В оформлении обложки использованы фотографии с https://pixabay.com/ по лицензии CC0

1

Когда я проснулась, за окном уже рассвело. Ройса рядом не было. Выйдя из комнаты я услышала далекие голоса: резкий и хриплый принадлежал Инфору, густой и низкий казался незнакомым. Почти бегом направляясь к лестнице, я уже понимала, что ошиблась.

– Отец!

Этот голос мог принадлежать только ему! Перепрыгивая через ступени, я бежала к кухне. Не ошиблась! Он опирался на столешницу за спиной. Все такой же огромный, в пыльном балахоне, с недельной щетиной и уставшими глазами.

Увидев меня в проходе, император широко улыбнулся. Я бросилась к нему, не в силах вымолвить ни слова. Замерла на груди, млея в родных объятиях, чувствуя большие ладони, гладящие по голове. Хотелось замереть так навсегда. Не отходить и не отпускать.

Услышав шаги за спиной, я поняла, что Инфор вышел.

– Ты ничего не хочешь рассказать мне? – спросил отец тихо.

Я отрицательно качнула головой и отошла. Ройс сдал – это очевидно. И где же он теперь сам?

– Не нужно было тебе признавать меня своей дочерью перед Объединенными землями.

– Дайан, я счастлив, что ты появилась в моей жизни и не считаю сделанное признание несвоевременным. У меня достаточно сил, чтобы обезопасить тебя… но лишь до тех пор, пока ты не принимаешь необдуманных решений.

Я усмехнулась. Натравить своих врагов на внутреннюю территорию севера – лучший из вариантов использования моего своевременного появления. Я даже не спорю!

– Я волнуюсь за маму. И я не хочу быть в стороне, пока в Объединенных землях разворачивается война.

Продолжительная пауза сказала больше, чем я надеялась услышать. Он опасается признаться в том, что использует меня из-за моей возможной обиды или ввиду простого недоверия?

– Если мама будет здесь, тебе будет спокойнее?

– Мне будет спокойнее, если ты начнешь доверять мне! – это прозвучало слишком резко. Потупившись, я продолжила спокойнее: – Я не предполагаю доверие, подобное тому, каким пользуются Кларисс или Ксю Киз. Но, хотя бы как гильдийцу, как Инфору или Ройсу ты мог бы мне доверять? Чем я заслужила роль безмозглого червяка на крючке?

– У Ройса слишком длинный язык. Где этот паршивец?

Я покачала головой:

– Мы поняли это еще в Зельмене. А где Ройс я не знаю, и знать не хочу!

Черная, чуть изогнутая бровь на уставшем лице императора поднялась, и устало опустилась, образовав две складочки над переносицей. Нахмурившись, он со вздохом сел на стул.

– Прости меня, девочка.

В его голосе слышалась печаль. Присев рядом, я уперлась взглядом в сцепленные на коленях руки. Император продолжал, и голос его становился все глуше:

– Поправь меня, если окажусь неправ. Ты знаешь о цели твоего направления на север и, насколько я понимаю, осознаешь важность для Объединенных земель твоего присутствия здесь. Ты волнуешься за мать, но даже ее присутствие не способно удержать тебя здесь. Уверен, ты простишь Инфора за болтливость… у тебя есть отношения с Ройсом. При этом он исчезает неведомо куда, не извещая об этом ни меня, ни мать. И ты не хочешь ничего знать о нем. Я верно обрисовал ситуацию?

Я молчала, упорно разглядывая свои ладони.

– Ведь что-то произошло еще на востоке, когда вы искали полукровок? – размышлял он. – И судя по тому, что понимаю я это только сейчас…

Он не договорил. Тяжело поднявшись, отошел мне за спину. Что он чувствует, что может сделать? Ройс же, как сын ему! Сколь сильная ярость может кипеть в нем сейчас? Какая боль? Горло невыносимо сжало. Поперхнувшись, я с трудом нашла в себе голос.

– Я спровоцировала его, отец. Он красивый парень. Я не знала о последствиях.

– Чушь!.. Я знаю его с рождения и успел узнать тебя. Но я не представляю, что могу теперь сделать! Исчезнуть виделось единственным верным решением. И в его интересах исчезнуть навсегда.

– И мое мнение здесь также не имеет значения?

Я поднялась и отец обернулся. Его взгляд был холоден, как сам север.

– Письмом, переданным мне перед заданием в озерном краю, ты перенес ответственность за полукровку на меня. И я ее приняла. Позволь теперь самой судить о его праве на жизнь и твоем праве на месть.

– Каким еще письмом?

Отец показался искренне удивленным. Неужели у него такая короткая память?

– Письмом, в котором ты просил взять Ройса с собой, несмотря на то, что сам считаешь его «маленьким чудовищем».

Возникла пауза. Отец искренне недоумевал.

– Дайан, Ройс мне как сын… был. Я принял его на свет, я растил его, я был рядом, когда он делал первые шаги и произносил первые слова. На мне он в три года пытался тренироваться в контроле. На мне он спал в лихорадке, когда простыл, впервые убежав из дома… Мои родители были ему дедом и бабкой. Моя семья ему родная. Он мой… воспитанник. Ты действительно думаешь, что я мог назвать его… так?

Я открыла рот, но слов не нашлось. Что же это тогда было?

– Насколько я помню, когда гильдии развернули поиск по Объединенным землям, ты была где-то в море. Ройс предложил свое участие, пообещав, что ничего не натворит. Спросил, может ли твой положительный отзыв стать гарантом получения от нас с Кларисс согласия на сдачу экзаменов в гильдию. Помня не совсем радушную встречу здесь, я предложил ему спросить твоего мнения. И по его словам, вы встречались на юге, за несколько дней до твоего возвращения в Зальцестер… Я что-то путаю? Так, о каком письме речь?

Я ломала пальцы и кусала губы. Отец настороженно наблюдал, ожидая ответа.

Что мне сказать? Что полукровка подстроил все с самого начала, загнав меня в эту ловушку? Но это уже ничего не изменит…

– Дайан… – отец присел на корточки и обнял мои ладони.

– Он увидел наше родство, как только мы появились на пороге этого дома… – начала я, и не узнала собственного голоса. – Уже тогда решил использовать меня с целью сделать тебе больно…

– У него получилось…

– Не перебивай… Он сильный контролер. Сказав, что поговорил со мной, он написал письмо. Текст исчез после прочтения, что еще больше убедило меня в том, что написал его ты. Кто может отказать, когда просит император? Мне было жутко неприятно, но я согласилась взять его напарником. Скорее всего, я знаю мизерную часть того, что он делал во время поиска полукровок. Но одно я знаю точно. Он… – я подняла взгляд к внимательным серым глазам. А ведь глаза у них так похожи: серые и холодные… – Он любит меня.

– Очень удобно. Кто же защитит его лучше, чем моя дочь?

Я закрыла глаза, чувствуя, как по щеке поползла слеза. Он прав. Но я ведь чувствую это, знаю! Вытерев щеки, я усмехнулась своей наивности: в чем тебя убедил псионик-контролер, то и будет твоей правдой.

– У Горана Ссорена, когда тот искал иллюзор, Ройс… – воздух с трудом пробивался в легкие. Я не могу это рассказать. Даже если то, на первый взгляд, незначительное происшествие отразиться на моей судьбе самым плачевным образом – это уже произошло и касается лишь нас двоих.

Отец сжал мои ладони. Казалось, будто я засунула руки в огонь, такими горячими были его пальцы.

– Я сказала тебе еще при встрече в Зальцестере, что он хочет войны. И наверняка, идея с полукровками была лишь одним из видимых шагов. Мне кажется, если он в Объединенных землях, то не на нашей стороне. Но я прошу тебя, если ты найдешь его и будешь вынужден принимать решение…

Поднявшись, отец оборвал мою мысль поднятой ладонью.

– У меня есть еще час и я больше не хочу слышать о Ройсе. Но если твои предположения верны – находиться здесь более не имеет смысла. Они не сунутся сюда. Север мы не втянем. В любом случае не принимай свои догадки с такой серьезностью. Ройс всего лишь восемнадцатилетний парень, не знающий жизни и не представляющий, во что он пытается ввязаться. Ангелы сейчас в раскопках. Если хочешь, можешь присоединиться к ним. Харенхеш не лезет в котлован, опасаясь повредить город, который считает своим. Несмотря на это защита там утроена. Остается лишь надеяться, что ты и сама будешь осторожна.

Я быстро кивнула, вытирая щеки.

– Ты… почему ангелы? Я второй раз слышу, и только сейчас поняла, что Эзнер тоже говорил о маме с тетей.

Глубоко вздохнув, отец обежал взглядом помещение. Показалось, что ему стало тесно здесь. Я могу спросить у мамы. Надеюсь, теперь она расскажет.

– Прогуляемся? Кажется, что я ношу жару пустыни с собой… – улыбнулся отец так просто, как мог бы улыбнуться любой из ребят, работающих в зальцестерской резиденции. Очень сложно было принимать, что отец старше всего на шестнадцать лет. Не говоря уж о том, что он оказался… Андресом – императором Объединенных земель – первым главой государства, не избранным главами гильдий.

Инфор стоял у перил наверху и молча наблюдал, как мы одеваемся.

На улице падал легкий воздушный снег. Здесь, на окраине, прохожие встречались редко. Мы неторопливо направились к центру поселка.

Кто-то узнавал отца, кивая или выкрикивая приветствие. Он улыбался в ответ, иногда приветливо поднимая руку. Некоторые реплики прохожих заставляли меня смущенно опускать взгляд. Отец же смеялся, отвечая в их духе и заставляя краснеть одновременно и их и меня. Очевидно, здесь его в лицо знали значительно лучше, чем в Зальцестере.

– Ты не думал напрямую попросить их о помощи?

– Они не вмешиваются никогда и ни во что, если это не касается их лично. Единственный шанс был в перенесении части агрессии на их территорию. Просить бесполезно. Они слишком независимы.

– Но никто не собирается покушаться на их независимость! Это просьба о помощи!

– Дайан, вопросы с севером у нас решает Кларисс. Я доверяю ей в достаточной мере, чтобы не вмешиваться. В конце концов, она их знает не каких-то пятнадцать, а пару сотен лет…

– О… – я закусила губу. Куда я лезу… – Инфор учит меня использованию комплексных щитов. Я нашла твои рамки внизу. Как ты смог оставить их?

Отец громко засмеялся, выдыхая массу пара.

– Лет через сто, думаю, мне придется написать продолжение книги Кам Ин Зара. Напомни упомянуть о рамках без мага.

– И маге без рамок? – продолжила я в тон. Отец обнял меня за плечи, насмешливо кивая. – А еще там маленький Пьюрен… – вспомнила я со вздохом.

Отец резко остановился. Выражение лица его было совсем как тогда, перед первым посещением севера и дома Кларисс! Он заговорщически подмигнул и обнимавшей за плечи рукой приподнял зад землей. Я задержала дыхание, зажмурившись. Не может быть… Не может быть!

Почувствовав ласковый теплый ветер на лице, я открыла глаза и осмотрелась. Впереди, отражая небо, лежала недвижимая гладь озера. Летняя зелень казалась нереальной после беспрерывной в последние месяцы череды грязь-снег-песок-снег. Высокие и тонкие стволы деревьев медленно пошатывались на ветру. Где-то далеко вверху лохматыми зелеными мазками торчали пушистые ветви.

Отец ушел вперед, оставив меня в немом восторге. Расстегивая на ходу меховую одежду, я шла за ним. Деревья вокруг и ветер и трава – все было насыщенно незнакомой энергией, вливающейся в тело с каждым шагом. Надежда на то, что и у меня может получиться оставить здесь свои рамки, придала уверенности и заставила улыбнуться. Нечто ирреальное витало вокруг. Часть этого, как слепок возможности, присутствовало в мертвом городе на Сиане. Здесь же был источник – необыкновенно щедрый и открытый. Бескрайний, неисчерпаемый источник силы.

Подойдя к тоненькой линии песчаного пляжа, будто нарисованного аккуратным художником вокруг озера, я замерла. В нескольких метрах от берега с глади озера поднимались сверкающие в солнечном свете капли воды. Хрустальной пылью сияли самые маленькие, большие же были с кулак. Пьюрен…

Часть озера в центре жила своей жизнью, невесомо паря над зеркальной гладью. Самое большое образование, сплюснутое и волнующееся внутри себя, по размерам можно было сравнить с домом Кларисс. На нем неведомыми силами держалась гладкая черная плита, плавно шатающаяся… ненадежная.

Взглянув на отца, я восторженно улыбнулась. Приобняв меня, император поднял взгляд к центру озера. Его шаг вызвал колыхание сероватой дымки, будто ветер стал материальным. Опустив взгляд под ноги, я увидела черную гладь плиты. Взглянула назад: берег остался в полусотне метров сзади. Отпустив меня, отец скинул плащ. Темная ткань, подбитая мехом с внутренней стороны, начала лениво опускаться на черную гладь. Я последовала его примеру, наблюдая как плотные края моего плаща загибаются за края не успевшей упасть темно-синей ткани.

Прямо сквозь голову и сам разум, несся физически ощутимый, поднимающий волны эмоций, воспоминаний, сил и понимания возможностей – поток. Согнув одну ногу в коленке, я раскинула руки, удерживая равновесие. Отец за спиной засмеялся. В поднимающихся до высоты плиты каплях я видела свое отражение. Я ведь не могу упасть здесь? Если?.. Если…

Я обернулась к отцу, но не решилась задать вопрос. Он сидел на глади пошатывающейся плиты, скрестив ноги и закрыв глаза. Стянув сапоги, я притронулась пальцами ноги к ближайшей капле, чуть заплывшей под камень. Она была теплая и мокрая. Усмехнувшись тому, что вода оказалась мокрой, я снова обернулась, ища поддержки. Разве могло хоть что-то быть здесь невозможным?

Когда плита в очередной раз накренилась, я пошатнулась и отступила к центру. Не каждую секунду я была уверена в том, что действительно стою на нагретой солнцем глыбе. Иногда ступню обдувал ветер, и я смотрела вниз, на тень. Так и не решившись ступить на сверкающие капли, я тоже села. Рядом меховой объемной массой завис ворох одежды. Я прикрыла глаза, впуская в себя это место и силы, способное унести прочь. Растворяясь в немыслимой мощи неведомой энергии, становясь частью озера и мира вокруг, дыша небом и тишиной. В спокойном безмолвии небытия…

Все существо наполняло понимание безграничных возможностей и необъяснимой уверенности в собственных силах. Казалось, попробуй я сотворить здесь что угодно, на что раньше не хватало способностей и сил – и у меня получится.

– Нужно идти, Дайан.

Тихий голос отца донесся из мира, в котором шла война. Я открыла глаза и повела головой, осматриваясь. Казалось, что часть меня все еще витает над озером, так и не вернувшись. Никогда в жизни мне не было так легко дышать, никогда не видела я так ясно и не чувствовала пространство так полноценно. Никогда не ощущала себя частью мира, не растворялась в воздухе и не слышала мысли воды, камней и деревьев. И спокойствие, ощутимое здесь поселилось в душе навсегда. Я знала, что смогу вспомнить его и это место и ощутить частичку Пьюрена даже если больше никогда сюда не вернусь.

Кивнув отцу, я потянулась к зависшим рядом в небрежном движении сапогам. Отец расправил плащи.

– Не грусти, – ободрил он ласково, поддев меня за нос. – Будет время, побудем здесь подольше.

Накинув мне на плечи плащ, он привычно обнял и сделал шаг. Впервые я ощутила и, кажется, поняла момент образования портала. Не будь этот шаг таким коротким и быстрым, я бы успела понять…

Очень хотелось верить, что это ощущение не отголосок силы Пьюрена, а реальное понимание возможностей. Задохнувшись ледяным воздухом, я обхватила себя за плечи. В зиме было так же безлюдно и белоснежно. Мы вышли на самом краю, дом Кларисс был в полусотне метров. Когда вошли в дверь, Инфор стоял у перил наверху, будто не двинулся с места после нашего ухода.

– Собирайтесь, – скомандовал отец нам обоим.

2

Мы вышли внутри жесткого щита, сплошным куполом накрывающего территорию раскопок. В лицо ударила нависшая над пустыней плотным бездушным навесом жара. Дыхание сперло. Лицо инстинктивно поднялось к небу, ища хоть каплю свежести и прохлады. Север начисто стер воспоминание об удушливых песках. Зацепившись взглядом за спину отца, я молилась, чтобы хоть один из мужчин сообразил стихийный щит. Инфор, вздохнув, накрыл нас прохладой. Я была уверена, что он недовольно качает головой за моей спиной.

Лагерь раскинулся в паре сотен метров. Желтые шатры и палатки волновались в дрожащем воздухе. Вокруг практически никого не было. Еще неделю назад здесь работали сотни человек. Теперь же лагерь и стелящийся справа в необозримом котловане город казались неестественно пустыми. Неторопливо спускаясь по пологому склону, мы полоскали края перекинутых через руку плащей в песке. Через несколько минут из центрального навеса вышли две белокурые женщины. Узнав в них маму и тетю, я побежала к ним.

– Мама!

Обнимая меня, она будто ощупывала, все ли у меня на месте. Не потеряла ли я по пути руку или ногу… Я же напротив перестала бояться некреациновых порталов отца.

– Да все со мной в порядке! Мама, наш дом!

Она грустно кивнула: ничего не поделаешь… А потом ее взгляд стал неузнаваем. Я обернулась к подошедшему отцу и Инфору. Кинув скупое приветствие, маг ушел к центральному навесу. Отец же молчал, напомнив человека, однажды встреченного у Воронки… целую вечность назад.

– Здравствуй, Андрес, – нашлась мама. Голос был обыденным, будто они виделись ежедневно. Почувствовав взгляд тетки, я отошла. Конечно, им было о чем поговорить без свидетелей. Взяв меня под руку, тетя повела под навес.

– Не кусай губы… – побранила, когда мы вошли внутрь.

– Они не виделись?..

– Нет. Ни разу за прошедшие годы.

– С возвращением в пески, Дайан! – крикнул мой бывший руководитель Ферон. Тряхнув головой, я поняла, что мы здесь с теткой не одни. В шатре разместилось с дюжину человек. Несколько лиц были знакомы. Я поздоровалась и помахала Ферону рукой.

– А Нис здесь?

– Нет, она в своей резиденции.

– Нис? – обернулась тетя.

– Мы работали здесь в паре с ней. А вы что делаете?

– Щиты держим, как и почти все, кого ты здесь видишь.

– Что, прямо сейчас держишь?

– Два часа через час. Сейчас перерыв.

Мне хотелось выйти на улицу, посмотреть на маму и отца. Не получалось представить… как они могли оказаться вместе. Но когда я обернулась к выходу, мама уже заходила внутрь.

– Что там? – спросила тетя.

Сделав синхронное движение указательными пальцами, как когда-то Ройс возле хижины Горана, мама недовольно покачала головой. Тетя вскинула одну бровь, обернулась к Ферону. Встретившись взглядом с ней, он пожал плечами. Их немое общение иногда начинало раздражать.

