Летнее приключение
Владислав Блонье

© Владислав Блонье, 2020

ISBN 978-5-4493-9040-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В тот день я припозднился на работе. Эта клуша-бухгалтерша опять в рабочее время сидела на непотребных сайтах, опять кликнула на баннер, который не следовало задевать, опять нечаянно загрузила что-то нехорошее и едва не повалила всю компьютерную сеть нашей могучей корпорации. До паралича всех систем дело не дошло исключительно благодаря моим героическим усилиям. Я два часа сидел по уши в BIOS-е, в итоге система воспряла, но я ещё час с умным видом «гонял вирусы». Отчего бы не погонять, когда ты – единственный айтишник в офисе, а для начальника вершиной компьютерной грамотности является самостоятельная установка и удаление пользовательских программ! В общем, я удостоился похвалы высшего начальства («Ох, Антон, что бы мы без тебя делали!» – произносится с нотками тревоги и признательности), и на всякий случай запланировал небольшую компьютерную катастрофу через три месяца. Чтобы не расслаблялись.

Потом ещё были разные мелкие дела, да и дорога от офиса до нашего Новогадюкино-Западное занимает почти два часа, так что домой я приехал в десятом часу вечера. Было совсем светло – как-никак, середина июня. И всё равно я не узнал её, пока она меня не окликнула.

– Хаю-хай, Грендель!

Она сидела по-турецки на скамейке возле подъезда и улыбалась. Небольшого роста, ладная и компактная. В драных джинсах и клетчатой рубахе. Симпатичная мордашка без намёка на косметику и смеющиеся глаза. Три с половиной пуда диковатого шального обаяния.

– Аннуэль? Ты?

– Ну, наконец-то, узнал! А то фигачит мимо, такой деловой, прямо как я не знаю!

– Просто не ожидал тебя здесь увидеть.

– Если ты мне не рад, могу уйти. – Она спустила босые ноги на асфальт, где стояли хорошо знакомые мне берцы, и сделала вид, будто готова обидеться.

Она может. Правда, вряд ли она приехала хрен знает откуда (да, интересно, откуда на этот раз?) и ждала меня, чтобы развернуться и уйти. Хотя… с неё станется.

– Да нет, ну что ты! Рад!

– Тогда почему в гости не зовёшь? Я, между прочим, голодная!

Аннуэль, моя прелесть, узнаю тебя. Это в твоём стиле – исчезнуть на год, чтобы потом объявиться: вот она я, хочу есть, пить, спать, и ещё у меня в карманах опять ветер гуляет, у тебя не будет пары тысяч, а то до дома (до Питера, до феста, до чуваков знакомых, до археологической экспедиции) не доеду…

Нет, Аннуэль – не какая-то тупая наглая халявщица. Я знаю (разумеется, не от неё), как однажды она, месяц оттарабанив на складе в интернет-магазине, отдала весь заработок полузнакомой молодой паре: парень и девчонка, вчерашние школьники, остались без работы и с маленьким ребёнком на руках на съёмной квартире, за которую не могли заплатить. Сама потом месяц сидела на хлебе, воде и ворованных яблоках, благо на дворе стоял сентябрь. Когда беспризорная мелюзга клянчит у неё мелочь, она покупает им чай и пирожки. На квартирных концертах она с отсутствующим видом выгребает из кошелька всю наличность и комом опускает в шляпу для сбора: хоть пару сотен, хоть десять тысяч. Однажды она год работала, как лошадь, и свирепо экономила, чтобы купить профессиональную зеркалку, фэтбайк… и отправиться в путешествие по Бразилии. «Я обязана побывать в Бразилии!» – говорила она. Вернулась худая, чёрная от загара, с терабайтом фотографий, сотней слов на бразильском диалекте португальского и без фэтбайка: в конце путешествия она его продала за копейки – «Чтобы обратно не тащить».

Вот из-за склонности швыряться деньгами она то и дело сама остаётся на мели. Но я не помню, чтобы она когда-то ныла или истерила. Она всегда на позитиве. И это не маска. Вот почему я никогда не отказывал в гостеприимстве этому маленькому энерджайзеру. Пусти её в свою жизнь, и слово «скука» ты забудешь навсегда.

