Андрей Дементьев
Жизнь – одна. Любовь – одна

Серия «Поэзия подарочная»

© Дементьев А. Д., 2018

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2018

* * *

Исповедальные строки
Вместо предисловия

Я давно заметил, что прошлая жизнь никогда не покидает нас. Она тихо ютится в душе смутными воспоминаниями – то полузабытыми обидами, то ушедшими радостями. И мы даже не подозреваем, какую власть имеет над нами былое. Потому что опыт и мудрость приходят к людям оттуда – из прожитого и пережитого.

Иногда очень хочется заглянуть в себя – десятилетнего, двадцатилетнего или уже пожившего, чтобы увидеть, что изменилось в твоей душе и в твоей жизни и надо ли что-то менять, чтобы ощутить уверенность, когда ее не хватает.

Я прожил долгую жизнь. Она распределилась по воле судьбы на разные эпохи… Помню ночной арест отца, а потом и его братьев, позже оправданных посмертно или прижизненно… Помню, как мы боялись похоронок и бомбежек в Великую Отечественную, как голодали, пряча в глубинах сердца надежды, которые у всех тогда были одинаковы. Многое я успел рассказать об этом в стихах, постоянно возвращавших меня в те горестные годы… Но в одном трагическом случае признаться тогда не хватило сил. Шел второй год войны. Была весна. Я вдруг почувствовал, что сил на все уже не хватает… В каком-то отчаянном порыве написал маме покаянное письмо и, дождавшись, когда бабушка уйдет в огород, вставил в горящую электроплитку боевой патрон и прислонил свою грудь к будущей смерти… Но судьба решила иначе. Видно, что-то забыв, бабушка вернулась, и на шум открывшейся двери я машинально отпрянул. В тот же миг пуля просвистела в пяти сантиметрах от меня. Мама так никогда и не узнала о той ужасной минуте, которая в корне изменила мое отношение к жизни. Я повзрослел настолько, что в моей детской душе родилась в тот миг какая-то щемящая боль ответственности не только за себя, но и за всех, кто мне был дорог… Уже много позже, в разные годы судьба проверяла во мне умение держать перед собой ответ за все, что ты делаешь. Я обозначил в себе это состояние простым словом – совесть. А быть совестливым человеком в наши горькие времена не просто. Не хочу скатываться в брюзжание или в трясину обид, но мне кажется кощунственным, что есть люди на земле нашей, которым не стыдно, ничего, по сути, не знача, имея только золотое чиновничье кресло под собой, получать за свой сидячий труд в сотни раз больше денег, чем, например, мудрая учительница или юная библиотекарша, выводящие наших детей к свету…

Культура держится не на речах,
Не на чиновничьем всесилии,
А на усталых держится плечах
Великих тружениц России.

…Я помню свою первую влюбленность, которая осенила меня еще в школьные годы. Моя избранница – невероятно красивая девочка с романтическим именем Алиса – училась в соседней школе в девятом классе, я в десятом. Отец ее после войны работал за границей, брат погиб на фронте, и она жила со своей матерью – простой русской женщиной, которая души не чаяла в Алисе. Мы ничего не скрывали от Веры Ивановны – ни нашей любви, ни наших планов на будущее. И вдруг в дом нагрянула нежданная беда – маму Алисы свалил смертельный недуг. Она мучилась от болей, но еще больше от горьких мыслей, что ее девочка останется одна. И тогда я пришел к больной измученной женщине и попросил руки ее дочери. Мне хотелось, чтобы Вера Ивановна знала, что Алиса никогда не будет в одиночестве…

Мы схоронили нашу маму на старом тверском кладбище и начали новую и непростую для нас обоих жизнь. Не знаю, поступил бы я так, если бы не случилось того далекого выстрела в моем доме, эхо которого не затихает во мне и по сей день. Ведь нам едва исполнилось восемнадцать! И вряд ли я понимал тогда, какую ответственность беру на себя, не имея ни профессии, ни жизненного опыта. В ЗАГСе в тот день все женщины смотрели на нас с нескрываемой нежностью и… печалью. Прошли годы, и, вспоминая свою первую любовь, я ни разу не пожалел ни о чем, хотя судьба позднее и разлучила нас…

Печально и трепетно письма твои
Давно отпылали в камине.
А в сердце моем уголечек любви
Еще освещал твое имя.

…Как изменились времена! Думая о своей юности и о тех годах, когда все мы были наивными романтиками и верили каждому слову, если нам его дарил друг, и принимали любой лозунг властей за чистую монету, я печально разочаровываюсь, когда замечаю в иных юных душах взращенную кем-то лукавую способность свести любое, даже самое высокое, чувство к выгоде. Правда, все это было и в наше время, когда молодые ребята уезжали в далекие северные края, чтобы найти себя и утвердиться в новой жизни… О деньгах не думали. Все это было как бы прикладное. Хотя уже и тогда появлялись особи обоего пола, для кого личная выгода была превыше всего. Но я с такими не дружил…

…Однажды несколько студентов Литературного института написали письмо Сталину, где сетовали на тяжелые условия студенческого быта – общежитие за городом, деньги на электричку доставай, где хочешь, столовой нет, стипендии малюсенькие. Письмо это мы носили по общежитию ночью, чтобы все подписали. По глупости мы тогда не представляли, что за такую «вольность» нас могли не только выгнать из института, но и посадить за решетку. А мне – сыну «врага народа» – попасть могло особо. «Подбил» нас на этот отчаянный шаг наш великий поэт Александр Твардовский, который от имени Союза писателей СССР шефствовал над Литературным институтом и который в тот день на студенческом собрании с обидой в голосе сказал нам, что живем мы как-то очень уж скучно. Студенты это поняли по-своему… И появилось письмо, которое подписали даже иностранные студенты – поэты, прозаики, критики… Разразился скандал. Меня вызвали на Лубянку. Седой полковник долго допытывался, кто еще, кроме меня, был инициатором злосчастного письма. А нас было четверо «декабристов». Но я называл только себя. Знаю, что и те трое не выдали никого. И все время у меня перед глазами стояла летняя ночь, когда люди в таких же зеленых френчах уводили моего отца в тюрьму…

Но в тот вечер мы победили. Потому что нашу юную запальчивость поддержали фронтовики – и преподаватели, и студенты, и что особенно было важно – «закоперщик» Твардовский. Нам дали автобус, открыли столовую…

И да будет счастливым грядущее время!
А когда нас не станет – не делайте вид,
Будто не было нас…
В землю брошено семя.
Собирать урожай вам еще предстоит.

И все-таки иногда мне бывает стыдно, когда случайно покривлю душой или умышленно промолчу в угоду кому-то. Даже не в угоду себе. Это отголоски далекого времени, вселявшего в нас страх перед будущим, где мы не видели себя, потому что власть рисовала нам его без нашей бесшабашности и наивных откровений. И тогда я пишу стихи, в которых честно говорю обо всем, что со мною происходит и почему. А в стихах вся моя жизнь, где я не могу ни солгать, ни притаиться, ни слукавить… И как говорил Твардовский, где «ни прибавить, ни убавить…». Помню, на Секретариате Союза писателей СССР обсуждался журнал «Юность», вскоре после того, как я стал его главным редактором. Один из критиков, кому было поручено «доложить вопрос», накануне позвонил мне и сказал, что основа его доклада сводится к тому, что в нашем журнале «хорошее борется с очень хорошим…». К моему удивлению, которое не замерло во мне до сих пор, автор поменял концепцию с «очень хорошего» на «очень плохое». Я нередко сталкиваюсь с такими перестановками в писательской среде. Не так давно уважаемый талантливый прозаик на вручении ему Государственной премии тоже устроил перестановку своих прошлых книг и нынешней жизни, заявив, что ничто и никто его не затянет ни в какие болота. Имелась в виду демонстрация на Болотной площади, куда пришли честные и молодые граждане высказать собственные взгляды на современную жизнь, найти пути ее улучшения… За что некоторые из них теперь в тюрьме.

Поэт Батюшков, кого Пушкин считал своим учителем, когда-то сказал: «Живи, как пишешь, и пиши, как живешь». Честному писателю иного не дано.

Пока мы боль чужую чувствуем,
Пока живет в нас сострадание,
Пока мечтаем мы и буйствуем, —
Есть нашей жизни оправдание.

Как хочется, чтобы каждый мною прожитый день был оправдан современниками, читателями, Временем…

Андрей Дементьев

Стихотворения
2016–2018

Россия

Я горжусь своей страной –

В счастье и в печали.

И красой ее земной,

И небесной далью.

Прошлым я ее горжусь.

Вечным сорок пятым.

Сердце помнит наизусть

Все Святые даты.

И у Вечного огня

Бью поклон солдатам,

Что спасли собой меня

В том же сорок пятом.

За добро плачу добром.

За обиды – болью.

Радуюсь, что отчий дом

Осенен любовью.

Я горжусь своей страной,

Хоть не все в ней свято,

Если рядом с беднотой

Власть плодит богатых.

Все равно – горжусь страной.

И вся жизнь мне вторит…

Верю я лишь ей одной –

В радости и в горе.

«Уходят в мир иной мои друзья…»

Уходят в мир иной мои друзья,

Порой так рано… И всегда нежданно.

И память, по былым годам скользя,

Кровоточит сквозь боль мою и раны.

Я не могу смириться с этим злом,

Хотя, как говорится, все под Богом.

И мы когда-нибудь вослед уйдем.

И чей-то путь расстелен у порога.

А потому давайте жить взахлеб,

Чтоб каждый миг был радостью помечен.

И так дружить, и так работать,

Чтоб

Завистникам хвалиться было б нечем.

Но покидают мир друзья мои…

И сердце не справляется с печалью.

Я вышел с ними из одной семьи…

Ее Судьбой в народе величают.

«Ничто меня так не тревожит…»

Ничто меня так не тревожит,

Как хитрое умение ловчить.

Я видел,

Как ты восхищаться можешь

И без конца об этом говорить

Коллеге своему, когда он рядом.

Когда вы рядом…

Но наедине.

Публично же ты эту правду спрятал,

А твой товарищ так нуждался в ней.

Но ты смолчал…

Смолчал на всякий случай.

Вдруг будет недоволен некий зам,

Кому обязан ты судьбой везучей…

А тут еще соперник – дерзкий хам…

Так лучше уж не рисковать карьерой.

К тому ж молчанье все-таки не ложь.

А друг твой – он уже не первый,

Кого ты так умело предаешь.

«Мне довелось недавно..»

Мне довелось недавно

Побывать в Казани.

Где я встречался

С мудрыми людьми.

Они мне столько

Добрых слов сказали…

А я в ответ

Им признаюсь в любви.

Там древний Кремль

Нам распахнул просторы.

И свет струился

В сердце от Кремля…

Живи и здравствуй,

Гениальный город!

Будь счастлива,

Татарская земля!

Казань – Москва

«Наверное, с годами душа устает…»

Наверное, с годами душа устает.

И то, что вчера непременным казалось,

Сегодня во мне вызывает усталость.

Как будто я севший на мель пароход.

Но ты не сердись на меня…

И прости

Нежданную грусть мою, боль и обиды.

Хочу, чтоб с судьбою мы вновь были квиты,

Когда я вернусь на былые пути.

Где каждый наш день был и добр,

И красив…

Где ты понимала меня с полуслова…

А ныне я как-то живу бестолково,

Как будто всю жизнь перевел на курсив.

Но все возвратиться должно…

И тогда

По-прежнему жизнь нам

Покажется сказкой.

И ты не встречай наши будни с опаской…

А я обещаю забыть про года.

Сын

В юности о смерти ты не думал.

В двадцать лет все только началось.

И шагал с тобою рядом юмор,

И душа с тревогой жили врозь.

Все вокруг казалось слишком светлым –

Сны, надежды, поиски, друзья…

Это уж потом нежданным ветром

Остудилась горько жизнь твоя.

Не сумел ты справиться с бедою,

Потому что пламенно любил

Ту, что оказалась недостойной,

Ту, с которой ты достойно жил.

Смотришь ты с последнего портрета.

И проходят без тебя года…

Слышу я порывы злого ветра,

Что ворвался в жизнь твою тогда.

Пролегла разлука между нами.

Но душа общается с тобой.

И болит израненная память,

И не затихает в сердце боль.

«Я в доме все словари перерыл…»

Я в доме все словари перерыл

И отыскал дневники свои,

Хотелось так сказать о любви,

Как мир еще не говорил.

И все свершилось само собой…

Явились мне те слова.

И ты узаконила их права,

Чтоб стали они судьбой.

Я сердцем слышу их тихий плеск.

Я полон ими навек,

Как полон надеждой Ноев ковчег,

Как музыкой – майский лес.

Всю жизнь повторяю я те слова,

И радость светится в них.

Судьба поделила их на двоих.

И снова была права.

«Ни о чем другом писать не хочу…»

Ни о чем другом писать не хочу,

А буду всегда писать о любви.

Не потому, что другое не по плечу.

Просто я растерял интересы свои

К нашей плоской и горькой жизни,

Где все пошло вперекосяк –

Где нас подмял вороватый бизнес,

И простой человек в ней – такой пустяк…

Как и культура – наша боль и совесть,

Которую стали крушить и поганить

Безвкусицей, пошлостью и деньгами,

Выдавая все за прогресс и поиск.

Но я живу за другой чертой,

Где вечные ценности не утрачены,

И жизнь моя чистой верой оплачена,

И ей всегда по пути с добротой.

И потому я пишу о любви.

И останусь верен великой теме.

Мне хорошо в новой жизни с теми,

Кто помнит еще, как поют соловьи.

«Время мчится день за днем…»

Время мчится день за днем.

И года – как бруствер.

Все мы хлопотно живем,

И светло, и грустно.

Я в делах своих погряз,

Сколько их скопилось!

Время, задержись хоть раз,

Окажи мне милость.

Не хотел бы впопыхах

Я с тобой общаться.

Я погряз в своих делах,

Но не в них же счастье.

Ждут со мною редких встреч

Дочери и внуки.

Время, ты мне не перечь,

Поживи в разлуке.

Чтобы я считать не стал

Ни часов, ни буден.

Я от спешки так устал…

Да услышан буду!

Признание

Ане

Я тебя восторженно люблю.

А в разлуке горестно скучаю.

Только жаль, что жизнь идет к нулю.

И душа поэтому в печали.

Ты мне нежно говоришь в ответ –

«Никаких нулей, пока я рядом…

Ведь любви моей так мало лет,

Что о годах говорить не надо…»

Я тебя восторженно люблю.

И глаза твои озарены любовью…

Одолею все я и стерплю,

Лишь бы только быть всегда с тобою.

«В опустевшем полутемном зале…»

В опустевшем полутемном зале

Женщина играла на рояле.

И была она притом печальна,

Словно тихий вечер декабря.

Музыку, овеянную тайной,

Женщина играла для себя.

Для себя играла и печаль, и муки,

Сердцем возвращаясь в свой испуг…

Но жила надежда в каждом новом звуке,

Вылетавшем из-под грустных рук.

Родной дом

Областной библиотеке

имени А. М. Горького

Вот он, милый дом моей души.

Здесь живут мои воспоминанья.

Годы оглянулись и ушли.

Даже не сказали «До свиданья».

Слышу, как страницы шелестят.

Между ними где-то наша юность.

Я ловлю из прошлого твой взгляд,

Словно бы и ты сюда вернулась.

Наши годы в памяти стоят,

Будто книги на знакомой полке.

Я ловлю из прошлого твой взгляд —

Бесконечно ласковый и долгий.

Тверь

«Спасибо родителям и судьбе…»

Спасибо родителям и судьбе

За то, что я никому не завидовал,

Что не грустил о чужом рубле

И не делю чью-то роскошь с обидою.

С обидой, что нет богатств у меня,

А у соседа – три золоченых дома.

И мне не хватило б, наверно, дня,

Чтоб обойти все его хоромы.

Обидно – другое: его эгоизм

Нарушил заповедь Бога.

Когда у тебя так сложилась жизнь,

Вспомни, что надо помочь другому,

Тому, кто стар и беден.

Иль у кого

Дети болеют давно и горько.

Отсыпь от золота своего

Горстку.

Чтобы спасти ребенка.

Но у богатых свой счет деньгам,

Хотя не в них, как известно, счастье…

И ухожу я молиться в Храм

За тех, кто к боли чужой причастен.

Вопросы поклонниц Иосифу Кобзону

Народный артист, обладатель Госпремии,

К тому ж обладатель красивой жены,

Мы знаем – у гениев трудно со временем.

Но Вы на вопросы ответить должны.

Когда Вы впервые запели, Иосиф?

И кто Вам вначале подставил плечо?

Вам девушки пишут, ответить Вас просят:

А что Вы умеете делать еще?

Какое у Вас, извините нас, хобби?

И как средь затурканной жизни своей

Находите время для этого хобби?

И сколько у Вас, извините, детей?

Родной наш Иосиф, простите за смелость,

Но хочется Вам пожелать впрямь и вкось,

Чтоб дальше Вам так же талантливо пелось,

И так же хотелось, и так же моглось…

«Не приму твой тон прокурора…»

Не приму твой тон прокурора,

Даже если ты и права.

От мажора и до минора

Поищи подобрей слова.

Для меня это очень важно.

Чтоб от слов шла не гарь, а свет.

Я не просто один из граждан, —

Я влюбленный в тебя поэт.

Перед совестью и тобою

Я все годы был чист и прям.

Нас Господь одарил любовью.

Пусть не будет с ней трудно нам.

Творчество и дружба

Марку Тишману

Я вновь пишу о творчестве и дружбе:

Что может быть прекрасней на земле?

Когда не только ты работе нужен

Или концертам в праздничном Кремле.

Когда ты знаешь, что любим друзьями.

И сам их любишь больше, чем мечтал.

Когда нас греет ласковое пламя

Доверия, надежды и похвал.

Когда ты знаешь, что в любой печали

Друг друга мы не бросим никогда…

Так пусть нас всех лишь праздники венчают –

И ныне, и в грядущие года.

Так говорил когда-то мудрый Бунин…

И наша жизнь той мудрости верна.

За веру эту мы с тобой пригубим.

Потом по-русски хлобыстнем до дна.

И, может быть, услышат в каждом доме,

Что к ним друзья старинные пришли…

А если чьи-то жизни на изломе,

Пусть им поможет этот зов души.

2016

Ане
(«Я счастливый человек…»)

Я счастливый человек

И в любви, и в дружбе…

И к стихам припал навек,

Как чиновник к службе.

Может, образ невпопад.

Но душа в смятенье.

Ждут ее то рай, то ад…

Труд и вдохновенье.

Я счастливый человек –

Потому что ты со мною.

А иначе я бы сверг

Бытие земное.

Я бы сверг зарю побед.

И упрятал гордость,

Если б ты сказала «Нет».

Моему восторгу.

Ты же мне сказала «Да».

Улыбнулась мило,

Чтоб я знал, что никогда

Счастье не промчится мимо.

«Город Тверь лежит в сугробах грязных…»

Город Тверь лежит в сугробах грязных.

Мы буксуем на холодном льду.

Ехал я домой на общий праздник,

А попал в случайную беду.

Русские не могут без обмана.

Наказали мы самих себя.

И пришла опять зима нежданно,

Словно много дней до декабря.

До чего ж беспечная натура

У людей, живущих на авось.

Сколько раз я доверял им сдуру,

Столько раз и маяться пришлось.

«Страна зациклилась на числах…»

Страна зациклилась на числах:

Кто сколько получил за год.

Вот некий чин нагреб наличных

Так много, словно он завод.

В сравненье с ним

Наш президент с премьером

На малых прибылях сошлись…

Что делать мне с наивной верой

В то, что добреет наша жизнь.

Как тебе живется,

Дорогой чиновник?

Оченьдорогой

За наш российский счет…

Ты уселся в кресло,

Как в горшок шиповник,

Что, как ты, —

До крови иссечет.

Реплика

Весь мир обсуждает недавние выборы.

Америка в шоке, что в бездну зашла.

Как будто бы ей эти новости выдали

В какой-нибудь Кении… Не в США.

В Америке ищут виновников смуты.

А главный виновник бок о бок живет.

И кто-то сказал незлобливо и мудро –

«Не нравится Трамп? Поменяйте народ…»

«Мы все, кто из созвездья Рака…»

Мы все, кто из созвездья Рака, —

Довольно вспыльчивы подчас.

От нас порою могут плакать.

Но быстро и прощают нас.

Не потому ль, что мы готовы

Всегда признать грехи свои.

И наше искреннее слово

Полно мучений и любви.

Строфы

«Две тыщи семнадцатый год…»

Две тыщи семнадцатый год

Напомнил мне давнюю давность:

Опять наплодили господ,

А бедных сослали в бесправность.

«Я спросил у мальчишки в школе…»

Я спросил у мальчишки в школе:

«Как живется тебе в неволе,

Когда все у вас по минутам,

И не дай Бог, если что-то спутал?»

Но малыш меня сбил ответом:

«Но и ты ведь прошел все это».

«Любовь, как солнечный луч среди радуг…»

Любовь,

Как солнечный луч среди радуг…

Вслед за тобою я к радуге мчусь.

И верю, что нам не случится падать

С высоты наших нежных чувств.

«Я хотел бы написать стихотворенье…»

Я хотел бы написать стихотворенье

Самое родное для меня,

Чтоб оно легко прошло сквозь Время,

Стало светом завтрашнего дня.

Я хотел бы написать стихотворенье

Милой Ане – дорогой жене,

Чтоб оно дышало лаской и доверьем,

Отзываясь добротой во мне.

И хотя оно не будет первым,

Но знакомых строк не повторит.

Как смычок по скрипке,

Так, наверно,

Музыкой вдруг отзовется ритм.

И чтоб музыка была не грустной.

Жизнь не раз нам причиняла боль.

Много лет живем одним мы чувством,

И одна судьба у нас с тобой.

На весах искусства

Для крутой неграмотной попсы

Я никто… И звать меня никак…

Мысленно кладу я на весы

Выступлений всех своих аншлаг.

А еще десяток новых книг,

Что читает мне вослед страна.

Нету счастья у меня без них. —

Ими жизнь моя озарена…

На другую чашу я кладу,

Впав в недоумение и злость,

Жалкую словесную руду,

Где таланту места не нашлось.

Где такая музыка взошла,

Что душа и уши вянут враз.

Где танцуют некие тела

Пошлость и бездарность напоказ.

Но еще печальнее, что зал

Хлопает и падает в восторг.

Это кто же вкус им поломал,

Кто искусство позабыть помог?..

Еще одно признание

Я бесконечно рад,

Что ты всегда со мной,

Что рядом твоя нежность сердца,

Что ты мне продлеваешь путь земной

В немыслимой российской круговерти.

Прости, что я порою нетерпим.

Но это все от нервотрепки нашей,

И если жизнь под силу нам двоим,

То одному порой бывает страшно.

Хотя мужик в семье – и рыцарь,

И глава.

Я знаю это по отцу и деду…

И потому в своих обидах ты права,

Когда я где-то упустил победу.

«Мы любим женщин сравнивать с цветами…»

Мы любим женщин сравнивать с цветами.

И выбираем лучшие из них…

Ты вот, к примеру, роза…

Но с шипами.

Я чувствую порой уколы их.

Ты можешь словом уколоть и взглядом,

Когда я виноват или неправ.

И если я оказываюсь рядом,

То вновь смиряю свой упрямый нрав.

Но мне приятно быть под боевым прицелом.

Как хорошо, что так пристрастна ты.

Я бы, наверно, многих не добился целей

Без мудрости твоей и доброты.

А потому всем рыцарям мужского пола

Желаю – не впадайте в благодатъ.

Без женского пристрастья и упора

Нам эту жизнь вовек не обуздать.

«Когда-то и я буду старым…»

Когда-то и я буду старым,

Возьмут меня годы в полон.

Заменю я маминым самоваром

Джин с тоником и самогон.

И как поется в старинной песне –

У самовара…

Только ты да я.

Сказать по правде, сюжет не весел.

И песня та не моя.

И потому я все позабуду,

Глядя в глаза твои…

И случится веселое чудо:

Я не стану гонять чаи.

И ты, наверное, угадаешь,

Почему забыт самовар.

Жизнь у нас молодая.

Ты молода, и я не стар.

И верну привычное нам застолье.

Джин с тоником и коньяк…

А самовар поживет в неволе,

Заброшенный на чердак.

А когда захочется чаю,

Соберу друзей под него.

И душой чуть-чуть опечалюсь,

Впав в усталое торжество.

Потому что не зря же предки

Одарили мудростью нас.

Годы юные – они не ветхи.

Годы ветхие – не на час.

Потому и достал вчера я

Мамин старенький самовар.

Чтоб не жить от традиций с краю.

Что не впасть вдруг в чужой овал.

Юбилейное признание

Двадцать лет стремительно промчались

По моей и по твоей судьбе.

Помнишь, мы однажды повстречались?

Помнишь, что я говорил тебе?

Говорил, что нет мне в жизни счастья

Без твоей улыбки, без небесных глаз.

И мои слова звучали, как причастье.

И Господь тогда услышал нас.

Ты была, как прима Голливуда, —

И красива, и добра ко мне.

Аня, Анечка, ты – чудо!

Ты – мой добрый ангел на Земле.

Без тебя бы жизнь была бездарна

На ухабах вечной суеты…

Я кладу у ног твоих тюльпаны

И стихи, которым рада ты.

«Мир помешался на деньгах…»

Владимиру Березину

Мир помешался на деньгах.

Теперь всему есть жесткий ценник,

И даже ироничный Гафт,

Жалея, что не нажил денег,

Грустит о временах весенних,

Когда дружили все взахлеб

И жили, словно в семьях братья.

А ныне мир, как старый жлоб,

Себя без выгоды не тратит.

Но, слава Богу, есть друзья,

Кому могу я свято верить.

Чьи души погасить нельзя,

Чей свет деньгами не измерить.

Для них превыше всяких фраз,

Превыше всех надежд весенних

Союз сердец, сроднивший нас,

Что никогда нам не изменит.

Призванье

Красота спасет мир.

Ф. М. Достоевский

Копаться в земных мелочах

И житейских невзгодах, —

Серьезной Поэзии не под стать.

Поэзия – это всегда звучит гордо.

Призванье ее – Красоту воспевать.

Люблю нашу классику я…

Не Баркова,

Не модную ложь

Конъюнктурных писак.

В веках остается

Лишь мудрое Слово,

Чтоб не попала

Культура впросак.

Ане
(«Когда по утрам меня мучит боль…»)

Когда по утрам меня мучит боль,

Я наивно ее от тебя скрываю.

Но боль моя остается с тобой,

Даже когда я о ней забываю.

Потому что две наши жизни навек

Сошлись в одну счастливую добровольно.

И если зло на тебя совершит набег,

Мне будет так же горько и больно.

Но я не оставлю тебя одну

Против любой окаянной силы…

Давай послушаем тишину,

И в ней два слова –

«Любимая…» «Милый…»

И потому нам с тобой не страшны

Никакие удары и беды.

Мы не только друг в друга

Навек влюблены,

Мы любим взаимные наши победы.

Когда ж по утрам меня мучит боль,

Так это годы, что мстят за возраст.

Забудь о них… И мне позволь.

Смотри, как с небес

Нам улыбаются звезды.

Ане
(«Я сотворен из боли…»)

Я сотворен из боли,

Надежды и доброты.

С болью борется воля.

Надежду лелеешь ты.

А доброта моя –

Это тоже ты.

И живу я в трех измерениях.

И кажется, жизнь удалась,

Что-то в ней ограничено временем,

А чем-то я насладился всласть.

И кажется мне, что плыву я в лодке,

Где всем управляю сам.

Плыву по реке – голубой и кроткой,

Как будто по небесам.

Ты в лодке со мною тоже.

По-другому не могло и быть…

И нет ничего дороже,

Чем вместе с тобою плыть.

Река нас выносит к зорям,

Мимо бед, обид, суеты…

Можно было бы плыть и морем,

Но выбрала Волгу ты.

«Мне по душе зима и лето…»

Валерию Когану

Мне по душе зима и лето.

И первый снег, и дождь грибной.

Иду по ледяному следу,

Чтобы попасть в июльский зной.

Мне по душе льняная голубь

И тихий желтый листопад,

Присевший у порога голубь,

В печаль окрашенный закат,

И музыка седого ветра,

Когда февраль берет разбег,

И море сказочного света,

Что дарит сердцу чистый снег.

Мне по душе раскаты грома

Над радостной землей моей…

И песня, спетая негромко,

Вернувшихся к нам журавлей.