– У нас еще десять минут, – обратилась мама ко мне. – Ты в порядке? Как север? Есть хочешь?

Я засмеялась в голос, снова обнимая ее.

– Я была в Пьюрене, мама. Только что. Это незабываемо! Мне кажется, что там я могу все. Там нет границ!

Она улыбнулась.

– Отец… ушел?

– Ушел, – подтвердила она и кивнула запоздало, будто подтверждая это слово для самой себя. – Через два часа поговорим. Надо работать.

Я проводила их взглядом. Ангелы…

– У тебя есть задания для меня? – крикнула я Ферону, направляясь к его столу у задней стенки шатра.

– Какие у меня могут быть для тебя задания, скажи, пожалуйста? – засмеялся он. – Я с тобой в качестве «подруги» не всегда справлялся. А уж когда ты стала «дочкой» и вовсе не хочется связываться.

– Ты всегда был таким трусливым? – засмеялась я, и сбоку кто-то тихо поддержал мой смех.

– Иди устраивайся. Найду тебе, чем заняться. Ты же опять во дворец полезешь…

– Не сомневайся!

Вот теперь уж меня никто не остановит от спокойного исследование дворца. И еще я ни разу не заглядывала в башню, в которой периодически открывались новые этажи. Внутри она была уже намного выше, чем снаружи.

– Палатка за той, в который вы жили с Нис. Инфор с вами. Не обижайте! – крикнул Ферон вдогонку. Вероятно, последняя реплика должна была рассмешить меня, но я лишь поморщилась, выходя.

Подойдя к нашему новому временному жилищу, я откинула полог. Обернувшись, Инфор остановил на мне свой неизменно острый, почти злой взгляд. В атмосферу жары и песков он вписывался удивительно органично, будто был сыном пустыни. Буравя друг друга взглядами, мы одновременно перевели внимание на вошедшую девушку. Она сглотнула, переводя взгляд с меня на полукровку и обратно. Когда заговорила, голос предательски дрогнул. Стало смешно и грустно одновременно.

– Дайан, координатор просил вернуться под центральный навес, – пролепетала она.

Я вернула взгляд к магу. Почему они не передали просьбу мысленно? Зауважали, что ли? Центральный навес находился в трех жилых палатках и двух рабочих навесах от нашей палатки. Указав на незнакомого полноватого мужчину в возрасте, девушка исчезла. Я подошла.

– Кларисс спрашивает, не можешь ли ты прояснить ситуацию с ее сыном. Возможно, он упомянул, куда направляется? – спросил он скучающим тоном.

Я отрицательно качнула головой. Версию о том, что полукровка исчез из-за меня, говорить вслух было бы неразумным.

– Скажите, что я не знаю.

– То, что из-за тебя – говорить не стоило?

Он рассмеялся на расширившиеся в ужасе глаза.

– Шучу. Передал, что не знаешь. Спасибо.

Кивнув, я пошла обратно. Вот уж подобные шутки совсем некстати…

Инфор сидел на единственном в нашей палатке стуле. Встав у входа, я осмотрелась. Здесь могло разместиться и размещалось раньше десять человек. Теперь часть коек была свалена в углу. Откуда-то взялся столик и невменяемой конструкции табуретка. Развернувшись ко мне, Инфор закрыл ненадежную конструкцию балахоном. Я собиралась переодеться во что-нибудь летнее и поставила сумку с одеждой на одну из свободных коек.

– Дайан, не в моих правилах лгать. Особенно друзьям. Особенно Андресу. На прямой вопрос я дал прямой ответ.

– Не имеет значения. Ты ведь мне даже не друг, – кинула я через плечо.

Когда я достала легкие белые шаровары и тунику, жившие в сумке последние месяцы постоянно, ввиду работы в пустыне, Инфор вышел. Переодевшись, я блаженно вытянулась на жесткой койке. В теле и вокруг, будто невидимым коконом, меня все еще сопровождала энергия Пьюрена. Закрыв глаза, я мысленно вернулась туда.

Через два часа пришли мама с тетей. Мы не говорили о доме и старались не говорить об отце. Не желая вспоминать о грустном, я задала отвлечённый вопрос: почему ангелы? Когда же мама кинула взгляд на сестру, я поняла, что и эта тема не из веселых.

По ходу рассказа я чувствовала, как изумленно раскрываю рот. Мама и тетя – ангелы императора? Разве это возможно? Моя мама – телохранительница императора Сартена?! В это совершенно невозможно было поверить, но тут же вспоминался рассказ отца в далекое и жаркое лето. Потому его взгляд и стал тогда таким грустным. Он знал их, и как оказалось, достаточно близко.

Скрестив ноги на жесткой койке, я переводил взгляд с одной родной женщины на другую. Они же были в самом центре событий, происходящих последние сорок лет! Они знали все! И знали в деталях, о которых историки не могли и мечтать!

Мама смотрела на меня светлым добрым взглядом. Тетя насмешничала, комментируя.

– А почему у отца нет телохранителей? Только Ирон во дворце.

– Того, что он терпеть не может псиоников, не достаточно? – усмехнулась тетя Карел.

– Считает, что не нуждается. Потом, не уверена, что легко найти боевого псионика, способного существовать в темпе работы императора и перемещаться с его скоростью, – добавила мама.

– Это мало имеет значения на ступенях выше второй, – поддержала тетя, – но и Сартен был небоевым магом, и Ранцесс – небоевым псиоником. Андрес же сейчас не только руководит, но и участвует в боевых действиях… Прямо сейчас на южной границе…

– Харенхеш… – пробормотала мама.

Синхронно поднявшись, они пошли на выход. Я тоже поднялась, удивленно наблюдая.

– Что происходит? – спросила у Инфора, сонно пережидавшего жару под щитом, в узкой тени палатки. Мама и тетя быстро шли в направлении главного навеса. – Инфор! – дернула я его за рукав, наклонившись.

– Харены по берегу и на море, – очнулся он.

– Они на Баэндар идут? – отступила я.

– Баэндар второй город по пути. Западнее его есть еще один порт.

– Инфор…

– Даже слушать не хочу, – проговорил он, поднимая взгляд.

Я отошла, чтобы видеть центральный навес, где скрылись мама с тетей. Как можно отсиживаться здесь, когда харены с совершенно понятными намерениями приближаются к Баэндару? Инфор смотрел куда-то в недоступную мне даль. Острый взгляд из-под черных бровей не предвещал ничего доброго для людей, сталкивающихся с его владельцем. Хищный нос и сжатые губы делали его лицо еще более агрессивным. Лишь выпирающий кадык своим движением оповещал о том, что замерший передо мной человек – жив.

Вероятно, недовольный тем, что я его разглядываю, а может и тем, что мысленно ругаю его, Инфор взглянул на меня сквозь упавшие на лицо смольные лохмы. Ты же должен быть там! Это твоя работа. Ты же хочешь туда не меньше меня!

– Моя работа – обеспечение твоей безопасности, – сухо ответил он на мои мысли.

Все же мы с Ройсом ошиблись, предполагая его вежливое игнорирование моего мыслительного процесса. Я вернулась в палатку. Не видя, чем могу здесь заняться, вышла обратно. Инфор наблюдал за мной без эмоций. Когда я направилась к древнему городу, не остановил…

В кольце щита, который поддерживали мои родные, я могла чувствовать себя значительно свободнее, чем в доме Кларисс. Через два дня боевая гильдия Объединенных земель столкнулась с подданными Харенхеша между разоренным портом контрабандистов и Баэндаром. Когда я, с трудом извлекая звуки из сжимающегося от ярости горла, спрашивала, почему не защитили порт, мама лишь молча кусала губы. Тетя ответила, что мы не могли вывести силы с юга основной территории.Только оставшись наедине с собой (и Инфором) я поняла, что на юге отец.

При подсчете взаимных потерь выглядело так, будто Объединенные земли отбились, не уступив ни Баэндар, ни Милоран, на которые были направлены силы Харенхеша и Дозарана. Я же забилась в угол, не понимая, как это взаимное истребление можно назвать «маленькой победой».

Понимая, что лишь захватив принадлежащее Объединенным землям побережье, Харенхеш осмелится сунуться в раскопки, мы были более или мене спокойны. Неоднозначные чувства вызывало понимание, что мы законсервированы под щитом раскопок посреди войны. Когда я спросила, что будет, если Харенхеш решится пробиться к раскопкам, тетя пожала плечами и ответила, что нападающие столкнутся с пятью тысячами сильнейших магов, псиоников и рейнджеров Объединенных земель. Я вспомнила, что уже как полгода все креацинщики страны были переведены на штамп кристаллов… Знал ли мир более многочисленные и мобильные боевые силы, чем боевая Гильдия Объединенных земель? В общей сложности к моменту начала военных действий в ней насчитывалось около шестисот тысяч рейнджеров и столько же магов и псиоников вместе взятых. О неспециалистах я не спрашивала. Важно было то, что и одна из трех поднявшихся против нас сторон не имела подобных сил специалистов. Правда, какие отношения были у Харенхеша с эсхонцами, а у тех с Дозараном я понять не могла. Очевидным было лишь то, что они давно ждали движения на Сиане. И как только Харенхеш развязал войну – выступили, зажав со всех сторон.

Сидя в тени колонны на горячих белых ступенях центрального дворца, я думала о Петире. Где он сейчас? У Баэндара, у Милорана или на востоке? Жив ли еще? Вот уж чья мать не прятала отпрыска за щитом, круглосуточно поддерживаемым сменами в двадцать шесть специалистов. Когда сведения со всех концов будут собраны в единый отчет, мы поймем, что такое война. Беда, с которой не были знакомы три поколения ланитов. Жутко стыдно было размышлять о происходящем, сидя в безопасности. Вместе с угнетающей жарой прямо с неба давило чувство вины и беспомощности. Я ничем, абсолютно ничем не могла помочь тем, кто должен был умереть сегодня или завтра.

Вздохнув, я обернулась к Инфору, подпирающему плечом колонну наверху.

– Ну что?

– Пойдем! – крикнул он в ответ. Без получения полного отчета по содержимому здания маг не пускал меня внутрь.

– Там – Ответчик – иллюзия, высасывающая силы и убивающая. Если хочешь узнать ответ и готов отдать за него жизнь, рекомендую, – я махнула рукой налево, проходя мимо иллюзорной стены. В голове тут же послышался тихий зов сущности. Мы уже стали добрыми знакомыми за время работы здесь. Но силы он вытягивал с присущим постоянством. Благо, жертв больше не было. Инфор не отреагировал на мои саркастические пояснения.

– Там – бассейн. Вполне натуральный, – указала я в противоположную сторону, когда-то вызвавшую во мне страх. Как я ни уговаривала, Нис так и не смогла туда зайти. Инфор поморщился, отворачиваясь. – Что там, расскажешь?

Он покачал головой.

– А предыдущие комнаты ты видишь? Зайти можешь?

– Там карта путей движения всех магических животных планеты, – указал он рукой на предыдущий левый «коридор». – Можно посмотреть где, кто и куда сейчас идет. Какие виды вообще сохранились со времен жизни города.

– Город не умирал. Ответчик существует в настоящем времени. Наверху тоже есть… – я попыталась изобразить жестами трансформирующийся огромный шар на втором этаже. – Появившиеся в наше время… объекты.

– Ну, пошли, если хочешь, – согласился маг безразлично. – Справа пустая комната. То есть, там нет магии. Если есть информация для псиоников, то однозначно выше моей ступени. Вначале слева приемная, судя по всему. А напротив… – Инфор медленно пошел обратно. – Пойдем.

Я удивленно направилась за магом. Остановившись у стены, он прикоснулся ладонью к блестящему белому камню и провел по глади пальцами. Обернувшись, поманил меня.

– Закрой глаза лучше. Бояться можно, сомневаться – нет, – обняв меня сзади и вытянув ладонь вперед, маг сделал шаг вперед. Мы проходили так с Нис. Она доверяла мне безоговорочно, даже когда я сама себе не доверяла. Это не просто подкупало. Через какое-то время я поняла, что мы в равной степени зависим друг от друга. И если что-то случится, от этого доверия может зависеть ее или моя жизнь…

Когда Инфор отошел, я опомнилась и открыла глаза. Тут же взвизгнула, приседая на корточки и вытягивая руку.

Ко мне деловито и бесшумно, с неискренним, напускным сомнением подходила полупрозрачная розово-рубиновая кошка. Или пантера. Нет, скорее все же большая кошка… по колено в холке. Потершись чуть наэлектризованным теплом о мою ладонь, она подошла ближе, почти к лицу. По полосатой шерстке бежали тоненькие волны разрядов.

– Что это, Инфор?!

– То, что видишь, – в голосе слышалась улыбка и я обернулась, чтобы посмотреть на него.

Я не могла вздохнуть от удовольствия и захвативших эмоций.

Обернувшись, существо произнесло внятное ленивое «мяу». Я подняла голову, замечая движение вокруг. Поднялась, отступая. Инфор осматривал помещение.

– Четыре…

– Семь… – поправил маг, не двигаясь с места.

Я обегала взглядом зал. Квадратов двадцать, пара десятков колонн разной высоты по одной из сторон. На трех из них, одна под другой – такие же красно-розовые полосатые создания. По левой стене на полу – белая каменная плита. Возможно, столешница… Это все что сохранилось. Все открытые залы были вычищены давным-давно.

– Они опасны? – спросила, не без опасения наблюдая, как к нам направляются еще несколько магических созданий.

– Конечно. Кто знает, на что они запрограммированы…

Снова присев к легшей у ног кошечке, я улыбнулась. Даже приблизительно я не чувствовала их назначения. Не будь они настолько явно сотканы из разреженного креацина, я бы и не догадалась, что в них есть магия.

– А что тебе сказали о них?

– Живут и живут. Жертв нет. Называют кифами.

– А взять одну можно?

Кошечка двигала головой, когда я водила пальцами за ушком. Урча, словно живая, прикрывала черные глазки. Остальные сели чуть поодаль, наблюдая. Понимая заминку, я обернулась. Инфор смотрел на меня как-то странно.

– Ну, прямого запрета нет? – подсказала я магу. Он отрицательно качнул головой. – И опасности ты не чувствуешь?

– Дайан… Я даже представить не могу намешанных в них программ. И Андрес не увидит. Тот, кто создал их… тогда и речи не было о ступенях.

Поднявшись, я постучала пальцами по ключицам. Не раздумывая, кошка прыгнула на руки. Невесомая абсолютно! Казалось, я держу в руках туман.

– Попробуй только забрать, – улыбнулась я магу и вздрогнула: кошка зашипела, выпустив алые коготки.

– Как удобно, – подумал Инфор вслух. – И крови на таких когтях видно не будет…

Я засмеялась, подходя к стене. Если у меня получится вывести ее из дворца, я стану единственной обладательницей кифа в мире! Оставалось надеяться, что кошечка не принадлежала этому городу, будучи привязана намертво, как Ответчик.

– Ну? Чего ты ждешь? – обернулась я к мешкающему Инфору. Впервые я видела в нем сомнения. Это смешило, делая его человечнее.

– Ты уверена?

– Более чем!

Маг недовольно тряхнул головой и обнял меня. Мы прошли сквозь иллюзорную стенку и я открыла глаза. Кошка спрыгнула на пол.

– Пойдем, – позвала я и побежала к выходу. Как же хотелось, чтобы она смогла выйти… чтобы жила самостоятельной жизнью. Чтобы не зависела от этих раскопок!

Сбегая за мной по ступенькам, кошка сделала неожиданный длинный прыжок и остановилась впереди, выгибаясь.

– У тебя есть имя?

Создание смотрело на меня черными глазками, тихо мурлыча.

– Будешь Нис?

Потершись о ногу, Нис сказала «мяу». Инфор недовольно качал головой, но молчал.

Намереваясь показать кошку маме, я пошла к лагерю. Нис бежала рядом. В ярких солнечных лучах она казалась состоящей лишь из казавшихся в сумраке дворца малиновыми полосок. Полоски, полоски, полоски – сплошные полоски, лапки, ушки и черные глаза. Вот что бежало за мной, изредка делая немыслимый прыжок вперед, разворачиваясь и выгибаясь в ожидании.

– Когда у мамы кончится смена? – влетела я под центральный навес. Пять или шесть человек, включая Ферона и координатора, изумленно повыскакивали с мест.

– Дайан! – крикнул бывший руководитель и изобразил что-то руками. – Как ты посмела?!

– Оно живое? – послышался вопрос сбоку.

– Почему нет? – односложно ответила я на оба вопроса.

– Мы ничего о них не знаем! Они могут быть опасны!

– Вот и узнаем! – отрезала я. – Так, когда смена?

Ища поддержки, Ферон перевел взгляд на мага за моей спиной. Я поняла, что Инфор лишь пожал плечами.

– Сорок минут еще, – опустился Ферон на место, неожиданно сделавшись уставшим и угрюмым.

Я понимала его в полной мере. Вокруг война, а я стащила из раскопок магическое животное, даже гипотетическую опасность и ценность которого никто из живущих и не предполагает. Выйдя из-под навеса, я пошла наверх, к щиту. Инфор и Нис следовали не отставая.

– Дайан! – позвал маг через десять минут, останавливаясь в сотне метров от щита.

– Я хочу лишь проверить, может ли она покинуть город.

– Может. Почему нет? Мы уже за пределами…

Я взглянула на Нис. В этот момент по шерсти тонкой белой ниточкой пробежала волна.

– Нис, ты ведь разумная кошечка? – спросила я, присаживаясь на корточки рядом с ней. Вытянув лапу, она смогла бы пройтись мне коготками по щеке… – Можешь зайти за щит и вернуться?

Кивнув на щит, я поднялась.

– Не думаю, что она реагирует на слова… – засомневался Инфор, подходя.

– На что же она реагирует? Предполагаешь, ей можно управлять?

– Дайан, она уже создана! Уверен, что сделать ее было намного сложнее, чем напичкать программами ответных реакций на эмоциональные посылы и мысленные образы.

– А… – кивнула я, соглашаясь. Посмотрела на щит, представляя как Нис могла бы добежать до него, пройти сквозь и вернуться. Фантазерка из меня была не ахти, но все же…

Нис легкой трусцой побежала к щиту. Я изумленно обернулась к Инфору. Она слушает! Но шоком было то, что кошке комплексный щит был глубоко безразличен. Пройдя за него и обратно, через пару минут она уже лениво тянулась у моих ног. Открыв рот, я переводила взгляд с розовой бестии на мага и обратно.

– Как думаешь, если я представлю, как она разрывает тебя на кусочки?

– Лучше не стоит… – предостерег Инфор на полном серьезе. – Давай не будем проверять.

Вздохнув, я пошла обратно к лагерю. Нис семенила между нами, подергивая ушками.

– Почему отец не взял себе такую, как думаешь?

Инфор неожиданно рассмеялся и тряхнул головой.

– Не подумал, наверно.

Я вскинула брови. Ну, возможно и так.

– А потом… Эта тварь подошла к тебе, как только ты вошла в зал. Другие остались наблюдать издалека. Возникла бы у тебя мысль забрать ее, если бы ни одна не подошла и не выказала внимание?

