# Арсанты. Дети богов

Антон Фарутин

Детектив Джек Стоун расследует загадочное преступление: убит бывший сотрудник ИТ-корпорации «Атлантис», работавший над переводами древних рукописей. Единственная зацепка – татуировка в форме руны возрождения на руке предполагаемого убийцы. В помощниках у полицейского невольно оказывается антиквар Мороний, человек, чьи познания в артефактах и мифологии столь же велики, как и его стремление разгадать все тайны мироздания.
Расследование выводит Стоуна на след двух соперничающих тайных обществ, раскинувших свои агентурные сети по всему миру. На их службе все – мистические ритуалы, тайные знания, огромные финансовые ресурсы и высочайшие технологии. Чтобы получить ключ к раскрытию цепочки преступлений, детектив присоединяется к опасной экспедиции «Атлантиса» в Антарктиду, однако вскоре понимает, что дело, за которое он взялся, куда более рискованное, чем могло показаться на первый взгляд. А ставкой в этой игре является судьба человечества.

© Антон Фарутин, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

## Глава 1. Загадочное убийство

Человек в длинном плаще бежал по узкой кривой улице старого города изо всех сил. Стараясь не оглядываться назад, старик с трудом переставлял свои непослушные ноги, которые неимоверно гудели от непривычной нагрузки. В боку неприятно закололо, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы заставить себя не останавливаться. На ходу проведя рукой по лбу, он смахнул в сторону мокрую прядь седых волос и обильно выступивший пот, капли которого стекали с косматых бровей прямо в глаза и мешали ему четко видеть дорогу. Дыхание давно сбилось, а щеки буквально пылали на его раскрасневшемся от напряжения лице, словно ему было мало неприятностей в этот день.

Подбежав к деревянной двери какого-то паба, старик быстро толкнул ее внутрь, но массивная дверь лишь слегка скрипнула под натиском его хлипкой фигуры. Заперто! Человек в плаще быстро пересек мостовую и попытался толкнуть еще одну дверь. С досады он даже стукнул кулаком пару раз в выкрашенную темно-красной краской панель с резным орнаментом, но это вновь не дало никакого результата. Тогда он грязно выругался и принялся исступленно молотить в дверь, сбивая свои кулаки в кровь и поднимая невообразимый шум. Ничего! Абсолютно никакой реакции. Внезапно его буквально пронзила страшная мысль о том, что этот шум могут услышать и люди, преследующие его.

– Черт возьми, как можно было быть таким идиотом?! Теперь они абсолютно точно знают, где я!

Поспешно оглянувшись назад, седовласый мужчина прислушался, и в тот же миг паника, нарастающая в нем с каждой секундой, внезапной волной захлестнула его сознание, напрочь заглушая все остальные чувства. Какой же он идиот! Старик попятился от закрытой двери, а затем резко развернулся, и не теряя ни секунды, припустил со всех ног в сторону ближайшего переулка. Гладко отшлифованные булыжники гулким эхом разнесли стук его неровных торопливых шагов.

Они его выследили. Теперь он ясно понимал это. Он здесь совершенно один, и рассчитывать на чью-либо помощь было бессмысленно. В столь ранний утренний час выходного дня на улицах совсем нет людей, а двери многочисленных заведений закрыты и вряд ли откроются раньше полудня. Черт, на этой дурацкой улочке абсолютно некуда деться! Дернуло же его согласиться на эту встречу. А все из-за денег… Что толку от них, если он не сумеет сейчас скрыться. Как же все-таки глупо он подставился!

Добежав до перекрестка, старик встал, пытаясь сообразить, в какой стороне расположена центральная площадь. Мозг лихорадочно подсказывал ему, что только там сейчас могли бы быть люди или даже целые группы туристов. Повернув вправо, он, ковыляя, побежал в сторону ярко освещенной утренним солнцем площади. Шаг, второй, третий… Дыхание сбилось, и ему пришлось перейти с бега на быструю ходьбу. Снова что-то противно закололо в боку. Прижав к нему правую руку, мужчина с трудом пытался сократить расстояние до спасительного перекрестка. Но возраст неумолимо брал свое, и силы предательски покинули его, уступив место слабости, хриплому дыханию и тяжести в ногах. Ощущение было такое, словно каждую лодыжку опутали толстым слоем свинцовой ваты. Ноги распухли и совершенно не слушались его. Еще шаг, еще… Только бы дойти, только бы дойти!

Внезапно из-за угла показался светловолосый прохожий средних лет. Бегущий человек хотел было крикнуть и позвать его на помощь, но дыхание давно сбилось, и из груди донеслось что-то хриплое и невнятное. От частого дыхания горло пересохло и язык прилипал к небу, не в силах произносить звуки. Но все же это был его шанс на спасение. Старик попытался сглотнуть и издали радостно замахал прохожему рукой, пытаясь привлечь к себе внимание. Турист остановился и быстро оглянулся по сторонам, словно пытаясь понять, ему ли он машет. Да ему, ему, конечно! Запыхавшийся старик испуганно оглянулся назад, опасаясь появления своих преследователей, но темная мостовая узкой кривой улицы оставалась такой же пустынной, как и пару минут назад.

Слава богу! Вроде бы они потеряли его. Турист наконец развернулся и пошел ему навстречу. На вид ему было лет сорок, подтянутый, крепкий, со светлыми волосами и внимательным настороженным взглядом.

Все… Старик остановился и уперся обеими руками в колени, согнувшись к земле и пытаясь перевести дух. Он больше не мог бежать, не мог даже идти. Да ему теперь это было и не нужно. Он спасен, и это главное. По лицу пробежала новая струйка пота, и крупная белая капля повисла прямо на кончике слегка сгорбленного носа. Старик устало смахнул ее в сторону и попытался выровнять дыхание. Сердце неистово колотилось и подпрыгивало, отдаваясь неприятной пульсацией в выступивших на висках венах. И хотя глаза еще слезились от соленого пота, но улыбка все же уже пробудилась на его лице. Он спасен! Шаги приближающегося туриста слышались уже совсем рядом. Сделав еще пару глубоких вдохов, пожилой человек улыбнулся своей удаче и попробовал распрямиться. Прохладный утренний ветерок приятно обдувал лицо, принося с собой не только облегчение, но и отдаленные голоса людей с площади. Когда его взгляд встретился с ярко голубыми глазами незнакомца, он наконец понял свою ошибку. Ошеломленно замерев на месте, старик словно со стороны наблюдал за тем, как рука туриста нырнула под серую куртку и извлекла оттуда пистолет. Последним, что он успел осознать, были два коротких выстрела прямо в грудь.

* * *

Джек Стоун с наслаждением втянул ноздрями немного прохладный утренний воздух. Пробежка в интервальном ритме была его любимым способом разогреть тело перед настоящей тренировкой. Сегодня он был явно на подъеме – настроение отличное, а привычная дистанция давалась не просто легко, а даже в удовольствие.

Бегло взглянув на свое запястье, Джек отметил, что циферблат его смарт-часов был окрашен в зеленый цвет, это означало, что сегодня он бежит с лучшим результатом на этом маршруте.

