Дарья Александровна Калинина
Фальшивый золотой ключик

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Калинина Д. А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

Глава 1

Поднимаясь по лестнице к себе домой, Таня уже чувствовала неладное. Как говорится, пятой точкой. Вот ею, родимой, Таня и чувствовала приближение неминучей беды. И ведь не ошиблась! Гроза пришла в ее дом. И не просто пришла, а еще и плотно обосновалась там.

Стоило Тане распахнуть входную дверь в свою квартиру, как до нее донесся голос любимой свекрови:

– А я тебе давно говорила, сынок, не ровня она нам. Не годится она для нашей семьи. Невоспитанная, несдержанная, необразованная.

Все это было, конечно, о ней, о Тане. Основные претензии были озвучены свекровью и прежде. Все это Таня слышала от нее, и не раз. Невоспитанная – то есть деревенщина. Несдержанная – значит, манеры хромают. А необразованная это о том, что молодая невестка в свое время не озаботилась приобретением диплома о высшем образовании, и это стало вечным камнем преткновения между ней и свекровью. Свекровь постоянно твердила Тане, что у них-то в семье вот уже пять или шесть поколений все гуляют с дипломами, а то и с двумя или даже тремя. И Таня своей «бездипломностью» портит им всю картину. Правда, свой собственный диплом свекровь Тане никогда не показывала. Наверное, боялась, что та ослепнет от такого зрелища.

– Мама, перестань.

Муж пытался протестовать, впрочем, достаточно робко и вяло, чтобы его кто-нибудь стал бы слушать. Свекровь точно не стала.

– Это я еще и не начинала, сыночек!

И свекровь с упоением продолжила перечислять недостатки своей невестки:

– Неаккуратная, неряшливая, просто невозможная! А как она себя ведет со мной и твоим братом! Позволяет себе жизни нас учить! Соплюха!

Таня замерла на месте. Кровь застучала у нее в висках, и она почувствовала, как ноздри у нее сами собой раздулись, жадно вдыхая воздух. Нет, кидаться в драку она не собиралась. Все эти упреки были Тане давным-давно хорошо известны. Она даже не стала заострять на них внимание. Все это было обычным речитативом, вторившим каждому появлению свекрови на горизонте.

В первое время своего существования в семье Егоровых наивная Таня по неопытности несколько раз пыталась доказать свекрови всю несостоятельность ее обвинений. Думала, что если поговорить по душам с мамой в законе, то свекровь поймет, что ошибается на ее счет. Поймет, что Таня милая и пушистая, настоящее сокровище для всех. Но получалось только еще хуже. Мирного разговора не получалось. Свекровь моментально кидалась в бой. И Тане всякий раз приходилось отводить свои полки с огромными потерями. Так что больше пробовать Тане не хотелось. Куда сильней, чем о битве, Таня сейчас помышляла о трусливом бегстве.

Но куда пойдешь? Вечер на дворе. Придется идти и сдаваться на милость врага. И все же кое-чему военные действия научили Таню. В первую очередь научилась она тому, что перед выходом на сцену предстоящей баталии нужно изучить диспозицию. И сейчас исключительно с целью выявления сил противника Таня пересчитала взглядом выставленную в прихожей обувь. И помимо воли у нее из груди вырвался вздох облегчения. Посторонняя пара обуви была всего одна.

– Какое счастье!

Значит, свекровь заявилась к ним в гости без Вали – своего второго сынка. Ну, одну свекровь еще можно как-то вытерпеть. Ночевать она у них не останется. Не любит она на чужих перинах почивать. Тем более что Таня такая неряха, свои пуховые подушки и одеяла из верблюжки чистит не чаще двух раз в год. У такой останешься ночевать, всю ночь от блох и клещей провертишься без сна. В вопросе чистоты свекровь доверяет лишь самой себе, к себе она и утопает.

Время уже позднее. Через час свекровь всяко начнет собираться домой. Она привыкла ложиться спать рано. Поэтому Таня проворно изобразила на лице самую приветливую из своих улыбок и помчалась на кухню, приветствовать мать своего мужа. Но там ее поджидал новый удар. Влетев на кухню, Таня замерла, чувствуя, как заранее заготовленная улыбка сползает с ее лица. Нет, рано она обрадовалась. Свекровь явилась не одна, а в компании со своим младшим сыночком. Просто Валька не счел даже нужным снимать в прихожей обувь, так и протопал по намытым полам, таща в квартиру всю грязь с улицы.

Ну, и кто после этого в семье Егоровых неряха? Или Валя считает, что полы дома у брата доведены невесткой до такого безобразного состояния, что на улице и то чище? Возможно, что и так. А возможно, братец просто не дал себе труда даже задуматься о том, что, придя в дом, хорошо бы снять обувь. У ног уже образовалась приличная кучка песка и грязи, и Тане стало жалко недавно уложенный ламинат и свои труды по его намыванию.

Появление Тани не осталось незамеченным.

– Явилась, красавица! – ядовито приветствовала ее свекровь. – И где же ты шаталась столько времени? Рабочий день у тебя заканчивается в шесть. А сейчас уже начало девятого. Где ты была?

– В магазине.

– Тогда уж говори прямо, в магазинах. Во множественном числе. За обновками все бегаешь?

– Продукты покупала.

– Два часа?

– Да, искала, где посвежей и подешевле.

– А ты не огрызайся, дорогуша. Не огрызайся! Помни, что я мать твоего мужа. Подарила тебе самое дорогое, что у тебя есть. Уже за одно это ты должна ноги мне мыть и воду с них пить. А что у тебя с лицом?

Таня взглянула в зеркало. Действительно, от приветливой улыбки, которую она нацепила на себя, давно уже не осталось и следа. Теперь ее лицо было перекошено какой-то зверской гримасой.

– Мама, похоже, что она не рада нас с тобой видеть.

Это уже выступил Валя, который до этого молчал не по врожденной кротости натуры, а по причине занятости рта котлетой. Котлета эта была последняя из двух десятков котлет, которые Таня нажарила сегодня утром перед работой, нарочно встав для этого на часок пораньше. И вот все это – и купленное у фермера мясо, и промолотый из него собственноручно фарш, и свежая зелень, и обжаренный лучок, и белые, размоченные в сливочках сухарики, – все это исчезло в бездонных утробах матери и братца ее мужа.

Нет, не то чтобы Тане было жалко котлет. Хотя да, котлет было жалко. И еще было жалко потраченных сил и хлопот, и самое главное, самой Тане не досталось ни одной котлетки. Она взглянула на сковороду и убедилась, что та пуста. Сожрали все подчистую! А им бы с Саней хватило этих котлет на неделю. И еще собаку бы угостили.

– Кстати, а где Дита?

Собаки на кухне не наблюдалось. И уже одно это многое говорило о характере гостей. Лакомка Афродита при первой же возможности старалась разжиться чем-нибудь вкусненьким. А уж при поедании котлет она должна была дневать и ночевать на кухне.

– Куда же она делась?

И тут свекровь изрекла:

– Собаку вам придется отдать!

У Тани отвисла челюсть. Это еще что за новое кино?

– С какой стати?

– У Вали выявлена аллергия на собак, – объявила ей свекровь. – А при его астме ему необходимо избегать попадания аллергена в кровь. Любой клочок собачьей шерсти способен спровоцировать приступ астмы. Ты ведь не хочешь, чтобы брат твоего мужа задохнулся?

Да как сказать!

Разумеется, вслух Таня этого не сказала. Не такая она была дурочка. И себе не враг. Вместо этого она пошла и выпустила Диту, которую муж по требованию своей матери запер в комнате. Дита вылетела с воплями и жалобами и тут же принялась крутиться возле ног Тани. От невозможной радости, охватившей все ее тельце, Дита так тряслась, дрожала и вибрировала, что на пике эмоций даже слегка описалась. Взяв собачку на руки, Таня была тут же атакована и вылизана розовым язычком.

Собачка была крохотная. Русский той-терьер, да еще сучка не имеет права весить больше трех килограммов. Дита весила от силы полтора. Шерстка у нее была коротенькая, не шерсть, а какой-то пушок. Лапки тоненькие. Мордочка маленькая. Какие там аллергены! Какие клочки шерсти! Да это же один сплошной сгусток любви и радости. Только такие вреднюги, как свекровь и ее сынок, могли бояться вреда от собак.

– Дита, девочка моя, они тебя обижали?

Но Дита уже не помнила зла. Хозяйка пришла, взяла ее на ручки, приласкала, и все в ее собачьей жизни снова было прекрасно. Правда, котлет не досталось, но Дита еще утром до отвала наелась мясного фарша и до сих пор была порядком сыта.

– Нет, я прекрасно отношусь к вашей Афродите, – снисходительно произнесла свекровь из кухни. – Она очаровательное создание, но сколько денег вы на нее тратите! Это же уму непостижимо. А ты знаешь, Саня, твоему брату снова прописали курс капельниц. Какое-то новое лекарство, врач уверен, оно должно ему помочь.

Услышав про новые капельницы, Таня навострила ушки. Теперь ей стало ясно, с чего вдруг свекровь с сыночком почтили их своим визитом. Не в одних только котлетах дело было.

– Ох, зря, Танюша, ты надеялась, что одними котлетами дело обойдется.

– Лекарство импортное, купить его у нас в стране возможно, но стоит оно недешево. Нам с Валей по нашим доходам такое не потянуть.

И свекровь принялась вздыхать и плакать, как это ужасно быть бедными. Прямо хоть ложись и помирай. Таня слушала и заранее знала, чем все кончится. Деньги на капельницы Саня даст. Это было ясно, как дважды два. Таню волновал лишь размер суммы, которую им предстояло потерять.

– Каждая ампула стоит четырнадцать тысяч. На курс их нужно десять.

Сто сорок тысяч! У Тани даже дыхание перехватило. Это было почти все, что у супругов оказалось накоплено к этому моменту. И это полностью переворачивало все их планы на лето. Никакой поездки в Европу, никакого отдыха у моря, будут сидеть у ее мамы на даче, копать грядки и выслушивать указания свекрови, которая тоже туда прикатит вместе со своим сыночком. А как же! Вечно больному Вале тоже нужен свежий воздух! И свежие огурчики! И свежая зелень! А потом и яблочки, и слива, и, конечно, ягоды с грядок.

Да один Валя был способен полностью уничтожить весь урожай клубники, что он, кстати говоря, и делал с неизменной регулярностью. Таня уже стала забывать вкус родной маминой клубники. Все последние пять лет ягоды поедал исключительно один Валя, потому что больной и ему нужны витамины. Свекровь так всех убедила в том, что Валя нуждается в исключительном к себе отношении, что даже Галина Васильевна – мама Тани – старалась сунуть Вале лучший кусочек.

Чем именно был болен ее новый родственник, Таня так толком и не сумела понять. У Вали было все, начиная от артрита и заканчивая гидроцефалией, другими словами, водянкой головного мозга. Голова у него и впрямь была великовата, и форма у нее была несколько странной, расширяющейся кверху, но в целом соображал Валя хорошо. И выгоду чуял за версту. Особенно если это касалось его драгоценной персоны.

А вот аллергия у него была решительно на все. Ну, кроме клубники, разумеется. А так на все – на бумагу, на пыль, на дерево, на краску. Поэтому работать Валя не мог. Выполнять домашнюю работу тоже. Свекрови приходилось нанимать домработницу, которая трижды в неделю приезжала к Вале и наводила порядок в его квартире и готовила ему обед. Три других дня та же самая женщина приходила к свекрови, которая из-за диабета и высокого давления не могла заниматься уборкой сама.

Оплачивались эти визиты из кармана Тани. Почему из ее кармана? Ну, сначала Тане было предложено самой взяться за обихаживание свекрови и вечно больного Вали. Но Таня как-то быстро выдохлась. Пахать на четыре фронта – на три домашних фронта и еще один свой собственный рабочий фронт – у молодой женщины при всем желании не получалось. Но Саня был так уверен, что Таня поможет его близким… У Тани духу не хватило разочаровать любимого мужа отказом. И она нашла женщину, которая за сравнительно небольшие деньги согласилась ухаживать за двумя этими персонажами. Таня платила домработнице по пять тысяч в неделю, но не считала это слишком высокой платой за ее труд. Ведь Зое Михайловне приходилось еще и выслушивать всю ту лабуду, что несли ее свекровь и ее сынок. А уже одно это могло быть приравнено к настоящей каторге.

Лично у самой Тани уже после десяти минут плотного общения с родственниками делались нервные судороги, и она вся целиком покрывалась отвратительными красными пятнами. За годы супружества у нее тоже образовалась самая настоящая аллергия, вот только избавиться от двух ходячих аллергенов было сложновато.

Стоя в задумчивости, Таня услышала голос свекрови:

– Саня, ты должен понимать, что твой брат тяжело болен. Он не может жить в грязи. А от собак одна грязь! Афродиту надо отдать. Вот я тут нашла телефон одного приюта для животных, там с удовольствием берут таких собачек. Она ведь у вас с родословной? Думаю, что без труда удастся подобрать ей новых хозяев.

У Тани даже глаза на лоб полезли, когда она услышала, как свекровь походя распоряжается ее жизнью. Не то чтобы у Тани были какие-то иллюзии на этот счет, но все же. Таня могла бы стерпеть в отношении себя все, что угодно. И даже в отношении своей мамы стерпела бы. А в отношении мужа и говорить нечего. Но, в конце концов, все они были взрослые люди, способные при необходимости дать свекрови отпор. А маленькая Дита даже разговаривать на человеческом языке не умела! Она была полностью беззащитна перед кознями свекрови. Она нуждалась в защите своей хозяйки. И ради собачонки Таня ринулась в бой со свекровью.

Итог его был заранее предсказуем. Свекровь уехала от них на карете «Скорой помощи». Валя покрыл Таню отборным матом, уверяя, что она это затеяла специально, желая смерти его матери. Саня помалкивал, но на жену поглядывал весьма сурово. И он тоже не одобрял ее выходки. После всего случившегося Валя остался у них. И до поздней ночи братья сидели на кухне, откуда беззастенчиво выставили Таню. И она не сомневалась, что за ночь брат так основательно промоет мозги ее мужу, что утром тот будет сам не свой.

Таня несколько раз вставала и звала мужа спать, но тот ее как не слышал. Заснуть одной у Тани не получалось. Слишком она была взволнована и возмущена поведением родственников мужа. Даже Дита, прикорнувшая у Тани под бочком, казалось, чувствовала нервозность своей хозяйки, то и дело взвизгивала и подергивалась во сне. Поняв, что мужа ей в постель не заманить, Таня прокралась к кухне и стала слушать, о чем идет разговор у них с братом. Конечно, подслушивать совсем некрасиво. Не тому ее учили в детстве, ох, совсем не тому. Но надо ведь знать, что затевает против нее враг.

К ее удивлению, речь у братьев шла совсем даже не о ней.

– Да, ты прав. Сталактиты ни тебе, ни мне обойти не удастся.

– Их вообще кому-нибудь удавалось проходить?

– Думаю, лучше взрывать.

– Своды могут рухнуть.

– А если их раздолбить? Отбойным молотком?

– Как ты его в пещеру спустишь?

– Можно придумать. Сталкер поможет, если что.

– Тогда с ним делиться придется уже основательно.

– Лучше часть отдать, чем все потерять. Пещеру уже затапливало два раза. Правда, оба раза вода ушла, но где гарантия, что после строительства новой плотины уровень воды в округе не изменится? Вдруг затопит и навсегда? Тогда мы до заветного ключа никогда не доберемся.

Таню разговор так заинтересовал, что она сунулась на кухню. Но при виде нее братья тут же умолкли. И как ни расспрашивала их Таня, они упорно делали вид, что ничего не понимают. Пришлось Тане уйти обратно. Своим появлением она сделала только хуже, потому что теперь братья держались настороже, перешли на шепот, и ей больше не удалось ничего подслушать.

Муж появился в спальне лишь в первом часу ночи.

– Спи, спи, – сказал он ей, предваряя все расспросы. – А мы с Валей отъедем ненадолго.

– Куда это вы собрались?

Таня вообразила, что муж прямо сейчас отправится вместе со своим братом долбить сталактиты в неведомой пещере. Подслушанный разговор не давал ей покоя. Но все оказалось не так страшно.

– Звонил врач из приемного покоя, маме стало лучше, она просила привезти ей кое-что из ее вещей. И полис.

– У меня завтра в офисе совещание в десять утра, – поспешно сказала Таня. – Так что я с вами не смогу. Я должна выспаться.

– Думаю, что тебе и не нужно ехать. После сегодняшнего разногласия между вами тебе лучше маме на глаза какое-то время не показываться, чтобы лишний раз ее не нервировать.

– Ну, если ты считаешь, что она не обидится.

– Я скажу, что ты очень сожалеешь о своем поведении.

– Но Диту я не продам!

– Кто же ее купит.

– И не отдам!

– Согласен, мама несколько перегнула палку. Но это же она исключительно из любви к нам всем. Ничего, сейчас мы с Валей поедем к ней, и все утрясется. Не волнуйся, если я домой ночевать сегодня не вернусь.

– Почему?

– Наверняка мы с Валей привезем маме не те вещи, она нас пошлет за другими. А от ее дома до больницы всего два шага. Мы с Валей переночуем у мамы дома.

– Ну… Хорошо.

И муж ушел. А Таня легла спать. Она повертелась немного, устраиваясь поудобней. Но никак не могла найти позу, чтобы уснуть. Так прошло полчаса или даже больше. А потом Таня вдруг резко села в кровати. Она поняла, что не давало ей покоя все это время и не позволяло уснуть. Шофер на «Скорой» сказал, что свекровь повезут в Покровскую больницу, а это было совсем недалеко от их с мужем дома. Но от дома свекрови до Покровской приличный конец. Зачем же муж поехал ночевать туда?

Отчего-то встревожившись, Таня позвонила мужу. Но телефон у него оказался недоступен. Таня звонила снова и снова, пока не убедилась, что муж брать трубку не намерен.

Уснула она с трудом, убаюкав себя мыслью, что утро вечера мудренее и утром все как-то само собой возьмет и наладится.

Но утром все стало еще хуже. Муж не нашелся. Телефон его был по-прежнему выключен. И не успела Таня добраться до своего рабочего места, как к ней пожаловал визитер. Был он высок, широкоплеч, и в глубине его серых глаз плясали золотистые искорки. Тане он приглянулся. Не то чтобы она целенаправленно подыскивала замену Сане, но смотреть на других мужчин ведь никто не запрещает.

– Следователь Орлов, – представился симпатяга. – Можете уделить мне несколько минут своего времени?

Ничем особенным Таня не была занята. Нетрудно догадаться, что никакого совещания сегодня утром у них на работе не проводилось. Это была выдумка, маленькая ложь, чтобы избежать очередной встречи со свекровью. И все же, согласитесь, когда у вас рано утром на работе появляется следователь, который хочет с вами побеседовать, это всегда настораживает.

И Таня протянула:

– М-да…

– А что так неуверенно?

– Я вас слушаю.

– Нет, это я вас слушаю.

– Не понимаю. Вы по какому вопросу ко мне явились?

Следователь долго смотрел ей в лицо, а потом сказал:

– Ваша свекровь скончалась сегодня ночью.

– Ой!

– Хотите сказать, что не знали об этом?

– Нет! – с искренним изумлением воскликнула Таня. – Откуда?

– Вы же были у нее.

– Я? Нет, не была. Вы ошибаетесь. Вечером свекровь была дома у нас с мужем в гостях.

– Она у вас, вы у нее, разница невелика. Значит, плохо ей стало уже у вас в гостях?

– Ну… да. Ей стало плохо. Но вы это так говорите, словно это как-то связано между собой. То, что она была у нас. И то, что ей стало плохо.

– А разве никакой связи тут нет?

– Ей могло стать плохо где угодно! В транспорте! В поликлинике! В театре!

– Однако плохо ей стало именно у вас в гостях, – настаивал Орлов. – Что вы ей давали?

– Она сама все взяла! Все, что я наготовила на неделю!

– Я имею в виду какие-нибудь медицинские препараты вы ей давали?

– Из лекарств? Лично я – ничего ей не давала. Муж что-то из ее таблеток нашел в сумке и дал ей.

– Что именно?

– Спросите у него.

Следователь кашлянул.

– Пока это невозможно.

Невозможно? Почему невозможно? Но прежде чем Таня успела задать следователю этот вопрос, он задал ей уже свой:

– Вы знали, что у всех троих ваших близких – свекрови, мужа и его брата – существует сильнейшая аллергия на препарат альбрукатин?

– Понятия не имела.

Таня говорила чистую правду. Она и про брули… али… Она и про этот препарат слышала впервые.

– Ваша свекровь вам на аллергию никогда не жаловалась?

– Вообще-то свекровь крепким здоровьем не отличалась, но именно про этот препарат она мне ничего не говорила. А в чем дело?

– Позвольте вопросы сейчас задавать мне.

Сказано это было таким тоном, что Тане не оставалось ничего другого, как пожать плечами и промямлить:

– Задавайте.

– Вчера вы кормили своих близких ужином?

– Не совсем так. Когда я пришла, от ужина уже ничего не осталось. Они все съели до моего прихода.

– Что ели?

– Котлеты.

– И все?

– И еще салат из свежих овощей муж порезал. Помидоры, огурцы, зелень, лук. И еще хлеб на столе стоял. И тарелка с мясной и сырной нарезкой.

– Все?

– Кажется, маслины еще стояли. Не помню точно, я не приглядывалась.