– Считаешь, они могут выбирать? – удивилась я.

– Ничего я не считаю. Будь осторожна с ней.

Мама отреагировала на Нис неоднозначно: с сомнением и страхом. Тетя же визжала от восторга, как и я при первом взгляде.

– Какая прелесть!!!

– Она не опасна?

Я улыбалась, не отвечая. Тетя игралась с созданием. Мама наблюдала на почтительном расстоянии. Нис внимание нравилось как любой дворовой кошке. Слух о приобретении мной магического животного разнесся по лагерю мгновенно. К вечеру уже все сто с хвостиком оставшихся в раскопках человек успели нанести ей визит. Некоторые видели полосатое создание не впервые. Укладываясь спать, я не могла оторвать от нее взгляд. То ли в помещении она казалась ярче, то ли цвета стали насыщеннее.

Сев на постели, я кинула мысль в пустоту:

– Она подпитывается от людей. От эмоций, обращенных на нее. Это же энергия! Видите, как расцвела?

Подняв взгляд от книги, Инфор согласно кивнул. Мама недовольно покачала головой. Тетя Карел улыбнулась, отворачиваясь к тенту палатки. Почувствовав, что говорят о ней, Нис тихо замурлыкала с пола. Конечно, это не моя добрая старая напарница, но все же… у меня снова была пустынная спутница Нис.

Через месяц харены заняли Баэндар. Два города на востоке и один к западу от Милорана смели с лица земли, как и лежащие поблизости деревни. На юге держался лишь Милоран. Ежедневно в нем гибло от одного до нескольких десятков человек, но больших наступлений не было. Ударившие с востока эсхонцы встретили лишь пустынные стены покинутых городов. Казалось бы – радуйтесь! Они смели маленькие невинные городки подчистую, не оставив камня на камне. Отца я не видела, мрачнея и переживая все больше. Нам были доступны новости в полном объеме. И новости эти не радовали. Нас прижимали к центру. На Сиане же остался один город с порталом. После очистки побережья внимание Харенхеша переключится на раскопки. И тогда отец будет вынужден перекинуть сюда силы, сейчас позволяющие удерживать границы с юга и востока.

Однажды в полуденной жаре наверху показалась розовая колба цинна. Я шла в палатку после обеда. Лучший способ переждать жару – проспать ее. Но увидев в дрожащем воздухе высокую тонкую фигуру с длинными соломенными волосами, я замерла. Кларисс передвигалась широкими уверенными шагами, будто шла не по песку, а по гладкому полу. Когда между нами оставалось шагов двадцать, Нис лениво прошла вперед и села чуть сбоку. Замерев на мгновение, Кларисс все же подошла. Уставший взгляд и круги под глазами говорили больше, чем можно было бы узнать из новостей. И так худющее лицо осунулось еще больше, сделав ее похожей на иссушенный овощ.

Убрав с лица волосы, она посмотрела на Нис, за спину, где маячил Инфор, и прикоснулась к моему плечу.

– Скажи мне в глаза, что ты не знаешь где мой сын, и он не упоминал о своих планах, – приказала она глухо.

Я сглотнула, хмурясь. Закусила губу, отрицательно качая головой. Как же ей тяжело сейчас. Я даже представить себе не могу.

– Не знаю, Кларисс. Он не говорил о своих планах. Прости.

– За что?

– Я не могу тебе помочь…

Она порывисто вздохнула, оборачиваясь к цинну.

– Дайан…

– Если он подаст о себе весть, ты узнаешь об этом первой… – обнадежила я поспешно.

Окинув меня быстрым взглядом, женщина кивнула. Отошла на шаг, остановив взгляд на Нис. Присев быстро и пружинисто, протянула руку к полосатой бестии и потрепала ушко, Показалось, что полукровка что-то шепнула кошке. Нис зевнула. После этого, не взглянув на меня, Кларисс направилась обратно к цинну. Похоже, больше ей здесь ничего не было нужно.

Вернувшись к обеденной палатке, я остановилась перед ожидавшим Инфором.

– Ищет сына, – пояснила зачем-то…

– Она мать.

Я нахмурилась. Было тяжело. Ото всего, что происходило за щитом. Из-за войны и Ройса. Из-за Петира. Из-за опасности, висевшей над отцом. Но каждый раз, рассчитывая на его участие и поддержку, я вспоминала, что Инфор мне «даже не друг». Проглотив все переживания, какие хотела разделить с ним, я прошла мимо. Нис и маг, я уже привыкла к этому, следовали позади.

– Почему она не кристаллом?

– Вероятно, ей нужен цинн.

В это мгновение сверху, практически от границы щита, кто-то прокричал приказ освобождать место. Я обернулась на неожиданно громкий голос. С подъема, где Кларисс остановила цинн, к лагерю шел человек в серой тунике и штанах. Откуда он там взялся? Я же только что там была…

Через мгновение за его спиной в красной вспышке появился еще один псионик. Инфор вышел вперед, защищая ладонью глаза от солнца.

– Кто это?

Через минуту на склоне между лагерем и щитом уже выстроилось несколько десятков человек. Появившийся первым прошел в центральную палатку.

– Ты работала здесь. В домах можно жить? – спросил маг.

– Ну… наверно, можно. Где-то даже мебель сохранилась, – пожала я плечами.

– Покажи где именно, я проверю.

– Что происходит? – я пошла вперед, к восточной части раскопок. Почти по самому краю котлована стояли домики, облазанные нами с Нис вдоль и поперек.

– Перебрасывают боевые силы. Сколько их окажется здесь через десять минут, представить сложно. Лучше не мешаться.

– Затопчут? – усмехнулась я.

– Закройте дворец и башню! Быстро! – послышался голос Ферона от центрального навеса.

О да, если этот народ начнет лазить по городу, то произойти может что угодно. Одно общение с Ответчиком чего стоит…

– Вот тот крайний сохранился так, будто его только покинули, – я вытянула руку, указывая пальцем на двухэтажный дом, ставший первым в числе моих рабочих объектов здесь.

Кивнув, Инфор пошел в указанном направлении.

– Собери вещи в палатке, – порекомендовал не оборачиваясь.

Я послушно направилась к жилым палаткам. В лагере стало жутко тесно. Люди все прибывали и прибывали, казалось, что конца этой черно-сине-серой реке не будет. Пока виднелись только специалисты. Во время раскопок лагерь обеспечивал почти тысячу человек с ежедневным подвозом воды из оазиса Т и Баэндара. Если сюда перекинут обещанные пять тысяч и они задержаться, уже завтра нам будет нечего пить…

Зайдя в палатку, я вздрогнула.

– Смотри, какая киска!

– Две киски!

Возмущенно нахмурившись, я пошла к нашим кроватям. На них уже кто-то лежал и сидел. Сваленные в углу койки расправляли и ставили на пол. Лагерь становился муравейником, в котором сложно было пройти и продохнуть.

– Позволь, я соберу свои вещи, – я остановилась перед мужчиной, облокачивающимся на нашу тумбу. Улыбнувшись, он отошел.

– Эй, останься с нами! Зачем съезжаешь?!

Пытаясь игнорировать реплики, летящие со всех сторон, я сгребала все содержимое в дорожную сумку. Обернулась на место, где висела сохнущая одежда. Закусила губу. Забудь.

– Крошка, как тебя зовут? – поинтересовался кто-то, взяв меня за плечо.

– Да, отстань от нее.

Я обернулась, растерявшись.

– Убери руку, – проговорила дрожащим голосом. Почему-то стало страшно. С полу зашипела Нис.

Высвободившись, я пошла на выход. В палатке оказалось намного больше народу, чем могло бы разместиться. Запах завис дикий. Опустив взгляд в пол, я замечала измазанные засохшей грязью сапоги и штаны.

– Куда же ты? – снова кто-то дотронулся до руки, потом и вовсе нагло обнял за талию. Я подняла взгляд на незнакомое улыбающееся лицо. Подумав о кошке, представила виденные однажды алые коготки. Через секунду Нис вальяжно провела лапой от нижней части бедра парня до колена. Он взвыл сразу, но отшатнувшись, лишь наткнулся на кого-то за спиной, а ногу высвободить не смог. Пытаясь зло пнуть кошку, он пинал лишь розовую дымку… Я же смотрела в лицо, скривившееся от боли и испытывала жгучий стыд: это защитники Объединенных земель, мои вымотанные до изнеможения гильдийцы. Они не прячутся за щитом в пустыне, а встречают опасность лицом к лицу. Они отстаивают наши земли и наши жизни. А я в ответ на, хоть и наглое и безобразное, но вполне прогнозируемое приставание тоскующих ребят, повела себя как последняя сволочь: напустила Нис. Ведь можно было обойтись обычной магией, даже словами…

– Прости, я не хотела…

Отталкивая остолбеневших магов, я пробиралась к выходу. За спиной слышалась ругань.

– Стоять! – рявкнул кто-то. Я замерла. – Имя, гильдия, направление, ступень, цель нахождения в раскопках?

Сглотнув, я инстинктивно подобралась. Прямо передо мной стоял коренастый обросший желтым жестким волосом мужчина мне по плечо.

– Дайан. Гильдия магов, пятая ступень… – пролепетала я, соображая цель нахождения в раскопках.

– Четвертая, – послышался знакомый голос от выхода. Я облегченно вздохнула. Но почему четвертая?

Тем временем человек передо мной удивленно обернулся.

– Инфор! – громыхнул он, кажется радостно. Обернулся на людей в палатке. – На сколько рассчитана палатка?

– Десять человек! – тут же крикнул кто-то мне в ухо.

– Двадцать остались, остальные вон!

И тут же направился к Инфору, кажется, позабыв обо мне. Я просочилась наружу. Возможно, меня никто не заметит в общем замешательстве.

– Стоять! – крикнул мужик, обернувшись ко мне. – Она мне бойца ранила.

– Иди в дом, я разберусь, – Инфор повел подбородком.

Не дожидаясь комментариев, я поспешно направилась в город. Вокруг стало еще теснее. Даже на центральной площади Зальцестера не бывало так людно. Спертый воздух в их толпе не позволял вздохнуть полной грудью. Голоса Инфора и громкоголосого мужика мгновенно потонули в общем гаме.

В доме ничего не изменилось. Удивительным образом сохранившаяся мебель делала оба этажа почти уютными. Мы облазили здесь каждый угол. Я не чувствовала магии. Но то, что именно она позволяла сохраниться уцелевшим за века предметам – было очевидно.

Дыры в широких каменных стенах, пожалуй, следует прикрыть хоть рубашкой. Деревянные лежаки сойдут. Правда, их всего два. О матрасах мы здесь мечтать не можем. Я усмехнулась: чего я ожидаю от похороненного под песками несколько тысячелетий домика?

Услышав голоса Инфора и мамы снизу, я спустилась.

– Нам не хватит воды! – тут же высказала свое главное опасение.

– Завтра с утра они уже двинутся к Баэндару, – обрадовала тетя.

– И сколько всего тут?

– Пять тысяч останутся на ночь. С утра выдвинуться. И еще пять тысяч перекинутся.

Я вздохнула. Если они пойдут гулять по раскопкам…

– Предлагаю пообедать сегодня пораньше, – грустно улыбнулась мама. – Иначе эта армия все подъест до нас.

– Армия? – не поняла я.

– Армия Объединенных земель. Именно так, – уверенно поддержала маму тетя тоном, который без объяснений должен был все объяснить. Пожав плечами, я пошла к маленькому столику из белого мрамора. Поставила на него сумку с вещами.

– Здесь только две кровати.

– На одной ты, на второй мы с тетей, – распределила мама.

– А Инфор где?

– Он сам разберется, – фыркнула тетя и выглянула в дыру, служащую окном. Покачала головой.

– Пойдем есть, – сказала мама твердо. Кроме того, что мама была просто права, предполагая, что наплывшие гильдийцы подметут запасы лагеря подчистую, с ней абсолютно не хотелось спорить.

– Почему четвертая? – вспомнила я, когда мы сели с краю одного из длинных столов в стремительно заполняющемся обеденном навесе. Инфор пожал плечами:

– Стараешься, наверно.

– Вы о ступени? – вмешалась мама. – Ей по окончании школы определили предел.

– Предел? – усмехнулся маг, поднимая взгляд от тарелки. – В бытовой магии и креацине она со своей усидчивостью потянет на девятую от силы. Владение чистыми стихиями и преобразованиями – четко четвертый. Дальше не пойдет ввиду неверия в собственные силы. В щитах может дойти до третьего, если не будет лениться. – Инфор обернулся ко мне, откусывая жесткую лепешку. – А если пойдет по стопам Сархата, то ступеней вообще не обозначено. Так кто определяет пределы?

– Ну, ясно. Тебе виднее, – согласилась тетя.

Я двинула бровями и запустила в рот красный боб. Взгляд упал на стучащие по столешнице пальцы тети. Склонив голову на бок, она наблюдала за кем-то за нашими с Инфором спинами. Я обернулась заинтересованно. Пробежалась по незнакомым лицам за столами переполненного навеса. Кто-то уходил, кто-то вставал, кто-то заходил внутрь. А потом взгляд остановился на русой замершей голове.

Петир смотрел на меня, стоя одной ногой за, а другой перед лавкой, на которую собирался сесть. Я нахмурилась. Кивнув мне приветливо, без улыбки, он сел.

Мгновенно потеряв аппетит, я смотрела на скудный ввиду нахлынувших гильдийцев обед.

– Дайан, ешь. Потом поговорите, – строго сказала мама.

Подобравшись, я хотела подняться.

– Сиди! – одернула меня тетя. – Сама не хочешь, дай другим поесть.

Я кивнула, виновато опуская взгляд.

– Смена через пятнадцать минут.

Подметя все, что было в тарелках, они поднялись. Дотронувшись до моего плеча, сначала тетя, потом мама пошли к выходу. Не прошло и минуты, как место заняли две немолодые веселые женщины-рейнджеры. Пожелав им приятного аппетита, я поднялась. Инфор поднялся вместе со мной. Кусая губы, я пошла из обеденного навеса, уткнув взгляд в песок под ногами. Вокруг, прячась в узких полосках тени от навесов и палаток, обедали те, кому было все равно, есть ли под их тарелкой стол или нет. Инфора то и дело приветствовали голосом или кивками. Он отвечал хмуро и неохотно.

Стало значительно тише. Люди попрятались от жарящего солнца, где могли. Такое количество народа лагерь вместить был неспособен. Наверняка кто-то разместился в незакрытых зданиях древнего города. Поискав глазами где бы приткнуться, я просто обернулась ко входу под навес и замерла посередине местной улицы. Кинув на меня привычный острый взгляд, Инфор предпочел отойти в тень.

Я все понимала. Я знала, что ничего уже не исправить и не вернуть. Но просто уйти сил не было. Он вышел практически сразу. На еще больше загоревшем лице застыла жалкая, призванная скрыть страдания, улыбка. Я хмурилась, изо всех сил сдерживая неожиданно подкатывающие слезы. Как же я безумно скучаю… и как явно это становится, когда ты рядом.

В мыслях была такая гнетущая, выжженная пустота, что слова приветствия не находились.

– Забавное создание… – проговорил он, кинув взгляд на Нис.

– Петир… – сглотнула я, преодолевая разделявшие нас шаги.

Крепко обняв меня и целуя в висок, он что-то шептал. Пытался успокоить. Прижимал к себе, гладя спину и голову. А я лишь дышала им, боясь отпустить. Не могла выпустить из рук, прекрасно помня, что уже потеряла.

Когда я подняла лицо, Петир смотрел все тем же до боли знакомым внимательным взглядом. Будто не прошли месяцы, а Ройс еще не успел появиться и исковеркать мою жизнь. Будто пытаясь снова что-то понять во мне.

До слуха начали доноситься реплики невольных наблюдателей. Новые друзья Петира смеялся, прося оставить и ему. Я покраснела, беря его за руку. В доме, куда мы переместились, нас никто не побеспокоит. Я не знала, что скажу ему. Хотелось просто побыть с ним, болтая хоть о чем.

Когда за нами захлопнулась дверь, я облегченно вздохнула. Это невообразимо… проход сквозь толпу насмехающихся гильдийцев был сравним с купанием в сточной канаве!

– А Инфора к тебе Андрес приставил?

– Вы знакомы?

– Конечно. Я же теперь в боевой гильдии в Милоране…

– Пошли наверх.

– У тебя есть талант – оказываться в центре внимания, где бы ты ни появилась. Сейчас, со стороны это смотрится именно как способность притягивать к себе взгляды, слухи, события…

Я засмеялась, поднимаясь по ступеням. За спиной хлопнула дверь. Инфор, конечно, отличается некоторой деликатностью, но выжигающий легкие воздух пустыни был способен загнать под крышу кого угодно.

– Наверно, я должен тебя поздравить? – спросил Петир, поднявшись за мной в единственную комнату второго этажа. Я удивленно обернулась. – Император признал тебя дочерью!

– А если я скажу, что на самом деле прихожусь ему дочерью, ты поверишь? – я присела на деревянный настил одной из коек. Петир замер у стены, подперев ее плечом.

– Если ты скажешь, я попытаюсь поверить.

Я вздохнула, понимая его сомнения. Он был не одинок, видя в сделанном Андресом признании попытку оградить меня. Незнакомым людям версия с дочерью казалась крайне сомнительной. Хотя бы из-за нашей разницы в возрасте и всех предшествующих слухов.

– Это правда. В тот вечер во дворце это увидела псионик, работающая в доме Саши. А потом подтвердила и мама.

Подойдя, Петир присел напротив и закинул ногу на деревянный настил. Только когда он откинулся на жесткую спинку и закрыл глаза, я увидела разваливающую его усталость. Хотелось приласкать его, поцеловать нежно и успокаивающе, но я лишь сжала кулак. У него уже другая жизнь. Даже не важно, выросла ли та навязанная Ройсом связь с Анри в какие-то отношения. Мне места в его жизни уже не было. А своей лаской я лишь заведу его. Заметив, что смотрю на него не дыша, я осторожно выдохнула. Как же я скучаю по твоим рукам, прикосновениям, поцелуям. Ты не представляешь…

– Откуда вас перебросили? – спросила я тихо, чтобы не дать голосу сыграть со мной злую шутку.

– С востока нашу тысячу. Две тысячи из центра, вроде. Одну из Милорана. И одну… то, что от нее осталось – с южной границы. Мы вывели все население из Эземстера, Лиоха и Турена. Думали, эсхонцы пойдут вглубь, там укрепленные города старых границ. Но они не пошли, выместив злость на пустых городах, когда-то принадлежавших Эсхону. На защиту старых границ кинули более или менее свежие силы, – Петир усмехнулся. – А нас сюда.

– Глупо как-то… – подумала я вслух. – Ведь у каждого есть цель. У Харенхеша – раскопки. У Эсхона и Дозарана – отвоевать приграничные земли или растащить Объединенные земли по кусочкам, как программа максимум. Они не могут договориться что ли?

