# Бугор

Владимир Григорьевич Колычев

Демьяну Уварову удалось вытащить из борделя Ларису Ильину. И до того понравилась молодому человеку девушка, что он привез ее в родное село и женился на ней. Все складывалось удачно в жизни Уваровых: Демьян поднял хозяйство, в семье появились дети. Но люди из прошлого не оставляют в покое Ларису. Бандиты вторгаются в жизнь супругов. Уваров дает им решительный отпор, не замечая, что теряет самое дорогое, что есть у него в жизни…

## Часть первая

### Глава 1

Вечер, небо темное, но на нем еще видны облака, в смутных очертаниях которых чудятся то замки, то драконы. Холодные ветры обдувают это причудливое нагромождение сгустившихся в атмосфере водных паров, срывая с них колючие снежинки, бросая их в холодный свет фонарей и на горячие огоньки тлеющих сигарет.

Февраль на дворе, мороз, но в его ледяном дыхании уже смутно угадывается робкое весеннее тепло. Зима еще долго будет злиться, но ведь когда-нибудь она закончится. Весна принесет тепло, лето – жару, которая сейчас, в мороз, кажется чудом, но если для кого-то эти перемены станут всего лишь приятным чередованием времен года, то для Демьяна – концом черной полосы в его жизни…

Как ушел он из дома в далеком восемьдесят четвертом году, так до сих пор и мается по жизни как неприкаянный. Афган, война, кровь… Он мог бы вернуться домой через два года, но нет, дернул его черт остаться на сверхсрочную. Старшиной мотострелковой роты был, людей за собой водил в бой. Их часть уже собирались выводить в Союз, когда у него произошло столкновение с новым командиром роты. Этот недоумок, чтобы выслужиться, отправил группу по неизведанному маршруту, без разведки, без должного сопровождения с воздуха, и как итог – восемнадцать трупов. Нет, убивать ротного Демьян не собирался, он просто не рассчитал силы. Удар у него чересчур мощный, а злость на командира вывела его из себя. В общем, не выдержал ротный бокового справа, скончался по дороге в госпиталь. А Демьян получил шесть лет колонии. Но ничего, летом прозвенит звонок, и он наконец-то отправится в родное село. А пока что нужно набраться терпения и досидеть свой срок. Шесть отмеренных лет уже на исходе, скоро домой…

Демьян бросил окурок в урну, отряхнул ватник от мелких снежинок и прошел в двери лагерного общежития. И остальные заключенные потянулись за ним, хотя никто не загонял их в барак со двора локалки.

Рабочий день закончился, народ поужинал, личное время сейчас, потом появится замполит, прочтет мораль на сон грядущий. Демьян против такой лекции не возражает, лишь бы только она в тепле была да дремать разрешалось. Замполит у них не дурак, он понимает, что люди чертовски устали после промки, поэтому орать ни на кого не будет. И Демьяна на спящих натравливать не станет, бесполезно это.

Личное время, воспитательная работа, подготовка ко сну – все эти мероприятия пролетят очень быстро, а потом будет отбой, и закончатся еще одни сутки той долгой череды дней, которые отделяют его от свободы. Но очередной крестик в календарике можно поставить уже сейчас.

Демьян прошел к своей шконке, что стояла в дальнем углу. Место у него почетное, но справа от прохода. Слева – блатной угол, там обитает смотрящий всей зоны. Только это место, как правило, пустует, потому что Лешему больше по нраву больничка, где у него все схвачено и промазано медом. По идее, кроме Лешего, из блатных здесь должен был находиться еще и смотрящий по бараку, но нет во втором отряде такового. Во всех отрядах есть, а во втором – нет, и все потому, что Леший не хочет делить свою власть над отрядом с кем-то из блатных. Зато при этом вор ничуть не возражал против того, чтобы в его отсутствие за бараком смотрел Демьян. Не возражает, потому что кто-то должен следить за порядком. Не возражает, но Демьяна терпеть не может. И нелюбовь эта обоюдная. Тихая такая, бесконфликтная ненависть. Демьян – плоть от плоти мужик, блатная романтика не для него, потому для Лешего он чужой. И сам он Лешего с его свитой не жаловал, из-за того что эти паразиты жили на теле трудового народа. Люди за них на производстве спины гнут, пока они тут свои воровские законы блюдут. Впрочем, наезжать на Лешего бесполезно: его только могила исправит. Да и самого Демьяна воры под себя не подомнут, потому что принципы у него и характер, на которых он крепко держится…

Только неспокойно в блатном углу. На шконке Лешего, затылком прижимаясь к нарисованной березке, сидел дюжий кавказец – бровастый, носатый, с крепкой борцовской шеей. Надменное выражение лица, вялая презрительная усмешка на тонких губах. Рядом с ним свита – жулик из пиковой масти, три «быка», один из которых славянской внешности. Робы у всех наглажены, прохоря начищены – как на парад. Так, может, у них какие-то свои торжества намечаются…

Слышал Демьян, что не так давно в зоне появился грузинский вор в законе, но в подробности этого дела не вникал, поскольку оно его не касалось. У блатных своя жизнь, пусть они в своих раскладах сами маринуются. А у него свои проблемы – простых работяг держать в узде, чтобы они план давали. Бугор он, бригадир в распилочном цехе, а в том, что за отрядом и здесь, в жилой зоне, приходится смотреть, его вины нет, лагерный пахан так фишку бросил.

Но если кавказская блатота решила взять барак под себя, так это его мало касается. Пусть Леший с ними разбирается, а для него главное, чтобы пиковые не выеживались, мужиков не обижали. Пусть хоть сам черт здесь правит балом, лишь бы только порядок был.

Демьян уже сворачивал с главного прохода в свою сторону, когда вор снизошел до него – показал на него рукой и небрежно щелкнул пальцами. Дескать, сюда иди. Но Демьян сделал вид, что ничего не заметил.

Но «бык» из воровской свиты не позволил ему далеко уйти, нагнал, хлопнул по плечу:

– Эй, мужик, тебя зовут!