«Три километра за четырнадцать минут и тридцать секунд, – Джек машинально отметил в своей голове новый рекорд по скорости. – Неплохо, очень неплохо!»

В душе он испытал радостное чувство победы и решил, что было бы хорошей идеей попробовать пробежать и второй круг за такое же время. Конечно, это было небольшим самообманом, ведь усталость все равно накопится и второй круг он пробежит медленнее, чем первый, но в качестве мотивации такая постановка цели ему понравилась. Еще раз бросив короткий взгляд на часы, Джек с силой оттолкнулся ногой от мостовой, придавая себе очередной импульс.

Пробежать стометровку с полной отдачей – вот чего он хотел сейчас больше всего. Ритмично перебирая ногами, он испытал странное наслаждение от бега по пустынной улице, когда ветер буквально хлестал его в лицо, а он не просто бежал ему навстречу, он словно бы летел, едва касаясь кончиками кроссовок асфальта. Подбегая к перекрестку, который он мысленно определил для себя как промежуточный финиш, Стоун постарался выжать из себя максимум, и потому он буквально вылетел из-за угла словно пуля, чем несказанно перепугал пожилую даму, которая с утра пораньше решила сходить в магазин за хлебом. С трудом разминувшись с оторопевшей бабкой, Джек по инерции пробежал еще с десяток шагов, и лишь теперь замедлил темп, ухмыляясь во всю свою широкую рожу. Вид у бабули, на которую едва не налетел стокилограммовый гигант, был еще тот! Сзади послышался недовольный окрик и Джек, не останавливаясь, повернулся, продолжая бежать спиной вперед. Не найдя подходящих слов, он просто широко улыбнулся старушке и даже попытался сложить ладони перед грудью, словно извиняясь перед ней и давая клятву не делать так больше никогда в жизни.

Однако пожилая дама не оценила его реверанса и злобно отвернулась, произнося себе под нос какие-то наверняка не очень лестные слова в его адрес. Ну что ж, он хотя бы попытался извиниться. Впрочем, наверное, сегодня его вид не очень гармонировал с хорошими манерами, и старушку можно было понять. Левая кисть Джека была перемотана эластичным бинтом, а на костяшках пальцев были наклеены тонкие полоски медицинского лейкопластыря, из-под которых проступали запекшиеся темно-красные кусочки ободранной кожи. На его лбу красовалась широкая ссадина, а вкупе с бугристыми мышцами торса, выступающими из-под спортивной майки, он сейчас больше походил на хулигана, чем на детектива полиции.

Вчера во время дежурства у него вышла небольшая потасовка с тремя уличными наркоторговцами. В общем-то, ничего необычного, но когда в деле участвуют ножи и кастеты, Джек предпочитал действовать жестко и даже грубо. Он довольно быстро вырубил первого, а затем и второго преступника, а вот третий оказался гораздо проворнее и сумел запрыгнуть со спины ему на плечи. Он сильно ухватился за шею Джека и даже попытался его задушить, но сделать это в отношении хорошо тренированного бойца – задача неблагодарная. Пришлось сбросить его на землю и немного повозиться в партере, отбирая нож. В целом все прошло гладко, но кое-какие следы сопротивления на лице все же остались. Ну да ладно, все это пустяки и заживет очень быстро. Джек вновь повернулся лицом вперед и продолжил бег рысцой. Из-за мелкого инцидента со старушкой он и так потерял немного времени, которое теперь надо было во что бы то ни стало наверстывать.

Завернув за угол, Джек приготовился к очередной спринтерской стометровке, как вдруг увидел в конце центральной площади пару патрульных машин с мигалками. Невдалеке виднелась кучка толпящихся зевак, которых молодой полицейский безуспешно пытался отогнать подальше, чтобы оцепить место происшествия яркой желтой лентой.

– Вот же черт! – выругался про себя Джек, понимая, что его планам покорить второй круг сегодня не суждено сбыться. – И почему именно я оказался здесь этим утром?!

Стоун изменил траекторию своего движения и побежал легкой рысцой в сторону красно-синих мерцающих огней.

* * *

Показывать свой жетон патрульному из оцепления нужды не было – одного из лучших детективов убойного отдела многие знали в лицо, а кто не знал лично, то уж точно не раз слышал всякие байки про Джека Стоуна. Тем не менее Джек по привычке быстро махнул жетоном и вновь спрятал его в задний карман темно-синих джинсов.

Поднырнув под желтую ленту, Джек быстро огляделся по сторонам, стараясь сразу запечатлеть в своей памяти картину произошедшего. Он обладал великолепной зрительной памятью и твердо знал, что даже через несколько лет сможет в мельчайших подробностях воспроизвести все увиденное.

Впрочем, на этот раз ничего впечатляющего он не заметил. На слегка влажной от утреннего тумана брусчатой мостовой лежало тело пожилого мужчины, одетого в длинный черный плащ и синие мятые брюки. Его косматые седые волосы были довольно длинными, а черты лица – резкими, словно у Создателя не было достаточно времени, чтобы как следует потрудиться над ним. Высокий прямой лоб, глубокие глазные впадины, крючковатый нос с горбинкой, острые скулы и узкий подбородок. Серая морщинистая кожа лица и небольшая родинка чуть повыше левой брови. Все это Джек отметил мимоходом и приступил к осмотру тела старика в целом.

Впрочем, слово «старик» было недостаточно точным описанием. На вид умершему было лет пятьдесят пять – шестьдесят, он был худощавого телосложения и очевидно имел явные признаки огромного переутомления. Мужчина лежал на спине, запрокинув голову к небу. Его правая рука была плотно прижата к боку, словно он придерживал ею полы своего длинного плаща. Следов крови нигде не было видно, и эта смерть не выглядела насильственной. Сбоку послышались слова одного из очевидцев, который утверждал, что мужчина выбежал из проулка на площадь, а затем, словно споткнувшись, упал на землю.

– Наверное, сердце прихватило. У моего дяди в Кентукки точно так же было, пошел на кухню налить себе кружку кофе и – бац, свалился на пол. – Свидетель довольно красноречиво начал описывать произошедшее с родственником.

По опыту Джек знал, что от таких показаний проку бывает довольно мало. Некоторые люди просто без умолку готовы говорить на любую тему, лишь бы их слушали. Приврать в таком случае – их любимое дело.

Джек аккуратно присел на корточки и вновь вгляделся в лицо умершего. Его волосы и воротник рубашки были влажными от пота, а обе штанины брюк были покрыты брызгами из луж. При обычной ходьбе так испачкаться было невозможно, а значит, прежде чем умереть, старик долго бежал. Бежал и внезапно умер от сердечного приступа? Но зачем старику бежать в столь ранний час, да еще загонять себя настолько, что сердце не выдержало и остановилось?! Интуитивно Джек чувствовал, что здесь было что-то неправильное, и он вновь внимательно посмотрел на застывшее в изумлении лицо мертвеца.