Мне по душе зима и лето,

Года и дни, что их хранят.

Иду по дорогому следу

Своих надежд, своих утрат.

«Чем меньше остается лет…»

Чем меньше остается лет

До той черты, где жизни нет, —

Тем мы тревожней смотрим в завтра.

Не потому, что было много бед,

А потому, что главная беда

Всегда внезапна.

Чем больше человеку лет,

Тем он щедрее доброту нам дарит.

Не потому, что немощен и сед,

А потому, что доброты всем не хватает.

Чем больше человеку лет,

Тем он нежней ко всем идущим.

Не потому, что дел важнее нет,

А потому, что хочет, чтоб мы жили лучше.

Мы все проходим этот путь, —

Путь счастья, поисков и боли…

И в сторону с него свернуть

Душа и жизнь нам не позволят.

Навек моя Россия

Я люблю мотаться по России

В поездах, в авто или пешком,

Потому что в мире нет земли красивей,

Потому что это мой родимый дом.

И горжусь, что был рожден на Волге

Юной мамой в городе Твери,

Где морозы и крепки, и долги,

И прекрасны отсветы зари.

Где стоят по городам и весям

Памятники в честь героев боевых,

Что теперь всех негодяев бесит,

Потому что мы опять сильнее их.

Москвичи мои и тверичане,

Радостно и нежно вас любя,

Я готов принять на сердце все печали,

Взять все ваши беды на себя…

Я люблю мотаться по России,

Чтоб общаться с добрыми людьми,

Кто в меня вселил и свет, и силу…

И кому я снова объяснюсь в любви.

Объяснюсь стихами, песней,

Взглядом,

Полным благодарности и слез…

Где бы мы ни жили —

Наши души рядом.

В этом мире

Нам нельзя быть врозь.

2017

Наивность

Все на Земле несправедливо:

И жизнь, и блага в ней, и быт…

Вот кто-то начал путь красиво,

А кто-то с детства инвалид.

И девочка не виновата,

Что ей с коляской жить вдвоем.

И падают в бою солдаты,

Спасая чей-то добрый дом.

Не знаю, кто там делит блага,

Но видел огорченно я,

Как ветеран негромко плакал,

Опять оставшись без жилья.

И все ж я верю в Божью милость

И справедливость на Земле…

Простите мне мою наивность,

Но без нее не выжить мне.

Наш вальс

На юбилее друга все танцуют вальс…

И мы с тобою танцевали тоже.

Вблизи твоих весенних глаз

Я чувствую себя на сотни лет моложе.

Хочу, чтоб дольше праздник не умолк,

Чтобы звучала музыка по залу.

Чтоб я успел отдать тебе свой долг:

Расцеловать за все, что ты сказала.

Сказала ты, что счастлива была,

Когда впервые я тебе признался,

Как дорога ты мне и как мила…

И это все случилось в вихре вальса.

И мы танцуем вальс…

Тот самый, что ТОГДА,

Когда еще не знали мы с тобою,

Что впереди нас ждут прекрасные года,

Что озарит Господь их счастьем и любовью.

А вальс звучит – над залом и во мне.

Звучит в твоей душе,

Как майский ливень…

И в этой музыкальной тишине –

Твои глаза молчат красноречиво.

Дети

Как можно не любить детей?!

Не умиляться их смешным проказам,

И не делиться радостью своей,

Когда любая встреча с ними – праздник.

А праздник – это их весенний смех,

Наивность и вопросов, и признаний,

Когда среди восторгов и утех

Они душой не расстаются с нами.

С волнением смотрю я на экран,

Когда для нас стихи читают дети.

И зал притихший, словно Божий Храм,

И ничего нет праведней на свете.

Спасибо славной Родине моей

За всех девчонок наших и мальчишек,

За то, что предков учат быть добрей,

Ведь доброты не может быть излишек.

Память о войне

Русский мальчишка жалеет немецких солдат,

Тех, что погибли под Курском и Сталинградом.

Тех, что в земле под Москвою лежат.

Тех, что хотели «блицкриг» свой

Закончить парадом.

Но не случилось…

Их Бисмарк предупреждал,

Чтоб не ходили войной на Россию…

Но не этим мальчишка мне душу порвал,

Что пожалел он чужое бессилье.

Просто я вспомнил былую войну

И похоронку на старшего брата.

Он не рвался за смертью в чужую страну,

А погиб в своей возле стен Сталинграда.

Но мальчишку того я судить не берусь.

Видно, от предков ума ему недостало.

И тревожусь в душе за любимую Русь,

Когда чувствую в ком-то преступную жалость.

Стихи, явившиеся ночью

Ане

Я хочу еще чуть-чуть поспать,

Чтоб ты снова мне приснилась:

И твоих волос густая прядь,

И улыбки радостная милость.

А когда я чуточку посплю,

Я тебе признаюсь снова,

Как тебя я пламенно люблю.

И замрет в глазах восторженное слово.

И начнется день, и поплывут дела

Не во времени и без досуга.

Видишь – за окном заря взошла,

Чтобы видеть нам с тобой друг друга.

«Я с Лермонтовым в небе…»

Я с Лермонтовым в небе…

Фантастика.

Несет его имя наш самолет.

И синяя мгла к узким окнам ластится.

И даль ледяная внизу плывет.

Читаю вслух гениальные строки:

«Спит земля в сияньи голубом…»

И кажется мне – все голубые дороги

Несут Божье Слово в его отчий дом.

И он Его повторяет снова.

Не для себя, а скорее для нас.

И успокоились в страхе снобы,

Не поднимая пугливых глаз.

Я в небе с Лермонтовым… Не верится,

Что можно быть рядом с ним.

И душа от этой близости греется.

И луна над землей, как волшебный нимб.

Другу

Сердце просит пощады,

Просит сбавить накал…

«Не дождешься награды,

Добрых слов и похвал.

И за то, что открыто

По веленью любви

Ты чужие обиды

Принимал, как свои,

Призывал Божью милость

К тем, кто падал во грех.

И считал справедливость

Привилегией всех,

Не боялся начальству

Возражать на виду,

И менять свое счастье

На чужую беду,

И тупому молчанью

Вызов предпочитал,

Когда ложь величали,

Не стесняясь похвал,

Когда правду гноили,

Напрягая слова…»

Трудно жить в этом мире,

Если совесть жива.

Война

Я помню – был еще мальчишкой малым,

Когда в Россию ворвалась война.

Четыре года нас она ломала,

Но просчиталась в этот раз она.

Мы одолели все: и горькие потери,

И голод, и отчаянье, и страх.

Я выжил потому,

Что свято верил

В Победу, зарожденную в боях.

Спасибо Родине, отцу и маме

За жизнь, подаренную мне…

И день грядущий вновь нас не обманет

За то, что мы верны своей стране.

«Закончилась моя карьера…»

Закончилась моя карьера.

Стихи уходят в никуда.

Хотя есть Гете для примера.

Он пел любовь в мои года.

Влюбился гениальный мэтр в девчонку.

Раскрыл всю душу перед ней,

Как будто был повинен в чем-то

Пред давней юностью своей.

А я в тебя влюблен навеки.

И не считаю лет своих.

Как не стареют в ритме реки,

Так молод мой влюбленный стих.

Моим читателям
(«Много лет миновало с детства…»)

Много лет миновало с детства,

Когда я понял, что мне с людьми

Суждено жить не по соседству,

А по сердцу и по любви.

А когда же Муза ко мне явилась,

Я почувствовал, что и ей

Оказали те люди милость

И душой, и судьбой своей.

И живу я не славы ради,

Не в угоду рублям своим…

И восходят в моей тетради

Строки, что я посвящаю им.

Потому что всю жизнь мы рядом,

Возле радостей и невзгод…

Мне не надо иной награды,

Кроме той, что мне дал народ.

Бессмертный полк

Мы воскресили павших…

И Бессмертный полк

Прошел по всей России

В День Победы.

Я следом шел…

И слез сдержать не мог.

И в сердце оживали

Прожитые беды.

Бессмертный полк – святые имена.

Печальные и дорогие лица.

Бессмертный полк – Священная война,

И День Победы, что в веках продлится.

Прошли года, как все произошло.

Но мы горды всегда Девятым маем.

И это легендарное число

Бессмертный полк

Над миром поднимает.

Убийство Лермонтова

Солнечный полдень… Гора Машук…

Все приготовлено для трагедии.

В глазах секундантов живой испуг,

Которым они чью-то смерть пометили.

Все приготовлено к ней.

И вот

Мартынов уставился в планку немо.

Лермонтов тихо к барьеру идет.

И первым стреляет…

В небо.

Мартынов торопится, в позу встает,

Чтоб опозорить ТОТ день июля.

Лермонтов молча стоит

И ждет.

И несется к нему роковая пуля.

А пули той могло и не быть.

Но Мартынов не был рыцарем чести.

Он не дал поэту ствол зарядить.

И поднял свой, заряженный местью.

Раздался выстрел…

И вслед за ним

Небо заплакало одиноко.

И гром загремел над холмом пустым.

Неистовый, как негодованье Неба.

А секунданты тут же умчались прочь,

Бросив товарища трусовато…

Была позорной для них та ночь.

И стало бессмертье Поэта

Расплатой.

2018

Опасение

История устроила зигзаг

Стране моей,

Уставшей от невзгод.

Невольно вспоминается ГУЛАГ,

Куда наш вождь

Запихивал народ.

Я не хочу возврата к временам,

Когда жилось невыносимо нам,

Где не было почета именам,

А было лишь почтение чинам.

Я не хочу всевластия чинуш,

Решающих за нас,

Как надо жить.

Им что? Побольше было б

Мертвых душ,

Чтоб без опаски

Произвол творить.

Я знаю, что вовеки не приму

Неравенство,

Что крепнет с каждым днем.

Когда златые горы – одному,

Другому – три копейки на прокорм.

Россия, помни – ты у нас одна.

Великая любимая страна…

Но всем твоим «величиям»

Хана,

Если на шею нам

Усядется шпана…

«Человек приходит в этот мир для счастья…»

Человек приходит в этот мир для счастья, —

Кто-то из великих написал…

Я поверил, принял, как причастье,

Потому что был еще и глуп, и мал.

Но года все изменили круто.

И познал я сквозь обиды соль

И предательств горькие минуты,

И потерь немыслимую боль.

Понял я, что жизнь несовершенна

И обманчив этот мир земной,

Где душа, как чуткая антенна,

Ловит наши нелады с судьбой.

И порой бывает так обидно,

Когда друг теряет честь и стыд.

Словно он не друг уже, а быдло,

И остаться быдлом норовит.

Иногда и ты ко мне несправедлива,

В мелочах, что наша жизнь таит.

И терзает душу беспокойный ливень

Горьких слез, не стоящих обид.

Я, наверно, тоже суеты добавил…

Но стараюсь не сходить с пути,

На который нас с тобою вывел ангел,

Чтоб смогли мы рядом до конца идти.

«Нас убеждают умники с экрана…»

Нас убеждают умники с экрана,

Что жизнь в России лучше с каждым днем.

Хотя она давно не по карману

Тем, у кого, как милостыня, дом.

Забыв, что все мы по рожденью братья,

Нам минимум мечтают предложить,

Которого на смерть едва ли хватит,

А мы хотим достойно жизнь прожить.

Наверно, мы доверчивы чрезмерно.

Иль слишком осторожны в нужный час,

Когда нам врут и без стыда, и меры…

А, может быть, они боятся нас?

Не призываю к бунту или дракам,

Хочу лишь, чтоб достойно жили все.

И жизнь не занавешивали мраком,

И не мотались белкой в колесе.

«Девочка с мальчиком за руки держатся…»

Девочка с мальчиком за руки держатся,

Шагая тропой лесной.

А рядом с ними деревья нежатся

И тушат июльский зной.

И мы с тобой, словно юные парубки,

Бойко бежим в рассвет.

И тоже нежно держимся за руки,

Как будто нам двадцать лет.

Наверно, так человек устроен,

Что в свой критический час

Он со временем тихо спорит,

Видя, что убыл его запас.

Потому мы и держимся за руки,

Что одиночество не для нас.

Часы над нами неслышно замерли.

И замер я возле любимых глаз.

«Я не знаю, что произошло со мною…»

Я не знаю, что произошло со мною,

Стал я сильно ревновать тебя,

Как ревнует к солнечному зною

Яростная вьюга декабря.

Лучше, чтобы ты о том не знала.

Я оберегаю твой покой.

Просто много будней миновало,

И явился эгоизм мужской.

И хотя я родом не с Востока,

Но живет во мне традиция одна:

Красота твоя открыта для восторга,

Но лишь мне принадлежит она.

Просто я люблю тебя безумно.

С каждым днем сильнее и нежней.

И душа моя, как одержимость зубра,

Что с дороги не свернет своей.

«Печалюсь я, что наша жизнь так коротка…»

Печалюсь я, что наша жизнь так коротка,

Что столь стремительно несутся годы.

Уже уверенность моя не так крепка.

И стал я жить смиренно, а не гордо.

Хотя судьба по-прежнему добра,

Мы оба влюблены…

И нет любви нежнее.

И к творчеству не заросла тропа.

И столько добрых душ сроднились с нею.

А, может быть, внезапная хандра

Явилась потому, что нет тебя со мною?

По зову сердца, долга и пера

Умчалась ты дорогой неземною.

Я жду, когда ты будешь вновь со мной.

И отрекусь от всех своих печалей…

И наша жизнь покажется иной.

И строки эти повторю едва ли.

Три судьбы

Три города мне ближе всех на свете.

И первый город, где родился я.

Гуляет по нему весенний ветер,

Как юность бесшабашная моя.

А город этот величают Тверью…

Раскинувшись на волжском берегу,

Он Пушкина одаривал доверьем,

Нашел Крылову первую строку.

Второй мой город – добрая столица,

Открывшая поэзию во мне.

Когда она, как сказочная птица,

Со мной летала в гулкой тишине.

А третий город, как подарок свыше,

Я слишком поздно породнился с ним…

Не потому ли и в войну я выжил,

Чтобы взойти в Святой Иерусалим.

Три города, что внешне непохожи,

Но родственны душою и близки…

И нет на свете этих трех дороже,

Всем горестям и бедам вопреки.

«При рожденьи каждого из нас…»

При рожденьи каждого из нас

В небе зажигается звезда…

Чтобы свет ее в душе не гас,

Жизнь должна быть честно прожита.

Если ж вы нарушили завет –

Многое изменится в судьбе…

Берегите тот небесный свет.

Если не хотите зла себе.

«Обычное дело, обычный исход…»

Обычное дело, обычный исход:

Кончаются сутки. Кончается год.

Кончается детство у школьной доски –

И вот у тебя серебрятся виски.

Над городом годы плывут чередой,

Над тем, где когда-то ты был молодой.

Кончается полдень. Кончается ночь.

Уходит беспечная молодость прочь.

Обычное дело. И нынче, как встарь,

Кончается август и снежный январь.

Кончается отпуск. Кончается даль.

Худеет опять на стене календарь.

Обычное дело. И, как ни крути,

Кончаются в мире любые пути.

За ниточку времени как ни держись,

Кончается все… Не кончается жизнь.

Молитва

Господи, спаси и сохрани…

Окажи нам божескую милость.

Пусть годами обернутся дни,

Чтобы радость безмятежно длилась.

И хотя бессмертной жизни нет,

Я хотел бы вечно быть с тобою,

Не считая промелькнувших лет,

Озаренных счастьем и любовью.

Помню я наш первый вербный день,

День весны, день солнца и надежды.

Когда сверх других и неотложных дел

Нам Природа подарила нежность.

А еще немало светлых дней,

Полных веры в будущие годы,

Озаренных красотой твоей…

И душой, доверчивой и гордой.

Потому не тороплю я дни,

Что мудры и милы нам обоим.

Господи, спаси и сохрани

Жизнь, рожденную любовью.

Тарханы

Святая земля – Тарханы.

Все легендарно в ней –

Закаты – в лучах багряных.

Восходы – в тени ветвей.

И я суеверно верю,

Что Лермонтов видит нас,

Когда открывает двери

Лермонтовский Парнас.

К Тарханам мы все причастны

Верой, любовью, душой.

Давайте встречаться чаще

На этой земле Святой.

«У вас бывает так?..»

У вас бывает так?

Едва расставшись с женщиной любимой,

Вы в одиночество впадаете тотчас.

И ваша боль горька и нестерпима,

Как будто минул год, как разлучили вас.

И вы готовы вслед бежать за нею,

Чтоб вновь ее услышать…

И потом

Всем нетерпеньем, всей тоской своею

Молить ее вернуться в грустный дом.

Хотя вы столько лет живете вместе.

И этот дом – приют ваш и уют.

Но, как поется в позабытой песне,

Разлуки нам покоя не дают.

И вы берете телефон послушный

И говорите ей – «Я так тебя люблю!»

Простите, что раскрыл вам душу,

Простите милосердно боль мою.

«Классики вновь на ТВ в меньшинстве…»

Классики вновь на ТВ в меньшинстве.

Малоизвестные лбы на экране.

Как будет дальше – я знаю заранее.

Знаю, кого предпочтут на ТВ.

Чья-то фамилия слишком проста.

Чья-то не к месту крестьянская морда.

И, словно «хаммеры» мимо мента,

Мимо несутся редакторы гордо.

Ну, а на «нет» и суда, вроде, нет…

Снова лежу на диване, как зритель.

Я понимаю, чего вы боитесь

И неприязненно смотрите вслед.

«Ни дня без строчки…»

«Ни дня без строчки…» –

Сказал прозаик.

«Ни строчки боле», —

Вздохнул поэт, —

Пусть отдыхает в коллегах

Зависть,

Кому Господь не открыл секрет,

Как овладеть волшебством великим,

Чтоб «жечь глаголом

Сердца людей…»

Не потому ли пылятся книги

Тех, кто все спутал в судьбе своей.

Я никого не хочу обидеть.

Но были Пушкин, Есенин, Блок.

Им было бы неприятно видеть,

Как мир от наглости изнемог.

Когда уже не талант решает,

Не Бог, не гены и не судьба,

Кого приветит на стих Державин,

А кто не в силах постичь слова.

И потому лже-поэтов много,

И много музыки никакой…

Листаю с радостью книгу Блока.

И диск Мартынова под рукой.

2016

Анне

Я признаюсь тебе в восхищении,

Как я признался когда-то в любви.

Вновь зажигаются звезды вечерние

И посылают нам тайны свои.

Правда, одну разгадал я нечаянно…

В ней мне послышался Божий завет.

Снова целую кольцо обручальное,

То, что ты носишь уже двадцать лет.

Я признаюсь тебе в восхищении,

И улыбаешься радостно ты.

Ведь без тебя бы я жил в отречении

Счастья, надежды и красоты.

«Если бы сердце могло говорить…»

Если бы сердце могло говорить,

Оно бы спросило неверного друга:

Откуда в тебе эта лживая прыть,

Похожая на безнадежность недуга?

Когда все то, что ты говоришь, —

Похоже на завядшую ветку.

И тихая фраза, как тихая мышь,

Крадется за выгодой незаметно.

«Май за окном или снег декабря…»

Май за окном или снег декабря,

Мир полон света, надежд и открытий.

Каждое утро смотрю на тебя

Так, словно я тебя вечность не видел.

Вновь поражаюсь твоей красоте,

Детской улыбке, очам твоим вешним.

И остаюсь верен той высоте,

Где в мое сердце сошла твоя нежность.

Чем повстречает нас будущий день,

Светлым признаньем над дружеским даром?..

Иль суетой неоконченных дел,

Или каким-то восторгом нежданным?

Что бы там ни было… Все я приму.

Время летит сквозь пургу и сквозь ливни…

Вновь ты прильнула к плечу моему.

Значит, и этот день будет счастливым.

2016

«Я эти строки обращаю к юным…»

Я эти строки обращаю к юным,

Чьи души, как открытая тетрадь.

Кому уже понятен взрослый юмор,

Который помогает выживать.

Хотел бы я им передать свой опыт,

От глупостей и бед предостеречь,

Чтобы в душе не оседала копоть,

Когда начнут иллюзии гореть.

Чем меньше будет разочарований,

Тем больше в сердце

Мудрости и сил.

А жизнь и награждает нас, и ранит,

И не поймешь – кто мил ей, кто не мил.

И к этому уже нельзя привыкнуть,

Надеясь на привычное «авось»,

Судьбе мы все выплачиваем выкуп

Тем, чего добиться не пришлось.

Я обращаю к юным эти строки.

Пускай они не повторяют нас,

Когда мы перед недругами кротки,

А возле лжи не поднимаем глаз.

Родной язык

Родной язык – божественное чудо.

Он нас не предавал и не предаст.

И в бедах он к нам бесконечно чуток,

И в радостях не покидает нас.

И так надежно искреннее слово,

Когда в душе не остается сил.

Родной язык – как оголенный провод,

Что всех славян навек объединил.

И свет добра, что согревает сердце,

Не мыслим без мелодий языка.

Пока мы вместе – этот мир бессмертен

И дружба наша тоже на века.

Песня о Москве

Петру Павловичу Бирюкову

Когда заря взойдет,

Рассвет в Москва-реке

Рисует витражи

Твоих спасенных храмов.

Храни тебя, Господь,

От всяких непогод.

Тебе к лицу, Москва,

И майский цвет, и мрамор,

Все прошлые года

Тебе принадлежат:

Есенинский восторг,

И пушкинская нежность,

И слава тех солдат,

Что не пришли назад.

И светлый Храм Христа,

И красота Манежа.

От вьюг белым-бела,

От солнца зелена,

Москва всегда была

Одна на всю Россию.

Звонят колокола,

И слышит звоны мир.

И только ты одна

Так в этот миг красива.

И улицы твои,

Как память о любви.

Москва – судьба моя,

Моя душа и совесть.

Молитвой и добром,

Талантом и мечом

Писала ты в веках

Свою святую повесть.

На Мертвом море

Мы открываем в январе сезон

На Мертвом море,

Не дождавшись лета.

Смотрю из-под спасительного пледа,

Как в воду погружается Кобзон.

Я тоже влез в холодную купель.

По морю вьется солевая тропка,

Как будто это смерзшиеся хлопья

Здесь намела российская метель.

Не так уж зябко после наших зим…

Как огурцы в рассоле – мы в прохладе мокнем.

И если плохо станет нашим легким,

То, значит, был на уровне экстрим.

Приезжих из России – несть числа.

Морскому раю радуются люди.

И море их желанье не остудит,

Не зря же с морем их судьба свела.

Потом горячий душ, халат, отель.

И как-то стали ближе мы друг другу,

Когда бутылка поплыла по кругу…

Мы пьем за всех, кто одолел купель.

И вновь за руль… Умение свое

Я подтверждаю на опасных спусках.

Святой земле никак нельзя без русских,

Как русским невозможно без нее.

Хотя мы здесь нарушили уклад

И берег взбудоражили весельем,

Зато январь стал месяцем весенним.

А кто же в зимний день весне не рад?

Родина

Поклон Земле, где я родился.

Родился я в СССР.

И Родиной своей гордился.

Быть может, больше, чем теперь…

Теперь живу в другой стране я,

Где новым веяньям не рад.

Тому, что стали мы беднее,

Что все прогнозы невпопад.

Но не страна в том виновата.

А виновата наша власть…

И кто-то уезжает в Штаты.

В Европу юность подалась.

А некий чин нам врет с экранов

Про взлет, прогресс и благодать:

Что власть лелеет ветеранов

И стали меньше воровать.

А то, что у него зарплата

В сто раз объемней, чем у нас, —

Про то народу знать не надо.

Кайфуй в нужде рабочий класс.

…Поклон Земле, где я родился.

Упрек стране, где я живу,

За то, что мы стоим у пирса,

А надо быть нам на плаву…

2011

Самое дорогое

На свете нет ничего дороже

Здоровья, родителей и детей.

И без любви мы прожить не можем.

Жизнь счастьем обязана ей.

Я вспоминаю часто отца и маму.

И в сердце – печаль, как шквал.

Хотя набежало годов немало,

Мне кажется, с детства я их потерял.

Здоровье от Бога нам всем дается.

А Божьи посланники – это врачи.

И если вдруг от боли неймется,

Не впадай в отчаяние и молчи.

Врачи услышат твое молчанье,

Ты не только для них пациент.

И в ответ на твое отчаянье

Надежду впишут в рецепт.

«Я к новой жизни не привык…»

Я к новой жизни не привык.

В ней непонятно все и зыбко.

И каждый день, и каждый миг

Встречаю горестной улыбкой.

Я не привык к театру,

Где

По сцене голые гуляют,

И если надо, по нужде

Готовы исхитриться в зале.

Я пошлость с детства не терплю,

Когда она искусство губит.

Но здравый смысл свели к нулю

Те, кто власть и деньги любят.

Я к новой жизни не привык.

И привыкать назло не буду…

Мой русский, мой родной язык

Спасет от пошлости и блуда.

«Одному российскому поэту…»

Одному российскому поэту

Стала вдруг Россия не мила.

Может, потому,

Что он блуждал по свету,

Где Россия не в чести была?

Иль считал он, что она виновна

В том, что мало славили его.

И хотя обидно было ей и больно,

Но она прощала сына своего.

Потому и мог всегда бывать он

На престижных форумах коллег,

Зная, что Россия все оплатит…

Думая, что эта блажь навек.

Но однажды Родина вспылила,

Не дождавшись совестливых дней,

А поэту не хватило силы

Честно повиниться перед ней.

Впрочем, и не думал он виниться,

Если правым чувствовал себя.

Если вся родная заграница

Гневалась, Россию не любя.

Может, потому и модно ныне

Поносить страну, где ты живешь.

Меньше дома – больше на чужбине,

Смотришь, и в герои попадешь.

2018

«Когда перед Господом нашим…»

Когда перед Господом нашим

Я буду держать ответ,

Он спросит,

А много ль врагов я нажил

В тревогах минувших лет.

И много ль было друзей надежных,

Добрых, как отчий дом.

И знал ли я, что милостью Божьей

Не был в пути обойден.

А если Он ни о чем не спросит,

Зная все наперед,

Я вспомню свою последнюю осень,

Полную зла и невзгод.

Когда, устав от бед и пристрастий,

Мое золотое перо

Неслось мимо чужих несчастий,

На миг забыв про добро.

Но, может, я буду прощен Всевышним…

Его доброта превыше грехов.

И голос Его я сердцем услышу,

И эхо коснется моих стихов.

«Я много в жизни радостей изведал…»

Я много в жизни радостей изведал –

Неслись сквозь них далекие года…

Но выше радости, чем День Победы,

Не знало мое сердце никогда.

Вернулись к нам отцы и деды

С той праведной мучительной войны.

И мне теперь все горести и беды

Уже вовеки стали не страшны.

И слышу снова я в преддверье лета

Глухое эхо взрывов и стрельбы,

Когда заходит в отчий дом Победа,

Как горький отзвук и моей судьбы.

Русская тайна

«Не ходи войной в Россию, —

Говорил Европе Бисмарк. —

Ты утонешь в волнах риска,

Но Россию не осилишь…

Потому что есть в ней тайна –

Тайна быть непобедимой.

И в угрозах нетерпимых,

И в войне – всегда недавней».

Но советов этих ратных

Не услышала Европа…

И хранит Россия топот

Непутевых оккупантов.

Ну, а тайна русской силы

В том, когда беда нагрянет,

Даже детство рядом встанет,

Все мы в этот миг –

Россия.

Год милосердия

Завершился Год литературы.

Год кино сменил его давно.

Но не поубавилось халтуры

Ни в литературе, ни в кино.

Не явился миру новый Тютчев.

Не вернулся на экран Рублев.

Долгими рекламами замучив,

Каждый Год живет под гнетом слов.

Но само собой ничто не совершится.

Если Год литературы, дайте шанс,

Чтоб взошли на белые страницы

Нынешние Мцыри и Тарас.

А пока я в ожиданьи Года,

Где бы милосердие сошлось

С зовом душ и красотой Природы.

Мудро и навек… Не на авось.

2016

Наши дни

Ане

Я благодарно провожаю дни –

Счастливые и грустные порой.

И вновь судьбу прошу – «Повремени…

Не дай забыть в грядущее пароль…»

Наверно, там еще немало дней,

Которые обрадуют меня…

И вспыхнет добрый свет в душе моей

От вечного небесного огня.

И я тот свет достойно сохраню.

И мысленно скажу былому «бис…».