Демьян остановился, неторопливо развернулся к нему, смерил меланхоличным взглядом. Не слабого десятка джигит, лоб в три наката, нос крупный, широкий, челюсть массивная, тяжелая, живого веса не меньше центнера. Уши приплюснуты, перегородка носа деформирована, шея накачанная – все это выдавало в нем борца. С таким лучше не связываться. Но Демьяну наплевать.

– Эй – это тебя так зовут. Чего тебе надо, Эй?

– Я не понял, мужик, ты чо, наехал?

– Гога, не быкуй! – одернул его жулик. – Давай сюда бугра!

«Бык» изобразил обиду, дескать, как жаль, что его остановили. На самом же деле такая отставка его только радовала. Потому что, вне всякого сомнения, он знал, с кем имеет дело.

– Тебя зовут! – кивком Гога показал на смотрящего.

– Я понял, – угрюмо сказал Демьян.

Но к блатным не пошел. Он не собака, чтобы вилять перед ними хвостом.

– Эй, ты куда? – возмущенно протянул «бык».

Но Демьян и ухом не повел. Он приблизился к своей шконке, сел, спиной прислонившись к стене. Гога уже вернулся к своим, а к Демьяну подсаживались его люди – Мишутка, Пояс, Диван Царевич. Свиты как таковой у него нет, штатных бойцов тоже, но есть люди, на которых он может положиться в тяжелую минуту. Да и все мужики готовы подписаться за него, если вдруг что. Потому он спокоен.

Зато кавказский вор нервничает. Жулика к нему прислал.

– Слышь, бугор, с тобой Арчил поговорить хочет.

Худой он, тощий, если не сказать изможденный. Глаза красные, лицо землистого цвета, губы синевой отливают. Похоже, вор конкретно сидел на игле.

– Пусть подходит, поговорим, – пожал плечами Демьян.

– Он не может.

– Почему?

– Потому что он вор.

– Да? А я не вор. О чем нам говорить?

– Надо поговорить.

– Поговорим. Сейчас я ситуацию пробью, узнаю, что почем, и предъявлю твоему Арчилу.

– Ты предъявишь? – удивленно и с возмущением протянул жулик.

Но Демьян ни ухом не повел, ни бровью. Он все сказал и разжевывать свои слова не собирался. Блатной это понял и ретировался. А спустя время к Демьяну подошел сам Арчил. Руки в брюки, разболтанная походка от колена, презрительный взгляд.

– Я не понял, мужик, кому ты здесь предъявы собрался клеить?

Демьян неторопливо поднялся, смерил его невозмутимым взглядом:

– Ты кто такой?

– Я теперь здесь вместо Лешего!

– И что?

– Как что? Я теперь здесь мазу держать буду!

– Флаг тебе в руки.

Арчил сдерживал ярость, но глаза метали молнии. Он смотрел на него, испепеляя взглядом, пытаясь таким образом доказать свое превосходство, но серьезное к себе отношение внушить так и не смог. Демьян тонко усмехался, глядя на него.

– Я теперь здесь решаю! – так ничего и не добившись взглядом, сквозь зубы процедил вор.

– Решай.

– Что я скажу, то и будешь делать!

– Ну, говори…

– Толпу соберешь, объявишь, что я теперь здесь за вора, понял?

– После отбоя.

– Нет, сейчас.

– Сейчас нельзя спать, рано еще. После отбоя засну. И толпу во сне соберу, и ты с ней во сне поговоришь…

– Борзеешь?

– Нет, это ты борзеешь… Я тебя знать не знаю, а ты баллоны на меня катишь.

– Я вор, а ты мужик, я говорю, а ты делаешь. Я сказал тебе: к ноге, значит, к ноге! А ты рогом уперся, потому что тупой!

Демьян не стал бить в полную силу. Ударил коротко, без размаха, но Арчил, падая, сбил с ног своего «быка», что стоял за ним. Второй боец бросился на Демьяна, но тяжеленный кулак опрокинул его на поверженного вора. Остальных кавказцев добили мужики. Набросились на них, смяли, а затем и вовсе вышвырнули за порог общежития.

Арчил волком выл, осознавая свою беспомощность. Кричал, насылал на голову Демьяна проклятия и угрозы, но тому хоть бы хны. Он бугор, за ним вся серая масть в зоне, надо будет, мужики из других отрядов подтянутся, чтобы смять оборзевшую блатоту. Он человек мирный, власть как таковая ему не нужна. Ему бы на свободу, а там хоть трава не расти… Но грузин Арчил не прочитал его русскую душу, за что и поплатился.

Как потом выяснилось, пиковый законник сумел подмять под себя большую часть воровской элиты из лагерного круга, навязать свою волю самому Лешему. Потому с таким презрением отнесся к Демьяну, на чем и погорел.

После того как Арчила вышвырнули на мороз как шелудивую собаку, он потерял свой авторитет. Пока грузин приходил в себя, Леший спустил с цепи своих собак, не оставив новоявленному пахану ни единого шанса на реванш. Но Демьяна это не касалось, ему эти воровские разборки до лампочки. Ему главное, чтобы порядок в отряде был, чтобы бригада на производстве план давала, ведь без этого не видать ни хорошей пайки, ни дополнительной отоварки в ларьке. Да, такие вот у него приземленные интересы, но так ведь он и сам – мужик, что называется, от сохи, его какие-то там высшие воровские материи особо не интересуют. Для него чем проще, тем лучше. Если, конечно, ноги в тепле и зубы не на полке…

### Глава 2

Норковая шубка хороша в холода, но на дворе лето, и этот мягкий блестящий мех совсем не радует. Только ничего не поделаешь: работа есть работа, и приходится выхаживать в шубе по подиуму.

Русского человека с детства учат, что сани нужно готовить летом, и все равно шубы лучше раскупаются зимой, и это меховое дефиле – мартышкин труд. Но Лариса все равно старается, ведь она модель и за свою работу получает деньги, к тому же среди покупателей может оказаться человек, который предложит ей более серьезное дело, чем показ одежды в отдельно взятом меховом салоне…

В Москву она приехала прошлой осенью с одной-единственной целью – стать фотомоделью. Внешность у нее модельная, во всяком случае, она была в том уверена. Но в модельном агентстве вдруг выяснилось, что для успешной карьеры ей банально не хватает роста, к тому же грудь у нее больше нормы, хотя ее объем и не превышал стандартные «девяносто». С такой грудью, сказали, в порно хорошо сниматься. И ноги у нее очень длинные, и кривоваты они… В общем, очень много нового узнала тогда о себе Лариса. Но в порноактрисы не пошла. И в проститутки тоже. Зато познакомилась с одним бизнесменом, который даже не заметил всех этих недостатков.