– А губы-то не посинели, значит, не сердце… – медленно произнес Джек, и нехорошее предчувствие с удвоенной силой начало формироваться в его мозгу. «Что-то здесь не так. Ищи, Джек, ищи…» – сказал он себе.

Приглядевшись к складкам темного плаща, Джек наконец осознал, что его смущало. На груди умершего виднелись две едва различимые дырочки в ткани. Они были совсем маленькие и если бы располагались чуть ближе друг к другу, то вполне могли бы сойти за следы от приколотого булавкой значка, но здесь расстояние было сантиметра четыре, а такой значок на груди седовласого старца Джек мог себе представить с очень большим трудом.

Подозвав к себе подъехавшего медика из кареты скорой помощи, Джек указал ему на проколы в одежде, и они вместе аккуратно расстегнули плащ на груди убитого. Сдвинув рубашку в сторону, они увидели на коже два вздувшихся красных пятнышка размером чуть побольше комариного укуса.

– Ну, и что это? – вслух спросил Джек, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Похоже на свежие следы от уколов, – отозвался медик, решив, что вопрос адресован ему. – Выглядит так, словно ему сделали инъекцию прямо в грудь. Только обычно так не делают…

– Да уж… – задумчиво ответил детектив, глядя на необычные ранки на теле жертвы. Он начал накидывать в голове первые версии. Медик пошел за носилками, оставив полицейского размышлять в одиночестве. – Ну и какие уколы могут быть сделаны прямо через одежду? – задал Джек себе простой вопрос и сам же ответил на него. – Никакие. Значит, кто-то стрелял чем-то наподобие дротиков с ядом или транквилизатором.

Дав указание взять ткани умершего на анализ, Джек поднялся и под новым углом посмотрел на место происшествия. Если его мысль об убийстве подтвердится, то это будет довольно странное убийство. Надо было быстро начинать работать по горячим следам, и Джек краем глаза заметил, что свидетели уже начинают расходиться, не желая проторчать все утро рядом с остывающим телом незнакомого старца. Опытным взглядом выцепив в кучке зевак женщину средних лет, Джек аккуратно, но твердо ухватил ее под локоток и отвел в сторону.

– Детектив Стоун, – привычно представился он. – Мэм, позвольте задать вам пару вопросов. Вы ведь были здесь, когда все это случилось?

– Честно говоря, я уже все рассказала сержанту. – Женщина попыталась освободиться из огромной лапищи здоровяка в спортивной майке и бросила настороженный взгляд в сторону патрульного. Джек быстро достал свой значок, чтобы избежать дальнейших осложнений в общении.

– Я задержу вас буквально на две минуты. Вы были первой, кто подошел к упавшему мужчине?

– Да… Точнее нет… – сбивчиво произнесла женщина, которую Джек все еще крепко, но аккуратно держал за локоть. – Вообще-то, когда я подошла, какой-то мужчина уже пытался помочь ему и…

– Помочь? А в чем это выражалось?

– Ну, он делал ему массаж сердца и обыскивал карманы в поисках лекарств…

– Обыскивал карманы в поисках лекарств, – задумчиво повторил за ней Джек, отпуская ее руку и оглядываясь по сторонам. – Он сейчас еще здесь? Вы можете указать мне на него?

– Кто? Этот мужчина? – Женщина сбивчиво затараторила. – Нет, что вы! Этот добрый самаритянин первым пошел вызывать полицию и скорую. Он сказал, что у него сел телефон и побежал к ближайшему таксофону. Знаете, сейчас нечасто встретишь среди молодежи чувствительных и отзывчивых людей, готовых прийти на помощь больному человеку на улице…

Нехорошее предчувствие оформилось в твердую уверенность. Он хорошо знал, что патрульная машина просто проезжала мимо, когда увидела суматоху вокруг тела упавшего мужчины, и никто не обращался в полицию с вызовом. Джек пристально посмотрел в глаза женщины:

– Вы правы, сейчас такое редко случается. А как выглядел этот «добрый самаритянин»? Вы сможете его описать? Внешний вид, одежда, какие-то предметы в руках?

– Ну, он высокий, стройный, лет тридцати… Одет в простую куртку… Блондин…

– Блондин?

– Да, у него были очень светлые волосы и ясные добрые глаза…

– А какие-то особые приметы у него были? Походка, манера говорить, шепелявость, шрамы, может быть, татуировки? – Джек привычно принялся перечислять список примет, по которым можно было бы найти «блондина». Женщина явно начинала нервничать, понимая по его вопросам, что возможно, ситуация была вовсе не такой, как она ее себе представила вначале.

– Да нет, ничего такого… – Женщина напрягла память, и по ее лицу было заметно, что сейчас она выполняет неимоверную мыслительную работу. Вдруг она просияла. – Была у него маленькая тату на запястье, вот тут, – она указала рукой на место между большим и указательным пальцем своей правой руки.

– И как она выглядела?

– Ой, да кто их там теперь разберет! Вся молодежь себе эти татушки лепит куда ни попадя, хотя этот, конечно, не такой молодой, ну да, не мое это дело…

– Как она выглядела? – вновь мягко спросил Джек, не давая женщине соскочить с темы.

– Как-как? Да просто крестик какой-то, или скорее даже не крестик, а две скрещенные семерки. Ну, типа цифры 77, только накрест. Игроман, наверное…

– Две скрещенные семерки?! Вы уверены? – сердце Джека подпрыгнуло и резко оборвалось вниз.

– Уверена. Ой, заболталась я с вами, мне уже идти надо… – Женщина осеклась, видя, что с детективом в спортивной майке творится что-то странное. Она осторожно ступила в сторону, затем сделала еще шажок, потом еще, и затем мелкими семенящими шажками зашагала в сторону, как можно дальше от этого странного верзилы.

Фраза про две семерки прошибла Джека, словно разряд молнии. Он ошеломленно стоял, тупо глядя в какую-то точку в пространстве и пытался не потерять самообладание. Воспоминания, нахлынувшие на него в этот миг, были столь сильны и неприятны, что он изо всех сил зажмурился, будто пытаясь укрыться от них. Его сердце бешено стучало, а в ушах появился неприятный шум, переходящий в пронзительный писк, как при контузии. Джек стиснул голову руками, стараясь прогнать наваждение, но лишь внезапная фраза, произнесенная грубым мужским голосом, подействовала на него отрезвляюще:

– Джек, дружище, а ты не хочешь объяснить мне, что ты здесь делаешь и по какому праву допрашиваешь моих свидетелей?!

– Ч-что? – Стоун медленно открыл глаза и посмотрел на подошедшего к нему детектива Моррисона, который буквально испепелял его своим взглядом.

– Это я тебя спрашиваю, что. Что ты делаешь здесь, на месте происшествия, которое расследую я и за которое…

Джек не дослушал его. Грубо отодвинув офицера в сторону, он быстро оглянулся по сторонам и поискал взглядом блондина.

– Детектив Стоун, извольте объясниться! – сзади послышался грозный окрик, больше похожий на рык рассерженного льва. Патрульные, стоящие около ограждения, переглянулись и предпочли отойти на пару шагов в сторону от места предстоящей битвы. Детектив Моррисон был не из тех, кто повторял дважды.