И каждому талантливому дню

Я прошепчу наивно – «Повторись…»

Я благодарно провожаю дни

Весной, в жару, и в стужу декабря.

Спасибо им!

Ведь, если б не они,

Я никогда не встретил бы тебя.

Запоздалое сомнение

Поэзия уходит в интернет.

Поэты в интернете, —

Как в подполье.

А для меня без книг

Поэта нет.

Как скакуна без скорости

И поля.

Но времена сменились…

И сменился код,

А без него в грядущее не ступишь.

В календаре моем давно ушедший год.

Он молча кажет интернету кукиш.

И строчкой Блока смотрит на меня,

Как будто бы Блок растревожен тоже.

Без зримых книг мне не прожить и дня,

Они душе понятней и дороже.

Наверно, поздно мне одолевать

Технические тайны интернета.

Есенин заглянул в мою тетрадь.

Я погружаюсь в тихий шепот Фета,

Поэзия уходит в интернет,

Как в юный лес

Уходит луч весенний…

И пусть…

Лишь бы услышан был Поэт,

Кому Россия дарит вдохновенье.

Три дня в Лондоне

Мы прилетели в Лондон

На три дня.

Ты попросила вежливо меня

Хотя бы бегло показать сей город.

Я в нем бывал,

А ты в нем не была.

Погода нас немного подвела:

Мело, и холодок вползал за ворот.

Я нанял гида с русским языком.

Неслись мы с ним по улицам знакомым –

Знакомым по кино и по альбомам,

И рядом плыло доброе

Welcome.

Тебя здесь тихо поражало все:

Гайд-парк, Музей мадам Тюссо,

И по всему пейзажу

Зарубежный шарм.

И вежливость веселых горожан.

Еще одно случилось с нами чудо:

Я вызнал вдруг, что гид была оттуда,

Где я родился, прожил много лет.

И Милочка (так величали гида)

Спросила нас с тревогой скрытой –

А не наложат на ее приезд запрет?

«Тверь ждет Вас, – я ответил в тон. —

Красивым леди въезд не запрещен».

С тем и расстались мы

И с Лондоном, и с Милой.

Но Аня весь обратный путь грустила.

Ей не хотелось покидать тот мир,

Где властвовали Байрон и Шекспир.

Лондон – Москва. Январь. 2017

«Я люблю свою страну…»

Я люблю свою страну.

А порядки ненавижу.

И как страшную вину,

Получаю загранвизу.

Впрочем, это все не ново —

Как наркологу – гашиш.

Я опять останусь дома.

От себя не убежишь…

2016

Зоя Космодемьянская

В тот день я с ребятами радио слушал.

Военные сводки, бои, города…

Гремела война по мальчишеским душам –

И в каждое сердце стучалась беда.

В тот день и узнал я о гибели Зои.

И плакал навзрыд

Вместе с классом своим

По девочке той,

Что погибла как воин.

И я написал на доске –

«Отомстим…»

Но лет нам тогда было горестно мало.

А фронт нас манил

Мимо лет, мимо дат.

И знали о том только бедные мамы

И, может быть, местный военкомат.

Промчались года…

Вновь смотрю я на фото,

Переживая трагедию ту…

И вдруг по эфиру неведомый кто-то

Бесстыдно на Зою вознес клевету:

Что в пытках она потому, мол, молчала,

Что это болезнь ей сомкнула уста…

Но просчитался озлобленный дьявол.

И Зоина слава осталась чиста.

2017

Волжская столица

Александру Корзину

Тихо гасил свои краски закат.

Волга несла осторожные воды.

Шел я по берегу наугад

И ощущал себя частью Природы.

Было на сердце светло и легко…

Словно в каком-то загадочном раже

Снова меня одержимо влекло

На дорогие тверские пейзажи.

Я проходил вдоль великой реки,

Что позабыла навеки свой возраст…

Мост, опершись на крутые быки,

Был, как закат, романтичен и розов.

Как ты прекрасна, любимая Тверь!

С юностью древность твоя породнилась…

Много пришлось пережить нам потерь.

Чтобы Господь оказал тебе милость.

Град Казакова, Баженова град —

Время над гением зодчих струится…

Выше всех почестей, слов и наград –

Доброе имя приволжской столицы.

Шуточное послание любимой

Сказать по правде, я виновен

В том, что веду себя не так.

Как будто я тот самый воин,

Что с саблей бросился на танк.

Под танком я в виду имею

Всю нашу яростную жизнь:

Она прижмет стопой своею,

И как ни трудно, но держись.

Я не привык к таким накатам.

С судьбой я ладил много лет.

Хоть не случилось быть богатым,

Но я здоров, обут, одет.

А счастье не в деньгах с наградой,

Не в почитании толпы.

Была бы лишь всегда ты рядом

И в дни торжеств, и в дни борьбы.

И не пилила б постоянно

Меня за мелкие грехи.

Я – что – напрасно, донна Анна,

Тебе одной пишу стихи?

Я – что – напрасно умираю

От красоты твоей земной?

И ухожу под своды рая,

Когда ты ласкова со мной.

А если я порою под нос

Рассыплю глупость невзначай,

Так это глупость, а не подлость.

Ты на меня уж не серчай.

Хотя я сед, тяжел походкой,

Душа все так же молода…

Не зря же я живу с молодкой

И забываю про года.

Письмо другу

Ты – в Америке… Я – в России,

Где тоскует твой отчий дом.

Я не знаю, какие силы

Увели тебя за кордон…

Разминулись дороги наши.

Изменили судьбу твою…

Ты теперь заграничный «раша».

Я же русский в родном краю.

А когда ты спешишь к нам в гости –

Каждый год уже много лет, —

Слышу я, как Россия просит:

«Возвращайся домой, поэт…»

На чужбине душа в неволе.

И язык родной полунем.

Возвращайся…

Не для гастролей,

Не для премий,

А насовсем.

2016

«Никогда не говорите „нет“…»

Никогда не говорите «нет»

Прошлому, вспорхнувшему, как птица…

Сколько бы ни миновало лет,

К нам былое может возвратиться.

Радостью, обидой иль мечтой,

Но оно всегда вернуться может.

Удивит нежданной красотой,

Огорчит забывшеюся ложью.

«Я лишь за то себя корить готов…»

Я лишь за то себя корить готов,

Что слишком поздно

Мы нашли друг друга.

И не хочу,

Чтоб среди нежных слов

Вдруг прозвучало горькое –

«Разлука…»

«Великий художник…»

Зурабу Церетели

Великий художник.

Святая душа.

Однажды судьба

Нас для дружбы нашла

Когда я бываю

В его мастерской,

То вновь от восторга

Теряю покой.

Как будто бы юность

Вернулась ко мне.

Как будто я с будущим наедине.

13.06.18

С любовью,

Андрей Дементьев.

«Друг сменил наш дом на заграницу…»

Друг сменил наш дом на заграницу,

Чтобы поддержать и свой престиж, и быт…

Полагая, что в иной столице

Станет он богат и знаменит.

Он в разлуке с нами

Лет, наверно, двадцать.

И живет спокойно не в своей стране.

И домой не хочет возвращаться,

Потому что труд в России не в цене.

Потому что не в чести теперь таланты.

Заменили их купюры и чины…

Общий дом наш держат не Атланты,

А пигмеи да их наглые сыны.

А когда друг все же приезжает

Поклониться предкам и друзьям своим,

То его встречает даль чужая,

Словно был он ею с малых лет гоним.

Я его ничуть не осуждаю,

Каждый волен выбирать свой путь.

Но я слышу, как его душа страдает.

Хочет неба русского вдохнуть.

Потому и завещал он близким —

Как уйдет, то схоронить его

Около российских обелисков.

Около любви и детства своего.

2017

Ане
(«Я вновь объясняюсь тебе в любви…»)

Я вновь объясняюсь тебе в любви,

Даже если ты и не рядом.

И продолжаю слова свои

Улыбкой, музыкой, взглядом.

Судьба к нам с тобою очень добра.

Мы одолели с ней все невзгоды…

Кажется, жизнь у нас началась вчера,

Хотя и минули годы.

А ты по-прежнему молода

И, как в юности давней, красива.

Будь такою сейчас и всегда.

И мы любое Время осилим.

Предчувствие

Я держу твою руку,

Как будто прощаюсь.

И болит мое сердце

В предчувствии бед.

Нас судьба одарила

Любовью и счастьем,

А надолго ли все —

Промолчала в ответ.

А загадывать

Или мечтать в мои годы

Все равно, что в рулетке

Поверить в нули.

Отшумели по рекам

Весенние воды,

И остались надежды мои

На мели.

Я держу твою руку.

Как будто прощаюсь.

Жизнь вокруг почему-то

Пуста и горька…

Повинюсь перед ней,

Перед Богом покаюсь.

Вспомнив вдруг,

Что до смерти

Четыре шага.

«Снова к нам пришла весна…»

Снова к нам пришла весна.

С небом синим допоздна.

С птичьей музыкой в лесу.

С буйным ливнем спозаранок.

Я цветы тебе несу,

Зная, что ты будешь рада.

Знаю, что ты скажешь мне:

«Так пойдем же в лес скорее.

Там в зеленой тишине

Мир покажется добрее.

Там с тобою мы опять

Окунемся в благодать

Красоты и доброты…

И почувствуем, что юность

К нам восторженно вернулась,

Как того и хочешь ты…»

2016

«До чего же ты была красива в юности!..»

До чего же ты была красива в юности!

Но еще красивее сейчас…

И хотя я не подвержен тупости,

Но тебя не разгадал в тот раз.

Видимо, не наступило время,

Чтоб прозреть от твоего огня.

Ты была приветлива со всеми

И печальной около меня.

Я не знал, что ты в меня влюбилась.

Как в тебя влюбился я потом…

Но судьба мне оказала милость:

Наш разлад оставила в былом.

2014

«Всю жизнь я признаюсь тебе в любви…»

Ане

Всю жизнь я признаюсь тебе в любви.

И знаю, что всегда дождусь ответа,

Когда глаза весенние твои

И жизнь, и душу наполняют светом.

Всю жизнь я признаюсь тебе в любви

Улыбкой, словом или нежным взглядом…

Когда одни мы и когда с людьми,

Когда в разлуке и когда ты рядом.

А время мчится мимо слов моих,

Как мимо леса скорый поезд мчится.

И отключились от мелодий птицы,

И даже лес обиженно затих.

Но мы с тобой над временем живем:

Любовь часов и лет не замечает.

И потому нам хорошо вдвоем,

Когда мир светел и когда печален.

2011

«Я думал, что жизнь моя будет долгой…»

Я думал, что жизнь моя будет долгой

И безмятежной, как наша Волга.

И так оно было вначале,

Пока мы не повстречались.

Ты ворвалась метеором в судьбу мою,

И я понял, что я тебя очень люблю!

И нам ни слов, ни признаний не надо,

Когда все сказали

Друг другу взгляды.

20 июня 2018 г.

Избранное

«Я все с тобой могу осилить…»

Я все с тобой могу осилить

И все могу преодолеть.

Лишь не смогу забыть Россию,

Вдали от дома умереть.

Как ни прекрасна здесь природа,

И сколько б ни было друзей,

Хочу домой.

И час исхода

Неотвратим в судьбе моей.

Когда вернемся мы обратно

В свои российские дела,

Я знаю, что ты будешь рада

Не меньше, чем уже была.

Но вдруг однажды к нам обоим

Придет во сне Иерусалим…

И если мы чего-то стоим,

Мы в то же утро улетим.

И, окунувшись в жаркий полдень,

Сойдем в библейскую страну.

И все, что было с нами, —

Вспомним.

И грусть воспримем как вину.

1999

«Нас с тобой венчал Иерусалим…»

Нас с тобой венчал Иерусалим.

И пока ты рядом – жизнь неповторима.

Признаюсь в любви Иерусалиму,

Потому что здесь и я любим.

Этот город, как великий дар,

Принял я в свою судьбу и память.

И пока его улыбка с нами,

Мне не страшен никакой удар.

Мне не страшно встретиться с бедой,

Лишь бы ты была со мною рядом.

Лишь бы город доброты не прятал, —

Наше счастье под его Звездой.

Мы с тобою до последних дней

Под охраной города Святого.

Я хочу в тебя влюбиться снова,

Хоть нельзя уже любить сильней.

Мир тебе, Святой Иерусалим,

Озаривший светом наши души.

И пока ты рядом —

День грядущий,

Как твой взгляд, вовек неповторим.

1997. Иерусалим

«На скалах растут оливы…»

На скалах растут оливы.

На камне цветут цветы.

Живут средь камней олимы[1],

Как рядом со мною – ты.

Я твой нареченный камень,

Крутой и надежный грунт.

Попробуй меня руками —

Почувствуешь, как я груб.

Но весь я пророс цветами.

И нежностью их пророс.

Со мной тебе легче станет

В минуты ветров и гроз.

Я твой нареченный камень,

Согретый огнем любви.

Когда же мы в бездну канем,

Ты вновь меня позови.

1998. Иерусалим

«Я лишь теперь, на склоне лет…»

Марине

Я лишь теперь, на склоне лет,

Истосковался о минувшем.

Но к прошлому возврата нет,

Как нет покоя нашим душам.

Да и какой сейчас покой,

Когда в нас каждый миг тревожен.

Несправедливостью людской

Он в нас безжалостно низложен.

Прости, что столько долгих лет

Мы жили на широтах разных.

Но ты была во мне, как свет,

Не дав душе моей угаснуть.

И как бы ни были круты

Мои дороги, чья-то ярость, —

Я помнил – есть на свете ты.

И все плохое забывалось.

1993

Гадание на книге

Анатолию Алексину

Гадаю по книге поэта…

Страницу открыв наугад,

Вхожу в чье-то горькое лето

И в чей-то измученный взгляд.

Мне грустно от этих страданий,

От боли, идущей с лица.

И я, позабыв о гаданье,

Читаю стихи до конца.

И вновь открываю страницу,

Чтоб сверить с судьбою своей

Летящую в прошлое птицу

Среди догоревших огней.

Гадаю по книге поэта,

А кажется – просто иду

По улице, вставшей из света,

Хранящей ночную звезду.

По жизни, ушедшей куда-то,

И памяти долгой о ней.

Иду, как всегда, виновато

По горестям мамы моей.

И весь я отныне разгадан,

Открыт, как вдали облака.

Иду от восходов к закатам,

Пока не погаснет строка.

2000

«Скучаю по Советскому Союзу…»

Жоресу Ивановичу Алферову

Скучаю по Советскому Союзу.

Грущу по незабытым временам,

Когда впервые мне явилась Муза,

Когда душа молилась именам…

Мы были и доверчивы, и робки.

И простодушны были, и смелы.

Как мнут теперь нас на дорогах пробки,

Так мяли в прошлом властные углы.

Я не хочу возврата к давним страхам:

Под чьим-то взглядом петь или дружить.

Былая жизнь вдруг обернулась прахом.

Но что-то же под ним осталось жить.

Скучаю по Советскому Союзу.

Не по ТОМУ, что нам держал петлю,

А по ТОМУ, что подарил мне Музу.

И не сводил всю жизнь мою к рублю.

Скучаю я по молодости нашей,

Что не умела рвать завидный куш.

Скучаю по наивности вчерашней.

И по всеобщей родственности душ.

А ныне на экране взлет нежданный

Империи цинизма, страха, зла…

Я не хочу, чтоб с этого экрана

Мне прямо в душу чья-то кровь текла.

2008

«Крещенскую полночь…»

Крещенскую полночь

Встречает нежданно метель…

И кружится снег

Посреди колокольного звона.

Вхожу в неземную его акварель,

Где небо склонилось

Над миром влюбленно.

Крещенская полночь —

Пора ожиданий и грез.

И светится Образ

Над нашей душой и молитвой.

И в очищенье невидимых слез

Все горькое в нас

Прощено и забыто.

2009

Анна

Прости, что я в тебя влюблен

Уже под занавес, в финал…

Всю жизнь блуждая меж имен,

Я на твое их поменял.

Я выбрал имя неспроста —

Оно из пушкинских времен,

Из грустной музыки, с холста

И с чудодейственных икон…

Но полон тайн открытый звук…

Хочу понять – что он таит?

То ли предчувствие разлук,

То ль эхо будущих обид.

И, чтоб развеять этот страх,

Я повторяю имя вслух…

И слышу свет в твоих глазах

Так, что захватывает дух.

1998

Женька

Евгению Беренштейну

В то утро море неспокойно было,

И так шумел у берега прибой,

Как будто где-то батарея била,

И волны эхо принесли с собой.

Но вот встает мой давний кореш Женька

И медленно ступает на песок.

Вслед вытянулась тоненькая шейка.

Он краем глаза шейку ту усек.

Мы были с Женькой веселы и юны.

Нам шла тогда двадцатая весна.

Вот он на пену по привычке дунул

И в синий вал метнулся, как блесна.

О, сколько раз уже такое было:

И эта синь, и этот спор с волной.

Но как бы даль морская ни манила,

Он чувствует свой берег за спиной.

Волна то вскинет Женьку, то окатит…

И я плыву к нему наперерез.

И вот уже вдвоем на перекате

Мы брошены волною до небес.

А после, как с любительских открыток,

Выходим мы из кайфа своего.

И море провожает нас сердито,

Как будто мы обидели его.

И падаем на раскаленный берег

Среди бутылок «пепси» и конфет.

И в этот миг миролюбиво верим,

Что лучше моря счастья в мире нет.

1975

В изгнании

Галине Вишневской

И даже выслали голос,

А имя снесли с афиш.

И жизнь ее раскололась

На прошлое и Париж.

Чужие моря и суши

Делила среди обид.

А как поделить ей душу,

Когда она так болит?

Пусть время за нас доспорит.

Но помню я до сих пор,

Как люди чужое горе

Легко возвели в позор.

Кто знал, как она страдала,

Лишив нас в недобрый час

Своей красоты и дара,

Печально лишаясь нас.

Но сердце, как верный берег,

Где музыка и друзья…

В Россию лишь можно верить,

А жить в ней давно нельзя.

1995

Из цикла «Памяти сына»

«Что же ты, сын, наделал?..»

Что же ты, сын, наделал?

Что же ты натворил?

Ангел твой, будто демон,

Даже не поднял крыл.

Даже не попытался

Предотвратить беду.

Где он там прохлаждался

В райском своем саду?

Господи, Ты прости мне

Горькую эту речь.

Что ж не помог ты Диме

Жизнь свою уберечь?

Чем я Тебя прогневал,

Если в потоке зла

Эта немилость Неба

Душу мою сожгла?

29 августа 1996 года —

День гибели сына

«Я молюсь о тебе в Иудейской стране…»

Я молюсь о тебе в Иудейской стране.

Я молюсь за тебя на земле Иисуса.

Но от этих молитв

Только горестней мне,

Не сниму я с души

Непосильного груза.

Я в одном виноват —

Что в тяжелые дни,

Когда ты в моем слове

И в дружбе нуждался,

Твоя жизнь для меня

Оказалась в тени,

И понять ее издали

Я не пытался.

Мне казалось,

Что все образуется вновь,

Как уже не однажды бывало с любовью.

Я иду за тобою в ту страшную ночь…

И склонилась звезда к твоему изголовью.

«На Святую землю опустилась ночь…»

На Святую землю опустилась ночь.

Небо звезды уронило в город.

Я услышал голос:

– Чем тебе помочь?

Ты уже не так силен и молод. —

Я ответил:

– Мне помочь нельзя.

Оборвались все дороги к сыну.

И когда меня возьмет земля,

Я без грусти этот мир покину.

Не могу я без его любви.

Он всю жизнь мою собою занял. —

Тот же голос мне сказал:

– Живи… —

Принял я и это наказанье.

«Мне Героя Соцтруда…»

Мне Героя Соцтруда

Вождь не вешал.

Но взошла моя звезда

В небе вешнем.

Дали имя ей мое

И фамилью.

Жизнь промчалась без нее

Звездной пылью.

И нисходит к нам, дрожа,

Ливень света.

Может, Димина душа

Рядом где-то…

Обласкай ее теплом

В райских кущах…

Мы расстались с ней в былом

И в грядущем.

И когда настанет час

Новой встречи,

Пусть Звезда проводит нас

В Вечность.

«Не знаю, встретимся ли мы…»

Не знаю, встретимся ли мы

За той таинственной чертой,

Где нет ни лета, ни зимы,

Где ты навеки молодой.

А может, нету ничего,

А только ужас пустоты?

И ожиданья моего,

Увы, принять не сможешь ты?

Нет ничего…

Лишь горький след

Да память в сердце.

И гранит,

Где жизнь твоя под ним лежит.

И продолжения ей нет

Ни в небесах, ни в миражах,

Что душу бередят мою.

И боль, она – грядущий прах.

И я уже вблизи стою.

«Несправедливо мир устроен…»

Несправедливо мир устроен:

Он то жесток, то суетлив.

И так мне не везло порою!

Но ты был жив…

Решив уехать из России

В край Откровений и олив,

Я знал: замучит ностальгия.

Но ты был жив…

Но ты был жив,

И мне казалось,

Я слышу голос твой: «Держись…»

А год иль два – такая малость,

Когда была в запасе жизнь.

Но ты не знал, и я не думал,

Что рано кончится запас.

И, как пылинку, ветер сдунул

Надежду, что роднила нас.

И жизнь моя осталась в прошлом,

Где мы с тобой наедине…

И не в Кабуле, и не в Грозном —

Погиб ты в собственной войне.

И, проиграв ценою жизни

И победив ценой любви,

Ты был, наверно, Богом призван

На все сражения свои.

«Я возвращаюсь из поездок…»

Я возвращаюсь из поездок

В пустоту.

Хотя есть дом,

И дочери, и внуки…

Но я живу в тисках

Такой разлуки,

Что ей любую гибель

Предпочту.

«Перебираю в памяти те дни…»

Перебираю в памяти те дни,

Когда ушла любовь

И ты был на пределе.

При встрече я сказал:

– Повремени.

Все обойдется.

Что ты, в самом деле…

– Вот только жаль —

Потеряны года. —

Ты мне ответил непривычно резко.

О, если б только мог я знать тогда,

Что нас ждала последняя поездка.

Мы собрались Андрюшку повидать.

В то утро птицам безмятежно пелось.

Кругом была такая благодать,

Что говорить о грустном не хотелось.

Вы оба были счастливы в тот день.

И, сына посадив себе на плечи,

Вы с ним ушли в березовую тень.

Я вдруг поверил – сын тебя излечит.

Но, видно, сердце выбилось из сил,

Хотя и не показывал ты вида.

Ты ничего у жизни не просил,

Все заслонила горькая обида.

Мы долго после ехали домой

И слов необходимых не искали.

Но я тогда подумал – «Боже мой,

Как сын мой одинок и неприкаян».

«Я в память собираю по крупицам…»

Я в память собираю по крупицам

Подробности всех наших прошлых встреч.

Пускай в стихах твоя судьба продлится,

Коль жизнь тебе я не сумел сберечь.

Мы никогда не встретимся с тобою,

Мир рухнул вдруг на горьком рубеже.

И каждый день во мне наполнен болью,

И дней иных я не дождусь уже.

Но, может быть, кому-нибудь поможет

Страданьем напоенная строка.

И чей-то сын почувствует, быть может,

Что мать к нему уже не так строга.

И что отец теперь не сильно занят,

И время есть сходить в кино вдвоем…

Как часто наше невниманье ранит,

Как поздно это мы осознаем.

«Пятый год как нет тебя со мною…»

Пятый год как нет тебя со мною.

Только начал жить —

Уже итог.

Видно, суждено так…

А с судьбою

Безнадежны компромисс и торг.

Принимаю жизнь как наказанье,

Как неискупленную вину…

Ни молитвами и ни слезами

Я былое наше не верну.

И чем больше времени проходит,

Тем необъяснимей твой уход…

Ничего вокруг не происходит.

Ничего не происходит – пятый год.

2001

«Новый год стучался веткой ели…»

Новый год стучался веткой ели

В дом, где тяжко заболела дочь.

Мы с тобой уже какую ночь

Не отходим от ее постели.

А в углу игрушки в полном сборе

Тихо ждут Маринкиных забав.

Девочка, уставшая от боли,

Жарко спит, ручонки разбросав.

В этот миг нет ничего дороже

Повзрослевших, молчаливых глаз…

Доктор утешает нас, как может,

И в душе тревожится за нас.

А когда болезнь вдруг уступила,

Дочка этой радости в ответ

Так нам улыбнулась через силу,

Словно мы не виделись сто лет.

Поманила нас к себе неслышно.

Я присел неловко на кровать…

Мама встала и на кухню вышла,

Чтобы дочке слез не показать.

1955

Отец

Отец мой сдает.

И тревожная старость

Уже начинает справлять торжество.

От силы былой так немного осталось.

Я с грустью смотрю на отца своего.

И прячу печаль, и смеюсь беззаботно,

Стараясь внезапно не выдать себя…

Он, словно поняв, поднимается бодро,

Как позднее солнце в конце октября.

Мы долгие годы в разлуке с ним были.

Пытались друг друга понять до конца.

Года, как тяжелые камни, побили

Веселое, доброе сердце отца.

Когда он идет по знакомой дороге,

И я выхожу, чтобы встретить его,

То сердце сжимается в поздней тревоге.

Уйдет…

И уже впереди никого.

1975

«Отец, расскажи мне о прошлой войне…»

Отец, расскажи мне о прошлой войне.

Прости, что прошу тебя снова и снова.

Я знаю по ранней твоей седине,

Как юность твоя начиналась сурово.

Отец, расскажи мне о друге своем.

Мы с ним уже больше не встретимся в мае.

Я помню, как пели вы с другом вдвоем

Военные песни притихнувшей маме.

Отец, я их знаю давно наизусть,

Те песни, что стали твоею судьбою.

И если тебе в подголоски гожусь,

Давай мы споем эти песни с тобою.

Отец, раздели со мной память и грусть,

Как тихие радости с нами ты делишь.

Позволь, в День Победы я рядом пройдусь,

Когда ордена ты, волнуясь, наденешь.

1975

«Военное детство. Простуженный класс…»

Военное детство. Простуженный класс.

Уроки негромкие, словно поминки.

И булочки с чаем, как праздник для нас,

И довоенные в книгах картинки.

Никто не прогуливал школу в тот год.

За это директор души в нас не чаял.

Мы были прилежны от горьких невзгод

Да, может, от булочек с жиденьким чаем.

Весной мы ходили копать огород,

Картошку сажали на школьном участке,

Чтоб как-то от голода выжить в тот год.

Но стали налеты на город все чаще.

Военное детство – потери и боль.

Уроки терпенья, уроки надежды.

Разрушенный бомбой забытый собор.

Примерка на вырост отцовской одежды.

И первая смерть… Брат погиб под Орлом.

И первые слезы, и пропуск уроков.

Но горе осилил наш старенький дом,

Когда постучались ребята к нам робко.

И робко расселись – средь фото и слов…

Да только ничто не исправишь словами.

И выложил класс из бумажных кульков

Заветные булочки плачущей маме…

1960

«Мне приснился мой старший брат…»

Мне приснился мой старший брат,

Что с войны не пришел назад.

Мне приснилось, что он вернулся —

Невредимый и молодой.

Маме радостно улыбнулся:

– Я проездом… А завтра в бой. —

Мать уткнулась ему в ладони…

– Что ты, мама! Ну, как вы здесь? —

По глазам угадав, что в доме

Хлеба нету, да горе есть.

– Угостить тебя даже нечем.

Если б знать – я сменяла б шаль… —

– Что ты! Разве я шел за этим?! —

– Не за этим… А все же жаль,

Что вот так я встречаю сына. —

Брат достал фронтовой паек,

На две равные половины

Поделил он его, как мог.

– Это вам… —

И, взглянув на брата,

Я набросился на еду.

– А теперь мне пора обратно.

А теперь я ТУДА пойду.

Завтра утром нам всем в атаку.

В ту, последнюю для меня… —

И тогда я во сне заплакал,

Не укрыв его от огня.

1960

Утро Победы в Калинине

Весть о Победе разнеслась мгновенно…

Среди улыбок, радости и слез

Оркестр Академии военной

Ее по шумным улицам понес.

И мы, мальчишки, ринулись за ним —

Босое войско в одежонке драной.

Плыла труба на солнце, словно нимб,

Над головой седого оркестранта.

Гремел по переулкам марш победный,

И город от волненья обмирал.

И даже Колька, озорник отпетый,

В то утро никого не задирал.

Мы шли по улицам, родным и бедным,

Как на вокзал,

Чтобы отцов встречать.

