КАТОК

УССР, Херсонская область, г. Геническ, лето 1978 года.

Москаль – пренебрежительное

или оскорбительное,

иногда ироническое

прозвище русских.

Хохол – уничижительное

или оскорбительное,

иногда шутливое

прозвище украинцев.

– Бабушка! Привет! Ты нас долго ждала?! – Крикнул мальчик бабуле, сидевшей на лавочке под кроной одного из стройных и высоких деревьев, растущих вдоль тихой и сонной аллеи.

– О! Внучек! Да спозаранку я тут сижу. Телеграмму же получила о вашем приезде! – Воскликнула в ответ его бабушка и крепко обняла мальчишку. И посмотрела пристально в ту сторону, откуда прибежал её внук. – А твои мама-то с папой где?!

– Они ещё на автовокзале с нашим багажом стоят. А автобус они ждут потому, что на такси не хотят ехать.

– А как они тебя отпустили?! Или сбежал от них?!

– Я не сбежал. Я отпросился. А папа мне карту города дал. И карандашом там мой путь отметил. Папа же мой у тебя в этом городе родился, бабушка! Он же твой сын, бабуля!

– Понятно, понятно! – Строго ответила Матрёна Никитична и повернула морщинистое лицо в сторону своей глиняной хибарки, которая стояла в проулке за продуктовым магазином. Рядом с которым стоял небольшой киоск. Отвернулась она для того, чтобы внук не увидел её смеющихся глаз. – Ладно, заглянем-ка в киоск по пути в мою мазанку. И купим тебе мороженое. И будем с ним ждать твоих маму и папу.

– Как ждать их с мороженым? Оно же растает!!!

– А мы его под абрикосами есть будем. И ждать, когда папа с мамой придут.

– Уррра! А какое мороженое в киоске есть?

– «Пломбир» там есть. А ещё «Эскимо». Пошли, внучок, посмотрим… Кстати, а старший твой братец тоже на автовокзале или вы его одного дома оставили?

– Да с мамой и папой он. Он же наш чемодан таскает. Наш с ним. Он же мой брат! Бабушка, а может, мы с тобой на автовокзал сбегаем? Там они все увидят, что я тебя встретил.

– А как мы это сделаем, внучек? Сбегаем, говоришь – Засмеялась бабушка и стала подниматься с лавочки, немного покряхтывая и держась рукой за поясницу. – Пошли уж к киоску…

– Ба-а-абушка! А можно, я сам тогда сбегаю? Я же улицы теперь знаю.

– Ну, уж не-е-ет! Пошли уж, пошли. В киоск и ко мне во дворик. В нем их всех и дождёмся.

Мальчик тихо вздохнул, взял бабулю за руку и побрел с грустным видом к киоску.

А возле киоска засветился улыбкой и удивил бабушку своим разговором с весёлой продавщицей.

– Здрастуйтэ, як у вас справы?

– Добре, дякую, хлопче!

– Я выбачаюсь, як вас зваты?

– Мэнэ зваты Клава! А тэбэ як?

– А мэнэ Костя! Дати морозыво, будь-ласка!

– Якое?

– А вы розмовляйе росийською? А то я похано по-украиньски розмовляю.

– Та ни похано ти мовишь!

– Дякую. Тада «Эскимо». Пъять тада!

Бабушкин внук взял в охапку пять порций мороженого. А бабушка отдала продавщице деньги и о чем-то радостно затараторила с ней. Они говорили так весело и непонятно, что мальчик разобрал и запомнил лишь это – «Матрёна! … Та Клава!… Та сынку… Шо?… Чоловик ён… Дружинка… Вони с Сахалину… Та ни! Ни заблукав!… Ён вумный… ». А почувствовав, что мороженое в его руках становится мягче, внук коснулся плечом бабули и сказал ей родным языком.

– Бабушка! Мороженое уже тает! Пойдём скорее!

Взглянув на мальчишку лукаво, бабуля махнула Клаве рукой, сказала ей «До побачэння!» и слегка подтолкнула своего внука в спину.

– Пийдём вже, пийдём , вундеркинд мой!

Идти оказалось недолго. Надо было всего лишь свернуть за киоск, пройти вдоль крепости из деревянных и картонных ящиков, которую построили грузчики магазина, и дошагать ещё метров двадцать до калитки забора, скрывавшего за собой небольшой домик бабушки. А по пути к нему бабушка удовлетворила свое любопытство, проведя с внуком беседу.

– Ты откуда украинский язык-то знаешь?

– Я ещё мало знаю. Это папа меня учил, когда мы сюда в самолёте летели, а потом ещё в поезде ехали. Папа же здесь родился. В январе 41-го года. А вы тут ещё до 52-го года жили. А потом вы на Сахалин уехали. А там уже мой дядя родился. А потом папа с дядей выросли. А ты в свой Геническ вернулась. Вот мне папа всё и рассказывал.

– Однако! Тебе, внучек, сегодня ещё пять лет только, а ты уже знаешь столько!

– Я уже и читать умею, бабуля! И даже знаю, в каком году ты родилась!

– Ну-ка, ну-ка, в каком же?!

– В одна тысяча девятьсот одиннадцатом!

Услышав это, бабушка замолчала и тихо повела внука дальше. Затем приоткрыла калитку. Внук проскользнул во дворик и встал как вкопанный, удивлённо глядя на скамейку, стоящую у сплошного забора, который отделял тот дворик не только от проулка, но и от соседского дома. А из-за забора над скамейкой и двориком нависали густые ветви, обвешанные желто-оранжевыми плодами. Бабушка взяла у внука четыре порции мороженого и зашла внутрь избушки. Позвенела там стеклянными банками, подребезжала каким-то тазом, хлопнула какой-то деревянной крышкой и вышла опять во дворик. Посмотрела на очарованно замершего внука и спросила его, уперев в бока руки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.