– Вы ели вместе с остальными?

– Нет, я же говорю, к моему приходу от котлет остались одни воспоминания. Салата мне не хотелось. Да и сидеть с ними за одним столом, если честно, тоже не хотелось.

Таня сама не знала, зачем прибавила последнюю фразу. Но, к ее удивлению, Орлов от ее слов ненадолго завис. А когда снова заговорил с Таней, тон у следователя вроде как даже смягчился.

– У вас с семьей вашего мужа были плохие отношения?

– Обыкновенные. Свекровь любила всем попилить мозги. Валя тоже не подарок. Не могу сказать, что я от свекрови была в восторге, но родня, приходилось терпеть.

– И вы терпели?

– Ну да. Терпела и терплю. А что мне остается делать?

– Например, избавиться от всех троих разом.

– От кого это троих?

– От свекрови, мужа и его брата.

– Бред! От мужа я совсем не собираюсь избавляться. Я его люблю. Ради него и свекровь с ее сыночком приходилось терпеть. Любви у меня к ним не было и нет, но этикет требует, чтобы я соблюдала определенные правила в отношении с ними. Правда, они эти правила то и дело нарушали.

– А чем вы занимались вчера в промежутке между полуночью и двумя часами ночи?

Таня изумилась.

– Я была дома.

– И кто это может подтвердить?

– Кто? Да муж может.

Таня сказала и прикусила язык. Муж-то ушел из дома около половины первого.

– Кто-нибудь еще?

– Валя… его брат.

– А еще?

– Нет, больше никого не было. Свекровь к этому времени уже увезли в больницу.

– И вы знали, в какую именно больницу ее повезли?

– Врач на «Скорой помощи» говорил, что повезут в дежурную.

– Но в какую именно?

– Кажется, в Покровскую. Это у нас на Васильевском острове. Да, помню, водитель еще радовался, что ехать недалеко.

– Недалеко. За полчаса туда даже пешком от вашего дома дойти можно.

– Наверное, – согласилась с ним Таня и спросила: – А в чем, собственно, дело? Вы что, меня подозреваете в чем-то?

Орлов взглянул на нее с сочувствием.

– Дело в том, что ваша свекровь скончалась прошлой ночью не сама по себе, а от сильнейшего анафилактического шока, вызванного приемом альбрукатина.

– И что? При чем тут я? В больнице что-то не то вкололи, врачебная ошибка. Очень жаль, что это случилось именно с моей родственницей. Но такое случается.

– Дело в том, что врачи к этому не имеют отношения. Альбрукатин попал в организм вашей свекрови вместе с последним приемом пищи. По времени это совпадает с ужином у вас дома.

– Повторяю, я не занималась застольем. Я пришла позже. Спросите у мужа, чем они с Валькой напичкали свою маменьку.

– К сожалению, это невозможно.

– Да почему же?

– Оба пострадали от действия того же препарата. И находятся в тяжелом состоянии в реанимации.

Вот теперь Таня по-настоящему испугалась. У нее даже дар речи временно пропал. Просто открывала и закрывала рот, не в силах выдавить из себя ни единого членораздельного звука. Хлопала глазами и таращилась на Орлова с видом конченой идиотки. Сама прекрасно понимала, как нелепо сейчас выглядит, но ничего не могла с этим поделать.

Глава 2

Когда Таня обрела возможность изъясняться связно, а случилось это лишь после того, как Орлов принес ей воды. За ней следователю пришлось ходить в коридор, где он нацедил ей целый стакан из офисного кулера.

Таня с благодарностью выпила всю воду до самой последней капли, а потом выпалила:

– Что это за препарат хоть такой? С чем его едят?

– Принимают в случае сильного повреждения костной ткани организма. Иногда прописывают при серьезных травмах, он помогает наращивать новую здоровую ткань.

– Никогда о таком не слышала.

– Средство не слишком широко распространено. Оно имеет кучу серьезных противопоказаний. Польза от его применения весьма спорна. Нет, кости срастаются чуть ли не в десять раз быстрее. Но зато потом человек может получить целый букет заболеваний, начиная от гормональной недостаточности и заканчивая… даже не хочу говорить чем.

Таня покачала головой.

– Но у нас вроде бы никто руки-ноги не ломал. И препаратом таким мы не пользовались. Никогда о нем даже не слышала.

– Тем не менее ваша свекровь приняла его внутрь в лошадиной дозе. Вместе с котлетами.

На секунду Таня испытала что-то вроде злорадства. Так вот, оказывается, кто сожрал все ее котлеты! Вовсе не мужики, как грешила на них Таня. Это свекровушка отужинала двадцатью котлетками! А еще нос воротила, хозяйка Таня плохая, готовит ужасно. А не надо было тогда столько котлет хомячить! Глядишь, и цела бы осталась! Но тут же Таня устыдилась своих мыслей. Как она может так думать, когда свекровь мертва? Хорошая или плохая, но она не заслуживала того, чтобы скончаться вот так глупо и нелепо, приняв вместе с котлетами вредное ей лекарство.

– Погодите, но если я в котлеты этот альбруканин…

– Альбрукатин.

– Пускай будет по-вашему. Но я его в свои котлеты все равно не клала.

– Уверены?

– Точно не клала. И тогда лекарство могло очутиться у свекрови в желудке лишь вместе с другими таблетками, которых она наглоталась, пока «Скорая» ехала к нам.

– Долго ехала?

– Минут двадцать ждали. Свекровь выпила несколько таблеток. Я это хорошо помню. Валя искал у нее в сумке нужную упаковку, которая куда-то завалилась. На обычном месте ее не было. Потом мой муж тоже искал, потом нашли они эти таблетки, и все трое их выпили!

– Все трое? Вы это хорошо помните?

– Да.

– А вы?

– Мне они подлечиться не предложили. Кто я такая, чтобы сметь на что-то там претендовать? Свекровь сказала своим мальчикам, что они тоже должны выпить, чтобы успокоиться. Вальке она скормила целых четыре штуки. Мужу досталось две. Мне ни одной.

Хотя успокаиваться полагалось как раз Тане. Именно на нее излился весь желчный характер свекрови.

– Понятно. Значит, альбрукатин они выпили сами?

– Нет-нет, – запротестовала Таня. – Что вы! Не пили они альбруканин.

– Альбрукатин.

– Какая разница, – отмахнулась Таня. – Они пили что-то от нервов и от сердца. Валидол и еще что-то такое же проверенное и безвредное. Никаких новых таблеток я у свекрови не заметила. Старые, знакомые всем с детства названия и упаковки. Безопасные и отлично помогающие. Свекровь этот препарат, бывало, по десять таблеток в себя закидывала. И тут она много приняла.

Орлов кивнул головой:

– Я разговаривал с врачами. Они говорят, что при поступлении состояние пациентки не вызывало у них опасений. Сердцебиение несколько учащенное, давление слегка повышено, но все в пределах допустимой нормы. Угрозы для жизни не было. Они направили ее в отделение, где женщину поместили в палату. Сделали ей укол снотворного и оставили отдыхать до утра. И вот там ее состояние внезапно и резко ухудшилось. Она стала задыхаться. У нее участился пульс. Температура моментально подскочила до сорока двух градусов. Все это произошло настолько внезапно, что даже принятые врачами экстренные меры ни к чему не привели. Кроме того, аналогичные симптомы продемонстрировали двое прибывших в больницу чуть позднее мужчин, как я понимаю, ее сыновья. Но им повезло больше. Один свалился прямо в приемном отделении, так что его быстро доставили в реанимацию. Состояние второго было не настолько критическим, обошлось без интубации. Его просто поместили в палату интенсивной терапии под круглосуточное наблюдение. Врач сказал, что у всех троих это похоже на анафилактический шок. Стали выяснять, на что у них была аллергия. В сумке покойной нашли бумаги, в которых в числе всего прочего, на что у нее была аллергия, числился альбрукатин. Простейший анализ позволил обнаружить его в желудке вашей свекрови вместе с остатками ее последней трапезы. Отсюда вывод. Таблетки она приняла одновременно или почти одновременно с едой.

И следователь снова взглянул на Таню, словно ожидая, что она ему что-нибудь подскажет. Но что могла сказать Таня?

– Я хочу поговорить со своим мужем. Могу я это сделать?

– В реанимации нельзя пользоваться мобильными устройствами. Но полагаю, как только вашего супруга переведут в палату, он сам с вами свяжется.

– Поверьте, я не травила свекровь. Понятия не имела, что она вообще припрется в тот вечер к нам в гости.

– Вы ее не ждали?

– Нет! Обычный рабочий день, начало недели. Я жарила эти котлеты для нас с мужем. Сделала много, чтобы хватило надолго. На неделе трудно заниматься готовкой. А тут кинул несколько котлеток на сковородку, подогрел и порядок. А можно и холодными. Мои котлетки и холодными тоже хороши. И никакой альбрукатин я в них не клала. Проверьте сумку свекрови. Возможно, альбрукатин затесался среди других ее таблеток. Она пила их горстями.

Следователь пообещал, что так и сделает. После чего откланялся и ушел, оставив Таню в весьма смешанных чувствах. С одной стороны, ей было страшно. Она чувствовала, что в случившемся со свекровью несчастье подозревают именно ее. Оно и понятно, кого полиции еще подозревать. Свекровь была вдовой. Был бы жив супруг, он бы занял почетное первое место в списке подозреваемых. Но раз нету супруга, сгодится невестка. Не сыновей же подозревать! Тем более что те пострадали вместе с матерью.

А вот Таня не пострадала. Не было у нее аллергии на этот альбрукатин. Но у свекрови и у Вальки была. И у мужа тоже была. Одна кровь, одна аллергия. Что-то такое неясное промелькнуло в голове у Тани, но тут же она сосредоточилась на другой мысли.

– Из-за чего вчера началась у нас эта свара? Ах да! Из-за Афродиты! Свекровь потребовала, чтобы я избавилась от Диты. А до этого свекровь говорила, что недавно они с Валей посетили какой-то новый диагностический центр, где у Вали, помимо прочих аллергенов, выявили аллергию на собак. Что это был за центр?

И Таня изо всех сил принялась вспоминать. Сначала дело шло туго. Потом Тане удалось вспомнить название улицы, где располагался этот центр.

– Улица Комсомола. Где-то возле Финляндского вокзала. Уже кое-что. Но надо название.

Название было какое-то цветочное.

– То ли роза жизни, то ли белая лилия, – бормотала Таня себе под нос, вбивая в поисковик свои требования и ограничивая круг поисков окрестностями вокзала.

Ей повезло наткнуться на нужное заведение совсем скоро. Называлось оно «Ветка сакуры» и являлось распространителем некоей восточной медицины лей-ци. Свекровь тоже что-то вещала о том, что врачи сплошь китайцы и японцы, поэтому Таня решила, что это именно то, что ей нужно. В обеденный перерыв она съездит к этим гражданам, потолкует с ними по душам. Чем они там ее свекровь лечили и какие тесты они ей и ее детям делали?

Что-то во всем этом казалось Тане весьма подозрительным. Жила себе свекровь долго и счастливо, ни о каком альбрукатине и не думала. Она и знать не знала, что именно от него может загнуться. И что ей самой и ее детям от этого препарата грозит смертельная опасность. И ничего, прекрасно себя чувствовала. Но вот только лишь стоило свекрови эту опасность для себя самой и для своих любимых сыновей выявить, как вдруг сразу же, бац!

– И проклятое лекарство попадает к ней в желудок. Практически тут же.

Визит в «Ветку сакуры» состоялся на прошлой неделе. Результаты тестирования свекрови и ее сыновей были получены как раз в понедельник днем.

– И уже вечером свекровь умудрилась схомячить этот альбри… алябру… бруляка… Тьфу!

Но как бы ни назывался препарат, от которого скончалась свекровь, попал он к ней при очень подозрительных обстоятельствах. Аллергия выявлена. Аллергия тут же дала о себе знать. И еще как дала! Сразу три жертвы! Одна с летальным исходом.

– Уж не врачи ли из этой сакуры постарались? Хотя зачем им травить собственную пациентку? Разве что свекровь очень уж допекла. Она это умела. Вот они и решили от нее избавиться любым путем. А что? Очень удобно. Сами выявили, отчего человек может скопытиться. Сами же ему этот препарат и подсунули.

Но зачем тогда было травить Валю и Саню? Они-то ведь без поддержки своей мамочки вели себя тише воды, ниже травы. Разве что отравитель не ожидал, что мамаша начнет пичкать своих великовозрастных сыночков тем же лекарством, которое принимает сама.

– Потому что единственный вариант, когда свекровь могла слопать отраву, когда она пила свои таблетки. Я в фарш никакого альбрукатина не добавляла. Подсыпать его в котлеты потом уже было невозможно. Салат резал муж сам. Остальные закуски лежали в холодильнике, никто посторонний к ним не прикасался. Да и как запихнуть таблетки в салат? Даже если растолочь их в порошок, все равно будет виден порошок. Разве что питье? Вдруг кто-нибудь приходил и добавил лекарство в стаканы с компотом?

Компот Таня варила густой. Мама давала ей достаточно замороженной смородины со своей дачи. Смородину Валя милостиво оставлял на кустах, ее вкус казался ему слишком резким. А вот компот из нее он любил. Он запросто мог употребить и три стакана, и пять. Таня помнила, что утром у нее в холодильнике стояло две банки по полтора литра в каждой. А когда Таня вернулась с работы, компота оставалось лишь на самом донышке. Значит, каждый из гостей мог выпить по литру.

– В темном компоте можно было растворить таблетки. Или влить раствор.

Таня уже успела узнать, что лекарство выпускается в виде таблеток для приема внутрь. И в виде раствора для внутримышечных или внутривенных инъекций. Но выпить этот раствор тоже можно было запросто. Если даже гостям компот и показался горьковат, то они списали бы это на особенности ягоды. А свекровь, конечно, не преминула бы заметить, что у плохой хозяйки при очередном кулинарном фиаско всегда продукты виноваты.

– Но я лекарство ни в котлеты, ни в компот не подмешивала. Значит, это сделал кто-то другой.

Но кто мог прийти к ним во время застолья? Ничего такого Таня от своих близких не слышала. Они ни словом не упомянули о том, что к ним кто-то приходил, следовательно, и отравить пищу или напитки не мог. Но если никто не подливал и не подсыпал в еду или питье, тогда оставались таблетки в сумке у свекрови. Их вполне могли подменить хотя бы в той же «Ветке сакуры».

– Сами аллерген определили, сами свекровь им же и отравили, – восхитилась Таня. – Молодцы! Оперативно работают. Прямо профессионалы! Надо выяснить, не было ли аналогичных происшествий с другими клиентами этой клиники.

Едва дождавшись обеденного перерыва, Таня прямой наводкой помчалась на улицу Комсомола. Там она не без труда, поплутав по дворикам, нашла вывеску с иероглифами и веткой какого-то дерева. То ли слива, то ли вишня, то ли яблоня или даже вовсе абрикос. Какое-то время Таня молча таращилась на эту вывеску. Сакура или нет? Сюда бы ее маму, она бы точно сказала. Но Таня не была таким уж великим знатоком плодовых деревьев, поэтому она колебалась.

Внезапно двери перед ней растворились, и наружу выкатились два круглых цветастых шара. У Тани от удивления даже рот приоткрылся. Это было удивительное зрелище. Шары были огромные. И нарядные. Один был красный с золотыми драконами, другой темно-синий, а драконы на нем были уже серебряными. Они напоминали елочные новогодние шары, которые принято вешать на елку. Сверху у них были даже специальные пимпочки и крючочки, с помощью которых шары крепятся к веткам. Сходство было бы точным, если бы не гигантские размеры шаров. Что в высоту, что в ширину, они были больше обхвата рук Тани. И даже встав на цыпочки, она бы вряд ли дотянулась до их макушек.

Но не это заставило Таню оторопеть. Огромные шары не просто двигались, они еще и разговаривали друг с другом. Язык их был Тане непонятен. Но зато она поняла, что никакие это не шары, а просто два неимоверно толстых и крупных китайца, наряженных в цветастые кимоно с драконами. На головах у них были шапочки, принятые Таней за украшения шариков. А крючки были всего лишь загнутыми косичками, которые торчали у них над шапочками.

Увидев Таню, мужчины прекратили свою беседу. Они сложили свои пухлые ручки на груди для приветствия и выжидающе уставились на молодую женщину.

– Скажите, это медицинский центр «Ветка сакуры»? – спросила она у них.

Мужчины ничего не ответили. Вместо этого они оба неожиданно поклонились ей, а затем расступились, давая пройти. Они даже двери перед ней отворили, что было с их стороны уж вовсе верхом любезности. Таня прошла внутрь, приятно ошеломленная таким приемом. К ее удивлению, шары проследовали за ней. Один поддерживал ее за правый локоть, другой за левый, и Таня чувствовала себя почти королевой. Не хватало лишь короны на голове и скипетра в руках.

За стойкой регистратуры ей навстречу поднялась миловидная японка в кимоно и со сложной прической на густых темных волосах. Она поклонилась Тане не меньше семи раз, приветствуя ее заранее заготовленной речью. И ни за что не захотела приступить к делу, прежде чем пожелала Тане и всем ее близким здоровья, процветания, долголетия, множества благ, великолепного восхода, восхитительного заката и источника со свежей ключевой водой, как раз когда ее будет томить жажда.

– Мне рекомендовала вашу клинику… родственница. Она недавно посетила вас и теперь в полном восторге от качества оказанных ей тут услуг. Я бы хотела все то же самое.

– Назовите мне ее фамилию, чтобы я могла полнее понять, о чем идет речь.

Таня сказала. И ей показалось, что, когда прозвучала фамилия свекрови «Егорова», девушка слегка напряглась. Тем не менее она склонилась над монитором, пальцы ее проворно запорхали по клавишам, словно диковинные бабочки. На каждом пальце было какое-нибудь украшение. И каждый ноготь был раскрашен по-своему.

– К моему огромному сожалению, пациентки с такой фамилией у нас нет.

Таня не была готова к такому ответу. Нет, конечно, она не ожидала, что ей сразу же выложат всю правду о том, что тут у них творится. Но все же и такой откровенной лжи она тоже не ожидала.

– Но она была тут! Я это точно знаю. Она приходила. Делала обследование.

– Возможно, она посетила нас под другой фамилией. Никаких документов мы у своих посетителей не спрашиваем. Этого и не требуется.

– Ах вот как!

Таня едва не рассмеялась от облегчения. Никаких мрачных тайн, просто свекровь записалась под чужой фамилией. От нее всего можно ожидать. Наверное, предпочла назвать свою девичью фамилию.

– Тяпкина! Посмотрите на эту фамилию!

Но и такой не оказалось.

– Не расстраивайтесь. Вы помните, какого врача она посещала?

– Она делала у вас пробы на аллергию.

– Что-то не в порядке?

– Ну что вы! – расплылась в улыбке Таня. – Все в полнейшем порядке.

Если не считать, что после ваших проб пациентка скончалась.

– Я хочу себе сделать такие же.

– Тогда вам может помочь лишь один доктор. Все направления на процедуры или обследование выписывает он. Хотите пройти к нему?

– Да. Можно прямо сейчас?

– У доктора Хиу Чин все расписано до следующего месяца. Но вам повезло, как раз перед вашим приходом позвонила одна его пациентка. Она не сможет прийти. Пойдете вместо нее?

И кто бы отказался? Только не Таня. Провожать ее вызвался красный шар с золотым драконом. Ноги его были совсем скрыты под длинным кимоно. И он так мелко семенил ими, что создавалась полная иллюзия, что он не идет, а катится по гладкому полу. Он поддерживал Таню под руку и развлекал ее разговором на языке, которого она не понимала.

Но зато по дороге золотой дракон успел показать ей несколько фокусов с исчезновением шелкового платка, монетки и крохотной птички, которые попеременно то появлялись, то вновь прятались в складках его одежды. Это приятно развлекло Таню, хотя она и не поняла, какое это имеет отношение к медицине. Разве что на Востоке принято считать, что тело и дух связаны. И если человек находится в приятном расположении духа, то можно считать, он уже на полпути к своему выздоровлению.

Как ни отвлекал Таню ее провожатый, она все же сумела заметить некоторую странность. В коридорах клиники им не встретился ни один человек. И вообще, насколько могла вспомнить Таня, с того момента, как она перешагнула порог этого странного места, она не видела никого, кроме двух драконов и девушки за стойкой. Не было видно ни других посетителей, ни также врачей. Похоже, что «Ветка сакуры» была далека от процветания.

Да и место они выбрали себе на задворках. Кто не знает, нипочем их не найдет.

И Таня снова подумала, что очень странно, почему ее свекровь обратилась именно в эту клинику. Свекровь крайне бережно относилась к своему здоровью и здоровью своих мальчиков. Она посещала исключительно брендовые европейские клиники или отечественные, но обязательно входящие в десятку лучших. Оплачивали все эти мероприятия, разумеется, Саня с Таней. И вдруг эта сомнительная «Ветка сакуры» с ряжеными на входе. Интересно, кто посоветовал ее свекрови?

Но обдумать этот вопрос Таня не успела. Они с красным шаром уже пришли. Перед ними в мягком полумраке, который царил во всех помещениях центра, вырисовывалась дверь. Она была украшена колокольчиками, которые при малейшем движении начинали мелодично позвякивать. Золотой дракон замер, затем он бережно коснулся руки Тани, показывая знаками, что дальше он идти с ней не смеет. Затем он согнулся перед ней чуть ли не в три погибели и, непрестанно кланяясь, начал отступать назад. Его огромное шароподобное туловище было единственным ярким пятном в наступавшем со всех сторон полумраке. И Тане внезапно стало жутковато.

