Бирючок
OlRi Iv

Врачам, работавшим в госпиталях ВОВ, посвящается

© OlRi Iv, 2019

ISBN 978-5-4496-0815-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Желающих выйти на перрон было много. Пётр, подхватив котелок, протиснулся между полками, проходя по вагону, заглянул в купе, в котором сидела семья, мужчина, женщина и двое детей. Женщина заботливо наливала мужу чай, говорила что-то тихим голосом, муж в ответ улыбался и согласно кивал головой.

– Скоро буду дома, – подумал Пётр: – Марья моя заждалась. Дети уже, совсем взрослые.

Две широкие тётки опередили Петра, и ему пришлось остановиться. Тётки выгружали на перрон большие мешки, в стороне стоял проводник. который равнодушно лущил семечки.

– Чего смотришь, подсоби, – окликнула Петра тётка стоящая внизу на платформе.

– Сама справишься, – проводник на мгновение прекратил сплёвывать подсолнечную шелуху себе под ноги.

– Тогда пусть ждёт, – зло скривила рот тётка.

– Не торопись служивый, сорок минут стоим, – голос проводника, обратившегося к Петру, изменился и стал участливым.

– Мне бы водички набрать, – Пётр покачал котелком.

– Сейчас через вокзал пройдёшь, а там прямо через площадь колонка стоит.

Последний мешок, с грохотом опустился на платформу, тётка, стоящая на дороге у Петра, пыхтя подхватила юбки и спустилась к товарке.

– Казак, не торопись, не твоя дорога, – она сверкнула глазами и оттащила свой баул в сторону.

– Вот ведьма, – проводник в сердцах пнул её мешок и поднялся в вагон.

– Что они везут? – поинтересовался у проводника Пётр.

– Гранаты на базар привезли. А ты беги.

Пётр спрыгнул вниз и скорым шагом зашёл в здание вокзала. Маленькое здание имело два входа, один со стороны путей, другой со стороны города, в нём было прохладно и сыро. Выйдя из него, Пётр увидел кривую улочку, которая расширялась, превращалась в небольшую площадь и опять сузившись, уходила за поворот. На противоположной стороне стояли дома сложенные из красного кирпича, а между ними, в переулке, толпились люди.

– Там колонка, – не ошибся Пётр.

Нагретая солнцем брусчатка, словно жаровня испаряла зной.

– Босиком тут не побегаешь, – усмехнулся Пётр.

Он еще раз оглядел площадь и пошёл напрямки.

– Пётр! Барабаш! Ты это! – кто-то ухватил Петра за рукав.

Петр дёрнулся, но чья-то рука держала его крепко.

– Смотри на меня, неужели не узнаёшь?

Пётр всмотрелся: – Семён Слинько?

– А то кто же? – Семён молодцевато подтянулся, выпятив грудь.

– Что здесь делаешь?

– Живу я здесь. Ты откуда? – ответил Семён вопросом на вопрос.

– В станицу. До дому.

– Не время, пошли ко мне.

– Не могу, мне водички с колонки набрать и в вагон.

– Это ты с Бакинца сошёл? – догадался Семён.

– Да, жара в вагоне.

– Юг, – важно протянул Семён.

– В станице давно был?

– Так, о станичных делах потом поговорим, а сейчас пойдём пожитки твои из вагона заберём, – Семён решительно потянул Петра назад к зданию вокзала.

– Объясни толком, – Пётр вяло сопротивлялся его напору.

– Всё потом. Не захочешь, уедешь следующим поездом.

– Вот, станичника встретил, погостюю у него пару дней, – Пётр всунул проводнику свой билет и взял вещь мешок на плечо.

Проводник понимающе посмотрел на билет, ловко спрятал его во внутренний карман и тряхнул головой.

От вокзала станичники шли пешком. Саманные дома нависали над узкими улочками, солнце било в глаза и не давало рассмотреть дорогу.

– Ярмаша помниш, що в хуторе жил? – начал Семён.

– Помню.

– Трагично склалася его доля, заарештовували.

– За что? – удивился Пётр

– Федора Заеца спроси.

– Другие как?

– Киприаня була вислана, – вздохнул Семён.

– Олексий Кожушно жив?

– Загубився його слид.

– Что ж такое творится!

– Тебя тоже ждуть.

За разговором о новостях они дошли до Семёнова дома.

