести лучшие годы в тайге, – пробормотала я себе под нос.

– Не понял.

– Чем тебе дома плохо? Захотелось экстрима?

– Экстрима и здесь хватает, – вздохнул Леон.

Он нервно пригладил волосы и брезгливо потер пальцы друг о друга. Перед выходом я нанесла ему на прическу немного воска. Леон спешно полез в карман за антисептическим гелем, без которого не выходил на улицу. Холодная голова, горячее сердце, чистые руки – в этом был весь Леон Берри. Ему бы в органах служить с такими качествами.

* * *

Такси выехало за пределы многоэтажного, шумного города. Полчаса водитель петлял по дорогам предместий Нью-Йорка. Наконец, машина притормозила у ограды из серого камня. Чтобы оценить её высоту, мне пришлось высунуть голову из окна – метров пять, не меньше! Воображение дорисовало средневековые ворота с решёткой и подъёмным мостом, но хозяевам дома не хватило фантазии, и они ограничились сдвижной металлической створкой. С деревьев вдоль ярко освещенной аллеи парка свисали сотни разноцветных гирлянд. Мы вышли из такси. Не иначе, особняк Великого Гэтсби! Не хватало залихватской музыки времен золотого века джаза. Но гостей сновало по парку точно как на шумной вечеринке героя романа Фитцджеральда. На газонах пестрели шатры, украшенные крупными соцветиями роз и хризантем. Накрытые столы в шатрах манили ароматами изысканных вин, закусок и сладостей. Из дома вышли пятеро мужчин и застыли на месте. Меня часто раздевали глазами, но впервые так массово.

– Леон, дружище! Что за красавица с тобой? – старший из мужчин шагнул нам навстречу и распахнул объятья.

– Господа, знакомьтесь – Джил Краун! – Леон улыбался, но я хорошо выучила его: за такой усмешкой скрывалась настороженность. – Джил, познакомься, это Грэди Дуглас.

Мужчина склонил голову. Я решила поиграть в светскую львицу и подала руку для поцелуя. Он грациозно наклонился и коснулся губами пальцев.

– Кевин, Джерард, Томас и Уилл Дуглас, – перечислил всех поименно Леон.

Уилл подошел поздороваться последним. Я вздрогнула от прикосновения чужого языка к своим пальцам.

– Наслышан о тебе! – тихо произнес Уилл, и смутил меня плотоядным взглядом черных глаз. Единственный брюнет из Дугласов, он походил на южноамериканца со внешностью сериального красавчика. Я вежливо улыбнулась и незаметно вытерла пальцы о платье. Ветеринару не привыкать к облизыванию – благодарные пациенты часто не скупятся на эмоции. Но сейчас нестерпимо хотелось вымыть руки.

Из толпы гостей выпорхнула светловолосая девушка в римской тунике и с венком на голове. Блондинка стремительно обняла Леона и одарила его звонким поцелуем. Берри отчаянно сжал мою ладонь. В другой руке он держал злосчастный букет и не мог уклониться от горячей встречи. «Дай ей этим веником, дорогой!» – разозлилась я. Наконец, страстная особа отпустила Леона, и я с ужасом заметила, что под платьем у нее весьма округлый живот. Душу охватило мрачное подозрение. Похоже, я знаю, кто отец.

– Познакомься, Джил! Элис Дуглас – виновница сегодняшнего торжества.

– Леон много хорошего рассказывал о вас! – сказала я так, будто мы не один вечер провели в разговорах о ней.

Леон поблагодарил меня взглядом и продолжил:

– Элис! Джил Краун – моя невеста. Позволь поздравить тебя с днем рождения, – с этими словами он вручил имениннице букет и извлек из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку. – Прими этот браслет в подарок. Если мне не изменяет память, твой любимый камень – сапфир…

– Невеста? – синие глаза Элис превратились в льдинки.