Чтобы избавиться от этого ощущения, она кашлянула, потом толкнула дверь и вошла в кабинет. Но лучше от этого ей не стало. Напротив, теперь ощущение чего-то неправильного лишь усилилось. Внутри был все тот же полумрак, скорее подходящий для гадательного салона, чем для клиники медицины, пусть и такой нетрадиционной. Но кроме полумрака, мягко окутывающего все вокруг и мешающего рассмотреть помещение целиком, в воздухе был разлит странный аромат.

– Фу! Ну и навоняли они тут!

Таня сморщила нос, пытаясь понять, чем пахнет. Тут был и запах гвоздики, и кориандра, и еще множество сладких и горьких ароматов, так что впору было подумать, что она где-то в кондитерской. Но всех этих запахов было слишком. И как всегда бывает, переизбыток порождал отторжение. Тане захотелось открыть окно, впустить струю свежего воздуха. Но окон в этом странном кабинете не наблюдалось.

Воздух был такой плотный, что, казалось, его можно было резать ножом. То ли от духоты, то ли от запахов у Тани закружилась голова. А в ушах раздался тоненький звон. Таня не знала, откуда он идет, но звук становился все более громким и настойчивым. Таня закрутила головой, пытаясь избавиться от неприятного чувства. На какой-то момент ей это удалось, потом звук вернулся. Теперь он буквально впивался ей в черепную коробку, вибрировал и сверлил мозг. У Тани дико разболелась голова. Она с удовольствием удрала бы из этого места, но не смогла найти дверь.

– Где же она? Где?

Паника быстро охватила Таню. Ведь только что дверь была на месте. Вот тут, у нее за спиной, имелась дверь. Таня через нее вошла в эту странную комнату. Но стоило Тане отойти от двери на два шага, как дверь куда-то делась. Растворилась в воздухе. Исчезла! Караул! Спасите!

– Да как же это?! – бормотала Таня, пытаясь руками нашарить потерявшуюся дверь. – Куда же она исчезла?

Умом она понимала, что дверь не могла никуда деться. Но страх оттого, что дверь упорно не находилась, был сильнее доводов логики.

Внезапно Таня почувствовала, что за ее спиной кто-то стоит и наблюдает за ней. Обернувшись, она вскрикнула. Позади нее стояла маленькая фигурка, завернутая во что-то темное. Кругленькое тельце, сложенные на груди ручки, круглая голова с прилизанными к ней гладкими черными волосами, казавшимися отлакированными.

– Вы… доктор?

Фигурка слегка поклонилась. Затем доктор протянул руку, дотронулся до Тани и… Вспышка! Яркий белый свет на мгновение залил всю комнату. После сумрака, к которому уже успели привыкнуть глаза, свет ослеплял, он жег, он пугал. Длилось это ровно одно мгновение, но и его Тане хватило, чтобы окончательно потерять присутствие духа. После того как свет погас, она уже ничего не видела. Рванула вперед, налетела на что-то круглое и мягкое, испуганно и протестующе пискнувшее под ней, поняла, что споткнулась о доктора, но удержать равновесие не сумела, упала и ударилась обо что-то головой.

На сей раз что-то оказалось твердым и неподдающимся. На секунду перед глазами у Тани вспыхнули звездочки, но длилось это все ровно одно мгновение. И затем тьма вновь окутала Таню. На этот раз это был не тот полумрак, что царил в помещении до яркой вспышки, а полноценная настоящая темнота. Без мыслей. Без чувств. Без эмоций.

Глава 3

Ритуал вечерней собачьей прогулки в семье собачников так же незыблем и неизменен, как пирамиды Египта. Ровно в десять часов вечера Саша отправлялся со своим питомцем на улицу. Барон уже заранее знал, что скоро они с хозяином пойдут гулять. Каким образом пес определял точное время прогулки, Саша никогда понять не мог. Вроде бы на часы Барон не смотрел, однако по каким-то одному ему ведомым признакам с половины десятого пес чувствовал, что время икс приближается, и начинал тревожиться. Он крутился возле хозяина, тыкался ему в руки своим влажным носом, подталкивал головой. И стоило Саше на него посмотреть, призывно лаял, припадая передними лапами на грудь.

– Ну что тебе надо? Что? Гулять хочешь?

Барон в ответ смотрел, склонив голову. А потом снова принимался бегать кругами возле Саши, то и дело убегая в коридор. Мол, не пора ли нам уже пора? А уж когда часы били десять, Барон и вовсе сходил с ума. Нервозность его возрастала многократно. На собаку просто жалко было смотреть. И дело тут было не в физиологии, даже если Барона перед этим выводили, в десять он все равно требовал положенную прогулку, а пуще того, ждал он встречи со своими дорогими друзьями – другими собаками и их хозяевами.

Может, какие собаки и равнодушно относились к таким встречам, но не Барон. Пес был на редкость дружелюбен, способен вилять хвостом всякому, кто проявлял к нему хоть каплю интереса. Будучи маленьким несмышленым щенком, Барон пытался дружить даже с кошками. Но те его благих намерений не понимали и шипели в ответ весьма злобно, да еще норовили ударить когтистой лапой по морде.

После нескольких таких уроков Барон усвоил, что нормально дружить с кошками невозможно, эти странные создания не желают ни обнюхаться, ни познакомиться толком. Не подпускают к себе ближе чем на полметра. И как же с ними играть? Ага! Придумал! И Барон начал с кошками игру в салочки. Впрочем, бегал он за ними тоже больше для виду, никакого особого азарта в это дело не вкладывая и зла кошкам тоже не желая. И кошек, даже догнав их, никогда не обижал. Салил лапой по спине или боку и мчался в обратном направлении. Догоняй! Но кошки почему-то в эту веселую, на взгляд Барона, игру никогда не включались. Норовили убежать или спрятаться. Скучные создания. И что с ними не так?

Одев Барону ошейник, Саша взял в руки поводок. Сделал он это больше для порядка, Барона на поводок брать было не нужно, пес и сам знал, когда надо идти рядом с хозяином, когда и где можно побегать и подурачиться. По дороге, где могли встретиться машины, шел чинно, вышагивая лапами, хотя и поглядывал по сторонам с большим интересом. Зато на полянке стартовал, словно выпущенная из лука стрела. Летел над землей, едва касаясь ее своими лапами. И лишь уши трепетали за ним на ветру как два пиратских флага.

– Привет!

– Добрый вечер – кормить нечем!

– Вот и вы пожаловали!

– Барон, дружище!

Компания собачников в их районе подобралась большая. Приходили все примерно в одно и то же время, кто-то задерживался минут на десять-пятнадцать, кто-то был согласен гулять часами. У Барона было множество друзей. Были и недоброжелатели или просто собаки строгого нрава, которым были не по вкусу выкрутасы Барона, который был пес молодой и большой любитель подурачиться, побегать, попрыгать, погоняться за кем-нибудь или самому удрать. Никакого смысла в этих играх не было, одно баловство.

Чаще всего Барон играл с тремя собаками. Лучшим его другом был огромный хаски – Арнольд, вторым шел бигль Луна и третьей, как ни странно, была совсем маленькая собачка – Дита, которая хотя и отличалась крохотными размерами, но брала неугомонным заводным характером. Именно она придумывала самые интересные игры и подбивала больших собак на многие их проделки.

Но сегодня Дита была непривычно печальна и молчалива. Сидела на руках у Сани – своего хозяина, спускаться на землю отказывалась и даже играть не хотела. Повиляла, правда, хвостиком, увидев Барона, но потом отвернулась, спрятав мордочку в куртку хозяина.

– Что это с ней? Заболела?

– Скучает.

И Саня погладил собачку по голове. Вид у него тоже был не особенно хорош. Бледный и какой-то осунувшийся. Тоже заболел?

– Нет, я здоров. Да и Дита в порядке. Просто Таня до сих пор не вернулась, вот собака и терзается.

– А куда Таня пошла? В гости?

Саша невольно заинтересовался. Симпатичная хохотушка Танечка всегда вызывала в нем теплые чувства. Конечно, она была замужем, и Саша этот факт уважал, но никому ведь не запрещено любоваться чем-то, пусть оно и принадлежит другому человеку.

– В том-то и дело, что я не знаю, где она.

И Саня горько вздохнул.

– Меня всю ночь дома не было. Мы в больницу вчера с братом угодили. Сегодня в полдень меня из реанимации выпустили, я сразу Тане стал звонить, а она трубку не берет. Звонил ей до пяти вечера. Все без толку. На работе сказали, что как в обед ушла, так и нету ее. Ждал, что сама перезвонит, какое там. Извелся весь, из больницы в шесть вечера удрал. Подловил врача и заявление написал, что, если со мной что-нибудь случится, к врачам в отделении претензий не имею и ответственность за свой поступок беру на себя.

Разумеется, Саша пожелал узнать о том, что же такое случилось с его приятелем, отчего он угодил в реанимацию. А узнав, глубоко задумался.

– Значит, твоя мать погибла в результате отравления? Брат в реанимации? А сам ты чудом выкарабкался?

– Да.

– И еще Таня пропала, – заключил Саша. – А ты ее хорошо искал?

– Уж можешь мне поверить! Всех наших общих друзей и знакомых обзвонил, никого не пожалел, всех на уши поставил. Мать Тани тоже со своей стороны обзвонила тех, чьи телефоны я не знал. Нигде Тани нету.

– А она не могла…

– Что?

– Ну… Не могла она просто спрятаться?

– От меня?

– Вы с ней не ссорились, нет? А то женщины это могут. Когда моя мама на отца пару раз обижалась, то она к моей бабушке, своей матери, уезжала. Спряталась у нее, а матери не велела об этом говорить. Мой отец к теще приехал, а моя бабуля давай ему врать почем зря. Не знаю, мол, где доченька. Охала и ахала, вполне натурально пугалась и переживала, где же ее любимая дочь и куда делась. До того в роль вошла, что ей даже сердце прихватило. Хотя мама все это время в соседней комнате сидела, и бабушка об этом прекрасно знала.

Саша рассказал эту сокровенную историю из жизни своей семьи и тут же пожалел об этом, с таким осуждением покачал головой его приятель.

– Нет, на Таню это совсем не похоже. Такие фокусы не в ее духе. Она вполне разумный человек.

А Сашина мама, значит, дура набитая. Так надо было понимать слова Сани. Но Саша не стал обижаться. В конце концов, человек имеет право на свое мнение. Но про себя Саша отметил, что, действуя из лучших побуждений, частенько можно здорово сесть в лужу.

– Да и не ссорились мы с Таней. Это с мамой моей они вчера немножко из-за Афродиты поссорились. Но это у них обычное дело. Ни одной встречи Тани с матерью еще не обходилось, чтобы Таня не наговорила бы матери каких-нибудь дерзостей, а та не объяснила бы Тане, что так вести себя в приличной семье не следует.

– Значит, Таня и твоя мать не ладили?

– Это Таня не ладила. А мама… Мама была ангел! Она всех была готова учить жизни! Но Таня никак не хотела понять, что мама желает ей лишь добра. Вечно на маму фыркала.

Если отношения свекрови с невесткой были таковы, как описывал их Саня, то вдвойне странно, что Таня в такой момент взяла и куда-то спряталась. Напротив, она должна была бы теперь вовсю торжествовать победу над ненавистной врагиней, долгие годы отравлявшей ей жизнь и теперь исчезнувшей из поля зрения. Пришел и на улицу Тани праздник. Отныне ее свекровь упокоится с миром на кладбище, а ценный трофей – Саня целиком и полностью достанется выжившей победительнице.

Сашу унес поток его мыслей, и он не сразу сумел вынырнуть из глубокого омута. Поэтому предыдущего вступления он не слышал, а очнулся в тот миг, когда приятель произнес:

– Ты, я слышал, мастак на такого рода дела.

– Какие еще дела и какого это рода?

– Искать пропавших людей.

– Но я…

– Помоги мне! Найди Таню!

– Обратись в полицию. Это их работа.

– Ходил! – обреченно махнул рукой Саня. – Они и слушать меня не хотят. Говорят, что надо подождать. Может, она еще сама вернется.

– Правильно, в принципе, говорят.

– Нет, я чувствую, что с ней что-то неладно. Таня никогда не позволила бы себе так пропасть. В такой момент оставить меня одного! Мама умерла! Валя до сих пор в реанимации. Таня же понимает, в каком я состоянии. Понимает, что я нуждаюсь в ней. Мне даже кажется…

Но тут Саня осекся. Огляделся вокруг себя, словно боялся, что его может кто-то подслушать. А потом, поманив Сашу за собой, отошел в сторону.

И уже там, понизив голос, произнес:

– Мне кажется, что все эти случаи могут быть связаны между собой!

– Какие?

– Смерть мамы – это не просто несчастный случай. Кто-то целенаправленно подсунул этот альбрукатин, который и свел ее в могилу. Она от него задохнулась. Убийца знал, что лекарство произведет на нее такое действие. Фактически он дал маме яд. Совершил убийство! Наверное, нас с братом тоже планировали устранить, но мы оказались покрепче или аллергия у нас оказалась не такой сильной.

– А Таня? Она тоже рисковала быть отравленной.

– Таня-то тут с какого боку? – возмутился Саня. – Она не из нашей семьи.

– Не из вашей?

– Я имею в виду, что она не приходится нам кровной родней. На нее лекарство не могло оказать воздействия. Она же не аллергик. И вот поэтому ее решили извести как-то иначе. Боюсь, что Таня в опасности. Или она вовсе мертва.

– Ты подожди паниковать раньше времени. Таня найдется. Брат выздоровеет так же, как и ты.

– А мама?..

– Маму уже не вернешь. Но все мы смертны. Возможно, ее смерть стала результатом несчастного случая.

– Я в такое не верю!

Откровенно говоря, Саше тоже не верилось. Но он совершенно не представлял, с какого боку взяться за это дело. Даже если предположить, что кто-то взялся извести семью Тяпкиных – Егоровых, то кто этот человек?

– Может, у вас есть какие-то враги?

– Следователь, который расследует смерть мамы, меня тоже об этом спрашивал. Он приходил ко мне в реанимацию. Я смог припомнить лишь одного человека, который мог желать маме зла.

– И кто это был?

– Таня.

Саша едва удержал свою нижнюю челюсть на месте.

– Но ты же не думаешь, что твоя жена прикончила твою мать, а потом на всякий случай решила избавиться и от тебя с братом?

– Она могла не подумать, что мама заставит и нас проглотить эти таблетки. А потом было уже поздно. Таня не могла вмешаться, не могла остановить меня. Не говоря уж о том, что одного Валю она охотно бы спровадила следом за мамой.

Саша посмотрел на приятеля. Он это говорит всерьез?

– Неужели ты думаешь, что, кроме Тани, уж и некому было пожелать твоей маме зла?

– Мама была ангел.

Саша встречался с этой дамой всего пару раз в жизни, но за короткое время сумел понять, что кем-кем, а уж ангелом покойница точно не была. Напротив, Саше казалось, что дама была персоной, которая способна и святого вывести из себя.

– Да, светлый ангел. Всем помогала.

– Помогала?

Помимо воли в голосе у Саши прозвучало сомнение.

– Она всегда знала, как нужно поступить. И учила этому людей.

– И они были благодарны ей за науку?

– Мама желала всем исключительно добра. Но люди этого не понимали.

Саша слушал и понимал, что желающих устранить эту даму – благодетельницу, любительницу поучить всех вокруг жизни – могло быть страшно много. Но вопрос в том, у кого хватило духу привести свои замыслы в исполнение? Надо было искать какого-то вполне конкретного персонажа, который сумел подобраться к своей жертве на достаточно близкое расстояние, чтобы подсунуть ей этот альбрукатин.

– А следователь встречался с Таней?

– Да. И ее коллеги сказали, что Таня после его ухода тоже быстро собралась и уехала. Больше она на работу не возвращалась. И тут еще одна странность. На работе мне сказали, что Таня отправилась в какой-то медицинский центр. Это они поняли по ее закладкам в компьютере. Она искала какую-то «Ветку сакуры». Так они мне сказали.

– Надо туда съездить.

– Первое, что я сделал, выйдя из больницы, отправился туда. Правда, было уже часов восемь, когда я приехал на улицу Комсомола, где эта «Ветка сакуры» находится. Но все равно было еще светло. И если бы такой центр был, то я бы его нашел. Но все дело в том, что по указанному адресу я не нашел никакого медицинского центра.

– Как же так?

– Вот я тоже не понял, как это так. Начал бродить по округе, расспрашивать людей. Жилых домов там почти нету. Все какие-то промышленные кварталы. Кто из прохожих мне встречался, все в один голос надо мной смеялись. Это все были люди рабочие, если и лечились, то по полису в обычной районной поликлинике. Ни денег, ни желания посещать сомнительных частников у них не было.

– Не могла ли это быть ловушка?

– Вот и я о том же! – воскликнул Саня. – Ловушка! Это первое, о чем я подумал, когда узнал, что «Ветка сакуры» куда-то растворилась. А ведь по-хорошему эту китайскую лавочку надо было бы хорошенько тряхнуть. Моя мама поехала туда и погибла! Таня поехала туда и пропала!

– Погоди, я не пойму. Твоя мама тоже посещала этот центр?

– Да! О чем и речь! Я тебе разве этого не сказал?

Саша покачал головой. Теперь и ему тоже исчезнувшая в неизвестности «Ветка сакуры» казалась весьма подозрительным местом. Что это за клиника такая, в которой пациенты то попадают в больницы, то исчезают, а то и вовсе гибнут? Ни о каком совпадении тут речи даже не шло. Совпадение – это когда один случай, а когда сразу несколько – это уже, извините, похоже на закономерность.

– А что твоя мама говорила про свое посещение этой клиники? Может, она встретила там кого-нибудь из своих прежних знакомых? Может, когда-то этот человек ее люто ненавидел, а тут увидел и захотел отомстить?

И возможность такая отличная представилась. Несчастная могла сама пожаловаться своему врагу на новую беду – аллергию на альбрукатин. Сказала об этом просто так, даже не подозревая, что дала тому смертельное оружие против самой себя.

– Ничего такого мама не говорила. Кроме того, направила туда маму ее старая подруга – тетя Зима.

– Ты хотел сказать, тетя Зина?

– Тетя Зима. Зима – это ее имя. Она туда как-то сходила и пришла в полный восторг. Ей там все очень понравилось. Впрочем, тете Зиме везде нравится, где согласны слушать ее воспоминания полувековой давности. Она и посоветовала эту клинику маме.

– А эта тетушка Зима… Она как? В порядке? Может, она тоже в больнице? Или даже… умерла?

Глаза у Сани сделались большие и круглые.

– Не знаю, – прошептал он. – Надо ей позвонить!

С подругой его мамы все было в порядке. Тетя Зима чувствовала себя превосходно. Впрочем, это было ровно до того момента, когда Саня по неосторожности проговорился о том, что его мама скончалась. И вот тут началось. Тетя Зима зарыдала. Потом попыталась упасть в обморок. Потом она начала звать к себе сына, невестку, внуков и даже оказавшихся у них в гостях друзей внуков, которым было, конечно, очень интересно послушать о том, каким замечательным человеком была покойница.

Сане с огромным трудом удалось прорваться сквозь поток жалоб и стонов на несправедливость.

– Китайская клиника? «Ветка сакуры»? Ну да, я рекомендовала. А что? Разве это может быть как-то связано? Мне ее, в свою очередь, рекомендовал кто-то из знакомых. Я сходила. Мне там понравилось. Врачи безупречно вежливые. Персонал вышколенный. Что за лечение мне там проводили? Сеанс массажа Шу-цу. Не слышали о таком? Уникальная техника. Ей не меньше восьми тысяч лет. Она известна китайцам со времен сотворения мира.

– Не знал, что у этого события, оказывается, есть точная дата, – съехидничал Саня. – Нет, я знал, конечно, что на все про все у Господа Бога ушло всего шесть дней, а на седьмой он лег почивать. Но чтобы точная дата, от которой вести отсчет…

– Я говорю не о том дне, когда был создан этот мир, балда ты эдакая! Речь идет о мирном договоре, который был подписан сыновьями Великого Дракона в Звездном храме. Там же многомудрому Лао-цзы, предку нашего доктора Хиу Чин, были открыты тайны этого ритуального лечебного действия.

– Лао-цзы, если я не ошибаюсь, жил всего лишь в четвертом-пятом веках до нашей эры. А вы говорите про восемь тысяч лет. Куда-то пропали еще шесть с половиной тысяч лет, вам не кажется?

– Ты меня путать будешь или слушать, что я тебе рассказываю?

– Слушать, – вздохнул Саня.

– Так вот, может, в датах я чего и напутала, но методика Шу-цу очень древняя. И с давних пор она передается в семье врача из поколения в поколение. И доктор Хиу Чин прямой потомок Лао-цзы по мужской линии. А Лао-цзы был первым врачом, который практиковал этот массаж, излечивая им все болезни своих пациентов!

На сей раз Саня промолчал, он решил, что себе дороже объяснять тете Зиме, что Лао-цзы был китайским философом, вряд ли имеющим отношение к технике массажа, а Хиу Чин – это вообще имя китайского писателя. Саня уже смекнул, что сотрудники «Ветки сакуры» здорово поднаторели в обмане своих доверчивых клиентов. И поэтому дальше он слушал тетю Зиму, не перебивая ее повествования. Техника массажа поражала своей простотой. Брался некий струнный музыкальный инструмент под названием гиуос-ли, а на нем наигрывалась мелодия.