– Не могут. Дозаран с Харенхешем еще как-то контактирует. Эсхон же играет свою музыку. Они как бандиты. И думают как бандиты и действуют…

– Вот уж… – я усмехнулась. – Сдается мне, что это парочка из Умена обрушила мой дом…

– Твой дом?

Я вздохнула, откидываясь по его примеру на спинку и закидывая ногу на деревянный настил.

– У меня больше нет дома, Петир.

– Печально, – сказал он. Я подняла взгляд, чтобы увидеть его лицо. Для него это просто «печально»! Мог ли он огрубеть за прошедший месяц (всего месяц!) настолько? – Но ты всегда можешь взломать замок и воспользоваться чужим гостеприимством, – усмехнулся он горько.

Я усмехнулась в ответ.

– У тебя есть отец – император. Есть дед с бабкой с особняком в Зальцестере. В конце концов, есть полукровка…

Я помолчала, ожидая его взгляда. Но он так и не открыл глаз.

– Был бы ты здесь сейчас, если бы верил в то, что у меня «есть полукровка»?

– Знаешь, о чем я мечтаю? – он неожиданно открыл глаза. – Снять эти сапоги. И помыться. И еще выспаться так, чтобы не дергали постоянно. И чтобы не снилось ничего.

Я опустила голову, не отводя взгляд. Ну… сапоги ты можешь снять. Это я переживу.

– И чтобы ты спала рядом под боком, как раньше.

Я сглотнула, чувствуя, как глаза мгновенно наполняются слезами. Я боялась вздохнуть и пошевелится. Петир смотрел прямым злым взглядом, не моргая.

– Но это лишь пустые мечты! Если я сниму сапоги – ты задохнешься. Воды здесь нет. Выспаться не дадут. И в обрывках снов я увижу горящих друзей, кровь и гаснущие взгляды, практически видимые убийственные волны псиоников, чудом не задевающие самого. А ты… – он замолчал.

Я отвернулась. А я, желая тебя всем телом и душой, не смогу почувствовать в твоих объятиях «ничего, кроме разочарования», потому что тело зацепилось за полукровку, как рыба жаброй за крючок…

У соседнего остова кровати лежала Нис. Я усмехнулась, увидев накрытую лапой мордочку. Ей тоже было больно и хотелось плакать.

– Ты успел закончить свое лезвие? – вспомнила я, благодарная кошке за возникшую мысль.

– Да. Уже одобрили и пустили в производство. Веришь, не предполагал, что оно когда-нибудь пригодится. Мне понравилась идея, я ее воплотил. Подумать не мог, что с его помощью уже через месяц бойцы Объединенных земель будут калечить врагов…

Петир нагнулся чуть вперед, отстегивая что-то от пояса. Я наблюдала. С мягким щелчком из рукояти в четыре пальца выстрелил призрачный месяц.

– Оно отделяется при резком движении, – Петир потряс ручку, заставив меня подобрать ногу. – То есть не обязательно быть специалистом: никаких реагирующих подпрограмм. Я же не псионик… хотя они не помешали бы. Но если просто бежать с ним – ничего не происходит, – он поднял руку, замахиваясь. – А если придать ускорение… – отделившись от рукояти, месяц стремительно полетел, кружась вокруг собственной оси, будто розовая тарелка. Я сглотнула, обнаружив в стене узкую щель, словно порез. Самого лезвия видно не было. – Оно летит до соприкосновения с любой преградой. Может упасть на землю через километр, не дальше. И тогда программа возвращает креациновую пыль к держателю. – С мягким щелчком из ручки снова показалось смертельное лезвие. Я тряхнула головой, не веря. – Это так, подспорье… Основную работу все равно делают псионики, маги и рейнджеры.

Пристегнув изобретение обратно, Петир поднялся:

– Пойду я к своим…

Я наблюдала за ним, кусая губы. «Даже не проводишь?» – грустно улыбнулись светлые глаза. Поднявшись, я ухватила его рукав и потянула к себе, обнимая.

– Дайан…

Потянувшись к губам, закрыла глаза.

Он не был ласков. Не был нежен. Он скучал так же как я… съел бы, пожалуй, если бы мог. Внизу хлопнула чуть покосившаяся дверь. Прижатая к стене, я чувствовала, как по щекам полились слезы. Я люблю тебя. Безумно люблю. Но мое желание останется при мне… И мы оба это знаем. Хотя, ты достаточно голоден, чтобы не думать об этом.

Ощутив свободу, я открыла глаза. Петир сбегал по ступенькам.

– Петир! – крикнула я, спускаясь за ним.

Он обернулся от двери, взглянув грустными светлыми глазами. Вздрогнув от звука хлопнувшей двери, я села на каменные ступени. Стало жутко холодно и пусто. Вытерев щеки, я уткнулась подбородком в колени. Нис скользнула по боку теплом своего нематериального тела. Потерлась о запястье, тихо мурлыча. Все пройдет…

Впустив порыв горячего воздуха, на пороге появился Инфор. Замер, привыкая к сумраку дома после яркого солнца. Увидел меня на ступенях, прошел внутрь.

– Пойдем в город, – предложила я, поднимаясь.

– Дворец и башня заколочены, – ответил маг сбоку, из-за угла.

– Погоняешь меня, может?

– В такой духоте? – усомнился он. Потом вышел в поле зрения. – Ну, вставай.

Благодарно улыбнувшись, я поднялась.

Поздним вечером, когда мы уже легли спать, наверх поднялся Инфор.

– Дайан, – позвал тихо.

Я приподнялась. Не успевшая уснуть тетя Карел тоже подняла голову.

– Отец у центрального навеса. Пойдем.

Я быстро поднялась и нащупала сандалии.

– Что-то случилось?

– Тебе понравится… Я предупрежу мать, – пробормотала тетя, лениво поднимаясь. – Пожалуй, займу на эту ночь твое место.

– В чем дело?

– Иди-иди. Даже война может иногда подождать…

Непроглядная тьма, к которой сложно было привыкнуть, не давала шанса нормально ориентироваться. На плечо легла рука мага, направляя.

– Ступеньки, – шепнул он. Я замерла, чувствуя, как сжимается сердце. Петир… Сколько раз ты сказал мне это? «Ступеньки…» – почти признание в любви.

Осторожно спустившись, мы вышли на улицу.

– Думаешь, кошку стоит брать? – усомнился маг, оглядываясь на розоватую тень за спиной.

– Нис, останься с мамой, – пробормотала я. Как еще она отреагирует на некреациновый портал, если отец решил забрать меня отсюда на ночь? Представив, как кошка возвращается на второй этаж и ложится у ступеней, я обернулась к Инфору.

– Так, что случилось?

– Понятия не имею. Спросила бы у тетки, если не терпится узнать.

Да, тетя явно сразу поняла, в чем дело. Ладно…

Отец сидел в единственном освещенном месте лагеря – под центральным навесом на столе Ферона. Увидев меня, сразу поднялся. Обнял, заглянул за спину. Я рассмеялась. Улыбнувшись в ответ, покачал головой. Похоже, доносили ему на меня исправно. Хотя, уже месяц прошел… Принимая во внимание скорость движения слухов в Объединенных землях, меня уже небось и не склоняли без кошки.

– Что случилось? – спросила я, не в силах ждать, пока он сам разговорится. Отец улыбнулся, подмигивая. Привлек к себе и привычно обнял за плечи. Инфор подошел сам. Отвернул лицо, заставляя отца рассмеяться. Через несколько секунд мы оказались в зиме. На лицо упала снежинка. Я вжалась в отца, не понимая где нахожусь.

– Прохладненько… – заметил Инфор.

А отец был такой загадочный, что прямо укусить хотелось! Мгновенно продрогнув насквозь, я двинулась за широко шагающими мужчинами. Через десяток метров узнала черную вязь ворот, опутанных магией. Еще через минуту мы вошли в теплый холл дома. Я осматривалась, постукивая зубами. Как же тут было уютно, тепло, сверкающе и… красно. Высокий ворс ковра залез под пальцы в сандалиях. Выйдя откуда-то справа, в коридоре появился Саша с… как же зовут мою бабку?

– Дайан! – улыбнулся он, раскрывая объятия навстречу. Я закрыла на мгновение глаза, млея от происходящего. Он же дедушка мне! Дедушка! Ну не просто же так я полюбила его с первого взгляда. Обняв и расцеловав в обе щеки, Саша повел меня вглубь дома. Мать Андреса смотрела на меня с подозрением.

– Это Инфор – мой друг, – представил мага отец, и я обернулась к Инфору. – Моя мама – Марго. Так и не иначе. Отец – Александр или Саша. Анж – друг нашей семьи.

Я перевела взгляд на женщину, вернувшую мне отца. Они все были такие праздничные, светлые. Мы с Инфором и обросшим щетиной отцом в чумазом, где-то порванном балахоне, казались здесь неуместными.

– Дайан, – проговорил отец с нескрываемым удовольствием. – У нас есть праздник, объединяющий ежегодно всех членов семьи. – И мы рады, что теперь можем разделить его с тобой. С наступающим Новым годом!

Я недоуменно улыбнулась и обернулась к Инфору за поддержкой. Он пожал плечами, проходя вперед. «Какая, в конце концов, разница?» – говорил его обжигающий все, с чем соприкасался, взгляд.

– И вас… с тем же… – пролепетала я, проходя в зал.

Марго подняла голову, шепнув что-то сыну. Саша же обнял меня за плечи, и еще через пару шагов я открыла рот в изумлении. В зале был накрыт красивый праздничный стол. По окнам и стенам сверкали махонькие разноцветные огоньки. У левой стены – дерево. Елка. На ней – куча всевозможной дребедени, переливающейся всеми цветами радуги.

– Что это? – засмеялась я.

– Новогодняя елка! – гордо ответил Саша.

– Ага… – я решила оставить факт увиденного в копилке вопросов «на потом».

– Ладно, садитесь. Времени почти не осталось, – к столу подошла Марго.

– Времени для чего? – насторожилась я.

– Проводить старый, встретить новый! – воскликнул дед.

Я села за стол, стараясь скрыть недоумение. Конечно, у каждой семьи свои традиции. А у особенной, как семья императора, наверно должны быть и традиции – особенные.

– Анж, сядь! – усмехнулся Саша суетящейся женщине.

Взял у нее бутыль вина, наполнил бокалы. Почувствовав прикосновение к плечу, я обернулась. Рядом сел отец. В освещенной зале было ясно видно, как сильно он вымотан. Я нерешительно прикоснулась к его руке. Он улыбнулся, подбадривая.

– Родные… – проговорил Саша тихо и торжественно. – В этом году в нашей семье произошло удивительно событие. У нас появилась Дайан…

Я закрыла глаза, понимая, как не хватает мне мамы. Она могла бы быть здесь. И это было бы правильно. Даже если я у них получилась случайно, здесь должна была быть мама. Хотя бы вместо Инфора, если отец мог захватить с собой лишь двоих.

Посмотрев на Сашу, я поняла, кого подразумевала мама, рассказывая о многолетней и безответной любви тети Карел. Этот кружок за столом был настолько плотным, вытесняющим все неприемлемое, что сдавливало грудь. Будто для дыхания мне требовался другой воздух… И этот праздник их мне был не нужен. Я любила Сашу и любила отца. Но в семье их мне места не было, о чем ясно сказал сомневающийся и настороженный взгляд Марго при встрече.

Нечаянно встретившись взглядом с Инфором, я непонимающе повела подбородком. Что? Маг наблюдал за мной внимательно и грустно, так же игнорируя речь деда. Когда в комнате громыхнули голоса, мы оба вздрогнули. Я подняла взгляд на поднявшегося отца, деда и Марго. Вздохнула, поднимаясь тоже. Раз принято…

Они улыбались, и радость их была искренней, светлой, настоящей. Обернувшись к отцу, я натолкнулась на озадаченный взгляд. Не знаю, хотела ли я в это верить или на самом деле он понял мои мысли о маме, но отец сжал мою ладонь и отставил стул.

Я наблюдала за быстрым взглядом, пробежавшим по Марго и Саше. Не проронив ни слова, он пошел к выходу.

– Андрес! – позвала Марго.

Не обернувшись, отец исчез на выходе из залы в коридор. Я не смела смотреть на эту женщину. Взгляд наткнулся на мага, продолжавшего наблюдать за происходящим с неуловимой улыбкой на жестком лице. Саша обнял жену, шепча что-то ей в переносицу. Она кивнула: спокойная, монолитная, жесткая практически как маг, охраняющий меня.

Через четверть часа дверь в прихожей хлопнула и послышались голоса. Я выбежала в коридор. Отец обнимал маму и тетю, как старых подруг. Сонные и лохматые, они улыбались светло и по-доброму.

– Здравствуй, Марго… – приветствовала тетя.

– Карел, Тайрен… – кивнула в ответ маленькая женщина.

Саша поприветствовал маму и тетю поцелуями и повел в зал. Анж уже приготовила тарелки, приборы и стулья. Я наблюдала, не смея двинуться с места. На моих глазах сдвигался неподъемный временной пласт, беспокоить который не решались долгие годы. Я не совсем понимала происходящее, но напряжение, взгляды, неожиданные всплески эмоций наталкивали на мысли о движении дна их прошлого.

– Теперь точно все в сборе! – Саша улыбался, но надрыв в его голосе заставил меня прикоснуться к горлу. – В этом мире у меня нет людей роднее вас. Одному богу известно, как я люблю вас и как рад видеть всех сегодня за этим столом в нашем доме. Мы столько пережили вместе, что я не все смогу и вспомнить… Вы знаете, что эта ночь для нас с Марго – своеобразный этап, когда мы подводим итоги уходящего года. И этот год для нас стал счастливейшим за последние двадцать лет. В нашу жизнь вошла Дайан. Мне кажется, я понял, что ты часть меня еще тогда, у Воронки… – дед остановил на мне взгляд. Его набухшие глаза, наконец, выплеснули две скупые капли. Я прижимала руку к груди, сглатывая собственные слезы. Саша же бросил быстрый взгляд на маму, будто она что-то сказала ему, и поднял бокал вина. – Ладно, давайте уже поприветствуем наступивший год и загадаем, чтобы кончилась эта чертова война, и все мы приобрели больше, чем потеряли.

– С Новым годом! – воскликнула тетя, поднимаясь.

Повторив эту странную фразу как заговоренные, мы столкнули бокалы над столом. Залу наполнил волнующий хрустальный звон. Отпив, я села. Никто не улыбался и казалось, что грудь каждого сидящего за столом так же болезненно скованна жгучей и необъяснимой болью, как и моя. Хотелось выйти куда-нибудь, побыть наедине с собой. Просто выйти.

Напротив все так же отстраненно сидел Инфор. Он был вне круга людей, объединенных родством или жизнью. Взгляд его блуждал от одного лица к другому, будто резал кусок мяса. Я вспомнила, что он полукровка. Это значило, что его родителя-ланита уже девятнадцать лет как не было в нашем мире, а родитель-человек, вероятнее всего, умер. Любил ли его кто-нибудь? А если так, мог ли рассчитывать на взаимность этого жесткого и недружелюбного полукровки? Хоть кто-нибудь ждал его возвращения домой?

«Отстань от мага и ешь!» – мысленно оборвала мои размышления мама. Я потупилась, понимая ее правоту. Посмотрела на стол передо мной и вздохнула. Пожалуй, в пустыне уже все съедено…

Через полчаса или около того я обнаружила себя в сумрачной теплой комнате, заставленной с одной стороны книгами, а с другой кристаллами, мерцающими отблесками каминного огня. Вокруг прозрачного столика в середине, громоздились два огромных кресла и диван. В комнате постоянно играли отражения от столика, стеклянной дверки узкого шкафа между книгами и беспрерывно помигивающей стены с кристаллами. Дед расспрашивал обо всем на свете. С ним было так тепло и уютно, что казалось – за стеной нет зимы и войны. Такой необыкновенно простой и добрый он человек! Вместе с тем Саша казался ранимым и беззащитным. И столь правильным казалось то, что он родной дедушка мне! Необыкновенно правильно! О другом деде нельзя и мечтать.

Когда за спиной послышался звук прикрываемой двери, я обернулась. На высокую спинку дивана облокотилась тетя. Мама прошла мимо и, присев на подлокотник кресла, обняла Сашу.

– Тайрен, как ты могла!? – прошептал он глухо. Мама посмотрела в огонь, прижимая голову деда к груди. Смотря на ее закушенную нижнюю губу, я перестала кусать губы и отвернулась.

– Прости, Саш. Я знаю, как это важно для тебя. Но я не могла… – ответила мама тихо.

Когда тетя села рядом со мной, мама поднялась к камину.

– И ты тоже хороша… – пробурчал дед тетке. Она усмехнулась, пожимая плечами. Я понимала ее, хотя была бы счастлива, если бы она предала эту «чужую тайну» еще в моем детстве… – Вылитая мать!

– Возможно, внешне она и в нас, но Дайан абсолютная внучка своего деда, – оспорила тетя.

Я млела от каминного жара и тепла, исходящего от любящих меня людей. Они говорили о прошедших годах, обо мне, об Андресе, обо всем на свете. В какой-то момент я уснула. Проснувшись из-за внезапно образовавшейся тишины, удивленно осмотрелась.

– Пригрелась, – улыбнулась тетя, гладя меня по голове.

– Можно я похожу по дому?

– Конечно, можно! – удивленно засмеялся дед.

Зябко поежившись, я вышла в широкий коридор, погруженный в призрачный, колышущийся сумрак. Чуть правее находилась обеденная зала. Я пошла в другую сторону. После библиотеки деда сразу начиналась широкая деревянная лестница. Заканчивался коридор невыразительной сероватой дверью. Открыв ее, я ахнула. У них в доме личный портал! Немыслимо! Не во всех маленьких городках есть…

Поднявшись, я замерла. Слышались тихие голоса и плеск воды. Коридор заканчивался дверью вдалеке. Лестница вела дальше вверх. Сделав несколько шагов, я замерла у узенькой арки, ведущей в ярко освещенный зал. Отошла на два шага, задержав дыхание. Уперлась спиной в стену и нахмурилась, не понимая. Перед глазами застыла картинка, пойманная при быстром взгляде внутрь. Зала была чуть больше обеденной внизу. Метрах в двух от широких окон во всю стену, разделяя помещение на две неравные части, спускалась высокая ступенька. По центру в ней были прорезаны ступеньки, светившиеся мягким белым светом. Левую часть зала занимал небольшой бассейн. В правой же, плотно примыкая одной стороной к грани ступени, стояла большая круглая ванна. Вода в ней парила и волновалась, чуть бурля. На ступеньке у ванны сидела Марго. Причина же моего смятения сидела рядом с ней спиной ко входу. Эта широченная голая спина могла принадлежать лишь отцу. Волосы, скрученные в жгут, спускались по позвоночнику черной змеей. Они тихо разговаривали, смотря в разные стороны. Марго – в бурлящую воду. Отец – в ночную даль за оконными стеклами.