И свет скользил по нашим лицам бледным.

И чья-то громко зарыдала мать.

А Колька, друг мой,

Радостно и робко

Прохожим улыбался во весь рот,

Не зная, что назавтра похоронка

С войны минувшей на отца придет.

1973

Памятник солдату

Немецкий лес, немецкая трава…

И рядом русский поднялся солдат.

А над небом синева,

Как материнский взгляд.

Он не дошел сто метров до села.

Он до Победы полчаса не дожил.

Чужая мать сюда опять пришла,

Свою кручину возложить к подножью.

Стоит солдат…

И взгляд его тяжел.

Над ним в Россию пролетают птицы.

И он давно б на Родину ушел,

Да все друзей не может добудиться.

1965

«В актовом зале литинститута…»

От студенческих общежитий до бессмертья – рукой подать.

М. Светлов

В актовом зале литинститута

Мы сдаем экзамены на самих себя.

Винокуров Женя, как юный Будда,

В кресле притих, листки теребя.

Здесь вся будущая литература —

Трифонов, Друнина, Соколов…

Смотрят классики то светло, то хмуро

На тех, кто их потеснить готов.

Мы получим с годами свои литпремии

За книги, за искренность и войну.

И останемся в том героическом времени,

Которое нам поставят в вину.

2003

Хлеб

Трудно родится хлеб.

Трудно хлеб достается.

Тот, кто душою слеп,

Может быть, усмехнется.

И похохмит над тем,

Как я, с достатком в доме,

Хлеб суеверно ем,

Крошки собрав в ладони.

Это живет во мне

Память о той войне…

Горькие времена!

Худенький мальчик, где ж ты?

В сутки – лишь горсть зерна,

Триста граммов надежды.

Бабушка нам пекла

Хлеб из скупой мучицы.

Жизнь,

Что давно прошла,

В сердце мое стучится.

Хлеб нас от смерти спас.

Он и сейчас бессмертен…

Все настоящее в нас

Этою мерой мерьте.

1982

Черный ворон

Этот зловещий фургон, прозванный в народе «черным вороном», однажды остановился у нашего дома и увез моего отца.

Старели женщины до срока,

Когда в ночи

Он отъезжал от темных окон

И угрожал: «МОЛЧИ…»

И мы молчали, друзей стыдились,

Хотя не знали их вины.

А где-то стреляные гильзы

Им счет вели.

О «черный ворон», «черный ворон»!

Ты был внезапен, как испуг.

И просыпался целый город

На каждый стук.

Не видя слез, забыв про жалость,

Свой суд творя,

Ты уезжал… Но оставалась,

Но оставалась тень твоя.

На доме том, где ночью побыл,

На чистом имени жены

Того, чей час нежданно пробил,

Час не дождавшейся вины.

На снах детей, на тыщах судеб,

На всей стране.

Как трудно было честным людям

Жить с тенью той наедине!

И закрывались глухо двери

Перед добром.

И люди разучились верить

Сперва себе. Ему – потом.

О «черный ворон», «черный ворон»!

Будь проклят ты!

Сейчас ты – лишь бумаги ворох

Да безымянные кресты.

Да память горькая, да слезы,

Да имена друзей.

Проехали твои колеса

По сердцу Родины моей.

1962

«Ничего не вернешь…»

Ничего не вернешь…

Даже малого слова.

Ни ошибок,

Ни радости,

Ни обид.

Только кто-то окликнет меня

Из былого —

И душа замирает,

И сердце болит.

Мы когда-то о жизни своей загадали,

Да сгорели ромашки на прошлой войне.

Не мелели бы души,

Как речки, с годами.

Я хотел бы остаться на той глубине.

Ничего не вернешь…

Оттого все дороже

Переменчивый мир.

И морозы, и зной.

Мы судьбою не схожи,

Да памятью схожи.

А поэтому вы погрустите со мной.

1975

«Жизнь моя – то долги, то потери…»

Жизнь моя – то долги, то потери…

Сколько я задолжал доброты

Тем, кто в дружбе мне искренне верил,

Наводил меж сердцами мосты.

Задолжал я сыновнюю нежность

Землякам на тверском берегу.

Пусть услышат мою безутешность

Все, пред кем я остался в долгу.

Я остался в долгу перед мамой,

Ожидавшей меня из разлук…

Наши встречи – как телеграммы.

Суета очертила свой круг.

Словно все мы расписаны свыше.

На счету каждый миг, каждый час.

Не успели войти – уже вышли…

Будто кто-то преследует нас.

Жизнь моя – то долги, то потери.

Близкий друг оборвал волшебство.

И оплакал неистовый Терек

Гениальные строки его.

Жизнь моя – то долги, то потери.

И теряются годы и дни.

Но душа – как заброшенный терем,

Где мы вновь остаемся одни.

Мне легко от таких одиночеств.

Мне светло от улыбки твоей.

Пусть судьба нам потерь не пророчит,

Чтоб долги возвратил я скорей.

2004

«Как важно вовремя успеть…»

Как важно вовремя успеть

Сказать кому-то слово доброе.

Чтоб от волненья сердце дрогнуло.

Ведь все порушить может смерть.

Но забываем мы подчас

Исполнить чью-то просьбу вовремя.

Не замечая, как обида кровная

Незримо отчуждает нас.

И запоздалая вина

Потом терзает наши души.

Всего-то надо – научиться слушать

Того, чья жизнь обнажена.

2001

«Не замечаем, как уходят годы…»

Не замечаем, как уходят годы.

Спохватимся, когда они пройдут.

И все свои ошибки и невзгоды

Выносим мы на запоздалый суд.

И говорим: «Когда б не то да это,

Иначе жизнь мы прожили б свою…»

Но призывает совесть нас к ответу

В начале жизни, а не на краю.

Живите так, как будто наступает

Тот самый главный, самый строгий суд.

Живите, – словно дарите на память

Вы жизнь свою

Тем,

Что потом придут.

1974

«Однажды я возьму рюкзак на плечи…»

Однажды я возьму рюкзак на плечи

И побреду – без цели и дорог —

В тот мир, где сосны вновь меня излечат

От всяких напридуманных хвороб.

В тот мир, где ввечеру роса дымится

И птичьи песни прячутся в листве.

Где маки, как нежданные зарницы,

Утрами загораются в траве.

Где прямо в сердце падает роса мне

С тяжелых сосен, радостных берез…

Где овцами лежат крутые камни

И пруд зеленой тишиной зарос.

И знаю я – Природа мне поможет

Здесь разобраться в тайнах бытия:

И в том, что сердце вновь мое тревожит,

И в том, к чему стал равнодушен я.

1958

«Я в „Юности“ печатал юных гениев…»

Я в «Юности» печатал юных гениев

С седыми мастерами наравне.

Одним судьба ответила забвением.

Другие вознеслись на той волне.

Журнал гордился тиражом и славою

И трудно пробивался к торжеству.

И власть, что не была в те годы слабою,

Считалась с властью имени его.

Но все забылось и печально минуло.

Журнал иссяк, как в засуху родник.

Виновных нет…

И время тихо вынуло

Его из кипы популярных книг.

1997

«Приходит опыт и уходят годы…»

Приходит опыт и уходят годы.

Оглядываясь на неровный путь,

Чему-то там я улыбаюсь гордо,

А что-то бы хотел перечеркнуть.

Все было в жизни – поиски и срывы.

И опыт постоянно мне твердит,

Что дарит мать птенцу в наследство крылья,

Но небо за него не облетит.

Пусть юность и спешит, и ошибается.

Пусть думает и рвется напролом.

Не принимаю осторожность паинек,

Входящих слепо в мир с поводырем.

1960

Сердце учителя

Николай Николаевич, отдохните немного.

Вы устали небось тридцать лет у доски.

Скольких вы проводили отсюда в дорогу.

Не от тех ли разлук побелели виски?

В нашем классе как будто ничто не меняется.

И зимой, и весной на окошках листва.

Та же вас по утрам тишина дожидается.

Те же взгляды ребячьи…

И те же слова.

А прошло тридцать лет.

По цветению вешнему

Годы шли – по осенним ветрам,

По снегам.

Но и ныне встречает вас юность по-прежнему.

Словно время стоит…

Только что оно вам?

Только что оно вам?

Вы же с будущим рядом.

Продолжается начатый в прошлом урок.

И ребятам опять задаете вы на дом,

Словно юность свою —

Строгость блоковских строк.

Вы хотите, – как с нами —

Понять и всмотреться

В души этих ребят, не забыв никого.

Никого вы из них не обходите сердцем.

А ведь сердце одно…

Пожалеть бы его.

Пожалеть?

Нет, уж вы не смогли бы иначе.

Все родные для вас.

Так о чем же тут речь?

Им без вашего сердца не будет удачи.

Потому не хотите вы сердце беречь.

Тверь

«Стихи читают молодые…»

Стихи читают молодые…

И в поездах, летящих в полночь,

И у костра – в заре и в дыме.

Стихи читают молодые,

Чтоб душу радостью наполнить.

И я боюсь, когда пишу.

Я на костры в ночи гляжу.

Слежу за теми поездами,

Что где-то спорят с темнотой.

И, как на первое свиданье,

Иду я к молодости той.

Несу все лучшее на свете —

Тепло друзей, любовь и грусть.

И все боюсь ее не встретить,

И встречи каждый раз боюсь.

1959

Из биографии

В тот день

Меня в партию приняли.

В тот день

Исключали из партии

Любимца студенческой братии

Профессора Гринера.

Старик был нашим учителем,

Неуживчивым и сердитым.

Он сидел и молчал мучительно,

Уже равнодушный ко всем обидам.

Его обвиняли в таких грехах!

А мне все казалось, что это травля.

И сердце твердило: «Неправда! Неправда!»

«А может быть, правда?» – спрашивал страх.

Страх… И я поднял руку «за»…

За исключение.

И, холодея,

Вдруг я увидел его глаза.

Как, наверно, Брюллов увидал Помпею.

Вовек не забуду я те глаза,

Вовек не прощу себе подлое «за».

Мне было тогда девятнадцать лет.

Мнерано выдали партбилет.

1970

Не смейте забывать учителей

Не смейте забывать учителей.

Они о нас тревожатся и помнят.

И в тишине задумавшихся комнат

Ждут наших возвращений и вестей.

Им не хватает этих встреч нечастых.

И сколько бы ни миновало лет,

Слагается учительское счастье

Из наших ученических побед.

А мы порой так равнодушны к ним:

Под Новый год не шлем им поздравлений

И в суете иль попросту из лени

Не пишем, не заходим, не звоним.

Они нас ждут. Они следят за нами

И радуются всякий раз за тех,

Кто снова где-то выдержал экзамен

На мужество, на честность, на успех.

Не смейте забывать учителей.

Пусть будет жизнь достойна их усилий.

Учителями славится Россия.

Ученики приносят славу ей.

Не смейте забывать учителей.

1966

Прощеное воскресенье

Прощаю всех, кого простить нельзя,

Кто клеветой мостил мои дороги.

Господь учил: «Не будьте к ближним строги —

Вас все равно всех помирит земля».

Прощаю тех, кто добрые слова

Мне говорил, не веря в них нисколько.

И все-таки, как ни было мне горько,

Доверчивость моя была права.

Прощаю всех я, кто желал мне зла.

Но местью душу я свою не тешил,

Поскольку в битвах тоже не безгрешен, —

Кого-то и моя нашла стрела.

Тверь

«Живу не так, как бы хотелось…»

Живу не так, как бы хотелось.

Заели суета и быт.

И осторожность, а не смелость

Порою мной руководит.

Живу не так, как мне мечталось,

Когда я пылок был и юн.

И только музыка осталась

От тех не знавших фальши струн.

Живу не так, как нас учили

Ушедшие учителя,

Когда судьбу Земли вручили,

О чем не ведала Земля.

Живу не так… но, слава богу,

Я различаю свет и мрак.

И не судите слишком строго

Вы все, живущие не так.

1978

Продается романтика

Старый учитель

Продает клубнику

Вместе с торговками —

В одном ряду.

Я узнал его —

Тихого —

Среди крика.

И вдруг испугался:

«Не подойду…»

Но не сумел —

Подошел, покланялся.

Взял от смущения

Ягоду в рот.

Старый учитель —

Торговец покладистый:

За пробу

Денег с меня не берет.

– Купите ягод!

Жалеть не станете… —

И смотрит.

И кажется, не узнает.

И я смотрю —

Какой же он старенький!

Зачем он ягоды продает?

– Берите!

Смотрите, какие спелые! —

И, глядя на лакомый

Тот товар,

Я вспомнил

Наши уроки первые —

Он нам романтику

Преподавал.

Но я его ни о чем

Не выпытываю.

Меня и так смутил

Его вид.

Продается

Романтика позабытая.

И горькой платой

Мой рубль звенит.

1961

А мне приснился сон

И. Л. Андроникову

А мне приснился сон,

Что Пушкин был спасен

Сергеем Соболевским…

Его любимый друг

С достоинством и блеском

Дуэль расстроил вдруг.

Дуэль не состоялась.

Остались боль да ярость.

Да шум великосветский,

Что так ему постыл…

К несчастью, Соболевский

В тот год в Европах жил.

А мне приснился сон,

Что Пушкин был спасен.

Все было очень просто:

У Троицкого моста

Он встретил Натали.

Их экипажи встали.

Она была в вуали, —

В серебряной пыли.

Он вышел поклониться.

Сказать – пускай не ждут.

Могло все измениться

В те несколько минут.

К несчастью, Натали

Была так близорука,

Что, не узнав супруга,

Растаяла вдали.

А мне приснился сон,

Что Пушкин был спасен.

Под дуло пистолета,

Не опуская глаз,

Шагнул вперед Данзас

И заслонил поэта.

И слышал только лес,

Что говорит он другу…

И опускает руку

Несбывшийся Дантес.

К несчастью, пленник чести

Так поступить не смел.

Остался он на месте.

И выстрел прогремел.

А мне приснился сон,

Что Пушкин был спасен.

1976

«За все несправедливости чужие…»

Л. Бадаляну

За все несправедливости чужие

Несу вину сквозь память и года.

За то, что на одной планете живы

Любовь и боль,

Надежда и беда.

Я виноват, что не промолвил слова,

Которое могло б все изменить:

Вернуть любовь —

Кто в ней разочарован,

Вернуть надежду —

Если нечем жить.

Будь проклято несовершенство мира —

Наш эгоизм и слабый мой язык.

Прошу прощенья у больных и сирых

За то,

Что я

К вине своей привык.

1982

«Афганистан болит в моей душе…»

Афганистан болит в моей душе.

Мне слышатся бессонными ночами

Стихи Лоика в гневе и печали…

И выстрелы на дальнем рубеже.

Я вспоминаю утренний Кабул.

Все необычно в маленькой столице:

И сумрак гор, и робкий голос птицы,

И улиц пробуждающийся гул.

Я вспоминаю утренний Кабул.

Его прохладу и его контрасты.

И вновь шепчу я сквозь разлуку:

– Здравствуй!

Прости, что на покой твой посягнул.

Но нет покоя на земле твоей,

А есть борьба,

Есть мужество и верность.

Надежду в сердце невозможно свергнуть,

Как невозможно позабыть друзей.

Я помню тот попутный самолет,

Которым мы летели над горами.

И среди нас один был ночью ранен,

Да все шутил —

до свадьбы заживет.

Как много дней промчалось с той поры!

Как много слов и встреч не позабылось.

Судьба моя, ты окажи мне милость —

Дай мне побыть у той святой горы,

Где завершится наш последний бой,

И кто-то вдруг ничком на землю ляжет,

И чья-то мать в слезах о детях скажет…

И те слова услышим мы с тобой.

Афганистан болит в моей душе.

И все – кого я встретил и не встретил —

Пусть долго будут жить на этом свете,

Как тишина на дальнем рубеже.

1985

Русская эмиграция

Ностальгия – чужое, не русское слово

Означает тоску по былым временам!

Но давно на дверях проржавели подковы,

Что в наследство оставило прошлое нам.

Как мне жаль их,

Достойных в своем отречении,

В неприятии всех этих лживых свобод, —

Именитых князей и наивной их челяди,

Без которых неполон был русский народ.

Как мне жаль,

Что они не вернулись в Россию…

И над старой Европой взошли имена

Тех, кто Родину в сердце озябшем носили,

Не надеясь, что их еще помнит страна.

Ничего не пройдет – ни печаль, ни обида.

И на плитах гранитных – их горестный след.

Завершилась великая горькая битва —

Победителей нет.

2001, Париж

«Как горько за Российскую державу!..»

Как горько за Российскую державу!

Былой престиж страны взяв напрокат,

Она его высот не удержала.

Но в том народ ничуть не виноват.

Так и живем мы через пень-колоду.

И тащимся в грядущее толпой,

Слабея и хирея год от году,

Смирившись с незавидною судьбой.

Но вечно продолжаться так не может.

Настанет время, и прозреют все,

Когда поймут, что наша жизнь похожа

На скучный бег в железном колесе.

И если мы решимся вдруг когда-то

Все поменять или начать с нуля, —

Над нашей жизнью засияет дата,

И обновится древняя земля.

«Пока мои дочери молоды…»

Пока мои дочери молоды,

Я буду держаться в седле.

А все там досужие доводы

О годах… – оставьте себе.

Пока мои внуки готовятся

Подняться на собственный старт,

Я мудр буду, словно пословица,

И весел, как детский азарт.

И пусть им потом передастся

И опыт мой, и ремесло…

А мне за терпенье воздастся,

Когда они вскочат в седло.

2000

«Никогда ни о чем не жалейте вдогонку…»

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,

Если то, что случилось, нельзя изменить.

Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,

С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось.

Иль о том, что случиться не может уже.

Лишь бы озеро вашей души не мутилось,

Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья,

Если даже за все вам – усмешка в ответ.

Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство…

Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —

Поздно начали вы или рано ушли.

Кто-то пусть гениально играет на флейте,

Но ведь песни берет он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —

Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.

Пусть другой гениально играет на флейте,

Но еще гениальнее слушали вы.

1976

«Как весны меж собою схожи…»

Как весны меж собою схожи:

И звон ручьев, и тишина…

Но почему же все дороже

Вновь приходящая весна?

Когда из дому утром выйдешь

В лучи и птичью кутерьму,

Вдруг мир по-новому увидишь,

Еще не зная, почему.

И беспричинное веселье

В тебя вселяется тогда.

Ты сам становишься весенним,

Как это небо и вода.

Хочу веселым ледоходом

Пройтись по собственной судьбе.

Или, подобно вешним водам,

Смыть все отжившее в себе.

1964

«До чего же мудры́…»

До чего же мудры́

Наши русские сказки.

Я все детство от них

Набирался ума.

Потому и смотрю я на жизнь

Без опаски.

Даже если над нею

Сгущается тьма.

В наших сказках

Своя философия счастья:

Двое прожили жизнь

И в ладу, и в любви.

И покинули землю

Вдвоем в одночасье.

И лишь Небу

Доверили чувства свои.

Ну, а Мир, как и прежде,

Тревожен и ласков.

И надежды мои

Не имеют границ.

Потому что любовь наша —

Чудная сказка…

Пусть побольше в ней будет

Счастливых страниц.

2014

«Я думаю, что где-то в царстве Божьем…»

Я думаю, что где-то в царстве Божьем

Все наши судьбы в Книгу внесены.

Но ни строки мы в ней прочесть не сможем.

И только что-то знают наши сны.

И в этом есть особый смысл и мудрость.

Иначе как бы жили мы тогда,

От будущих потерь напрасно мучась,

Шагреневые вычислив года?

И все же я хотел бы знать заранее

Твою судьбу и обмануть ее.

Взяв на себя хотя бы часть страданий,

Отдав взамен им мужество свое.

Я записал бы на свои страницы

Твои невзгоды и грехи твои.

Пускай во мне твой черный день клубится.

Пускай в тебе продлится миг любви.

И вспомнишь ты зарю в конце аллеи,

Где в стылых ветках зимний день притих.

И жизнь твоя окажется светлее

Моих предчувствий и надежд твоих.

2007

«Как высоко мы поднялись…»

Как высоко мы поднялись,

Чтоб с солнцем встретиться в горах.

А ты смеялась, глядя вниз,

Боясь случайно выдать страх.

Я успокаивал тебя…

Когда вдвоем – совсем не страшно.

И горы в красках октября

Внимали этим мыслям нашим.

О, как порою высота

Сердцам людским необходима:

Обиды, беды, суета,

Как облака, – проходят мимо.

1987

«Я радуюсь тому, что я живу…»

Я радуюсь тому, что я живу.

Я радуюсь снегам и майским радугам.

И птицам, прилетевшим в синеву.

И просто солнцу – бесконечно радуюсь.

Я радуюсь твоим глазам в ночи,

Когда они так близко рядом светятся.

Когда слова мои, как руки, горячи.

Я радуюсь всему, во что нам верится.

Пусть никогда не покидает нас

Подаренная нам земная радость.

Хоть у судьбы велик ее запас —

Храни ту радость и душой, и взглядом.

Я радуюсь, что встретилась любовь.

Хотя казалось – встреча не случится.

Я радуюсь, что мой услышан зов,

Когда рассвет упал на наши лица.

И что бы ни пришлось изведать мне,

Я все приму, к чему был небом призван.

Нет ничего прекрасней на земле,

Чем просто радоваться жизни.

2007

Ожидание

Я живу уже месяц в зеленом раю.

Осыпаются яблони в душу мою.

И такая вокруг надо мной красота,

Словно заново здесь моя жизнь начата.

И стихи, и ошибки мои впереди.

И любимая женщина где-то в пути.

Наши радости с ней, наши горести с ней

Время копит пока что для будущих дней.

Я наивен еще и доверчив пока.

И врага принимаю за дурака.

Еще нету со мною

Любимых друзей.

Лишь надежда да небо

Над жизнью моей.

Я живу одиноко в зеленом раю.

Ожидаю… И заново мир познаю…

1982

Нет женщин
нелюбимых

Нет женщин нелюбимых,

Невстреченные есть.

Проходит кто-то мимо,

Когда бы рядом сесть.

Когда бы слово молвить

И все переменить.

Былое светом молнии,

Как пленку, засветить.

Нет нелюбимых женщин,

И каждая права.

Как в раковине жемчуг, —

В душе любовь жива.

Все в мире поправимо,

Лишь окажите честь…

Нет женщин нелюбимых,

Пока мужчины есть.

«Не ссорьтесь, влюбленные…»

Не ссорьтесь, влюбленные, —

Жизнь коротка.

И ветры зеленые

Сменит пурга.

Носите красавиц

На крепких руках.

Ни боль и ни зависть

Не ждут вас впотьмах.

Избавьте любимых

От мелких обид,

Когда нестерпимо

В них ревность болит.

Пусть будет неведом

Вам горький разлад.

По вашему следу

Лишь весны спешат.

По вашему следу

Не ходит беда.

…Я снова уеду

В былые года.

Где были так юны

И счастливы мы,

Где долгие луны

Светили из тьмы.

Была ты со мною

Строга и горда,

А все остальное

Сейчас, как тогда:

Те ж рощи зеленые,

Те же снега.

Не ссорьтесь, влюбленные,

Жизнь коротка.

1966

О самом главном

Самое горькое на свете состояние —

Одиночество.

Самое длинное на Земле расстояние

То, которое одолеть не хочется.

Самые злые на свете слова:

«Я тебя не люблю…»

Самое страшное —

Если ложь права,

А надежда равна нулю.

Самое трудное —

Ожиданье конца

Любви.

Ты ушла,

Как улыбка с лица,

И сердце

Считает

Шаги

Твои…

И все-таки я хочу

Самого страшного,

Самого неистового,

Хочу!

Пусть мне будет беда вчерашняя

И счастье завтрашнее по плечу.

Я хочу и болей, и радостей,

Я хочу свою жизнь прожить

Не вполсердца, не труся, не крадучись.

Я взахлеб ее стану пить.

Я хочу ее полной мерой —

В руки, в сердце, в глаза и в сны…

Всю – с доверием и с изменой,

Всю – от крика до тишины.

1964

Люблю

Спускалась женщина к реке,

Красива и рыжеголова.

Я для нее одно лишь слово

Писал на выжженном песке.

Она его читала вслух.

«И я люблю…» —

Мне говорила.

И повторяла:

«Милый, милый…» —

Так,

Что захватывало дух.

Мы с ней сидели на песке,

И солнце грело наши спины.

Шумели сосны-исполины,

Грачи кричали вдалеке.

Я в честь ее стихи слагал,

Переплывал быстрину нашу,

Чтобы собрать букет ромашек

И положить к ее ногам.

Она смеялась и гадала,

И лепестки с цветов рвала.

То ль клятв моих ей не хватало,

То ль суеверною была.

С тех пор прошло немало лет.

Глаза закрою – вижу снова,

Как я пишу одно лишь слово,

Которому забвенья нет.

1976

«Я по тебе схожу с ума…»

Я по тебе схожу с ума,

Как по земле – морской прибой.

И целый мир – моя тюрьма,

Когда в разлуке мы с тобой.

Я по тебе схожу с ума,

Когда ты около меня.

И все высокие слова —

Лишь дым от жаркого огня.

«В любви мелочей не бывает…»

В любви мелочей не бывает.

Все высшего смысла полно…

Вот кто-то ромашку срывает.

Надежды своей не скрывает.

Расставшись – глядит на окно.

В любви мелочей не бывает.

Все скрытого смысла полно…

Нежданно печаль наплывает,

Хоть было недавно смешно.

И к прошлым словам не взывает.

Они позабыты давно.

И радость в душе убывает.

Но, видно, уж так суждено…

В любви мелочей не бывает.

Все тайного смысла полно.

1998

«Ты ставишь на видное место цветы…»

Ты ставишь на видное место цветы,

Но что-то мне грустно от их красоты.

Как будто ты их принесла из былого,

Из юности нашей, из той суеты,

Где было все радостно и бестолково.

Нам было тогда на двоих сорок лет.

А может быть, меньше чуть-чуть,

Я не помню.

…Мой поезд пришел из Твери

Только в полночь.

И первое, что я увидел, – букет.

Веселый, огромный – из белых гвоздик.

И так тебе шло это белое пламя,

Что даже перрон от восторга затих…

…А кончилось все,

Словно в чеховской драме —

Расстались влюбленные,

Вырублен сад…

Когда я смотрю на гвоздики чужие,

Я вижу сквозь них

Твой восторженный взгляд.

И думаю —

Как же красиво мы жили!

2002

«Какая поздняя весна!..»

Какая поздняя весна!

Опять за окнами бело.

А ты со мною холодна,

Как будто душу замело.

И я не знаю – чья вина.

И я не знаю – чья вина.

Все перепуталось вокруг.

В календаре давно весна,

А за окном бело от вьюг.

А за окном бело от вьюг.

И ты прости меня, мой друг,

За эту хмарь, за этот дождь,

За эту белую метель,

За то, что наш с тобой апрель

На осень позднюю похож.

Мы непогоду переждем.

Еще иные дни придут,

Порядок в небе наведут.

Мы пробежимся под дождем,

И смоет он печаль с души.

Растопит солнце

В сердце лед.

Ты огорчаться не спеши —

Весна в пути,

Она придет.

Какая поздняя весна!..

Как велика ее вина!

Кабинет Лермонтова

Старинный стол. Свеча. Свет из окна.

Бумаги лист. И кожаное кресло.

Гусиное перо. И тишина.

И профиль, вычерченный резко.

Стою благоговейно у дверей.

И вновь хочу представить те мгновенья,

Когда он назначал свиданье Ей.

Она являлась – Жрица вдохновенья.

И если оставалась до утра,

Ее уста таинственно вещали…

И взгляд Ее на кончике пера

Старался удержать он на прощанье.

И засыпал внезапно у стола,

Едва Она исчезнет простодушно.

И снова ждал, как и Она ждала,

Когда Господь соединит их души.

И лишь однажды не пришла Она,

Как будто знала, что он смертью занят.

Старинный стол. Свеча. И тишина.

И чистый лист – как боль Ее

И память.

И с той поры Она незримо здесь.

Ей некуда идти и некого тревожить.

И все, что было с ними, – то и есть.

И ничего другого быть не может.

Лермонтов и Варенька Лопухина

I

Они прощались навсегда,

Хотя о том пока не знали.

Погасла в небе их звезда,

И тихо свечи догорали.

«Я обещаю помнить Вас…

Дай Бог дожить до новой встречи…»

И каждый день, и каждый час

Звучать в нем будут эти речи.