– Мы рады, что вы нашли время приехать, проходите, – снял напряжение Грэди. – Элис, проводи гостей в сад.

Именинница, не открывая подарка, сунула его в складки платья и предложила следовать за ней. Леон украдкой посмотрел на меня и ободряюще подмигнул. Я хотела натянуть загадочную улыбку, но в душе бушевали демоны сомнения, так что Моны Лизы из меня не вышло.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – от возмущения я заговорила по-русски.

Мы выпили по бокалу шампанского, и легкий хмель ударил в голову. А что я расстроилась? Леон сделал предложение мне, а не этой расфуфыренной клюшке. Непохожа Элис на любовь всей его жизни. До нашего знакомства он уже встречался с третьесортной актриской Эшли Каст, так что не я виновница размолвки.

Леон коснулся губами моего виска и прошептал:

– Пойдем-ка, прогуляемся.

– Ты хочешь это сделать прямо сейчас? – хихикнула я.

– Мысли читаешь?

Мы укрылись под раскидистым деревом, и Леон тряхнул меня за плечи.

– Джил, мы с Элис только друзья…

– А разве я тебя в чем-то обвиняю?

«Неужели он оправдывается? Дело нечисто», – мысли расходились со словами.

– Я люблю тебя и…

Из тени шагнул гориллообразный мужчина и сиплым баритоном оборвал пламенную речь возлюбленного:

– Мистер Дуглас ожидает вас. Следуйте за мной!

– Отлично, с нас тут глаз не спускают, – возмущенно фыркнула я.

– Джил, умоляю! Не расстраивайся, позже все объясню, – прошептал Леон и прижал меня к себе.

– Что ещё за фрукт, этот мистер Дуглас? – Меня знобило, но не от холода.

– С такими людьми ни в коем случае нельзя садиться играть в покер.

– Можешь не продолжать…

* * *

В доме мы миновали мозаичный холл и по витой лестнице из красного дерева поднялись на второй этаж. Провожатый нажал на кнопку звонка и оставил нас. Массивные, украшенные резными завитушками двери распахнулись. Леон сжал мой локоть и ввел в плохо освещенный зал. Изумрудного цвета бархатные шторы не пропускали света праздничных фонарей, а бра, в виде тяжелых подсвечников, горели тускло. Я огляделась, не иначе как поближе познакомиться со мной собрался весь клан. Грэди, Кевин, Джерард, Томас и Уилл вальяжно расположились на двух кожаных диванах, поставленных друг напротив друга. Мужчины, возрастом от тридцати до сорока лет, ладные, светловолосые, выглядели братьями-погодками. Кроме странного «латиноса» Уилла.

У дальней стены восседал незнакомый мне человек и внимательно просматривал лежащие перед ним на полированном столе бумаги. Я догадалась, что это и есть крестный Леона – главный Дуглас. В свете настольной лампы под зелёным абажуром его волосы отливали серебром. Когда мы подошли, он захлопнул толстую канцелярскую папку. Из-под обложки выскользнула фотография – мы с Леоном идём по пляжу в Пасифик-Палисейдс. Крепкая рука с массивным перстнем быстрым движением вернула снимок на место. О небеса, так это целое досье!

Кожа на кресле заскрипела, и крёстный вышел из-за стола. Чемоданоподобное тело в добротном костюме перекрыло свет лампы. Цепкий взгляд выцветших серых глаз мельком скользнул по мне, но этого оказалось достаточно, чтобы мои нервные клетки пришли в боевую готовность. Про такой тип людей я читала в книгах, но теперь передо мной во плоти стоял властный и бескомпромиссный человек, пожирающий неугодных на завтрак, обед и ужин.

«Моими косточками ты подавишься, обещаю», – мысленно поклялась я.

– Леон, дружище! Какой сюрприз! Представь скорее эту юную леди!

– Джил Краун! – произнес Леон, обмениваясь рукопожатием с хозяином дома. – Дорогая, это Рэй Дуглас. Двадцать пять лет назад он принял теплое участие в судьбе одного непутевого боксера, и я считаю его вторым отцом.

