# День закрытых дверей

Алексей Викторович Макеев, Николай Иванович Леонов

В Москве совершено несколько крупных ограблений. Последней добычей преступников стала уникальная коллекция антиквариата. Ее хозяин, Игорь Развалов, погиб от рук налетчиков. Полковники МУРа Гуров и Крячко обследуют дачу коллекционера и убеждаются, что проникнуть на хорошо охраняемую территорию незамеченным нельзя. Выходит, преступление совершил кто-то из персонала? Собираясь отработать эту версию, Гуров неожиданно обращает внимание на неприметную дверь, ведущую на чердак злополучного дома…

* * *

> Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


> © Макеев А., 2018

> © Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

* * *


## День закрытых дверей. Повесть

### Глава 1

В просторной, роскошно обставленной комнате, затененной тяжелыми портьерами, беседовали два человека. Один, очень грузный, с темными волосами и азиатскими чертами лица, сидел, вальяжно развалившись в необъятном кресле, и курил сигару. Другой, худощавый высокий блондин, нервно ходил из стороны в сторону, как цапля переставляя голенастые ноги.

– Лучше верни, Артур, – взволнованно говорил он. – Этот Развалов – такая… С ним лучше не связываться. Так подставит – не оберешься потом. И не икнет даже.

– Как я верну, Владик? – выпуская облако дыма, отвечал темноволосый толстяк. – Сам знаешь, все давно уже за границей.

– Ну, еще не все, – выразительно взглянул на него блондин.

– Ну, не все, так половина, – досадливо сморщился толстяк. – Испанцы уже заплатили, с немцами договоренность железная, не сегодня завтра деньги переведут. Как, по-твоему, я все это в обратную отыграю? Никак.

– Ой, не знаю, – сокрушенно вздохнул блондин. – Не знаю, не знаю, не знаю. Мое дело предупредить, Артур. А ты уж решай. Только если ты меня спросишь, я тебе сразу скажу, с этим жуком связываться – себе дороже. Послушай, – вдруг оживился он, будто осененный удачной идеей. – А может, поговорить с ним? Дать раскладку, объяснить ситуацию. Деньгами отдать, в конце концов. Что осталось, вернешь ему, а остальное…

– Думаешь, он возьмет деньгами? – с сомнением покачал головой толстяк.

– Ну, поговорим. Объясним. Какие-никакие, мозги-то у него есть. С таким-то текущим счетом. Поймет. Я вон Мишеньку позову, он кого хочешь уболтает, – усмехнулся блондин.

– Вот еще только Мишеньки здесь не хватало, – презрительно скривился толстяк. – Нет, Владик, переговорами тут не решишь. Он, похоже, обиделся, в позу встал. Ты слышал, он ведь чего-то там угрожать даже пытался? Мне! Нет, Владик, здесь придется решать по-другому.

– Как по-другому? – В голосе блондина прозвучали тревожные нотки.

– Как-нибудь… по-другому.


– Эх, Иваныч, сколько все-таки несправедливости в мире!

Стас Крячко, только что плотно пообедавший в соседнем ресторане, лениво потянулся и, подперев рукой щеку, грустно уставился в экран монитора.

– Почему именно я? А? Почему? Почему не подсунуть это паршивое дельце, например, тебе? Ты у нас опытный, бывалый, любого самого глухого «глухаря» раскалываешь на раз. Вот и брал бы это ограбление. Расследовал бы. Успешно. Так нет! Нужно всучить Стасу. Он крайний. А, Иваныч? Чего молчишь? Неужели тебя не возмущает такая вопиющая дискриминация в отношении меня?

– В бессмысленных словопрениях участвовать не желаю, – отрезал Гуров. – Ты налопался от пуза, теперь тебе, вместо того чтобы делом заниматься, поговорить хочется. А я, между прочим, не обедал еще. Так что отстань! Голодный пролетарий объевшемуся буржуину не товарищ.

– Так пообедай! Пообедай уже и искорени в себе озлобленность. Я ведь тебя звал. Чего не пошел?

– Некогда. Хочу добить все эти бумажки да сдать наконец дело. Все уж закончил, только формальности остались. Не хочу, чтобы висело. И так почти три месяца возился. Одних протоколов пол-сейфа. Хоть библиотеку открывай.

– Ага! Так у тебя, значит, очередное раскрытие нарисовалось? А я-то думаю, чего это он стахановца из себя корчит? Не ест, не пьет, все бумажки пишет. А оно вон что. Хм! Так тогда тем более нужно было это ограбление именно тебе назначить. Бессовестный этот Орлов, вот что я тебе скажу. Несправедливый. У меня и без того сто дел в работе, так он мне еще сто первое решил подвалить. А другим некоторым, которые уже все дела позакрывали, им – ничего. Отдыхайте, товарищ полковник, празднуйте.

– Ну да. У меня ведь, кроме этого дела, других-то нет. Это только ты у нас по сто дел зараз ведешь. Один на все Управление. Остальные – так, покурить заходят.

– Черствый ты, Иваныч, вот что я тебе скажу. Никакого сочувствия от тебя не дождешься. Человек перед тобой, можно сказать, душу раскрыл, а ты…

– У тебя когда в следующий раз словесное недержание случится, ты заранее предупреди, я пойду погуляю. А то мало того, что со всяким вздором на уши приседают, так еще и в черствые попадешь. Нежданно-негаданно.

В этот момент открылась дверь, и в кабинет заглянул генерал Орлов.

– О, Лева! Ты здесь? Отлично! Зайди ко мне, разговор есть.

– Слушаюсь, товарищ генерал, – недовольно пробубнил Гуров вслед начальству, которое исчезло так же молниеносно, как и появилось.

– Ага! – злорадно улыбаясь, потер руки Стас. – Не иначе, он и тебе сюрпризец приготовил. Вот помяни мое слово – не пустым вернешься с аудиенции. Сто против одного ставлю, что новый «глухарь» у Пети в загашнике припрятан. Специально для тебя. Так что не одному мне фортуна улыбнулась. Все-таки есть в мире справедливость!

– Угу, – угрюмо буркнул Лев. – У меня и так четыре «глухаря» несколько месяцев уже висят. Один еще с прошлого года тянется. Так нет, надо еще добавить.

В сердцах стуча по клавишам, он закончил печатать документ и, выключив компьютер, вышел из кабинета, догадываясь и без злорадных намеков Стаса, что в разгар рабочего дня за хорошим Орлов не позовет.

– У себя? – кивнув на начальственную дверь, спросил Гуров у секретарши, дежурившей в «предбаннике».

– Да. Ждет вас, – лаконично ответила та.

Приоткрыв дверь, Лев заглянул в кабинет, как бы раздумывая, стоит ли заходить туда. Но отступать было поздно.


– Проходи, Лев, присаживайся, – заметив его, проговорил Орлов, перебирая бумаги на столе. Хмурое и озабоченное выражение лица генерала не сулило ничего хорошего.

– Что-то стряслось? – осторожно спросил Гуров.

– Да как тебе сказать, – медленно, как бы раздумывая о чем-то, ответил друг и начальник. – Непонятное что-то творится. С начала года четыре громких ограбления, и ни одно не раскрыто. Везде важные и очень небедные люди, везде крупные суммы, драгоценности, антиквариат. И везде – полный ноль в плане улик. Четыре человека у меня уже почти полгода над этой загадкой бьются, и ни один до сих пор ничего внятного по теме сказать не может.

– Погоди, я угадаю. Поскольку у тех четырех ничего не вышло, ты решил все эти дела собрать в кучу и повесить мне на шею?

– Ну, ты меня уж совсем в монстры-то не записывай, – обиженно проговорил Орлов. – Зачем я тебе буду вешать? Люди занимаются, работают. Как знать, может, со временем чего и накопают. Не один ты у нас в Управлении умеешь преступления раскрывать, в других кабинетах тоже не дураки сидят.

– Да в этом никто и не сомневается, – заверил Гуров. – Я просто пытаюсь понять, для чего ты меня сейчас вызвал.

– А вот если будешь слушать не перебивая, тогда и поймешь. Если не будешь встревать со своими остроумностями, когда тебе начальство задание объясняет.

– Ой, извините, Петр Николаевич, больше не повторится, – сделал испуганное лицо Лев. – Все, заткнулся и весь превратился в слух.

– Молодец! – упорно не желая поддерживать шутливый тон, произнес Орлов. – Так вот, слушай сюда. Последнее ограбление произошло неделю назад. Почистили дом коллекционера. Некто Развалов Игорь Владимирович. Доли в нескольких акционерных обществах, две квартиры, коттедж на Калужском шоссе. Образ жизни – свободный. Основное занятие – деловые и дружеские встречи, а также посещение всевозможных выставок и аукционов в поисках очередного экспоната для коллекции.

– По-видимому, ее-то и сперли?