«Зайди» – позвала она. Покраснев, я отлепилась от стены и пошла в залу. Здесь было влажно, но не душно. Слишком ярко, в сравнении с библиотекой и коридором. И… непонятно. Отец повернул подбородок в сторону матери. Чуть улыбнувшись, он наблюдал за мной боковым зрением. Как же хотелось отмыться от пустыни, оказавшись здесь. Я смотрела на гладкий подбородок, влажную от пара спину. Легкие белые штаны тоже не были сухими.

– Ныряй! – усмехнулась бабка моим мыслям и махнула рукой. Больше месяца кожа не соприкасалась с горячей водой. То, чем могла расщедриться пустыня, хватало лишь для поддерживания себя в цивилизованном состоянии. Скинув когда-то белые штаны и тунику, я залезла в обжигающую воду. Легла, терпя воду, обжигающую отвыкшую кожу. За спиной послышались шаги. Марго обернулась к сыну.

– Уложи у меня. Я все равно на Сиан.

– Там же Кларисс. Побудь хоть ночь дома.

Я подняла голову к человеку за спиной. Это Анж подняла ворох моей одежды и вышла.

Марго, внимательно разглядывавшая меня, шепнула что-то сыну. Тихо засмеявшись, он обнял мать за плечи и поцеловал в висок. Марго тоже улыбнулась, обхватывая его руку тонкими пальцами. Вскинув брови в недоумения, я ожидала комментариев.

– Ты вылитая мать, – улыбнулась она.

Переведя взгляд на монолит спины отца, я пожала плечами. Он-то в кого такой?

– И засыпаешь совсем…

Отец поднялся и прошел к окну. Незаметно образовавшаяся за спиной Анж расправила полотенце и я поднялась. Огромная рубашка отца, приготовленная ей для меня, заставила рассмеяться. Мокрые волосы мгновенно пропитали ткань влагой. Я поднялась к окну, глядя в которое отец задумчиво теребил подбородок.

– Завтра как проснетесь, порталом в Буренер, оттуда к раскопкам. Не знаю, где сейчас безопаснее, чем там.

– Может лучше остаться здесь? – засомневалась Марго.

– Мам… Ты прекрасно понимаешь, какой опасностью выльется ваше нахождение под одной крышей. Да еще в Зальцестере…

– Я не знаю где Буренер, – вмешалась я осторожно.

– С утра Анри занесет портационные кристаллы. Будут в раскопки – хорошо. Но боюсь, они все сейчас в распоряжении боевой гильдии. Буренер находится на самой южной оконечности принадлежащей Объединенным землям территории Сиана. До раскопок три часа или чуть дольше на грузовых циннах, вместе с водой и едой.

Кивнув, я обняла отца. Дотронулась пальцами до только схватившегося глубокого пореза под ключицей. Что это?

– Спокойной ночи, – поцеловал он меня в лоб.

Анж махнула рукой. Как же не хотелось уходить от него. Понуро спустившись, я обернулась к Марго. Она пожелала спокойной ночи. Казалось, что ее недоверие потихоньку испаряется.

Анж вела в конец коридора.

– Здесь кабинет Андреса, – указала она на дверь с левой стороны. Распахнув соседнюю, завершающую коридор, женщина прошла внутрь. – Спокойной ночи, Дайан.

Я поежилась, осматривая большую полупустую комнату. Здесь практически не было мебели. Даже сесть некуда. У широкой кровати над тумбочкой висел желтый светящийся конус. Свет еле-еле дотягивался до дальнего угла – между стеной и шкафом.

Я залезла под одеяло и свернулась в клубок. Сделать теплее воздух не получалось. Догадавшись, что просто не могу перебить программы отца, я закрыла глаза и вздохнула. Через какое-то время, разбудив на минутку, ко мне забралась мама. Сразу стало теплее. Сжав ее руку на боку, я снова уснула.

Нас разбудила Анж, зайдя в комнату. Оставив мою одежду, снова пробредшую белый цвет, предупредила о завтраке.

– Не надо меня ни о чем спрашивать сейчас… – пробубнила мама, поднимаясь. Вероятно, спросонья мое лицо представляло собой один сплошной вопрос. – Очень соблазнительно, – усмехнулась она, глядя на рубашку отца. – Говорила с Петиром?

– Не спрашивай… – тряхнула я головой ей в тон.

Увидев за столом Инфора, я усмехнулась: он так аккуратно растворился вчера… Марго, Саша и тетя уже кушали. Анж присоединилась вместе с нами. Отца, конечно же, не было. Поздоровавшись, я села за стол. Где-то в доме раздался звон.

– Анри, – сказала Анж спокойно.

– Доброе утро всем! – Анри ворвалась в обеденную залу привычно уверенно и деловито. – О! Что это? – спросила, увидев елку. – Так, эти два в Буренер, – положила на стол два маленьких, с мизинец, кристаллика.

– Вообще-то я тоже не была там… – проговорила мама.

– Угу. И я, – кивнула тетя, жуя.

Анри вскинула брови. Обернулась за поддержкой к Марго.

– Надо четыре, – подсказала та помощнице отца.

Кивнув, Анри скользнула по мне взглядом и вышла. Саша поднялся к окну, за которым кружили крупные снежинки.

Я представила, как сейчас от лагеря к Баэндару летят сотни сборных плит. И теплый ветер трепет волосы Петира, среди прочих – таких же вымотанных и чумазых друзей. Они сомнут все живое, что не успеет убраться из белокаменного города. Если харены не самоубийцы, они уже должны были отчалить, улететь, убежать…

Еще перед тем, как на склоне перед лагерем начали появляться боевые подразделения гильдий, Инфор упомянул, что Баэндар харенам Андрес не оставит. И оказался прав. Десять тысяч специалистов были способны пройти сквозь Харенхеш от границы до границы, уничтожив все живое на пути. Но то, что он собрал их от границ Объединенных земель, отозвал из центра – не предвещало ничего хорошего.

– Можем пойти сейчас, если хочешь, – предложил Инфор.

Я обернулась. На самом деле я бы предпочла остаться здесь, с дедом. Странно, неужели они чувствуют себя в безопасности в этом доме? Я встала из-за стола и подошла к Саше.

– Лучше мы. У нас смена. И так пропали никому ничего не сказав, – решила мама.

– Спасибо за теплый прием, – поблагодарила тетя, беря один кристалл.

Прикрыла глаза. Через пару мгновений вытянутый кулак обволокло красным туманом. Тетя открыла глаза и встретилась взглядом с Сашей. Через четверть минуты разросшийся красный туман взорвался, поглотив ее. Между столом и широким проходом не осталось и пылинки. Мама последовала ее примеру, подмигнув мне на прощание: встретимся в песках. Я кивнула.

Было холодно. Мои легкие шаровары и еще более невесомая туника не были рассчитаны на зиму. Поежившись, я взглянула на Инфора. Он пожал плечами. Да, да… это дом императора, кто тут может что-то изменить? Даже если сломать стены, снести здание до фундамента, температура останется такой, какую он когда-то заложил.

– Пойдем со мной, – позвала Марго.

Мы прошли на второй этаж. Комната напротив зала с бассейном оказалась ее спальней. Достав из шкафа пушистую шаль, она накинула мне на плечи. Улыбнувшись благодарно, я сомкнула концы на груди. Марго смотрела задумчиво, медля.

Раздался тихий звоночек. Я поняла, что вернулась Анри. Сняв шаль, отдала ее Марго. Не пригодилась…

– Спасибо.

Выйдя в коридор, я помедлила пару мгновений. Марго не двигалась с места. Не знаю, что она имела мне сказать. Возможно, ей нужно было время, чтобы осмелиться. Хотя, что она могла сказать мне такого, для чего нужно готовиться?

В коридоре мы столкнулись взглядами с Анри: она обернулась, проходя мимо лестницы. Женщина замерла, я тоже остановилась. Когда же она опустила взгляд, я спустилась и прошла в зал. Ты не знаешь, что я знаю. Тебе не откуда знать. А я знаю, что устроил это Ройс. И еще то, что лучше бы ты завоевала мысли Петира и хотя бы вы двое были счастливы вместе. Если уж я не могу…

Замерев у стола, я зябко обняла себя за плечи. Анри не промолвила ни слова, оставив кристаллики на столе. В тишине было слышно, как закрылась дверь в комнате с порталом. Посмотрев на так и стоявшего у окна деда, я подошла к нему. Обняла крепко, с любовью. Саша был чуть-чуть ниже. Когда мы были так близко, ему приходилось поднимать взгляд, и становилось неловко.

– Я люблю тебя, деда, – улыбнулась я. Сказать ему «деда» было намного легче, чем отцу «отец»… Увидев, как стремительно краснеют смотрящие на меня глаза, я поцеловала его в щеку и пошла к кристаллам. Инфор проследил за мной взглядом. Поднял ладонь, останавливая, и взял кристалл первым. Через минуту, обежав всех благодарным взглядом, я закрыла глаза. Ох, не люблю я эти креациновые изыски…

Когда в лицо ударила жара, я осмотрелась. Рядом высилась высокая стена, как вокруг Баэндара. Из распахнутых ворот в сотне метров слева от меня вылетел цинн с нагруженным прицепом. Проследив взглядом за ним, я увидела еще несколько удаляющихся точек впереди. Надеюсь, нас-то хоть один дождался? Инфор уже подходил к воротам. Я побежала за ним. Если маг так просто отошел дальше, чем на пятьдесят метров, значит, поблизости безопасно.

Последний цинн стоял практически у ворот. Оглянувшись на меня, Инфор взглядом приказал забираться.

– Пойдем к порталу? – крикнула я, подходя. Вокруг шумел народ и приходилось повышать голос.

Маг огляделся по сторонам, пожал плечами и по-прежнему безмолвно указал подбородком следовать вглубь города.

Буренер был миниатюрным. То есть он был таким маленьким, что казалось, на окружающие стены строители потратили больше камня, чем на все строения внутри. На площади в три раза меньше Главного зала императорского дворца не было никого, кроме шести гильдийцев. Почувствовав пристальные взгляды всех сразу, я поежилась.

– А какое назначение у этого города? – удивилась я на обратном пути.

– Кроме того, что это второй и единственный, кроме Баэндара, защищенный портал Объединенных земель на Сиане?

Я закусила губу, залезая в цинн. Инфор сел впереди, рядом с водителем. Мы двинулись сразу.

– А боевая гильдия уже покинула раскопки? – подалась я вперед.

Инфор повернул подбородок и промолчал. Его профиль казался еще более агрессивным, чем прямой взгляд. Вздохнув, я откинулась на спинку и подобрала ноги на сидение. Было тревожно. Там же Петир…

Через полтора часа я начала клевать носом от монотонности ландшафта. Инфор не выходил на диалог. Когда мы резко сбросили скорость и ударились об землю, я вскрикнула. В цинне сработали компенсационные программы. Воздух стал густым, словно кисель. Инфор потянул руку к водителю и обернулся ко мне. Затем он выпрыгнул из цинна.

Когда я тоже вылезла, маг сделал жест стоять на месте. Я и так никуда не собиралась. Маг тем временем смотрел под ноги.

– Что с псиоником? – спросила я шепотом. Было так тихо… и страшно.

Когда Инфор поднял голову и мы встретились взглядами, я отшатнулась. В следующий миг, будто моргнув и забыв открыть глаза, он начал медленно оседать.

– Инфор!

Похлопав мага по щекам, я поднялась. Что же это? Мама не могла далеко улететь… Закрыв глаза, я начала звать. Маму, тетю, даже Нис. Кого угодно!

– Инфор, очнись же! – крикнула снова, тряся за плечи.

Когда я поднялась на ноги, на песчаный холм поднимались три фигуры. «Хочешь рядом лечь, можешь сопротивляться» – произнес голос в голове. Я сглотнула. Пока они шли, я старалась ни о чем не думать. Очень хотелось снова позвать маму с тетей, но судьбы водителя и Инфора я им не хотела. Подойдя, один из них вытащил водителя из цинна. Мне кивнули лезть внутрь. Они не говорили вслух, но когда один из них посмотрел на Инфора на песке и обернулся назад к нам, я поняла, что они решают оставить его так или убить.

– Не надо… – взмолилась я, – Пожалуйста!

Когда двери закрылись и мы легко понеслись вперед, я осмелилась на вопрос:

– Что вы хотите от меня?

Мой вопрос остался без внимания. Сняв капюшон, сидевший рядом человек откинулся на спинку. Это был смуглый харен с абсолютно гладким черепом. Широкое лицо с прикрытыми глазами казалось слишком тяжелым для маленького носика. Через минуту полета мы остановились. Человек с переднего сидения спрыгнул в песок и направился к затаившемуся между песчаных барханов цинну. Выдохнув, я тоже откинулась на спинку и отвернулась к окну. Стараясь держать в мыслях лишь песок и солнце, я следила за плавно ползущими волнами за стеклом. Время растянулось в бесчисленное количество вдохов и выдохов. Через час или меньше я выпрямилась. Сначала это казалось миражом, обманом зрения. Потом появилась мысль, что это странное отражение цинна в дрожащем раскаленном воздухе. Но теперь, когда розовое облако стремительно приближалось, я отчетливо поняла: Нис. И когда я это поняла, сидящий рядом лысый выбросил руку, откидывая меня на спинку, и уставился в окно.

«Убери кифа, если хочешь жить» – послышалось в голове. Я обернулась к незнакомому, влажному от пота лицу.

– Мы летим параллельно каравану. Во втором цинне от хвоста твои родные… – проговорил водитель. Я сглотнула, не веря.

Сменив направление так, что Нис оказалась сзади, цинн понесся с немыслимой скоростью. Меня вжимало в кресло и тошнило. Стало еще страшнее. Через полминуты впереди показался караван из трех циннов. Застонав, я подалась вперед. На моих глазах третий врезался в прицеп остановившегося перед ним. Один замер чуть поодаль.

– Киф! Иначе твои мать и тетка умрут. И все остальные, за компанию.

Я обернулась назад, закрывая глаза. Иди к Инфору, помоги ему, если можешь. Чувствуя текущие по щекам слезы, я молила кошку послушаться. Назад… Назад…

Снова сменив направление, мы полетели дальше. Я плакала, уткнувшись в ладони. Нис, Нис, Нис… Тонкие, словно ниточки, сковывающие ленточки поползли к сидевшему рядом псионику. Когда я перевела взгляд, он улыбался. Зрение поплыло и я лишь почувствовала удар головы о стекло цинна…

3

– Еда.

Я вздрогнула, открывая глаза. Свет быстро удалялся. Через несколько секунд вокруг завис абсолютный мрак. Темнота не позволяла осмотреться. В голове завис туман. Мысли не слушались.

Поморщившись, я осторожно поднялась. Вытянув руки, сделала несколько шагов. Когда под ногой что-то хрустнуло и загремело, я вскрикнула, отпрыгивая. Ударившись коленкой и замычав от боли, я ощупала преграду. Лежак, что ли? Сев, подобрала ноги. Решила осветить помещение костерком… Ведь, если зажечь, осмотреться и потушить – не задохнусь же?

В мозг воткнулась раскаленная игла еще до того, как я успела зажечь искру. Закричав со всей дури, я свалилась с лежака и замерла, скуля… Боль исчезла практически сразу, оставив лишь страх. Слезы полились сами собой.

– Кто-нибудь! – крикнула я в темноту. Даже эхо мне не ответило.

Осмелившись снова подняться на ноги, я нащупала лежак. Пошла по стенке, знакомясь с периметром. Через три шага пальцы нащупали решетку. Выдохнув стон, я уперлась лбом в прутья. Как же так?..

– Эй! – крикнула зло.

К ступне что-то прикоснулось. Я завизжала, прыгая. Выставила руки, нащупывая лежак. Забралась с ногами. Шорох заставлял ежиться и вглядываться в темноту. Стало еще холоднее. Внутренности выедал страх. Хотелось в туалет.

Дыши…

Успокоившись через какое-то время, я все же поднялась. Прощупывая мыском пол впереди, обошла камеру. Кроме деревянного лежака, прикрепленного к стене, здесь больше ничего не было. Вздохнув, присела в углу. Сердце снова начало бешено колотиться. Страх накатывал волнами. Дерево серело в темноте, маня, словно могло защитить… Натянув штаны, я сделала несколько шагов до лежака и снова забралась на него. Зажмурилась, пытаясь успокоиться. Ладони вспотели, а тело колотило от холода и страха. Разжав зубы, я свернулась, как смогла на узкой лавке. Стена холодила спину, коленки висели в воздухе. Закрыв глаза, я слушала свое дыхание.

Я знала. Все мы знали. Больше месяца я просидела безвылазно за щитом. Они просто выжидали…

Я уснула, но понять: проспала несколько минут или часов узнать не представлялось возможным. Хотелось пить… и есть. Горло першило, ледяные ладони были влажными.

Сев, я обняла колени. Что они попросят за меня? И что ты отдашь, отец? И отдашь ли что-нибудь? Как же не вовремя ты признал меня дочерью. Ты хотел сделать из меня наживку? Что ж, они заглотили меня…

Внизу живота неприятно тянуло, предвещая женские дни. Как не вовремя все… Сколько я могу пробыть здесь? Пару дней? Неделю? Месяц? Что, если цена окажется слишком высока? Что тогда? Лучше не думай об этом. Лучше не думай…

Когда впервые на прутьях решетки появились отблески света, я вскочила на ноги. Потом это потеряло всякий смысл. Низкорослый человек не произносил ни слова. Не отвечал на вопросы. Не смотрел на меня, лишь оставляя у прутьев миску с чем-то, по их мнению, съедобным или кувшин с водой. Я просила, упрашивала, молила оставить мне свет. Но он уходил, и я снова оказывалась одна во мраке. Потом я перестала вставать, прикрываясь рукой от режущего глаза света. Успев рассмотреть себя в его очередной приход, я засмеялась. И заплакала. Одновременно. Порванная на лоскуты нижняя часть туники не спасла от высохших пятен крови. Надрываясь кашлем, я всхлипывала то ли плача, то ли смеясь. Часы тянулись сутками, а сутки сливались в одну бесконечную непроглядную ночь. Благо, к тишине не пришлось привыкать. Иногда кашель не прекращался часами. Я перестала подниматься, когда приходил свет. Перестала просить оставить кристалл. Горло слишком саднило для слов.

Я поняла, что прошел месяц лишь по свежей крови. Эти дни я кричала, сжимая пальцами прутья решетки. То, что обо мне все забыли, было уже очевидно. Никто не придет… Хотелось лишь избавиться от боли, сковывающей все тело, ползущей по шее, плечам, ногам. Постоянно казалось, что за мной следят. Откуда-то из стен, с потолка, с пола, из самого воздуха. Я боялась думать, боялась открывать глаза. Я постоянно боялась и сходила с ума. Безумие накатывало внезапно и тогда хотелось умереть, лишь бы все закончилось. Навсегда.

Когда снились сны, я прокручивала их снова и снова перед мысленным взором, чтобы хоть на чем-то держать внимание, кроме сворачивающихся узлом легких и отваливающихся придатков. Снилась пустыня и раскопки. Карты, существа, люди, дворцы, деревья – десятки комнат, обойденных с Нис и Инфором. Сотни поразивших нереальностью видений. Тысячи восторженных или испуганных возгласов. Миллионы «мяу» Нис и, может быть, пара улыбок мага. Он не менялся.