Вечером, сидя возле керосиновой лампы Пётр слушал о всех бедах, свалившихся на станицу. Он не перебивал, а только удивлялся тому, как казаки отдали свои пай в общее пользование.

– Як же так?

– Да так, – Семён вздохнул, потянулся к тумбочке достал из неё лист и положил перед Петром.

– Пиши.

– Кому?

– Не кому, а куда, в Переяславскую пиши, – Семён всунул Петру в руки карандаш.

Петр помусолил его и стал писать.

– Не сумневайся, пиши. Завтра, попозже приведу человека, он тебе расскажет как женщина росказувала, что була в Донбасе, там така голодовка! – Семён заглянул через плечо Петра.

– Э нет, ты так не пиши. Пиши что далеко, что всё у тебя хорошо и чтобы Марья с детьми ехала в гости к куму.

– К какому куму? – Пётр удивлённо поднял брови.

– Ко мне пусть едет, я ей приглашение отпишу. С верным человеком станичному писарю передам, он и паспорт Марии выправит.

За полночь казаки легли спать. Пётр ворочался, сон не шёл, за занавеской ворочался Семён. Оба думали о том, что их ждёт на этой узкой полоске земли между горами и Каспием.

Утром Семён ушёл, а Петр, чтобы не сидеть в хате, пошёл посмотреть на город. Прошёл по улице и уткнулся в храм Святого Благоверного Великого князя Александра Невского, поставил свечку Николаю Чудотворцу и чтобы не приходить к Семёну с пустыми руками, заглянул на базар.

– Что казак, зря торопился! – тетка из вагона перекидывала гранат с одной руки в другую.

Пётр от неожиданности вздрогнул.

– Погуляй, пока, – усмехнулась тётка: – Тебе дорога дальняя предстоит.

– Вот ведь, действительно ведьма! – Пётр поспешил купить первое, что попало под руку и, повернул назад.

Немного поблукав он вышел к дому Семёна.

– Где же ты ходишь, я тебя ужо два часа жду! – Семён поставил на табурет ведро с заломами.

– Город смотрел.

– Завтра пойдёшь в отдел здравоохранения при ревкоме, он тут не далеко, скажешь, что ты доктор.

– Фельдшер я.

– Они тебе бумагу дадут, и будешь при должности, – Семён пропустил мимо ушей замечание Петра.

Двухэтажное здание стояло на углу возле парка, к его стенам притулились полуголые мужики и изо всех сил держали на плечах резные балконы. Пётр вздохнул, открыл тяжёлую дверь, в коридоре никого не было. Он заглянул в первый кабинет. На стене напротив двери висел портрет отца всех народов и смотрел цепким взглядом на каждого входящего.

– Проходите, – голос донёсся из глубины кабинета.

– Я за работу поговорить пришёл.

– Вон анкета лежит, грамотный, заполнить сам сможешь?

– Могу, – под строгим взглядом портрета Пётр нацарапал ответы на все вопросы.

– Так, на камнях нефтяных работал, пролетарий значит. Медицинские работники нам нужны, поедешь или в курорт Талги или в рыбколхоз, на Бирючок. Завтра с утра приходи, тогда и решим, – заполненная анкета легла в папку на край стола.

Сухой южный ветер поднимал песок, нёс его вдоль улиц бил по ногам. Белый круг солнца и вылинявшее небо без облаков грели крыши приземистых домов. Центральная улица была безлюдна. На углу в булочной разгружали свежевыпеченный хлеб. Пётр погремел мелочью и купил сдобную булку. Вдыхая запах ванили, он подумал о детях, потом мысль перескочила, он стал вспоминать Марию, потом отца с матерью, братьев. Ноги сами привели его к морю, Пётр снял сапоги, закатал до колен брюки и пошёл к воде. Раскалённый песок грел пятки. волны, скручиваясь в белые барашки, выбрасывали на берег водоросли, которые полежав на песке из зелёных становились бурыми и скользкими. Он подобрал несколько ракушек, осмотрелся и направился к валунам, торчавшим поодаль из воды. В камнях он нашёл подходящее место, сел и уставился на горизонт. Волны разбивались о камни, брызги долетали до Петра и тут же высыхали, оставляя белые пятна соли. Солнце садилось в море, мелькая на волнах рваной полоской.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.