– В этот раз угадал. Раритетные полотна, все до единого – подлинники, кроме них – несколько статуэток и предметов работы Карла Фаберже. В рублях – несколько миллионов.

– Застраховано, я надеюсь?

– Да, у меня тоже мелькала такая мысль. Вариант, что это он устроил сам себе, чтобы получить страховку, в принципе, конечно, возможен, но в данном случае, пожалуй, маловероятен. Кому-то это, может, покажется парадоксальным, но, на мой взгляд, главное доказательство того, что Развалов ограбление самого себя не организовывал, – это именно ощущение, что все это организовал он сам.

– Если бы сам был замешан, постарался бы соорудить улики, указывающие на «постороннего вора»? – расшифровал сокровенную мысль начальства Гуров.

– Именно! Ведь не дурак же он, в самом деле, специально подстраивать все так, чтобы у полиции создалось ощущение, будто сам хозяин спокойно вошел в дверь, отключил сигнализацию, аккуратно упаковал свои картины и вместе с ними удалился в неизвестном направлении.

– А что, ощущение создается именно такое?

– Представь себе. Нигде нет не то что следов взлома, а даже малейших повреждений. Сигнализация даже не пикнула, потому что была предварительно отключена так, как это всегда делал сам хозяин, входя в дом. Видеокамеры, укрепленные на территории возле дома, не зафиксировали ничего. Вообще ничего. Ни своих, ни посторонних, ни картин, ни людей. Таким образом, на участке никто не появлялся, в дом не входил, а коллекционные раритеты бесследно исчезли, и неизвестно, где их теперь искать.

– И, несмотря на эти факты, ты думаешь, что сам хозяин к ограблению непричастен?

– В случае с Разваловым я не только так думаю, я, можно сказать, просто уверен. И дополнительно эту мою уверенность подкрепляет то, что этот случай – не единственный. Я ведь тебе говорил – таких ограблений за последнее время произошло несколько. Как-то странно было бы думать, что все эти люди в одночасье вдруг решили сами себя обворовать, чтобы получить страховку. Что, вирус, что ли, такой появился? Специальный вид душевной болезни – самоограбление с целью наживы? Навряд ли. Да и не всегда фишка со страховкой могла сыграть. У одной из потерпевших украли просто деньги как таковые. Здесь о страховке речь не могла идти в принципе, сам понимаешь. Это ведь не банковский вклад.

– И много украли? – с интересом спросил Гуров.

– Точно не помню, кажется, что-то около трех «лимонов».

– Ого! Это что, наши люди до сих пор держат дома наличность в таких объемах? Банкам не доверяют хранение средств?

– Да нет, там просто обстоятельства так подошли. Она, по-моему, продала что-то или, наоборот, покупать собиралась. Плюс к этому еще какой-то спор выиграла, тоже на наличные. Вот и получилось. Денежки в одном месте собрались, и кто-то очень вовремя сориентировался, чтобы прибрать их к рукам.

– Значит, этот «кто-то» был в курсе?

– Не исключено. Подробности можешь у Гены Калинина узнать, я ему это дело отдал. Но главная загадка здесь тоже повторяется – следов присутствия кого-то постороннего не имеется абсолютно никаких. Ноль. Все выглядит так, будто деньги из сейфа вытащила сама хозяйка. Скажу тебе по секрету, оперативники, которые выезжали на осмотр, даже засомневались, стоит ли дело открывать. Уж больно все… чисто. Но девушка оказалась настойчивая и как-то сумела их убедить. Хотя это и не так уж удивительно. Там, кажется, какая-то медийная личность, ток-шоу ведет или что-то в этом роде. Болтовня – ее профессия.

– Знаменитость?

– Вроде того. Я ведь тебе сказал, жертвы, все до единой, – люди не последние. В общем, заявление от нее приняли, дело передали нам. Ну а после этого уже из сопоставления фактов стало ясно, что девушка не врет. Ведь прецеденты уже имелись. Точно так же, без взлома и постороннего проникновения, исчезали из домов и квартир ценности.

– А какая-то система здесь прослеживается? Что именно крадут?

– То, что дорого стоит, – ответил Орлов. – «Предметности» особой не наблюдается. В каких-то случаях антиквариат, в каких-то – драгоценности. Или вот, как я тебе уже сказал, – деньги как таковые. Общее у всех этих вещей только одно – их высокая стоимость.

– То есть выраженной «специализации» у воров нет. А ты знаешь, это ведь само по себе довольно интересно. Ты вот сказал, у этого Развалова украли картины. Подлинники. Чтобы продать подобную вещь, да еще и заведомо краденую, надо иметь очень хорошие связи в очень специфичных кругах. Связи тесные и доверительные, такие, которые нарабатываются годами. Те, кто работает в подобных сферах, обычно на посторонние предметы не отвлекаются. Да и не пускают туда каждого, кому вздумается. Кто хочет сразу на всех стульях сидеть и нашим, и вашим кланяться. С драгоценностями, конечно, попроще, это, так сказать, ценность универсальная. Наличка – тем более. Но картины… Мне кажется, учитывая специфичность предмета кражи, дело не такое уж бесперспективное. Конечно, как воры проникли в дом, пока не ясно, но если попытаться проследить судьбу украденного, вполне возможно, удастся выйти на них именно этой дорожкой. От противного, так сказать.

– Выйди, Лева, – бодро проговорил Орлов. – Тебе и маршрутизатор в руки.

– Вот оно что. Так, значит, повесить на меня ты решил конкретно этого коллекционера? А чего ждал так долго? Сам ведь сказал, что ограбление произошло неделю назад. Или это не к спеху? – иронически усмехнулся Лев.

– Ограбление я отдал Стасу, – спокойно произнес Орлов, решительно не настроенный сегодня шутить. – А тебя назначаю на расследование убийства. Развалов Игорь Владимирович сегодня утром был найден в своей постели с пулевым отверстием во лбу. Охрана утверждает, что в дом никто не заходил, видеокамеры тоже ничего не зафиксировали. Сигнализация в доме была отключена.

– Вот это поворот! – изумленно вскинул брови Гуров. – Его же ограбили, его же и убили?

– Именно так.

– Может, тут какая-то застарелая неизгладимая вендетта?

– Именно это тебе предстоит выяснить. Возможно, убийство как-то связано с ограблениями, а возможно, и нет. Но тот факт, что убийца проник в дом так же загадочно и незаметно, как и воры, по-моему, должен навести на определенные размышления.

– Может быть, может быть, – задумчиво проговорил Лев. – Значит, говоришь, дело по этому Развалову у Стаса?

– Да, у него.

– Хм, а не из-за него ли он сегодня ныл целый час, терпение мое испытывал? Мол, всучили ему «глухаря», в поисках улик с ног сбился, а толку нет. Жаловался, что ему труднее всех приходится. Все Управление баклуши бьет, один он, бедный, не щадя живота трудится.

– А тебя что-то удивляет? Ты что, первый день Стаса знаешь? Как будто он когда-нибудь другим был. Ему что ни дай, сразу начинает плакать, что его дело – самое безнадежное во всем Управлении.

– Цену набивает.

– Само собой. Оно безнадежное, а он раскрыл. Понятно, кто самый лучший. Но с Разваловым он и правда, похоже, притормозил. По крайней мере, видимого прогресса там не наблюдается. Принялся было бойко, побегал, всех опросил. Но на этом и сдулся. Теперь, так же как и остальные, сидит, на кофейной гуще гадает, кто бы это мог быть. Ты ему подкинь идейку насчет «от противного». Может, и правда что получится. Хоть один случай раскроем.

– А кто еще, кроме Стаса, этими случаями занимается?

– Медийную дамочку, как я уже сказал, Гена Калинин разрабатывает. Чиновника с иконами я Степанову отдал. Он мужик солидный, основательный, ему с государственными деятелями работать в самую пору. Предприниматель и драгоценности – у Димы Зайцева. Ну, и последний, Развалов этот, соответственно, у Стаса.

– Ему, похоже, не повезло больше всех.

– Да уж. Вот, держи папочку. – Орлов протянул Гурову папку с документами, которые просматривал, когда Лев вошел в кабинет. – Задел тебе, так сказать. Это – материалы группы, которая выезжала на происшествие. Тело уже в морге, но здесь все вполне толково описано и сфотографировано. Можно получить вполне внятное представление о том, что они там увидели.

– Развалов жил один?

– С женой. Но на момент убийства она находилась за границей. Да и сейчас находится. На курорте отдыхает, в Италии, кажется. Еще есть дочь, но она тоже за границей, живет там постоянно. Так что в данный период времени из хозяев в доме был только сам Развалов.

– А из не хозяев там находился кто-то посторонний? – внимательно взглянул Гуров.

– Вроде бы нет. Есть прислуга, но, кажется, приходящая, постоянно в доме не живет. Впрочем, выяснять эти подробности – уже твое дело. Мне обрисовали в общих чертах ситуацию, я тебе ее описал. Вглубь копай уже сам. Поговори со Стасом, может, имеет смысл пообщаться и с теми, кто расследует другие ограбления. В общем, действуй.