– Я, как выяснилось на днях, тоже кое-чем тебе обязан, но об этом поговорим наедине. Мисс Краун, позвольте! – мистер Дуглас подхватил меня за кончики пальцев и вывел на середину комнаты. Неожиданно он отдал приказ. – Включите свет!

Мужчины подались вперед и второй раз за вечер беспардонно облапали каждый выступ моего тела липкими взглядами. Так рассматривали невольниц на рынке перед покупкой. Острая неприязнь к этому семейству проросла в сердце буйным сорняком. Несмотря на вежливую улыбку мистера Дугласа, я читала в его глазах желание сжечь меня и развеять пепел.

– Покрутись, красавица!

– Без музыки не танцую, – отрезала я и попыталась вырвать свои пальцы из его ладони.

Но он только еще больше осклабился:

– Правда?

Леон закусил губу и сжал кулаки. Мне было неведомо, какие демоны боролись в его душе, но я понимала, что держался он из последних сил.

– Необыкновенно хороша! А, что скажете, господа? – обратился мистер Дуглас к присутствующим и повернулся к Леону. – У тебя всегда был отменный вкус. Но на этот раз ты решил жениться. Я правильно понял?

– Да, – Леон забрал мою руку у крестного и отступил назад. – Сегодня я сделал Джил предложение.

– Превосходно, – он, похлопал крестника по плечу, возвратился за стол и открыл резной хьюмидор. – Закурим?

– Нет, благодарю.

Мистер Дуглас подержал сигару во рту, вперив нескромный взгляд в декольте моего платья. Золотая зажигалка блеснула огнем, и по комнате поплыл ароматный дым. На меня накатила дурнота, и я вцепилась в плечо Леона.

– Вам нехорошо, мисс Краун? – спросил Дуглас, оторвавшись от созерцания выреза.

– Я прекрасно себя чувствую.

Кончик сигары разгорелся, как уголек преисподней, удивительно контрастируя с мышиным цветом глаз мистера Дугласа.

– Уилл, составь мисс Краун компанию. Проводи ее в сад к гостям или покажи теплицу с камелиями. Уверен, она оценит их красоту. А мы обсудим дела с крестником? Джил, полагаю, твой жених не будет возражать. Я прав, старина?

– Да, мы в момент уладим все недоразумения, – Леон сжал мое лицо в ладонях и чуть слышно прошептал. – Ничего не бойся, голубка. Я за тебя любого порву.

Уилл вскочил с дивана и, не сводя с меня глаз, игриво приблизился к нам. Почему именно он?! Вот ведь целая скамейка запасных!

– Прошу вас, мисс, – он подставил мне локоть.

– Спина и осанка безупречны… бедра узковаты… – услышала я вслед негромкие комментарии.

Мы спустились по лестнице. Я высвободила руку и пошла вперед. Неожиданно шершавая ладонь зажала рот, и меня втащили в полутемную комнату.

– Тихо! Нужно поговорить. Отпущу, если обещаешь не шуметь. Впрочем, в доме толстые стены, – прошептал Уилл.

Мы присели на диван у окна, занавешенного плотными багровыми шторами. Дуглас включил бра, и я смогла рассмотреть собеседника.

– Давно хотел с тобой познакомиться лично. – Рука Уилла коснулась моего подбородка, но я звонким шлепком скинула ее с лица. Губы латиноса искривились в гадкой улыбке.

– С чего вдруг?

– Интересно поближе посмотреть, из-за кого Леон устроил такой спектакль. Помнишь тот день, не правда ли? Он попросил немного напугать тебя тогда. Не знала? Ах, прости, не стоило говорить об этом.

В одночасье мир померк. Неужели любимый мужчина все время играл нечестно? Спокойно, главное сейчас – покинуть рассадник зла. Иначе и не назвать этот улей однояйцевых близнецов.

