Красный Мак
Александра Березкина

© Александра Березкина, 2019

ISBN 978-5-4496-1116-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– А вы верите в любовь, профессор? – переворачивая страницу, тетради произнесла Оксана

Будучи преподавателем фил. фака, я привык на корню пресекать подобные разговоры. Я подрабатывал репетиторством уже не первый год и мне давно были известны последствия подобных разговоров с молодыми студентками. Влюбчивые и инфантильные натуры, знаете ли эти юные первокурсницы. – Давайте продолжим, подобные темы не помогут Вам на сдаче экзамена, если вдруг не попадется билет о работах Платона.

– И какой она была? – с насмешкой произнесла девушка.

– Работа Платона? Плодотворной, не зря он по праву является одним из величайших философов всех времен.

– Наверное, Вы были очень молоды, Валентин Алексеевич, раз так отчаянно не хотите о ней говорить. – Подколола она меня.

«Разговора не избежать, так почему бы не дать ей то, чего она хочет» – с насмешкой над своим безысходным положением, подумал я. К тому же Оксана была далека от многих студенток, с которыми мне приходилось иметь дело. Проницательная девушка, хоть и юная, увлеченная работами многих философов. По сути подтягивать ее по данному предмету не было нужды, потому ее просьба о репетиторстве насторожила меня. Но беседы мы проводили весьма конструктивно и не без интереса с моей стороны. Девушка прекрасно умела логично рассуждать на заданную ей тему.

– Хорошо, Полевская, что конкретно Вас интересует? – строго произнес я, отложив в сторону книгу Пелевина – Любил ли я?

– Она была красивой? – в глазах моей собеседницы зажегся интерес.

– Да, если таким простым словом можно описать всю полноту и глубину ее натуры. Она была красивой.

– Расскажите мне, как вы встретились? Что такого особенного было в ней, чего нет в других?

– Ну, я тогда был еще молод, Вы правы, Оксана. Своего рода Чайльд-Гарольд своего времени. – выдержал актерскую паузу, что бы понять придется ли мне описывать персонажа одного из произведений Байрона. Но в глазах собеседницы, к своему удивлению увидел абсолютное понимание того, о чем идет речь. – Мне нравились девушки, я нравился девушкам. Все было весьма и весьма взаимно.

– Но как именно она привлекла Вас?

– Был у меня любимый буфет, по-моему, это был курс третий. Я частенько ходил в этот буфет, там были две любимых мной вещи… заварные пирожные, которые готовила наша буфетчица тетя Аня и прекрасные первокурсницы. Я был любителем сканвордов, работал с однокашниками над университетской стен газетой, даже как-то был частью театральной труппы, по-моему это был Шекспир… – я задумчив поправил указательным пальцем очки – Хотя нет, Шекспира так и не сыграли… Ах ну да, как я мог забыть, мы еще тогда на роль Дашеньки подходящую девушку не могли найти. А мой однокашник как раз заболел, должен был играть Эпаминонда Максимовича из пьесы Чехова «Свадьба». В общем, как-то я привлек их внимание, дали мне текст, ну и пошел я в буфет репетировать за стаканом чая.

– А там была она? – перебила меня Оксана.

– Ага, была, улыбчивая такая. Она всем студентам улыбалась, особенно, когда обед подавала… Ох уж Анна Максимовна… Буфетчица от бога. – Шутливо ответил я.

– Ой уж эти Ваши шутки, Валентин Алексеевич!

– А вы, Оксана не перебивайте, если хотите услышать историю – с добротой улыбнулся я. Привык я со студентами общаться в воспитательной манере. А без юмора в нашем деле, знаете ли никуда. Преподавание такой неблагодарный труд порой, что и сам без шуток с ума сойти можешь (скорее можешь)

– Я ее и до этого встречал, обычая студентка. Не бедная, не богатая, как принято считать, она была среднего достатка. Но на духи хватало, тогда было очень модно ярко пахнуть цветами или сиренью, а ей нравились духи «Красный мак»…

– Может быть «Красная Москва»? У моей бабушки такие были. – Переспросила студентка.

– Нет, Оксаночка, этот пряный аромат я ни спутаю ни с одним ароматом советских духов. Да и вообще ни с одним ароматом мира. Это как звуки Пипа путать с балалайкой….Это была редкость, очень большая редкость.

Я помню, как этот аромат звучал, когда она входила. Даже интуристы обращали внимание! А о зависти ее однокурсниц я вообще молчу. Молодая, пряная, как и ее духи. А волосы… Все мечтали тогда о таком натуральном солнечном оттенке волос, почти белоснежном, но они у нее были свои, ложились пышной шелковистой копной на плечи.

– Да… – задумчиво поддержала мой рассказ собеседница, – много, наверно у нее было женихов.

– Наверно, но вот как оказалось, они ее не интересовали. Смешно, я привык видеть в девушках интерес к себе, не просто интерес, я машинально считывал этот взгляд «А каким он будет мужем, а какая свадьба у нас будет», а в ней этого взгляда не было. Даже в тот вечер, я сильно засиделся с репетицией, увлекла меня пьеса. А когда поднял взгляд буфете кроме меня и тети Ани уже никого не осталось. Она мило улыбнулась мне в ответ и продолжила убирать со столов. Я ясно понял, что пора бы мне ехать домой. Я, кстати, коренной москвич. Но в тот вечер в общежитии были посиделки по случаю помолвки моего однокурсника. Степка Миченков. Долго они с Мариной прожили, душа в душу. Ну да ладно… – я машинально подвинул книгу к себе – И предварительно я планировал зайти к ним, общежитие было всего в нескольких шагах от дома. Ну заодно и девчонок Маринкиных посмотреть, надо же выбрать кого на свадьбе звать на танец.