И ничего, нормально все. Алик занимается коммерцией, у него своя двухкомнатная квартира в хорошем районе Москвы, обстановка, машина. Может, он и не так богат, как некоторые, зато Лариса влюблена в него по уши. Никто другой для счастья ей и не нужен, а для иллюзии профессионального успеха вполне хватает подиума в меховом салоне.

Свой номер она отработала в поте лица. Душа здесь нет, но ничего, Лариса помоется дома.

Она уже надела платье и застегивала ремешки на босоножках, когда появилась хозяйка салона.

– Лариса, ты сегодня молодец!

Сердце замерло в радостном предчувствии. Сейчас Марина Петровна скажет, что на нее обратил внимание директор модельного агентства или очень известный фотограф… Но нет, Марина Петровна положила руку ей на задницу. Как будто невзначай. Но Ларису не проведешь, она знает о наклонностях своей начальницы. И это неудивительно, ведь, если верить Алику, Москва – это русский Содом. Здесь, он говорил, извращениям всем возрасты покорны. Не хотелось в это верить, но сама жизнь открывала глаза на правду.

– Спасибо вам, Марина Петровна!

Впрочем, хозяйка салона еще только начинающая лесбиянка, в ней не было той агрессивности, присущей прожженным коблам, о существовании которых Лариса знала по рассказам своего Алика. К счастью, ей самой с такими бестиями встречаться не приходилось.

– Я побежала!

– Может, тебя подвезти, детка? – с досадой в голосе спросила Марина Петровна.

– Нет, спасибо! Я на метро!

Не получалось у нее снять Ларису, а использовать свое положение начальницы она не могла. Какая еще дура согласится париться у нее на подиуме за жалкие десять долларов в день? Можно, конечно, нанять какую-нибудь страхолюдину, но ведь это никому не нужно. А Лариса – девушка красивая, ну, может, бюст и ноги не совсем соответствуют стандартам, зато мужчины считают ее очень сексуальной. И некоторые женщины тоже…

Может, и много в Москве извращенцев, но никто из них не смог пока зажать Ларису в угол. И от Марины Петровны она ушла, как тот колобок от волка…

Метро нравилось ей только первое время. Захватывающий гул электричек, скорость, с которой несешься к свету в конце тоннеля – все это завораживало, но постепенно вся острота ощущений сошла на нет. И уже не за горами тот день, когда эта подземная суета начнет злить или даже бесить. Но ничего, дела у Алика идут хорошо, и скоро он купит Ларисе новенькую «восьмерку», тогда поездки в общественном транспорте останутся в прошлом…

Может, и не очень приятно ездить в метро, но там хоть прохладно, и тополиный пух не лезет в нос. А на улице жара, духота, горячие испарения от раскаленного асфальта, тяжелый дух выхлопных газов. Но все-таки Лариса не старая немощная бабка, чтобы страдать, ахать и смаковать свои мучения. Она молодая, энергичная, и в босоножках на шпильке передвигается с той же ловкостью, что и в кроссовках. Она легко преодолела расстояние от станции метро до своего дома на Звенигородском шоссе, поднялась на этаж. Квартира находится на северной стороне, и потому здесь нежарко.

Сейчас Лариса пройдет в спальню, снимет с себя платье и бросит его на роскошную кровать с резной спинкой, примет душ, потом в банном халате сядет в кожаное кресло в гостиной, отдохнет немного и отправится на кухню, тоже с дорогой мебелью, приготовит чашечку кофе, а потом начнет стряпать ужин. Алик возвращается домой усталый, его нужно накормить и приласкать.

Но Алик уже был дома, и не один. Какие-то мужики в комбинезонах выносили холодильник из кухни. Ларисе пришлось посторониться, чтобы ее не толкнули. Она прошла в гостиную, а там гулкая пустота и голые стены. Да и в прихожей она не заметила никакой мебели.

В комнату вслед за ней зашел Алик. Симпатичный он мужчина – четкие и правильные черты лица, светлые глаза на фоне темных волос, добрая, но при этом чуточку снисходительная ирония во взгляде. Ему слегка за тридцать, но фигура как у юноши – стройный, подтянутый, ни грамма лишнего веса. И одет он всегда стильно. Прическа с эффектом мокрых волос, до синевы выбритый подбородок, маникюр без лака… Обычно Алик излучал уверенность знающего себе цену человека, но сейчас он смотрел на Ларису с растерянной и виноватой улыбкой.

– Ну и что здесь происходит?

Может, он квартиру новую купил, четырех– или даже пятикомнатную, в пределах Садового кольца?.. Или он только собирается это сделать, поэтому и продает свое жилище, а мебель вывозит, чтобы не отдавать новому хозяину… Лариса готова была рассмотреть любой позитивный вариант, но мысли почему-то настраивались на негатив.

– Я продаю квартиру, – с сожалением развел он руками.

– Зачем?

– Чтобы отдать долги, – сокрушенно вздохнул Алик.

– Какие долги?

– С бизнесом проблемы… Понимаешь, я занял большие деньги, а сделка прогорела, теперь мне нужно отдать долг.

– А мебель?

– Ну, новому хозяину наша мебель не нужна. Я ее другому человеку загнал.

– Кому другому?

– Да неважно…

– Действительно неважно, – расстроенно сказала Лариса.

– Понимаешь, все очень серьезно. Бизнес – штука жестокая, кто не успел, тот попал…

– И ты, я так понимаю, попал.

– Да, причем конкретно… Бизнес отобрали, квартиру, машину… Один бизнес потерял, другой нашел, – совсем не весело усмехнулся Алик. – Вот, недвижимостью торговать начал, мебелью. И уже все продал. Вроде бы неплохо получилось, только никакой выгоды…

– Хочешь сказать, что у тебя вообще никакого бизнеса не осталось? – потрясенно спросила Лариса.