Тут уж Саня не выдержал и снова съязвил, спросив:

– Инструмент тоже из Древнего Китая?

И совсем не удивился, услышав в ответ:

– Ну разумеется! Это даже не мелодия, а простой перебор струн. Но звуковой эффект потрясающий! Гармонизирует все энергетические чакры человека. Я с первого раза почувствовала облегчение всех болей. Ждала с нетерпением второго сеанса и потом летала туда как на праздник.

С помощью игры на любом музыкальном инструменте, если он исправен и настроен, можно добиться того же эффекта. Положи себе гитару на пузо и бренькай на ней потихоньку. Если инструмент настроен, то ты обязательно почувствуешь прилив сил и хорошего настроения. Никуда ходить для этого не надо. Все легко, просто и доступно всякому. Но для людей вроде тети Зимы такие вещи имели ценность только в том случае, если были завернуты в яркую упаковку, желательно с иностранными буквами. И поданы ей на блюде с чеком на четырехзначную, а лучше пятизначную сумму.

К огромному сожалению тети Зимы, сеансов ей было проведено всего четыре.

– А я ведь думала, что буду ходить и ходить. Ничто не предвещало, что все закончится так быстро. Я думала, что будет хотя бы десять сеансов, прикидывала, смогу ли оплатить еще один курс. Но в тот день, когда я привела твою мать, доктор Хиу Чин сказал, что мы видимся с ним в последний раз. И он держался категорично. Мои просьбы не возымели никакого действия. Он сказал, что мое состояние полностью гармонизировалось. Дальнейшее лечение не имеет смысла. А брать деньги просто так – это мошенничество, в этом он не участвует. Как ни печально мне было прощаться с чудесным доктором, я оценила его благородство. Другой бы на его месте воспользовался моим кошельком, растряс бы меня по полной программе. А этот нет, раз для здоровья больше не требуется, то и платить не надо. И я ушла, а твоя мама осталась. Ею занялись какие-то другие врачи. Сомневаюсь, чтобы они были столь же компетентны, как Хиу Чин, но чем-то они ей там помогли, конечно. Не могли не помочь.

– Тетя Зима, у меня есть к вам одна просьба. Покажите мне, где находится эта клиника.

– Подсказать тебе адрес клиники? Или лучше показать, где она находится? С огромным удовольствием.

– Прямо сейчас и поедем. Можете?

– Ну раз такое дело… заезжай за мной, если так нужно.

И когда друзья прикатили за ней, тетя Зима, садясь в машину, с неожиданной проницательностью уточнила:

– Ты, Саня, так заинтересовался этой клиникой. Это неспроста. Ты никак думаешь, что проведенное твоей матери там лечение могло оказаться вредным для ее здоровья? Уверяю тебя, ты ошибаешься. Хиу Чин – великий врач! Он не мог сделать ничего такого, что причинило бы Тамаре вред.

Тем не менее тетя Зима согласилась проводить сына своей подруги до того места, где находилась «Ветка сакуры».

– Хотя я и не вполне понимаю, как ты не сумел ее найти. Даже я смогла это сделать с первого раза. Хотя я хорошо ориентируюсь в тех местах, проработала там почти десять лет. И твоя бедная мамочка поделилась со мной, что ей тоже было очень приятно побывать в тех местах снова.

– Снова?

– Ты разве не знал? Твоя мама работала в том же месте, что и я. Да и твой отец тоже. Они как раз и познакомились на работе. Мы все вместе работали на фабрике «Красная нить». Разумеется, не в цехах. О нет! Мы служили в администрации. Твой отец был главным экономистом предприятия. А мама работала под его началом.

– Да, я что-то такое слышал, что они работали вместе до того, как поженились. На какой-то чулочной фабрике. После свадьбы маме пришлось оттуда уволиться, потому что в те годы неодобрительно смотрели на «семейственность», когда на одном предприятии в руководстве работали члены одной семьи. Но я не знал, где именно находилась эта фабрика территориально.

– Даже если ты сам никогда не бывал в том районе, там полно указателей на клинику. И приметная вывеска с цветущей сакурой. И возле входа стоят два привратника в синем и красном кимоно. Сунь и Хунь, так звучат их имена. Оба очень колоритные фигуры. Ты не мог их не увидеть. Или ты ослеп? Я думала, это мне глаза оперировать надо. А оказывается, у меня еще не все так плохо. У молодых-то зрение и того хуже. Под носом двух китайцев не видят, с медицинской клиникой в придачу!

Всю дорогу тетя Зима потешалась над Саней. Но когда они приехали на место, тете Зиме и самой стало не до смеха.

Выйдя из машины, она долго озиралась по сторонам, а потом призналась:

– Ничего не понимаю. Вон в том доме была клиника.

И она ткнула пальцем в двухэтажный домик, ничем не примечательный и стоящий в глубине двора.

– Домик вижу. Никакого намека на медицину нет.

– На первом этаже находилась клиника доктора Хиу Чин.

– Вы уверены?

– Конечно. Тут она была. Куда же все делось?

Тетя Зима стояла и таращилась на то место, где совсем недавно находилась клиника нетрадиционной медицины. Но приходилось признать, что нынче клиника исчезла вместе с самими докторами и, вполне возможно, с кем-то из пациентов. И чем дольше стояла так тетя Зима, тем большее возмущение ее охватывало.

– Это невозможно! – воскликнула она. – Пусть вернут хотя бы доктора!

Возмущенную пожилую даму вновь усадили в машину, где она осталась в обществе одной лишь Диты. Тетя Зима не разделяла мнения своей подруги, что от собак одна сплошная грязь. Она собак любила. И те это чувствовали. Дита моментально просекла, что тут ее не прогонят и в приют отдавать не предложат, и сама, по своей инициативе забралась на колени к женщине.

Барона друзья взяли с собой. Таким образом, дамы остались ждать, а мужчины отправились разыскивать в окрестностях хоть какие-то признаки того, что еще совсем недавно тут располагался медицинский центр.

Глава 4

Долго им ходить не пришлось. Уже на втором круге вокруг того дома, на который указала им тетя Зима, ребятам навстречу вышел сторож.

– Что это вы, молодые люди, бродите тут? – строго осведомился он у них, хмуря густые брови и как бы невзначай откидывая полу куртки, чтобы они могли полюбоваться дубинкой у него на поясе.

Друзья объяснили, что ищут клинику «Ветка сакуры», что они привезли пожилую тетушку, которая тут уже побывала и теперь жаждет повторить процедуры у доктора Хиу Чин.

– Эка вы хватились! – усмехнулся дед. – Хиу там был или Чин какой, я не знаю. А только съехали они!

– Как съехали? Когда?

– В аккурат сегодня днем и съехали. Вывеску сняли. Пожитки в грузовичок погрузили. И поминай как звали.

– А как же помещение?

– Так это не их. Они его в аренду брали. Срок аренды к концу подошел, они и выкатились.

– Как неожиданно! – произнес Саня. – Они еще на прошлой неделе пациентов принимали. И вдруг все?

– И то правда, – согласился с ним сторож. – До конца срока аренды время у них еще оставалось. Слышал, будто бы они даже с хозяином здания переговоры вели, чтобы, значит, он им аренду продлил. Да, видать, не договорились ни о чем. Решили, чего досиживать, время терять, на новом месте уж будем обустраиваться.

– И куда они уехали?

– Этого, уж извините, я не знаю. Они передо мной в своих делах не отчитывались.

– А как их главных звать-величать, знаете?

Но сторож оказался не так прост.

– А вы, извиняюсь, с какой целью интересуетесь?

Пришлось объяснить про исчезновение Тани. И про то, что перед этим она собиралась наведаться в «Ветку сакуры».

– Нам бы хоть узнать, до них она дошла или нет? Уже хоть какой-то ориентир будет.

– Если китайцев из «Сакуры» искать, то за этим вы лучше к хозяину идите, – посоветовал сторож. – У хозяина и все документы, и бумаги. В них все изложено. Что за люди, как звать, где постоянно проживают. А мое дело маленькое, следить, чтобы во всем здании порядок был, чтобы хулиганы не безобразничали.

– Тогда подскажите, как бы нам до хозяина добраться? Где его искать?

– Чего его искать? Завтра утречком приезжайте, он сам тут объявится. Как эти из «Сакуры» съехали, так я нашему Борису Захарычу сразу и звякнул с докладом. Так, мол, и так, съехали ваши арендаторы. Ключики мне оставили. Какие будут ваши дальнейшие распоряжения насчет их помещения? Борис Захарыч и сказал, что завтра сам прикатит. Посмотрит, что там и как. Мне велел его дожидаться. Так что, думаю, раненько пожалует. Знает ведь, что моя рабочая смена в восемь утра заканчивается. Ну, полчасика – часик я еще могу задержаться, а потом уж ему сверхурочные мне платить придется. А платить лишний раз Борис Захарович у нас не любит. Так что приедет пораньше.

– Значит, хозяина здания зовут Борисом Захаровичем?

– Да, Окунев Борис Захарович.

Когда сторож произнес полное имя своего хозяина, Саня как-то странно дернулся всем телом и покачнулся, словно его ноги не держали. Но когда Саша спросил, в чем дело, лишь отговорился внезапным головокружением. Вид у Сани и впрямь был болезненный. Он как-то очень резко побледнел. И на лбу у него выступили мелкие капельки пота. Саша даже расчувствовался. Сразу видно, что приятель любит свою Таню. Вон как переживает за свою жену! Не всякий человек способен на такие глубокие чувства.

И Саша решил, что должен помочь приятелю. Да что там должен, просто обязан! И за Таню страшно. Вот куда она делась? И Саша, не медля больше ни минуты, сразу приступил к делу.

И оттеснив сторожа несколько в сторону от Сани, сыщик сам повел допрос:

– Получается, что днем вы в здании не появляетесь?

– Мое рабочее время с восьми вечера и до восьми часов утра. А днем мне отдых положен.

– Как же вы тогда получили ключи от съехавших сегодня арендаторов? Они ведь днем съехали.

– Ключ они мне через вулканизаторщиков передали, – объяснил сторож. – С другой стороны здания у нас бокс открыт, где машины могут обувку сменить. Ребята там круглосуточно работают. Они мне ключи и передали.

Саша отметил, что надо будет заглянуть в пункт вулканизации. Может, кто-то из сотрудников клиники дружил или тесно общался с вулканизаторщиками. Надо будет проверить этот момент.

А сторожа Саша продолжал раскручивать в другую сторону:

– Получается, кто к этим докторам приходил на прием, вы не знаете? Не видели вы их пациентов, потому что в здании вас не было в это время?

Дед кашлянул.

– Как вам сказать… Работать я днем и правда не работаю, но живу-то я вон в том доме.

И он ткнул на небольшой двухэтажный коттедж, плотно зажатый между соседними зданиями, явно промышленного назначения.

– Окна моей комнаты как раз на вход их клиники смотрят. Иной раз подойду к окну и вижу, снова кто-нибудь входит или выходит. Неплохо дела у них шли, много к ним пациентов являлось. Сперва не ахти, а потом поперло. Двух привратников на входе поставили, обоих в халаты с драконами обрядили. Они там, в этой «Сакуре», такую хитрую штуку придумали, первый визит к ним – он клиенту вроде как в подарок. Вот народ валом и валил. Кто один раз придет, и больше ни слуху ни духу. Но бывали и такие, что еще помногу раз приходили.

– А кто именно? Вот эту девушку вы сегодня не видели?

Сторож внимательно изучил фотографию Тани.

– Нет, такой не встречал. Это, что ль, она у вас пропала?

– Она самая.

– Красивая, – одобрил дед. – Такая краля, что даже я бы позарился. Хотя мне в мои годы больше о другом думать бы надо.

– И вы эту девушку тут не видели?

– Вы это вот что… Вы со своим вопросом к Матвеевне подойдите.

– Кто это?

– Соседка это моя. Квартира у нее напротив моей находится. И окна тоже в аккурат на двери клиники смотрят. Матвеевна всем, что у нас во дворе происходит, очень живо интересуется. Ноги у нее уже плохо ходят, а вот голова еще соображает. Если кто и может вам помочь, то это она.

Сторож настолько разволновался из-за таинственного исчезновения молодой женщины, что лично проводил друзей до квартиры Матвеевны и попросил соседку помочь им. Матвеевна оказалась неопрятной старухой лет восьмидесяти. Ноги уже плохо держали ее упитанное тело, так что даже по дому она передвигалась на костылях. Но голова у нее работала прекрасно. И глаза под тяжелыми набрякшими веками смотрели остро и внимательно.

– И на память еще не жалуюсь. Видела я вашу девчушку. Приходила она сегодня к этим костоправам, будь они все неладны.

– Почему вы их не любите?

– Потому что жулики! Устроили шоу! Клоунов в нарядах у входа выставили. Фонарики развесили. А копни поглубже, просто мошенники. Я к ним один раз сунулась, так они таких чудес про мои диагнозы рассказали, что я не знала, как от них и бежать. И чего было, и чего не было, все мне приписали. Если по их методике мои болячки лечить, то квартиру сразу продавать надо. Да и тогда на все процедуры не хватит!

Саше пришлось перебить разбушевавшуюся бабку:

– А когда вы видели Таню?

– Около полудня.

Время совпадало.

– А когда ушла? И с кем?

– Одна она из клиники уходила. Правда, держалась как-то неуверенно. Мне показалось, что голова у нее кружится. Долго на крыльце стояла, на улицу смотрела, за перила держалась. А вид у нее был такой, будто бы не понимала, как она тут очутилась.

– А потом?

– Ушла, наверное. Но этого я уже не видела. Отвлекли меня. Когда снова в окно глянула, как она там, ее на крыльце уже не было. Значит, ушла.

– Эти врачи с ней что-то сделали! – воскликнул Саня. – Вкололи ей какую-то дрянь, отчего Таня не в себе стала. Надо их искать!

– Я врачам вообще не доверяю, а уж про этих из «Ветки сакуры» слова доброго не скажу. Никогда не было у меня к ним доверия. И не врачи они никакие. Врачи таблетками лечат. А эти музыкой!

– Музыкой?

– Давно они тут лечением занимаются. С некоторыми пациентами у меня разговор был. Знаю, что процедура у них там есть, ляжет больной, а этот врач вокруг него ходит и в гонг бьет. Бам! Бам! Бам! И деньги за это дело совсем немалые берут. А тоже мне новость! У нас в деревне храм был со звонницей. Когда колокольный звон над округой плыл, и стар, и млад из домов выползал. И совсем не надо было для этого к шаманам бегать и деньги им за это платить. Жулики они, вот что я думаю!

Приговор Матвеевны друзья выслушали, но радости он им не принес. Где искать Таню, по-прежнему было непонятно. Саня держался той мысли, что в «Ветке сакуры» с Таней провели какой-то ритуал, после которого ей резко поплохело. И, значит, искать концы надо опять же у этих врачей.

– Тем более что исчезли как-то подозрительно быстро. Почуяли, что паленым пахнет. Одурманили Таню, опоили ее чем-то, потом собрали манатки и фьють! Ищи ветра в поле.

Сторож очень сочувственно внимал словам Сани. Матвеевна тоже поглядывала на него с вниманием.

А потом вдруг спросила:

– Ты не Егорова ли Петра Кузьмича сынок?

– Д-да… Моего отца звали Петр Кузьмич. И фамилия моя Егоров.

Матвеевна обрадовалась:

– То-то я смотрю, что похож! Прямо одно лицо!

– Вы знали моего отца!

– Ну еще бы! Сколько лет вместе с ним на фабрике отработали. Еще бы мне его не знать. Вась, ты понял, кто это к нам пожаловал? Самого Петра Кузьмича сыночек.

Сторож, которого, оказывается, звали Василием, молча кивнул. Нельзя сказать, чтобы вид у него был счастливый. Похоже, что он не испытывал никакой радости от того, кем оказались случайные гости.

Но долг свой он знал и поэтому посоветовал им:

– Вы это вот что… Если хотите этих господ хороших из «Сакуры» найти, то Борис Захарыч вам тут не помощник. Он этих арендаторов всего один раз и видел, когда договор с ними подписывал. Еще мне и жаловался, что все они не местные, рискованно таких пускать. Случись что, не знаешь, где их и искать. Прописка у них в других городах и даже в других регионах. Удерут, и поминай как звали. Не поедешь ведь в такую даль, чтобы разбираться.

– Регистрация городская у них должна быть.

– Будто бы сам не знаешь, как эта регистрация делается, – отмахнулся сторож с пренебрежением. – В одной квартире до сотни этих зарегистрированных может числиться. А живут-то они совсем в другом месте. Матвеевне тоже предлагали у себя приезжих регистрировать, только она отказалась.

– Никогда в жизни не мухлевала и даже не собираюсь на старости лет начинать. Пусть другие этими делами занимаются.

– Захарыч наш все это понимал, но времена нынче такие, что если будешь арендаторов перебирать, то с носом останешься. Вы завтра приезжайте, по нашим офисам пройдитесь. Хоть клиника и свой отдельный вход имела, но все равно, могли у наших арендаторов среди врачей друзья-приятели завестись.

Матвеевна своего соседа слушала молча. Но когда он закончил, сказала:

– Зря ты, Вася, думаешь, что Захарыч наш ничего не знал о том, что клиника закрываться будет. Приезжал он к ним сегодня днем. Разговаривал.

И повернувшись к друзьям, прибавила:

– Как раз когда я вашу Таню видела, я и машину Захарыча во дворе углядела. Его самого в ней не было, значит, по офисам отправился. А к кому он мог пойти? Сегодня не пятое число, чтобы он за выручкой бы в бухгалтерию приезжал. Я думаю, арендаторы этой «Ветки сакуры» собирались съезжать, вот он к ним и отправился.

– Вы видели, как Борис Захарович заходил в клинику?

Нет, этого Матвеевна не видела. Но зато она вспомнила, что когда во второй раз выглянула в окно, то там не было уже не только Тани, но и машины самого Бориса Захаровича.

– Ох!

Саня во второй раз с момента начала разговора как-то странно дернулся и привалился к стенке, словно ноги его не держали. Но Саша решил, что это приятель так переживает за жену, и деликатно промолчал. А Саня, справившись с охватившим его волнением, смог дослушать, что рассказывали ему двое свидетелей.

– Вот я и говорю, очень может быть, что Таня ваша пропавшая как раз и села в машину к Захарычу. Может, вам у него и спросить насчет вашей девушки? Куда он мужнюю жену увез? Уж не воспользовался ли он ее состоянием в своих целях?

– Матвеевна! – возмутился сторож. – Ты что это такое городишь? Постыдилась бы на хорошего человека напраслину возводить.

– Это Захарыч-то у нас хороший? Пробы на нем ставить негде!

– Ты это того… – растерялся сторож. – Потише говори.

– А ты мне, Вася, рот не затыкай! Да взять хотя бы то, как Захарыч это здание к рукам прибрал. Ушлый жук! Здание-то на балансе фабрики числилось. Сколько себя помню, тут всегда что-то вроде офисного помещения было. Дирекция, понятно, на таком отшибе не сидела, но всякие там конторщики, счетоводы да писари – этим вполне по рангу тут было находиться. Твой отец, кстати говоря, тоже тут работал. И крутили-вертели они с Захарычем на пару. Ты это знал?

– Нет. Папа уже очень давно умер.

– Знаю, – кивнула головой Матвеевна. – В девяносто пятом его не стало. Сердечный приступ. У нас все его очень жалели. Сравнительно молодой еще мужик, мог бы еще жить да жить. А помер. Вот до чего дружба с Захарычем доводит. Ты это учти на будущее!

– Я был еще школьником, когда отец умер. И про свои дела мне отец ничего не рассказывал.

– Уж не знаю, как Захарыч это дело провернул, только когда фабрика в девяностых на части развалилась, он это здание под себя одного приватизировал.

– Ваучеры у мужиков за бутылку скупал, – глухо произнес сторож. – Когда нужное количество собрал, в совет акционеров полез. Там ему, понятное дело, совсем не рады были. Там тогда такие орлы засели, нашему Захарычу не чета. Настоящие бандиты. Но интересы свои блюли. Захарыч им с предложением и вылез. Вы мне здание на отшибе, а я вам полную свободу действий. Они и откупились от него с легким сердцем. Здание-то это совсем бросовым считалось. По ведомостям в аварийном состоянии. И от территории отдельно. И без ремонта сколько лет.

– Все там в порядке было с ремонтом, – возразила Матвеевна. – Паркета на полах не было, но с электрикой и канализацией все было исправно. И трубы, и крыша, и стены – все было в полном порядке, мне ли не знать!

– Ты-то чего так раздухарилась?

– А того! Строилась фабрика на народные деньги. Значит, и этот административный корпус тоже на твои и мои, и всех прочих наших сограждан строился. А захапал его себе один Захарыч!

– Вот и подумай, стоит ли такого человека позорить и стоит ли тебе с ним связываться.

Но соседка ничуть не устыдилась и не испугалась.

И, повернувшись к друзьям, заявила:

– Так-то Захарыч мужик ушлый. Но есть у него одна слабина.

– Бабы! – подтвердил сторож.

– Очень он на них падкий. И всегда рядом с ним девчонки определенного типажа. Аппетитные.

– И обязательно с формами.

– И волосы длинные каштановые, за спиной струятся.

– А глаза голубые, в крайнем случае серые.