Она его не дождалась,

С другим печально обвенчалась.

Он думал: «Жизнь не удалась…»

А жизнь лишь только начиналась.

II

Он ставит в церкви две свечи.

Одна – за здравие любимой,

Чтоб луч ее мерцал в ночи,

Как свет души его гонимой.

Свечу вторую он зажег

За упокой любви опальной.

И, может, пламя горьких строк

Зажглось от той свечи печальной?

Две горьких жизни…

Два конца…

И смерть их чувства уравняла,

Когда у женского лица

Свеча поэта догорала.

1980

Давнее сновидение

Снова мы расстаемся с тобою.

За окном опускается ночь

Со слезами, с надеждой и болью,

С невозможностью чем-то помочь.

Нам в разлуке не будет покоя.

Как же слезы твои солоны!

Слишком коротко счастье людское.

Слишком редки прекрасные сны.

Посреди самолетного грома

Я впервые подумал о том,

Что Земля потому так огромна,

Что в разлуке на ней мы живем.

1979

«Поставь свечу за здравие любви…»

Поставь свечу за здравие любви.

Мы наших клятв вовеки не нарушим.

И, может быть, признания твои

Всего лишь наша память о минувшем.

Поставь свечу за упокой разлук.

Неужто мы расстанемся в грядущем?

Хоть время, словно заржавелый плуг,

Прошло по нашим обнаженным душам.

Поставь свечу за здравие любви.

Я за тебя свечу поставлю в Храме.

И все, что было в этой жизни с нами,

Ты самым светлым словом назови.

2000

Монологи Ф. И. Тютчева

Когда писались эти строки, я думал о прекрасной и трагической любви Федора Ивановича Тютчева к Елене Александровне Денисьевой.

«Чего ты больше ей принес…»

Чего ты больше ей принес —

Нежданных радостей иль слез?

Печали тихой перед сном,

Когда так пуст бывает дом?

Когда подушка горяча

И горяча рука во тьме,

И нет любимого плеча,

Чтобы забыться в сладком сне?

Чего ты больше ей принес —

Переживаний или грез?

Веселой нежности любви?

Иль одиночества с людьми?

Весенних грез

Иль стылых вьюг?

Иль бесконечности разлук?

Чего ты больше ей принес? —

Себя ты спросишь в сотый раз.

И вновь забудешь свой вопрос

Вблизи ее счастливых глаз,

В медовом запахе волос…

Чего ты больше ей принес?

1982

«Как тебе сейчас живется?..»

Как тебе сейчас живется?

Ты все так же молода?

Между нами мили, версты,

Километры и года.

Между нами – наша юность

И прощальные полдня…

Ты мне грустно улыбнулась,

Чтоб поплакать без меня.

Жизнь ушла и воротилась

Вещим сном наедине…

Оказала ты мне милость

Тем, что помнишь обо мне.

Значит, все-таки любила,

Потому что в те года

Все у нас впервые было.

Только жаль – не навсегда.

Как тебе теперь живется?

Предсказал ли встречу Грин?

Повторяются ли весны,

Те, что мы не повторим?

1998

Тверское воспоминание

«Всего лишь день…»

Всего лишь день,

Всего лишь ночь

Остались нам до встречи.

Но эти сутки превозмочь

Двум нашим душам нечем.

Я выйду на угол Тверской —

В назначенное место.

И ты мне издали рукой

Махнешь,

Как в день отъезда.

На этом памятном углу

Средь гомона людского

Я вновь поверить не смогу,

Что ты вернулась снова.

Что снова все со мной сейчас:

Твоя улыбка,

Голос…

Тревожный свет

Счастливых глаз

И тихая веселость.

Минуты,

Дни

Или года

Промчатся в этот вечер.

Любовь одна.

И жизнь одна.

И ночь одна —

До встречи.

«Сегодня я все твои письма…»

Сегодня

Я все твои письма

Порвал.

И сжег…

И смотрел на них с болью.

И вспомнил,

Как эти листки целовал,

Прощаясь с твоей любовью.

Печально и трепетно

Письма твои

Давно отпылали в камине.

А в сердце моем

Уголечек любви

Еще освещал твое имя.

1985

Пока заря в душе восходит…

Любовь не только возвышает —

Любовь порой нас разрушает,

Ломает судьбы и сердца…

В своих желаниях прекрасна,

Она бывает так опасна,

Как взрыв, как девять грамм свинца.

Она врывается внезапно,

И ты уже не можешь завтра

Не видеть милого лица.

Любовь не только возвышает —

Любовь вершит и все решает.

А мы уходим в этот плен

И не мечтаем о свободе.

Пока заря в душе восходит,

Душа не хочет перемен.

1983

«О благородство одиноких женщин!..»

О благородство одиноких женщин!

Как трудно женщиною быть.

Как часто надо через столько трещин

В своей судьбе переступить…

Все ставят женщине в вину:

Любовь,

Когда она промчится,

Когда с печалью обручится,

Оставив надолго одну,

В воспоминанья погребенной…

А люди уж спешат на суд —

И все – от клятв и до ребенка —

Словами злыми назовут.

И пусть…

Зато она любила…

Где знать им, как она любила!

Как целовала – аж в глазах рябило,

Как встреч ждала,

Как на свиданья шла…

О, где им знать, как счастлива была!

Пускай теперь ей вспомнят все пророчества.

(Да, осторожность, ты всегда права…)

Пускай ее пугают одиночеством.

А женщина целует ручки дочери

И шепчет вновь счастливые слова.

1963

«Школьный зал огнями весь расцвечен…»

Школьный зал огнями весь расцвечен,

Песня голос робко подала…

В этот день не думал я о встрече,

Да и ты, наверно, не ждала.

Не ждала, не верила, не знала,

Что навек захочется сберечь

Первый взгляд —

любви моей начало,

Первый вальс —

начало наших встреч.

Я б, наверно, не рискнул признаться,

Чем так дорог этот вечер мне, —

Хорошо,

Что выдумали танцы:

Можно быть при всех наедине.

1955

«Ничего у нас не выйдет…»

Ничего у нас не выйдет.

Мы из разных стай.

Небо твой торопит вылет.

Улетай.

Мы простимся на рассвете,

Вот и все дела.

И смахнет слезинку ветер

С твоего крыла.

Провожая взглядом стаю,

Отыщу тебя.

И печаль моя растает

В зорях сентября.

Но в холодном поднебесье,

Над землей паря,

Провожу тебя я песней —

Светлой, как заря.

И, быть может, песня эта

Облегчит твой путь.

И, вернувшись в чье-то лето,

Ты взгрустнешь чуть-чуть.

1983

«Мы вновь расстаемся с тобой до утра…»

Мы вновь расстаемся с тобой до утра,

Хотя ты и рядом, но сон разлучает.

Я бережно слышу дыханье твое.

Но эта разлука меня не печалит.

Ты смотришь свои мимолетные сны

Одна, без меня… Я боюсь их нарушить.

И вслед за тобой в царство грез ухожу,

Чтоб встретились снова в ночи наши души.

А утром ты мне улыбнешься в ответ,

Когда я прильну к красоте твоей взглядом.

И все в нас продолжится – радость и грусть,

И это бессмертное чудо – быть рядом.

2012

«Когда паду я ниц перед Всевышним…»

Когда паду я ниц перед Всевышним,

Про Рай я не осмелюсь говорить.

Средь избранных, боюсь, я буду лишним.

Земных грехов мне в Небе не избыть.

Но я просить у Господа осмелюсь

Лишь одного, чтоб на земле родной

И без меня – тебе бы жить хотелось.

И без меня была бы ты со мной.

Я буду приходить к тебе стихами,

Где каждой строчкой я люблю тебя.

Где грусть твоя в разлуке не стихает,

Как вьюга на исходе декабря.

И вновь паду я ниц перед Всевышним

И за тебя молитву вознесу.

Чтоб снова май тебе навстречу вышел

И уронил в ладонь мою слезу.

2013

«Девочки влюбляются в мальчишек…»

Девочки влюбляются в мальчишек,

А мальчишки влюблены в футбол.

И, набив себе на поле шишек,

Вновь кайфуют, забивая гол.

Девочки влюбляются в мальчишек.

А мальчишки – просто пацаны…

У вихрастых, долговязых, рыжих

Нет перед девчонками вины.

Но однажды души их проснутся

И, пред красотою обомлев,

Позабыв свои мячи и бутсы,

В девочках увидят королев.

И впервые тихо оробеют,

Увидав во взглядах торжество…

Мы вот так же покидали берег

Золотого детства своего.

2014

«Когда восходит солнце…»

Когда восходит солнце

И над морем

Все небо заливает синева,

Мы звукам пробужденья

Молча вторим

В предчувствии чудес и волшебства.

И музыка прозрачная струится,

Пронзает нас и уплывает вдаль.

И мы с тобой – как две большие птицы

Иль как одна нежданная печаль.

Я к небу вновь протягиваю руки,

И ты душой к нему устремлена.

И мир вокруг – лишь голоса да звуки,

Как будто вся природа влюблена.

Прекрасный миг! Бессмертное мгновенье!

Соединенье душ, рожденье дня.

И волны бьют, отсчитывая время,

Которое несется сквозь меня.

И море вновь предстанет на минуту

Загадочным ожившим существом…

Ловлю себя на мысли,

Что как будто

С тобою мы вторую жизнь живем.

1997

«Любовь во все века неповторима…»

Любовь во все века неповторима,

Хотя слова мы те же говорим.

Для женщины, что любит и любима,

Весь мир любви ее неповторим.

Неповторимо ожиданье встречи,

В чужую ночь открытое окно.

И в той ночи неповторимы речи,

Что ни забыть, ни вспомнить не дано.

Неповторим и тот рассвет весенний,

Когда восходит сердце вместе с ним.

Неповторима боль ее сомнений,

И мир надежд ее неповторим.

1990

«Спасибо, снег, за то, что выпал…»

Спасибо, снег, за то, что выпал.

За то, что долгий снегопад

Мою любовь нежданно выдал,

Как выдал нежность

Мне твой взгляд.

Среди заснеженных деревьев

Со сказкой мы наедине.

И белый снег мне душу греет,

Как греешь ты ладони мне.

И знали мы с тобой заранее,

Что нет уже дорог назад…

И продолжается признание

Сквозь снегопад, сквозь снегопад.

1990

«В каждой вере есть свои фанаты…»

В каждой вере есть свои фанаты.

Разве ж проповедует Коран,

Чтобы поднимался брат на брата…

Но не всем, как видно, разум дан.

До сих пор не принимает сердце

Крестоносцев, сеявших огонь,

На кострах сжигавших иноверцев

Лишь за то, что Бог у них другой.

Есть фанаты и средь иудеев,

Что иной религии не чтут.

Но пришли мы в этот мир, надеясь,

Что одна судьба у нас и суд.

Что для всех религий места хватит,

Как тепла и доброты на всех…

Вновь земля своею кровью платит

За чужую ненависть и грех.

2008

«Просыпаюсь… Говорю тебе в тиши…»

Просыпаюсь…

Говорю тебе в тиши:

«Будь счастливой.

Я люблю тебя всегда.

Дни тревоги нашей

В прошлое ушли,

Как весной уходят холода…»

Просыпаюсь…

Говорю тебе в тиши:

«Как я счастлив!

Я люблю тебя всегда.

И любовь моя

Вместила две души,

Потому что очень

Молода…»

2010

«Для меня все женщины – богини…»

Для меня все женщины – богини…

Вижу ли их в мраморе нагими

Или в сарафанах и бикини

На подмостках европейских мод.

Дай, Господь, всем женщинам

И каждой

Повстречать свою любовь однажды.

Пусть минуют беды их и тяжбы.

И Восьмое марта будет круглый год.

Для меня все женщины – богини.

Но тебя я не сравню с другими,

Потому что пушкинское имя

И твои глаза меня с ума свели.

Бог навеки одарил нас счастьем.

Не делили мы его на части.

И теперь никто уже не властен

Помешать возвышенной любви.

Хорошо бы, чтоб у наших женщин

Счастья в жизни было бы не меньше,

Чистого, как в раковине – жемчуг,

Вечного, как небо над землей.

Знаю я, что уж давно не первый

Сравниваю женщину с Венерой…

Восторгаясь красотой и верой

Каждой, что была воспета мной.

2009

«В тебе есть что-то неземное…»

В тебе есть что-то неземное.

Ты не из нашей суеты.

И свет лучится надо мною,

Когда ко мне приходишь ты.

В тебе есть что-то неземное.

Ты – словно ангел меж людьми.

И я души твоей не стою.

Не стою я твоей любви.

В тебе есть что-то неземное.

Возьми меня в свою страну.

Перед тобою и собою

Я искуплю свою вину.

2011

«Матери, мы к вам несправедливы…»

Матери, мы к вам несправедливы.

Нам бы вашей нежности запас.

В редкие душевные приливы

Мы поспешно вспоминаем вас.

И однажды все-таки приедем,

Посидим за праздничным столом.

Долго будут матери соседям

О сынах рассказывать потом.

А сыны в делах больших и малых

Вновь забудут матерей своих,

И слова, не сказанные мамам,

Вспоминают на могилах их.

1969

Баллада о верности

Отцы умчались в шлемах краснозвездных.

И матерям отныне не до сна.

Звенит от сабель над Россией воздух.

Копытами разбита тишина.

Мужей ждут жены.

Ждут деревни русские,

И кто-то не вернется, может быть.

А в колыбелях спят мальчишки русые,

Которым в сорок первом уходить.

…Заслышав топот, за околицу

Бежал мальчонка лет шести.

Все ждал – сейчас примчится конница

И батька с флагом впереди.

Он поравняется с мальчишкой,

Возьмет его к себе в седло…

Но что-то кони медлят слишком

И не врываются в село.

А ночью мать подушке мятой

Проплачет правду до конца.

И утром глянет виновато

На сына, ждущего отца.

О, сколько в годы те тревожные

Росло отчаянных парней,

Что на земле так мало прожили,

Да много сделали на ней.

…Прошли года.

В краю пустынном

Над старым холмиком звезда.

И вот вдова с любимым сыном

За сотни верст пришла сюда.

Цвели цветы. Пылало лето.

И душно пахло чабрецом.

В чужой степи мальчишка этот

Впервые встретился с отцом.

Прочел, глотая слезы, имя,

Что сам носил двадцатый год,

Еще не зная, что над ними

Темнел в тревоге небосвод.

Что скоро грянет сорок первый,

Что будет смерть со всех сторон,

Что в Польше под звездой фанерной

Свое оставит имя он…

…Вначале сын ей снился часто.

Хотя война давно прошла,

Я слышу – кони мчатся, мчатся

Все мимо нашего села.

И, снова мыкая бессонницу,

Итожа долгое житье,

Идет старушка за околицу,

Куда носился сын ее.

«Уж больно редко, – скажет глухо, —

Дают военным отпуска…»

И этот памятник разлукам

Увидит внук издалека.

1967

«Как все на свете мамы – перед сном…»

Как все на свете мамы – перед сном

Она мне пела простенькие песни.

И наполнялся музыкою дом,

И папа замирал над книгой в кресле.

И, засыпая, я их обнимал…

Но, оставаясь в материнской власти,

Наверно, я тогда не понимал,

Что с этих песен начиналось счастье.

Любили с ней мы посидеть впотьмах,

Когда она рассказывала сказки.

И столько было нежности в словах,

Что страхи все я слушал без опаски.

Прошли года… Теперь вот я сижу

У заболевшей мамы в изголовье.

И мелочами Бога не сержу.

Молю ей жизни и чуть-чуть здоровья.

Но Бог не услыхал моих молитв.

Остались только траурные звуки.

И жизнь ее теперь во мне болит,

Та жизнь, что прожита была в разлуке.

1998

Памяти мамы

Повидаться лишний раз

Было некогда.

Я теперь спешить горазд,

Только некуда.

Было некогда, стало некуда.

Если можешь, то прости…

Все мы дети суеты,

Ее рекруты.

Прихожу в твой дом пустой —

Грустно в нем и тихо.

Ставлю рюмочки на стол

И кладу гвоздики.

Сколько праздников с тобой

Мы не встретили.

А теперь лишь я да боль.

Нету третьего.

Посижу и помяну

Одиноко.

Ты услышь мою вину,

Ради Бога…

1998

Солдатские матери

Матери солдат, воюющих в Чечне,

Все еще надеются на чудо.

И в тревоге ждут вестей оттуда.

И свои проклятья шлют войне.

Те, кто могут, едут на войну,

Чтобы вырвать сыновей из ада.

Власть считает – все идет как надо,

Лишь бы на себя не брать вину.

Но позора этого не смыть,

Не сокрыть его верховной ложью.

Материнский суд, что кара Божья,

Не позволит ничего забыть.

1995

«Смиренно я прошу прощенья у тебя…»

Смиренно я прошу прощенья у тебя,

Когда несправедлив

Или когда несдержан.

Когда слова, как стужа декабря,

Морозят душу, холодят надежду.

Я знаю, как душа твоя скорбит,

Споткнувшись о мою несправедливость,

Но ты уходишь снова от обид,

В который раз явив свою мне милость.

Наверно, только любящая мать

Готова так прощать ошибки сына,

Не разучившись сердцем понимать:

Любовь и доброта всегда едины…

2010

«Не оставляйте матерей одних…»

Не оставляйте матерей одних.

Они от одиночества стареют.

Среди забот, влюбленности и книг

Не забывайте с ними быть добрее.

Им нежность ваша —

Это целый мир.

Им дорога любая ваша малость.

Попробуйте представить хоть на миг

Вы в молодости собственную старость.

Когда ни писем от детей, ни встреч.

И самый близкий друг вам – телевизор.

Чтоб маму в этой жизни поберечь —

Неужто нужны просьбы или визы?!

Меж вами ни границ и ни морей.

Всего-то надо

Сесть в трамвай иль поезд.

Не оставляйте в прошлом матерей.

Возьмите их в грядущее с собою.

2005

Торжокские золотошвеи

Смотрела крепостная мастерица

На вышитую родину свою…

То ль серебро, то ль золото искрится,

То ли струятся слезы по шитью.

И лишь ночами вспоминала грустно,

Что жизнь ее ни в чем не берегла…

Откуда же пришло твое искусство?

Чьим колдовством помечена игла?

А было так… Проснувшись на печи,

Она по-детски улыбнулась солнцу,

Когда сквозь закопченное оконце

Пробились к ней весенние лучи.

Как нити золотые – всю избу

Они прошили радостным узором.

Она смотрела воскрешенным взором

И утро принимала за судьбу.

Все в ней дрожало, волновалось, пело.

И белый свет – как россыпи огней.

Она к оконцу оглушенно села…

И вот тогда пришло искусство к ней.

Пришло от солнца, от любви…

Оттуда,

Где ей открылась бездна красоты.

Она в иголку вдела это чудо,

Ниспосланное Небом с высоты.

И не было на ярмарке товара

Искусней, чем торжокское шитье.

Она надежду людям вышивала,

И слезы, и отчаянье свое…

1996

Русская женщина

До чего ж ты была красива!

Пела песни ли на заре

Иль траву за рекой косила,

Утопавшую в серебре…

До чего ж ты была красива!

Мне писать бы с тебя Россию

В самой ранней ее поре.

Но война ворвалась жестоко,

Неожиданно, как гроза.

Потемнели глаза у окон,

И померкли твои глаза.

Вся земля стала полем боя

На года – не на десять дней.

Все, что было потом с тобою, —

Было с ней.

У тяжелого стоя молота

По две смены – на сквозняке,

Ты бледнела, как смерть, от голода,

Пайку хлеба зажав в руке.

Но не в силах тебя осилить,

Беды прятались, присмирев.

Мне писать бы с тебя Россию

В самой тяжкой ее поре.

А когда той весной неистовой

Май Победу земле принес,

Это ты, все сдержав и выстояв,

В первый раз не сдержала слез.

Ржавой проволокой опоясана,

Русь смотрела сквозь горечь дат

Не твоими ль глазами ясными

На пришедших с войны солдат?

И не ты ль им цветы носила,

Песни пела им на заре?

Мне писать бы с тебя Россию

В самой светлой ее поре.

1970

«Я еду в Тверь…»

Я еду в Тверь,

Как на чужбину…

На улице, где вырос я,

Мне и печально, и обидно

Изгоем чувствовать себя.

Ни дома отчего, ни близких,

А только боль минувших дней…

В душе стоят, как обелиски,

Родные образы друзей.

И если б не было отеля,

Где нас встречают, как родню,

Мне было б много тяжелее

Прийти на улицу свою.

Давно грозится губернатор

Здесь Дом Поэзии создать.

Проходят встречи, годы, даты…

Но та же тишь и благодать.

Зато все волжские просторы

Распродаются чужакам…

Прости меня, любимый город,

Но верю я былым векам,

А не теперешним манкуртам,

Что чтят лишь выгоду свою.

А может, мне податься к юртам?

Коль места нет в родном краю…

2008

Калязинская колокольня

Калязинская колокольня

Стоит причудливо в реке.

И всякий раз я жду невольно —

Зайдется колокол в тоске.

А по ночам над тихой Волгой

Восходит музыка ее.

И принимают молча волны

Тот звон в безмолвие свое.

Вновь оживает колокольня.

И слышу я в тиши ночной,

Что кто-то радостью и болью

Тревожно делится со мной.

В протяжном гуле колокольни

Мне слышен зов былых веков:

И песня пахаря на поле,

И стон идущих бурлаков.

1973

«Я родился на Волге»

Я родился на Волге,

Где в погожие дни

Нас баюкали волны

И будили они.

Я вставал на рассвете,

Лодку брал и – айда!

Только Волга да ветер,

Может, знали куда.

Выходил, где хотелось.

Шел созвездьями трав.

Падал в мяту и вереск,

От восторга устав.

Слушал утренний гомон

И вечернюю тишь.

Лес глядел в сотни окон

Из-под зелени крыш.

Я любил его очень

За приветливый нрав,

За бессонницу сосен

И безмолвие трав.

…С той поры миновало

Столько лет, столько зим.

Как ни в чем не бывало,

Мы встречаемся с ним.

Он по-майски наряден,

Что гостям по душе.

И стучит тот же дятел

На своем этаже.

Узнаю эти тропы,

Тихий шепот осин,

И стволы высшей пробы,

И бездонную синь.

1964–2004

Волга

А я без Волги просто не могу.

Как хорошо малиновою ранью

Прийти и посидеть на берегу

И помолчать вблизи ее молчанья.

Она меня радушно принимает,

С чем ни приду – с обидой иль бедой.

И все она, наверно, понимает,

Коль грусть моя уносится с водой.

Как будто бы расслабленная ленью,

Течет река без шума, без волны.

Но я-то знаю, сколько в ней волненья

И сколько сил в глубинах тишины.

Она своих трудов не замечает,

Суда качает и ломает лед.

И ничего зазря не обещает,

И ничего легко не отдает.

Мне по душе и тишь ее, и гам.

Куда б меня судьба ни заносила,

Я возвращаюсь к волжским берегам,

Откуда начинается Россия.

1970

Мой хлеб

Тверской областной библиотеке имени А. М. Горького

Я с книгой породнился в дни войны.

О, как же было то родство печально!

Стянув потуже батькины штаны,

Я убегал от голода

В читальню.

Читальня помещалась в старом доме.

В ту пору был он вечерами слеп…

Знакомая усталая мадонна

Снимала с полки книгу,

Словно хлеб.

И подавала мне ее с улыбкой.

И, видно, этим счастлива была.

А я настороженною улиткой

Прилаживался к краешку стола.

И серый зал

С печальными огнями

Вмиг уплывал…

И все казалось сном.

Хотя мне книги хлеб не заменяли,

Но помогали забывать о нем.

Мне встречи те

Запомнятся надолго…

И ныне —

В дни успехов иль невзгод —

Я снова здесь,

И юная мадонна

Насущный хлеб

Мне с полки подает.

1965

«Срывают отчий дом…»

Срывают отчий дом.

Как будто душу рушат.

Все прошлое – на слом.

Прощаемся с минувшим.

Прощаемся с собой.

Ведь столько лет послушно,

Как маленький собор,

Хранил он наши души!

Всю жизнь мы жили в нем,

Беду и радость знали.

Охвачены огнем

Мои воспоминанья.

Как жаль, что довелось

Дожить до дня такого…

Отец не прячет слез.

Застряло в горле слово.

И дом в последний раз

Глядит на всех незряче.

То ли жалеет нас,

То ль о минувшем плачет.

1982

Русь

Я – русский.

Я из той породы,

Чья кровь смешалась

С небом и травой.

Чьи прадеды в зеленый храм

Природы

Входили с непокрытой головой.

И молча били низкие поклоны

Клочку земли —

В страду и в недород.

Им Русь казалась горькой и соленой,

Как слезы жен

Или над бровью пот.

Все помнит Русь —

И звоны стрел каленых,

И отсветы пожаров на снегу…

Мы входим в жизнь

Открыто и влюбленно.

Уйдем —

Оставшись перед ней в долгу.

1959

Россия

Нас в детстве ветры по Земле носили.

Я слушал лес и обнимал траву,

Еще не зная, что зовут Россией

Тот синий мир, в котором я живу.

Россия начиналась у порога

И в сердце продолжается моем.

Она была и полем, и дорогой,

И радугой, склоненной над селом.

И быстрой речкой, что вдали бежала

И о которой думал я тогда,

Что тушит в небе зарево пожара

Ее неудержимая вода.

Рассветом в сердце пролилась Россия.

Не оттого ли и моя любовь

Так неразлучна с ливнями косыми,

С разливом трав и запахом хлебов?

И мне казалось – нету ей предела…

А по весне я видел наяву:

Под парусами наших яблонь белых

Россия уплывала в синеву.

Прошли года. Объездил я полсвета.

Бывал в краях и близких, и чужих,

Где о России знают по ракетам

Да по могилам сверстников моих.

И я поверил – нету ей предела!

И чья бы ни встречала нас страна —

Россия всюду, что ты с ней ни делай,

В сердцах людей раскинулась она.

1958

«Жизнь прожита…»

Жизнь прожита…

Но все еще в начале.

Я выйду в поле.

Как я полю рад!

Здесь тыщи солнц

Подсолнухи качали,

Посеянные сорок лет назад.

Как будто ничего не изменилось.

Село мое, сожженное в войну,

По-прежнему рассветами дымилось,

Не нарушая дымом тишину.

Сейчас пастух на луг коров погонит,

И ранний дрозд откликнется в лесу,

И тихие стреноженные кони

Повалятся в прохладную росу…

1981

«Моя любимая страна…»

Моя любимая страна,

Моя родимая Россия,

От наших слез ты – солона,

От наших радостей – красива.

Твоя великая судьба

В кремлевских залах затерялась.

А ты наивна и слепа,

Не видишь, что с тобою сталось…

Что сотни русских деревень,

Как мамонты, уходят в небыль.

Грустит поваленный плетень,

Из труб дымок не вьется в небо.

Поля травою заросли…

И, утвердив свою спесивость,

Ползут сквозь пашню ковыли,

Где рожь когда-то колосилась.

2010

«Во мне есть капля итальянской крови…»

Во мне есть капля итальянской крови.

Прапрадед поделился ей со мной.

Ее хватило, чтобы выгнуть брови

И волосы взбить темною волной.

Все остальное я набрал в России —

И прямоту, острее, чем тесак.

И опыт жизни, чтоб не быть разиней.

И мудрость лет, чтоб не попасть впросак.

А главное, что мне дала Россия, —

Так это милосердие свое.

О чем меня бы люди ни просили —

В ответах я равняюсь на нее.

Так и живу – ни шагу без России.

И по-другому не дано мне жить.

И потому всегда хватает силы,

Как Цезарю, – прийти и победить.

2001

«Из всех открытий всего дороже»

Олегу Комову

Из всех открытий всего дороже

Открытье друга, его души.

И мы с тобой, словно два прохожих,

Почти всю жизнь к этой встрече шли.

И наша дружба —

Как древний город,

Что прячет в недрах своих земля.

Я открываю твои просторы

Добра и света…

Поздравь меня.

Я открываю твои печали,

Твои восторги в самом себе,

Чтоб две души,

Две судьбы звучали,

Как два цветка на одном стебле.

И если нас доконает служба,

Иссушит боль

Иль собьет вина —

Нам будет донором наша дружба.

А группа крови у нас одна.

1977

«Добрый порыв не бывает некстати…»

Добрый порыв не бывает некстати.

Доброе слово всех прочих нужней.