– Уже сказал… Ничего у меня не осталось. Ничего!

– А я?

– А зачем я тебе нищий нужен?

– А ничего, что я тебя люблю?

Обанкротился Алик – это, конечно, катастрофа, но все-таки не конец света. Он еще молод, у него есть знания и опыт, он обязательно вернет свои позиции. А она будет помогать ему морально.

– И что, не бросишь меня? – с благодарностью смотрел на подругу Алик.

В этот момент она верила, что не бросит его под страхом расстрела.

– Ты дурак?

– Нет… Просто ты любишь красивую жизнь.

– Да, и не буду возражать, если ты снова разбогатеешь. А пока мы будем жить… – Лариса замялась, не зная, что сказать. Откуда ей знать, где они будут жить? – Будем жить… Главное, что мы будем жить вместе.

– Да, это главное… Только где жить, я не знаю… Можно в Киров уехать, к моей маме…

– Или к моей, в Пензу… Только что мы там будем делать?

Ларису пугала нищета, но еще больше она боялась остаться без Москвы. Она привыкла к этому большому шумному городу. Да и что скажут родные, если она вернется домой с нищим сожителем?.. Если бы Алик хотя бы мужем был…

– Не знаю. Все деньги в Москве крутятся, – кивнул Алик. – Только здесь подняться можно. Однажды это у меня уже получилось. И еще раз получится…

Приободрившись, Лариса улыбнулась. Именно такой мужчина ей и нужен – сильный, несломленный. За таким она и в Сибирь пойдет…

В прихожей послышались чьи-то тяжелые шаги. Наверное, грузчики вернулись. Может, не все еще из кухни вынесли.

Но в комнату зашли парни с наглыми физиономиями. Атлетического сложения, агрессивные, оба в пиджаках поверх футболок и модных зеленых джинсах. Золотые цепи в распахнутых воротах видны, часы дорогие на руках, костяшки пальцев сбиты от частых ударов. Угрожающее впечатление произвели эти ребята, потому Алик и вжал голову в плечи.

– Ну что, мужик, деньги собрал? – грубо спросил парень с большими глазами под широкой линией смоляных бровей.

– Да нет пока… Но я уже с покупателем договорился, – заелозил перед ним Алик. – Завтра деньги получу, и за квартиру, и за мебель.

– Сколько?

– Двадцать две тысячи…

– А ты нам сорок штук торчишь, – нехорошо посмотрел на него бровастый.

Совсем еще молодой человек, юношеские прыщики на лице. И злость его неискренняя какая-то, показная. Возможно, в обращении с родными и просто знакомыми он вел себя вежливо, обходительно, да и на улице среди людей не выделывался. Но сейчас он как бы при исполнении, а должность у него, как говорится, реальная и конкретная. Бандит он. Потому и пытается казаться хозяином жизни. Потому и голос его звучит так зычно и густо. И хищный оскал на губах. Может, он еще и незаконченный негодяй, но взывать к его совести бесполезно. Он ведь и ударить сейчас мог, и убить…

– Ничего, я что-нибудь придумаю.

– Восемнадцать тысяч с тебя.

– Я же говорю, я обязательно что-нибудь придумаю.

– Когда ты придумаешь, эти восемнадцать штук в двадцать превратятся. А потом в двадцать пять. И в тридцать.

– Да я понимаю… Я продам что-нибудь…

– А что у тебя еще осталось? – ехидно спросил второй бандит, более взрослый, матерый.

– Ничего. Только я сам и остался.

– А на кой ты нам нужен? Воду на тебе возить, что ли? Так для этого у нас тачка есть… А это у тебя кто? – Бровастый пронзительно посмотрел на Ларису.

– Это?.. Это невеста моя… – затравленно проговорил Алик.

И Лариса внутренне сжалась в предчувствии большой беды.

– Мы ее забираем, – как о чем-то вполне законном и само собой разумеющемся сказал бандит.

– Как это вы ее забираете? – оторопело проговорил Алик.

Лариса тоже хотела выразить свое возмущение вслух, но слова вдруг застряли в пересохшем горле.

– Ну, я не знаю, это тебе решать, как. Можешь нам в рабство ее продать. Навсегда. Тогда ты нам ничего не должен. Можешь в залог ее оставить. Тогда через две недели занесешь нам восемнадцать штук, заберешь свою девку, и все, никаких проблем…

– Через неделю!

– Что через неделю? – не понял бровастый.

– Через неделю деньги занесу, – Алик смотрел не на него, а на Ларису.

Он ей обещал выкупить залог. Как будто она уже согласилась отправиться в качестве залога к бандитам.

– Ну, хорошо, пусть будет через неделю, – кивнул бандит.

– Никуда я не поеду! – срывающимся на истерику голосом заявила она.

Какое-то время Алик смотрел на нее тупо, невменяемо, но вот его отпустило, и он облегченно вздохнул. Ну да, если она не согласна, то никто не может ее у него забрать. Значит, все хорошо.

– Не поедет? – глядя на него, угрюмо спросил бровастый.

– Не поедет, – сожалеюще развел руками Алик.

– Тогда бабки на бочку. Прямо сейчас.

– Нет у меня ничего.

– Тогда придется тебя кончить.

Лариса поняла, почему бандиты в пиджаках, хотя на улице жара. Под ними они прятали оружие. Бровастый вытащил из-за пояса пистолет, клацнул затвором и направил ствол на Алика.

– Не надо! Я отдам деньги! Все до цента! С процентами! – запаниковал тот.

– Я уже устал слышать это, – покачал головой бандит.

Спусковой крючок под его пальцем пришел в движение. Еще мгновение, и грянет выстрел. Лариса не могла, не имела права этого допустить.

– Не надо! – взвизгнула она.

Бандит опустил пистолет и с интересом посмотрел на нее.

– Не надо его убивать!.. Я согласна… Я поеду с вами.

Она должна спасти Алика. Она должна пожертвовать собой ради него. Ведь она его любит.

– Ларис, не надо! – Алик умоляюще смотрел на девушку.