Снился белый шар, светящийся призрачным голубоватым туманом на первом этаже башни. Когда-то он был усеян разноцветными камешками, но теперь почти все они осыпались или были выдраны. Возможно, даже, археологами на сувениры. Мы проходили мимо него каждый раз, поднимаясь на башню. Он завис как-то нерешительно и не к месту, будто убегая, кто-то выбросил его по пути. Или сам он решил переместиться со второго на первый этаж, но не хватило сил. Висел себе рядом с перилами винтовой лестницы. Несчастный, ободранный и одинокий. Лишь голубое свечение извещало о том, что он еще как бы «жив»… Он звал, привлекая внимание, как Ответчик. Когда мы втроем останавливались на лестнице, он начинал медленно вращаться. «Здесь мы» – говорил тогда Инфор. Или «Здесь Милоран… Зальцестер… Воронка… Миренгой» – каждый раз – разное. Но глядя на шар я понимала, что маг все выдумывает. Как на белой поверхности с остатками ничего не значащих разноцветных камней, полным отсутствием обозначений, рисунков, красок – можно было знать, где находится хоть что-либо? Я смеялась, качая головой. Он поднимал свой злой взгляд и молчал.

Мне снился песок, вечный песок и мамина улыбка. Во сне она смеялась. Смеялась ли она наяву? Снился Петир, я просыпалась в слезах. Снился отец. Я не знала что думать. Сердце сжималось болью, и снова начинался кашель. Снился даже Ройс, сам себя назвавший «маленьким чудовищем императора». Я не понимала… не понимала.

Скрючившись от боли, я снова заныла. Кончится ли это когда-нибудь?

Я вспомнила осенний день, когда в моей жизни не было отца, а в сердце жила надежда и счастье. Возможно, мне приснился этот день. В постоянной темноте я терялась между снами и реальными воспоминаниями. В то утро мы сидели с Ройсом над иллюзорной картой в зальцестерской резиденции. В соседнем зале за стенкой находился Петир. Тело помнило о проведенной вместе жаркой ночи, я улыбалась. Впереди было так светло и чисто, что даже Ройс не мог испортить настроения. «Кричать вслух не обязательно. Достаточно громко и целенаправленно подумать» – поморщился он. А Петир поцеловал на прощание. Это был наш последний настоящий поцелуй. Знала бы я тогда…

Кричать не обязательно… Я закашлялась, поднимаясь. Нужна ли я кому-нибудь? Любит ли меня по-настоящему хоть кто-нибудь, кроме мамы? Разве только Нис…

Как неслась она стремительным розовым облаком сквозь пески, нагоняя… Как перепугались эти псионики. Нис… Перед глазами появились черные глазки и полоски-полоски-полоски, на солнце составляющие ее призрачный силуэт. Можешь ли ты меня найти, как тогда – в пустыне? Можешь ли помочь?

Когда послышался металлический лязг, я приняла этот новый звук за продолжение какого-то сна. Лишь когда грубая ладонь рывком сдернула меня с лежака и глаза резанул яркий свет, я выдохнула от неожиданности и закашлялась. Если бы не постоянный кашель, я подумала бы что оглохла. Всегда вокруг была тишина… и теперь, выводя меня на подкашивающихся ногах в коридор, они молчали. Где-то через пять или шесть шагов меня закружило.

Из забытья вывел жар. Я горела, голова взрывалась болью. Подавшись вперед, закричала. Из горла вылетел лишь хрип и снова кашель. Пока кашляла, осмотрелась. Свет резал глаза, усиливая головную боль. Я сидела в наполненной нереально грязной водой ванне. На плечах были чьи-то твердые руки. Подняв голову, снова закашляла. Незнакомая темнолицая сморщенная старуха отдирала кожу мочалкой. Откинув голову на край, я зажмурилась. Как же больно… уберите… пожалуйста… свет. Перед глазами снова поплыло. Лучше умереть. Или хотя бы уснуть.

Но ни того, ни другого мне не позволили, вытащив из ванны. В голове стало легче. Я пыталась сжаться в комок, чтобы не так болели внутренности. Это помогало.

– Да штой прямо! – рявкнула бабка шепеляво.

Вытянув руку, я попыталась оттолкнуть ее. Глазам было больно смотреть. Она дернула за руку, поднимая, но я вывернулась и изо всех сил толкнула ее от себя. Отойдя на шаг от незнакомки, я выставила физическую стенку. Сглотнула, понимая, что защиты от магии здесь нет. Закашлялась, оглядываясь. Ноги не слушались. Все тело крутило. Старуха подбоченилась, наблюдая за мной. Через четверть минуты я осела на скользкий пол, не в силах унять кашель.

– Обрафно ф низ хощешь? – кивнула она вопросительно.

Замотав головой, я подняла взгляд. Нет!

– Одефайся, – кивнула она на ворох зеленой ткани на мраморной лавке.

Я закрыла глаза, собираясь с силами, чтобы подняться. Встала. Пол и лавка шатались, как во хмелю. А потом поехали куда-то в сторону, перед глазами мелькнула темная фигура старухи в движении и все померкло.

Когда что-то невыносимо горячее переместилось по животу, я поняла что это чья-то ладонь. Открыла глаза, морщась. Надо мной стоял тот псионик, что сидел рядом в цинне тогда… месяц или жизнь назад. Обратив внимание на то, что я очнулась, он перевел взгляд на лицо. Я посмотрела вниз, на его руку. Она казалась черной по сравнению с белизной кожи живота. В груди заскреб кашель, начал подниматься, нарастая. Когда я закашлялась, он удовлетворенно кивнул. С изумлением я замечала, что боль в легких уже не так невыносима. Закрыла глаза, понимая, что в данную минуту этот человек мне не враг.

«Киф твой?»

Я вздрогнула, открывая глаза. Мужчина снова смотрел мне в лицо, переместив руку еще чуть ниже. Я утвердительно моргнула: моя.

«Твоя жизнь в обмен на мою. Согласна?»

Я вскинула брови, не понимая.

«Ты глупая корова, шлюха босяка. У тебя в руках киф и ты вспомнила о нем лишь через месяц. Я убью тебя, как только он появится во дворце. Если ты не пообещаешь мне жизнь. Сейчас» – сказал он мне прямо в мысли, в глаза, придавив своим взглядом. Я выдохнула, прикрывая веки. От ладоней же по-прежнему шло доброе, благое тепло. Чего ты так сильно боишься?

– Хорошо, – прошептала я, не в полной мере понимая, чем именно вызван его страх. Чем Нис так опасна? Что они могут знать о ней, чего не успела узнать я?

Когда он закончил, отняв руки от ступней и замерев на минуту, я поднялась на локтях. Указав в сторону, мужчина вышел из комнаты.

На плоском креслице с низкими подлокотниками и спинкой, лежало зеленое прямое платье. Надев его, я перевела взгляд на черный каменный столик, отполированный до зеркального блеска. В серебряном бокале застыло питье. В такой же тарелке – лепешка, начиненная мясом. Рот мгновенно наполнился слюной. Присев, я помедлила и с усилием отвела взгляд. Нет…

Проведя пальцами над бокалом, разогрела жидкость. Чтобы там ни было, я не пила горячего уже месяц. Отхлебнула и закашлялась. Горло обожгло, а по груди потек жар. В голову мгновенно ударил хмель. По привычке подобрав ноги от пола, я зажмурилась. Нис…

Через пару минут дверь открылась и двое здоровенных мужиков в белых безрукавках и будто бы юбках из белой ткани зашли внутрь. Один кивнул мне на выход. Я поднялась. Если буду проходить мимо хоть какого намека на солнечный свет, подожгу обоих и…

– Не стоит… – хрипнул один из них, и я вздрогнула. Как же быстро я отвыкла от живой речи.

Один из них шел впереди, второй сзади меня. Скорее всего, я чего-то не знала, наблюдая самоуверенную спину перед собой. Рисковать не решалась. Мы шли долго, поднимаясь, петляя по нескончаемым коридорам и таящимся в сумраке залам. Когда остановились, мои ноги дрожали. Хотелось сесть на пол. Грудь и живот болели. И снова было страшно…

– Я все думал, почему босяк не реагирует на твое исчезновение… – послышался голос. Я обернулась к проему в стене, откуда шел свет. – Удивительно, как долго ваши гильдии умудрялись скрывать его плачевное состояние…

Сглотнув, я пошла на свет и голос. Что с ним?

– Он человек… а люди имеют свойство неожиданно и легко ломаться, – грубо засмеялся невидимый собеседник.

Я зашла в роскошную комнату. Хозяин голоса сидел в кресле. Одна нога лежала на черном столике перед ним. Череп был гладок и блестящ, как у лечившего меня псионика. Меднолицый, с черными бровями и длинными, спускающимися к ключицам вислыми усами. Ростом и комплекцией в отца. Я сделала шаг назад, хмурясь.

Хозяин голоса засмеялся, обнажая белые зубы.

– Что с отцом? – спросила я сдавлено.

– Пока я не кинул вас в одну яму и не сверил, не пытайся переубедить в том, что ты не его девка. Хотя… я бы на такое ничтожество и внимания не обратил.

– Что с отцом? – повторила я. Как же много он говорил…

– Вокруг него слишком много глупых баб. Это его ошибка. Вы бываете упрямы там, где упрямство совсем не нужно.

Я закрыла глаза, чувствуя, как поднимается кашель. Не успев закашляться, поняла, что иду к нему. Остановилась в трех шагах и села на пуфик у столика. Контролер…

– Что… тебе… нужно? – спросила, унимая кашель.

– Вот смотрю и думаю… обменять на раскопки тебя не получается. Оставить себе? Да зачем ты нужна? Продать если только, но кому? Эсхонцы – сборище тупых оборванцев. Они только начинают понимать, во что ввязались. Твоим родным? Слишком скучно. Дозаранцам ты не нужна. Они возьмут, что захотят и без тебя. Мы же пытались по-хорошему… Полукровки еще. Зачем ты им?

Я осмотрелась. Шелка да золото. Крикливо и пошло. На стенах гобелены, за ним – лишь холод. В мгновение, когда я собралась с мыслями, оборачиваясь, в голове взорвалась боль. Крича, я сжала виски, сползая с пуфика. Тихо заскулила: отпусти… На мгновение почувствовав невесомость, ударилась об стену у входа, потом об пол.

Мужчина встал, отряхивая ладони о бока. Я поднялась, потирая плечо и колени. «Попробуй еще раз, мне понравилось!» – улыбнулся он в моих мыслях. Я устала бояться, просто устала. Сил нет. Хватит! Что ты хочешь от меня теперь, когда не получилось обменять на раскопки? Когда сухая твердая ладонь сжалась на подбородке, я подняла взгляд к темным глазам под мохнатыми бровями.

– В тебе нет ничего от босяка. Наверняка ты вся в его первую шлюху. Ты только закончила школу гильдии, так?

Я молчала. Сказать что-либо внятно с его ладонью на подбородке все равно не получилось бы. Когда рука сжалась на груди, вжалась в стену. Не надо.

Он улыбнулся, поведя челюстью из стороны в сторону. Я опустила взгляд от черных глаз. Закашляла. Хотела прикрыть рот, но ударилась лбом о стену, когда он развернул меня.

– Не надо…

Двумя ощутимыми ударами по щиколоткам он раздвинул ноги и прижал к стене. Я закрыла глаза, собирая жидкость поблизости в ледяные кинжалы и замахнулась обеими руками от бедер. Руки мгновенно вывернуло за спину. Я закричала, из глаз брызнули слезы. Не надо! Отпустив запястья, он отошел на полшага. Я попыталась обернуться, но его рука прижимала к стене. Почувствовав прикосновение одного из своих лезвий на плече, напряглась. Когда оно поползло вниз, разрезая ткань и кожу под ней, завыла, вырываясь и плавя его. Разочарованно выругавшись, человек откинул ледышку и разорвал оставшуюся целой ткань руками.

– Ваша магия так ненадежна и кратковременна…

– Нис! – крикнула я, не представляя, кто еще мог бы услышать меня сквозь расстояние.

– Этого имени нет в списке желающих купить тебя… – проговорил он насмешливо, проводя ладонью между ног. Собравшись поджечь как эсхонцев в Умене, я на секунду зажмурилась. В голове снова взорвалась чистая, свирепая, заставляющая орать боль. Не кратковременная, как за решеткой… она не исчезала. Я сжимала зубы, пытаясь поймать хоть какую-то мысль среди полыхающего в мозгу пламени. Огонь не поднимался, магия не слушалась. Когда он резко вошел, тараня воспаленные органы, закричала…

Выпустив меня, кажется, через вечность, он усмехнулся.

– Я передам полукровкам, что взять тебя не доставило ни малейшего удовольствия.

Я осела на пол, прижавшись к гладкой холодной стене. Глотая слезы, пыталась сдержать кашель. Посмотрела на огромную спину под голым черепом. Он пил из серебристого бокала жадными большими глотками. Я слышала эти глотки. Когда прикоснулась щекой к стене, сначала моргнула в удивлении. Нис…

Человек обернулся.

Мы встретились взглядами.

Он пожелал мне боль на секунду раньше, чем я представила, как Нис рвет ему горло. Втянув голову в плечи, я на мгновение зажмурилась. Такого мгновения тишины не было даже внизу… Потом горло хозяина заклокотало и захрипело, выплескивая фонтаны крови. Я отвернулась, подбирая ноги. Голова теперь болела лишь от ударов об стену, легкие и горло от постоянного кашля, живот от воспаленных внутренностей, ноги дрожали сами по себе – от страха. На спине же горел и ныл, пощипывая, порез. Но мертв был он…

Поднявшись, я посмотрела на сползающее на руки платье. Вытерев ноги, отпустила мягкую ткань. Она упала бесформенной зеленой кучкой. Услышав топот ног, выглянула в зал. Обернулась к Нис, предлагая ей расправиться с ними так же тихо и бесшумно. Полосатая тень метнулась в сумерки зала и пролетела над плечами двух бегущих мужиков. Сделав по инерции еще пару шагов, они рухнули бесформенными мешками. Головы покатились в сторону проема, где я замерла. Меня затошнило, пришлось отвернуться. Отойдя на два шага, я обернулась к переставшему хрипеть и выпускать струи крови из горла усатому хозяину. Подожгла его одежду и гобелены по стенам комнаты.

Послышался глухой грохот, пол чуть затрясло. Я оглянулась по сторонам. Землетрясение у них что ли? Посмотрев на Нис, подумала о выходе. Нам же нужен выход, киса? Нис потянулась, сладко выгибая спинку. Присев, я провела ладонью по теплой грани ее нематериального тельца. Хорошая кошечка. Хорошая…

Сказав свое «мяу», она засеменила вперед. Я направилась за ней.

– Ты уверена? – засомневалась я, наблюдая, как Нис выбрала один из четырех коридоров, ведущих из залы. Нис не отреагировала на мои сомнения. Она вообще не реагировала на звуки. Это я уже знала.

Когда снова затрясло, пришлось прижаться к стене. С потолка посыпалась каменная крошка. На стенах застучали медные держатели осветительных кристаллов. Впереди послышались крики. Добежав до дверей, я распахнула тяжелые створки. Нис ощетинилась, я вжалась в дерево двери, с усилием держась на ногах. Обилие белых юбок впереди не предвещали легкого побега. Но на кого-то они нападали.

Все охранники были спиной к моему коридору. Я кивнула кошке в их направлении. Страх исчез, но на смену ему не пришло ничего. Ни ярости, ни злости, ни обиды… ничего. Пустота. Наблюдая еле различимые в полумраке полоски стремительно перемещающейся кошки, я знала, что заберу по жизни за каждый день, проведенный в темноте. Пожалуй, это справедливо. Нис крупными прыжками пересекла половину залы и… издала злобное «мяу». Я похолодела, наблюдая как она перепрыгивает с плеча на плечо. Как расширяются в ужасе глаза, пытаясь отмахнутся от нематериального тела. А когти, зубы, скользящий тонким лезвием хвост срезают все на своем пути. Выходя в залу, я закашлялась. Дыхание сбивалось, будто это я могла запыхаться, а не Нис.

Ты жив? Из груди вырвался стон облегчения, когда злой взгляд остановился на мне. Я видела, как раскрылись его губы в беззвучном:

– Дайан…

Инфор побежал, позволяя Нис закончить начатое им. Похоже, именно для такой работы она и была создана. Я же оседала на пол, чувствуя, как ноги бьет крупной дрожью. Стянув с себя балахон, маг помог надеть теплую ткань. Поднял меня, оглядываясь по сторонам. Из коридора, откуда я пришла, вырывались клубы дыма. Перешагивая через разодранные тела, Инфор направился в противоположную сторону. Когда пол заходил ходуном, я вскрикнула. Поставь меня! Поставь. Что это?

– Вулкан.

– В пустыне?

– Мы не в пустыне.

Как же я рада слышать твой голос…

Оказавшись на ногах, я ударила себя по грудной клетке, прогоняя кашель. Не до него. Когда в глаза стрельнул солнечный свет, зажмурилась, отворачиваясь. Из глаз брызнули слезы. Стерев их рукавом, я рассмеялась. На плече сомкнулись пальцы, ведя вперед.

– Дайан! – выдохнул родной голос.

Я уткнулась в мамино плечо, не веря. Ощупывая меня под балахоном Инфора, она плакала. Вокруг лежали люди. Казалось, они просто спали, так спокойны были их лица.

Вокруг высились скалы, поросшие тонкими гибкими соснами. За спиной, выпуская в небо черную гарь, поднимался белокаменный особняк, почти дворец. Когда земля под ногами затряслась, Инфор повлек вперед.

– Подожди, там Карел! – крикнула мама, выпуская меня из объятий. Я обернулась. Инфор смотрел на дымящуюся и плюющуюся вершину над нами. Сжавшиеся на моей руке пальцы выдавали волнение. Он не замечал, что делает больно, а я понимала, что на просьбу отпустить маг не отреагирует. Когда тетя показалась в выбитых дверях, минуты побежали быстрее. Она беззвучно прижала к себе и, пытаясь отдышаться, указывала пальцем на дверь. Инфор поставил щит. Я послала Нис вперед.

Выкуренные землетрясением и огнем, в дверях показались разномастные мужчины и женщины, старуха, мывшая меня. Кинувшись на нас, они врезались в щит Инфора. Отворачиваясь, я попросила Нис избавить нас от них, так же тихо…

– Нет!

Я обернулась. Среди прочих «нет», этот голос прогремел в головах всех нас. «Ты обещала». Обежав взглядом подергивающиеся в судорогах тела, жавшихся к стенам женщин, я подняла взгляд на псионика. Он мог бы оборвать наши жизни одной мыслью. Единственное, что останавливало его – это неуверенность в том, что киф не отомстит тут же, мгновенно. Возможно, сомнения в том, что моя мысль окажется более медлительной чем его. Ведь усатый мертв.

Я посмотрела на тропу вниз:

– Пойдем.

Дорожка выпрыгнула из под ног, валя наземь. Обернувшись на маму и тетю, я замерла на корточках.