Светловолосого «самаритянина», как его описала женщина, нигде не было видно. Солнце поднималось все выше, и прохожих на улице с каждой минутой становилось все больше и больше. В висках все еще стучало, но Джек уже совладал с собой и, не обращая внимания на слова Моррисона, начал прикидывать что-то в уме. Он посмотрел на кривую улочку, по которой пришел на площадь старик и отправился прямиком по ней. В спину ему долетели гневные слова офицера:

– Детектив Стоун! Кажется, мы еще не закончили разговор!

Джек шел словно бронепоезд, не обращая внимания на грубый тон своего рассерженного коллеги, и патрульные предпочли посторониться, уступая ему дорогу. Теперь у него уже не было ни малейших сомнений в том, что это убийство. И задачей Джека было максимально быстро обнаружить, откуда прибежал сюда убитый старик, или еще хоть какие-то зацепки, которые помогут найти ему человека с загадочной татуировкой на руке.

* * *

Идя по кривым улочкам старой части города, Джек Стоун пытался понять, была ли какая-то связь между сегодняшним происшествием на площади и давней историей, которая всплыла перед ним из глубин памяти и так сильно взбудоражила его сознание. Не напридумывал ли он себе все это? Впрочем, у него еще будет время поразмыслить над этим, а сейчас стоило уделить внимание поиску следов старика.

Улица была абсолютно пустынной, и ни одно заведение не работало в столь ранний час. Подойдя к перекрестку, Джек в задумчивости остановился, решая, куда идти дальше. Внимательно осмотревшись, он пошел в тот проулок, где виднелись большие широкие лужи после ночной грозы. Мозг, словно процессор компьютера, подкидывал ему догадки. Мокрые штанины убитого убедительно говорили о том, что ему пришлось пробежать здесь, а песчинки желтого песка, которые детектив заметил на подошвах истоптанных коричневых туфель, явно принадлежали к вон той куче строительного мусора, сложенной около большого мусорного бака. Сегодня выходной день, а значит, мусор пролежит на улице до понедельника.

Перешагивая через широкие лужи, Джек поежился от холода. В эту узкую улочку солнце заглядывало не раньше одиннадцати дня, а сейчас было всего девять часов и сорок восемь минут утра. Его смарт-часы уже давно были в красной зоне, потому что Стоун так и не выключил режим пробежки, и теперь вся его статистика бега была безнадежно испорчена. Джек остановился и покрутил безель часов, перепрыгивая по пунктам меню и отменяя запись тренировки. Внезапно в его голову пришла отличная мысль.

«Часы! – А ведь насколько он помнил, на этой улочке, помимо прочего, торгуют дорогими часами, антиквариатом и старинной мебелью. – Великолепная идея!»

Джек внимательно огляделся по сторонам, ища взглядом объективы частных видеокамер. Владельцы таких лавок любят устанавливать камеры наружного видеонаблюдения, и если бы Джеку удалось найти такую, то это здорово облегчило бы ему задачу поиска. К сожалению, в этой части улицы ничего, кроме закрытых дверей различных питейных заведений, не было, но вот когда он прошел еще один перекресток, детективу наконец-то улыбнулась удача.

На небольшой площади с клумбой из розовых фиалок, памятником неизвестному поэту и тремя широкими скамейками он увидел магазин антикварных книг с большой видеокамерой прямо над входом. Несмотря на ранний час, витрины магазина были ярко освещены, а внутри Джек увидел промелькнувшую тень человека, который нес стопку по виду довольно тяжелых книг.

Джек уверенно толкнул дверь и вошел внутрь. Позади него раздался мелодичный звон колокольчика, возвещающего хозяину о появлении нового гостя. Откуда-то из глубины послышался голос:

– Мы закрыты!


Несмотря на очевидность услышанного, Джек не спешил уходить. Он постоял немного, оглядывая пространство вокруг себя и запоминая детали окружения. Лавка представляла собой огромный склад всяких древностей. Здесь были не только книги в кожаных переплетах, которые лежали буквально всюду, но также на многочисленных полках стояли различные статуэтки, бронзовые скульптуры, деревянные маски папуасов и прочие прелести, какие только можно ожидать встретить в подобном месте. Вскоре из-за стеллажа с книгами показалась голова человека с козлиной бородой и в роговых очках с желтыми стеклами. Его длинные волосы были собраны в пучок на затылке, а взгляд широко раскрытых глаз настороженно оглядел посетителя. Человек в равной степени был похож как на странствующего пастора, так и на бродячего хиппи.

– Простите, но мы закрыты, – тихо произнес он, все еще оставаясь за книжным стеллажом. Поскольку тела не было видно, то складывалось такое впечатление, что его голова словно висела в воздухе сама по себе. – Наверное, я забыл закрыть входную дверь. Извините, пожалуйста, у нас переучет. Не могли бы вы выйти на улицу?

Голова с опаской выжидательно смотрела на мускулистого человека в спортивной майке, со ссади-ной на лбу и перебинтованной кистью левой руки. Джек в который раз за это утро полез в карман за значком.

– Я из полиции. Детектив Стоун.

– А у вас все теперь так одеваются? – голова исчезла за шкафом. Послышался шорох передвигаемых предметов и какое-то недовольное бормотание.

– Нет, но иногда мы применяем маскировку. В особых случаях, – Джек зачем-то соврал, не желая вдаваться в подробности своего внешнего вида.

– Простите, офицер… Стоун, – голова с козлиной бородой вновь появилась из-за шкафа, в то время как туловища так и не было видно. – Но как я сказал ранее, сегодня мы закрыты. Если вы зайдете завтра, то я…

– Меня интересуют записи с вашей камеры наружного наблюдения, – Джек предпочел сразу перейти к сути дела. Запах пыли и древностей, окруживший его со всех сторон, навевал на него тоску.

– К-камеры? – козлиная борода заерзала, а острые глазки буквально впились в Джека. – Но у меня нет камер…

– Меня интересует та, что висит у вас прямо над входом.

– А, эта… это ненастоящая камера… – Человечек наконец вышел из-за стеллажа, и Джек заметил в руках у антиквара огромную толстую книгу в старинном переплете. – Это… это бутафорская камера… Она ничего не пишет и вообще ничего не снимает. Так, знаете, висит для страховки и отпугивает уличных хулиганов от глупых поступков.

Джека начал раздражать этот пустой разговор, напоминающий неуклюжий детский лепет. Он отлично видел, что ему врут, глядя в лицо, а потому, не желая терять время впустую, детектив достал из кармана смартфон и протянул его прямо под нос антиквару. На экране был запечатлен убитый утром мужчина, лежащий в нелепой позе на мостовой. Его стеклянные глаза бессмысленно смотрели куда-то вверх, выражая крайнюю степень изумления. По побелевшему лицу хозяина лавки Джек сразу понял, что тот узнал его.

– Вы ведь знаете этого человека? Его убили менее часа назад неподалеку отсюда.

– От-отсюда? – Дрожащим от возбуждения голосом переспросил антиквар.

