Феня Иванова
Если бы планету услышали…

СКАЗКА, В КОТОРОЙ ВСЁ ХОРОШО КОНЧАЕТСЯ.

И прости нам грехи наши, как мы простили тех, кто причинил нам зло. (Матфея 6:12)

Это они меня убили. Убили и удивились:

– Почему она такая?

Стояли и наблюдали в недоумении над растением без корешков и листиков. Растение, политое кислотой и желчью.

– Почему она не поёт и не цветёт?

– Мы же старались помочь ей!

– Я сам лично жалел её. Перерезал ей горло, чтобы она дышала.

– А я ей столько дала! Била её плетью с металлическими крючьями на десяти концах, потом заботливо посыпала ей раны солью, чтобы не было заражения. Почему она не поёт?

Грудь у неё растоптана и разорвана в клочья. Сквозь переломанные рёбра сердце сереет рубцами. Сто рубцов на сердце. Как оно жило?

Обнимет, бывало, она любовью ко всему миру своё сердце: «Не плачь, сердце, не плачь». Оно забьётся радостно, визжит, как щенок, хвостиком крутит.

– Что ты, моё хорошее, что ты? Я люблю тебя, угомонись, не облизывай радостно руки всем, кто их протягивает к тебе. Ты же ещё не всё знаешь…

А сердце визжит от радости, мотает хвостиком туда-сюда. Такое милое и наивное. Любит людей и всё тут.

Кто-то, из стоящих рядом, протянул щенку яд: интересно, что будет? Стоит и с любопытством смотрит, как мечется щенок-сердце, как останавливается, натыкаясь на что-то, как идёт агония.

«Не плачь, сердце, не плачь, снова шепчет она губами, обнимая его любовью, я люблю тебя. И люди любят тебя, только не знают об этом.»

Затих щенок: ни жив ни мёртв. Вдруг она запела древнюю песню, как поёт мама дитяте: «Баю – баюшки – баю.»

Щенок услышал, дёрнулся, стал на трясущиеся лапки. Он понял, что это значит: «Сказку – сказочку – скажу.»

Ему нравятся сказки. В них добро побеждает зло. Вот и сердце зло победило: перестало злиться на людей.

Придумалась новая сказка. Как хорошо жить!

ЕСЛИ БЫ ПЛАНЕТУ УСЛЫШАЛИ…

Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. (Ин. 13,34–35)

Летела планета сквозь мириады световых лет. Со стороны казалось, что она летела, как все планеты со средней скоростью. Но на планете было своё летоисчисление. Для одного поколения жителей планета ползла как букашка в сиропе сахарного сиропа. Для другого поколения жителей она делала сверх временной скачок, равный 10 годам жизни за одно мгновение.

Сойти с орбиты не может ни одна планета. Вот и она, как ни старались внешние силы, не сходила. Были моменты, когда она была готова сама сделать рывок в никуда и разрушить мир, который на ней находился. Только любовь истинная её останавливала.

Любовь на планете сочилась ото всюду: из вулканов вперемешку с ядовитыми газами и все уничтожающей лавой. Из родников, превращающихся в реки. Из глаз животных и людей, населяющих планету. Из осеннего опавшего листа, шуршащего под ногами. И планеты это знают, только молчат, потому что любовь – это такая штука, которую нужно пить, а потом пропускать через себя, как фильтр, и выпускать ещё более чистой, чем она была. Словами это не расскажешь, да и планеты не разговаривают.

Планеты – это спасатели биокосмоса. Они собирают все живое, чтобы любить.

Кто-то из учёных сказал, что планет становится всё меньше и меньше, и скоро наступит ничто для живых. Планеты переглядываются и улыбаются на это. Им-то ведомы глубинные тайны начала и конца жизни. Планеты будут В-С-Е-Г-Д-А. как мамины ватрушки на столе. У каждой мамы свои ватрушки, или блинчики, или тортики, или сырнички, или печенюшки или… или… или…

Как хорошо, что есть любовь в сырниках. Вы её едите и не понимаете, отчего так хорошо. Да здравствуют ватрушки любви!!!

Если бы я была врачом, я бы прописывала вместо таблеток 10 ватрушек с солёной любовью или 5 сырников, политых сладкой любовью, или 6 блинчиков с тающей во рту и в голове ласковой негой.

Только люди не слушают планет. Они не понимают нашего языка, а говорить мы не умеем. Мы можем петь и любить.

Иногда я посылаю на людей забвение, чтобы они одумались, но через 265-300 поколений они снова выплёвывают любовь, захлебываясь войнами и кровью, а любовь в загрязнённом виде мне приходится пропускать через себя. Даже бактерии и клетки тогда становятся агрессивными и не едят ватрушки и печенюшки, а едят что попало: мозги, печень, лёгкие, деревья. А выбрасывают из себя не очищенную любовь, а гниль, трупы, пустоту.

Трудно планетам? Да нет. Мы же знаем, как все остановить…

«Летела душа, летела…» – напевала планета и летела дальше.

ХОЧУ ДОМОЙ

Свет и тьма, жизнь и смерть, правое и левое – братья друг другу. Их нельзя отделить друг от друга. (Фил. 10)

Шаг за шагом мы идём домой, не подозревая об этом.

Иногда подходим близко, заглядываем в его окна, отшатываемся и хотим вернуться. Куда, глупцы? Позади пустота. Стёртое настоящее, потому что оно уже прошлое. Боимся войти в родной дом, потому что забыли о нем. Он кажется чужим, даже враждебным. Попасть туда так просто. Но нет. Нас охватывает ужас при мысли о том, что туда попадем. Хочется побыть здесь, вне дома.

Дом отдаляется. Он показался и исчез, просто напомнил о себе. Хорошо, что ушел. Я могу побыть здесь, подумать, понянчить внуков, улыбнуться мужу, детям, поссориться и помириться с другом.

Дом движется, отдаляется от меня. Иногда открывает окна, в них загорается свет. Дом манит меня. Но я не чувствую его тепла, поэтому не тороплюсь. Я его пока не признала. Он кажется чужим, зловещим. Гоню мысли о нём. Я даже не хочу осознавать, что это МОЙ дом.

В дом возвращаются все. Не хочу. Хочу быть здесь. Я просто устала. Дом придвинулся ближе. Слушает мои мысли. Я его не вижу, а он совсем рядом, я чувствую.

Мысли путаются. Хочется жить и ещё чего-то еще. Если бы я не устала так, если бы болезнь ушла…

Рядом родные. Ходят целой чередой. Сынишка ложится рядом на подушку, смотрит на меня. Мне трудно открывать глаза, но я его чувствую. Маленький. Мне, наверное, его жалко. Я уже не чувствую. Спать. Хочется спать. Скорей бы домой! А он, как назло, ушёл от меня.

Я вспомнила!!! Я вспомнила, как мне вернуться домой. Путь один, одна дверь. Я должна умереть. Дом – это смерть.

Он рядом! Я вхожу в дом. Как же здесь хорошо! Как уютно! Вот я и дома!

ХОРОШО, ЧТО ПРОДОЛЖАЕТСЯ ЖИЗНЬ.

Венец стариков – сыновья сыновей, и слава детей – родители их. (Притч.17,6)

Жизнь проснулась.

Тёплый комочек смотрел на мир круглыми, широко распахнутыми глазами. Сначала Жизнь не понимала, где проснулась, потом захныкала. Носик у неё сморщился, ротик искривился, по пухлым щёчкам потекли слёзки. Жизнь сползла с кроватки и пошлёпала к двери: там были мама и мама.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.