– Я не верю тебе. И Леон хорошо припечатал их в тот вечер. Твои люди – слабаки, – бравируя, произнесла я и отсела подальше.

– А они не прочь еще раз пощупать твои прелести. Как на это смотришь?

– Леон им задницу надерет.

– Леон? Забыл сказать! Этот парень не женится на тебе.

– Он уже почти это сделал! – Я показала руку с помолвочным кольцом на пальце.

Уилл неприятно расхохотался.

– Видел эту безделушку однажды на моей сестре, но потом они с Леоном поссорились.

«Апперкот. Один – ноль в твою пользу, гаденыш», – пронеслось в голове.

Я глотала воздух и не находила слов.

– Что, муху проглотила? Леон и Элис близки много лет. Восемь месяцев назад ездили в Париж. Ты, полагаю, заметила, что время, проведенное в городе влюбленных, не осталось бесплодным? Элис вернулась на днях из Европы. Отец в шоке. Сестра скрывала беременность, но теперь все открылось, и нужно срочно решать вопрос.

Внутри меня грянул девятибалльный шторм!

– Есть предложение, – заявил Уилл. – Мы отписываем кругленькую сумму, и ты сама исчезаешь из жизни Леона. Насколько мне удалось узнать, до встречи с ним, мисс Краун увлекалась актерским ремеслом.

– Какая осведомленность! – произнесла я, как ядом плюнула. – А если откажусь, папе пожалуешься?

Зря так сказала. Он впечатал меня головой в подлокотник. В глазах потемнело. Его пальцы судорожно сомкнулись на моей шее. Я захрипела и уже попрощалась с жизнью, когда дыхание неожиданно вернулось. Но теперь этот маньяк навалился всем телом.

– Не смей, слышишь! – Уилл тяжело дышал в лицо, и я брезгливо отвернулась. – Мы сейчас же уходим. Вдвоем. Леону скажут, что ты уехала, когда узнала правду. Он зависит от моего отца, и он не дурак, чтобы променять состояние на нежную курочку. Думаю, ты понимаешь, о чем я. Все, все его богатство пришло через Дугласов.

Он противно елозил сверху и пытался раздвинуть мне ноги. Плевать на его бред, нужно выбраться из комнаты. Я огляделась в поисках чего-нибудь тяжелого и заметила на каминной полке медные часы в виде дебелой бабы с факелом.

– Какой же он негодяй! – Я подчинилась четвертому закону Ньютона, который гласит, что тело, прижатое к стене, не сопротивляется. – Что ты там про деньги говорил?

Ну вот, опять не оправдала его ожиданий – на лице читалось недоумение.

– А ты мне нравишься, – выдохнул Дуглас.

Он сунул язык мне в рот, и упёрся твердым промеж бедер. Я тщетно силилась отвернуть – Уилл умело удерживал меня одной рукой, а другой орудовал под платьем. Я улучила мгновение, когда он запутался в пуговицах своих штанов, и одним толчком сбросила мерзавца на пол.

– Ненавижу тебя! – взвизгнула я и вскочила с дивана.

До полки с заветным орудием оставался шаг, когда сильная оплеуха отбросила меня в сторону. Уилл перевернул меня на живот и уселся сверху.

– Все, сучка, допрыгалась! – тяжело дыша прорычал он, и острая боль пронзила мое бедро.

«Игла? Точно игла…» – мелькнула мысль.

Уилл ослабил хватку, и я вскинулась, чтобы позвать на помощь, но из горла вырвался жалкий стон. Сознание затуманилось, и действительность, кадр за кадром, потянулась на задворки памяти. И только картинка, где мы с Леоном стоим на крыше небоскреба в Лос-Анджелесе, еще долго кружила перед глазами. Потом голова налилась свинцом, и все погрузилось в глухую черноту.