Поехать в гости, чтобы стать звездой в незнакомой компании? Легко.

Всю ночь бренчать на укулеле, петь песни и бухать, а наутро отправиться на работу? Никаких проблем.

Ехать волонтёром в едреня, где не ловит мобильник – на раскопки или восстанавливать какой-то старый терем – с радостью, когда выезжаем?

Автостопом в Сыктывкар или в Майкоп – окей, в четыре утра выходим на трассу, времени ещё вагон, чем бы заняться?

Трахаться сутки напролёт? Вау, круто, а ты любишь лёгкий доминаж?.. да, отшлёпай меня, я плохая девочка…

Вот только была одна проблема. Я был в отношениях, и вот уже с марта моя подруга – правильнее сказать, невеста – жила у меня. Она знает, что я до нашего знакомства не хранился под стеклянным колпаком, и не предъявляла мне претензий по этому поводу – у неё ведь тоже мыши целку проточили. Но то прошлое, а переживать по поводу того, что уже случилось – удел невротиков и неудачников. В будущем же у нас маячили кольца, белое платье, марш Мендельсона, конверты с пятихатками от родственников и друзей и долгая, долгая счастливая жизнь. Как у всех нормальных людей, кто смолоду был молод, но вовремя созрел.

И вряд ли моя невеста будет рада делить кров с девушкой, с которой у меня связано много приятных воспоминаний.

Я сказал Аннуэль об этом затруднении. Она нисколько не огорчилась:

– Подумаешь! Представишь меня как сестру.

– Родную?

– Двоюродную, ёжик! Ну что? Пригласишь даму на чашку чая, или на хрен пошлёшь?

– Пошли, на хрен!

– Давно бы так!

Она спрыгнула со скамейки, подхватила рюкзак, из которого торчала шейка укулеле, в другую руку взяла берцы и пошлёпала за мной.

Моя будущая супруга была дома. Она вообще возвращается раньше, чем я.

– Тань, познакомься. Это Катя, моя двоюродная сестрёнка из Полоцка. Вот… нагрянула, как снег на голову…

Да, я назвал Аннуэль её цивильным именем. И она действительно была родом из Полоцка. Вот только родственных связей у нас не было. Если наши родословные и пересекались, то разве что во времена князя Всеслава Чародея.

– Здравствуй, Катя! – со сдержанным радушием приветствовала гостью Таня.

– Танюш, привет! – Аннуэлька повисла у неё на шее и расцеловала в обе щеки. – А ты классная!

– Спасибо! – улыбнулась Таня.

– Прикинь, гэтат засранэць пра цэбя не рассказывал. – Аннуэль перешла на лукашенковскую «трасянку». – Я ат мамки узнала, што ён жаницца надумал. Вот жопа, а? – она с весёлым возмущением ткнула меня кулаком в бок.

– Это на него похоже, – сказала Таня. – Ну что, проходите, мойте руки… и ноги, – она усмехнулась, глядя на покрытые пылью Аннуэлькины ступни.

– Старость приходит, когда ты больше не можешь помыть ноги в раковине! – рассуждала Аннуэль, демонстрируя мне, что ей-то до пенсии ещё далеко.

– Кать, ты, наверное, голодная? – спросила Таня. – У нас студень со вчерашнего дня. Там много, на всех хватит.

– Студзень – гэта кавай! – на трасянско-анимешном ответила Аннуэль. – Я прауда галодная…

Так. Кажется, кавайный студзень сегодня закончится. Эта компактная девочка метёт, как землеройка…

К счастью, моя Таня не болела жлобством, и, когда Аннуэль убрала свою порцию, только улыбнулась и положила добавки.

– Я цяперь магу у вас часто гасциць… если вы не против, – трещала Аннуэль за чаем. – Мне здесь работу прэдлажыли. В турфирме адной. Па дзенгам нармальна, жильё есьць…

После ужина гостья сноровисто перемыла посуду, а потом мы втроём отправились в нашу единственную комнату. Вечер решили незатейливо скрасить просмотром фильма. Аннуэль выбрала американскую чёрную комедию про трёх бодибилдеров, которые решили заняться вымогательством. К фильму взяли пару бутылок вина, сыра и ветчины.