Я не жалею, что годы потратил

На долгожданных и верных друзей.

Правда, обида случилась однажды:

Друг оплошал на крутом вираже

И не пришел, хоть я очень нуждался,

Горькую метку оставив в душе.

Так уж случилось…

Но все мы ранимы.

И не прощаем предательств и зла…

Встретилась ложь —

Ты прошествовал мимо,

Как мимо сердца и дружба прошла.

Добрый порыв не бывает некстати.

И ничего изменить в нем нельзя.

Я бы хотел, чтоб мне верил читатель,

Как доверяют друг другу друзья.

2008

«Трамвай через шумный город…»

Трамвай через шумный город

Вез свой обычный гам,

Дождя голубые шторы

Раздвинув по сторонам.

Луч солнца, блеснув из мрака,

На окнах его потух.

Бежала за ним собака

Во весь свой собачий дух.

На сутолочных остановках,

Передохнув чуток,

Карабкалась в дверь неловко,

Путалась между ног.

Но люди спешили мимо.

И трогался вновь трамвай.

И в окна тогда заливно

Стучался собачий лай.

А люди дивились в окна,

Жалели ее к тому ж.

Бежала она, измокнув,

По серому морю луж.

Бежала… А тут же рядом

Плыл человек у окна.

Усталая, влажным взглядом

Взглянула туда она.

Взглянула в крутой загривок.

Плеча равнодушный край.

И кинулась торопливо

Вновь догонять трамвай.

1958

«Я живу открыто…»

Родиону Щедрину

Я живу открыто,

Не хитрю с друзьями.

Для чужой обиды

Не бываю занят.

От чужого горя

В вежливость не прячусь.

С дураком не спорю,

В дураках не значусь.

В скольких бедах выжил,

В скольких дружбах умер!

От льстецов да выжиг

Охраняет юмор.

Против всех напастей

Есть одна защита:

Дом и душу настежь…

Я живу открыто.

В дружбе, в буднях быта

Завистью не болен.

Я живу открыто,

Как мишень на поле.

1982

«Хороших людей много меньше…»

Павлу Бородину

Хороших людей много меньше,

Как мало талантливых книг.

И лучшие люди – средь женщин.

И худшие – тоже средь них.

Хороших людей слишком мало,

Чтоб жизнь наша стала добрей,

Чтоб каждая русская мама

Спокойна была за детей.

Но как бы нас жизнь ни ломала,

В ней некое есть волшебство…

Хороших людей слишком мало.

И все-таки их большинство.

1999

«Я в дружбе верен, как собака…»

Валерию Чернову

Я в дружбе верен, как собака.

И если друг попал в беду,

Пусть и не просит он,

Однако

Я выручать его пойду.

Мужская дружба суховата

И сладких слов не признает.

Она с решимостью солдата

Над амбразурой бед встает.

2002

«Поменяв российский беспредел…»

Павлу Гусеву

Поменяв российский беспредел

На хороший климат и провизию,

Улетаю из Москвы в провинцию,

Чтобы оказаться не у дел.

Не у дел моих старинных дружб,

Без которых жизнь так одинока.

Ты всю эту музыку нарушь

С незаметной хитростью Востока.

И когда я по стране несусь

На своем видавшем виды «форде» —

На моей видавшей виды морде

Лишь одно отчаянье и грусть.

2000

«Держава застолий…»

Тамаре Гвердцители

Держава застолий

Ночами мне снится.

Скучаю по Грузии —

По загранице.

По мудрым поэтам,

Безвизовым встречам,

По шуму воды

Темпераментных речек.

По старым друзьям,

Не сменившим пристрастий.

По тем временам,

Где делились мы счастьем.

И я не предам

Эту память вовеки.

Как русло не предали

Горные реки.

Меж нами граница.

И взгляд Шеварднадзе…

А может быть, все

Возвратится однажды.

И дружба былая,

И давние песни.

Те самые песни,

Что пели мы вместе.

На двух языках

При одном вдохновенье…

И было прекрасно

То тихое пенье.

Мы сядем бок о бок,

Нальем «Мукузани».

И ночь будет длинная,

Словно сказанье.

И нас побратает

Серебряный кубок.

В России светает.

В горах еще сумрак.

Декабрь 2003

Из прошлого

О друге своем узнаю от других.

Он мечется где-то

Меж дел и свиданий.

И дружба моя —

Как прочитанный стих —

Уже затерялась средь новых изданий.

О друге своем узнаю из газет.

Он строго глядит

С популярной страницы.

Ну что же, на «нет»

И суда вроде нет.

Не пивший вовек,

Я хочу похмелиться.

О друге своем вспоминаю порой.

Читаю открытки его и записки.

Но кто его тронет —

Я встану горой,

Поскольку священны у нас обелиски.

1978

«Пасмурна жизнь без хороших людей…»

Пасмурна жизнь без хороших людей,

Словно планета – без солнечных дней…

Жаль, что все меньше становится их —

Добрых, открытых, надежных, своих.

Или отныне нет спроса на них?

Мне же везет на хороших людей!

Сколько прошло их по жизни моей.

Если же было угодно судьбе —

Нас забирала разлука к себе….

Я вслед ушедшим замен не искал.

Просто был предан им и тосковал.

Как я тоскую по Бэлзе сейчас…

Слава, ну как же теперь ты без нас?

Как нам отныне навек без тебя?

Музыка льется вдогонку,

Скорбя,

И замирает в печали моей.

Пасмурна жизнь без хороших людей.

2014

«Не приведи, Господь, мне обмануться в ком-то…»

Не приведи, Господь, мне обмануться в ком-то.

И горько, если это будет друг.

Я пару слов ему скажу негромко,

И промелькнет в его глазах испуг.

Хотя со мною всякое бывало —

И обрывалась дружба на лету,

И сердце,

Как гора в момент обвала,

Теряло голубую высоту.

Я все прошел – и радости, и беды,

Познал измену и обиды соль…

Но в каждом сердце есть свой День Победы,

Когда надежда побеждает боль.

Когда в душе вдруг обнажится компас

И высветится путь сквозь круговерть…

Мне б не хотелось обмануться в ком-то.

Но дай мне Бог и это одолеть.

2001

«Как говорил когда-то…»

Как говорил когда-то

Мрачный Бисмарк, —

Солдат и смерть стоят

В одном строю.

О, как мне жалко

Молодость твою,

Что мать хранит в твоих

Солдатских письмах!

Лежат ребята русские в земле.

В земле лежат чеченские ребята.

Но не Россия в этом виновата.

А те,

Кто представлял ее в Кремле.

И матери погибших сыновей

Уходят вслед в печальную дорогу.

Неужто смерть детей угодна Богу,

Коль Он лишил их милости своей?!

«Я давно в эту тишь влюблен…»

Я давно в эту тишь влюблен,

В эту добрую красоту…

Лес – зеленый мой перезвон.

Где еще я такой найду?

Прямодушен ты, без затей.

Если вдруг заплутал грибник,

Ты его добротой своей

К солнцу выведешь напрямик.

Если буря застанет вдруг

На пути грибника того —

Сколько дружеских мягких рук

От дождя заслонят его.

Как тогда хорошо прильнуть

Головой к твоему плечу…

Лес мой, лес,

Я хоть чем-нибудь

На тебя походить хочу.

1968

«Люблю пейзаж проселочных дорог…»

Люблю пейзаж проселочных дорог

С их живописными изгибами,

С белесой пылью из-под ног…

Как жаль – всему приходит срок —

Проселки под асфальтом сгинули.

Но если вдруг в чужой стране

Я натыкаюсь на проселок,

Вновь возвращается ко мне

Былая память дней веселых —

С тверской рыбалкой поутру,

Но чаще все ж – с грибным скитаньем,

И с благодарностью костру,

Когда гроза в лесу застанет…

Люблю пейзаж проселочных дорог.

Как жаль – всему отпущен срок.

1999

«Как-то мне приснился серый сокол…»

Как-то мне приснился серый сокол,

Сбитый на лету моей стрелой.

И во сне мне стало одиноко,

Горько стало от вины былой.

Этот грех со мной случился в детстве.

Брат мне подарил волшебный лук.

И оружье возымело действо —

В девять лет я стал убийцей вдруг.

Птицу схоронили мы в овраге.

И с тех пор мне этот спорт не мил.

То ли дело – окуни да раки.

Сколько я за жизнь их наловил!

И когда я вижу на экране,

Как стреляют птиц или зверей,

Всякий раз я тем убийством ранен,

Будто в этом знак вины моей.

2000

«Солнце упало в море…»

Белеет парус одинокий…

М. Лермонтов

Солнце упало в море,

Окрасив его края.

Синее с алым спорит,

Как с грустью любовь моя.

И, словно бы падший ангел,

Парус вдали застыл…

Стекают краски заката

С его белоснежных крыл.

На юге темнеет быстро,

И вечер подвел итог.

А в небе мерцают искры, —

Словно там курит Бог.

Отсчитывает минуты

Волны осторожный плеск…

А парус исчез,

Как будто

И вовсе он не был здесь.

То ль сорванный сбился с курса,

То ль ангел по зову звезд

На небо свое вернулся

И парус туда унес.

2004. Иерусалим

Воспоминание об осени

Какая спокойная осень…

Ни хмурых дождей, ни ветров.

Давай все на время забросим

Во имя далеких костров.

Они разгораются где-то…

За крышами нам не видать.

Сгорает в них щедрое лето.

А нам еще долго пылать.

И, может быть, в пламени этом

Очистимся мы до конца.

Прозрачным ликующим светом

Наполнятся наши сердца.

Давай все на время оставим —

Дела городские и дом.

И вслед улетающим стаям

Прощальную песню споем.

Нам будет легко и прекрасно

Листвой золотою шуршать.

И листьям,

Как ласточкам красным,

В полете не будем мешать.

И станет нам близок и дорог

Закат,

Уходящий во тьму.

И новым покажется город,

Когда мы вернемся к нему.

1978

Времена года

Весна

В лес весна нагрянула в апреле,

Шумная – от птичьей кутерьмы.

И стоят в весенних платьях ели,

Будто бы и не было зимы.

И ручьи, ожив от ветров вешних,

Песни разнесли по всем концам.

Воробьи покинули скворешни,

Чтобы сдать их на лето скворцам.

Дождь стучится робкою капелью,

Первый дождь – предвестник майских гроз.

Так тепло, что сосны загорели

И открыты шеи у берез.

Ожил лес – теплу и солнцу рад он.

Ничего, что, выбравшись из тьмы,

В эту пору бедный лес залатан

Белыми заплатами зимы.

1958

Лето

Тишина на заре в лесу.

Уползает прохлада в тень.

Ели пригоршнями росу

Держат бережно —

Не задень.

Тишину обрывает вдруг

Быстрых крыльев веселый всплеск:

Дятел, ловко вспорхнув на сук,

Будит вежливым стуком лес.

Солнце с хмарью вступает в спор,

Где-то тонко скрипит сосна —

Это, видимо, старый бор

Чуть потягивается со сна.

1958

Осень

Лес, измотанный ветрами,

Еле сдерживает стон.

Он холодными кострами

Подожжен со всех сторон.

Сер от холода, как заяц,

По камням бежит ручей.

Травы ежатся, пытаясь

Скинуть изморозь с плечей.

По утрам здесь зори тают.

И ветра, сорвавшись вдруг,

Гонят в небе листьев стаи,

Словно птицы мчат на юг.

Я люблю в такую пору

Приходить в осенний лес,

Слушать сосен синий шорох

И берез прощальный плеск.

Я прощаюсь с лесом старым,

Ухожу тропой крутой,

Не спаленный тем пожаром,

Не смущенный грустью той.

1958

Зима

Зимний лес, как дно большой реки,

Кажется задумчивым и странным,

Вон торчат у елей из карманов

Грустных сказок белые листки.

Я прочесть хочу и не могу…

В небе ветви – словно вспышки молний.

Я иду по белому безмолвью,

По заре, уснувшей на снегу.

Всюду царство белых лебедей.

Лебединым озером – опушка.

И мигает сонная избушка,

Где живет кудесник Берендей.

Выйдет он, лишь ночь подаст свой голос.

И, увидев звезды, вспомнит вдруг,

Как когда-то, зацепив за сук,

Об иголки небо укололось.

И, взобравшись на крутой сугроб,

Оглядит по-стариковски снова,

Хорошо ли лес запеленован,

Туго ль связан ленточками троп.

С ветки снег нечаянно стряхнет,

Улыбнется гномам бородатым —

Белым пням, собравшимся куда-то…

И с собою сказку уведет.

1958

Дельфин

А. Алексину

Дельфин плыл к берегу…

Порезанный винтами, он так кричал,

Что море содрогалось.

А мы лежали на песке прибрежном

И ничего не знали о беде.

Мы только волны слышали в то утро.

Дельфин плыл к берегу в надежде,

Что мы его заметим над волнами

И побежим навстречу,

Как однажды он кинулся на помощь человеку

И до земли ему доплыть помог.

Дельфина мы заметили случайно,

Когда вблизи взметнулся он высоко,

И кто-то громко крикнул:

– Посмотрите! Дельфин играет… —

А другой добавил: «Во дает!»

Дельфин все ближе подплывал.

Все чаще показывалось тело над волнами.

Какой-то мальчик бросил в море булку.

Но булка до него не долетела.

Дельфин исчез.

Быть может, испугался?

А мы опять уткнулись в наши книги.

Жевали фрукты, в шахматы играли.

Смеялись анекдотам… И не знали,

Что наш дельфин, отчаянью поддавшись,

Навеки опускался в глубину.

И только мальчик все смотрел на море.

1975

«Нет ничего прекрасней…»

Нет ничего прекрасней

Утра в моем лесу.

Гроздья рябины красной

Я тебе принесу.

Здравствуй, волшебник-лес!

Я полюбил давно

Сосен зеленый плеск,

Ягод твоих вино.

Если беда нагрянет,

Счастье уйдет из рук, —

Вновь нас с тобой заманит

В гости мой старый друг.

Радостью нас одарит,

Тихой – как свет зари.

И о беде недавней

Ты с ним заговори.

Лес тебя не обманет.

Он неспроста затих…

Весь в голубом тумане,

Словно в слезах твоих.

1998

«В российском пейзаже…»

В российском пейзаже

Под именем Сенеж

Сентябрь меняет

Цветной колорит.

И падают яблоки

С яблонь осенних.

И небо в слезах.

И природа хандрит.

Но выдастся день,

Когда солнце проглянет,

И мир оживет,

И в последних лучах

Блеснет на листве

Неожиданный глянец.

И вспыхнут зарницы —

В прохладных ночах.

А лето прошло…

Как в нас годы проходят.

И смена времен —

Часто смена судьбы.

И нету гарантий

В душе и в Природе,

Что вновь совпадет —

Наше время и мы.

2002

«Облетает листва…»

Облетает листва

От нахлынувшей стужи.

Осень снова права,

Что с зимою не дружит.

И наряды ее

Холод на землю стелет.

Ей другое белье

Приготовят метели.

Сквозь белесую стынь

Лес откроет просторы.

Став нежданно пустым,

Как заброшенный город.

Все деревья уснут

До апрельских проталин.

И снега заметут

Потемневшие дали.

Облетает листва

С исторических кленов,

Как былые права —

С ненадежных законов.

Как года, что ушли…

И как речи премьера.

Облетает с души

Наша горькая вера.

1997

В деревне

Люблю, когда по крыше

Дождь стучит.

И все тогда во мне

Задумчиво молчит.

Я слушаю мелодию дождя.

Она однообразна

И прекрасна.

И все вокруг с душою

Сообразно.

И счастлив я,

Как малое дитя.

На сеновале душно пахнет

Сеном.

И в щели бьет зеленый

Свет травы.

Стихает дождь…

И скоро в небе сером

Расплещутся озера синевы.

Уймется дождь…

Я выйду из сарая,

И все вокруг —

Как будто в первый раз.

Я радугу сравню с вратами рая,

Куда при жизни

Я попал сейчас.

1979

«Пришли крутые времена…»

Пришли крутые времена…

Авторитет России продан…

Идет холодная война

Между властями и народом.

Идет холодная война

От пораженья к пораженью.

Ни та, ни эта сторона

Не проявляют сожаленья.

И станут биться до конца.

Одни, чтоб выжить на пределе.

Другие – в поисках лица,

Чтоб люди верить захотели.

Но их надежда не сбылась.

Нас так обманывали часто,

Что, как бы ни менялась власть,

Здесь не меняются несчастья.

Идет холодная война…

И гибнут вера и надежды.

И власть опять обречена,

А я кричу: «Россия, где ж ты?»

1998

Очередь

Полжизни я в очередях провел:

За справками к безликим бюрократам.

И за харчами, чтоб украсить стол.

И за чинами, чтобы стать богатым.

Но не всегда я одолеть их мог –

Те очереди, полные сомнений…

То харч кончался.

То кончался срок

Моим правам, надеждам и терпенью.

В очередях толпилась вся страна.

Без них Россию и представить трудно.

Прошла по ней своим огнем война…

И жизнь ее осталась неподсудна.

Сейчас другая очередь в чести:

Стоят в ней те, кто правилам обучен,

Чтоб комплименты власти поднести.

Или вручить ей что-нибудь покруче.

2012

Чиновнику

За вами должность, а за мною имя.

Сослав меня в почетную безвестность,

Не справитесь вы с книгами моими, —

Я все равно в читателях воскресну.

Но вам такая доля не досталась.

И как сказал про вас великий критик, —

Посредственность опасней, чем бездарность.

А почему – у классика прочтите.

Кайфуйте дальше – благо, кайф оплачен.

Он вам теперь по должности положен.

Но только не пытайтесь что-то значить —

Чем в лужу сесть, сидите тихо в ложе.

1999

«Кризис бродит по Европе…»

Кризис бродит по Европе.

Не щадит он никого,

Ни шахтера в темной робе,

Ни хозяина его.

Ни врача с его больницей,

Ни учителя в селе…

Сколько будет это длиться, —

Знает черт на вертеле.

По России кризис бродит.

Он явился не на час.

Власть при всем честном народе

Успокаивает нас.

Все, мол, будет так, как надо.

Ну а где своя стезя,

Чтоб не падала зарплата

И чтоб рубль поднялся?

Наша жизнь и так убога.

И чего нам ждать вблизи.

То ль надеяться на Бога,

То ль с сумою по Руси?

Паникуют толстосумы.

Потончала их казна.

Просят власть, чтоб эти суммы

Возвратила им страна.

По России бродит кризис…

Чтоб не маялась душа, —

Мы ему оформим визу

И отправим в США.

«Я одинокий волк…»

Я одинокий волк…

Я не хочу быть в стае.

Пожар в крови уже заметно стих.

И одинокий след мой

По весне растает,

Как тает сила в мускулах моих.

Мне в одиночку выжить не удастся.

Крутую зиму мне не одолеть.

Но чтобы волком до конца остаться,

В отчаянном броске

Хочу я встретить смерть.

В последний раз вкушу азарт погони,

Пройду по краю на семи ветрах.

Я старый волк.

Но я пока в законе,

И мой оскал еще внушает страх.

1993

Отцы, не оставляйте сыновей!

Отцы, не оставляйте сыновей!

Не унижайте их подарком к дате…

Все можно изменить в судьбе своей,

Но только сыновей не покидайте.

Пока малы – за них в ответе мать —

От первых слез и до последней сказки.

Но как потом им будет не хватать

Мужской поддержки

И отцовской ласки.

Им непременно надо подражать

Своим отцам…

На то они и дети.

Родную руку молча подержать.

Уйти с отцом рыбачить на рассвете.

Обида вас постигнет иль любовь, —

Не уходите…

Вы им всех дороже.

Ведь в жилах сыновей отцова кровь,

И заменить ее уже никто не сможет.

1982

«Кто-то надеется жить…»

Наташе

Кто-то надеется жить

Долго… И дай-то Бог.

А мне бы лишь одолжить

У Времени малый срок.

Чтобы успеть сказать

Другу, что он мне мил.

Да еще показать

Внукам зеленый мир.

Да, может быть, повидать

Деревню Старый Погост,

Где юной была моя мать,

Где с травами шел я в рост.

Где батя учил добру,

Скворечник к сосне крепя.

Я в поле ромашки рву,

Похожие на тебя.

Есть просьба еще одна.

О, если б помочь я мог,

Чтоб ожила страна,

Которую проклял Бог.

1991

«А Россия сейчас, как Голгофа…»

А Россия сейчас, как Голгофа.

Мы несем обреченно свой крест.

Никогда нам так не было плохо.

Кто-то грустно готовит отъезд.

Век двадцатый уходит в былое.

И мое поколение с ним.

А грядущее скрыто за мглою.

Неужели мы все повторим?!

Повторим эти братские войны,

Обворованный банками быт.

Мы теперь безнадежно спокойны,

Если даже смеемся в кредит.

А мое поколенье в опале

И у времени, и у властей.

Жаль, что лет мы в войну недобрали,

Было б легче в земле, чем на ней.

Ничего не сумели крутые,

На корысть израсходовав пыл.

И осталась Россия без тыла,

Потому что надежда – наш тыл.

Невезучая наша держава

Побирается где-то вдали…

И от славы своей удержала

Только имя великой земли.

Неужели мы это позволим,

Чтоб толпилась в прихожих она?!

Мир от собственной жадности болен,

Как от власти Россия больна.

И порой опускаются руки

У достойных ее сыновей.

Рядом с ней – мы с Россией в разлуке,

В первый раз разуверившись в ней.

И она от реформ натерпелась,

До сих пор не поднявшись из тьмы…

И ничья не спасет ее смелость,

Если это не сделаем мы.

1998

«Наше время ушло…»

Наше время ушло…

Это мы задержались,

Потому что Россия без нас пропадет.

Мы свободой уже допьяна надышались.

И не раз заслоняли ее от невзгод.

И да будет счастливым грядущее время!

А когда нас не станет,

Не делайте вид,

Будто не было нас…

В землю брошено семя.

Собирать урожай вам еще предстоит.

Наше время ушло…

Мы чуть-чуть задержались,

Потому что с себя не снимаем вину.

Как мое поколенье унизила жалость,

Так унизили бедностью нашу страну.

1998

Вежливый чин

Раньше тебя родилась твоя вежливость,

Все заменив – и порывы, и честь.

Душу твою я напрасно выслеживал…

Нету души…

Только вежливость есть.

Как же ты вежлив бываешь в общении:

Просьбе с улыбкой откажешь.

Солжешь…

Кто-то, поверив умелому щебету,

Примет за правду лукавую ложь.

Ну, а Россия по-прежнему бедствует…

Стелешь ты мягко, да жестко ей спать.

И с нищетою бесстыдно соседствует

Новая знать.

2003

Тридцать седьмой

Отцу моему дали срок

За то, что лукавить не мог.

За то, что молчать не умел,

Когда начался беспредел.

Я помню тот пасмурный час,

Когда его взяли от нас.

И он, оглянувшись в дверях,

Заметил в глазах моих страх.

И боль, и недетскую грусть.

И тихо сказал: «Я вернусь…»

Но минуло долгих пять лет,

Пока он исполнил завет.

Я помню тот радостный миг…

И мамин пронзительный крик.

Но помнится больше всего,

Как сняли судимость с него.

Как плакал мой батя навзрыд

От всех незабытых обид.

2005

Поэты и власть

Власти нас не жалуют вниманием.

Был бы ты банкир иль олигарх —

Мог, к примеру, на проект дать мани им.

А какая выгода в стихах?!

Власти нас вниманием не жалуют.

Мы не гоним нефть, не шьем бюджет.

И стихи для них – подобно жалобе,

Если гонор власти не воспет.

Ну, а то, что дарим мы надежду,

В душах зажигаем добрый свет, —

Это безразлично самодержцам.

Прибыли от вдохновенья нет.

Но и эта власть уйдет когда-то,

Уступив другим чинам черед…

У поэзии – всего одна лишь дата,

Та, что ей определит народ.

2004

«Как мне больно за российских женщин…»

Как мне больно за российских женщин,

Возводящих замки на песке…

Не за тех, что носят в будни жемчуг

И с охраной ездят по Москве.

Жаль мне женщин – молодых и старых,

Потемневших от дневных забот,

Не похожих на московских барынь

И на их зажравшийся «бомонд».

Что же мы позволили так жить им,

Не узнавшим рая в шалаше…

Уходящим, словно древний Китеж…

С пустотой в заждавшейся душе.

2004

«Отшумели выборы…»

Отшумели выборы…

Распродан

Весь пиар и весь рекламный бум.

Власть предпочитает быть с народом

С голубых экранов и трибун.

А Россия так же в бедах корчится.

Негодует, мучится, скорбит.

Вымирает в гордом одиночестве

От недоеданья и обид.

Вновь Россию краснобаи кинули,

Потому что верила она.

Машет птица бронзовыми крыльями,

Но взлететь не может с полотна.

2004

«А в метро на переходах…»

А в метро на переходах

Много нищих, как в войну.

Просят денег у народа,

Ну а кто подаст ему?

Раскошеливайся, Запад!

Аппетит неукротим.

Мы стоим на задних лапах,

Потому что есть хотим.

А поодаль барахолка.

Вся Москва торгует тут.

Ждать, наверное, недолго —

И страну распродадут.

И, устав от словоблудий,

Я кричу у стен Кремля:

– Что же с нами завтра будет?

Что же с нами будет…[2]?!

1995

«Разворована Россия…»

Разворована Россия.

Обездолена страна.

Никого мы не просили

Жизнь менять и времена.

Но уже нам жребий роздан.

И подсунут новый миф…

Так же вот крестьян в колхозы

Загоняли, не спросив,

Как теперь нас гонят к рынку,

Будто к собственной беде.

Ты ловись, ловися, рыбка,

В мутной рыночной воде.

И уж вы «не подведите»,

Олигархи-рыбаки…

Я иду к строке на митинг,

Всем запретам вопреки.

2003

Сторожа

Что-то много у нас

Развелось сторожей.

Своровали страну —

И теперь сторожат:

Бедняков – от огромных

Своих барышей.

От властей сторожат

На себя компромат.

Кто чего сторожит,

То ему и в доход:

Нефтяная труба

Или телеэкран

При любой непогоде

Проценты дает.

Был бы лишь наготове

Широкий карман.

При раскладе таком

Не при деле народ.

Не при деле лукавых

Своих сторожей.

И когда они делят

Привычный доход,

Всех сторонних

Из барского дома – взашей.

Правда, есть у сограждан

Возможность одна —

Посмотреть по ТВ

Жизнь высоких господ.

И когда в нищете

Прозябает страна,

У экранов кайфует

Наивный народ.

2000

Касты

Всю страну поделили на касты…

Каста власти и каста вельмож —

Это ныне и есть государство.

Только нам этот кукиш негож.

Поделили на касты Россию…

И, слагая свой выгодный миф,

От соблазнов вконец обессилев,

Верит власть, что раздел справедлив.

Но при этом разделе досталась

Миллионам моих земляков —

Непосильная горькая старость,

Унижающий звон медяков.

Поделили Россию на касты…

Возродили в плебеях господ:

Все на выдумки ныне горазды.

Но при чем здесь российский народ?..

2001

«Сколько же вокруг нас бл-ва!»

Сколько же вокруг нас *-ва![3]

Как в рулетке – ставок…

Не хочу приспособляться.

Воевать не стану.

С кем сражаться-то? С ворами?!

С их придворным званием?

Я и так опасно ранен

Разочарованием.

Жизнь пошла не по законам, —

Провались все пропадом!

Припаду к святым иконам,

Помолюсь им шепотом.

Все, что нам с тобою надо, —

Во Всевышней власти:

Чтоб от взгляда и до взгляда

Умещалось счастье.

2000

«Я ничего и никому не должен…»

Я ничего и никому не должен.

Не должен клясться в верности стране

За то, что с ней до нищеты я дожил.

За то, что треть земли моей в огне.

Я ничего и никому не должен.

Мне «молодые волки» не указ.

Они, конечно, много нас моложе,

Но вовсе не талантливее нас.

И новый мир по-старому ничтожен

Среди своих раздоров и корыт.

Я ничего и никому не должен,

Поскольку никогда не жил в кредит.

1992

«Милая наша сестра Украина…»

Милая наша сестра Украина,

Что же такое случилось с тобой?

Песен уже не спивают дивчины.

Парни уходят в неправедный бой.

Гибнут по селам невинные люди.

Взрывы гремят по родным городам.

Нечисть фашистская Родину судит

И угрожает грядущим годам.

Видно, по злобе они позабыли,

Как одолели мы вместе войну.