Глава 7
В плену

Я лежала на кровати и в темноте едва различала свои руки. Страшнее нестерпимой жажды и ломоты в теле была неизвестность. Что это за место? Гостиница?

– Леон, – дрожащим голосом тихо позвала я.

Рядом послышалось шевеление. Я взвизгнула, но, пересилив страх, повернулась на звук. Воспоминания мерзкими пауками проникали в сознание. Уилл Дуглас?! Я дёрнула рукой – хотела зажать рот, но наши руки соединяла веревка. Похититель открыл глаза. Я притворилась спящей. Уилл склонился надо мной и замер не дыша. Наконец он вздохнул, провел кончиком языка по моим губам и лег. Едва сдерживая дрожь отвращения, я повернулась к Уиллу спиной. Он не возражал и обнял меня. Наши руки переплелись. Вскоре дыхание его стало ровным. Уснул.

Глаза привыкли к потемкам, и я осмотрелась. На фоне помпезных покоев родового гнезда Дугласов, бедная обстановка выглядела невзрачно. Комната прислуги, или меня перевезли в другой дом? Этот психопат говорил что-то об отъезде. Я разглядела окно, закрытое плотными жалюзи. Утро или ночь? Я аккуратно поднесла к глазам часы на свободной руке. Скорее, полночь, чем полдень. Получается, прошло больше суток? С пальца исчезло помолвочное кольцо… А что за бинт на локте? Мерзавец накачал меня снотворным или чем похуже через вену? Я беззвучно заплакала, уткнувшись носом в подушку. В голове все смешалось: плен, разлука с Леоном и проблемы сумасшедшей семейки. Уилл сильнее прижал меня к себе и сквозь дрему выругался. Я боролась с приступами паники, успокаивала себя как могла и вскоре уснула, несмотря на ноющую боль внизу живота.

От рывка за руку я проснулась и перевернулась на спину. Сквозь жалюзи пробивался солнечный свет. Довольный Уилл выжидающе уставился на меня. Его черные волнистые волосы, до этого собранные в хвост, рассыпались по плечам. В миндалевидных карих глазах искрилась похоть. Дуглас прижал мои запястья к кровати и скривил тонкие губы в приветственной улыбке. Неужели кому-то нравятся такие мужчины?!

– Где мы? – хрипло прошептала я и не узнала свой голос.

– У меня в гостях.

– А точнее?

– А точнее… Добро пожаловать в Бразилию, малыш!

После этих слов Уилл всем телом обрушился на меня. Я сопротивлялась, стараясь не терять самообладания, но у перевёрнутой черепахи нет шансов сохранить достоинство.

Отвращение сменилось равнодушием и опустошенностью. Какая-то нелепая ошибка, сбой в программе. Вчера я любила и собиралась замуж, у меня были Леон, дом, работа. Сегодня нежданно-негаданно проснулась в другой стране, без документов, изнасилованная похитителем. И, что самое ужасное, никто не знает, где я.

Отдышавшись, Уилл потянул за связывающую нас веревку.

– Так и будешь таскать за собой, как свинью? – съязвила я.

– Пообещаешь быть умницей – отвяжу, – изогнул бровь тюремщик. – Заруби на носу: сбежать отсюда ты не сможешь.

– Уилл, – впервые я обратилась к Дугласу по имени, – давай поговорим. Ты же непохож на сумасшедшего. Но и твои действия нормальными не назовёшь. Все можно понять: бесчестие сестры, кровная месть, но я-то в чем виновата?

Уилл изучающе посмотрел на меня и развязал узлы.

– Ванна – по коридору направо. Я буду на первом этаже. Там и поговорим.

Уилл вышел. Меня бил озноб, но дышалось легче. Понемногу возвращалась вера в себя. Здесь есть ванная – уже, значит, не все потеряно! Хотелось скорее смыть грязь последней ночи. Хотя бы снаружи.