Но уже ничего не изменишь: она приняла решение и поэтому едет с бандитами. Если откажется, Алика просто-напросто убьют.

Да и уже не откажешься. Бровастый взял ее под руку и вывел из квартиры.

– Лариса, завтра я тебя заберу! – уже на лестничной площадке услышала она голос Алика.

Ну да, он обязательно что-нибудь придумает. Одну часть денег получит за квартиру и мебель, другую – займет у кого-нибудь. Уже завтра Лариса будет на свободе…

Девушка понимала всю абсурдность ситуации. Двадцатый век, считай, заканчивается, Россия – цивилизованное государство, и рабство здесь недопустимо с точки зрения закона и этики, но бандиты спокойно увозили ее в своей машине как живой товар. Никто не пытался им помешать. И она сама не сопротивлялась.

Ее привезли в какую-то квартиру с убогой обстановкой, заперли в комнате с декоративными решетками на окнах. Отсюда не убежишь. Можно только разбить окно и позвать на помощь. Но бровастый предупредил, что ей не жить, если она вдруг начнет орать.

За окнами уже стемнело, когда открылась дверь и в комнату зашел рослый парень с уродливой внешностью. Узкий покатый лоб, мощные надбровья, крепкий вытянутый нос, широченная челюсть. Может, где-нибудь в племени неандертальцев он считался бы первым красавцем, но на фоне обычных людей казался убожеством. И лицом он был похож на первобытного человека, и руки у него длинные, как у гориллы. Уж не снежного ли человека к ней подселили?

– Раздевайся! – с порога потребовало это чудовище.

– Что? – Лариса испуганно скрестила руки на груди, создавая этим дополнительную защиту. Хотя и понимала, что совершенно бессильна перед этим монстром.

– Я сказал, раздевайся.

Неандерталец гипнотизирующе смотрел на нее и расстегивал кожаный ремень на своих джинсах.

– Мы так не договаривались! – мотнула головой Лариса. – Я в залоге! Меня завтра выкупят! Меня нельзя трогать!.. Вот если не выкупят…

Она допускала мысль, что Алик не в состоянии будет расплатиться, но ведь сроки еще не вышли.

– В залоге, – кивнул парень. – За восемнадцать штук. Без всяких процентов. А почему без процентов?

– Почему? – жалко пробормотала она.

– Потому что процент отработаешь ты.

Неандерталец и говорить умел, и логика в его рассуждениях присутствовала. Но Ларису это не удивляло. В страхе перед происходящим она не могла думать о таких мелочах, как интеллект этого выродка.

– Я не хочу!

Парень уже снял джинсы, стянул футболку. Волосатый с ног до головы, такой же сутулый и кривоногий, как человекообразная обезьяна. Еще осталось в грудь себя ударить, как это делал Кинг-Конг… Но этот человекоподобный нелюдь ударил Ларису.

От хлесткой пощечины закружилась голова и пропала уверенность в своей стойкости. А насильник ударил снова, на этот раз кулаком, и Лариса упала на пол. Он сгреб ее в охапку, швырнул на кровать и подмял под себя. Шансов отбиться у нее не было, но и расслабляться она не станет…

### Глава 3

Москва, вокзал, шум, толчея. Движение вроде бы упорядоченное – одним надо уезжать, другие сходят с поезда, но все равно хаос вокруг. И в этом есть своя прелесть. Людей на перроне много, но никому нет до Демьяна дела. Это не зона, где все-друг друга знают и кто-то от кого-то в какой-то степени зависит. Здесь он предоставлен самому себе, и никто за ним не надзирает. А патрульные менты его не пугают. Да, он только что из мест не столь отдаленных, и вместо паспорта у него в кармане лежит справка об освобождении. Но все-таки он свободный человек и еще ничего противозаконного совершить не успел. Да и совершать не собирается. Поэтому мимо патрульных он прошел с высоко поднятой головой. И глаза прятать не стал, когда пожилой старлей проводил его пытливым взглядом. Зашевелился офицер, учуял в нем чужака, но все-таки не остановил. То ли связываться не захотел, то ли его ментовская интуиция подала слишком слабый сигнал. Демьян спокойно вышел к автостоянке, где шустрые таксисты трясли ключами от своих машин.

– Тебе куда, браток? – спросил рыжеусый мужичок со взглядом прохиндея.

– На Казанский.

С этого вокзала можно и электричкой до Рязани доехать, но лучше всего воспользоваться автобусом. Незачем трястись в поезде, если есть более быстрый и удобный автобусный рейс. Это Демьяну сведущие люди еще в зоне подсказали.

– Ну, зеленый полтинник, и поехали.

И про то, как от Ярославского вокзала добраться до Казанского, ему тоже объяснили. Потому и взял Демьян рыжеусого за горло, причем в прямом смысле этого слова.

– Эй, ты чего?

Демьян отпустил таксиста, отряхнул руки с таким видом, как будто в них только что побывала еще совсем подсохшая коровья лепешка.

– Не люблю, когда за лоха держат.

– Э-э, извини, братан, обознался…

Рыжеусый показал на подземный переход под Комсомольской площадью, и Демьян направился к Казанскому вокзалу, обогнул его справа и вышел к автобусам.

Насколько он понял, это была стихийная стоянка, поэтому водители нервничали. И не властей они боялись, а лихих ребят, которые снимали с них за право работать на их территории. Только Демьян договорился с водителем, как появились крепкие парни в спортивных майках. Разумеется, он отошел в сторону, чтобы не препятствовать процессу банального грабежа. Может, и несправедливо поступала братва, но ведь не он устанавливал эти законы, и не ему их отменять. Может, и пора уже отвыкать от зэковского принципа «каждый за себя и свой интерес», но пока что он еще жил этим.

А через какое-то время эти же ребята подошли к нему самому. Он стоял у ларька с шаурмой, жевал восточную стряпню под пиво, никого не трогал, и вдруг на тебе…

– Слышь, браток, с тобой тут поговорить хотят, – бритоголовый громила с перебитым в двух местах носом показал на стоящую в отдалении черную иномарку с затемненными окнами.

Уж не за рыжеусого ли таксиста с него собираются спросить?