И потому не шпане и дебилам

Мудрый народ ваш доверит страну.

И не случайно из общей купели

Киев и Русь вышли в славные дни.

…Беженцев русские люди пригрели.

Нет у России дороже родни.

2014

«И до сих пор болит душа…»

И до сих пор болит душа.

И снится Баренцево море…

Подлодка «Курск» на дно

Ушла.

Земле оставив боль и горе.

А глубина стучала – «SOS!»

Но горький зов был не услышан.

И власти долго врать пришлось,

Что ни один моряк не выжил.

И тот позор вовек не смыть

Морской соленою водою.

Как не дано нам позабыть

Ни моряков,

Ни горесть вдовью.

2011

«В Пасхальную ночь…»

В Пасхальную ночь

Небеса зажигают

Все свечи свои,

Чтобы ближе быть к нам.

Под праздничный звон

Крестный ход завершает

Свой круг

И вливается медленно в Храм.

Вдруг гаснет свеча

От внезапного ветра.

И ты суеверно глядишь на меня,

Как будто душа

Вдруг осталась без света…

Но вспыхнул фитиль от чужого огня.

Свеча от свечи… И еще одно пламя

Еще один маленький факел любви.

И стало светлее и радостней в Храме.

И слышу я сердцем молитвы твои.

А люди, что с нами огнем поделились,

Уже не чужие – ни мне, ни тебе.

Как будто мы с ними душой породнились.

И лица их, словно лампады, светились.

И свет их останется в нашей душе.

2000. Иерусалим

«Как бы нам тяжело ни жилось…»

Как бы нам тяжело ни жилось

И какие бы нас ни встречали невзгоды,

Не копите в душе ни обиду, ни злость.

Постарайтесь держаться достойно и гордо.

Как бы нам тяжело ни жилось,

Не теряйте надежд возле горькой печали…

Жизнь длинна…

Есть предел и у черных полос.

Поменяется мрак на рассветные дали.

Так со мною случалось не раз.

Вопреки неудачам, ошибкам, заботам

Наступал долгожданный и праведный час,

Когда жизнь восходила к счастливым высотам.

Потому что и в самые черные дни

Не терял я надежды и веры бессрочной

В то, что мы на земле все душою сродни.

И в нелегкую пору

Кто-то выйдет помочь нам.

2008

«Не делю людей на „наших“ и не „наших“…»

З. Ф. Драгункиной

Не делю людей на «наших» и не «наших».

Мы пришли на эту землю для любви.

Не затем мой горький опыт нажит,

Чтобы стал чужим я меж людьми.

Сколько было на земле подонков…

Стукачи, фашисты, шулера.

И завис над миром меч дамоклов

На непрочной ниточке добра.

Лишь добро еще спасти нас может

От непонимания и зла.

Все мы очень меж собою схожи.

Лишь бы нас судьба не подвела.

Не делю людей на «наших» и не «наших».

Интересен в них любой ландшафт.

Если кто-то супротив мне скажет,

Протяну бокал на брудершафт.

Потому что не люблю раздоров.

И стараюсь не держать обид.

И душа чужая, словно город,

Что еще открыть мне предстоит.

2005

«Я жил машинально…»

Я жил машинально,

Не чувствуя суток.

Привычная смена

Заката и дня.

И только теперь

Стал мистически чуток

К тому, как проносится

День сквозь меня.

У времени нет ни пропаж,

Ни отсрочек.

По синему небу –

Во весь небосклон –

Все тот же знакомый

Божественный почерк

И новая летопись

Дат и времён.

2011

«Мы прошлое свое уничтожаем…»

Мы прошлое свое уничтожаем.

Оно сгорает, как леса в стране.

И все мы погорельцы в том пожаре.

И с пепелищем вновь наедине.

А, может быть, так выглядит

Прогресс?

Но я его бездумность не приемлю…

Неужто мы сожгли бесценный лес

Лишь для того,

Чтобы удобрить землю?!

2011

Строфы

«Жизнь нуждается в милосердии…»

Жизнь нуждается в милосердии…

Милосердием мы бедны.

Кто-то злобствует, кто-то сердится,

Кто-то снова в тисках беды.

Жизнь нуждается в сострадании…

Наши души – как топоры…

Слишком многих мы словом ранили,

Позабыв, что слова остры.

«Написать бы ее, Россию!..»

Написать бы ее, Россию!

Всю, от неба до трав, до дна.

Где найти мне слова такие,

Неизбывные, как она?

Чтоб во всей красоте и силе

Удивляла людей опять…

Написать бы ее, Россию.

Ох, как хочется написать.

«Чтобы сердце минувшим не ранить…»

Чтобы сердце минувшим не ранить

И не жечь его поздним огнем, —

Не будите уснувшую память,

А живите сегодняшним днем.

Вас судьба одарила любовью,

Осенила волшебным крылом?

Не гадайте, что ждет вас обоих,

А живите сегодняшним днем.

«Если ты вдруг однажды уйдешь…»

Если ты вдруг однажды уйдешь,

Не оставив надежды на чудо,

Я скажу себе грустно: «Ну, что ж…

Все прошло. Ничего не забуду».

И в душе не останется зла.

Ни упреков, ни просьб, ни амбиций.

Ты моею богиней была.

А богине лишь можно молиться.

«Вчерашние клерки…»

Вчерашние клерки

Пробились во власть.

Дремучие неучи

Стали элитой.

Теперь не властители дум

Знамениты.

А те,

Кто Россию сумел обокрасть.

«Я из этого времени выпал…»

Я из этого времени выпал.

Как из Родины выбыл.

И мы уже не считаем потерь —

Кто там в какой стране…

Хорошо, что меня не оставила Тверь

С отчаяньем наедине.

Иерусалим

«Богачам теперь у нас почет…»

Богачам теперь у нас почет.

Нет авторитета выше денег.

Жизнь «крутых» размеренно течет

Без тревог, без боли и сомнений.

Под рукой счета, престижные посты.

Визы в паспортах – на всякий случай…

Кажется им с этой высоты

Вся Россия муравьиной кучей.

«Столько накопилось в мире зла…»

Столько накопилось в мире зла, —

Сколько в небе окиси азота.

Чересчур земля моя мала,

Чтоб вместить все беды и заботы.

Потому-то и живут во мне

Чья-то боль, отчаянье и горе.

Спят спокойно мертвые в земле.

А живым – ни счастья, ни покоя.

«Наша жизнь немного стоит…»

Наша жизнь немного стоит.

Потому и коротка.

Вся Россия тяжко стонет

В стыдной роли бедняка.

Наша жизнь немного стоит,

Как недорог честный труд.

Нас то гимна удостоят,

То в заложники берут.

«У меня от хамства нет защиты…»

У меня от хамства нет защиты.

И на этот раз

Оно сильней.

А душа немеет от обиды.

Неуютно в этом мире ей.

«Не уезжаю из России…»

Не уезжаю из России,

Не покидаю отчий дом,

Хотя чиновничье засилье

Переношу уже с трудом.

С трудом переношу их чванство,

Необразованность и лень.

Они себе сказали: «Властвуй!»

И этим заняты весь день.

А толку от потуг их мало.

Но так сложилось на Руси,

Что показуха нормой стала,

Поскольку правда не в чести.

«Белое безмолвие берез…»

Белое безмолвие берез…

В лес вхожу,

Как в храм входили предки.

Бью поклоны

Каждой встречной ветке,

Чтобы не вспугнуть их белых грез.

А какая тишина в лесу!

Синяя безоблачная грусть…

Полным сердцем я ее несу.

Я несу

И расплескать боюсь.

«И гений трижды может быть…»

И гений трижды может быть

Ничтожен:

Когда он дружбу

Выгодой итожит,

Когда вослед своей любви

Былой

Он посмеется,

Словно шутке злой.

И в третий раз

Всего ничтожней он,

Когда забудет,

Где он был рожден.

«Как на земле сейчас тревожно!..»

Как на земле сейчас тревожно!

И все страшней день ото дня.

Не потому ль один и тот же

Кошмар преследует меня.

Как будто я смотрю в окошко,

Где, сажей в космосе пыля,

Как испеченная картошка

Несется бывшая Земля.

«Глядит на мир, недобро усмехаясь…»

Глядит на мир, недобро усмехаясь,

Накачанный бездельник и дебил.

Сегодня он охотник, завтра – заяц…

Не разберешься – кто кого убил.

Откуда это племя появилось?

И кем оно приходится стране,

Что вся Россия им сдалась на милость,

Хоть «милость» эта высока в цене.

«На фоне бедности российской…»

На фоне бедности российской

Постыдна роскошь торгашей.

Засилье «мерсов» и «поршей».

Банкеты, бриллианты, виски…

А где-то старики над миской

Добреют от чужих борщей.

«Мы все живем по собственным законам…»

Мы все живем по собственным законам.

По вечным нормам чести и любви,

Где верят только правде да иконам,

Сверяя с ними помыслы свои.

Мы все живем по собственным законам.

И авторы их – совесть и народ.

Пусть власть когда-нибудь

Под думский гомон

Законы те своими назовет.

«Как девальвируется слово…»

Как девальвируется слово…

Забыв величие свое,

Оно сорваться с губ готово,

Как с колокольни воронье.

Им не спастись и не согреться.

И где оно – не все ль равно.

Коль золотым запасом сердца

Не обеспечено оно.

«Бывает, что мы речи произносим…»

Бывает, что мы речи произносим

У гроба по написанной шпаргалке.

О, если б мертвый видел, как мы жалки,

Когда в кармане скорбь свою приносим.

И так же радость делим иногда,

Не отрывая взгляда от страницы…

Еще бы научиться нам стыдиться,

Да жаль, что нет шпаргалки для стыда.

1961

«Смерть всегда преждевременна…»

Смерть всегда преждевременна.

И с годами сильней

В нас бессмертная, древняя

Зреет ненависть к ней.

Сколько ты бы ни прожил,

Что ни сделал бы ты —

Это все станет прошлым

С подведеньем черты.

Сколько ты бы ни сделал,

Все покажется мало —

От вакцины Пастера

До интеграла…

Сделать многое хочется,

Даже что-то в запас.

Чтобы жизнь, как пророчество,

Непременно сбылась.

1963

«Я в зоне риска…»

Я в зоне риска…

Время, что настало,

И есть та зона риска для меня.

Еще один промчался полустанок.

И в тайном списке меньше на полдня.

Я в зоне риска…

Каждое мгновенье

Последним может оказаться вдруг.

И обернулось риском вдохновенье.

Но мне об этом думать недосуг.

Я в зоне риска…

И в напевах звонниц

Вновь забываю про свои года.

Из всех моих доверчивых поклонниц

Лишь ты одна осталась молода.

И я прошу у Господа отсрочки.

Не так уж много у меня грехов.

Еще я не успел поставить точки

В десятках ненаписанных стихов.

И зона счастья рядом с зоной риска.

Живу взахлеб – то влет, то наугад.

Вот снова солнце опустилось низко.

И вновь пережидаю я закат.

2004

«Я к врагам теряю интерес…»

Я к врагам теряю интерес.

Не встречаю глупости обидой.

Я иду молве наперерез,

Столько раз в ее лохани мытый.

На чужую зависть отмолчусь…

Злые люди чем-то очень схожи.

Я их козни знаю наизусть,

Ибо много пережил и прожил.

Я иду сквозь боль и пересуд,

Потирая на ходу ушибы.

Пусть они не скоро заживут.

Но зато отучат от ошибок.

2004

«Мы на Земле живем нелепо!..»

Ольге Плешаковой

Мы на Земле живем нелепо!

И суетливо… Потому

Я отлучаюсь часто в небо,

Чтобы остаться одному.

Чтоб вспомнить то, что позабылось,

Уйти от мелочных обид,

И небо мне окажет милость —

Покоем душу напоит.

А я смотрю на Землю сверху

Сквозь синеву, сквозь высоту —

И обретаю снова веру

В земную нашу доброту.

И обретаю веру в счастье,

Хотя так призрачно оно!..

Как хорошо по небу мчаться,

Когда вернуться суждено!

Окончен рейс… Прощаюсь с небом.

Оно печалится во мне.

А все вокруг покрыто снегом,

И пахнет небом на Земле.

И жизнь не так уж и нелепа,

И мир вокруг неповторим

То ль от недавней встречи с небом,

То ль снова от разлуки с ним.

1979

Мираж

А мне бы вырасти красивым деревом,

Когда закончится мой путь земной.

Хочу, чтобы Природа мне доверила

Избрать для жизни уголок лесной.

Я стану тополем пирамидальным

Среди дубов, берез и тополей…

И окружу себя зеленой тайной,

И буду счастлив участью своей.

А может, стану кленом я развесистым,

Почти таким, что рос у нас в саду,

Когда под ним мы пировали весело

В послевоенном памятном году.

Но пусть не скоро это все случится.

Мне нравится быть в образе ином…

Ты распахнула радостно ресницы,

Спалив мираж мой голубым огнем.

2015

«И все-таки жизнь прекрасна…»

И все-таки жизнь прекрасна,

Что б ни случилось в ней…

Сегодня тепло и ясно —

Ни ветра и ни дождей.

Хотя не в погоде дело.

Был бы в душе покой…

И власть уже надоела.

Но вряд ли дождусь другой.

Была б на то моя воля,

Я бы все дни забыл,

Где столько обид и боли,

Что не хватает сил.

И все-таки жизнь прекрасна,

Всем горестям вопреки…

В сердце приходит праздник

С легкой твоей руки.

Предсказание

Я люблю смотреть, как мчится конница

По экрану или по холсту…

Жаль, что все когда-то плохо кончится,

Жизнь, как конь, умчится в пустоту.

Все когда-нибудь, к несчастью, кончится.

Солнце станет экономить свет.

И однажды выйдут к морю сочинцы —

Ну а моря и в помине нет.

То ли испарится, то ли вытечет,

То ли все разрушит ураган…

И Господь планету нашу вычеркнет

Из своих Божественных программ.

И она в космические дали

Улетит среди других планет…

И никто ей песен не подарит,

Не вздохнет, не погрустит вослед.

И Земля вовеки не узнает,

Что часы остановили ход…

Оборвется наша жизнь земная,

Хоть недолог был ее полет.

2001

Моим читателям
(«Когда надежда вдруг провиснет…»)

Когда надежда вдруг провиснет

И вера падает во мне,

Я вновь читаю ваши письма,

Чтоб выжить в горестной стране.

Исповедальная Россия

Глядит с бесхитростных страниц,

Как будто сквозь дожди косые

Я вижу всполохи зарниц.

За каждой строчкой чья-то доля,

Мечта, обида или грусть.

О, сколько в мире бед и боли!

И как тяжел их горький груз.

И перехватывает горло

От этих трепетных страниц.

Не знаю, кто еще так гордо

Мог выжить и не падать ниц.

Благодарю вас за доверье,

За эти отсветы любви…

И если я во что-то верю,

То потому лишь,

Что есть вы.

2003

«Где-то около Бреста…»

Где-то около Бреста

Вдруг вошла к нам в вагон

Невеселая песня

Военных времен.

Шла она по проходу —

И тиха, и грустна.

Сколько было народу, —

Всех смутила она.

Подняла с полок женщин.

Растревожила сны.

Вспомнив всех не пришедших

С той последней войны.

Как беде своей давней,

Мы смотрели ей вслед.

И пылали слова в ней,

Как июньский рассвет.

Песня вновь воскрешала

То, что было давно.

Что ни старым, ни малым

Позабыть не дано.

И прощалась поклоном,

Затихала вдали.

А сердца по вагонам

Все за песнею шли.

1963

«Муза моя, – ты сестра милосердия…»

Муза моя, —

Ты сестра милосердия.

Мир еще полон страданий и мук.

Пусть на тебя чья-то радость

Не сердится.

Нам веселиться пока недосуг.

Не проходи мимо горя чужого.

Рядом оно или где-то в глуши…

Людям так хочется доброго слова,

Доброго взгляда и доброй души.

Как не побыть возле горести вдовьей?

В доме ее на втором этаже

С женщиной той

Ты наплачешься вдоволь.

Смотришь – и легче уже на душе.

Горем истерзана, залита кровью,

Наша планета опасно больна.

Муза,

Ты сядь у ее изголовья,

Пусть твою песню услышит она.

Знаю, что песня ничто не изменит.

Мир добротой переделать нельзя.

Все же ты пой…

Это позже оценит,

Позже поймет твою песню земля.

1978

Песни

Баллада о матери

Постарела мать за двадцать лет,

А вестей от сына нет и нет.

Но она все продолжает ждать,

Потому что верит, потому что мать.

И на что надеется она?

Много лет, как кончилась война.

Много лет, как все пришли назад.

Кроме мертвых, что в земле лежат.

Сколько их в то дальнее село,

Мальчиков безусых, не пришло!

…Раз в село прислали по весне

Фильм документальный о войне.

Все пришли в кино – и стар и мал,

Кто познал войну и кто не знал.

Перед горькой памятью людской

Разливалась ненависть рекой.

Трудно было это вспоминать…

Вдруг с экрана сын взглянул на мать.

Мать узнала сына в тот же миг.

И зашелся материнский крик:

– Алексей! Алешенька! Сынок!.. —

Словно сын ее услышать мог.

Он рванулся из траншеи в бой.

Встала мать прикрыть его собой.

Все боялась – вдруг он упадет,

Но сквозь годы мчался сын вперед.

– Алексей! – кричали земляки.

– Алексей, – просили, – добеги…

Кадр сменился. Сын остался жить.

Просит мать о сыне повторить.

И опять в атаку он бежит,

Жив-здоров, не ранен, не убит.

Дома все ей чудилось кино.

Все ждала – вот-вот сейчас в окно

Посреди тревожной тишины

Постучится сын ее с войны.

(Музыка Евгения Мартынова)

Лебединая верность

Над землей летели лебеди

Солнечным днем.

Было им светло и радостно

В небе вдвоем.

И земля казалась ласковой

Им в этот миг.

Вдруг по птицам кто-то выстрелил.

И вырвался крик!

Что с тобой, моя любимая?

Отзовись скорей.

Без любви твоей

Небо все грустней.

Где же ты, моя любимая?

Возвратись скорей.

Красотой своею нежной

Сердце мне согрей.

В небесах искал подругу он,

Звал из гнезда.

Но молчанием ответила

Птице беда.

Улететь в края далекие

Лебедь не мог.

Потеряв подругу верную,

Он стал одинок.

Ты прости меня, любимая,

За чужое зло,

Что мое крыло

Счастье не спасло.

Ты прости меня, любимая,

Что весенним днем

В небе голубом, как прежде,

Нам не быть вдвоем.

И была непоправимою

Эта беда,

Что с подругою не встретится

Он никогда.

Лебедь вновь поднялся к облаку,

Песню прервал.

И, сложив бесстрашно крылья,

На землю упал.

Я хочу, чтоб жили лебеди!

И от белых стай,

И от белых стай

Мир добрее стал.

Пусть летят по небу лебеди

Над землей моей,

Над судьбой моей —

Летите

В светлый мир людей.

(Музыка Евгения Мартынова)

Отчий дом

Радость или грусть нас ждут потом,

Но всему начало – отчий дом.

Там у колыбели

Матери нам пели

Песню любви.

Вновь сейчас во мне звучит она.

Ждет меня наш домик в три окна.

Близко ли, далеко —

Свет родимых окон

Вечно не померкнет для меня.

Как живешь ты, отчий дом,

В светлой грусти о былом?

Я у дома, у крыльца родного

Встречи жду и вновь пою:

– Здравствуй, милый отчий дом!

Будь за нас спокоен.

Где б я ни был —

Ты всегда, всегда со мною.

Я согрет твоим теплом.

Сколько бы на свете мне ни жить, —

Век его доверьем дорожить.

Но уж так ведется,

Юность расстается

С домом родным.

Годы, словно сны, над ним летят,

Я ловлю душой отцовский взгляд.

Мама дни и ночи

Ждет желанной почты.

Помните об этом, сыновья!

Как живешь ты, отчий дом,

В светлой грусти о былом?

Я у дома, у крыльца родного

Встречи жду и вновь пою:

– Здравствуй, милый отчий дом!

Будь за нас спокоен.

Где б я ни был —

Ты всегда, всегда со мною.

Я согрет твоим теплом.

(Музыка Евгения Мартынова)

Натали

Родное имя Натали

Звучит загадочно и грустно.

Он рядом с нею и вдали

Весь полон трепетного чувства.

Летят куда-то журавли.

А он с любимой быть не волен.

Его тоску по Натали

Хранила болдинская осень.

О, Натали, он знал,

Что нет любви без песен.

А жизнь всего одна,

И мир для счастья тесен.

О, Натали, он знал —

Судьба над ним не властна.

И не твоя вина,

Что ты была прекрасна.

Не ведал мир такой любви,

Не ведал мир такой печали.

Он ей дарил стихи свои,

Что для нее в душе звучали.

Он столько лет в нее влюблен.

Его любовь неповторима.

И в каждом звуке слышит он

Ее божественное имя.

И даже в тяжкий смертный час

Назло сомненьям и обидам

Свою любовь в последний раз

Улыбкой вновь благословит он.

Прошли года, пройдут века —

Его любовь осталась с нами.

И так же трепетна строка,

И так же искренне признанье.

О, Натали, он знал,

Что нет любви без песен.

А жизнь всего одна,

И мир для счастья тесен.

О, Натали, он знал —

Судьба над ним не властна.

И не твоя вина,

Что ты была прекрасна.

(Музыка Евгения Мартынова)

Я тебя рисую

Фонтан и сквер – напротив окна,

Ты вновь сюда приходишь одна.

В окне – будто в раме ты.

И я рисую тебя.

А рядом с тобой себя,

Чтоб ты не была одна.

Я рисую, я тебя рисую, я тебя рисую,

Сидя у окна.

Я тоскую, по тебе тоскую,

Если бы ты это только знать могла.

Весь мой дом рисунками увешан,

Без тебя теперь мне не прожить и дня.

Смотришь ты – то весело, то нежно,

С каждого рисунка смотришь на меня.

Пусть образ твой хранят года.

Теперь со мной ты навсегда.

Навсегда.

Ты все поймешь, увидев мой дом,

Где я всегда с тобою вдвоем.

На этой стене и той

Портреты висят твои.

И каждый рисунок мой —

Признанье тебе в любви…

Я рисую, я тебя рисую, я тебя рисую,

Сидя у окна.

Я тоскую, по тебе тоскую,

Если бы ты это только знать могла.

Весь мой дом рисунками увешан.

Без тебя теперь мне не прожить и дня.

Смотришь ты – то весело, то нежно,

С каждого рисунка смотришь на меня.

Пусть образ твой хранят года.

Теперь со мной ты навсегда.

Навсегда.

(Музыка Раймонда Паулса)

Если ты уйдешь

Над тобою – море звезд.

Надо мною – ранний день.

Ты живешь в краю берез.

Я живу в краю надежд.

До тебя лететь полдня.

Я готов лететь всю жизнь.

Только ты дождись меня.

Только ты меня дождись.

Нам с тобою никуда

Друг от друга не уйти.

Жизнь – одна. Любовь – одна.

И другой любви не будет,

Даже если ты уйдешь.

Даже если ты уйдешь,

Не поверю в эту ложь.

Не поверю никогда,

Что нет тебя.

Я всю жизнь искал тебя,

Чтобы ты меня нашла.

В тихих гаммах сентября

Наша музыка взошла.

Над тобою – море звезд.

Между нами столько дней.

Я живу в краю берез.

Ты живешь в душе моей.

Нам с тобою никуда

Друг от друга не уйти.

Жизнь – одна. Любовь – одна.

И другой любви не будет,

Даже если ты уйдешь.

Даже если ты уйдешь,

Не поверю в эту ложь.

Не поверю никогда,

Что нет тебя.

(Музыка Раймонда Паулса)

День рождения Есенина

Мне приснился сон о Есенине,

Ведь родился он в ночь осеннюю.

Догорает лес, золотится сад,

Как листки стихов – листья вдаль летят.

У Есенина день рождения.

В звонком золоте даль осенняя.

Словно музыка вдохновения —

Над землей шумит листва.

Выходила мать за околицу.

Сердцем верила – он торопится.

Рядом с нею ждал пожелтевший клен.

Как похож листвой на Сережу он!

Вновь звучат стихи синей полночью,

Все хорошее с ними вспомнится.

По-есенински я хочу любить,

Чтобы с песней мне всюду рядом быть.

Осень празднует день рождения.

Грозди красные, даль осенняя.

У Есенина день рождения —

День рождения любви.

У Есенина день рождения.

В звонком золоте даль осенняя.

Словно музыка вдохновения —

Над землей шумит листва.

(Музыка Евгения Мартынова)

Яблоки на снегу

Яблоки на снегу…

Розовые – на белом.

Что же нам с ними делать?

С яблоками на снегу.

Яблоки на снегу

В розовой нежной коже.

Ты им еще поможешь.

Я себе – не могу.

Яблоки на снегу

Так беззащитно мерзнут,

Словно былые весны,

Что в памяти берегу.

Яблоки на снегу

Медленно замерзают.

Ты их согрей слезами.

Я уже не могу.

Яблоки на снегу…

Я их снимаю с веток.

Светят прощальным светом

Яблоки на снегу.

(Музыка Михаила Муромова)

Мама

Через все тревоги и разлуки,

Мы с мамой вновь наедине.

Целую я родные руки.

И голос твой звучит во мне.

Твою улыбку, словно праздник, —

Встречаю восхищенно я.

И жизнь по-прежнему прекрасна,

Когда ты смотришь на меня.

Припев:

Праздник любви – мама моя.

Праздник души – нежность твоя.

Вся моя жизнь —

Поклоненье тебе.

И бесконечная верность

Счастливой судьбе.

Вижу я тихие слезы твои…

Это от радости

И от любви.

Ты для меня всего дороже,

Навек волшебница моя.

И сколько бы я лет ни прожил,

Я для тебя всегда дитя.

Благодарю судьбу и Бога

За мой восторг, за отчий дом.

Пусть долгой будет та дорога,

Которой мы с тобой идем.

(Музыка Уолтера Афанасьеффа)

Аленушка

Помнишь, Аленушка жила?

В сказку она меня звала.

Много с тех пор минуло дней.

И вот я вернулся к ней.

Я тебя своей Аленушкой зову.

Как прекрасна эта сказка наяву!

Как я счастлив, что могу признаться вновь

и вновь,

Что вечной сказкой стала нам любовь.

Сколько тебя я лет искал,

Годы, как будто дни, листал.

Счастье спешит навстречу нам.

Поверь лишь моим словам.

Я тебя своей Аленушкой зову.

Как прекрасна эта сказка наяву!

Как я счастлив, что могу признаться вновь

и вновь,

Что вечной сказкой стала нам любовь.

Знаю, что ты красивей всех.

Песней звучит во мне твой смех.

Снова, как будто в первый раз,

Та сказка чарует нас.

(Музыка Евгения Мартынова)

Наша любовь

Я люблю тебя…

Мой голос замер.

Верю, что года признаний не остудят.

Как прекрасно все, что было с нами.

Как прекрасно все, что с нами будет.

Счастье нас с тобой нашло не сразу,

Как река не вдруг свое находит русло.

Если рядом ты – на сердце праздник.

Если нет тебя – на сердце пусто.

Знаю, что любовь – такое чудо!

Нежностью твоей хочу всю жизнь наполнить.

Наших встреч вовек я не забуду,

А разлуки нам не надо помнить.

Мир вокруг меня в волненье замер.

Счастью моему вы улыбнитесь, люди.

Как прекрасно все, что было с нами.

Как прекрасно все, что с нами будет.

(Музыка Павла Аедоницкого)

Черный лебедь

Еще одной звезды не стало,

И свет погас.

Возьму упавшую гитару,

Спою для вас.

Слова грустны, мотив невесел,

В одну струну.

Но жизнь, расставшуюся с песней,

Я помяну.

И снова слышен хриплый голос.

Он в нас поет.

Немало судеб укололось

О голос тот.

А над душой, что в синем небе,

Не властна смерть.

Ах, черный Лебедь, хриплый Лебедь,

Мне так не спеть.

Восходят ленты к нам и снимки.

Грустит мотив.

На черном озере пластинки

Вновь Лебедь жив.

Лебедь жив.

(Музыка Владимира Мигули)

Признание

А мне не надо от тебя

Ни робких слов, ни обещаний.

А мне не надо от тебя

Ни редких встреч и ни прощаний.

Наверно, выдумали мы

Весну, когда шумела вьюга.