– Ты оставишь его? – удивилась тетка зло.

Я кивнула, поднимаясь.

– Цинн чуть ниже, – голос мага потонул в грохоте. Я обернулась к вулкану. Женщины, прижимавшиеся к стенам дворца, завизжали. Мы побежали вниз по каменистой тропе.

Три совершенно одинаковых розовых колбы выстроились в ряд. Четвертая спряталась за откосом горы. На переднем сидении, потея от жары и страха, сидел псионик. Приказав залазить Инфор подошел к чужим циннам. Тетя Карел залезла первой. Мама подталкивала меня.

«Не делайте этого. Вы лишаете нас последнего шанса» – послышалось в мыслях. Я подняла голову. Лысый псионик стоял на откосе, глядя на нас сверху вниз. Сосредоточившись. Инфор невидимым ударом столкнул второй цинн вниз.

– Ты обещала! – повторил харен громко. Снизошел до голоса…

Пожав плечами, я залезла в цинн. Свое обещание я сдержу.

– Надо лететь! – крикнул водитель нервно. Я обернулась к Инфору и, сообразив, что водитель – телекинетик, в сердцах закричала:

– Ну, так помоги! Что ты смотришь?

Водитель спрыгнул из цинна и в этот момент Инфора откинуло на розовую колбу. Она медленно поползла в пропасть.

– Инфор! – я бросилась к нему.

– Оставьте мне цинн! – крикнул псионик сверху. Подняв взгляд, я смотрела, как Нис пролетела сквозь его грудь. Выдохнув, харен упал на колени. Обернувшись к зависшему в воздухе цинну с вцепившимся в его переднюю часть Инфором, я раскинула руки от беспомощности. Водитель неуверенно вернул их на землю. Только теперь я разглядела, что он совсем еще мальчишка. Просто из-за полноты и жидкой бородки парень казался старше. «Пойдем…» – позвала я мага. Посмотрев на цинн за спиной, он отряхнул руки и направился к нам. Облегченно вздохнув, молодой водитель забрался на свое место. Инфор обежал цинн и залез со стороны скалы. Я села к маме.

Она прижала меня к себе, молча гладя по голове. Снова нахлынул кашель и боль. На крышу сыпался пепел и камни. Я боялась посмотреть на дорогу.

– Нис убила его? – спросила я, когда дыхание водителя более или менее успокоилось.

– Для тебя есть разница? – зло усмехнулась тетя Карел.

– Нет, но я обещала…

– Нет, – помотала головой мама.

– Надо было скинуть цинн! – отозвалась тетя.

– Наверно… – вздохнула я, прижимаясь к маме.

Я не верила. Отказывалась верить, что все кончилось.

– Что с отцом?

– Он… жив, – уклончиво ответила мама. Я требовательно смотрела в ее небесные глаза. – Он любит тебя. Очень любит. В тот же день он был готов отдать и раскопки и все, что попросят. Но это значило окончание войны с Харенхешем и сосредоточение всех сил на основной территории Объединенных земель. Ему не позволили. Лишь неделю назад медики смогли уверенно сказать, что он будет жить.

– Что с отцом? – повторила я вопрос. Как же много лишнего вы произносите…

Мама улыбнулась криво и жалко. Помотала головой, отворачиваясь. Тетя ответила за нее:

– Руки, ноги и остальное подлатали, голова тоже срастется. Его смяло в цинне. А перед этим пара-тройка псиоников пригладили волной всех, кто был внутри.

– Зачем ему понадобился цинн? Он же не поддается псионическим воздействиям!

– Это, смотря какой силы и направленности эти воздействия… – усмехнулась тетя. – А в цинне он встречался с представителем, готовым выдать тебя взамен на обещание оставить раскопки.

Бред какой. Как глупо… как все глупо! Я нахмурилась, отворачиваясь к окну. Что значит соглашение взамен жизни родного человека? Да яйца оно выеденного не стоит! Я снова закашлялась. Зло выругалась, прижимая руку к животу. Как же все глупо.

– А Баэндар?

– Все хорошо с Баэндаром. Успокойся. Отдохни, – прошептала мама, обнимая.

– Я месяц отдыхала. На всю оставшуюся жизнь хватит… – процедила я сквозь зубы, но настаивать не стала.

В раскопках было необыкновенно пусто и тихо. Я покинула их, когда здесь разместилось около пяти тысяч гильдийцев. Сейчас же в лагере снова, будто ничего не случилось, работали на защите меньше сотни человек. В темноте, как всегда, светился лишь центральный навес.

– Я хочу домой. Второй раз не украдут… – проговорила я, вылезая из цинна.

Мама замерла. Ее внимательный взгляд смутил, заставляя вспомнить: у меня больше нет дома. У нас нет дома. Сжав зубы, я отвернулась.

У ног, отираясь теплой мордой о колени, крутилась Нис.

– Как вы нашли меня? – обернулась я к Инфору, обошедшему цинн.

Он кивнул на кошку. Я с досадой понимала, что могла вспомнить о ней раньше.

Через полтора часа, поев и отдавшись целительным рукам одного из псиоников лагеря, я вышла в прохладную ночь. Кашель сопровождал так же неотступно, как и Нис. Но и это пройдет…

Присев на нагретый солнцем бордюр вокруг белого дерева из каменных кусочков, я подобрала ноги к груди. Все же это был фонтан. Ночь была живой, звездной. Никакого сходства с окружавшей меня последний месяц тьмой. После месяца в камере воздух казался неестественно свежим и чистым.

Когда Инфор тихо сел рядом, я вздрогнула.

– Прости, – проговорил маг глухо.

– За что? – не поняла я, оборачиваясь.

– За этот месяц…

Я усмехнулась, отрицательно качая головой.

– Перед отцом проси прощения, его приказ ты не выполнил. Передо мной ты не виноват. Перед собой, если нужно, но не передо мной, – я усмехнулась, вспоминая: – ты ведь мне даже не друг…

– Дайан…

Я поднялась. Так необходимо было увидеть отца. Хотя бы просто посмотреть на него. Инфор, как всегда, шел по пятам.

– Где его держат? – спросила я, заходя в дом.

– Не знаю, – ответил Инфор. Я удивленно обернулась.

– Мам, где отец? – крикнула, поднимаясь на второй этаж.

– Марго прячет его. Кроме медиков и нее никто не знает.

– Ты шутишь… и Кларисс не знает и Ксю Киз?

– Боюсь, что так.

– А что на континенте? – я села на постель и вскрикнула, проваливаясь. Она оказалась мягкой.

– По-прежнему…

Ложась набок, я по новой привычке подобрала ноги. Присев рядом, мама провела по волосам и спине и я зашипела, когда пальцы коснулись пореза.

– Что там?

– Ерунда.

– Может, ты отдашь Инфору балахон?

Закрыв глаза, я не ответила. Конечно, отдам. Потом.

Мерещилось, что сзади все так же леденит спину стена, вытягивая из тела тепло и жизнь. Меня мгновенно пробрал озноб. Открыв глаза, я посмотрела на маму. Поняв без слов, она накрыла меня одеялом и снова села рядом, тихо сглатывая слезы.

– Не гаси свет.

Проснувшись, я удивилась свету. Поднялась, осматриваясь. Закрыла глаза, сдерживая колотящееся сердце.

– Инфор! – крикнула, подбирая колени и одеяло. На полу замаячила Нис.

Поднявшись, Инфор остановился на последней ступеньке. Я помотала головой. Просто, убедиться… ничего.

Так непривычно было видеть его без балахона. В повседневной одежде он казался будто раздетым, незнакомым.

– Я отдам тебе балахон… позже, – пообещала я, морщась.

Он тряхнул головой, скривив губы: не важно. Развернувшись, начал спускаться.

– Со мной месяц никто не говорил. Мне казалось, что я больше не услышу ничего, кроме собственного кашля. Неужели так сложно ответить?

Маг обернулся, кадык поднялся и опустился на шее. Челюсти сжались еще крепче, хотя казалось, что злее его лицо уже быть не может. Сквозь ставшие еще длиннее черные космы взгляд казался убийственнее, чем впивающаяся в мозг защита от магии в темнице. Я резко отвернулась, и Инфор пошел вниз.

Через несколько минут я тоже спустилась.

– Здесь есть где-нибудь зеркало?

– Не знаю, – маг стоял у окна и даже не обернулся. – Может быть во дворце, в комнате с бассейном. Ты же была там?

– Не помню, есть ли там.

– Тайрен просила проследить, чтобы ты поела, когда проснешься.

– Тебя?!

Он не ответил. Я направилась к двери.

– Вода то у нас есть?

– Есть. Как и раньше.

Вчера уже не осталось сил на это. Нужно было отмыться от… ото всего. Я обернулась к магу, но вряд ли он мог ответить на незаданный вслух вопрос. Кем же был тот усатый гад?

Кашляя, я уже не чувствовала той боли в груди, что разрывала легкие еще вчера. Удивительно, на что были способны псионики. Мне определенно повезло, что среди державших щиты гильдийцев оказалась медик Лани.

Когда я вошла под обеденный навес, несколько человек за столами замолчали. Замерев в замешательстве, я пошла к кастрюлям. Мы сели на обычное место, где сидели и раньше. Казалось, что людям, перекусывавшим здесь, когда я пришла, стало неудобно. Я переводила взгляд с одних знакомых лиц на другие, и они по очереди покидали навес. Опустив взгляд, я ковырялась ложкой в тарелке. Чувствуя пристальный взгляд, посмотрела на Инфора. Он наблюдал за мной так же, как в Новый год за столом семьи отца.

– Не думаю, что меня еще раз попытаются похитить. Да и отец сейчас, похоже, не в том состоянии, чтобы кто-то думал о его… – горло сжалось, когда вспомнились слова псионика, а потом и усатого, – обо мне.

– У меня есть задание, которое я буду выполнять, пока Андрес лично не сообщит о его завершении, – ответил маг, засовывая в рот ложку с утренней кашей: обычным завтраком в этом лагере.

– Ты его уже провалил… задание, – ответила я не без раздражения. – В конце концов, если бы отец погиб? Ты так и будешь болтаться за мной по пятам?

Маг выпрямился, проглатывая все, что было во рту.

– Хватит на меня смотреть так. Это не я попросила меня охранять. Я ни в чём перед тобой не виновата. У меня есть Нис и мама с тетей. Можешь быть свободен. Не вижу причин тебе оставаться здесь. Ни единой.

– Дайан, – начал он глухо, – я был бы рад освободить тебя от своего общества, но присутствие рядом с тобой – моя работа. И до тех пор, пока это – моя работа, ты свободно гуляешь, где пожелаешь лишь тогда, когда я считаю это возможным. Повторять впредь я бы этого не хотел.

Я порывисто вздохнула, и со злостью отодвинула тарелку.

– Если не хочешь, чтобы кормили силой, ешь, – подлил он масла в огонь. Я поднялась, вылезая с лавки. Инфор ухватил за запястье, не позволяя уйти. – Сядь и ешь! Тебе зеркало нужно? Отражение тебя не порадует, пока ты не отъешься за весь месяц…

– Как же вы, мужики, любите это… Кто сильнее, тот и прав? Что для вас значит «нет»? Что для вас чужая воля, если она идет вразрез с вашими прихотями? Отпусти!

Я вытягивала руку из его пальцев. Нис прыгнула на стол, скалясь на мага во все свои алые зубки. Инфор отодвинул от нее лицо. Страха в глазах не было, одна злость, постоянная, неиссякаемая ярость.

– Я не насиловал тебя ни первый, ни второй раз! Хочешь отомстить им в моем лице, давай! Но ты не уйдешь отсюда пока не поешь и без меня, пока я жив!

Я опустилась на песок, закрывая глаза. В легкие с болезненными всхлипами набирался воздух. Отпустив мою руку, маг встал. Я зарыдала в голос, закрывая лицо. Почему? За что так? Что я тебе сделала? Что же вы все меня ненавидите?

Отойдя от меня, Инфор встал где-то в середине навеса. Рыдания не унимались, вырываясь из самой глубины, будто накопленные годами. Почувствовав прикосновение к плечам, я отмахнулась, скидывая руки.

– Не трогай меня! Ты хуже… всех их!

Не проронив ни слова, Инфор сгреб меня в объятия, прижимая руки и голову к груди. Вырывая запястья, я снова закашляла. Рыдания не позволяли вздохнуть. Было больно, безумно больно. Но не думаю, что болели легкие. Скорее всего, это болела душа, спрятавшаяся в неудачном месте…

Маг молчал, прижимая меня к себе, гладя по спине. Как раз там, где саднил воспаленный порез. Я поморщилась, с всхлипами указывая на спину.

– Там…

– Прости, – он опустил руку на пояс и придвинул меня с песка к себе на колени.

Я сидела, икая во влажную от слез рубашку. Было стыдно безумно, но злость исчезла. Я боялась поднять лицо. Когда послышались голоса, я лишь вжалась в него, надеясь стать незаметной. Обернувшись, Инфор заставил пришедших удалиться. Своим взглядом, которого избегали все без исключения в лагере. Или мыслью… не важно.

Осознав окончательно где, с кем, как и по какой причине сижу, я отодвинулась. Вытерла лицо, нос. Засмеялась, понимая, что ввиду отсутствия чего-либо под рукой, в ход идут рукава его балахона.

– Я верну… потом.

– Оставь себе, – отказался маг, поднимаясь.

– Если бы мне такой дали, я все равно не смогла бы наложить так много программ.

– Потому просто оставь себе, – кивнул он. – Только… хотя твое дело.

Я улыбнулась. Надо было одеть что-нибудь сразу, как только проснулась. Но я боялась. Казалось, если я сниму балахон, снова станет холодно. Безумно холодно…

– Ешь.

Я села за стол. Привычно провела пальцами, разогревая завтрак. Съев половину, уперлась щекой в кулак. Как же вкусно было после того подобия пищи. Да еще горячее. Но желудок отвык от прежних порций. Поняв, что я закончила с завтраком, Инфор пошел на выход.

– Ты куда?

– Пойдем, спину посмотрим. И тебя Лани ждет, у нее смена кончилась.

Я кивнула. Порез горел от лопатки до середины спины и явно требовал внимания.

– Позови, – Инфор остался внизу.

Поднявшись на второй этаж, я приготовила одежду и попыталась стянуть балахон. Ткань прилипла к порезу, и отдирать ее представлялось настоящей пыткой. Растерянно осмотревшись, я закричала:

– Он прилип ко мне, Инфор! Мне нужна помощь и захвати воды!

Когда маг поднялся с кувшином воды, я села на кровать. Присев сзади, Инфор смочил ткань по порезу. Я зашипела, зажимая кулаки.

– Пару минут, – сказал, поднимаясь. – Пока надень что-нибудь.

Я обернулась к стопке чистой одежды. Мама, конечно, могла выклянчить матрасы с бельем. Но шкаф здесь взять было неоткуда. Пока я одевала широкие дозаранские шаровары, маг ждал заложенные «пару минут», опершись на перила. Я не была уверена в их надежности…

Сев на кровать, я подергала балахон сзади. Отлипать ткань не собиралась. Экзекуция с отдиранием ткани от спины длилась минут пятнадцать. В общем-то, было не так уж больно, бывало и похуже. Когда я оказалась без теплого верха, защищающего как от холода, так и от жары, стало неуютно. Инфор цокнул, прикасаясь прохладными пальцами к горящей коже.

– Чем это?

– Ледяным лезвием. Что в него собрала, даже не знаю…

– Твоим лезвием?

Я промолчала, опуская голову. Вздрогнула, когда он дотронулся до ребер на спине. Скорее всего, там был просто синяк. Когда он пошел к себе вниз, я потянулась рукой к порезу. Поморщилась, дотрагиваясь. Он был мокрым и казался очень глубоким на воспаленной коже. Не думала, что ледяное лезвие могло сильно меня порезать. Нужно было еще вчера обработать, чтобы не воспалился…

– Можешь пошипеть или помычать. Кричать не стоит.

Я повернула подбородок. Очень смешно… Хотя, зная Инфора, можно было предположить, что он серьезно.

– Ай! – вскрикнула я, когда он притронулся чем-то едким к порезу. – Инфор!

– Хорошо, что мы не в старой палатке…

Я засмеялась, снова вскрикивая. Потом закашлялась.

– Ты соврал мне, – сказала я уверенно. Молчать под этой зверской терапией все равно не получилось бы. Маг промолчал. Чем-то он на Эзнера походил в этом. Предполагаю, Инфор промолчал удивленно. – Ты сказал, что не друг мне. Но это не так. Ты злой и я не знаю, за что ты так относишься ко мне. Но где-то в глубине души ты все же друг мне.

– Нет. Ни в глубине, ни снаружи. Ни тогда, ни теперь, ни когда-нибудь потом, – ответил маг спокойно и сухо.

– Это могла мама сделать. Или тетя или Лани. Кто угодно.

– Могу позвать Лани сейчас. У Тайрен смена меньше чем через полчаса заканчивается…

– У меня подруга была – Мия. Мы выросли вместе, с детства дружили. Делились всем, поддерживали друг друга. А потом… все растворилось. Когда ходили слухи о «подруге императора» она сказала своему парню что это я. Никогда бы не подумала, что она сможет так поступить.

– Если интересно мое мнение, я объясню.

– Да неужели? – усмехнулась я.

– Как хочешь.

– Объясни!

– Если не можешь сидеть спокойно и держать свою гриву, скрепи чем-нибудь.

Я снова наклонила голову, собирая упавшие на спину волосы.

– Для меня дружба – это правильный ответ на три вопроса. Прежде всего, доверие. Можешь ли ты мне доверять?

Я промолчала. После этого месяца я никому не могу доверять. Но это не значит, что у меня не может быть друзей…

– Твое решение сбежать с севера два месяца назад было высшим проявлением доверия ко мне. Посмотри с моей стороны. Могу ли я тебе доверять? Я не знаю, что ты выкинешь в следующую минуту! А ведь я в полной мере отвечаю за твою жизнь перед Андресом. И я чуть не потерял ее…

Я поморщилась от прикосновения пальцев, казавшихся раскаленным железом.

– Когда твой отец пришел ко мне перед рассветом дня, в который Объединенные земли узнали об объявившейся дочери, думал ли он о том, что я могу отказать? Сомневался ли я сам хоть секунду, прежде чем согласиться? Простая проверка. Хочешь узнать друг ли тебе человек, задай себе эти два вопроса о взаимном доверии. Делиться ты можешь хоть с Нис. Расти с детства – хоть с деревом. Но это не делает вас друзьями.

– А третий вопрос?

Инфор промолчал, поднимаясь. Поставил что-то на перила. Я обернулась.

– Еще чуть-чуть, – кивнул мне отвернуться обратно.

– Два вопроса о доверии. Ай! Какой третий?

– Петир… ты бы ответила на оба вопроса положительно, имея его в виду?

– Да.

– Но вы не можете быть друзьями…

Я закусила губу, к глазам мгновенно подкатили слезы. Нос щипало. В груди снова поднимался кашель.

Внизу хлопнула дверь.