– А что за дела, братва?

Не хотелось ему ломать нос этому парню в третий раз, но и в обиду он себя давать не собирался.

– Леший тебя зовет.

– Леший?!

Россия – страна большая, и в ней полно уголовников по кличке Леший, так что Демьян мог заблуждаться в своих предположениях. И все-таки он отправился к машине.

Леший вышел ему навстречу. Да, это был его авторитетный солагерник, который вышел на свободу месяцем раньше. Не успел выйти, а уже при деле. Ну да, он же в законе.

Леша Васильев действительно чем-то был похож на Лешего. Невысокий, худощавый, внешне неказистый, он обладал дьявольской внутренней энергией, силой которой подчинял себе людей. Он мог воздействовать на человека словом, а мог пустить в ход и кулаки. Говорят, однажды он дрался с двумя верзилами. Его били смертным боем, но всякий раз он поднимался и отвечал ударом на удар. Силы были неравные, и все-таки противник запаниковал, не выдержал напряжения и сдал свои позиции. И все потому, что Леший одержим нечистой силой. Во всяком случае, так считали многие. В том числе и сам Демьян.

– Бугор! Какая встреча!

Леший улыбался, и радость его была искренняя. Демьян с удивлением смотрел на него. Ведь в зоне они были если не врагами, то противниками – точно. Может, их противостояние и не выходило за рамки приличий, но тем не менее…

А Леший крепко пожал ему руку и даже приобнял его по всем правилам блатного церемониала. Демьян этому противиться не стал.

– А я смотрю, ты это или не ты, – все с той же улыбкой смотрел на него Леший. – Точно ты, бугор… Звонок прозвенел, да?

– Дождался.

– Ну да, если звонок, то на свободу с чистой совестью. А ты мог бы по УДО выйти, как последний удод. Но ты же не козел, бугор. Ты реальный мужик, бугор. Я тебя конкретно уважаю…

Черная шелковая рубаха на Лешем, ворот распахнут, и видна толстенная золотая цепь, оттянутая крупным крестом. И на пальцах массивные золотые печатки, закрывающие татуированные перстни. Чувствуется, что при деньгах Леший. Москва – золотое дно, и достаточно контролировать часть привокзальной территории, чтобы жить кучеряво.

– Домой едешь? – спросил Леший.

– Домой, – кивнул Демьян.

– Остаться не хочешь?

Он удивленно глянул на вора. Что за вопрос, если у них разные интересы? Демьян – мужик по жизни, Леший – профессиональный вор.

– Что, не въезжаешь? – усмехнулся Леший.

– Да как-то не очень…

– Ладно, я тебе все объясню. Но не сейчас. Пацаны баньку натопили, поехали, оттянемся маленько. Ну, и поговорим заодно…

– Да у меня рейс, – Демьян кивком показал на свой автобус.

Леший ничего не сказал, он всего лишь усмехнулся, указывая этим ему на его оплошность. Действительно, какой может быть рейс, если ему предлагают остаться в Москве?.. Оставаться Демьян не собирался, но и от баньки отказаться глупо. Десять лет он не был дома, так что день-другой отсрочки общей картины никак не изменят. К тому же деньги водителю он еще не отдавал.

Демьян согласился и уже через час раздевался в предбаннике сауны, затерянной в лабиринтах улиц Москвы. Жарко на дворе, и в трапезной душновато, но для бывшего зэка это не бедствие. Тем более что бассейн за дверью, небольшой, квадратов пять-шесть, а вода в нем освежающе холодная. После такого купания парилка показалась Демьяну раем.

А в трапезной его ждало холодное пиво, это ли не кайф…

– Ну как тебе? – в ожидании восторженной похвалы спросил Леший.

Он тоже распарился и сейчас потел под простыней. И пиво пил с удовольствием, хотя опьянел не от него. Похоже, Леший уже успел уколоться, и потому его глазки взбудораженно блестели. Удивляться здесь нечему: редкий вор мог обходиться без ширева. В зоне без этого удовольствия тяжко. Более того, авторитетность вора среди прочего определялась возможностью раздобыть дурь и ударить по вене. Разумеется, это зэковское пристрастие не оставило Лешего на свободе. Бабу можно бросить, а с наркотиками в этом плане гораздо сложней.

– Шик, блеск, красота, – сдержанно улыбнулся Демьян.

– Ну, я рад… В зоне ты меня конкретно напрягал. А сегодня увидел тебя и обрадовался, как родному. Сам не знаю, что накатило. Сильный ты мужик, Демьян. Конкретный бугор. Мужики тебя уважали. И я тебя уважал… И еще ты Арчила конкретно уделал. А ведь я на волоске тогда висел… Короче, мне такие люди, как ты, нужны. Я тут людей собрал, мне бригадир нужен…

– Я же не блатной, я мужик.

– Так у тебя мужики и будут. В смысле, не блатные. Приблатненные там есть, а блатных нет… Реальные дела проворачивать будем, вокзалы под свой контроль возьмем. Все три вокзала. Это знаешь какие бабки? Тебе и не снились такие!..

– Извини, брат, но я в эти игры не играю, – покачал головой Демьян. – Я мужик по жизни, меня к земле тянет. Я домой хочу, к трактору, землю пахать. Мне больше ничего не надо.

Леший долго и напряженно смотрел на Демьяна.

– Ты это серьезно? – наконец спросил он.

– Каждому свое.

– Ну, ты в натуре…

– Только без обид.

– Да какие там обиды? Свято место пусто не бывает… Это тебе должно быть обидно. Ты землю пахать будешь, а кто-то из братвы с тебя будет иметь.

– Какая братва в нашем колхозе? – усмехнулся Демьян.

– Ну, мало ли…

– Поживем – увидим.

Он мог бы сказать, что на него как сядешь, так и слезешь, но эти слова могли прозвучать как бахвальство, поэтому он отделался философской банальщиной.

– Вот-вот, если вдруг жизнь не заладится, давай сюда, ко мне.

– Зачем я тебе такой буду нужен, если от братвы отбиться не смогу?