– Еще один вопрос. Почему ты так выделяешь именно эти четыре дела? Что, в Москве больше ограблений не происходит? Почему именно эти ты решил объединить в особую группу? Четыре, не больше и не меньше.

– Я их выделил в особую группу, потому что все они имеют одну и ту же характерную особенность. А именно – полное отсутствие улик. В этом плане во всех четырех случаях – полный ноль. Абсолютный. Никаких отпечатков, никаких повреждений, никаких свидетелей. Ни люди, ни техника не зафиксировали абсолютно ничего. Полное ощущение, что действовали сами хозяева, хотя хозяева это полностью отрицают, а некоторых из них в момент ограбления даже не было дома. Я с подобным еще не сталкивался. Ну, один случай, ну, два. А тут… тут ведь просто какая-то система прослеживается. Причем именно в плане технической реализации. Ведь ни жертвы ограблений, ни вещи, которые украли, не имеют между собой ничего общего.

– Кроме высокой «стартовой цены», – усмехнулся Лев. – Ведь и вещи дорогие, да и люди, если я правильно понял, не бедные.

– Это да. Но на этом общие признаки и заканчиваются. Хотя высокая стоимость украденного – это, пожалуй, еще один признак, одинаково характерный для всех четырех случаев. Счет идет на миллионы рублей, я что-то не припомню, чтобы в каких-то еще делах фигурировали такие суммы. Ограбления в Москве, конечно, случаются, это ты подметил верно, но дел такого масштаба, сам понимаешь, бывает немного. За последнее время вот эти четыре, пожалуй, и есть. Так что сама логика вещей требует, чтобы их объединили в одну группу. Объединили, так сказать, по способу исполнения.

– Понятно. Что ж, если логика требует, тут уж не возразишь. Но убийство – это, кажется, факт, случившийся вопреки логике. Воры, насколько я знаю, «мокрухой» не балуются.

– Да, и это еще одна загадка. А загадок здесь и без того хватает. В общем, поле деятельности у тебя, Лева, очень широкое, и работы – непочатый край. Так что не теряй даром драгоценное время. Изучи материалы, которые нам предоставили коллеги, поговори со Стасом, съезди на место, если посчитаешь нужным. В общем, действуй.

Ободренный этим напутствием, Гуров покинул кабинет генерала, не забыв прихватить с собой папку. Сейчас она была очень тонкой. Упомянутый Орловым «задел», собранный «коллегами», не поражал особым изобилием информации.

Надежды на разговор со Стасом тоже оказались тщетными. Вернувшись в их общий с другом кабинет, Лев обнаружил его пустым.

«Поскакал улики собирать, труженик наш неутомимый, – усмехаясь, подумал он. – И, разумеется, как всегда, не вовремя. Целый час сидел тут, ныл, давил на мозги, а когда и правда возникла необходимость поговорить, смылся».

Что ж, ничего не оставалось, как заняться изучением формальных отчетов.

Устроившись за столом, Гуров раскрыл тонкую папочку. Фотографии трупа и протоколы допроса немногочисленной охраны, дежурившей возле дома, – вот все, что в ней содержалось.

Первым делом Лев обратил внимание на фотографии. Огромная кровать под балдахином, какую можно увидеть только в мексиканских сериалах, наводила на мысль, что обитатель дома был человеком очень не бедным и не жалел денег на личный комфорт.

Сам обитатель лежал тут же, под одеялом. Выражение лица его было спокойным и безмятежным, и, если бы не черное с небольшим кровоподтеком отверстие во лбу, можно было подумать, что он спит.

Кроме фотографий потерпевшего, добросовестные оперативники сделали несколько снимков комнаты, доказывающих, что ни на оконных рамах, ни на входной двери не имеется никаких повреждений.

Из протоколов допроса охраны можно было заключить, что владения свои Развалов оберегал очень тщательно. Помимо самих охранников, дежуривших на территории круглосуточно и фактически проживающих там, в самом доме и на участке имелись многочисленные технические средства контроля. Видеокамеры и сигнализация, в сочетании с бдительным присмотром «живой силы», очевидно, должны были обеспечить высочайший уровень безопасности, такой, чтобы и комар не проник на территорию коттеджа незамеченным. Несомненно, сознавая всю ценность коллекции, которая хранилась в его доме, Развалов стремился обеспечить ее сохранность и защиту от всяческих недобросовестных поползновений.

Однако в итоге оказалось, что все предпринятые меры защиты ни от чего защитить не могут. Коллекционера лишили не только ценнейших экспонатов его коллекции, но даже самой жизни.

Охранники сообщили, что внутрь дома хозяин посторонних пускать не любил и довольствовался техническими средствами контроля. Когда ни его самого, ни жены дома не было, он включал видеокамеры, которые полностью контролировали внутреннее пространство коттеджа, а также дополнительную звуковую сигнализацию, срабатывавшую, если кто-то «несанкционированно» проникал в помещения, где хранились картины и прочие экспонаты коллекции.

Если кто-то из хозяев находился дома, видеокамеры отключались везде, кроме «коллекционных» комнат.


«Система, просто как в Центральном банке, – усмехаясь, думал Гуров. – И тем не менее кто-то умудрился обойти все эти замысловатые преграды. Да так обойти, что никаких следов не осталось. Даже царапины, как говорил Орлов. Сто против одного ставлю, что кто-то из своих здесь приложил руку. Если не сам хозяин, то кто-то очень близкий, кто знал все нюансы работы с этой сигнализацией и вообще, так сказать, „внутренний распорядок“. Петр говорил, что версия с „самоограблением“ для получения страховки маловероятна. Что ж, возможно. Но предположение, что в эту крепость вот так вот, без взломов и прочих „нюансов“, могли проникнуть совершенно посторонние люди, в плане вероятности вообще не имеет шансов. Это просто нереально».

Придя к такому выводу, Лев решил, что для начала следует составить список всех, кто, так или иначе, бывал в этом доме. Особенно тех, кто появлялся там регулярно. Например, те же охранники находились на участке практически круглосуточно, и, хотя они заявляли, что в дом их Развалов не приглашал, вполне возможно, отступления от этого правила периодически случались.

Кроме охраны в богатом и просторном коттедже наверняка имелись и другие «вспомогательные кадры»: горничные, повара, садовники.

«Не помешало бы определиться со всем этим поподробнее, – уже прикидывал мысленно Лев. – Выяснить, как этот Развалов организовывал свой повседневный быт, и кто, кроме непосредственных членов семьи, принимал в этом участие. Кто приходил в гости, чтобы полюбоваться на те же картины, например, а заодно разузнать нюансы работы сигнализации. Выяснить, не имел ли обыкновения хозяин периодически устраивать у себя многолюдные вечеринки. Территория дома наверняка позволяла развернуться. Ну и, в конце концов, выяснить, при каких обстоятельствах произошло ограбление».

Наметив эту программу, он запер кабинет и взял курс на Калужское шоссе, где располагался коттедж Развалова.

Подъехав к нужному ему дому, Гуров с первого взгляда убедился, что строение надежно охраняется не только изнутри. Массивные железные ворота и такая же калитка, снабженная кодовым замком и переговорным устройством, высокий кирпичный забор – все это делало обиталище коллекционера Развалова настоящей неприступной крепостью.

Выйдя из машины, Лев заметил, что, в дополнение к надежному ограждению, подступы к дому контролируются видеокамерами, и невольно снова усмехнулся, подумав, что при таких мерах безопасности здесь не страшно оставлять даже государственную казну.

«Кто же тот безумец, рискнувший организовать ограбление этой цитадели? – размышлял он, проходя вдоль ограды и внимательно изучая местность. – Безумец, и он же гений, поскольку ограбление все-таки удалось. И не только ограбление, но даже убийство. Интересно было бы узнать мотив. Учитывая, что ни в том, ни в другом случае никаких следов проникновения в дом посторонних не обнаружено, можно предположить, что инициатива здесь исходила из одного источника. Чем же так провинился уже ограбленный Развалов, что его решили еще и убить?»

Не сомневаясь ни минуты, что его присутствие здесь уже «засекли» и за ним пристально наблюдают, Лев продолжал спокойно прогуливаться вдоль забора, пытаясь определить, есть ли шанс у постороннего человека незаметно или хотя бы безопасно преодолеть эту преграду. Результаты наблюдений подсказывали, что шансов немного.

Тем временем терпение у охранников, похоже, лопнуло. Послышалось характерное лязганье металла, и, обернувшись к калитке, Лев увидел выходящего со двора мускулистого парня в черной униформе, лишенной знаков отличия. Не было никаких сомнений, что он собирается поучить уму-разуму наглеца, как ни в чем не бывало расхаживающего перед чужим домом прямо под объективами видеокамер.