– Да. И я вовсе не случайно зашел в вашу лавку. Есть люди, которые утверждают, что видели, как он выходил из вашего магазина часом ранее. – Джек решил надавить на хозяина и нагло врал. – Вас, кстати, как зовут?

– М-меня? М-мороний… – Козлинобородый человек не мог совладать со своими эмоциями и начал запинаться. Было заметно, что информация об убийстве не на шутку разволновала его.

– Так вот, любезный господин Мороний. У меня довольно много дел, и я не люблю, когда мое время тратят впустую. Если вы не дружите со своей памятью, то я сейчас попрошу коллег принести мне записи с камер наблюдения соседнего ювелирного магазина. У них они не «бутафорские», как вы сказали, а самые что ни на есть настоящие. Уверен, на них будет хорошо видно, как убитый выходит из вашего магазина. После этого мы с вами снова продолжим этот разговор, но уже не здесь, а в полицейском участке. И подозреваю, что вы, господин Мороний, будете там уже не в качестве свидетеля. Так я звоню?

Джек сбросил с экрана фотографию убитого и начал набирать номер телефона. Затем сделал небольшую паузу, чтобы придать весомости своим словам, и выжидательно посмотрел на антиквара.

Мороний поморщился, прикидывая различные варианты, а потом, словно приняв решение, взмахнул рукой:

– Ну ладно, черт с вами! Я вам все расскажу. Что вы хотите знать?

## Глава 2. Лавка древностей

Мороний оказался довольно разговорчивым человеком, и Джек даже пересмотрел свое первоначальное мнение о нем. Восточный типаж, узкая длинная борода с узелком на конце и длинные темные волосы, перехваченные резинкой в тугой пучок на затылке, наводили на мысль о пожилом возрасте их владельца. Антиквар был одет в белоснежную сорочку, расшитую золотыми нитями, черную жилетку и аккуратно отутюженные черные брюки. Детектив отметил, что в этом человеке непостижимым образом сочетались лоск дорогих вещей и пренебрежение общепринятым стилем их носки. Так, рукава дорогой сорочки были небрежно закатаны, а старинные карманные часы на золотой цепочке сочетались с яркими красными кроссовками на ногах. Собеседник был не молод, однако тело Морония было довольно подвижным и хорошо сложенным, что говорило о его увлечении здоровым образом жизни или как минимум о правильном – питании.

«Вот такой любопытный экземпляр мне попался сегодня», – подумал Джек, а вслух спросил:

– Так вы говорите, он обещал показать вам какую-то книгу?

– Не какую-то, а Книгу Истины! Это, да будет вам известно, чрезвычайно редкая книга, существующая в единственном экземпляре. Фактически ее мало кто видел, поэтому многие считают ее существование скорее мифом, чем реальностью.

– Но вы так не считаете? – уточнил Джек, глядя в увлеченные глаза Морония, виднеющиеся за круглыми желтыми стеклами очков.

– Я профессионал, любезный детектив Стоун. Я точно знаю, что Книга Истины существует, и тому есть немало подтверждений и доказательств. Поэтому, когда ко мне обратились с просьбой оценить ее стоимость, я как ученый не мог отвергать вероятности того, что, возможно, мне принесут подлинник.

– И часто к вам обращаются с подобными просьбами?

– Конечно! Покупать и продавать истинные реликвии – моя работа. Мое имя значит довольно много в нашем кругу… э-э-э… искателей.

– Искателей?

– Не обращайте внимания, – Мороний махнул рукой в сторону. – Это профессиональный жаргон, принятый в определенном обществе.

От Джека не укрылся тонкий сарказм, которым Мороний хотел показать, что Джек уж точно не относится к этому обществу просвещенных ученых.

– И вы говорите, что познакомились с убитым на форуме в интернете?

– Да, мы с ним переписывались несколько месяцев, прежде чем наше общение стало носить доверительный характер. Я ведь тоже, знаете, не спешу открывать душу перед первым встречным анонимом, который пишет мне в чате. – Мороний откинулся на кожаную спинку своего роскошного кресла, которое, вполне возможно, ранее принадлежало какому-нибудь Людовику или Карлу. Он взял со стола странную деревянную кружку, выточенную в форме загадочного животного, и отпил из тонкого серебряного носика, искусно инкрустированного в его пасть.

– А почему аноним?

– Послушайте, детектив Стоун, есть разные профессии, и им соответствуют разные стили поведения. Например, в вашей… э-э-э… работе… принято раскапывать все и вытаскивать это на поверхность, в то время как в нашем кругу приветствуется со-хранение тайн и конфиденциальность заключаемых сделок.

– Хорошо, и этот аноним предложил вам оценить его книгу?

– Книгу Истины? Да. Его интересовало, за какую сумму я был бы готов приобрести эту реликвию. Но как вы понимаете, я не мог назвать ему точную сумму, не имея возможности проверить подлинность книги и оценить ее состояние. Стоимость редкой книги зависит от множества параметров, понять которые человеку с улицы невозможно.

Мороний вновь постарался подколоть Джека и вновь отхлебнул напиток из своей диковинной посудины. А может, он и не пытался подкалывать Джека и все сообщество полицейских вместе взятое? Может быть, это было его обычной манерой общения? Манерой человека, привыкшего говорить на мудреные темы с себе подобными чудаковатыми учеными.

– Я решил, мне пытаются предложить очередную подделку, и потому договорился о том, что мне сначала покажут эту книгу, а уже потом я смогу оценить ее по достоинству.

– Оценка состоялась?

– Нет. Сегодня утром мы увиделись в первый раз. Наша встреча длилась буквально несколько минут, в ходе которых каждый из нас попытался составить свое личное впечатление о возможном контрагенте. Это чем-то похоже на случку у собак. Часто этим все и заканчивается.

– Часто, но не в этот раз? – уточнил Джек.

– Вы правы. В этот раз мы договорились о следующей встрече. Клиент пообещал зайти вечером и принести с собой книгу, но… судя по вашим снимкам, уже не придет никогда. – Мороний развел руками в стороны и с сожалением шлепнул ладошками по гладкой поверхности резного стола.

Джек задумался. Ниточка, которую он так бережно разматывал, грозила оборваться в любой момент. На ум пришел новый вопрос:

– Скажите, господин Мороний, а сколько могла бы стоить такая книга? Ну, при условии, что это был бы подлинник и в хорошем состоянии?

Мороний расхохотался. Из его глаз потекли слезы, и он впервые снял свои дурацкие желтые очки, чтобы протереть глаза шелковистым платком, который достал из кармашка жилетки. Отдышавшись, он проморгался, протер очки тряпицей, и водрузив их на нос, серьезно посмотрел на Джека:

– Дорогой мой! Книга Истины бесценна! У подобных книг нет и не может быть адекватной цены. Сколько вы готовы заплатить за знания?

– Смотря какие знания…

– Ну например, за рецепт лекарства от рака или секрет бессмертия.

– Трудно сказать… – Джек стушевался, потому что вопрос поставил его в тупик.

– А за открытие тайны происхождения человечества? Сколько?