Все участники поисковой экспедиции стояли, слушали и понимали, что сторож с соседкой описывают женщину, ну просто очень похожую на Таню. Просто один в один.

И словно этого было им недостаточно, Матвеевна еще и прибавила:

– И очень даже ваша Таня в его вкусе.

Специально для тупых говорю, такое выражение было на лице у Матвеевны, когда она смотрела на Саню. Тот молчал. И вообще не соображал, что происходит.

Саша поблагодарил сторожа и Матвеевну, когда те продиктовали ему адрес Захарыча. Саша этот адрес сам лично и записал, удивляясь при этом странной инертности мужа пропавшей женщины. Последние минут десять Саня вел себя до крайности непонятно. Слушал вполуха, с самым равнодушным видом, словно его этот разговор и не касался вовсе. Впрочем, такое поведение началось у него не сразу, а лишь после слов Матвеевны о пропаже из их двора одновременно самой Тани и машины Захарыча. Вот тогда Саня пошатнулся. И побледнел. И как привалился к стенке после слов Матвеевны о том, что Таню мог увезти на своей машине Захарыч, так до сих пор и стоял, опершись на нее.

Он не проявлял никакого интереса к общему разговору, казалось, вовсе не слышал, о чем идет у них речь. Весь он был в каких-то своих мыслях. И даже после того, как Саша затеребил его, объясняя, что они уже прямо сейчас могут разузнать о дальнейшей судьбе Тани, ничего не сказал.

Несколько оживился Саня после того, как они вышли из дома и вернулись к машине.

– Тетя Зима, а вы ведь с моим отцом вместе работали?

– И с отцом, и с матерью.

– А Бориса Захаровича знаете?

– Его-то? Еще бы не знать! Такой ушлый дядька! Простой кладовщик, а такую прыть в девяностых проявил! Прямо предприниматель!

– А вы знали, что это здание принадлежит Окуневу?

– Где клиника находится?

– Оно самое.

– Нет. Не знала я ничего.

По выражению лица тети Зимы было видно, что эта новость потрясла ее не меньше, чем известие о смерти подруги.

– А что за дела были у моего отца с Борисом Захаровичем, вы знаете?

– Санечка, да откуда же мне это знать? – робко произнесла тетя Зима. – Я в ту пору уже на фабрике не работала. Что знаю, только со слов прежних сослуживцев да твоей матери. Да, она мне говорила, что были у твоего отца какие-то дела с Окуневым. А что это были за дела, прости, не знаю.

Создавалось такое впечатление, что дела были не слишком приглядные. Очень уж усердно тетя Зима прятала глаза и отводила взгляд, чтобы не встречаться им с Саней.

– Мы сейчас отвезем вас домой, – сказал тот сухо. – И простите за то, что вообще потревожили вас.

– О чем ты говоришь, мальчик мой, – немедленно прослезилась пожилая дама. – Я же все понимаю.

И уже прощаясь возле дома, она попросила:

– Позвоните мне, когда найдете Танюшку. Ох, какие дела творятся. Твоя бедная мамочка. Твой братик. И еще молодая жена. Такая красавица. Такая умница. Твоя мать была ею недовольна, но ты знай, я всегда была на твоей стороне. И всегда говорила твоей матери, что она сама не ценит своего счастья.

И, омочив слезами Саню, а немного поколебавшись, и Сашу, она ушла.

– Ну что? Теперь едем к этому Захарычу?

– Нет.

– Но почему?

– Я поеду к нему один.

– А вдруг Таня у него?

– На это и надеюсь.

– Тогда это может быть опасно. Я поеду с тобой.

– Брось ты! Ну, что этот Захарыч может мне сделать? Он уже немолодой дядька. Возраст и лишний вес не позволят ему со мной драться. Ему такое и в голову не придет.

– Ему нет, – согласился Саша. – А вот ты запросто можешь навалять глупостей.

– Спасибо тебе, друг, но нет.

И без долгих разговоров Саня доставил своего помощника обратно домой.

Высадил вместе с Бароном и махнул рукой:

– Все! Бывай!

И вырулил на проезжую часть. Какое-то время Саша смотрел ему вслед, пытаясь привести в порядок свои мысли и понять, что же его во всем этом смущает. Ну, допустим, Саня не хотел, чтобы Саша стал свидетелем его разборок с мужчиной, который увез куда-то его жену. Но, во-первых, это еще не доказано, что Таня вообще села в машину к Захарычу. И если даже она туда села, то совсем не факт, что они отправились прямиком к нему домой. Захарыч мог высадить ее у метро, довести до подруги или еще куда-то.

А во-вторых, Саша только сейчас сообразил, что в разговоре его приятель упомянул о возрасте и весе Захарыча. Ну, ладно, пусть возраст Захарыча плавно вытекал из его приключений, о которых им поведали сторож с Матвеевной. Если в девяностых Захарыч проворачивал аферы с приватизацией фабричной недвижимости, значит, ему было по минимуму лет тридцать. Значит, сейчас ему хорошо за пятьдесят.

– С возрастом разобрались. Но вес? Откуда Саня мог знать, толстый этот Захарыч или нет?

Просто предположить, что Захарыч разжирел так сильно на «прихватизированной» у честных граждан собственности, Саня не мог. С таким же успехом хапуга Захарыч мог оказаться поклонником здорового образа жизни и все свои доходы тратил не на то, чтобы вкусно, обильно и вредно покушать, а, напротив, на то, чтобы покушать максимально полезно. В наше время это является удовольствием совсем недешевым и потому находит множество сторонников среди людей богатых, которых, как известно, всегда привлекает как раз то, что стоит дорого.

Так откуда же Саня мог знать, как выглядит Захарыч, если никогда его не видел раньше?

– Что-то тут не то!

Чтобы развеяться, Саша побрел по кварталу. Время было уже позднее. Все нормальные граждане разбрелись по домам. И в гулкой тишине квартала раздавался лишь шум шагов Саши.

Но внезапно к ним примешался еще чей-то голос:

– Ну, наконец-то!

Голос был до того похож на голос Сани, что сыщик даже остановился. А в следующее мгновение он нырнул за куст акации, еще сохранивший свою пышность листвы и надежно укрывший Сашу в своей тени. Барон тут же вообразил, что это какая-то игра, и нырнул следом за своим хозяином. Осторожно выглянув сквозь ветки, Саша, к своему удивлению, увидел Саню, который шел по дорожке, не подозревая, что за ним наблюдают. Барон сделал рывок, чтобы побежать к своему другу, Саша в последнюю минуту удержал пса за ошейник. Ветви кустов колыхнулись, но Саня был слишком увлечен телефонным разговором, чтобы заметить это.

– Я уж думал, ты не хочешь со мной разговаривать. Послушай меня, я знаю, где Таня! Знаю, кто ее увез! Этот гад все-таки сдержал свое слово! Нет, ты можешь себе представить, до чего он дошел! Похитил Таню! Что? Требования? Нет, требования он пока еще не выдвигал. Да какие у него могут быть требования! Ты сам все прекрасно понимаешь. Ему нужны координаты! Ему нужна пещера! Он хочет спуститься к ключу раньше нас с тобой. Но этого нельзя допустить!

Собеседник что-то сказал, на что Саня эмоционально воскликнул:

– Конечно! Если речь встанет о выборе ты или Таня, конечно, я выберу тебя. Ты же мой брат! Но и Таня моя жена. Я должен попытаться ее вызволить.

Снова последовал промежуток, после чего Саня сказал уже значительно более спокойным и ровным голосом:

– Нет, домой я к нему не поеду. Не такой он дурак, чтобы держать Таню в таком месте, где я ее легко бы сумел обнаружить. Но я знаю, что мне предпринять.

Голос Сани удалялся и вскоре перестал быть слышен. Тогда Саша выбрался из кустов, отряхнулся и в полнейшем недоумении посмотрел вслед своему приятелю. В голове у сыщика был полнейший хаос. Только что полученная им информация никак не хотела складываться в стройную картину. В голове болтались какие-то обрывки мыслей. Они порхали там, то и дело цепляясь за жирные вопросы.

Выходит, брат Сани уже не в реанимации? В реанимации телефонные разговоры запрещены. Зачем же Саня врал, что брат все еще при смерти? Но это ладно, это можно списать на то, что Саня пытался надавить на жалость, когда просил Сашу о помощи в расследовании исчезновения жены. Но как быть с другим обстоятельством? Как быть с тем, что Саня, оказывается, и раньше был знаком с Захарычем? И неплохо знаком. И что промежду них даже есть нечто такое, что они не могут поделить! Пещеру с каким-то ключом или источником, на который также претендует Валя – брат Сани. И претензии его настолько серьезны, что он даже готов пожертвовать Таней, лишь бы оказаться в этой пещере первым.

Так что же это за пещера? И что еще скрывает Саня?

– Мне все это не нравится, – сообщил Саша, обращаясь к самому себе и к Барону. – Вот что он задумал? Куда собирается? Мне сказал, что едет к Захарычу. Даже сделал вид, что уехал, а сам закоулками назад к дому вернулся.

Но, судя по разговору, Саня все же планировал добраться до Захарыча. Но поехать Саня планировал не домой к Захарычу, а куда-то еще. Поэтому и домашний адрес Захарыча, который с такой готовностью продиктовала им Матвеевна, не вызвал у Сани никакого интереса. Он уже тогда понимал, что дома у Захарыча ему делать нечего. И что есть куда более привлекательное местечко, где Захарыч может держать в плену молодых прекрасных пленниц.

И что мог предпринять Саша? Слушать его доводы Саня бы не стал. Оставалось лишь проследить за ним. И по возможности удержать от опрометчивых поступков. Никаких более сложных планов Саша строить не стал.

– Разберусь по ходу дела.

И поспешил к дому, в котором жили Таня с Саней. Успел он очень вовремя. Подоспел как раз в тот момент, когда Саня выходил из подъезда, вынося в руках какой-то продолговатый предмет. Несмотря на то что сверток был упакован в простыню, находящаяся в нем вещь очень сильно напоминала собой длинноствольное охотничье оружие. А Саша помнил, как похвалялся Саня своими выездами в тайгу, где ему в один поистине безумно удачный день посчастливилось добыть сразу три трофея – матерого волка, здоровенного кабана и даже оленя-пятилетку.

А что? Уложив в один день столько зверей, Саня мог зазнаться. У него от таких охотничьих успехов могла слегка закружиться голова. Того и гляди, решит, что стрельба в человека – это тоже своего рода охота. Отстрелять хищника, покусившегося на Санино кровное, это и не убийство вовсе, а так, нечто вроде самообороны.

Допустить такое Саша никак не мог.

– Смертоубийств в городе нам и без того хватает.

Но также Саша понимал, что если сейчас он заявит о себе и пойдет на перехват, то Саня снова пойдет на хитрость. Скажет, что возвращается домой, а сам выждет время, да и улизнет потихоньку к этому Захарычу, разбираться. И что тогда? Прикажете Саше караулить его всю ночь, сидя у подъезда? Так и со скуки подохнуть можно. И холодно уже, чтобы ночи напролет сидеть на лавочке. Нет уж, лучше Саша отправится следом за своим приятелем. И в случае чего попридержит эту горячую голову.

Глава 5

Когда Таня открыла глаза, то обнаружила, что находится в просторной светлой комнате. Несмотря на то что комната была Тане решительно незнакома, первое, что она подумала, как тут все симпатично обустроено. Как специально сделано, чтобы Тане понравилось. Обои были приятного для глаза цвета спелого абрикоса. Мебель из беленого дуба. На окнах занавески в мелкий цветочек. Несколько спокойных пейзажей дополняли общий облик комнаты. Через окно вливался яркий солнечный свет, что придавало комнате еще большую привлекательность.

И все же Таня почувствовала легкий мандраж:

– Где это я?

Попыталась вспомнить и, к еще большему своему изумлению, поняла, что не может этого сделать. Вместо воспоминаний была какая-то черная дыра. Нет, конечно, кое-что Таня помнила. Например, она помнила, кто она такая. Помнила, где она живет. Она даже помнила, что у нее умерла свекровь. Но вот откуда она это помнит, Таня уже не понимала. Какие-то разрозненные воспоминания плавали у нее в голове, но сформировать из них четкую и ясную картину не получалось. Вдобавок голова еще немного кружилась, а затылок ныл.

– Кажется, сюда мы ехали на машине. Или это было не тут?

Несмотря на то что лежать в удобной мягкой кровати было очень приятно, Таня понимала, надо вставать и действовать. Хотя бы осмотреться для начала. Может быть, тогда привередница-память что-нибудь да и подскажет своей хозяйке. Она поднялась с постели, отчего головокружение усилилось настолько, что Тане пришлось какое-то время посидеть, чтобы хоть немного прийти в себя. Зато при этом Таня с радостью убедилась, что вся одежда на ней ее собственная. Отсутствовала лишь обувь. Но и она нашлась. Для Тани были кем-то заботливо приготовлены мягкие тапочки в виде котяток. Сунув в них ноги, Таня даже зажмурилась от удовольствия. Как мягко! Как тепло! Похоже, в этом доме живут люди, знающие толк в таких маленьких приятностях.

А вот содержимое шкафа ничем ее не порадовало. Он был, попросту говоря, пуст. Многочисленные вешалки так и взывали к тому, чтобы на них повесили вечерние платья, мужские костюмы или на худой конец хотя бы плащик. Но, увы, ничего этого у Тани не было. Она даже не знала, где ее уличные туфли. Ящики стола содержали лишь одну брошюру, которая рекламировала мебель от производителя «Белдуб». Судя по фотографиям, именно этой мебелью и была обставлена комната, в которой оказалась Таня.

Выглянув в окно, Таня увидела цветущий сад, полный ярких сентябрьских красок. Роскошные кусты георгинов соперничали по красоте и пышности с цветущими гладиолусами. Тут и там виднелись полыхающие полянки астр. Уже ранние хризантемы начинали разворачивать свои первые бутоны. И розы. Как же прекрасно они цвели! А как пахли! И сколько их было! Почему-то, глядя на этот богатый цветник, Таня окончательно убедилась, что в этом доме живут хорошие люди.

– И пора мне уже с ними познакомиться.

Выйдя из комнаты, Таня прислушалась. Она была несколько смущена тем, что совершенно не помнила, как она очутилась в этом доме. А вдруг она встретит его хозяев, но не вспомнит их? Может, они приехали сюда с мужем? А дом – это гостиница? Тогда логично, что о посетителях так заботятся. Но почему они прикатили сюда без вещей? Внезапно у нее над головой пролетело что-то маленькое и жужжащее. Оно не задело Таню, но женщина почувствовала колебание воздуха возле своего виска.

– Что это? Птичка колибри? Шмель?

Даже для колибри этот объект двигался слишком быстро. А для шмеля он был слишком велик. Но все-таки Таня решила считать его шмелем-переростком. Конечно, сад полон цветущих растений, вот за лето шмель на их нектаре и отъелся до гигантских для своего вида размеров. На этом женщина и успокоилась. В конце концов, у нее полно других проблем, некогда ей думать о всяких там шмелях. Она обошла дом, надеясь, что встретит его хозяев, но, к ее огромному удивлению, он оказался полностью безлюден.

Впрочем, на кухне имелся холодильник, забитый едой. В столовой была заботливо сервирована трапеза для одного человека. Тут имелось все, что нужно для полноценного утреннего завтрака, включая кофейник, заботливо прикрытый специальной термонасадкой, чтобы не остывал. И это был не какой-нибудь там старомодный бабушкин «петух» из ваты или ватина, а современная конструкция, позволяющая сохранять внутри себя тепло чуть ли не сутками. Тут же стояла специальная жаровня, в которой оказался еще горячий омлет. Нарезанный хлеб был свежим, с хрустящей корочкой. Масло на подставке со льдом, сыр и несколько видов колбаски и ветчины. Отличный завтрак. Просто отличный.

Да, но для кого он тут приготовлен? Немного поразмыслив, Таня решила, что, раз в доме никого, кроме нее, не наблюдается, логично предположить, что и завтрак оставлен для нее – родимой.

На всякий случай она еще раз громко окликнула:

– Есть кто живой? Можно мне позавтракать?

Ей никто не ответил. А молчание, как известно, знак согласия. Тане очень хотелось верить, что хозяева не обидятся, если она слопает этот завтрак, есть ей хотелось просто зверски. Сколько же прошло времени с ее последней трапезы? Таня не помнила, когда ела в последний раз. Но, судя по урчанию в ее желудке, это было страшно давно. И, присев к столу, Таня приготовила себе бутерброд и с наслаждением впилась в него зубами. Потом дошла очередь и до омлета. И его Таня тоже навернула с превеликим аппетитом. Кофе она пила уже маленькими глотками, наслаждаясь его вкусом и ароматом. Нашелся тут в вазочке и сахар – тростниковый и белый колотый. Были сливки в крошечном кувшинчике, такие густые и жирные, что, казалось, их можно мазать ножом вместо масла. Тане они так понравились, что она подъела их все.

И за все это время в доме не раздалось ни единого звука.

– Кажусь самой себе Настенькой из «Аленького цветочка».

Таня пыталась шутить, но все же в одиночестве ей было завтракать как-то невесело. Единственный, кто скрашивал ее одиночество, был портрет мужчины в рамке, стоящий на полке над камином. Фотография была сделана в таком ракурсе, что, казалось, мужчина смотрит прямо на Таню. Глаза у него были синие, волосы густые и волнистые, очень симпатичный брюнет в ярко-синей куртке, в цвет его глаз. Вид у него был какой-то нездешний, словно бы и у артиста. Несмотря на то что она была порядочная замужняя женщина, Таня невольно поймала себя на мысли, что не отказалась бы познакомиться с этим человеком поближе.

И все же портрет портретом, но тишина в доме начала действовать на нее угнетающе. Так что, утолив свой голод, Таня решила не задерживаться в доме. Погостила у хороших людей и хватит. Пора и честь знать. Туфли ее стояли в холле возле самых дверей. Тут же висела и ее ветровка. Единственное, что было скверно, Таня нигде не видела своей сумки. А ведь там были ее мобильник, и документы, и банковские карты, и деньги.

– А куда я без денег?

Она снова поднялась наверх, обыскала еще раз всю свою спальню, но сумки так и не нашла. К счастью, в кармане ветровки нашлась бумажка в пятьсот рублей, стираная-перестираная, но все еще годная к употреблению. И Таня несколько приободрилась. Значит, она может покинуть этот дом и отправиться в город на каком-нибудь общественном транспорте.

Таня хотела оставить хозяевам дома какую-нибудь записку с благодарностью, но не нашла ни карандаша, ни ручки. Писать кетчупом «Спасибо!» на светлой столешнице ей показалось весьма сомнительным способом выразить свою благодарность. Ведь потом это «спасибо» придется кому-то отмывать. Поэтому Таня просто оделась и вышла. Калитка была открыта. Через нее Таня и вышла на улицу, отмахнувшись в последний раз от огромного надоедливого шмеля, вздумавшего вдруг провожать ее.

Утром Саша проснулся с тяжелой головой. Щурясь, он посмотрел на солнечные лучи, пробивающиеся сквозь неплотно прикрытую занавеску. Часы утверждали, что уже десять утра. Довольно поздно, но Саша едва сумел к этому времени продрать глаза, которые так и норовили слипнуться вновь. Ничего удивительного в этом не было, вчера Саше удалось лечь в кровать лишь под утро. А все потому, что почти целую ночь следил за Саней, которому вздумалось отправиться на разборки с Захарычем. Саша думал, они съездят туда и обратно. А в итоге сопровождение затянулось, потому что Саня, приехав в Невский район, остановился возле старенькой блочной пятиэтажки и застыл.

Минуты складывались в часы, а Саня по-прежнему не двигался с места. Он решительно ничем не напоминал ревнивого мужа, вздумавшего по-свойски разобраться с соперником. К тому же длинная штука, завернутая в простыню, оказалась телескопом, в который Саня то и дело смотрел куда-то вверх. То ли на окна пятого этажа дома, то ли вовсе на крышу. Наблюдая за приятелем из укрытия своей машины, Саша изнывал. Чего или кого он ждет? И дождется ли?

К трем утра терпение у Саши лопнуло. Он решил, что с него хватит. Сейчас он пойдет к Сане и потребует от него объяснений. Но ровно за секунду до того, как Саша себя обнаружил, его приятель сам вылез из машины и направился к крайнему подъезду дома. Звонить в домофон он не стал. Набрал код, с помощью которого и открыл дверь.

– Бывал тут прежде, – отметил про себя Саша.

Он еще не решил, как ему лучше поступить. Идти следом за Саней или подождать его снаружи. С одной стороны, на разборки Саня отправился без оружия. А с другой – даже голыми руками можно наделать много глупостей, особенно если взяться за дело умеючи. Но пока Саша размышлял, правильно он поступил или нет, в одном из окон пятого этажа вспыхнул свет. Но не ярко, а словно бы горел в прихожей. И спустя несколько минут Саня уже вернулся.

Едва его увидев, Саша понял: беда! У приятеля что-то случилось. Двигался он слишком быстро для человека, у которого все в порядке. Лицо у него было перекошено, а руках он сжимал дамскую сумочку. Саша готов был поклясться на чем угодно, что, когда приятель заходил в дом, обе руки у него были пусты. И вот теперь сумочка. И перепуганный вид. Где Саня взял сумочку? И почему смотрит на нее с таким ужасом, словно это не хорошенькая дамская сумка с цветным декором из собачек, а что-то жуткое и ядовитое?