– И то верно… – кивнул вор. – Все, закрыли тему. Если вдруг надумаешь остаться, завтра скажешь. А сейчас разлагаться будем… Что нам еще до полного счастья не хватает, а?

– А оно есть, полное счастье? – усмехнулся Демьян.

– Ну, мы сейчас это узнаем…

Для полного расклада Лешему не хватало девочек, и они вскоре появились.

Их было четверо, и одна лучше другой. Симпатичная брюнетка с пышной грудью под банной туникой влюбленно глянула на вора, нежно улыбнулась и без приглашения подсела к нему, а он, взяв ее за руку, усадил к себе на колени. Судя по всему, это была не первая их встреча.

Из мужчин в трапезной были только Демьян и Леший, еще два братка гоняли бильярд в соседнем помещении. Деловой разговор закончен, и они могли уже сесть за общий стол, но Леший пока их к себе не приглашал. Он предлагал Демьяну право выбора, чтобы лучшая из трех девушек досталась ему.

Впрочем, выбор он уже сделал. Ему приглянулась красивая блондинка с большими глубокими глазами и пухлыми губами. Черты лица у нее не совсем правильные, но тем не менее выглядела эта девушка потрясающе. Феноменальная сексуальность в ней, и удивительно, что Леший не прогнал брюнетку, чтобы завладеть этим дивом. Возможно, его красотка уже успела ему надоесть. Ведь она проститутка и обслуживает клиентов этой сауны не в первый раз, а Леший, очевидно завсегдатай этого заведения.

– Иди сюда!

Демьян легонько хлопнул по скамье справа от себя. Блондинка по взгляду определила, что обращаются к ней, и направилась к нему с какой-то рабской покорностью. И затравленно улыбнулась. Она не хотела идти к Демьяну, но понимала, что выбора у нее нет. Видно, что работает она здесь под принуждением.

Девушка подсела к нему, и Демьян не смог удержаться от соблазна обнять ее. Понимал, что не хочет она быть с ним, но мужское желание взяло верх над жалостью. Шутка ли, десять лет у него не было женщины. Да и то, что было, женщиной называлось по половой принадлежности. Была у них в соседней деревушке законченная алкоголичка, которая могла за литр самогона отдаться кому угодно. Все к ней ходили, и Демьян не стал исключением. Законная подруга в таких удовольствиях ему отказывала, так он у пьяной вдовушки утешение находил.

– Как зовут?

– Лора, – вымученно улыбнулась блондинка.

Она не пыталась вырваться из его объятий, но держалась скованно, и он чувствовал, как дрожит ее тело. И плотское возбуждение здесь вовсе ни при чем.

– Будешь со мной.

– Буду.

– А хочешь?

– Хочу.

Она и хотела бы ответить отказом, но боялась сделать это. Ведь за это ее накажут… В сауну так просто не попадешь, дверь закрыта на замок, и еще пост в тамбуре за ней выставлен. На окнах решетки, через них не выпрыгнешь, а мимо охранника на входе так просто не пройдешь. И девчонок сюда, возможно, привозят под конвоем. А может, здесь их где-то и держат под надзором…

– Да ты не бойся, я тебя не обижу.

– Да я и не боюсь, – совсем не убедительно сказала Лора.

– Боишься. Я же вижу, что боишься.

Какое-то время она смотрела на Демьяна внимательным, но робким взглядом. Девушка изучала его, определяла степень потенциальной опасности, которую он мог собой представлять. Но, видимо, страшного в нем ничего не нашла, поэтому позволила себе усмехнуться с беззубым ехидством.

– Добреньким притворяешься?

Ее товарки уже покинули трапезную, а Лешему было не до нее. Он уже вовсю развлекался со своей брюнеткой. Девушка плотно сидела на нем и под аккомпанемент собственных пока что еще приглушенных стонов двигала задом. Простыня с ее тела сползла и валялась где-то на полу, и видно было, как ее выпуклости сотрясаются в такт движению. Картина в высшей степени возбуждающая, но Лора никак не реагировала на эту вакханалию. Видимо, и не к такому привыкла.

– Почему притворяюсь?

– Да потому что знаю таких, сначала добренькие, а потом как… – она запнулась и в отчаянии сделала красноречивый жест рукой.

Да и без того не трудно было догадаться, чем заканчивалась для нее такая вот показная «доброта».

– А тебе это не нравится?

Судя по выражению ее лица, Лора хотела сказать «нет», но промолчала. Она боялась, что Демьян пожалуется на нее хозяину.

– Выпьешь?

– Если можно…

Он подал ей банку пива, но девушка потянулась к водке. Откупорила бутылку, наполнила стограммовую стопку, зажмурилась и залпом выпила. Демьян подал ей огурчик, и она с благодарностью приняла его. Напиток оказался для девушки слишком крепким. Но ничего, восстановила дыхание, закусила и снова повторила. Похоже, напиться она хотела только для того, чтобы отрешиться от грязной действительности. Или хотя бы раскрепоститься, чтобы легче дело шло…

Леший оттолкнул от себя брюнетку и удивленно посмотрел на Демьяна:

– А ты чего сидишь, как неживой? Телка не нравится? Так давай поменяемся!

Брюнетка томилась после бурного излияния, но во взгляде, обращенном к Демьяну, уже разгорались похотливые угольки. Эта, похоже, работала по своей воле и с удовольствием. Но слишком уж убого смотрелась она по сравнению со своей подружкой.

Да и Лора, судя по всему, не хотела поменяться с ней местами. Поэтому и взяла Демьяна за руку:

– Мы пошли!

Лора повела его к парилке, по пути скинула с себя тунику. Она велела ему лечь на полок, а сама взялась за веник.

### Глава 4

Он мог наблюдать за ней. Фигура у девушки великолепная. Грудь приличных размеров, талия тонкая; аккуратно подстриженный лобок. Совсем недавно Демьяну нравились женщины в теле, но сейчас его представления об идеальных формах вдруг в корне изменились.

Большая у Лоры «душа» и попа рельефная, а в целом она худенькая, даже хрупкая, но веником при этом махала, как заправский банщик с натренированной рукой. И через эти хлесткие удары ему, казалось, передавался жар ее желанного тела. Только жар этот искусственный, не от души. Впрочем, Демьян все равно закипел изнутри.