– Я не знаю… Может быть… сто или двести тысяч долларов? – Джеку показалось, что такая сумма выглядит достаточно большой, чтобы произвести впечатление, но Мороний лишь улыбнулся наивности полицейского детектива.

– Такие знания стоят миллионы, десятки миллионов долларов. Может быть даже сотни.

– Я, конечно, слышал, что картины великих художников продают на аукционах за бешеные деньги, но не предполагал…

– Да вы только вдумайтесь! – Мороний возбужденно вскочил со своего места. Его жестикуляция стала чрезвычайно энергичной. – На аукционе Сотбис продали картину раннего Пикассо за сто двадцать шесть миллионов долларов. Картину! – Мороний почти кричал, настолько велико было возбуждение его нервной системы. – А здесь речь идет не о какой-то картинке, пусть даже нарисованной рукой талантливого мастера. Речь идет о целой книге, буквально нашпигованной знаниями, которые могут перевернуть весь мир! Книге, которая может не только рассказать о прошлом, но и изменить будущее человечества. Такая книга просто бесценна!

Джек ошеломленно слушал возбужденные слова Морония, пропитанные такой мощной энергетикой и верой в свои слова, что ему вновь вспомнился первоначальный образ странствующего проповедника. Конечно, антиквар был по-своему прав, и оценить такие знания было просто невозможно. Вот только Джек был скептиком и не очень верил в подобные сказки. Он верил в себя, в свои возможности, в реальность прошедшего ночного дождя, и даже в труп на утренней мостовой он тоже верил. А в слова Морония нет.

– Я со всем уважением отношусь к вашей профессии, и ваша личная компетенция у меня тоже не вызывает никаких вопросов, – осторожно начал формулировать свою мысль Джек, – но вот поверить в то, что такие огромные знания могут быть сокрыты в одной древней книге… Нет, в такое мне верится с большим трудом.

Честно говоря, Джек предпочел бы сказать, что не верит вовсе, но к счастью, работа в полиции приучила его формулировать свои суждения более осторожно. И все же его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Мороний яростно сверкнул глазами и пристально посмотрел на Джека. На его лице явно читалось желание не просто ответить на неслыханную наглость, но растереть собеседника в порошок, растоптать как букашку. Глаза Морония сузились, и он тихо произнес, шипя, словно змея, загнанная в угол и готовая дать смертельный бой:

– А верите ли вы в богов, мой дорогой визави? – неожиданно спросил он.

– Верю ли я в Бога? – переспросил Стоун. – Если под Богом вы понимаете дедушку с трезубцем, сидящего высоко в небе и свесившего ножки с облака, то нет, в такого бога я не верю.

– Ага, я так и думал, – довольно кивнул Мороний головой. – А откуда тогда, по-вашему, произошло человечество?

– Мне сложно сказать. Кто-то говорит об эволюции, кто-то о происхождении от обезьян, некоторые говорят о вмешательстве инопланетного разума.

– Вот именно, детектив Стоун! – Мороний словно только и ждал этого момента, чтобы ткнуть пальцем в его сторону. – Вот именно! А вы только представьте себе, что инопланетный разум существует! Я вижу, что вы скорее всего относитесь к категории скептиков, которые с ухмылкой слушают подобные вещи, но давайте хотя бы на секунду сделаем допущение, что это правда. Вас ведь в полиции учат рассматривать разные версии? – Джек кивнул, и Мороний тут же продолжил свою пламенную речь: – Тогда если исходить из допущения, что именно инопланетяне создали людей на земле, то вы представляете, какой это был уровень технологий? Вы представляете, какими знаниями обладала эта цивилизация?! И теперь на секундочку представьте себе, что частичка этих знаний сохранилась и дошла до наших дней.

– Вы имеете в виду Книгу Истины?

– Не совсем. Книга Истины скорее является ключом к сокровищнице этих знаний.

Джек уже не был рад, что разговор повернул в эту плоскость. Он понимал, что перед ним стоит чокнутый антиквар, который, видимо, совсем сбрендил от своего образа жизни, большого количества свободного времени и чтения странных книг. Теперь он вспомнил, что Мороний упомянул в своей речи слово «искатели», которым, видимо, именовал узкий круг посвященных – таких же чокнутых чудаков, как он сам, которые ищут любые признаки и факты, чтобы подтвердить свои сумасшедшие теории. Джек решил, что настало время немного остудить пыл Морония, и спросил:

– Допустим, я соглашусь с вашей цепочкой выводов. Подчеркиваю, допустим. – Джек посмотрел прямо в лицо библиотекарю. – Но давайте обратимся не к концу этой логической цепи, а к ее самому началу. Я имею в виду момент сотворения человека. Скажите, господин Мороний, а зачем в принципе богам или каким-то там пришельцам создавать человека? И почему они создали нас именно такими, как мы есть сейчас? Куда потом делись боги? Конечно, многие в них верят и сейчас, но ведь, честно говоря, последние несколько тысяч лет, когда существует более-менее достоверная фиксация исторических фактов, никакого присутствия или вмешательства богов в ход истории не наблюдалось. Я задаю вам не слишком сложные вопросы?

– Вовсе нет, – Мороний посмотрел на Джека с улыбкой. Было видно, что говорить на подобные темы для него в радость. – Напротив, детектив Стоун, вы задаете очень простые вопросы.

– Вы считаете, это простые вопросы?! – изумленно переспросил Джек.

– Да, очень простые. Ответы на них лежат на самой поверхности и доступны буквально каждому. Но вот не каждый готов увидеть то, что лежит прямо перед его глазами. Посмотрите сами – возьмем, к примеру, ваш вопрос о том, почему нас создали именно такими. Но ведь каждому человеку с детства известна цитата из Библии о том, что мы созданы по образу и подобию Бога. Иными словами, наши создатели воспроизвели свою копию. Слишком просто, правда?

– Честно говоря, да. Звучит как-то даже… м-м-м…

– Примитивно? – закончил за него фразу Мороний. – Возможно, люди привыкли искать сложные объяснения, поэтому в простые верят с трудом. Но я приведу вам такой пример в качестве иллюстрации. Вы знаете, что на многих заводах и фабриках сейчас идет процесс автоматизации, и людей стараются заменить роботами. Так? А теперь скажите мне, детектив, на что или, вернее сказать, на кого похожи эти роботы? Разве они не являются нашей собственной копией?!

– Я, конечно, не бывал на всех заводах, но сдается мне, что все эти манипуляторы и сварочные штуковины как-то не очень похожи на людей.