– Все! С меня хватит загадок!

Саша выскочил из своей машины и преградил путь Сане. Тот не сразу его узнал. Сначала встал в оборонительную позу, попытался отмахиваться, потом понял, кто перед ним, расслабился.

– Ты чего тут делаешь? Следил за мной?

– Чья это сумка?

Словно бы только сейчас вспомнив про сумку, Саня неуклюже попытался спрятать ее за спину.

– Нашел, – буркнул он. – На лестнице валялась.

– А мне кажется или это сумка Тани?

– Тебе кажется.

– А мне вот помнится, Таня хвасталась, что сумка пошита вручную. И мастер поклялся, что второй такой аппликации не встретится уже никогда.

– Вранье. Такие женские сумки на всех прилавках продаются. И рисунки на всех похожи. Кошечки-собачки.

– У одной из собачек на сумке твоей жены был оторван хвостик. Он и тут отсутствует. Это сумка Тани. Где ты ее нашел?

– Хорошо, – сдался Саня, – допустим, это и впрямь сумка Тани. И что с того?

– Где ты ее взял?

– На лестнице.

Саша одним движением выхватил у него сумку и, прежде чем приятель сумел ее отнять, быстро осмотрел. Подробного осмотра не получилось, но все же кое-что сыщик увидел.

– Тут кровь, – строго произнес Саша. – Что произошло?

– Ничего.

– Где ты взял сумку?

Внезапно Саня обмяк.

– Какой же я дурак! – пробормотал он, опустив голову. – Какой дурак! Зачем я только ввязался в эту историю?

Саша молча ждал.

И взглянув на него молящим взглядом, Саня произнес:

– Ты нам поможешь?

– Где Таня? Она там?

И Саша взглядом указал на подъезд дома, из которого выскочил как ошпаренный Саня.

– Нет. Ее там нету.

Только сейчас Саша обратил внимание на то, что Саню бьет мелкая дрожь. У него тряслись руки, дрожала губа и даже голова как-то вибрировала. Но Саше было не до жалости. Он хотел разобраться в том, что произошло.

– В этом доме живет Борис Захарович, – сказал он утвердительно. – Тот самый тип, который увез Таню. Эту сумку ты нашел в квартире Захарыча?

– Это не его квартира, а его тетки. Но она до октября всегда живет на даче, ключи оставила Захарычу, так что да, можно сказать, что это его квартира. Он ею пользуется для своих целей.

– Каких?

– Ну… – многозначительно протянул Саня. – Разных… И потом, он ведь женат. И женат не первый год. И они с женой успели за эти годы изрядно друг другу надоесть. А тут свободная квартира. И деньги платить не надо.

Ага! Вести любовницу в гостиницу – это дорого. Снимать квартиру для свиданий противно. Идеальный вариант – квартира тетки, в которую можно привести случайную подружку, и жена ничего не узнает.

– И давно вы знакомы с Захарычем?

– Вообще-то он знакомый моего отца. А мы с ним скорешились месяца два-три назад. Все лето плотно с ним общались. Познакомились в мае. Так все лето и промаялись.

Теперь понятно, откуда Саня знал возраст и, самое главное, внешность Захарыча. Нечему тут удивляться. Когда общаешься с человеком все лето, внешность и возраст – это самое малое, что ты можешь про него узнать.

– И что у тебя с ним за дела?

– Так… Всякое. По бизнесу главным образом.

И снова Саше показалось, что приятель ему врет. Или не прямо врет, но все же немножко обманывает.

– Ты ведь инженер, – попытался уличить он Саню. – А Борис Захарович предприниматель. Какие у вас с ним могут быть общие дела?

Саня молчал. И молчание это затягивалось. Саня был бледен, дрожал, но говорить не желал.

Тяжело вздохнув, Саша сказал:

– Я не смогу тебе помочь. Ты не до конца со мной откровенен. Разбирайся сам. А я ухожу! Барон, ко мне!

Барон тут же подбежал и встал рядом. Он был полностью готов следовать за своим хозяином куда угодно, особенно домой.

– Нет! Не уходи! Все скажу! – затрясся Саня еще сильней. – Все!

– Говори.

– Понимаешь, он там!

– Где?

– В квартире.

– Борис Захарович у себя дома?

– Да. Он там. И кровь. Много крови. И он в ней лежит.

– Хочешь сказать, что твой знакомый убит? – похолодел Саша.

– Я не знаю. Я побоялся к нему подходить. Но крови много, наверное, он мертв.

И Саня, которого как прорвало, принялся рассказывать. Когда он сегодня услышал от Матвеевны, что Таня могла уехать на машине вместе с Борисом Захаровичем, он сразу же подумал об этой квартире. Сопоставив долгое отсутствие жены и наличие у Захарыча гнездышка для свиданий, Саня решил, что его жена может оказаться тут. Но рубить сплеча он не привык, поэтому для начала решил все разузнать. Взял телескоп, с которым они с братом еще в детстве изучали далекие звезды и космические туманности, и отправился к квартире соперника.

– Но ты долго не решался подняться к ним.

Увы, в самый последний момент Саню охватила робость.

– Я сидел в машине и представлял, что сейчас войду в ту квартиру, увижу там Таню, спящую в кровати этого гада, увижу ее взгляд… и что тогда? Вся моя жизнь в одночасье полетела бы кувырком. Я трус. Я боялся туда пойти.

Саня собирался с духом несколько часов. Но под утро решил, будь что будет. Пусть самая горькая, но правда. Терзаться неизвестностью все равно еще хуже.

– Квартиру эту Захарыч мне показывал, бывали мы тут, так что я знал, куда идти.

– И код ты запомнил?

– Он у них на стенке дома гвоздем нацарапан. Единственное, я опасался, что мне могут не открыть. Запрутся и будут сидеть внутри.

К тому же полной уверенности в том, что Захарыч с Таней находятся внутри, у Сани не было. Сколько он ни следил за окнами интересующей его квартиры, свет там не загорался ни разу. То ли любовники спали, то ли квартира была просто пуста. О третьем возможном варианте Саня на тот момент, само собой, еще не задумывался. Ему и в страшном сне не могло привидеться, что именно ждет его в той квартире.

Поднявшись на пятый этаж, Саня обнаружил, что дверь нужной ему квартиры открыта. Это одним махом решало все его проблемы. Даже не задумавшись о том, до чего странно, что осторожный и аккуратный Захарыч вдруг взял да и оставил среди ночи входную дверь незакрытой, Саня вошел в эту квартиру.

– Зажег свет в прихожей и сразу же увидел его.

– Бориса Захаровича?

– Его самого! Он там лежал. А вокруг кровь! Много крови! Целая лужа крови!

Заново переживая сейчас те страшные минуты, Саня вновь начал дрожать всем телом. Он повторял одно и то же и производил впечатление если не законченного сумасшедшего, то повредившегося в рассудке человека – это точно. Ничего продуктивного услышать от него не удавалось.

И Саша решил:

– Я должен посмотреть сам.

– Нет! Нет! – запротестовал Саня и на его лице отразился обуревавший его ужас. – Я туда больше не пойду.

– А сумка?

– Что?

– Где ты ее нашел?

– Там лежала. В прихожей. Прямо возле дверей. Я ее в первую очередь и увидел. Зажег свет, гляжу, сумка. Сердце так и упало. Это же ее сумка! Танина! Я ее сразу узнал! Все, думаю, значит, Таня и впрямь здесь. Потом взгляд перевел, а на полу он лежит. И кровь! Много крови! Лужа!

– Тс-с-с! Тихо! Про кровь больше не надо кричать во все горло. Про лужу я тоже достаточно слушал. Значит, Таню ты не видел?

– Только его, – затрясся снова Саня. – В крови. Только…

– Что?

– Если сумка Тани там, наверное, и она сама тоже там. Она ведь без сумки никуда.

На мгновение Саше стало интересно, а когда приятель сообразил про эту связь женщины и ее сумки? Только что догадался или уже находясь в квартире, он понимал, что где-то там может находиться и его жена? Похоже, что сразу. На дурака Саня никак не тянул. Однако вместо того, чтобы разыскивать в той страшной квартире свою Таню, он предпочел просто сбежать.

Но Саша воздержался от осуждения. В конце концов, всякий может хоть раз в жизни сплоховать. Ну, струсил Саня, со всяким бывает. Так у него есть оправдание, прежде ему никогда не приходилось видеть трупы.

– Вот как мы поступим, – сказал Саша. – Сейчас я пойду наверх…

– Нет, нет, я боюсь… Боюсь оставаться тут один.

Вот новая докука!

– Сейчас ты сядешь в машину, – стараясь говорить терпеливо, продолжил Саша, – заблокируешь дверцы изнутри. Барона я оставлю тебе, а я сам поднимусь в ту квартиру и проверю, есть ли там Таня.

– Полицию вызывать будем?

– Позже. Сначала мы должны выяснить, что с Таней.

В глубине души Саша ожидал, что его приятель все же захочет проявить себя с лучшей стороны. Пойдет с ним. Будет искать жену.

Но Саня лишь трусливо забился в машину и уже оттуда сказал:

– Хорошо. Я подожду тебя тут. Иди.

Осуждать его Саша не стал, но и сумку он ему тоже не отдал. Недостоин! По дороге он заглянул в нее. Помимо разной женской мелочовки, которой полно в любой сумочке, тут имелся паспорт на имя Татьяны Егоровой. Правильно догадался Саша, сумка принадлежала Тане. Но где сама Таня? Вот вопрос.

Лужа на полу и впрямь оказалась обширной. Если во взрослом мужчине находится около пяти литров крови, то казалось, что вся она растеклась тут, по полу в прихожей. Саше даже не по себе стало. Он сглотнул и поторопился взять назад все свои худые мысли про оставшегося на улице приятеля.

– Зрелище и впрямь не из приятных. Кровищи-то натекло! Еще странно, что соседи снизу до сих пор не пожаловались.

И Саша выбрал сухой кусочек пола и замер на нем, пытаясь справиться с подкатившей к горлу дурнотой. Сначала Саша подумал, что покойник весь целиком покрыт кровью. Но затем он понял, что это всего лишь красное шелковое кимоно с золотыми драконами, в котором убитый щеголял по дому. Такое же кимоно, по описанию Матвеевны, было у привратника «Ветки сакуры». Впрочем, последнее как раз было и неудивительно. Борис Захарович был хозяином здания, в котором клиника арендовала помещение. Наверное, владелец клиники презентовал Борису Захарычу это кимоно при знакомстве. И все же такая взаимосвязь не могла не настораживать.

Было ясно, что проверять пульс у покойника напрасная трата времени. Ни один человек не может остаться в живых, если из него вытекло столько крови. Да и порез на шее, тянущийся от уха и до уха, говорил о том, что ловить тут нечего. Плюс остекленевший взгляд, устремленный прямо в потолок. И сама поза. Смиренно сложенные руки, в них вставлена ароматическая палочка. Она уже вся давно сгорела, остался лишь жалкий обуглившийся огрызок.

– Все-таки, кто же его так положил?

На руках у Бориса Захаровича виднелись следы веревок. Похоже, перед тем, как полоснуть его по горлу, убийца крепко связал свою жертву. А потом сидел и спокойно наблюдал за агонией убитого им человека. И лишь дождавшись, когда Борис Захарович отдаст концы, развязал ему руки и уложил их таким образом. Потом зажег курительную палочку и ушел.

– Все это сильно напоминает какой-то ритуал. Вряд ли Захарыч сам улегся в своем красном кимоно с золотыми драконами в лужу крови и, мирно скрестив ручки на груди, ждал смерти. Кто-то тут постарался.

И при мысли, каким хладнокровным и жестоким должен был быть человек, провернувший подобное, Саша и сам похолодел.

– Хоть бы с Таней ничего такого не произошло!

Понимая, что пройти в комнаты и не испачкать обуви в липкой бурой жиже никак не получится, Саша разулся. Из тумбочки он достал пару чьих-то тапочек. Они были мягкими, в виде котяток, но ничего не поделаешь, надо было чем-то жертвовать. Этими тапочками Саша и пожертвовал. Надел и прошлепал в них по кровавой луже. Пересек ее, снова разулся и уже в одних носках пошел по квартире дальше.

– Таня! Таня, ты тут?

Никакого ответа. В первой комнате никого не оказалось. Саша заглянул и под широкую кровать, и в шкаф. Пусто. Состояние постельного белья указывало на то, что в кровати кто-то спал. Вероятно, сам Борис Захарович в ней и почивал. Один он был или с подругой, сейчас сказать было невозможно. Больше в этой комнате не было ничего интересного. И Саша прошел в другую. Тут тоже никого не было. Зато на столе имелось кое-что неожиданное.

На покрытом кружевной скатертью круглом столе были поставлены три фотографии. Уголок каждой был перевязан черной траурной ленточкой. В центре была фотография убитого Бориса Захаровича. А вот справа и слева от него стояли фотографии незнакомых Саше мужчин. Он пригляделся к ним, но никого не узнал. Отошел, потом вернулся и даже сфотографировал каждого из мужчин по отдельности и всех троих вместе. На всякий случай.

Перед фотографиями на скатерти стояло сиреневое кашпо с узамбарскими фиалками. Цветочное кашпо, по всей видимости, было принесено откуда-то из другого места. На подоконнике стояло еще несколько растений – каланхоэ, герань, алоэ и фикус, но среди них не наблюдалось ни одного цветка в кашпо. Вода с растений после полива стекала в разнокалиберные блюдечки под ними. К тому же под каждым цветочным горшком наблюдался отчетливый рыжий круг, четко совпадающий с диаметром его блюдечка. Все эти растения стояли тут уже очень долго и выглядели основательно запущенными. На них было полно пыли и засохших листочков. В то время как кашпо и цветок в нем были совершенно чистенькими, они производили впечатление недавно купленных в магазине.

– Убийца зачем-то соорудил алтарь на столе. Он то ли принес скатерть и цветок с собой, то ли нашел их тут же, в квартире.

И Саша вновь взглянул на фотографии.

– С убитым хозяином квартиры все понятно, вот он, на почетном месте в центре.

Совсем немолодой и порядком морщинистый мужчина. Глаза неприятные, хитрые и колкие. С таким только свяжись, сразу ясно, кинет при первой же возможности.

– Но кто эти двое других?

С фотографий на Сашу смотрели два молодых лица. Оба мужчины. Оба еще не достигли зрелости. Но одно лицо уже обрюзгшее, с нездоровой желтизной и тяжелыми набрякшими мешками под глазами. Неприятное лицо неприятного человека. Зато со второй фотографии смотрел настоящий симпатяга. Чистая кожа. Пухлые губы. Широко расставленные синие глаза. Открытый и немного наивный взгляд придавал этому молодому человеку сходство с ребенком. Но и на этой фотографии была траурная ленточка.

Все фотографии были отпечатаны в формате десять на пятнадцать. И вообще, у Саши сложилось такое впечатление, что печатали их в одном и том же месте на одной и той же технике.

– Кто их тут поставил? Хозяин не мог. Он ведь не знал, что его укокошат и его фотографии понадобится траурная ленточка. Значит, фотографии – это снова дело рук убийцы.

Но что за странный персонаж этот преступник! Ходит, убивает, но не просто так, а картинно, вычурно. Создается впечатление, что он точно знал, зачем пришел и что будет делать.

– Это не грабитель. Ценности ему не нужны.

В спальне возле кровати на тумбочке лежали дорогие золотые часы, преступник их не взял. Рядом с часами были еще пухлый бумажник и кольцо с солидным сапфиром. А иные сапфиры могут стоить подороже брильянтов. Но даже дорогим кольцом и деньгами убийца не соблазнился. Он пришел, чтобы убить. И он убил. А потом устроил алтарь с фиалочками.

И единственное, что приходило в такой ситуации на ум, было:

– Маньяк!

Похоже, что в деле орудует настоящий маньяк. Но какова его цель? Как он выбирает свои жертвы? Борис Захарович солидный, очень немолодой мужчина. И он убит. А на двух других фотографиях рядом с ним совсем молодые ребята. Один жирный и противный. Другой выглядит здоровым и очень хорош собой. И какая между всеми тремя связь? Непонятно!

Саше оставалось заглянуть в кухню и санузел. Первая ничем его не порадовала. Зато во втором он обнаружил многочисленные подтеки и полотенце в бурых пятнах. Похоже, убийца принимал тут ванну. Испачкавшись кровью своей жертвы, он решил хорошенько помыться.

– Вот это нервы у человека! – невольно восхитился Саша. – Мыться, когда в прихожей окоченевает труп убитого. А если бы кто-нибудь пришел? И улики! Ведь помывшись, преступник оставил тут полным-полно своих отпечатков и частичек.

Покачав осуждающе головой, Саша внезапно подумал, что лучше бы ему самому подумать о том, чтобы не оставить на месте преступления свои собственные частички и отпечатки. Иначе потом будет очень трудно объяснить полиции, что он делал в этой квартире. Саша вновь обулся в тапочки с котятками, пересек в обратном направлении кровавую лужу, переобулся в свои ботинки и с чувством огромного облегчения покинул жуткую квартирку.

Тани там не было. Это был доказанный факт. И оставаться дольше на месте преступления Саша был уже не в силах. Даже если чего-то он там и не заметил, пускай. Сейчас ему было все равно. Сладковатый запах крови и уже начавшегося разложения туманил ему разум, и Саша чувствовал все нарастающую дурноту. Так что по лестнице он мчался во весь опор. И выскочив на улицу, Саша еще долго бежал прочь. А потом стоял возле машины, жадно вдыхал свежий сентябрьский воздух и лишь мотал головой на все вопросы перепуганного и бледного Сани.

Так что домой они добрались очень поздно. Спать легли еще поздней. А уж заснул Саша и вовсе лишь под утро.

Глава 6

Домой Тане удалось добраться без всякого труда. Первый же встреченный ею на улице поселка прохожий оказался попутчиком. Пожилому мужчине тоже нужно было в город. И он охотно вызвался проводить Таню до остановки на трассе, где им пришлось немножко подождать рейсовый автобус, на котором Таня и приехала в город. Пересев на метро, Таня поехала домой.

Но когда спускалась по эскалатору на станции «Площадь Ленина», у нее внезапно и резко закружилась голова. Легкую дурноту, которую Таня испытывала и раньше, она приписывала слишком обильному завтраку и тому, что ее укачало в автобусе. Но сперва с неприятными ощущениями ей удавалось бороться. А вот в метро ей стало до того дурно, что пришлось присесть на лавочку, иначе она могла просто упасть.

Привалившись спиной к прохладной каменной стене, Таня постепенно пришла в себя. Но решила еще немножко подождать, чтобы приступ окончательно прошел. Станция вызывала у нее теплые ностальгические чувства. Сюда она приезжала, чтобы встретиться с Саней. Тот работал неподалеку и всегда назначал Тане свидания на набережной Невы у памятника Владимиру Ильичу.

И только тут, среди мест, с раннего детства ей знакомых, Таня несколько успокоилась и впервые задумалась над тем, как оправдается перед мужем за свое отсутствие? Что она скажет мужу? До этого момента Таня была слишком сосредоточена на том, сумеет ли она выбраться на дорогу до дома и хватит ли у нее денег на проезд. А теперь эти проблемы остались в прошлом, и на первый план вылезла совсем другая беда.

Что она ответит Сане, когда тот спросит, где она провела эту ночь?

– Ой, мамочка! – пробормотала Таня, которой даже не по себе стало, когда она поняла, что ничегошеньки не помнит о том, что случилось с нею вчера, кроме того, что сегодня она проснулась в чужой постели, хорошо еще, что одна.

Но Саня мог в такую невинную историю и не поверить. Вдруг муж решит, что она ему изменила? А у нее даже нету доказательств, что измены не было. Хуже того, Таня вовсе этого не помнила. Нет, в душе она была уверена, что хранила верность супругу. Но крохотный червячок сомнений все равно подтачивал.

– А с другой стороны, пусть радуется, что я вообще вернулась. Ведь даже я сама не знаю, что со мной было. Меня могли изнасиловать, а я этого даже не помню.

Впрочем, адрес дома, в котором она сегодня утром проснулась, Таня запомнила очень хорошо. Дачная, 13. Понимала, что у Сани могут возникнуть вопросы к приютившим его жену людям. Откровенно говоря, Тане и самой было бы любопытно взглянуть на них. И кстати говоря, неплохо бы выяснить у них, где ее сумка. Было до слез жалко ее содержимого. Тот же паспорт, попробуй, восстанови. Побегаешь. И водительское удостоверение вернуть – это полдня надо потратить в очередях. И банковские карты… каждая в своем банке. Везде придется ехать. Может, и не по одному разу. И ключи! Их тоже предстоит поменять. И еще не известно, как Таня без ключей попадет к себе домой, ведь Саня, наверное, в больнице. Представив, сколько лишних проблем свалилось на ее бедную голову, Таня чуть не завыла.

Да и саму сумку тоже было жалко. Недешевая, между прочим, вещь. И по сердцу.

Но, к удивлению Тани, первое, что она увидела, когда перед ней открылась входная дверь, была ее сумочка. Она стояла на тумбочке в прихожей, словно бы никуда и не отправлялась. Таню даже сомнения взяли. А точно ли она вчера брала сумку? Если у нее теперь такие провалы в памяти, может, она сумку и не брала вовсе. Или брала, но потом вернула?

– Ой, моя сумочка! Родненькая! Нашлась!

Но это было еще не все. К Тане тут же подкатился визжащий комочек. Это была Дита, которая уже не чаяла увидеть снова свою хозяйку и теперь изнывала от нестерпимого счастья.