– Я могу вам чем-то помочь? – недобро взглянув, проговорил парень. – Здесь частная территория.

– И дорога тоже частная?

– Да, и дорога тоже, – тоном, не допускающим возражений, ответил охранник.

– Надо же, как интересно, – чуть улыбнувшись, произнес Лев. – И кто же хозяин?

– Я хозяин, – отбросив последние церемонии, заявил парень, угрожающе надвигаясь на полковника. – Так что двигал бы ты отсюда, дядя, подобру-поздорову. А то как бы тебе на неприятности не нарваться.

– Ой-ой, зачем так сердито! – усмехнулся Гуров, доставая удостоверение. – Я и так пугливый, а ты еще кричишь так громко. На дядю старого. Смотри, как бы тебе самому на неприятности не нарваться. Полковник Гуров, Главное управление, – уже серьезно проговорил он, поднося раскрытые «корочки» к самому лицу парня. – Я расследую дело об убийстве Игоря Развалова. Он проживал в этом доме, если не ошибаюсь?

Опешив от такого неожиданного поворота событий, бедный охранник судорожно переводил взгляд с полковника на фотографию и обратно, по-видимому, не представляя, как должен сейчас себя вести.

– Я… то есть, да. Это дом Развалова, – заикаясь, бросал он отрывистые фразы. – Я… вы извините. Я не подумал… мы… мы тут охраняем… охраняем территорию. Наши обязанности… вы извините.

– Да ладно, не переживай так, – добродушно бросил Лев. – Проехали. Во двор-то пустишь?

– Да-да, конечно. Разумеется, – засуетился парень. – Разумеется, проходите. – И, забежав вперед, во всю ширь распахнул калитку.

Оказавшись на территории участка, Гуров сразу понял, что если и найдется смельчак, который рискнет перелезть через неприступную ограду, храбрость его пропадет напрасно. На стенах трехуровневого дома довольно замысловатой архитектуры была укреплена еще одна «порция» камер, полностью контролирующих внутренний двор и территорию перед въездными воротами. Всякий, кто входил в калитку, въезжал в ворота или выбрал бы более энергозатратный путь через забор, неминуемо попадал в объективы внутренних камер.

– Тебя как звать-величать, бдительный наш? – обратился Лев к сопровождавшему его охраннику, все еще пребывающему в заметном смущении.

– Борис, – торопливо доложил он. – Акимов Борис.

– Прекрасно. А это, по-видимому, твои коллеги, Акимов Борис? – кивнул Лев на группу мужчин в такой же черной одежде, стоявших возле одноэтажного строения, расположенного неподалеку от входа на участок, и смотревших на Гурова с нескрываемым интересом.

– Это… да, это… Извините, я сейчас.

Быстрым шагом Борис приблизился к своим товарищам и, сказав несколько слов, тут же вернулся к Гурову. По-видимому, слова его оказались очень убедительными, поскольку «коллеги» скрылись из вида даже раньше, чем он успел пройти несколько шагов, отделявших его от полковника.

– Отменная дисциплина, Борис, могу только поздравить, – улыбнулся Гуров. – Ты, наверное, здесь начальник?

– Да. Я старший охранник.

– Это хорошо. Если ты здесь старший, значит, должен знать все нюансы и особенности местной жизни. Внутренний распорядок, так сказать. Именно он меня сейчас интересует.

– Я знаю только то, что непосредственно касается моей работы, – сдержанно проговорил Борис, справившись наконец-то с переживаниями по поводу своей оплошности. – Моей и ребят. Насчет «нюансов жизни», это, наверное, не ко мне.

– Но ведь ты и ребята находитесь здесь постоянно? Правильно? Именно так записано в протоколах опергруппы, выезжавшей на труп.

– Да, мы работаем круглосуточно, но это не значит, что мы участвовали в жизни хозяев. Мы просто делаем свое дело.

– Что ж, это хорошо, что ты не из болтливых, – снова похвалил Гуров. – Для профессионального охранника качество очень полезное. Но мне, собственно, тайны мадридского двора и не нужны. Тебя, как охранника, я хочу расспросить именно о нюансах охраны. Например, куда передается изображение с этих камер? – поинтересовался он.

– Со всех внешних камер сигнал идет на наши мониторы, – четко и по-деловому доложил Борис. – Они там, в помещении для охраны, – кивнул он на одноэтажную постройку, где незадолго до этого исчезли его «ребята».

– Камеры установлены только здесь или участок контролируется полностью?

– Вообще-то они укреплены по всему периметру ограды, но в дальней части, там, где граница с соседями, очень буйная растительность, поэтому некоторые участки не попадают в объективы.

– То есть определенные возможности для проникновения посторонних на участок все-таки имеются?

– Как вам сказать, – несколько затруднился Борис. – В целом система достаточно надежная, мы круглосуточно видим практически всю территорию. А что касается этих «белых пятен»… На это есть свои средства. Например, у нас установлено дежурство, и каждые полчаса кто-то из ребят обходит территорию, именно те места, которые плохо контролируются камерами. И кроме того… там ведь соседи. Людей этих и мы, и хозяин хорошо знаем, они давно здесь живут и ни в каких криминальных делах никогда замечены не были.

– А что за люди, можно немного поподробнее? – навострил уши Гуров.

– Обычные. Большая семья, муж, жена, дети. Кроме того, с ними же живут и родители. Кто-то постоянно находится дома. При таких условиях, сами понимаете, постороннему человеку незамеченным там проскочить трудно, а сами они, как я уже сказал, люди вполне добропорядочные и законопослушные.

– И с Игорем Владимировичем никаких конфликтов не имели?

– Нет, что вы! Какие конфликты? – По выражению лица старшего охранника было понятно, что он совершенно искренне считает эту мысль абсурдной. – Наоборот, они, можно сказать, даже дружили. Общались очень доброжелательно, Игорь Владимирович приглашал их смотреть коллекцию. Да и супруга его хорошо относилась к Марии Денисовне. Они часто встречались, обсуждали разные новости.

– Мария Денисовна – это жена вашего соседа?

– Да, она. Сам он бизнесмен, целыми днями не бывает дома. Почти так же, как Игорь Владимирович. А дамам скучно в одиночку сидеть, вот они и навещали друг друга. Очень доброжелательно общались, – повторил Борис.

– А Игоря Владимировича часто не бывало дома, – ухватившись за нужное слово, сменил тему Гуров.

– В общем, да. Правда, четкого расписания у него не было, каждый день «ходить на работу» не приходилось. Но были разные другие дела, так что иногда он тоже пропадал с утра до вечера. Или вообще уезжал на несколько дней.

– Тогда «за главного» дома оставалась супруга?

– Да, она.

– А случалось так, что в коттедже вообще никого не было? Например, оба они уезжали на отдых или куда-то еще?

– Конечно, случалось, и даже довольно часто. И на длительные периоды, и на короткие. Например, Игорь Владимирович уезжает по делам, а Тамара Максимовна – в магазины. Кстати, она и сейчас в отъезде. Как раз на отдыхе. Даже не знаю, как сообщить ей о трагедии. Думаю, она будет просто в шоке. Все это – как гром среди ясного неба.

– У Игоря Владимировича не было врагов?

– Ну, дел его я не знаю, – осторожно ответил Борис. – Но в целом он человек неконфликтный, и такого, чтобы открыто предъявлял к кому-то претензии, злился, такого я не замечал. Хотя, может быть, он просто не показывал при посторонних.

– Хорошо, вернемся к тому, что ты знаешь наверняка, к системам охраны. Как охранялся дом, когда хозяев не было? Там тоже кто-то дежурил?

– Нет. В доме Игорь Владимирович не терпел посторонних. Он был очень щепетильным в таких вопросах. Не любил, когда нарушают его личное пространство. В коттедже установлена особая сигнализация, которую включал и отключал только сам хозяин. Пойдемте, я покажу вам.


По тропинке, мощенной природным камнем, Борис подвел Гурова к дверям коттеджа.

– Большинство комнат опечатано. Полицейские, которые приезжали сегодня утром, сказали, что нельзя ничего трогать. Мы и не трогаем. Это хозяйка пускай разбирается. Но ключи от входных дверей у меня. И код на сейф пока я сам поставил. Ведь хозяина теперь нет, а следить за сохранностью имущества кто-то должен, пока не приедет Тамара Максимовна.

– Тебе, как старшему охраннику, и карты в руки, – заметил Гуров.

– Да, пришлось мне.

Борис вставил ключ в замочную скважину и беззвучно отвел в сторону массивную дубовую панель, пропуская Гурова в дом.

Войдя, Лев попал в небольшой коридорчик и справа от себя увидел укрепленный на стене железный короб. Передняя стенка его представляла собой дверцу с ручкой и двумя рядами кнопок, на которых были изображены цифры и несколько букв латинского алфавита.