– Ууу… – обнадежила тетя, поднявшись к нам. – А вчера-то чего ждала?

– Что у вас тут? О… – мама вздохнула, дотрагиваясь холодными пальцами до спины. – Я скажу Лани, что ты в следующий перерыв зайдешь.

– Я хочу в Зальцестер… хочу увидеть отца.

– Потерпи, дочка.

– Инфор? Мы можем?

– Нет, – отрезал маг и добавил, поднимаясь, – одевайся.

– Спасибо…

От маминого взгляда сжималось сердце.

– Я прогуляюсь… – сказала я, надевая легкую рубашку.

Расправив балахон Инфора, посмотрела на ткань спины. Блестящей полосой вырисовывался кровавый след пореза. На мне он, просто, не был виден под волосами…

Выйдя на улицу, я осмотрелась. Как будто ничего и не произошло. Будто не было месяца в темноте, из-за которого постоянно ныл живот, горела спина, взрывались кашлем легкие и сжимались зубы при воспоминании о насилии. Ничего не было. Солнце продолжало жарить пустыню, и где-то там продолжались бои. Обойдется ли все для отца?

– Что происходит на континенте? – обернулась я к идущему рядом магу. – Я помню, что ты не гильдейские новости… но ты ведь можешь ответить?

Я отвернулась, заранее хмурясь.

– Если кратко, – начал маг просто, – мы потеряли более ста тридцати тысяч специалистов в боевой гильдии. По мирному населению приближаемся к миллиону. На востоке появились формирования, не входящие в гильдии. Иногда они бывают очень кстати, так как основные бои на юге, с Дозараном. Дозаран и Харенхеш нападают одновременно. Из крупных городов потерян только Милоран. Средних и маленьких три десятка.

– Почему мы только защищаемся?

– На кого и с какими силами ты предпочла бы нападать?

– Ну, взять хоть те десять тысяч, что были здесь месяц назад, да направить в Харенхеш!

– Харенхеш занимает треть территории Объединенных земель, не считая Сиана. Куда именно ты хотела бы направить эти десять тысяч?

– В столицу? – поморщилась я.

– С какой целью? Убить всех жителей, разнести город? Или принести свои тела на блюдечке? До Оменхоа они бы добирались четверо суток непрерывного движения через населенный пункты или в обход по джунглям, и прибыли бы аккурат к готовым встретить свежим и воодушевленным боевым подразделениям харенов. Хотя, возможно после взятия Баэндара, Буренера и раскопок они были бы уже не такими свежими. Думаешь, мы бы перекинули еще пару тысяч на защиту Сиана? Радости Дозарана не было бы предела. А эсхонцы просто прошлись своими маленькими группами по незащищенному центру, выжигая все на пути. Нам сейчас легче сломать все порталы в городах, где нет гильдийцев… Что, в общем-то, и происходит.

– Нас же больше!

– Больше чем три армии вокруг?

– Я ничего не понимаю в этом… – сдалась я, опуская голову.

– Мы тоже не понимали еще два месяца назад…

– Кто ты в Милоране?

Маг промолчал. Промолчал как-то грубо, жестко. Знал бы он, что я уже классифицирую его молчание, улыбнулся бы хоть? Я хмуро смотрела на сутулую спину, будто он пытался казаться ниже и незаметнее. Ладно, хоть что-то рассказал. Правда, от этого не стало спокойнее.

Ноги сами привели к башне. Она казалась самым высоким строением здесь. Возможно, ее крыша могла бы выглядывать из песка до начала раскопок. Снаружи она насчитывала шесть этажей. Внутри же было девять. То есть восемь зависших одна над другой круглых плит внутри ползущей по стене узкой серой змейкой лестницы. Мы поднялись. В круглой зале ничего не изменилось. Даже белый шар висел на своем месте у лестницы в двух метрах от пола. Я поднялась на несколько ступенек и протянула к нему руку. Порез на спине болезненно натянуло.

– Еще меньше камней… внизу нет?

Посмотрев на пол, Инфор покачал головой и поднялся ко мне.

– Вот тут Оменхоа, – указал он пальцем на свободную от редких камней область на шарике. Я засмеялась.

– Почему именно здесь? Он же по-прежнему пустой!

– Не более пустой, чем любой глобус, – тряхнул он головой и продолжил подниматься по ступенькам.

– А камни? Они обозначают что-нибудь? Ты видишь?

– Я не вижу… Может низкие ступени псионики.

– Так вот в чем дело! Но если ты не заешь, почему исчезают камни, то хоть можешь попытаться понять, что они обозначают на видимых тобой территориях?

Пожав плечами, маг спустился обратно.

– Вот эти синие? – предложила я.

– Сосредоточие энергии воды. Скорее всего, своеобразные места силы.

– Что, вот так просто? А раньше, почему молчал?

– Не думал, что они могут что-то значить…

– А желтые?

– Захоронения. Хранилища неудачных магических изобретений…

Я сглотнула, вскидывая брови.

– Пока это все не осыпалось, можешь перенести на живую карту?

– Ну, давай перенесем, – улыбнулся просто. – Может, Андресу пригодится: он любит копаться в подобных вещах.

Инфор поднял ладонь и посмотрел на меня. Но вызывать иллюзию по памяти не стал. Криво усмехнувшись, полез зачем-то в карман штанов.

– Так надежнее, – достал колечко, положил на ладонь. – Мир.

Я вздрогнула, когда над колечком вырос земной шар. Вытянув ладонь с колечком к белому шару, увеличил иллюзию до его размеров. Первые отметки я наблюдала, потом облокотилась на перила и заскучала. Поднялась на второй этаж – висящую в воздухе пустую круглую платформу. Почему-то мне казалось, что шар раньше жил здесь. В окошках по всей окружности виднелись ближайшие постройки.

– Как думаешь, шар жил здесь? – присела я к Нис. Кошка потерлась ухом об ладонь. – Вот и я не знаю.

Спускаясь к Инфору, я практически пожалела об идее отметить места камней на живой карте мира.

– Долго еще?

– Могу закончить хоть сейчас. Мне это не нужно.

Я помотала головой: продолжай. Но как можно так долго заниматься чем-то одним? Как можно зависнуть над перилами и монотонно наносить обозначения, сохраняя, выбирая цвета оригинала и комментируя их голосом?

Вздохнув, я вышла на улицу. Жарившее солнышко сложно было назвать ласковым. Погревшись, я вернулась в башню и снова принялась наблюдать за магом.

– Красные – залежи твердого природного креацина.

Я удивленно вскинула брови: серьезно, что ли? Прямо вот так, на карте обозначены залежи креацина? Я пожалела, что мы не перенесли отметки раньше, когда только нашли этот «глобус». Он беднел на камни с каждым днем.

– Розовые – области… в которых воздух обогащен разреженным креацином. Все.

– Сколько цветов всего? – я потянулась к шару и зашипела. Кажется, порез на спине от такого оптимистичного движения разошелся.

– Одиннадцать.

Убрав иллюзию, маг подкинул и поймал колечко в кулак. Неужели подобное скучное занятие могло доставить хоть каплю удовольствия? Какой кошмар! Вытянув кулак, он дождался, пока я протяну ладонь. Когда карта оказалась у меня, я довольно улыбнулась:

– Я верну… потом.

Он засмеялся, качая головой.

– Спасибо, – я спрятала колечко в карман. – Достань шар, пожалуйста, сюда.

– Дайан, давай не будем ломать тут ничего. Хотя бы до тех пор, пока еще не все откопали и исследовали.

– Я не собираюсь ничего ломать. Хочу его на второй этаж перенести.

Маг недовольно тряхнул головой, но спорить не стал. Потянувшись к глобусу, он осторожно подкатил его пальцами к себе. Потом загреб подмышку и пошел наверх. Оставив шар в центре, обернулся ко мне.

– Ты когда улыбаешься – совсем другой человек.

– Я не человек. И ты не знаешь меня, чтобы судить о том, какой я настоящий и «другой». Давай не будем переходить на темы, касающиеся моей или любой другой личности, – ответил маг сухо, тут же став самим собой.

Я отвернулась к лестнице, кусая губы:

– Почему с тобой бывает так сложно?

Услышав шорох, обернулась. Инфор присел в проем окна. Отвечать на подобный вопрос он, конечно же, не собирался.

– Тебе волосы смотреть не мешают? Я маму сегодня попрошу подстричь меня. Жарко… Можно и тебя за компанию.

Он отвернул лицо, игнорируя. Не мог отец пообщительнее кого-нибудь подобрать в защитники? Эх…

– Лани освободилась. Пошли.

После горячих целительных ладоней Лани хотелось спать. Я уснула там же, на ее койке в палатке. Еще неделю она уделяла мне час своего перерыва ежедневно. Кашель прошел очень быстро. Остальное тоже не сильно беспокоило. Только порез на спине зарастал неохотно и медленно. Мама смазывала его, удивляясь какой едкой гадостью меня умудрились порезать. Мне было не интересно. Главное – все закончилось.

Хотелось увидеть отца, понять, что с ним все хорошо. О Петире я думать боялась. Да, и не имела права, наверное. Месяц в темноте иссушил какую-то часть меня, сделав плотнее. Я ходила по раскопкам, бродила по большому дворцу и башне, обычным домикам, баням, зданиям, чьего назначения понять не могла. Никому до меня не было дело, кроме родных, Инфора и Нис. Хотелось вырваться, наконец, из-под этого щита и этой пустыни. На континент! Туда, где я могла бы пригодиться. Освободить Инфора, наконец. Все больше мне казалось, что он хочет в Объединенные земли не меньше меня. Его место было там, среди воинов. Нянченье со мной его выводило из себя все больше, и скрывал он это крайне неумело. Но отмашки он ждал только от отца.

Примерно через две недели, когда я пережидала полуденную жару, подремывая на втором этаже присвоенного домика, Инфор поднялся наверх. Я обернулась, взглядом спрашивая, что случилось.

– К тебе гость.

Я поднялась, ожидая продолжения.

– Сама увидишь, – проговорил, спускаясь вниз.

Мы вышли на улицу, вдыхая дрожащий обжигающий воздух. Инфор шел к лагерю, я молча следовала за ним. Нис мельтешила рядом. Когда мы миновали центральную палатку и начали подниматься, я вскинула брови. Через несколько минут, преодолев подъем, я увидела фигуру за щитом. Сзади нее чуть правее розовела колба цинна. Когда мы остановились в нескольких метрах по нашу сторону щита, гость скинул глубокий капюшон своего выцветшего, когда-то коричневого балахона. Я отступила, напряженно разглядывая харена. Перед нами стоял псионик, обменявший мою жизнь на свою, когда я позвала Нис.

«Ты сдержала обещание, дочь босяка».

– Мне все равно, зачем ты пришел! – крикнула я ему, – но если хочешь пообщаться, говори голосом!

«Я хочу предложить тебе…» – продолжал он. Развернувшись, я пошла к лагерю. Зачем добровольно слушать человека, даже не уважающего меня? Не я же пришла к тебе что-то предлагать…

– Дайан! – крикнул он низким хриплым голосом. Я обернулась, склоняя голову. – Меня зовут Хермен Тесх. Я псионик второй ступени. Контролер, координатор и телекенетик.

Я пошла обратно к человеку за щитом.

– Я служил кону Эсор Хату тридцать лет.

Я обернулась к Инфору, задаваясь вопросом, а не полукровка ли этот меднолицый гость. Маг отрицательно качнул головой.

– Наверно, мне стоит попросить у тебя прощения за то, что я лишила тебя хозяина, – усмехнулась я.

– Все мы кому-нибудь или чему-нибудь служим. И ты, и я, и твой черный пес, не умевший даже укусить нас.

Я покосилась на Инфора. Тронула ли его последняя реплика Хермена Тесха, по выражению лица понять было невозможно.

– Что ты хочешь?

– Служить тому, кто оказался сильнее человека, которого я уважал. Ты глупая баба, но за тобой пошел киф…

– Какая неприкрытая лесть! Глупая баба! Спасибо, псионик. Если это все, зачем ты подверг свою шкуру опасности, прилетев сюда, можешь отправляться назад.

– Я не буду предлагать дважды. Он не сможет защитить тебя, если кто-то вроде меня решит убить тебя. Мне же достаточно знать, что я служу единственному в мире человеку, кого киф посчитал достойной своего внимания.

– Тесх, ты мог предупредить своего хозяина, но предпочел выкупить лишь свою жизнь. Чего стоит такая служба? Даже я – глупая баба – понимаю, что тебе нужно всего лишь пройти за щит.

– Как скажешь, – кивнул он, надевая капюшон и отворачиваясь.

Я посмотрела на Инфора. Он стоял, ожидая молча и безучастно.

– Тесх! – крикнула я в удаляющуюся спину. Псионик обернулся. – Я приму тебя, если ты подтвердишь свои слова делом.

Псионик подошел обратно.

– Найди и приведи ко мне тех, кто пытался убить моего отца и тех, кто приказал им это сделать.

– Хорошо.

Псионик пошел к цинну. Я удивленно посмотрела на Инфора.

– Что ты об этом думаешь?

– Думаю, что люди, смявшие цинн, превратив перед этим мозги находившихся внутри в состояние близкое к каше, будут очень рады новому развлечению в виде этого… излишне уверенного в себе… харена…

Я подавила улыбку, видя как тяжело ему подбирать слова. Сам псионик выразился бы менее мягко.

– Зачем он вообще пришел? Неужели думал, что мы впустим его за щит? – я пошла вниз к лагерю.

– А ему деваться некуда. Скорее всего, он единственный, кто выжил. Никто не знает, что на самом деле произошло в доме кона. Вулкан похоронил все следы. Харенхеш – это не Объединенные земли. Там правят дома. То, что он жив – доказательство его предательства или трусости, что по сути одно и то же. Ему там больше места нет. Ни один уважающий дом не пустит его на порог.

– Ну, а я при чем?

– Думаю, если бы город раскапывали харены, у них возникало бы меньше вопросов по поводу находок. Не знаю, стоит ли верить, но, похоже, для него имеет значение, что Нис к тебе прикипела.

– Я не верю ему.

– Ему никто не верит. Потому и выхода у него не было, кроме как согласится на твое предложение.

– Как бы ты поступил на моем месте?

– Узнаем, когда я на нем окажусь.

Усмехнувшись, я пошла вниз и заглянула в центральную палатку. Склонившись над столом, где сидел пожилой координатор, я повторила ежедневную просьбу:

– Зальцестер. Особняк императора. Марго. Я хотела бы увидеть отца. Дайан.

Координатор кивнул. Я уже шла к выходу, когда координатор окликнул меня:

– Дайан, она согласна. Что сказать?

Сжимая кулаки, чтобы не закусить губы, я подняла молящий взгляд на Инфора. Ты же знаешь, как сильно мне надо увидеть его! Пожалуйста!

Маг обернулся к координатору. Я с минуту следила за ними, а потом подошла к магу и потянула за рукав.

– Я найду водителя. Предупреди Тайрен, – наконец сказал он, поднимая руку и стряхивая с рукава мои пальцы.

– Ферон, предупреди маму, пожалуйста, что я в Зальцестере! – крикнула я в дальний угол палатки. Инфор обернулся через плечо, усмехнувшись.

– Там зима, – напомнил, выходя.

Я быстрым шагом направилась в домик. Где-то должен быть плащ…

Как только поднялась наверх, Инфор сообщил что можно лететь. Обежав взглядом стопки одежды, я наткнулась на темный балахон. Это, ведь, лучше плаща? Ему все равно, жара или холод… Он, ведь, подарил его мне?

Когда я прибежала обратно, Инфор лишь усмехнулся. Я потупилась, ругая себя. Он-то теперь и без балахона и без плаща.

– Я сейчас…

– Обойдусь. Поехали, – тряхнул он головой и сел в цинн.

Я медлила. Кто знает, где окажется отец? «Садись!» – настоял раздраженный голос в голове. Я кивнула Нис прыгать в цинн и залезла сама. Мы сразу тронулись. Замерли перед щитом, ожидая открытия прохода. И помчались в паре метров от поверхности, огибая раскопки.

– Мы в Баэндар?

Инфор кивнул, чуть повернув ко мне подбородок. Я приготовилась к почти двухчасовому полету, подобрав ноги и приказав Нис лечь на ступни.

Очень скоро ты сможешь избавиться от меня, Инфор.

В том, что маг попросит отца послать его на юг, где он будет более полезен – я не сомневалась.

– Не думаю, что кошка пройдет через портал.

– Она соткана из креациновой пыли. Не вижу, что может помешать мне взять ее…

Коротко кивнув, маг отвернулся. Потеряв из виду его хищный профиль, я уперлась взглядом в проплывающую статичным пейзажем пустыню. За все время пути в цинне не прозвучало ни слова.

Баэндар изменился. Опоясывающая город полуразрушенная стена светилась брешами. Нас грубо остановили на подлете. Пробежав по сознанию неприятным жестким взглядом, разрешили влететь внутрь. Город был набит людьми, будто все десять тысяч здесь и остались. Некоторые здания были разрушены. Я пыталась представить себе, что могло снести половину двухэтажного особняка или часть стены. Резкий сдвиг физической стенки, псионический удар? Или, может, рейнджер плечом задел, пробегая мимо? Отвести взгляд от раненных домов, с выдранными кусками, открывающими живое нутро, было тяжело.

Оставив цинн недалеко от порта, мы продолжили путь пешком. Портал по-прежнему находился в резиденции гильдии магов в конце улицы, на центральной площади города.

На нас с магом практически не обращали внимания. Лишь Нис, семенившая по моим следам, привлекала озадаченные взгляды. Кто-то восклицал, указывая на нее пальцем. Кто-то молча останавливался, провожая нас взглядом. Но в основном нас игнорировали, что не могло не радовать.

– Что они все здесь делают?

– Отдыхают, можно сказать. Это одно из шести мест, куда есть кристаллы у каждого, кто входит или временно прикреплен к боевой гильдии.

– Шести?

– Милоран, Зальцестер, Баэндар, раскопки, Турхем и шестая точка – один из средних городов на континенте. В списке около сотни городов, включая Буренер.

Я кивнула, обратив внимание на то, что Инфор назвал свой Милоран первым. Теперь этот город был потерян. Оставалось надеяться, что временно…

В груди скребло, когда я вглядывалась в лица окружающих людей. Прохожие проплывали перед глазами, куда-то спеша или прогуливаясь. Изможденные лица с горящими или потухшими глазами. Впалые щеки, волочащиеся ноги, придерживаемые руки. Увидев впереди центральную площадь, я прибавила шагу, но тут же замерла, не веря глазам. Ухватила мага за рукав рубашки, останавливая.

Он был жив и даже не ранен.

Смеясь над чем-то, группа магов остановилась перед домом по улице впереди, и он был среди них, такой же взлохмаченный, с горящим на скулах румянцем, как и все здесь – уставший и неимоверно худой. Они все были в когда-то темно-синих, а теперь уже потерявших всякий намек на цвет балахонах. Я дышала, как рыба беззвучно открывая и закрывая рот. Хлопнув по спине товарища, он пропустил того вперед в дверь. Какое-то заведение…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.