Следующее, что увидела Таня, подняв глаза, было перекошенное лицо мужа. И ее радость от обретения сумочки и встречи с Дитой стала стремительно таять. Напрасно Таня тешила себя надеждами, что Саня в больнице и не заметит ее ночного отсутствия. Муж был дома. И он явно заметил, что его жена эту ночь провела где-то в другом месте.

– Я жду объяснений! – процедил сквозь зубы Саня. – Где ты была?

– Я… я ничего не помню.

И это было чистой правдой. И конечно, как всегда, в правду никто и не поверил. Таня давно заметила, что если врешь как сивый мерин или сивая кобыла, то тебе охотно верят, сочувствуют, даже рвутся помочь и уж точно пожалеть. Но если сказать правду, то тебе, скорей всего, скажут, что ты врешь. И тебя же еще и отругают. Вот и сегодня случилось похожее. Саня не пожелал верить в то, что его жена просто ничего не помнит из случившегося с ней. Он начал строить какие-то дикие предположения, от которых у Тани буквально волосы вставали дыбом.

– Ты была у Бориса Захаровича дома. С какой целью ты поехала к нему на холостяцкую квартирку? Чем вы там занимались?

– Я не помню.

Это был явно не тот ответ, который следовало дать мужу на подобный вопрос.

– Значит, ты признаешь, что была у него? Я нашел у него твою сумку.

– Вот эту?

– А у тебя есть другая сумка?

Другая – зимняя сумка у Тани была. Одна светленькая, с нарядными накладными собачками – аппликациями из цветной кожи – предназначалась для лета и вообще теплого сезона. И вторая из черной замши использовалась своей хозяйкой исключительно в холодную и грязную пору. Но до наступления холодов было еще далеко. И Таня стремилась продлить теплый сезон.

– Ты вчера утром ушла с этой сумкой. А потом ночью твоя сумка оказалась на квартире Захарыча! Ты была у него. Вы с ним поссорились, и ты его убила!

– Я?!

– Зарезала, испугалась и убежала.

Таня слушала, хлопая глазами. Ну, если она минувшей ночью прирезала какого-то Захарыча, то немудрено, что она потеряла память. От такой жути не только сумку и память потеряешь. Но почему Саня разговаривает с ней так, словно он обвинитель, а она осужденная?

– Или это не ты его убила, а кто-то другой это сделал, – продолжал муж. – Но ты могла видеть убийцу, опять же испугалась, убежала и… А кстати, где ты все-таки провела ночь?

Это был тот самый вопрос, которого Таня так страшилась. Но сейчас, узнав, что она в лучшем случае свидетельница зверского преступления, а всем известно, что свидетелей убирают, а в худшем, что она убийца и есть, Тане было уже как-то не столь страшно отвечать. Она честно призналась мужу, что провела ночь в доме у хороших людей, которые ее приютили, утром накормили завтраком и совсем не обременяли ее своей компанией. В общем, она сказала чистую правду и поэтому даже не удивилась, когда Саня снова ей не поверил.

Неизвестно, чем бы закончился у них этот разговор, вполне возможно, что грандиозной супружеской ссорой, но в дверь позвонили. Это пришел сосед Саша, и впервые в жизни Таня обрадовалась так чужому человеку.

– А я зашел узнать… О, привет, Таня! Ты вернулась!

Саша был неподдельно рад ее видеть. И Тане стало горько. Родной муж, не дав ей опомниться, сразу начал выяснять отношения, а вот посторонний человек просто обрадовался, что она вернулась целой и невредимой. И почему так?

– Таня, я должен задать тебе несколько вопросов.

– Не трудись. Она ничего не помнит.

Саша огорчился.

– Совсем ничего? А как приходила в «Ветку сакуры», это ты помнишь?

Таня напряглась и вспомнила, как зашла в кабинет к доктору Хиу Чин, как ее там что-то напугало.

– А потом темнота и полный провал до сегодняшнего утра.

– Нам-то ты можешь заливать что угодно! – взорвался Саня. – Но полиция не будет так снисходительна к тебе.

– Будем надеяться, что полиция до Тани вовсе не доберется, – смягчил удар Саша. – К тому же вполне возможно, что Тани у Захарыча и впрямь не было.

– Как это? А сумка?

– Таня могла сесть в машину к Борису Захаровичу, но потом выйти где-нибудь, а сумку спокойно забыть в ней на сиденье. А Захарыч не захотел оставлять чужую сумку в своей машине, забрал ее на ночь в дом.

Эта версия несколько примирила Саню с ситуацией. Он перестал смотреть на жену, словно она ему враг номер один. Но и до примирения было еще очень далеко. Таня хорошо знала своего мужа и чувствовала, что он будет дуться на нее не один день.

– Я хочу показать вам фотографии, которые я нашел в квартире у Захарыча. Может быть, вы узнаете этих людей.

И Саша показал снимки в своем смартфоне. И первый же снимок произвел фурор.

– Это же мой брат – Валентин!

– Ты уверен?

– Конечно! Таня, скажи ему!

Таня взглянула на фотографию и подтвердила, что на ней и впрямь запечатлен брат ее мужа.

– Да, это Валя. Только этот снимок уже старый, – заметила она. – Тут Валя выглядит и помоложе, и постройней, и посвежей, чем сейчас.

Посвежей? Постройней? А Саша-то думал, что более болезненной и одутловатой физиономии и не сыщешь. А вон оно как, оказывается, бывает и еще хуже.

– Где ты раздобыл эту фотографию? – спросил Саня. – И почему на ней траурная ленточка?

Он только сейчас разглядел эту деталь и смотрел на нее с ужасом:

– Он что, умер? Нет, не может этого быть!

И после того, как Саша объяснил, где и при каких обстоятельствах нашел эти фотографии, Саня заявил:

– Я немедленно бегу звонить в больницу! Я должен знать, что с моим братом!

И убежал. А Таня с Сашей остались. Таня разглядывала последнюю, третью фотографию. Она никак не выпускала смартфон из рук, вертела его так и эдак, приближала, удаляла. Синеглазый красавец, очевидно, заинтересовал ее.

– Узнаешь?

– Мне кажется, я видела этого человека.

– Правда?

– В том доме, где я сегодня утром проснулась, на камине стоял портрет очень похожего мужчины.

– Это точно?

– Мне кажется, да. Я почти уверена, что это он.

Таня приглядывалась уже довольно долго. И с каждой минутой ей все сильней казалось, что именно этого мужчину она и видела. Те же синие глаза. Те же густые темные волосы, зачесанные назад красивыми волнами. Одет он тут был иначе, не синяя куртка, а белая рубашка. И поза была другой. И местность тоже. Но в целом обе фотографии обладали удивительным сходством.

– А почему на нем тоже траурная ленточка? – спросила Таня. – Неужели и он погиб? Какая жалость!

Саша промолчал, но про себя невольно отметил, что Таня проявила куда больше сочувствия к незнакомому ей человеку, чем к ближайшему родственнику мужа. Брюнета ей было жалко, несмотря на то что видела она его лишь на фотографии, а вот возможность навеки потерять родного брата ее мужа ни единой капельки Таню не взволновала.

Вернувшийся к ним Саня сиял.

– С Валей все в порядке! – заявил он. – Валя не умер. Напротив! Ему гораздо лучше. Его даже перевели из реанимации в обычную палату. Таня, собирайся. Мы с тобой едем навестить брата. Собери ему нужные вещи. И покушать возьми. Ты помнишь, как он любит покушать. Больничную еду он есть не станет. Мама всегда в таких случаях стряпала ему куриные биточки. Сделай штучек тридцать, думаю, на день ему хватит.

Отдавая эти распоряжения, Саня на свою жену даже не смотрел. Поэтому и ее реакции не заметил. Зато Саша обратил внимание на то, как вытянулось лицо Тани. Затем его черты окаменели. Она прошла к креслу и опустилась в него. Дита тут же забралась к ней на колени.

– Таня! – требовательно воскликнул муж. – Ты слышала, что я тебе сказал!

– Нет, – произнесла Таня. – Я не поеду.

– Что?!

– Плохо себя чувствую. Голова кружится.

– Но ты же как-то добралась до дома? – безжалостно заявил Саня. – Значит, с тобой все в порядке. Ты можешь ходить. Ты должна поехать со мной к Вале.

Он слишком приблизился к жене, и Дита предупреждающе зарычала на него. Мол, не смей трогать мою хозяйку. Я ее люблю, а ты нет!

– Мне что-то не по себе, – пробормотала Таня. – Не понимаю, что со мной.

Она провела рукой по голове и внезапно сморщилась:

– Больно.

– Не придумывай! – отмахнулся муж. – Нечему там у тебя болеть.

Но Саша проявил чуть больше такта. Он подошел к Тане и взглянул на то место, куда она указывала. Раздвинув прядь волос, он ахнул:

– Да у тебя тут гематома! Тебя кто-то ударил!

– То-то я и чувствую, что голове больно. И тут, и еще тут.

И Таня снова указала на свою голову. Саша взглянул.

– Еще одна шишка! Тебя ударили дважды!

– То-то мне так худо, – пролепетала Таня. – Сразу я и не заметила, все мысли были о том, как бы домой добраться. А теперь вот понимаю, что неспроста меня в метро так шатало. Чуть под поезд не угодила!

Последняя фраза была явно произнесена специально для мужа. Но Саня и ухом не повел. Он был занят тем, что собирал для своего брата вещи в больницу.

– Ехать к нему домой сейчас некогда, – бормотал Саня себе под нос, даже не слушая жалоб своей жены. – Сразу отсюда рвану к нему в больницу. Кое-что из моих вещей отлично налезет и на Валю.

Саша внезапно разозлился. Ну, что за индюк! Ничего с его драгоценным братом не случится. Валя в больнице. Он под присмотром врачей. Они сделают для него все необходимое. И больничная еда ничуть не вредна для здоровья. Может, она и не так вкусна, как домашние биточки, но вреда она не принесет. Валя вполне способен продержаться на ней и сутки, и двое. А вот Тане явно нужна медицинская помощь. Но Сане, кажется, до этого дела нет.

– У твоей жены травма головы.

– Что такое?

– Посмотри сам.

Саня подошел, взглянул, но особенно не впечатлился. Во всяком случае, вслух он своих чувств не выразил.

А вместо этого спросил:

– Таня, ты не помнишь, куда мы положили спортивный костюм, который купили Вале к Новому году?

А когда жена устало прикрыла глаза, еще и разозлился на нее:

– Вместо того чтобы стонать да охать, лучше бы помогла мне собрать все необходимое! Не хочешь биточки Вале готовить, ладно, не надо, обойдется больной человек и без еды. Но одежду ему собрать, это ты хотя бы можешь!?

У Тани на глазах показались слезы. А Дита сочувственно лизнула хозяйке руку. И Саша тоже счел нужным заступиться за Таню.

– Оставь ее, – сказал он. – Ей бы саму себя сейчас собрать. Надо ее врачу показать.

Саня прекратил свои поиски спортивного костюма, подошел к жене и показал ей два пальца:

– Сколько пальцев?

– Четыре.

– Вот! – обрадовался Саня. – Я же говорю, с ней все в порядке. Полежит немного и совсем поправится.

– Я так не думаю. У нее сотрясение мозга, так мне кажется.

Дита гавкнула, подтверждая его слова. Но Саня сделал вид, что целиком погружен в поиски костюма для своего брата и не слышит. Таня сидела бледная. Из-под прикрытых век вытекала слезинка. Ей было себя очень жалко.

– Ты можешь показать мне тот дом? – тихо спросил у нее Саша.

Таня открыла глаза и какое-то время непонимающе смотрела на него. Она не могла сообразить, о чем просит ее Саша. Но зато она отвлеклась от своих грустных мыслей и совсем перестала плакать.

– Тот дом, в котором ты проснулась сегодня утром. Покажи мне его.

– Дом с портретом этого человека?

– Да. Покажешь?

– Хорошо.

Таня попыталась встать, но пошатнулась. Она даже не успела подхватить Диту, которая в итоге скатилась с ног и оказалась на полу в полнейшем недоумении.

– Голова, – жалобно произнесла Таня. – Все еще кружится.

– Тогда посиди немного.

Саня в это время уже возился в прихожей, обувая ботинки.

– Я ухожу, – объявил он. – Побудь немножко с Таней. Вдруг ей и впрямь станет хуже.

Отрадно было слышать, что у приятеля совесть еще не окончательно атрофировалась.

– После больницы я заеду в «Ветку сакуры», – продолжал Саня. – Поговорю там с людьми. Может быть, кто-нибудь знает, куда направились эти жулики-врачи. Я хочу знать, что они сделали с Таней! Она же после визита к ним потеряла память.

– Память к ней еще вернется. Возможно, это следствие полученной ею травмы головы.

– Вот-вот! И по голове ее там же огрели! А потом этот Борис Захарович ее подобрал. И я знаю, с какими целями!

– Ты мне ничего больше не хочешь сказать?

– О чем?

– Насчет ваших взаимоотношений с Захарычем? Что у вас с ним были за дела?

– Этого я не могу тебе сказать. Отношения к убийству это не имеет.

– А все же?

– Потом, – отмахнулся Саня. – Позже! Когда вернусь.

И убежал. А у Саши сложилось такое ощущение, что приятель сознательно избежал разговора с ним на данную тему. Не хотел он рассказывать о том, что за дела связывали двух братьев с Захарычем. Но у Саши из головы не шел подслушанный им вчера вечером разговор. Когда он сидел в кустах акации, то слышал, как Саня разговаривал по телефону со своим братом. И разговор был весьма загадочным. Что за пещеру они имели в виду? Какой ключ или источник их так интересовал? И не их одних. Захарыч тот тоже был не прочь узнать, где находится пещера со скрытым в ней ключом. И даже готов был пойти ради этого на похищение. Во всяком случае, Саня думал, что готов.

– Допустим, Захарыч увез Таню к себе, верней, на теткину квартиру. О том, что Таня там могла быть, говорит забытая ею там сумка. Но когда она от Захарыча убежала? При каких обстоятельствах? Случилось это ДО убийства или уже ПОСЛЕ него? Видела Таня убийцу или что-нибудь она вообще видела?

Все это Саша бубнил себе под нос, стоя в гордом одиночестве в прихожей. Саня давно удрал. Таню шатало по комнате. Ах, до чего же не вовремя угораздило ее потерять свою память!

И не надеясь ни на какой положительный ответ, Саша все же спросил у женщины:

– Ты что-нибудь знаешь про пещеру, которую ищут твой муж с его братом?

И к его удивлению, Таня кивнула головой!

– Да. Слышала. Верней, подслушала. Специально-то мне никто ничего не сообщал. Поэтому я не знаю, что это такое, но вели они себя при этом крайне подозрительно. Закрылись на кухне. Секретничали. Я даже подумала, клад, наверное, ищут.

– Не похож твой муж на кладоискателя.

– А уж его братец и подавно! – фыркнула Таня. – Жирная туша! Если усядется, так с места его не сдвинешь. Но разговор у них был о том, как бы им в эту пещеру спуститься. И как им воду из нее откачать. Сталкера какого-то собирались к этому делу привлечь.

– Сталкера? Это кто же такой? Знакомый их?

– Наверное. Но я человека с таким прозвищем не знаю.

– Ничего. Будем искать!

Про себя Саша подумал, что ситуация здорово осложняется. Тройное отравление. Потом похищение Тани. Убийство Захарыча. И теперь выясняется, что не всем в их маленькой компании можно доверять. У Сани был какой-то секрет, который знал его брат, но не знала жена.

Нужный дом Таня нашла быстро. Оказывается, не так уж плохо соображала у нее голова. Таня запомнила и номер автобуса, на котором приехала в город. Помнила она также и его маршрут со всеми остановками. Коли уж поездка планировалась в сельскую местность, то обеих собак было решено взять с собой. И теперь Дита и Барон сидели на заднем сиденье, восторженно поглядывая по сторонам. Собаки прекрасно понимали, что они едут на прогулку. И не сомневались, что чудесно проведут время вместе со своими хозяевами.

– Вот это место. Теперь нужно пройти вон по той дорожке между домами, и окажемся возле озера. Обогнем его, там будет магазинчик. Сразу за ним улица, она-то нам и нужна. Улица Дачная. А дом номер 13.

И все ориентиры оказались на своих местах. И симпатичный домик тоже стоял там, где его Таня и оставила. Вот только калитка была закрыта. И ворота на запоре. Друзья пробовали стучать, но из дома им никто не ответил.

Зато спустя несколько минут сзади них послышался женский голос:

– Чего это вы там забыли, граждане хорошие?

Оглянувшись, они увидели средних лет женщину, которая с подозрением смотрела на них.

– Вы чего тут колотитесь?

Невзирая на явную неприветливость дамы, Саша изобразил на своем лице улыбку и просительно произнес:

– Нам бы хозяев повидать.

– Нету там никого! Почитай уже год, как дом пустой стоит. Никто там не живет.

– А сад выглядит ухоженным. Трава подстрижена. Деревья обработаны. Да и цветов сколько!

– Это садовник старается, – смягчилась женщина. – Дважды в неделю мужчина приезжает. Иногда с помощниками. Они тут всю красоту и поддерживают. Для кого только, в толк не возьму.

– И что, хозяева совсем не приезжают?

– Нет. А зачем вам они нужны?

– В агентстве сказали, что дом на продажу выставлен. Предложили подъехать и посмотреть. Сказали, что в доме будет человек, который нам все покажет.

– Разве что Константин – садовник? Только он тут и бывает. Что же, если правду говорить, то дом с таким цветущим садом люди охотней купят, чем когда вокруг дома лопухи да бурьян. Или я не права?

– Дом выглядит совсем новым.

– Он новый и есть. Три года всего, как построен.

– И хозяева не живут?

– Пока они его строили, разбогатели шибко. Наследство получили, хату в Испании себе на побережье приобрели, лежат-полеживают днями напролет на песочке, косточки свои греют. Этот домик им теперь без надобности. А коли денег пруд пруди, то можно и садовника нанять, чтобы он за всем тут присматривал.

– Взгляните, не этот ли?

И Саша показал фотографию из своего смартфона.

– Точно, – кивнула женщина. – Костя. А почему на фотографии повязка траурная? Неужели помер? Вроде бы я его только сегодня видела.

– Сегодня?

– Рано утром, еще солнышко только всходило, он из ворот на своей машине выехал. Я за молоком шла, с ним поздоровалась.

– Что же он, тут и ночевал?

– Вряд ли в такую рань приехал, чтобы сразу уехать. Стало быть, ночевал. Да это не новость. Костя частенько ночевать остается. Наработается за день, сил нету ехать к себе домой, вот и ночует. А почему нет? Если хозяева сами на него все оставили, можно и переночевать. Небось невелик убыток.

– А больше вы никого постороннего возле дома не видели?

– Дальше я хозяйством занималась, недосуг мне было по сторонам поглядывать.

– А вчера вечером вы видели, как Костя приехал?

– Вечером окна еще темные были. Если приехал, так ночью. А ночью мы с мужем спим.

– А как бы нам этого Константина-садовника найти?

– В агентстве спросите. А мне его телефон без надобности. Зачем мне телефон чужого мужика? У меня свой собственный муж есть.

– Простите, у меня к вам еще один вопрос. Можете взглянуть на фотографии этих двоих мужчин? Не видели ли вы их тут раньше?

Саша старательно подсовывал соседке фотографии Захарыча и Вали. И женщина не подвела.

– Так это же они и есть! – воскликнула она. – Помощники! А чего это они у вас тоже с трауром?

– Ничего. Это фотошоп. Шутка такая. Прикол.

– Странные у вас шутки, молодой человек, – с сомнением протянула женщина. – На живых людей траурные ленточки вешать.

– Забудьте вы про дурацкие ленточки! Вы скажите, лица вам знакомы?

– Лица знакомы. Помните, я вам говорила, что иной раз Константин с помощниками в саду копошится? Вот это они и есть его помощники. Как их звать-величать, не знаю, а физиономии приметные. Я еще подумала, что за помощников Костя себе таких странных нашел? Совсем они на садовников не похожи. Ну, какой от них прок?

– А вот этого человека вы с ними видели?

И Таня показала фотографию собственного мужа.

– Нет. Этого не видела. Двое у Константина всего помощников имеется. Один старый, второй жирный да еще больной, кажется. Два раза лопатой взмахнет и стоит, дышит, словно заморенный конь. Потом еще разок махнет и падает. Даже старый и тот больше его наработает. Хотя тоже видно, что к земле и лопате непривычный. Больше на предпринимателя какого-то смахивает, рожа важная, а сам из себя неприятный.

– Чем же он неприятен?

– Ко мне клеиться пытался. А у меня муж, между прочим, имеется. Так этому типу все нипочем. Прогуляться с ним меня к озеру звал. В кустиках пообниматься. А мне не пятнадцать лет, чтобы в кустиках обниматься. Если бы еще в ресторан позвал, я бы еще подумала. А тут в кустики! Не девочка уже. И у меня свой муж есть. Зачем мне чужие мужчины? Совсем они мне без надобности, коли у меня у самой муж хороший.

Про мужа этой достойной дамы Саша уже все понял. Замечательный был у нее муж. Ей самой под стать. Одного Саша только не понимал, где им теперь искать этого Константина. А между тем садовник мог бы рассказать им про то, что происходит с его «помощниками». Почему пытались отравить Валю с Саней? Кто убил Захарыча? И как знать, возможно, Константин мог знать еще многое и многое другое, ничуть не менее захватывающее и интересное.