– Это сейф, – пояснил Борис. – Или, по-другому, щит. Там внутри – переключатели, которые регулируют всю систему. Сейчас все включено, поэтому, если мы попытаемся пройти в следующую дверь, сработает звуковая сигнализация. Там такая сирена… как перед воздушной атакой просто.

– Чтобы она не сработала, нужно открыть этот сейф и все отключить? Это всегда делал только сам хозяин?

– Да. Даже Тамара Максимовна не знала код.

– Даже так? – изумленно вскинул брови Гуров. – То есть если она приходила в отсутствие супруга, то и домой не могла попасть? Или проходила в эту дверь под аккомпанемент сирены?

– Нет, если так получалось, она звонила Игорю Владимировичу, и тот сообщал ей код. Ведь если супруга вернулась, это означало, что в доме будет кто-то находиться. То есть уже можно было не опасаться, что туда кто-то проникнет незамеченным. Но после подобных случаев Игорь Владимирович обязательно менял код. Да он и вообще довольно часто его менял. Тоже из соображений безопасности.

– Да, тут у вас, похоже, все серьезно.

– Более чем. Для воров, кстати, есть и еще один сюрприз. Как я уже сказал, чтобы отключить сигнализацию, нужно открыть сейф. Для этого необходимо знать код. Но, в принципе, сама эта дверца открывается и так. Если вы повернете ручку, задвижка отойдет, и дверь откроется.

– Но снова завоет сирена? – догадался Лев.

– Точно. То есть код как таковой, в сущности, отключает дополнительную сигнализацию, а не открывает замок. Теперь же я должен попросить вас отвернуться. Мне нужно открыть сейф, а код должен знать только один человек. Таковы правила.

Смирившись с неизбежным, Гуров отвернулся, и уже через минуту до его слуха донесся легкий скрип металлических петель, свидетельствующий, что сейф благополучно открыт. Противовоздушная сирена на этот раз, к счастью, не сработала.

– Теперь мы можем пройти в дом? – разворачиваясь, спросил он.

– Да, теперь звуковая сигнализация не сработает. Видите вот этот рычажок? Это переключатель. Сейчас он в неактивном режиме.

– А для чего эти кнопки? – поинтересовался Лев, внимательно изучая замысловатый «пульт управления», находившийся внутри «сейфа».

– Это для активации и настройки видеосистемы. Практически всю территорию дома контролируют видеокамеры, и здесь можно включить или отключить какой-то из секторов. Сейчас все они в активном режиме, и, если вы не против, я их так и оставлю.

– Отчего же, я совершенно не против. Но когда в доме находились сами хозяева, такой тотальный контроль, наверное, не требовался?

– Разумеется, нет. Игорь Владимирович обычно отключал все комнаты, кроме тех, в которых находилась коллекция. Там видеокамеры работали всегда. Днем он отключал только звуковую сигнализацию, для этих помещений установлена своя система. Но ночью обязательно активировали ее и видеокамеры в соседних комнатах.

– Чтобы узнать, откуда может подкрасться потенциальный вор? – чуть усмехнувшись, предположил Гуров.

– Да, наверное, – серьезно произнес Борис. – Игорь Владимирович очень серьезно относился к безопасности коллекции.

«Однако это не помешало кому-то увести ее прямо у него из-под носа», – саркастически подумал Лев, а вслух спросил:

– Изображение со всех этих камер тоже передавалось на ваши мониторы?

– Нет. Внутреннюю ситуацию отслеживал сам Игорь Владимирович. Мониторы, куда передается сигнал, находятся в небольшой комнате рядом с его кабинетом. Если хотите, мы можем пройти туда.

– Да, разумеется. И вообще, я хотел бы полностью осмотреть дом. Нужно определить, как смог проникнуть сюда убийца.

– Это совершенно непонятно, – заметил Борис. – То, что он мог войти в главную дверь, совершенно исключено, боковой вход также круглосуточно контролируется извне, а каким еще способом можно проникнуть внутрь дома – это… загадка. На окнах первого этажа решетки, они не повреждены. На втором этаже решеток нет, но оконные рамы были закрыты все до единой. Это проверяли и приезжавшие полицейские, и потом еще дополнительно перепроверил я сам. Даже если предположить, что случилось чудо и кто-то сумел подняться на эту высоту, через окна он не смог бы проникнуть. А дверей на втором этаже, как вы сами понимаете, нет.

– А балконы?

– Нет, они тоже отсутствуют. Это предусматривалось специально еще при разработке проекта этого дома. На втором этаже Игорь Владимирович планировал разместить коллекцию, поэтому доступ туда он стремился максимально ограничить.

– Но решеток на окнах все-таки нет?

– Это не играет определяющей роли. В комнатах с коллекционными экспонатами окон вообще нет, так что, как сами понимаете, совершенно не важно, есть ли на них решетки. Проникнуть туда можно только из соседних помещений, которые, как я уже сказал, большую часть суток контролируются видеокамерами.

– Только оттуда? – для верности переспросил Гуров.

– Ну… можно, конечно, еще разобрать стену… – впервые за все время разговора улыбнулся Борис. – Но сделать это незаметно и бесшумно уж точно не получится.

– То есть дверей как таковых в доме, если я правильно понял, две?

– Да, всего две. Это тоже из соображений безопасности. На первом этаже есть еще большая терраса, это вместо балкона. Она выходит в сад, мы с вами потом пройдем туда. Но на нее нельзя попасть прямо из дома. Либо нужно обойти его, либо пройти через боковой вход. Он там ближе.

– Хорошо, немного позже я обязательно осмотрю эту террасу, а сейчас хотел бы взглянуть на комнату, где произошло убийство, и… на помещения, где хранилась коллекция.

– Почему же «хранилась»? – Гурову показалось, что в голосе охранника прозвучала обида. – Там и сейчас хранятся… некоторые экспонаты.

– После недавнего ограбления Игорь Владимирович не предпринял никаких дополнительных мер? Не захотел пересмотреть систему охраны или вообще переместить экспонаты в какое-то другое место?

– Насколько я знаю, нет. Да ведь и времени прошло еще не так много. Ему нужно было оправиться от шока, все обдумать. Кто же мог предположить, что на этом несчастья не закончатся.

Ответ старшего охранника выглядел вполне логично, но тем не менее что-то в нем насторожило опытного полковника. И, поднимаясь вместе с Борисом на второй этаж, где находилась спальня Развалова, он мысленно анализировал ситуацию, пытаясь найти в ней нестыковку, помимо воли отмеченную подсознанием.

### Глава 2

Коллекционер со стажем, человек, большую часть жизни посвятивший своему дорогостоящему «хобби» и, несомненно, очень дороживший имевшимися у него экспонатами, Развалов просто по определению не мог относиться к вопросам безопасности легкомысленно. Он и не относился к ним так, об этом красноречиво свидетельствовал весь его дом, напичканный всевозможным «спецоборудованием».

И вот произошло событие, показавшее, что это оборудование не способно должным образом защитить его бесценные экземпляры.

Что же делает коллекционер? Срочно начинает паковать оставшиеся картины и переправляет их в подземный бункер? Спешит арендовать помещение в хранилищах крупного банка и переносит коллекцию туда? Нет! Он целую неделю сидит сложа руки и «оправляется от шока».

При сопоставлении такого поведения со всеми предыдущими действиями Развалова в отношении коллекции оно выглядело по меньшей мере странным. Заказать специальный проект дома, именно с учетом того, что в нем предполагалось хранить ценные экспонаты, вложить огромные деньги в сложную и многоступенчатую систему сигнализации, платить охранникам, которые круглосуточно контролировали все подходы к дому, и рядом с этим – не принять абсолютно никаких мер после того, как часть коллекции была украдена.

«Как минимум охранников следовало бы уволить, – думал Гуров, косясь на идущего чуть впереди Бориса. – Ведь, как бы там ни было, а с задачей своей они не справились. Картины сперли реальные люди, а не бесплотные духи, и если они смогли незаметно проникнуть в дом, значит, здесь недоработка и охраны тоже, а не только „недогляд“ видеокамер. Ведь не из подземного хода вползли они в этот коттедж. И не с неба упали. Наверняка нашли лазейку где-то на территории участка. В зарослях этих, о которых говорил Борис, или еще где. А потом по проторенной дорожке вслед за ними пришел и убийца».

Эти размышления навели Льва на идею самому попробовать поискать эту «дорожку». Понятно, что с главного фасада постороннему в дом не зайти, а с тыла «прикрывают» соседи, у которых «кто-то постоянно находится дома».

Но, с другой стороны, и убийство, и ограбление произошли ночью, возможно, в это время суток подходы к дому имеют некую брешь, которую и использовали преступники.

– Вот здесь спальня Игоря Владимировича, – указал Борис на солидную дубовую дверь.

Поднявшись по лестнице, он и Гуров оказались в небольшом коридорчике. В спокойном и неярком свете невидимых ламп перед взорами представали обшитые дубовыми панелями стены и персидские ковры. Кроме этой двери, Лев заметил еще две.