Наверно, выдумали мы

От одиночества

Друг друга.

А мне не надо от тебя

Ни сожаленья, ни участья.

А мне не надо от тебя

Такой судьбы, такого счастья.

А мне не надо от тебя

Любви, дарованной как милость.

А мне не надо от тебя

Всего, что с нами не случилось.

Наверно, выдумали мы

Весну, когда шумела вьюга.

Наверно, выдумали мы

От одиночества

Друг друга.

(Музыка Владимира Мигули)

Сумерки

Давай помолчим.

Мы так долго не виделись.

Какие прекрасные сумерки выдались!

И все позабылось,

Что помнить не хочется:

Обиды твои и мое одиночество.

Душа моя, как холостяцкая комната, —

Ни взглядов твоих в ней,

Ни детского гомона.

Завалена книгами площадь жилищная,

Как сердце словами,

Теперь уже лишними.

Ах, эти слова, будто листья опавшие.

И слезы, на целую жизнь опоздавшие.

Не плачь…

У нас встреча с тобой,

А не проводы.

Мы снова сегодня наивны и молоды.

Давай помолчим.

Мы так долго не виделись.

Какие прекрасные сумерки выдались!

(Музыка Аркадия Хоралова)

Молитва

Как мир велик и как он мал, —

Я столько дней тебя искал.

Но средь забот и суеты

Не видел я, что рядом ты,

Любовь моя.

Припев:

Блуждая средь имен,

Жил именем твоим.

Оно из пушкинских времен,

Как добрый знак

Судьбы твоей.

Из клятв и светлых дней

Молитву сотворю.

Я заслужу любовь твою,

Чтобы всю жизнь

Молиться ей.

Я столько дней тебя искал,

Как высоту искал Икар.

Не опали моей любви,

Полет души благослови,

Молю тебя.

Припев.

Спешат часы, несутся дни.

Прошу судьбу, повремени.

Ведь каждый миг и каждый час

Неповторим и свят для нас,

Любовь моя.

Припев.

(Музыка Игоря Крутого)

Три дня

Когда отпустит мне судьба

Последние три дня,

На миг забуду я тебя,

Но ты прости меня.

Свой первый день – один из трех —

Друзьям своим отдам.

Пусть в дом придет веселый треп

С раздумьем пополам.

С детьми второй день проведу.

Я очень виноват

За то, что много дней в году

Далек был от ребят.

А свой последний, третий, день

Пробуду я с тобой,

Чтоб не узнала ты меж дел,

Что жизнь дает отбой.

Чтоб было все с тобой у нас,

Как много лет назад:

В последний раз, как в первый раз —

Улыбка, слово, взгляд.

Хочу, чтоб я с собой унес

Сокровища двоих.

Не соль и горечь тихих слез,

А сладость губ твоих.

Чтобы навек в родных глазах —

(Ты забывать не смей!)

Не боль осталась и не страх,

А свет любви моей.

(Музыка Владимира Мигули)

Созвездие любви

Ты под каким созвездьем,

В каком краю живешь?

Я лишь тобою грезил

Каждый вечер в звездный дождь.

Не зря придумал кто-то

Искать свою звезду.

С надеждой звездочета

Тебя я жду и жду.

Пусть созвездие любви

Все найдут – и я, и ты.

Пусть созвездие любви

Наведет для нас мосты.

Мы под одним созвездьем,

Наверно, родились.

Теперь навек мы вместе —

Ты со мною на всю жизнь.

Мы под созвездьем этим

Признались в первый раз,

Что нет на целом свете

Людей, счастливей нас.

Пусть созвездие любви

Все найдут – и я, и ты.

Пусть созвездие любви

Наведет для нас мосты.

(Музыка Владимира Мигули)

Чайки над водой

Вдали шумит прибой.

Сердце там твое.

Приходит грусть порой,

Когда не ждешь ее.

И ты спешишь со мной

К морю красоты,

Где чайки над волной,

Как белые цветы.

Опять я вижу белых чаек над водой.

В их светлом танце мы с тобой.

Опять я вижу, как легко они кружат.

Взгляни – над морем снегопад!

А может, это сон?

Может, снится мне

И нежный шепот волн,

И песни в тишине.

Но сквозь морской прибой

Чайки вновь слышны.

Я знаю – нам с тобой

Завидуют они.

А если грянет шторм

И придет беда,

То каждый добрый дом

Для них открыт всегда.

Ты снова будешь рад

Шелесту весны.

И чайки к нам летят,

Счастливые, как мы.

Опять я вижу белых чаек над водой.

В их светлом танце мы с тобой.

Опять я вижу, как легко они кружат.

Взгляни – над морем снегопад!

(Музыка Евгения Мартынова)

Я жду весну

Луч солнца пробудил цветок лесной.

Вновь бродит всюду май,

Растаял снег.

Все лучшее приходит к нам весной.

Ты стань моей весной навек.

Я верю, что любовь всегда права.

Я ждать ее всю жизнь могу.

Мне так сейчас нужны твои слова,

Как солнце – моему цветку.

Ты где-то далеко, но я с тобой.

Я верю, что настанет этот час:

Мы встречу назовем своей судьбой,

Лишь пусть весна отыщет нас.

Я верю, что любовь всегда права.

Я ждать ее всю жизнь могу.

Мне так сейчас нужны твои слова,

Как солнце – моему цветку.

(Музыка Евгения Мартынова)

Прости

Прости меня, за все прости.

За эту просьбу тоже.

За то, что на твоем пути

Я просто был прохожим.

Припев:

Прости, что ты сейчас одна.

И песни приуныли.

За то, что бродит тишина,

Где мы с тобой бродили.

Прости, что я в чужом краю

Любовь впервые встретил.

Прости за то, что боль твою

Я в счастье не заметил.

Припев.

Прости меня, за все прости,

Скажи хотя бы слово.

Ведь все равно нам не найти

И не вернуть былого.

Припев.

Прости, что с ней – моей судьбой

Я во сто раз нежнее.

Прости, что даже и с тобой

Ее сравнить не смею.

(Музыка Евгения Мартынова)

Каскадеры

На крутых поворотах

Машину бросает в кювет.

Снова дух замирает…

Но прекрасней профессии нет.

Прыгну в реку с моста

И пройду сквозь огонь.

Над ущельем, как птица,

Промчится мой конь!

Улыбнитесь, каскадеры!

Пусть неведом будет нашим душам страх.

Улыбнитесь, каскадеры!

Мы у случая счастливого в гостях.

Это – наша судьба.

Жить не стоит иначе!

Мы добро защищаем.

Рискуя, преследуем зло.

Если в жизни бы нашей

Так же нам бесконечно везло…

Снова съемка… погоня…

И риск без конца…

Мы работой своей

Обжигаем сердца!

Улыбнитесь, каскадеры!

Пусть неведом будет нашим душам страх.

Улыбнитесь, каскадеры!

Мы у случая счастливого в гостях.

Это – наша судьба.

Жить не стоит иначе!

(Музыка Владимира Мигули)

Первый снег

Ты помнишь – выпал снег.

Снег кружил во тьме.

Но твой весенний смех

Все звучит во мне.

Был первый снег так чист.

Счастье к нам пришло.

И до сих пор звучит

Музыка его.

Припев:

Пусть в этот светлый час

И в добрый год

Весь мир услышит нас

И все поймет.

Поймет, как я люблю,

Люблю навек.

Спасибо декабрю

За первый снег.

Растает первый снег,

Добрый снег зимы.

Его прощальный свет

Будем помнить мы.

Я вновь скажу судьбе —

Все оставь со мной:

Признанье в декабре

И любовь весной.

Припев.

(Музыка Арно Бабаджаняна)

Нет возраста у счастья

Все начинается с любви:

И наше счастье, и печали.

А я смотрю в глаза твои,

Как будто все у нас вначале.

Пройдут года, пройдут года,

Как майский дождь, как снег летящий.

Мы будем молоды всегда,

Ведь нету возраста у счастья.

Вот и немалый пройден путь,

А мы опять в дорогах дальних.

Я не смогу перечеркнуть

Ни первых встреч, ни слов прощальных.

Вновь я на несколько минут

Верну утраченное время.

Все верю я – меня там ждут

Твои слова, твое доверье.

Пройдут года, пройдут года,

Как майский дождь, как снег летящий.

Мы будем молоды всегда,

Ведь нету возраста у счастья.

(Музыка Евгения Доги)

Молитва Шопена

В небе звездные россыпи.

Тихий голос в ночи.

Пощади меня, Господи,

От любви отлучи.

Наша сказка вечерняя

Завершает свой круг.

Отлучи от мучения

Предстоящих разлук.

И меж синими соснами

Мы простимся навек.

Пощади меня, Господи,

Погаси этот свет.

Пусть все в жизни нарушится

И погаснет душа.

Отлучи от минувшего,

Чтобы боль отошла.

От улыбки божественной

И от слез отучи.

От единственной женщины

Отлучи…

(Музыка Александра Ковалевского)

Поздняя любовь

Поздняя любовь, поздняя весна.

В сердце заглянуло солнце.

Поздняя весна всегда чуть-чуть грустна,

Хотя она так радостно смеется.

Припев:

Я столько весен встретил

Без любви твоей.

И столько зим и столько лет

Я тосковал по ней.

Пусть поздно, но навек

Сквозь грозы и сквозь снег

Я чувство это пронесу в себе.

В шелесте листвы, в шорохе дождей

Шел я за тобою следом.

Поздняя весна… Я верю, что за ней

Горячим будет северное лето.

Припев.

Поздняя любовь, поздняя весна,

С каждым днем ты мне дороже.

Поздняя любовь на две судьбы одна.

А счастье опоздать уже не сможет.

Припев.

(Музыка Юрия Гуляева)

Давай попробуем вернуть

Мы стоим у раскрытой двери —

У любви своей на краю.

Я в обиду твою не верю,

Как не веришь и ты в мою.

Давай попробуем вернуть

Хоть что-нибудь, хоть что-нибудь.

Один листок календаря.

Одну метель из февраля.

Одну весеннюю грозу.

Одну счастливую слезу.

Один прощальный луч зари.

Одно мгновение любви.

Сквозь сомнения и обиды

Мне сказали твои глаза:

«Разве может быть все забыто,

То, что сердцу забыть нельзя?»

Давай попробуем вернуть

Хоть что-нибудь, хоть что-нибудь.

Один листок календаря.

Одну метель из февраля.

Одну весеннюю грозу.

Одну счастливую слезу.

Один прощальный луч зари.

Одно мгновение любви.

(Музыка Аркадия Хоралова)

Сомнения

Сомнений снежный ком

Несется к нам из прошлого.

Не думай о плохом,

А помни про хорошее.

Сомнения твои

Я растопить сумею

Признанием в любви

И верностью своею.

Ты помнишь, в прошлый май

Мы заблудились в чаще.

И утренняя хмарь

Пророчила несчастья.

Нас спас зеленый холм

И чей-то дом заброшенный.

Не думай о плохом,

А помни про хорошее.

Мы вышли из болот,

Из той зловещей чащи.

С тех пор в тебе живет

Боязнь за наше счастье.

Как будто может лес

Нас разлучить с тобою.

Как будто синий плеск

Вдруг обернется болью.

Мы на конях верхом

Проскочим бездорожье.

Не думай о плохом,

А помни про хорошее.

(Музыка Ризвана Садырканова)

Каково тебе одной

Каково тебе одной

В этом городе постылом?

С чьим-то взглядом за спиной,

С чьим-то шепотом постыдным?

Каково тебе одной

Вечерами и ночами

С этой горькой тишиной

Над горячими плечами?

Ты себя тоской не мучь.

Он тебя повсюду помнит —

Твой единственный любовник

И единственный твой муж.

И когда в счастливом сне

Он приходит виновато,

Вы на белом скакуне

С ним уноситесь куда-то.

Как прекрасен этот сон!

Вы уноситесь в былое…

В том былом вас только двое —

Только ты и только он.

А проснешься, та же тишь,

Та же ночь иль то же утро.

Никуда ты не летишь,

Только что-то помнишь смутно.

Каково тебе одной

В эти зори и закаты

Быть единственной виной,

Если оба виноваты?

(Музыка Вячеслава Добрынина)

Доброта

Мы в этот мир приходим с добротою.

Мы в этом мире неразлучны с ней.

И если чувства встретятся с бедою,

То для того, чтоб стать еще сильней.

Нам часто снятся золотые дали.

Из рек уходит вешняя вода.

Лишь не мелели души бы с годами

И не старели чувства никогда.

Но если вдруг не в нашей будет власти

Прийти опять на добрый берег встреч, —

Не стоит жить пустой мечтой о счастье

И лишь былое в памяти беречь.

Ведь каждый день, что нами честно прожит,

Счастливым эхом отзовется в нас.

Пусть к нам вернуться прошлое не может, —

Все в этой жизни только в первый раз.

Нам часто снятся золотые дали.

Из рек уходит вешняя вода.

Лишь не мелели души бы с годами

И не старели чувства никогда.

(Музыка Арно Бабаджаняна)

Дождь

В этот день мы встретились с дождем,

И дождь с твоей печали

Не сводит серых глаз.

Мы идем по городу вдвоем —

Весенний дождь провожает нас.

В горький час мы встретились с дождем,

Когда ты уходила

По улице любви.

Вспомнишь ты когда-нибудь потом

Прощальный дождь и слова мои.

Дождь прошел… Любовь прошла…

Все еще в слезах душа.

Но былого не вернешь.

Как забыть нам майский дождь?

Город спит.

Здесь все тобой полно.

И дождь легко ступает

По улице любви.

Дождь стучит, стучит в мое окно…

Быть может, это – шаги твои.

Я хочу с дождем ворваться вновь

В судьбу твою и в сердце, —

Ты только позови.

И тогда вернется к нам любовь.

Прошепчет дождь нам слова любви.

Дождь прошел… Любовь прошла…

Все еще в слезах душа.

Я надеюсь – ты придешь.

Как забыть нам майский дождь?

(Музыка Раймонда Паулса)

Ласточки домой вернулись

Ласточек я в небе слышу.

Ласточек, домой спешащих.

Ты взгляни – у нас под крышей

Снова поселилось счастье.

Ласточки домой вернулись

И крылом зари коснулись.

Сердце распахните настежь —

Ласточки приносят счастье.

Ласточки домой вернулись,

Мы с тобой им улыбнулись.

Нам они вернули радость,

И песня их с нами осталась.

Мы вас очень любим, птицы,

Мы о вас зимой мечтаем.

Только стоит нам влюбиться —

В облаках и мы витаем.

Ночью птицам светят звезды,

И одно всех солнце будит.

Если с нами рядом гнезда —

Значит, птицы верят людям.

Ласточки домой вернулись

И крылом зари коснулись.

Сердце распахните настежь —

Ласточки приносят счастье.

Ласточки домой вернулись,

Мы с тобой им улыбнулись.

Нам они вернули радость,

И песня их с нами осталась.

(Музыка Евгения Мартынова)

В будущем году – в Иерусалиме

Со времен древнейших и поныне

Иудеи, встретясь, говорят:

«В будущем году – в Иерусалиме…»

И на небо обращают взгляд.

На какой земле бы мы ни жили,

Всех нас породнил Иерусалим.

Близкие друг другу или чужие, —

Не судьбою, так душою с ним.

Увожу с визиткой чье-то имя,

Сувениры, книги, адреса…

«В будущем году – в Иерусалиме…»

С тем и отбываем в небеса.

…За окном шумит московский ливень.

Освежает краски на гербе.

«В будущем году – в Иерусалиме», —

Мысленно желаю я себе.

(Музыка Владимира Мигули)

Вот и все

Вот и все…

Последний день осенний

К нам пришел в тревоге и сомненье.

Образ твой мелькнул печальной тенью

И растаял в этот день осенний.

Вот и все… Звучит, как эхо, слово.

К нам оно не возвратится снова.

Что же ты, любовь, ко мне сурова?

Не могу уйти я из былого.

Припев:

Вот и все… Вот и все…

След твой первым снегом занесен.

Вот и все… Вот и все…

След твой первым снегом занесен.

Вот и все… А я еще надеюсь.

Как мне быть? Куда от чувства денусь?

Ты прости мою любовь и смелость.

Я надеюсь, я еще надеюсь.

Припев.

(Музыка Аркадия Хоралова)

Памяти Шопена

Молча маэстро с Варшавой прощался,

Молча над Вислой стоял.

И, вспоминая недолгое счастье,

Имя любимой шептал.

Грустит в ночи старинный клавесин,

Звучит в ночи мелодия прощанья.

И с каждым звуком в доме все печальней,

Грустит в ночи старинный клавесин.

С нею в разлуке жил он, печалясь.

Верил – увидятся вновь.

Чтобы их счастье вовек не кончалось,

Музыкой стала любовь.

Годы пройдут, но любовь не остынет.

Может быть, слышали вы:

Тихо над миром звучит и поныне

Светлая песня любви.

Грустит в ночи старинный клавесин,

Звучит в ночи мелодия прощанья.

И с каждым звуком в доме все печальней,

Грустит в ночи старинный клавесин.

(Музыка Александра Журбина)

У Вечного огня

Есть повсеместно

Обычай славный:

Приходят свадьбы

К Огню Бессмертья.

Жених с невестой

Кладут на камни

Цветы любви.

И мы с тобой

Сюда пришли.

Огонь святой,

Благослови!

Мне дорог свет огня

И вечный миг молчанья.

В сердце у меня

Живет его сиянье.

Пусть любовь моя

Всегда достойной будет

Тех минут.

Мне дорог вечный свет огня

И вечный миг молчанья.

В сердце у меня

Звучит твое признанье.

Пусть любовь моя

Всегда достойной будет

Тех минут у Вечного огня,

И наша юность,

И наша верность,

И наше счастье

Священны будут.

Огонь Бессмертья

Навек причастен

К огню любви.

И мы с тобой

Сюда пришли.

Огонь святой,

Благослови!

Мне дорог свет огня

И вечный миг молчанья.

В сердце у меня

Живет его сиянье.

Пусть любовь моя

Всегда достойной будет

Тех минут.

Мне дорог вечный свет огня

И вечный миг молчанья.

В сердце у меня

Звучит твое признанье.

Пусть любовь моя

Всегда достойной будет

Тех минут у Вечного огня.

(Музыка Алексея Мажукова)

Два крыла

От жизни той, где ты была,

Остались только два крыла.

Лишь два истерзанных крыла,

Когда ты в небо взмыть пыталась.

Да песня давняя осталась

От жизни той, где ты была.

Припев:

Все когда-нибудь кончается.

Но былое в нас печалится,

Не торопится уйти.

И, как лес теряет музыку,

Я терял к тебе пути.

И душа, подобно узнику,

Хочет небо обрести.

От той любви, что в нас жила,

Остались пепел и зола.

Остались пепел и зола,

Да писем радостные строки.

И даль невидимой дороги,

Которой та любовь ушла.

Припев.

От той судьбы, что нас свела,

Осталась горькая вина.

Осталась горькая вина.

И мы простим с тобой друг друга,

За то, что долгая разлука

Нам новых шансов не дала.

Припев.

(Музыка Игоря Демарина)

Мы одной любовью ранены

Заползает холод в душу.

Заморозил все слова.

Впрочем, ты не хочешь слушать.

И печаль твоя права.

Ты меня забудешь скоро,

Как забуду я тебя.

Этот шумный вечный город

Разлучит нас, не скорбя.

Припев:

Мы с тобой любовью ранены.

Мы не первые с тобой.

И уйдут в воспоминания

Наши радости и боль.

Пережили мы с тобою

Радость, искренность и грусть.

Ничего я не оспорю,

Ни над чем не посмеюсь.

Никогда я не позволю

Ни хулы, ни клеветы.

Мы прошли любовь, как поле,

Где для нас цвели цветы.

Припев.

А теперь то поле наше

Как венок былой любви.

И по радости опавшей

Прошуршат слова твои.

В сотый раз или впервые

Отцвели цветы свой срок.

Никогда дурной травы я

Не вплету в живой венок.

Припев.

(Музыка Кати Семеновой)

Джулия

Ты живешь на тихом острове,

На краю чужой земли.

Якорь мы у пирса бросили

И на знойный берег твой сошли.

Ты мне встретилась на улице

Не случайно, может быть…

Назвалась с улыбкой Джулией,

Чтоб я уже не смог тебя забыть.

Припев:

Джулия, Джулия, Джулия…

По тебе грустят воспоминания.

Ты услышишь звездной полночью

И восторг мой, и мою печаль.

Джулия, Джулия, Джулия,

Знать бы о грядущем все заранее.

Пусть та встреча будет помниться,

Чтобы близкой оказалась даль.

Мы прошлись с тобой по острову,

Словно по твоей судьбе.

Ах ты, жизнь моя заморская

На уплывшем в разлуку корабле.

Вспомню я вдали от берега

Взгляд, далекий, как маяк.

Без тебя судьба моя, наверное,

Здесь уже не сладится никак.

Припев.

(Музыка Игоря Матеты)

Если что-нибудь случится

Если что-нибудь случится

И расстаться суждено, —

Обернусь однажды птицей,

Постучусь в твое окно.

Ты подумаешь, что ветер,

Или ветка, или дождь…

Что-то смутно заприметив,

Вдруг к окошку подойдешь.

Полыхнет в глаза зарница.

Отпылает тишина.

И загадочная птица

Встрепенется у окна.

И душе тревожно станет,

Будто что произошло.

И предчувствий не обманет

Промелькнувшее крыло.

(Музыка Кати Семеновой)

Летние каникулы

Летние каникулы.

Милые края.

Пахнут земляникою

Губы у тебя.

Далеко от города

Нас тропа ведет.

Жаль, что лето коротко,

Жаль, что все пройдет.

Спой песню на прощанье мне,

Спой песню – сердце ждет.

Пусть в каждом уходящем дне,

Счастливом дне, грядущем дне

Ее напев живет.

А лето кончилось —

Какая жалость.

А лето кончилось —

Любовь осталась.

Летние каникулы

Август оборвал.

За моей калиткою

Первый лист упал.

Мы с тобой прощаемся,

Обещаем ждать.

Будто возвращаемся

В прошлое опять.

(Музыка Алексея Мажукова)

Люди, чаще улыбайтесь

Мне всего дороже

Твоя улыбка и веселье друзей.

День такой хороший.

Пусть наша юность дружит

С песней моей.

Все мое богатство – твоя улыбка

И веселье друзей.

Я крикну песне – «Здравствуй!»

Снова крикну песне – «Здравствуй!»

И станет на сердце светлей.

Припев:

А я прошу вас, люди,

Чаще улыбайтесь,

Не жалейте шуток для друзей.

Вы улыбок добрых не стесняйтесь

И делитесь радостью своей.

А если вдруг печаль

Отыщет вас нежданно

И обида к сердцу путь найдет,

Вы улыбнитесь, я прошу вас —

Улыбнитесь снова,

Все до свадьбы заживет.

Я люблю смеяться,

Люблю встречать рассветы

Песней своей.

Все мое богатство —

Твоя улыбка и веселье друзей.

Все мое богатство —

Твоя улыбка и признанье в любви.

Пусть небо будет ясным,

Вечно небо будет ясным,

Как очи синие твои.

Припев.

(Музыка Арно Бабаджаняна)

Дарите женщинам цветы

Дарите женщинам цветы.

Не только в праздники, —

Как водится,

А средь забот и суеты

Дарите женщинам цветы —

Невестам, женам,

Юным модницам.

Дарите женщинам цветы.

Цветы от сердца – душу радуют.

Что ваши помыслы чисты,

Дарите женщинам цветы,

Как солнце дарит небу радуги.

Дарите женщинам цветы,

Чтоб жизнь еще светлей казалась.

Чтоб будни были не пусты,

Дарите женщинам цветы.

Как много значит эта малость!

Дарите женщинам цветы.

И годы их не будут старить…

Среди забот и суеты

Дарите женщинам цветы,

Как нам они улыбки дарят.

(Музыка Александра Евдокимова)

Иерусалим

Холмы, как опрокинутые чаши, —

В живых узорах городских огней.

И темные оливковые чащи

На этом фоне кажутся темней.

Иерусалим намерен отоспаться.

И замирает музыка дорог.

И небо – словно черепаший панцирь —

Накрыло город вдоль и поперек.

Как радостно звучит он на иврите —

Иерушалайм… Но в имени его

Есть что-то от трагических событий,

И боль потерь, и славы торжество.

На город сверху смотрят звезды строго

Глазами близких, кто покинул нас.

И даже все не верящие в Бога

В минуты эти слышат Божий глас.

(Музыка Тамары Гвердцители)

Спасибо за то, что была

Мы столько не виделись лет —

От первой улыбки до слез.

В душе затерялся твой след,

Чужими словами зарос.

Мне так не хватало тебя,

Но в сердце дрожала стрела…

Последней листвой октября

Нас память с тобой замела.

Спасибо за то, что была.

За то, что забылась навек.

Судьба нас с тобою свела,

Да свет ее где-то померк.

Наверно, по воле любви

Сгорело былое дотла…

Шепчу сквозь обиды свои:

«Спасибо за то, что была».

Я вновь повторю те слова

И вспомню твой голос и смех.

Любовь лишь однажды права,

Когда она свет, а не грех.

Спасибо за то, что была.

А все наши беды не в счет.

Нас даже любовь не спасла.

Так, может быть, память спасет.

(Музыка Вячеслава Добрынина)

«Александр Сергеевич…»

Александр Сергеевич,

Если б Вы ЭТО

Видели:

В краю, где когда-то

Бывали Вы, —

В старой Твери —

В славной моей обители

Дети читают стихи о любви.

Зал филармонии

Замер в волнении,

Весь в предвкушении

Красоты…

«Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты…» —

Малыш читал и улыбался,

Отдавшись пушкинским годам…

И звуки праздничного вальса

Чуть слышно плыли по рядам.

Менялись роли вдохновенно.

И вышла девочка на сцену:

«Я к вам пишу – чего же боле?..» —

Глаза ее – в любви и боли,

Как будто все случилось с ней.

Она еще прониклась в школе

Обидой сверстницы своей.

Она та самая Татьяна,

Кто рассказал нам сны свои.

И никакого нет обмана

В передоверии любви…

Признанье, словно

Отсвет вешний,

Звучит над залом

Молодым:

«Я вас любил

Так искренно, так нежно,

Как дай вам бог

Любимой быть другим…»

К кому мальчишка

Обращал те строки?

Быть может, в будущие

Дни?

…Пусть будут им светлы дороги,

Что с Вами выбрали они.

Александр Сергеевич,

Если б Вы ЭТО видели…

2014. Тверь

«Ничего нет надежнее памяти сердца…»

Л. И. Швецовой

Ничего нет надежнее памяти сердца.

Мы храним в нем потери

И беды свои.

С наших слез

Начинается в мире бессмертье

Тех, кто жил по законам

Взаимной любви.

Погрустим о друзьях…

О моих и о ваших.

Может, сверху им видно,

Как горестно нам.

Погрустим о друзьях…

Добрым словом уважим.

И останемся верными

Их именам.

«Все суета…»

Все суета…

И только жизнь превыше,

Когда она достойна и чиста.

И кто-то в ней уже на финиш вышел.

А чья-то жизнь

Лишь только начата.

Все суета…

Престижный чин и кресло.

Пускай другиегибнут за металл.

Не занимать бы лишь чужого места.

Не млеть от незаслуженных похвал.

Все суета…

И клевета и зависть.

И неудачи в собственной судьбе.

Лишь одного я вечно опасаюсь —

При всех властях

Не изменять себе.

2012

После нас

А. Вознесенскому

Все будет так же после нас.

А нас не будет.

Когда нам жизнь сполна воздаст —

У мира не убудет.

По небу скатится звезда

Слезой горючей.

И не останется следа —

Обычный случай.

Я вроде смерти не боюсь,

Хотя нелепо

Порвать загадочный союз

Земли и неба.

Пусть даже ниточкой одной,

Едва заметной,

Став одинокой тишиной

Над рощей летней.

Негромкой песней у огня,

Слезою поздней.

Но так же было до меня.

И будет после.

И все ж расстаться нелегко

Со всем, что было.

И с тем, что радостно влекло

И что постыло.

Но кто-то выйдет в первый раз

Вновь на дорогу.

И сбросит листья старый вяз

У наших окон.

Все будет так же после нас.

И слава богу!

1980

Примечания

1

Олим – репатриант.

Вернуться

2

Слово на букву «б».

Вернуться

3

* Слово на букву «б».

Вернуться