– Похожи, еще как похожи! Просто наши технологии слишком несовершенны, чтобы воспроизвести точную копию человека. Манипуляторы, о которых вы сказали, есть не что иное, как увеличенная человеческая рука, которая пока умеет выполнять лишь ограниченный набор действий. Структура костей, связок, мышечных волокон, хрящей в местах сочленений, синовиальной жидкости для смазки – все это слишком сложный механизм, который люди пока не в состоянии скопировать и потому заменяют его простыми шарнирами и машинным маслом. А если говорить о нервной системе, которая должна управлять всем этим, то здесь и вовсе беда! В отличие от божественной технологии типа генной инженерии или клонирования, человеческая технология копирования пока представляет собой десятки электрических кабелей, реле и микросхем. Мы сделали огромный рывок в последние пятьдесят лет, но все равно пока это получается слишком громоздким и слишком узкоспециализированным. Но тем не менее, создавая автоматы и роботы, мы все же копируем самих себя. И когда-нибудь машины научатся не только сваривать швы и красить кузова автомобилей, они начнут ходить, бегать и прыгать, водить автомобили и самолеты, носить тяжести и выполнять сложные работы, вроде кладки стены из кирпичей. Когда-нибудь они станут многофункциональными, и тогда вы поймете, о чем я сейчас говорю.

– Ну, в таком ракурсе ваше изложение звучит вполне логично, – был вынужден согласиться Джек. – Но вы не ответили на ключевой вопрос – зачем в принципе богам понадобилось создавать свои маленькие копии?

– И опять же ответ находится прямо перед нами, – кивнул головой Мороний. – Только этот ответ вам, скорее всего, не понравится, и именно поэтому люди предпочитают столетиями не замечать его.

Джек был явно заинтригован и потому молча ждал, во что еще выльется фантазия этого человека с козлиной бородой. Прежде чем ответить, Мороний подошел к столу и отхлебнул из своей диковинной кружки. Промочив горло, он продолжил мысль:

– А зачем, по-вашему, люди создают роботов?

– Чтобы облегчить себе жизнь. Это как раз очевидно. Уж не хотите ли вы сказать…

– Именно! Именно это я и хочу сказать и рад, что вы сами пришли к этой мысли. Боги создали людей ровно с такой же целью – облегчить себе жизнь. Вы только посмотрите, какое обращение принято в церковных книгах, которые как раз учат нас обращению со своим «создателем». Раб божий. Именно раб! Только поймите меня правильно, потому что это очень тонкий момент. Рабы – это не для того, чтобы издеваться или как-то унижать. Слово «раб» происходит от слова «работа». Мы не знаем, что там у них случилось в древние времена, но можем достоверно полагать, что людей создали именно тогда, когда богам понадобилось много рабочей силы. Может, у них что-то сломалось по прилете на нашу планету или им просто надо было построить что-то грандиозное – это неизвестно. Но обладая технологией копирования, или, если угодно, создания из некоей материи биологических существ, боги просто воспроизвели нужное им количество рабочих автоматов. – Мороний всплеснул рукой в воздухе. – Ну, представьте, что вы сами оказались в одиночестве на необитаемом острове и вам надо выбраться с него, построив большой корабль. И представьте, что у вас в руках есть некий аппарат, позволяющий наделать нужное количество собственных клонов. Разве вы не воспользуетесь им?! Мне кажется это очевидным. Разве нет?

– Я затрудняюсь что-либо сказать вам сейчас. Сказанное вами звучит одновременно и логично, и фантастично.

– А я приведу вам больше доказательств! Вы только не забывайте о том, что отличает нас, людей, от животных. Знаете, что есть у нас, и нет ни у кого другого?

– Способность мыслить? – предположил Джек.

– Нет. Способность говорить! Только у человека есть язык – устный и потом письменный. Язык – это способ накапливать знания и передавать их следующему поколению. Это способ развиваться, причем довольно быстро. Можно ли научить собаку или кошку чему-то? Конечно, можно. Но не имея возможности говорить, детеныш и собаки и кошки должен будет начать постигать мир заново. И так каждый раз! Родители не могут передать ни своим детям, ни сородичам никакую информацию, кроме эмоций. Их цикл эволюции ограничен периодом жизни одной особи. А вот у человека это не так! Мы можем обучать ребенка уже с пяти лет чему угодно – хоть управлению автомобилем или игре на компьютере. Понимаете разницу?

– Разницу-то я понимаю, но к чему вы ведете?

– А к тому, офицер Стоун, что если наш язык – это способ накопления информации и знаний, то достаточно лишь внимательно изучить его, чтобы понять очень многие вещи. Понимаете, это код! Код, который не надо расшифровывать. Достаточно лишь отбросить шелуху окружающего мира и вычленить ключевые слова, устойчивые выражения, фразы. Не надо искать подтексты и сложные объяснения! Надо научиться интерпретировать этот код так, как это делает компьютер – ведь он не ищет объяснений, когда в него загружают дискету с кодом, он просто дословно выполняет указанные команды. Пояснить?

– Да, если можно, – Джек кивнул головой. Его сознание плыло по волнам речи Морония и не могло зацепиться ни за одно противоречие. Все это звучало дико, странно и непривычно, и все же противоречий не было.

– Мы сейчас говорим об узкой части лингвистики, и я хочу показать вам, что в нашем языке имеется достаточно доказательств происхождения человечества от богов. Ну, давайте возьмем для примера фразу о том, что в каждом есть божественное начало. Если люди – это клоны богов, то очевидно, что в нас имеются их ДНК. Как вам это? Привычная фраза обретает совсем другой смысл, верно? Или словосочетание «помазанник божий», означающее, что не все люди равны между собой. Она означает человека, который стоит выше других и может повелевать остальными. А по какому праву? Он что, самый умный или самый храбрый? Вовсе нет. Ответ недвусмысленно говорит нам о том, что он просто назначен богами для этой роли и вовсе необязательно должен чем-то превосходить остальных.

– И вы всерьез верите в такое происхождение людей на земле?

– Абсолютно серьезно! Вы посмотрите, чем занято человечество всю свою тысячелетнюю историю.

– Чем же?

– Оно ищет смысл жизни. Верно?

– Ну, в общем, да.

– А теперь давайте посмотрим на это с немного другого ракурса. Поищем ответ не на вопрос в чем смысл, а почему в принципе люди его ищут. Вы не задумывались?

– Я нет, – ответил изрядно сбитый с толку Джек.

– Так я вам дам опять же простой ответ. Когда боги создавали себе рабов, они так же, как и мы сейчас, боялись восстания машин. Только у них для этого было больше оснований, ибо человеческие машины и компьютеры далеки от идеала, а вот клонированные копии богов как раз таки идеальны. И чтобы обезопасить себя, боги сделали две простые вещи. Догадаетесь, какие?

– Сделали людей смертными?

– В яблочко! Именно так и называют людей во всех древних мифах – «смертные». Именно смерть, то есть физическое разрушение тела по прошествии какого-то времени давала гарантию того, что восстания не будет. Люди просто не успеют восстать против своих создателей. Наши тела рассчитаны на срок эксплуатации порядка тридцати лет, не больше. Конечно, за счет улучшения условий обитания, теплой пищи, медицины и прочих вещей люди исхитрились отодвинуть этот порог в два-три раза дальше, но все же это ничтожно мало. Нет такого человека на земле, кто хотя бы раз в жизни не задумывался о том, почему умирают люди. Но если принять на веру то, что я вам сказал, то все встает на свои места. Мы рабы, роботы богов, и у нас есть свой срок эксплуатации.