Вода из-под крана показалась нектаром. Плевать на последствия! Я умирала от жажды. К счастью, в доме была ванна, а не панель с непонятными кнопками и душем. За одни сутки мое представление о жизни поменялось по меньшей мере трижды. В памяти всплывали фильмы, в которых женщины героически защищают свою честь. Полный бред! Когда противник физически гораздо сильнее, сопротивление бессмысленно. Я проверила это на собственной шкуре.

За одни сутки мое представление о жизни поменялось по меньшей мере трижды. В памяти всплывали фильмы, в которых женщины героически защищают свою честь. Полный бред! Когда противник физически гораздо сильнее, сопротивление бессмысленно. Я проверила это на собственной шкуре.

Уилл просунул голову в дверь, убедился, видимо, что я никуда не делась, и скрылся.

С таким врагом нужно держать ухо востро. Для начала необходимо вернуть трезвость мысли и разработать план побега и мести.

Бразилия… Бразилия?! Неплохо они меня спрятали. Любимый, сможешь ли ты помочь? Что этот ненормальный нес про Леона?

У Берри и так были все шансы заполучить меня целиком и полностью. Я снова и снова прокручивала первый день знакомства. В ресторане мой спаситель не отлучался даже в туалет. Стало быть, во-первых, Леон никому не звонил. Во-вторых, он не мог знать, что привез меня по ложному адресу. Ведь я могла сразу войти в подъезд. В-третьих, не были те парни похожи на подосланных людей – пьяные в зюзю, и действовали явно по наитию. В-четвертых, если Леон притворялся в первую ночь, то ему нужно идти в актеры, «Оскар» обеспечен. Есть вопросы? Есть! Почему возлюбленный вернулся в тот вечер, и откуда Уиллу известны подробности происшествия? Отложим в загадки. Дальше. Что там с темной стороной бизнеса? Тут проще: мне все равно, есть у Леона крыша или нет. Не приемлю войну, наркотики и порок… Кстати, о наркотиках! Под бинтом, на сгибе локтя, разлилась гематома от внутривенной инъекции. Надеюсь, её сделали просто для транспортировки моего бренного тела в Бразилию, будь она неладна! Не наградили бы СПИДом или гепатитом! Мама дорогая, я же без документов! Что было в сумочке? Водительское удостоверение – уже неплохо. Но где сумочка, и где я.

Пора пойти выяснить планы мерзкой рептилии. Интуиция подсказывала, что наши взгляды на мою дальнейшую судьбу не сойдутся.

Я закуталась в белый махровый халат и неохотно покинула место уединения. Хотелось бы знать, где мое платье и белье? В комнате я никакой одежды не видела.

Внизу грохотала музыка. От этой какофонии головная боль усилилась. Ладно, вряд ли он меня тащил на другой континент, чтобы убить. Я собралась с духом и спустилась по прозрачной лестнице. Минимализм и новации – так в двух словах я описала обстановку дома. В цветовой гамме доминировали оттенки граната. Пещера минотавра на новый лад.

Хозяин жилища развалился на диване и, подёргивая ногой в такт музыке, рассматривал журнал с красотками. На столе, в окружении двух стаканов сока, бутылки минералки и тарелки с кусками пиццы, гордо высились два коктейльных бокала и початая бутыль мартини. Отовсюду гремели басы чудовищной музыки. Голова вот-вот взорвётся!

Присев на краешек стула, я выжидательно уставилась на Уилла. Он невозмутимо долистал глянец и повернулся ко мне. Жестом я попросила выключить музыку. Дуглас скривился, но сделал потише.

– О чем хочешь поговорить, малыш? – противно растягивая слова, Уилл встал с дивана и подошёл ко мне сзади.

– Не называй меня так! – подскочила я, почувствовав на плечах его руки.

Мы стояли друг напротив друга, и меня так и подмывало влепить негодяю пощечину. Проглотив порыв гнева, я продолжила:

– Ты мне не муж и не любовник. Я хочу знать, с какой радости проснулась чёрт-те где в чужой постели?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.