– А эти куда ведут? – спросил он.

– Справа – дверь в спальню супруги, слева – в помещение с экспонатами. Мы между собой называем его «музей». Там две комнаты, вход из общего коридора.

– В который ведет вот эта самая дверь? – уточнил Гуров.

– Да, именно так.

– А мы сможем сейчас зайти туда?

– Для этого сначала нужно будет отключить звуковую сигнализацию, иначе мы тут всю округу перепугаем, – ответил Борис.

– Хорошо, тогда сначала пройдем в спальню.

Лев подошел к массивной двери и, повернув ручку, приоткрыл ее. Солидный и качественный дверной замок привлек его внимание.

– Ваш хозяин запирался у себя в комнате, когда ночевал один?

Вопрос вызвал у Бориса явное замешательство, и он с минуту размышлял, прежде чем дать ответ.

– Боюсь, что не смогу сказать вам, – наконец проговорил он. – Наша задача – контроль внешней территории, в доме мы бываем очень редко, и, в сущности, повседневные привычки хозяина нам неизвестны. Когда уходит, когда приходит, кто бывает в гостях – вот практически вся информация, которую мы имеем о жизни хозяев. Разные «тонкости» нам недоступны. Так что не смогу вам сказать. Возможно, запирался, а возможно, и нет. В конце концов, он у себя дома. Во дворе охрана, здесь кругом камеры.

– Ты сейчас упомянул о гостях. Часто они приходили сюда?

– Вообще-то нет, – немного подумав, ответил Борис. – Игорь Владимирович не любил шумных сборищ. Когда дома была его супруга, к ней, как я уже говорил, могла зайти соседка, а в остальном… нет, гости бывали нечасто. В основном деловые партнеры и те, кому Игорь Владимирович хотел показать коллекцию.

– Он часто приобретал новые экспонаты?

– Этого я не знаю. Иногда что-то привозили, но единственно, что можем видеть мы, – это коробки и упаковки. Распечатывали вещи, как сами понимаете, в доме, поэтому мне трудно сказать, когда это были экспонаты для коллекции, а когда обычные бытовые покупки.

– Понятно. А кроме гостей и деловых партнеров, кто еще бывал в доме?

– Технический персонал: горничные, повара, мойщики окон. С ними занималась супруга Игоря Владимировича.

– Повара тоже были приходящие?

– Да. Я ведь уже говорил, хозяин не терпел в доме посторонних. Обслуживающий персонал мог работать в доме только в присутствии хозяев.

– И при включенных видеокамерах? – с некоторым сарказмом уточнил Гуров.

– Разумеется, – без всякой иронии ответил Борис. – Игорь Владимирович очень трепетно относился к вопросам безопасности.

– С какой периодичностью обычно появлялся здесь этот самый обслуживающий персонал, о котором ты упомянул?

– Горничные приходили три раза в неделю – понедельник, среда и суббота. Поваров вызывала Тамара Максимовна по мере надобности. Здесь какой-то четкой системы не было, все определялось планами хозяйки. Иногда привозили уже готовые блюда из ресторана, легкий завтрак Тамара Максимовна предпочитала готовить сама.

– Понятно. Кто там еще у нас остался? Кажется, мойщики окон. А они как часто здесь появлялись?

– Приблизительно раз в месяц. Чтобы вам было понятнее – речь идет не только о помывке окон, а обо всем внешнем виде дома. Периодически приезжала специальная бригада, они чистили крышу, фасады, устраняли мелкие повреждения в отделке и прочее в таком духе. На чердаке есть слуховые окна, рамы там не открываются, это просто элемент декора. Но, сами понимаете, если этот элемент будет загрязнен, вид у дома будет уже совсем не тот.

– Правильно, какой же это декор, если кругом одна грязь, – чуть усмехнувшись, согласился Лев.

– Вот именно. Поэтому время от времени приезжали эти вот самые чистильщики. Приборкой дома занимались, как правило, женщины, а в этой бригаде работали только мужчины. У них было специальное снаряжение, чтобы работать на высоте, лестницы и все прочее, что нужно.

Слушая рассказ Бориса, Гуров обходил спальню со знакомой по фотографиям огромной кроватью. Он хотел изучить расположение комнаты и возможности проникновения в нее извне. Возможностей таких было две – окно и входная дверь. Добротная деревянная рама, если верить утверждениям охранника, была закрыта изнутри, а чтобы войти в дверь, даже если она не была заперта, пришлось бы сначала как-то проникнуть в дом и пройти всеми замысловатыми коридорами, которые только что миновали Гуров и Борис.

Логическая цепочка снова приводила в тупик.

– В этой комнате тоже есть камеры? – поинтересовался Лев, обводя взглядом пространство.

– Да, разумеется. Видеонаблюдение установлено во всех помещениях дома. Камеры можно отключить в любой комнате по желанию, и, когда хозяева дома, в спальнях они, по всей видимости, отключены. Но когда коттедж стоит пустой, видеосистема активирована полностью.

– Что ж, можно только похвалить такую тщательную заботу о безопасности. Только что-то я здесь ничего не нахожу, – заметил Гуров, продолжая тщетно осматривать комнату и действительно не замечая нигде никаких «технических средств».

– В жилых помещениях камеры скрыты, – чуть улыбнувшись, произнес Борис. – Посетителям необязательно знать, что за ними наблюдают. Кроме того, есть люди, которых это не на шутку нервирует.

– Понятно. А когда выяснилось, что ваш хозяин мертв, какие из камер были отключены? И вообще, как все это произошло? Как вы узнали о трагедии, если, как ты сам сказал, были не вхожи во «внутренние покои»?

– Игорь Владимирович утром собирался ехать по делам, я знал об этом. Он должен был выехать в девять, чтоб к десяти успеть на встречу. Однако не появился ни в девять, ни в десять. Дима, его водитель, давно уже пришел, мы все ждали, что он вот-вот появится, но так и не дождались. В двенадцать я решил позвонить ему, хотя, честно говоря, и тогда еще сомневался, стоит ли.

– Боялся получить нагоняй? – улыбнулся Лев.

– Да, Игорь Владимирович не любил, когда вмешиваются в его дела. Но слишком уж долго его не было, и, учитывая, что на этот день была назначена встреча, все выглядело довольно… странно.

– Он был обязательным человеком? На встречи не опаздывал?

– Да, в этом отношении Игорь Владимировичи был очень дисциплинированным. Так вот, я рискнул позвонить и услышал в ответ только гудки.

– Хозяин не брал трубку?

– Да. Тут уж мы не на шутку забеспокоились и решили нарушить правила и войти в дом. Запасные ключи от дома хранятся у нас в специальном… месте. Я взял их, и мы с Павликом вошли внутрь.

– Кто это, Павлик?

– Один из моих ребят.

– Когда вы вошли, «противовоздушная сирена» не сработала?

– Нет. Я ведь говорил вам, когда хозяева дома, звуковую сигнализацию отключают. Мы поднялись в спальню и увидели, что хозяин лежит в кровати. За все время работы здесь я даже не могу припомнить случая, чтобы он спал так долго. В недоумении мы подошли поближе, чтобы разбудить его, и…

– Увидели пулевое отверстие? – закончил трудную фразу Гуров.

– Да, – с явным усилием выдавил Борис.

– Что было дальше?

– Ничего особенного. Мы сообщили остальным, вызвали полицейских. Где-то через полчаса приехала бригада, они начали все здесь осматривать, проводить допросы. Потом вызвали машину, чтобы увезти труп. Потом уехали сами. Потом приехали вы.

– Понятно. Действительно ничего особенного. Так что там с камерами? Что было включено, а что отключено сегодняшним утром?

– Практически то же, что и всегда, когда дома находился кто-то из хозяев, – ответил Борис. – Полностью включена вся система в «музее», то есть и видеонаблюдение, и звуковая сигнализация, и… да, собственно, и все. Еще Игорь Владимирович обычно включает видеокамеру в том небольшом коридорчике, где мы только что с вами были. Но сегодня она почему-то была отключена.

– Такое уже случалось?

– Мне трудно сказать. – На утомленном лице охранника ясно читалось: «Ну, сколько уже тебе повторять». – Мы не можем контролировать действия хозяев. Игорь Владимирович говорил мне, что считает нужным включать эту камеру, так как она дополнительно контролирует подходы к «музею». Но делал ли он это всегда и обязательно, я не знаю.

– Хорошо, – решив больше не мучить бедного охранника сложностями, произнес Лев. – Спасибо, Борис, в любом случае информация, которую ты сообщаешь, очень ценна и полезна. Мы говорили об обслуживающем персонале, – вернулся он к предыдущей теме. – Кроме поваров, горничных и мойщиков окон, в доме больше никто не работал?

– Есть еще садовник, но он в основном следит за участком. В доме практически не бывает, только если хозяева хотят выдать ему какие-то специальные указания.