– Давай, теперь ты ложись!

Он вскочил с полока, велел девушке занять его место. Лора подчинилась, но, когда он взялся за веник, в страхе закрыла глаза.

– Что такое?

– Не надо. Я боюсь.

– Тебя били?

Она молча отвернула от Демьяна голову.

– Не бойся, я никому не скажу.

Она кивнула. Да, ее били. Да, она здесь по принуждению. Но на спасение не надеется.

– Лешего знаешь?

Лора снова кивнула.

– Он твой хозяин?

– Нет, он просто часто в сауне бывает…

– А ты давно здесь?

– Уже второй месяц…

– Сама захотела?

– Нет. Меня в залог взяли…

– Не понял.

– Муж мой бандитам задолжал, и они меня в залог взяли. Пока он не расплатится. А он куда-то пропал… Может, они его убили…

Демьян не видел лица девушки, но слышал, как она всхлипнула.

– А если убили?

– Тогда я останусь здесь навсегда… Уже осталась.

– А что, уйти не можешь?

– Если могла бы, давно бы ушла… Принеси выпить, а? А потом в бассейн. Я тебя согрею… – без всякого на то желания сказала Лора.

Она осталась в парилке, а Демьян отправился в трапезную.

Моечная с бассейном выходила в коридор, из которого можно было попасть в трапезную, бильярдную и массажную. Сюда и вышел Демьян, а дверь в трапезную в это время открывал какой-то человек в черном и в маске. И с пистолетом в руке.

Реакция у этого подозрительного типа выше всяких похвал. Учуяв опасность, он шустро захлопнул приоткрытую было дверь и направил ствол на Демьяна. Видно, что профи. Такие стреляют быстро и без промаха. Но ведь и на старуху бывает проруха, и этому не подфартило. Слишком уж узкий был коридор, и киллеру просто-напросто не хватило расстояния, чтобы разделаться с неожиданной помехой. А удар у Демьяна быстрый и убойный.

Киллер ударился головой в дверь, под тяжестью его тела та раскрылась, и он ввалился в трапезную. Леший уже учуял неладное, но он еще только поднимался из-за стола. Он запросто мог бы стать легкой жертвой убийцы, если бы не Демьян.

– Это что такое? – взревел он.

Впрочем, объяснять ему ничего не пришлось. Он оставил киллера под присмотром одного из своих бойцов, а сам отправился в бильярдную. Как чувствовал он, что киллер мимо этой комнаты не прошел. И точно, второй из двух его бойцов лежал на полу. Пуля попала ему точно в нос, перебив его в третий, на этот раз уже в последний раз. Но это рэкетир, его не так уж и жалко. На столе, грудью накрыв его, с кием в руках лежала проститутка. Видно, она собиралась ударить по шару, когда раздался роковой для нее выстрел. Над ухом пулевое отверстие, зеленое сукно залито кровью. Вот уж кого действительно было жаль.

– Черт, они же меня хотели мочкануть! – взвыл Леший.

Он прежде всего думал о себе. Да и Демьян радовался, что сам не стал жертвой. А это вполне могло произойти. Пистолет у киллера с глушителем, убивал он беззвучно и после расправы в трапезной запросто мог заглянуть в парилку.

Охранника нашли на крыльце. Видимо, парень вышел покурить, тут его и накрыли. Все тот же точный выстрел в голову. Видно, что работал профи.

– Уходить надо!

Леший благодарно глянул на Демьяна, но ничего не сказал. Некогда ему выражать свои чувства, спешить надо. И еще с киллером разобраться нужно успеть. Да и Демьяну сматываться пора. Убитый охранник лежит на виду, возможно, кто-то из прохожих уже вызвал ментов, а крайним остаться ему неохота.

Но и про Лору он не забывал. Девушка стояла под душем, смывая с себя мыльную пену. Стояла спиной к двери, ни о чем не ведая. Так и пристрелил бы ее киллер, и Демьяна с ней заодно… А ведь их спасло чудо. А может быть, это само провидение подсказывает, что им нужно быть вместе.

– Выпить принес? – спросила девушка.

– Где твоя одежда?

– Вот, – она показала на брошенную на полу тунику.

– И все?

– И все.

– Давай одевайся!

Демьян бросил ей свою рубаху, и, пока она ее надевала, влез в свои брюки. Майки у него не было, но ничего, с голым торсом в такую жару в самый раз.

И о выпивке он не забыл, забрал с собой початую бутылку водки, а также все банки от пива, из которых пил; сгрузил все это в пакет. Желание напиться здесь ни при чем. Просто на этих предметах могли остаться отпечатки пальцев, а они в ментовской картотеке… Шесть лет в неволе не прошли даром, кое-чему Демьян научился.

Леший и его боец занимались киллером. Связали его, потащили к себе в машину. Демьяна они едва замечали и слова не сказали, когда он прошел мимо них вместе с Лорой.

Пристройка с сауной находилась с тыльной стороны какого-то магазина, «чужие» здесь не ходят, а «своих» не наблюдается. Во всяком случае, на пути Демьяна с Лорой никто не попался. И только когда они вышли на оживленную улицу, на них устремились недоуменные взгляды. На нем только джинсы, на ней – рубаха не по размеру, длиной чуть ли не до колен. Но торс у Демьяна мощный, руки мускулистые, кулаки будь здоров, так что в лицо им никто не смеялся, а то, что происходит за спиной, его не волновало.

Денег у него было немного: все, что заработал в зоне, сожрала инфляция, хорошо, братва наскребла пару сотен долларов на первое время, да и в рублях еще тысяч триста осталось. Словом, Демьян мог позволить себе взять такси.

– Куда тебе ехать? – спросил он.

– Не знаю, – в замешательстве посмотрела на него Лора.

Девушка все еще не могла отойти от шока, в который вогнал ее вид трупов. Она и подружку свою убитую заметила, когда уходила и через труп охранника пришлось переступать – так неудобно он лежал. Казалось, Лора так и не поняла, что с ней сейчас происходит. Демьян вырвал ее из притона, но ступор, в который она впала, мешал ей осознать этот факт.