Надо было во что бы то ни стало этого человека найти.

Глава 7

Повидать загадочного садовника обоим сыщикам хотелось очень сильно. Поэтому Таня с Сашей, не сговариваясь, остались в непосредственной близости от дома под номером тринадцать по улице Дачной. Саша очень надеялся, что ожидания их будут ненапрасными. И что при встрече садовник окажется более разговорчивым, чем Саня. Хотя с другой стороны, если эти четверо – Константин, Саня, его брат Валя и Захарыч – затеяли какую-то совместную авантюру, то с чего одному из заговорщиков оказаться более откровенным, чем остальным? Разве что страшная смерть Бориса Захаровича повлияет на Костю так сильно, что он распустит язык перед совершенно посторонними ему гражданами.

Ждать пришлось долго. Время шло, а Константин все не появлялся. Саша успел прогуляться по окрестностям, где свел знакомство с двумя здешними собачниками, чьи питомцы тут же приняли Барона в свою веселую компанию и затеяли с ним шумную возню.

– Какой хороший у вас песик. И послушный.

Саша не мог отказать себе в маленьком удовольствии и продемонстрировал умение Барона выполнять различные команды. Пес шел рядом, садился, подавал голос и лапу. И заслужил массу похвал. Когда же Саша отпустил собаку побегать, Барон вызвал шквал умиления своим умением ладить со всеми собаками.

– Какой приветливый. Сразу видно, что любит всех на свете.

И действительно, Барон носился по улице так, словно родился и вырос в этих местах, а собак этих знал еще щенками. Но если в поведении Барона никакой корысти не было, то Саша преследовал куда более далекие планы. Разговорив двух собачниц, он узнал, что они являются старожилками этих мест, и мысленно поздравил себя с удачей.

– Вот хотим дом в здешних краях приобрести, – соврал он женщинам. – Но жена сомневается насчет природных достопримечательностей. Говорит, кроме озера, тут и пойти некуда. А я ей говорю, Танюша, не может быть, чтобы совсем уж и некуда. Не подскажете, нету ли в ваших краях каких-нибудь необычных ландшафтных красот? Может быть, водопад или гора?

– Ну, откуда тут у нас горы? Все больше низины да болота.

– А пещеры? Может быть, пещеры имеются? Куда спуститься можно? Иногда под землей такие красоты встречаются, просто диву даешься!

– Пещеры есть.

Услышав это, Саша мысленно похлопал самого себя по плечу. Молодец! Удачно разговор повел.

– А далеко? – поинтересовался он у собеседниц. – Что это за пещеры? Знаменитые?

– Нет, знаменитыми я бы их не назвала. Один раз сходить ради интереса, пожалуй, можно. А так делать там нечего. Да это и не пещеры, а так, штольни. Там гранит раньше добывали. Глубоко под землей залежи его находились. Когда весь камень выбрали, разработки прекратили.

– Но пройти туда все же можно?

– Говорю же, смотреть там нечего. Просто дыра в земле, да и та дверью закрыта, чтобы любопытным да зевакам туда не пришло желание влезть. А то в прежние времена, говорят, мальчишки лазали да не все назад возвращались.

– А далеко это?

– В лес идти надо. Километров десять, а то и все пятнадцать. Если не знать, где искать, нипочем не найдешь.

– И глубокие штольни?

– Говорят, на десятки метров под землю уходит ход. Впрочем, сама я туда ни разу не спускалась. И никого не знаю, кто лично бы туда лазил и потом бы в этом признался.

– Почему?

– Так это же запрещено. И если вам так хочется жену порадовать приятной прогулкой, то эти штольни я вам или вашей жене никак не посоветую. Уж точно место не из приятных. Люди говорят, там добыча камня без соблюдений техники безопасности велась. Это еще при царском режиме было. О рабочих никто и не думал. Вот много людей там и погибло. Один раз, когда вниз в люльке спускались, трос оборвался. Кто в ней был, все погибли. Потом еще другие несчастные случаи бывали. Кого завалило, кого что. В общем, жертв те места забрали достаточно.

– Но это же очень давно было.

– И что? Духи тех усопших до сих пор возле той штольни бродят. Нехорошее это место. И слава о нем дурная идет. Не нужно вам туда соваться. Зря я даже о нем заговорила. Сама не пойму, что это меня за язык дернуло.

Женщина даже расстроилась.

– Вот вы туда сунетесь, случится с вами недоброе, а я потом страдай. Это же я вам про те штольни рассказала.

Как мог, Саша успокоил пожилую даму, пообещав ей, что ни он, ни его жена в эти проклятые разработки спускаться не станут. Обещание за свою супругу Саша вообще дал с легким сердцем, ибо до сих пор был он не женат.

Таня с Дитой ждали его в машине.

– Нагулялись? – приветливо спросила она, когда Саша с Бароном подошли к ней. – Может, хватит с нас? Ну, подежурили и довольно. Наверное, не придет этот Константин. Что нам тут торчать?

– Саня звонил?

– Звонил. Сказал, что Валю из реанимации уже выписали.

– В реанимации ведь забирают телефоны и все другие средства связи?

– Да. Насколько я знаю, да.

– Тогда Валю выписали из реанимации гораздо раньше. Еще вчера вечером я слышал, как с ним общается твой муж.

– Зачем же он тогда мне врет?

В намерения Саши совсем не входило огорчать Таню. Он просто ляпнул, не подумав, а она расстроилась. Чаще всего так и бывает. И теперь Саша стоял, не зная, как ему утешить Таню, на ресницах у которой вновь повисли слезинки.

– Таня, будет растравлять себя, – произнес он с досадой. – Ведь это же ерунда, мелочь. Ну, подумаешь, велика ли важность, сегодня Валю выписали или вчера?

– Вот именно. Почему же он мне даже в этом врет!

– Таня! Ну что ты такое говоришь! Почему даже в этом? В другом Саня тебе не врет, я уверен!

– А вот и нет, – угрюмо отозвалась Таня. – Если человеку нельзя верить даже в мелочах, как можно поверить ему, когда дело коснется чего-то серьезного?

На этот вопрос у Саши не было ответа. И он двадцать раз успел отругать себя за свой длинный язык. Кто тянул его лезть со своими разоблачениями? Пусть бы Таня сама узнала, что муж не вполне и не всегда честен с ней. Хотя если бы Саша не сказал, откуда бы она узнала?

И чтобы сменить тему, Саша спросил:

– Саня только в больнице у брата успел побывать?

Таня шмыгнула носиком и вздохнула:

– Нет, он еще по офисам Бориса Захаровича походил. Поболтал там с разными людьми. Но, к сожалению, клиника находится в отдельной пристройке. Вход к ним тоже отдельный. Так что никто из остальных арендаторов с ними особой дружбы не водил. Знали, конечно, друг друга в лицо. Привет, пока, как дела, хорошо. Такой был у них уровень общения.

– Понятно. А к вулканизаторщикам Саня заглянул?

– Он мне ничего не сказал. Но я могу ему позвонить. Если он еще там…

Саня был еще там. И обрадовался, когда Таня напомнила ему про шиномонтажку.

– Я про этих ребят совсем забыл. Сейчас же схожу к ним. А у вас как дела? Ты себя лучше чувствуешь?

Но не успела Таня обрадоваться, что муж вспомнил о ней и соизволил поинтересоваться ее здоровьем, как Саня все снова испортил, сказав:

– Я почему спрашиваю, Вале больничная еда поперек горла стоит. Сегодня я ему обед в ресторане заказал, но ты же понимаешь, что это тоже не выход. Не потому что дорого, а потому что в ресторане все равно так не приготовят, как Вале нужно. Чтобы и вкусно, и полезно, и диетически. Ты должна ему хоть фрикаделек приготовить, если уж биточки не хочешь.

– Зою Михайловну попроси!

– Ее стряпня Вале тоже не по вкусу. Он ее и здоровый с трудом выносит, а уж сейчас она его совсем не устроит.

– Извини, ничем помочь не смогу.

– У меня в голове не укладывается, что ты отказываешься помочь больному! Тебе что, трудно? Мясо есть. Смели фарш…

– Я не дома!

– Не дома? – насторожился Саня. – А где же ты?

– По делам уехала. И когда вернусь, не знаю.

И Таня выключила смартфон. После разговора с мужем планы у нее резко поменялись. И они вдвоем с Сашей караулили садовника Константина до самой темноты. Но несмотря на то что уехали они, когда стрелки часов подбирались уже к одиннадцати, загадочный жилец дома номер тринадцать так и не появился.

Зато дома их ждал Саня, занятый приготовлением ужина. Он еще несколько раз звонил Тане и в приказном порядке требовал от нее вернуться домой и заняться стряпней. Но убедившись, что она непреклонна, взялся за дело сам. Разумеется, при отсутствии должной практики дело у Сани шло крайне медленно и неуклюже. Вся кухня была заставлена грязными тазиками, мисками, плошками, тарелками и даже блюдцами. Создавалось такое впечатление, что в семье Егоровых не осталось ни единой чистой емкости. Все были перепачканы какими-то остатками.

– Ты что тут готовил? Трапезу на сто человек?

Увы, Саня готовил всего лишь для одного Вали.

– И для нас пару котлеток, думал, выкроить. Но тут, мне кажется, ничего для нас с тобой не получится. Даже Вале и тому не хватит.

И Саня указал на специальную емкость, в которой лежало граммов триста фарша.

– Это ты приготовил? – изумилась Таня. – Не может быть! В холодильнике был почти килограмм куриной грудки и столько же индюшки. Должно было больше фарша получиться.

– Мне тоже так казалось. Но это все.

– Я знаю, почему так получилось, – вмешался Саша. – Посмотрите, сколько тут грязной посуды. И в каждой на дне и на стенках налип фарш.

– Его там совсем немного.

– На каждой немного, но если сложить вместе, то получится приличная масса.

Остаток вечера ушел на то, чтобы соскрести фарш из емкостей, сложить его в одну, а потом нажарить котлет.

– Таня, я тебя очень прошу, возьми это дело на себя, – прошептал Саша. – Ради меня! Я понимаю, ты устала. Но мы с Саней за это перемоем всю посуду.

– И пол!

– Хорошо, и пол тоже помоем, – согласился Саша. – Все равно быстрей получится. А то если твой герой возьмется жарить котлеты, мы до утра не поедим.

А есть хотелось просто зверски. Впрочем, с мытьем посуды отлично справились Дита с Бароном. Пока люди препирались между собой, собаки своими длинными языками подчистили все тазики и миски вплоть до самой крохотной пиалушки. И к тому моменту, когда дело дошло до мытья посуды, оказалось, что и мыть-то, по большому счету, нечего. Так, ополоснуть кипяточком, чтобы людям не набраться разных собачьих бактерий. И все дела.

Пол тоже вымыли быстро. И хотя Таня осуждающе покачала головой, заглянув под стол и отодвинув стулья, которые мужчины, возя шваброй, не догадались сдвинуть с места, но все же работу приняла. И ужином их накормила. Котлеты у Тани получились отменные. Каждая размером с ладонь. Снаружи с крепкой поджаристой корочкой, а внутри сочные и ароматные.

– Ты для Вали фарша отложила? – спросил Саня. – Сделаешь ему завтра фрикадельки с бульоном? Врачи разрешили бульон, если не жирный и не крепкий.

Таня молчала. Готовить для Вали ей явно не хотелось. Весь ее вид говорил о том, что Валя вполне может пожить на тощих больничных харчах, благо собственных жировых запасов у него хватит не на один месяц.

Тогда Саня зашел с другой стороны:

– Понимаешь, я не хочу, чтобы Валя ел ту еду, которую ему принесут санитарки. Мало ли что! Его уже пытались один раз отравить. Мы не знаем, кто этот человек. И не можем исключать возможности, что покушение повторится. А тут такой удобный случай. Вдруг кто-нибудь из медперсонала возьмет да и соблазнится подсыпать чего-нибудь эдакого Вале в суп? Хотя бы тот же альбрукатин повторят. Маму не успели спасти. Могут и Валю во второй раз не откачать.

Лицо Тани немного смягчилось, когда она вспомнила об угрозе, нависшей над жизнью брата ее мужа. Все-таки хоть и противный, но свой.

И помедлив, она все же кивнула:

– Хорошо. Я что-нибудь ему приготовлю.

Саня моментально повеселел и начал перечислять, чего бы хотелось Вале:

– Фрикадельки с бульоном – это я тебе уже говорил. Это ему на первое. На второе Валя мечтает о мясных рулетиках со свежей зеленью. Их же несложно приготовить, правда? Мясо нужно взять двух видов, отбить, свернуть рулетиками, внутрь положить зелень и запечь в духовке. А на десерт…

– Ах, так ему и десерт подавай.

Голос Тани не предвещал ничего хорошего. Даже Саша это понял. Но Саня, похоже, за годы супружества так и не сумел изучить свою жену.

Он продолжал напирать, не зная меры:

– Больной человек просит тебя о такой безделице. Он только что стоял одной ногой в могиле. Нужно его порадовать чем-нибудь вкусненьким.

– И чего же хочет бедный больной?

– О, тут он предоставляет выбор тебе! Либо творожную запеканку с ванильно-сливочным соусом.

– Либо?

– Шоколадный бисквит. Можно кекс. Но обязательно шоколадный, и чтобы внутри тоже был растопленный шоколад. Много-много шоколада.

В промежутках между названными деликатесами Саня жевал.

– А теперь послушай меня, муженек, – сурово произнесла Таня. – Твой братец получит от меня фрикадельки и бульон. И это еще слишком жирно. Он и на фрикадельки не заработал. А все прочее, если хочешь, готовь ему сам!

– Спасибо, Танечка. Пусть будет, как ты скажешь.

Сытная еда настроила Саню на миролюбивый лад. И вот когда Саня съел вторую котлету и с интересом стал поглядывать на третью, Саша решил, что пора приступать к разговору.

Но его опередила Таня.

– Тебе что-нибудь удалось узнать на шиномонтаже? – спросила она у мужа.

– Да! Очень хорошо, что ты меня туда послала. Эти ребята переобувают машины у всех, кто работает в центре у Захарыча. Для своих у них хорошая скидка, да и близко, утром машину у них оставил, в обед можешь забрать. Или в обед оставил, вечером…

– Понятно. Что узнал? Адреса? Телефоны?

– И адреса. И телефоны.

– Всех?

– Всех не всех, но троих сотрудников узнал. Там в клинике только у троих машины были.

И достав из кармана бумажку, Саня перечислил:

– Некто Петр – живет на Вознесенском, 47. И еще Сергей, он проживает на Удельной, на проспекте Энгельса. Там же живет и некий Виктор. Снимают квартиру вдвоем. Машиной тоже пользуются одной. Сдается мне, что у этих голубков полная гармония в отношениях.

– Это не наше дело.

– Телефон Петра у меня есть. Сергея тоже есть. И еще девушки Наташи. Но начать надо с Петра. Вроде как он у них главный. Я ему звонил, но он не берет трубку. Думаю, завтра пораньше надо будет съездить по его адресу на Вознесенский.

– Хорошо, – одобрила Таня. – Но имена все русские. А я думала, что они китайцы или японцы.

– Обман доверчивого потребителя. Просто Петр – хозяин клиники – подобрал себе сотрудников с характерной внешностью и предложил им поработать у него, изображая натуральных азиатов.

– Афера!

– Чистой воды!

И Саня потянулся за третьей котлетой. Но Таня явно считала, что двух котлет мужу будет вполне достаточно. Потому что она снова отвлекла Саню, сказав:

– Я знаю, чем занимался твой брат вместе с Борисом Захаровичем.

Рука Сани дрогнула и замерла.

– Знаешь?

– Да! Валя, Борис Захарович и некто Костя вступили в сговор. Последний работает садовником в доме на Дачной, 13. Хозяева уехали, носа к себе не кажут, Константин распоряжается в доме на правах хозяина. А уж сад – это вообще его вотчина. Он там может делать все, что угодно. И они все трое искали клад!

– Клад?

– Клад!

– Где?

– В саду!

– Уф!

Саше показалось, что выдохнул его приятель вроде как с облегчением. Так, словно Таня узнала многое, но не узнала самого главного. И это Саше очень не понравилось. Но Таня ничего не заметила. Обуреваемая обидой на мужа, она лишь стремилась своими обличениями припереть того к стенке.

– И не притворяйся, будто бы ты не в курсе! Ты тоже знал, что затеял твой брат.

– Ну да, Валя как-то обмолвился мельком.

– Мельком! Да вы с ним вовсю обсуждали эти поиски. И Борис Захарович был в деле. И Валя! И этот Костя. А теперь Борис Захарович умер. И на Валю покушались. А судьба Кости неизвестна. Возможно, он тоже погиб. А если нет, значит, он и может оказаться преступником. Клад-то они нашли?

– Почти.

Саня самодовольно улыбался, словно человек, который был на волосок от разоблачения, но которому все же удалось сохранить главную тайну. Он снова потянулся к котлете. Последней, надо заметить.

И тут уже Саша не выдержал:

– А что вы искали в штольнях?

Вот тут Саня вздрогнул не на шутку. У него даже аппетит пропал. И про котлету он начисто забыл. Опустил вилку и уставился на Сашу с осуждающим видом. Мол, я тебя нанял себе в помощь, а ты!..

– Они и тебя в свои поиски втянули, – обличающе произнесла Таня. – Твой брат советовался с тобой, как лучше спуститься в пещеру. И его даже не остановило, что в тех выработках уже гибли люди. И много раз!

– Как много вы узнали, – пробормотал Саня, явно озадаченный этим.

– Объясни, как все это связано с убийством Бориса Захаровича! Мог Константин его убить?

– Вряд ли. Зачем ему? Они все трое были в одной связке. Нашли бы они клад, еще понятно. Дележка, туды-сюды… А так? Клада нету, он еще на дне штольни. Да и есть ли он там, никому точно не известно.

– А смерть твоей матери?

– Это тут вообще ни при чем.

– Но Борис Захарович участвовал в поисках клада. А клиника, где у твоей матери установили аллергию на альбрукатин, находится в здании, которое принадлежит ему.

– Это простое совпадение, ничего больше.

– А Валя, который участвовал в поисках вместе с Борисом Захаровичем и пострадал от действия того же альбрукатина? Скажешь, это тоже совпадение?

– Согласен. Выглядит весьма странно.

– Как твоя мать вообще оказалась в этой «Ветке сакуры»? Кто ей сказал туда пойти?

– Валя.

– А ему?

– А ему Борис Захарович. Но ни он, ни я не знали, что Захарыч владеет зданием, в котором находилась клиника. Захарыч еще тот старый жучара. Он лишнего про себя не рассказывал. Просто сказал, что за какие-то там заслуги владелец клиники – Петр сделал Захарычу шикарный подарок. Курс любых процедур в своем заведении со скидкой девяносто процентов. Борис Захарович, несмотря на возраст, на здоровье не жаловался, к тому же, думаю, были у него сомнения насчет этих «китайцев», но не пропадать же добру. Такое было бы не в повадках Захарыча. У него ни одна нитка не пропадет. Ни одно зернышко не потеряется. Вот он и передарил этот курс процедур Вальке. А тот отправил на них маму.

– А как же тетя Зима? Она ведь первой побывала в «Ветке сакуры».

– Нет. Про эту клинику тетя Зима узнала от мамы. Но той нездоровилось, она свое посещение отложила. А тетя Зима поторопилась ее опередить. Тетя Зима терпеть не может, когда у кого-то дела идут лучше, чем у нее. Сама мысль о том, что мама скоро будет поправлять свое здоровье в частной клинике, куда тетя Зима еще не успела записаться, была ей просто невыносима. Вот она и поспешила. Вынудила своего сына, чтобы тот отвез ее в «Ветку сакуры». А потом принялась хвастаться маме, как там все хорошо и замечательно. Если до этого мама не очень-то хотела идти, то после такой рекламы своей подруги просто побежала туда.

– И все же мне не дает покоя этот альбрукатин, – сказал Саша. – За убийством Бориса Захаровича мы о нем немного подзабыли. Но кто-то все же подсунул его твоей матери.

– В еде альбрукатин бы чувствовался, я выяснил, у него довольно едкий вкус. Значит, альбрукатин могли подсунуть маме лишь в виде лекарства. Сунули альбрукатин ей прямо в сумку. Кто-то подменил ее безобидные таблетки на то, что являлось для нее ядом.

– И сделано это было после того, как у твоей матери и вас обоих выявили аллергию на этот альбрукатин. Знали, чем вас травить. Это явно сделал кто-то из клиники. Или кто-то, у кого в «Ветке сакуры» был свой надежный осведомитель.

– В любом случае искать надо среди сотрудников клиники, – поддержала идею Таня и, взглянув на мужа, добавила: – И очень хорошо, что координаты хотя бы некоторых из них ты нашел. Завтра мы к ним съездим и хорошенько поговорим.

Было похоже на то, что Таня простила своего супруга. Да и как не простить, когда он и посуду помыл, и пол, и даже после ужина все со стола прибрал. Сокровище, а не муж.

Но Саша так быстро не мог смягчиться.

– А как насчет клада, который вы ищете? – спросил он. – Можно узнать, что это за клад?

– Во-первых, не мы ищем, а они ищут. Со мной Валя поделился своими планами лишь частично. Да, я знаю, что им предстояло спуститься в некую глубокую пещеру. Знаю, что пещера эта затоплена. Знаю, что спуск в нее сильно затруднен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.