– Он тоже приходящий?

– Нет, дядя Коля живет здесь постоянно. Он одинокий, дети давно живут своей жизнью, жена умерла. Вот он и попросился присматривать за территорией. Вначале, когда участок только обустраивали, сажали здесь все эти лиственницы, хозяева специально нанимали ландшафтных дизайнеров. Те привозили свою бригаду. А теперь, когда все это уже разрослось и пришло в нужную «кондицию», уход за садом не требует больших усилий. Дядя Коля справляется.

– Значит, еще садовник, – отметил Гуров. – Это все?

– В целом да. Бывают еще, так сказать, «косметические специалисты», их приглашает Тамара Максимовна. Спа-процедуры, массаж. В цокольном этаже дома имеется сауна. Но они приходят редко. Хозяйка предпочитает посещать салоны, а не приглашать специалистов домой.

– Отчасти, наверное, учитывая желания хозяина? – тонко улыбнулся Лев.

– Возможно, – сдержанно ответил Борис.

– Что ж, со спальней мне в целом понятно, – еще раз окидывая взглядом помещение, сказал Гуров. – Давай посмотрим, что там в других комнатах. Ты говорил, что где-то здесь есть помещение с мониторами, на которые транслируется изображение со всех этих камер. Можем мы пройти туда?

– Это рядом с кабинетом Игоря Владимировича, – ответил Борис. – Пойдемте.

Кабинет Развалова тоже находился на втором этаже, но, чтобы добраться до него, пришлось несколько минут петлять по лабиринтам. Поднявшись по лестнице, Гуров и Борис оказались в очередном небольшом коридорчике, откуда вело всего две двери.

– Вот здесь кабинет Игоря Владимировича, – сказал старший охранник, указывая на одну из них. – А вот это – техническая комната.

Говоря это, Борис открыл дверь, и Гуров оказался в небольшом помещении, сплошь уставленном аппаратурой. Несколько мониторов, экраны которых были разбиты на секции, позволяли получить представление о том, что происходит в данный момент в любой из комнат коттеджа. – Изображение записывается и сохраняется в памяти, – комментировал Борис. – Вот, пожалуйста… – Он подошел к столу, где находилось несколько клавиатур, и пощелкал кнопками на одной из них. Экран ближайшего «телевизора» сначала погас, а потом на нем возникло изображение спальни, в которой находились два человека. – Вот так работает видеосистема. Можно отсмотреть все, что происходило в любой из комнат дома в любой момент времени.

– Но как же тогда ворам удалось вынести коллекцию?! – в неподдельном изумлении воскликнул Гуров, не устававший дивиться всем этим чудесам техники.

– Неизвестно, – печально произнес Борис. – Единственное, что мы знаем, это то, что им удалось отключить систему. Хотя как они умудрились это сделать, для меня загадка просто неразрешимая. Включение и отключение возможно только из дома, а любое внешнее проникновение в дом как минимум фиксируется на камеры, не говоря уже о том, что может сработать звуковая сигнализация.

– Да, дела, – растерянно покачивая головой, проговорил Лев. – А отсюда можно отключить камеры?

– Разумеется. В сущности, главный «пункт управления» здесь, рычаги в коридоре, – это уже, так сказать, параллельный уровень. Для удобства, ну, и для дополнительного контроля, разумеется. Звуковая сигнализация должна срабатывать при открытии входных дверей, значит, там и должен находиться пульт, с которого можно ее активировать или отключить.

– Логично. Значит, и сирену тоже можно отключить отсюда?

– Конечно.

– Как хорошо ты разбираешься во всем этом, – подозрительно взглянув на Бориса, произнес Гуров. – Такое ощущение, что ты сам все это здесь налаживал.

– Да нет, – улыбнулся охранник. – Просто для контроля внешней территории установлена такая же система, и у нас в домике стоят такие же мониторы. С той только разницей, что «сирены» там нет и заходить можно в любое время суток.

– Правильно. Все-таки криминал в нашей стране не достиг еще такого беспредела, чтобы и охранников нужно было охранять.

– Нет, нас охранять точно не нужно, – хмыкнул Борис. – Мы уже большие мальчики.

Осмотрев кабинет и другие комнаты, которые находились на втором этаже, Гуров спустился на первый, а затем осмотрел и цоколь. Под руководством своего опытного провожатого он преодолевал лабиринты коридоров, не уставая дивиться изощренности фантазии неведомого архитектора.

– Это ж надо было такого наворотить, – спускаясь по очередной лестнице, говорил он. – Сюда неопытного человека запустить, так он всю оставшуюся жизнь блуждать будет.

– Да нет, что вы, – продолжал улыбаться Борис. – Это только поначалу кажется, что сложно. А на самом деле внутренняя схема дома не такая уж замысловатая, нужно только общий принцип уловить. Я тоже сначала путался, а потом Игорь Владимирович дал мне посмотреть чертежи, и я разу понял, в чем главная идея. Здесь просто каждый этаж на дополнительные уровни разделен. Вы обратили внимание, какие лесенки маленькие? Где в пять ступенек, где в три. А в сущности, все это – небольшие перепады в пределах одного этажа. Общая высота потолков на каждом этаже – четыре метра, так что пространство для маневра имеется.

Борис описывал все эти нюансы охотно и даже с удовольствием, однако Гуров, в отличие от своего молодого собеседника, не испытывал особого оптимизма. Чем дальше продвигался осмотр дома, тем больше крепло у него убеждение, что незаметно пробраться сюда невозможно в принципе.

Осмотрев сауну, кухню, мини-спортзал и несколько технических помещений, находившихся в цокольном этаже, он следом за Борисом оказался на тесной площадке с винтовой лестницей, уходившей вверх.

– Поскольку вы сказали, что хотите осмотреть все, я решил провести вас и сюда, – сказал старший охранник. – Но это, как сами видите, всего лишь вспомогательная лестница. Используется исключительно для технических нужд. К тому же очень редко. Думаю, о ней даже не все знают.

– Куда она ведет?

– На чердак.

– Здесь есть видеокамеры?

– Нет, но… здесь они, возможно, и не нужны. Попасть на эту лестницу можно только из цоколя, а нижний этаж контролируется видеосистемой так же подробно, как и два верхних. Кроме того, весь подъем – это монолитный «глухой» колодец, никак не сообщающийся с остальным домом. «Пункт прибытия» – чердачное помещение, которое, опять же, с комнатами никак не сообщается. Я не думаю, что…

– Я хотел бы подняться туда.

– Как скажете, – с явным недоумением согласился на этот непонятный «каприз» охранник.

Преодолев двенадцатиметровый подъем, Гуров понял причину его недоумения. На небольшой, но, несомненно, очень крепкой железной дверце, ведущей на чердак, красовался огромный навесной замок.

– Теперь видите, что проникнуть сюда извне невозможно? – произнес Борис.

– Да, теперь вижу, – кивнул Лев. – Даже если это будет Человек-Паук и ему удастся пробраться на чердак ползком по внешней стене, внутрь ему все равно не попасть.

– Вот именно. Дверь заперта изнутри и заперта, как видите, вполне надежно. Если кто-то попытается сломать ее, это будет такой шум, что не понадобится даже никакой дополнительной сигнализации.

– Ключи, я так полагаю, тоже в «специальном месте»?

– Разумеется.

– Что ж, Боря, убедил, – смирился с неизбежным Лев. – Этот дом – просто неприступная крепость. Но факт остается фактом – кто-то сумел пробить эту круговую оборону. Причем даже не один раз. Сначала твоего хозяина ограбили, а теперь…

– Я не знаю, как это могло произойти, – угрюмо пробормотал старший охранник. – Просто не представляю себе.


Спустившись с чердака, Гуров сказал, что Борис свободен и может приступить к исполнению своих прямых повседневных обязанностей, а сам он займется осмотром участка.

– Хочу прогуляться, осмотреться здесь. Потом покажешь мне кино, которое запишут твои камеры.

– Как скажете, – чуть улыбнувшись, ответил Борис.

Зеленая зона участка была оформлена в свободном стиле. Деревья и кустарники росли в художественном беспорядке, не было прямых, как стрела, аллей и четких линий. Именно эта особенность была причиной того, что камеры, укрепленные по периметру ограды, не могли полностью контролировать территорию с насаждениями.

Роскошные пушистые туи, живописные «островки» из хвойных и лиственных деревьев, посаженных почти вплотную друг к другу, арки, оплетенные вьющимися растениями, все это перегораживало пространство и мешало объективам видеокамер «простреливать» его насквозь.

Дойдя до противоположного края участка, Гуров увидел уже знакомый забор из кирпича, точно такой же, как тот, что отделял участок от улицы, только пониже. Из-за ограды доносились громкие детские голоса, время от времени сменявшиеся неспешной и спокойной речью кого-то из взрослых.