– Но вы сказали, что боги сделали две вещи, чтобы обезопасить себя. Какова же вторая?

– Вторая хитрость состоит в том, что они скопировали свое тело, то есть физическую оболочку. Но очевидно также, что они установили некую перемычку в наших головах, не позволяющую нам стоять на одном уровне с ними в ментальном плане. Знаете, как в современных компьютерных процессорах всегда ставят ограничитель мощности? Ведь практически все чипы могут работать намного быстрее, но производитель гарантирует определенные параметры их работы лишь на определенной частоте и искусственно блокирует все остальное.

– Признаюсь, это звучит несколько странно…

– Ничего странного! – почти вскричал Мороний, возбужденный своими умозаключениями. – Вы замечали, что люди всю жизнь стремятся что-то с собой сделать? Одни учатся чему-то новому, другие ходят в спортзал и тренируют свое тело. – Мороний кивнул головой в сторону накачанного торса Джека.

– Ну, люди хотят быть совершенными.

– Конечно, хотят! Я вам об этом и толкую. Только вы опять не задаете себе правильный вопрос, который состоит в том, а откуда у них это чувство своего несовершенства? А? Ну скажите мне, откуда люди чувствуют в себе этот дискомфорт?

– Не знаю. Просто чувствуют, и все…

– Просто чувствуют и все, – медленно повторил за Джеком Мороний и поднял вверх указательный палец. – Вы даже не подозреваете, насколько вы близки сейчас к истине. Будучи потомками богов, которые были как раз таки абсолютно совершенны и в плане физической силы, и в плане внешности, и ментально, и так далее, люди остро ощущают, что им чего-то недостает. Ведь роботы не сравнивают себя друг с другом, а потомки богов делают это постоянно. Мы, являясь рабами, или, если вам так комфортнее, автоматами с перемычками в голове, бесцельно бродим по планете в поисках утерянного себя. И что обидно – никогда не найдем, потому что блокатор в сознании не дает нам понять, чего же нам не хватает для счастья. Счастье – это удел богов, они танцуют и поют, воюют друг с другом и пьют вино в свое удовольствие. Боги всегда счастливы, а рабы божьи почти никогда нет. Бывает, конечно, что биологическая защита дает сбой и рождаются люди с дефектом блокировки. В этом случае мы сразу называем их гениями, потому что они ненормально талантливы. И эта случайность лишь подтверждает истинные возможности нашего мозга. Мы говорим про них – «одаренные люди», потому что по задумке создателей у рабов-автоматов не должно быть таких способностей. Мы говорим, что в них есть «искра божья», потому что в них действительно присутствует не разрешенная нам частичка таланта. Но у большинства этого нет. Вместо этого в них сидят несчастье, подавленность и трудноуловимое чувство тоски и невостребованности. Откуда в них это чувство? Да просто потому, что в них есть крохотное количество ДНК богов, которое не дает им покоя, но они не понимают, что с этим сделать, потому что они не одарены. Это похоже на фантомные боли, когда у пациента болит то, чего нет, например ампутированная часть ноги. А у человечества ампутировано гораздо больше! Блокаторы в нашем мозгу и порождают эту вечную боль поиска самого себя.

Мороний закончил свою тираду, и в кабинете повисло мрачное молчание. Каждый из них думал о чем-то своем. Первым из оцепенения вышел Джек, который, хлопнув руками по подлокотникам своего кресла, поднялся и слегка потряс головой, чтобы стряхнуть с себя груз мыслей, вываленных на него Моронием.

– Пожалуй, я у вас слишком засиделся. Благодарю за столь красочный рассказ, но долг службы не позволяет мне дольше находиться здесь. Спасибо за содействие в расследовании.

– Позвольте, я провожу вас, – архивариус быстро обежал свой широкий стол и поспешил следом за детективом.

Проходя мимо полок с различными реликвиями, Джек подумал, что с него, наверное, уже довольно баек про инопланетных пришельцев и детей богов. Сидя здесь, он не узнал ничего нового, и теперь надо было вернуться к сути расследования. Резко остановившись перед самым выходом, он вдруг обернулся к Моронию, который чуть было не натолкнулся на него, погруженный в свои странные мысли.

– А как вы говорите, звали вашего утреннего гостя? – неожиданно спросил он.

– Я не помню, – Мороний вдруг как-то стушевался и клюнул носом, пытаясь скрыть, что вопрос детектива застал его врасплох. – Но… он оставил мне свою визитную карточку. Где же она? – Он похлопал себя по карманам жилетки. – Ах да, вот, возьмите. Мне она уже точно не пригодится.

Джек решительно взял пожелтевший от времени прямоугольник плотного картона и взглянул на сильно потрепанную визитку с замятыми уголками. Выглядела она так, словно человек таскал ее с собой несколько лет, прежде чем отдал Моронию. На визитной карточке были оттиснуты четкие черные буквы: Стив Тревис, начальник лаборатории «А», «Атлантис Корпорейшен».

* * *

Наскоро заскочив домой, чтобы переодеться и перекусить, Джек сел в машину и отправился в полицейский участок.

На рабочем месте он снова просмотрел картотеку по всем делам, где засветились загадочные «семерки». Преступления такие есть, даже есть пара трупов с аналогичными наколками на запястье, но ни одной реальной зацепки нет. Джек выключил компьютер и, откинувшись на спинку скрипучего казенного кресла на колесиках, принялся задумчиво крутить в руках полученную визитку.

Однако вскоре его размышления были прерваны окриком, донесшимся из дальнего угла большого зала. Это капитан Мерфи, выйдя из своего стеклянного кабинета, громко вызывал его к себе:

– Стоун! Ну-ка, зайди ко мне на пару слов!

Джек поднялся и не спеша пошел в сторону стекляшки капитана. Обычно такие разговоры ничего хорошего не предвещали.

Войдя в кабинет, Джек плотно прикрыл за собой дверь и остался стоять, глядя сверху вниз на своего начальника.

– Вызывали, сэр?

– Садитесь, офицер Стоун.

Начало разговора носило подчеркнуто официальный тон, и нехорошие подозрения Джека начали оправдываться.

– Мне сообщили, что вы сегодня самовольно явились на место происшествия и препятствовали проведению установочных мероприятий.

– Я просто первым оказался рядом и…

– Молчать! – резко перебил его капитан. – Детектив, разве вам неизвестны наши правила и внутренние инструкции?! Разве у меня нет других забот, и я должен тратить свое время на то, чтобы объяснять офицеру полиции, что недопустимо заявляться в чем попало на место преступления в свой выходной день, самостоятельно опрашивать свидетелей и тем самым мешать работе другого детектива, у которого была смена?

Капитан Мерфи служил давно, и соблюдение внутренней дисциплины его подчиненными было краеугольным камнем обеспечения порядка на его участке. Мерфи был хорошим полицейским, настоящей ищейкой, но порядок имел для него первостепенное значение. Да и без кляузы со стороны Моррисона тут явно не обошлось. Так что теперь Джек выслушивал полноценный разнос. Чесали его, как говорится, и в хвост и в гриву.