На изгороди, разделявшей два соседних участка, камер действительно не было. Возможно, Развалов был твердо уверен, что с этой стороны опасность не придет ни при каких обстоятельствах, или просто считал, что камер, укрепленных на боковых частях изгороди, вполне хватает.

«Когда здесь внедрялись все эти технические навороты, парк, наверное, не был таким густым, – подумал Лев. – Камеры на противоположных сторонах забора, „смотревшие“ друг на друга, наверняка отлично контролировали территорию. Потом все эти деревья разрослись, зона обзора уменьшилась, но, поскольку никаких экстренных случаев не происходило и проникнуть на территорию участка никто не пытался, Развалов никаких действий не предпринимал. Разве что охранников заставил совершать дополнительные пешие обходы. В целом это понятно. Непонятно, почему он ничего не предпринял после того, как экстренный случай все-таки произошел».

Раздумывая над этой загадкой, он направился обратно к дому, умышленно выбирая путь там, где растительность была наиболее густой, а выйдя на свободное пространство перед коттеджем, подошел к домику, где «квартировали» охранники.

– Можно к вам на огонек? – заглянув в открытую дверь, спросил Лев.

В небольшом помещении стоял стол с мониторами и сидело несколько человек в черной униформе.

– Да, конечно. Проходите, – отозвался Борис.

– Хотел узнать, как там с моим видеофильмом. Получился?

– Думаю, да. Вы ведь специально прятались за деревьями на обратном пути, правильно? Я угадал? Могу поздравить – у вас отлично получилось.

– Правда? Что ж, я старался. Давай-ка посмотрим, что вы там записали.


Так же, как и в прошлый раз, Борис бойко пощелкал кнопками, и вскоре на одном из мониторов Гуров увидел себя, уходящего в глубь участка. По пути к забору, отгораживающему участок Развалова от соседей, он находился в поле зрения камер почти все время. Лишь пару раз густые древесные кущи полностью делали его невидимым.

Но обратное движение, когда он намеренно скрывался в зарослях, было зафиксировано лишь частично. Мужской силуэт на экране то и дело пропадал из вида, оставляя зрителей любоваться красотами природы.

– Хм… однако, – выразительно произнес Гуров.

– Думаете, кто-то мог незаметно подойти к дому с той стороны? – более четко сформулировал невысказанную мысль Борис.

– А ты думаешь, что это невозможно? – вопросом на вопрос ответил Лев.

– Маловероятно. Ведь, так или иначе, видеокамеры вас все равно зафиксировали. Пускай частично и с перерывами, но мы все-таки могли отслеживать ваше движение. Учитывая, что за мониторами мы следим непрерывно, вряд ли кто-то может пройти сюда незамеченным, даже если будет старательно скрываться за деревьями, как вы сейчас. Ведь от дерева к дереву все равно придется переходить по пустому пространству, а там камера обязательно «поймает» вас в объектив. Это не говоря уже о том, что периодически кто-то из ребят лично обходит парк и осматривает территорию.

Но у Гурова на этот счет было свое «особое мнение». Если без всякой предварительной подготовки, с первого раза, не имея ни малейшего представления об особенностях парка, ему удалось больше половины пути провести вне поля зрения камер, то чего же сможет добиться человек, у которого будет время подготовиться?

«И в ограблении, и в убийстве явно замешан кто-то из своих, эта истина даже не требует специальных доказательств, – думал он. – А если так, то местный внутренний распорядок был во всех тончайших подробностях известен преступникам. И подготовиться у них было время, и сориентироваться. В принципе, укрыться в зарослях так, чтобы не заметил одинокий „обходчик“, – не такая уж мудреная задача. Если за деревьями можно спрятаться от нескольких камер, почему нельзя от одного человека? Особенно учитывая тот факт, что все происходило в ночное время суток. Там, в саду, я что-то не заметил фонарей. Плафоны укреплены только на изгороди и освещают довольно ограниченное пространство. Внутренняя часть парка по ночам наверняка представляет собой довольно укромное местечко».

– Ты говорил, все видеоданные у вас сохраняются в памяти компьютеров, – снова обратился Лев к Борису. – Значит, то, что происходило сегодня ночью и в ночь ограбления, тоже зафиксировано и сохранено?

– Да, разумеется, – ответил тот. – Только… ни сегодня ночью, ни в тот раз, собственно, ничего особенного не происходило. Хотите верьте, хотите нет, но через парк никто не проходил. Ни камеры, ни дежурные не зафиксировали посторонних.

– Охотно верю. Но я все-таки хотел бы отсмотреть эту запись. Или, знаешь что, скинь мне ее куда-нибудь, на флешку или на диск. Посмотрю на работе. А то я, наверное, и так уже вам тут надоел.

– Как скажете, – повторил свое излюбленное присловье Борис. – Ребята, есть у нас тут что-нибудь из свободных внешних носителей?

После нескольких минут активного поиска был обнаружен чистый компакт-диск, на который Борис и загрузил для полковника требуемые видеокадры.

– Эту запись, кстати, я уже скачивал для одного из ваших сотрудников, – сказал он, перенося на диск видео, записанное в ночь ограбления.

– В самом деле?

В голове Гурова тут же возникли тысячи предположений о коварных оборотнях, маскирующихся под полицейских, чтобы завладеть информацией, но все оказалось гораздо прозаичнее.

– Да. Следователь, которому передали это дело, приезжал на следующий день, – спокойно продолжал Борис. – Тоже вот, как вы, ходил, спрашивал. И дом осмотрел, и парк. И потом тоже попросил записи с камер наблюдения для него скачать. Ну, я сделал, мне не жалко. Все равно там ничего интересного нет. Не знаю, почему все одно и то же требуют. Или вам это для оформления нужно? Доказательства там всякие, информация с места преступления?

– Да вроде того, – неопределенно высказался Гуров. – А этот следователь, он не представился?

– Представился, конечно. Я даже запомнил. Крячко Станислав Васильевич. И представился, и удостоверение показал. А как же. У нас тут с этим строго.

– Да, я заметил, – чуть усмехнувшись, произнес Гуров.

Вспомнив эпизод возле калитки, старший охранник смутился и молча отдал ему диск с записанными видеоматериалами.

– Спасибо, Боря, приятно было пообщаться, – прощаясь, проговорил Гуров. – Когда соберешься с духом, сообщи супруге, думаю, ей сейчас лучше находиться дома. Не тяни с этим.

– Да я уж тоже думал… Сегодня хотел позвонить. Больше ведь сказать некому. Наверное, кроме полиции, пока никто не знает.

– Еще преступники, – напомнил Лев.

– Да, разве что они, – нахмурившись, произнес Борис.

– Вот мой телефон, – добавил Гуров, записывая на клочке бумаги номер. – Как только Тамара Максимовна прибудет, сразу сообщи. С ней я тоже хотел бы пообщаться. На этом, пожалуй, все. И так уж я у вас тут загостился. Бывайте, ребята!

Выйдя со двора, он сел в машину и поехал в Управление, чувствуя некоторую неудовлетворенность. Подсознательное ощущение, что разгадка находится здесь, в доме, не покидало ни на минуту и не давало успокоиться и сосредоточиться на анализе. Казалось, стоило еще немного задержаться, повнимательнее присмотреться, и ответ на главный вопрос сам собой «нарисовался» бы перед глазами.

«С охраной, кажется, понятно, там причастных нет, – думал Лев, проезжая по трассам. – С одной стороны, слишком много народу, а с другой – все друг у друга на виду. Если предположить, что замешана вся группа – слишком большой риск посвящать в тему такое количество людей, а если бы преступникам помогал кто-то один из охранников, остальные наверняка бы это заметили и, думаю, не стали бы скрывать. Ведь „первым номером“ произошло ограбление, а это не такое тяжкое преступление, чтобы опасаться мести соучастников. Поэтому, если бы тот же Борис знал, что кто-то из его людей „ходит налево“, он наверняка рассказал бы об этом. Не Стасу, так хозяину уж точно. Конечно, когда речь идет об убийстве, „закладывать“ кого-то из соучастников бывает опасно, но… Не думаю, что это тот случай. Ребята крепкие, бравые. В конце концов, это их работа – оберегать других. Что же это будут за охранники, если они сами всего боятся? Нет, среди охраны, пожалуй, причастных нет».

Однако и кроме охраны в доме Развалова, как выяснилось, работало не так уж мало людей. Повара, горничные, мойщики, личный шофер – все эти незаметные, но необходимые в повседневном быту «лилипуты» ежедневно тусовались в самой непосредственной близости от хозяев дома и легко могли подсмотреть или подслушать их секреты. Правда, коридорчик перед входной дверью, откуда отключается сигнализация, очень маленький и тесный, и навряд ли Развалов набирал свои коды в присутствии «дружной толпы» свидетелей. Но, с другой стороны, сигнализацию можно отключить и из «технической комнаты», а уж туда-то посторонние захаживали наверняка. Хотя бы для того, чтобы вытереть пыль с мониторов.