Первая бутылка опустела ещё до того, как главный герой начал склонять обоих раскачанных негров к противозаконным действиям.

– Можно, я джинсы сниму? Жарко… – сказала Аннуэль.

– Ага… – отозвалась Таня.

Когда негр-импотент соблазнял толстую медсестру, я увидел, что Таня гладит коленку Аннуэль. Через некоторое время рука Аннуэль с тихим шорохом поползла под халат моей будущей супруги.

Под халатом не было ничего, кроме её ухоженного тела.

Когда на экране качки привезли на базу захваченного богача, Таня тихонько постанывала и покачивалась в такт движениям руки Аннуэль, которая ласкала её между ножек.

Я откинул полу халатика и прижал своими пальцами ладошку Аннуэль.

Таня застонала и закусила губку.

Аннуэль осторожно вытащила свою ладошку, увлажнённую Таниными соками, и облизнула её.

– Сладзэнькая… – пролепетала она.

Таня сорвала халат и буквально завалила Аннуэль. Её рука проникла в трусы моей неформальной подружки. Другая рука рванула Аннуэлькину рубашку. Секунда – рубашка и чёрные трусики без кружев полетели в разные стороны, а девушки исступлённо целовались и ласкались.

Я сбросил одежду, точно она горела на мне…

– А-а-ах! – закричала Таня, когда я вошёл в неё. Вскоре – быстрее, чем вы прочитаете эти строки – моя невеста затряслась в судорогах сильнейшего оргазма.

– Ещё, ещё! – причитала она, ничуть не успокоенная. – Трахай меня на этой милой девочке!

Аннуэль бессвязно стонала и подавалась тазом навстречу Таниной ладони. Очень скоро обе девушки закричали от удовольствия.

– Я тоже хочу… – прошептала Аннуэль.

– Трахни её! – выдохнула Таня. – Трахни эту сладкую малышку на моих глазах!

Она буквально толкнула меня в Аннуэль.

– Быстрее… не так глубоко, повыше… вот так, – стонала неформалка. – Вот так-вот-так-вот-таквоттаааак!

От таких страстей я скоро ощутил приближение разрядки. Я извлёк член из Аннуэлькиной дыры; Таня всё поняла без слов и приняла мой оргазм в ротик.

Я кончил, но член нисколько не опал. Таня довольно мурлыкнула, спрыгнула с Аннуэль и приняла позу, в которой девушку почему-то сравнивают с водным членистоногим. Крепкая загорелая попка моей невесты заводила меня с полуоборота. Аннуэль посмотрела на нас снизу, улыбнулась и легла на пол так, что её промежность была на уровне Таниных губ. Таня всё поняла и приникла к лобку своей случайной любовницы.

– Грендель, кончи мне в рот! – задыхаясь, просила Аннуэль. – Мне в ротик… пожалуйста… я тоже хочу…

Следующий оргазм пришлось ждать подольше, но, когда время пришло, я с удовольствием выполнил эту просьбу.

Мы уснули на полу, переплетясь наподобие кельтского узора. Утром мы с трудом продрали глаза после того, как будильник надрывался минут двадцать. За завтраком девушки не проронили ни слова, обмениваясь лукавыми и чуточку смущёнными взглядами. Хотя, если я что-то понимаю, ни одна не жалела о том, что произошло накануне.

– Когда ты уезжаешь? – спросила Таня.

– Ну-у… – Этот вопрос застал мою фальшивую кузину врасплох. – А сегодня вечаром…

– Сегодня – пятница, так что вечер наш! – улыбнулась Таня. – Антон, ты ведь не против, если Катя погостит у нас ещё немного?

Ещё бы Антон был против! Мне стоило немалых трудов выразить согласие не слишком радостно. Сегодня я сделал всё, чтобы свалить с работы побыстрее. Однако, когда я открыл дверь в квартиру, при входе уже стояли Танины туфельки и Аннуэлькины берцы. Дверь в комнату была закрыта, и оттуда доносились голоса.

Кажется, девушки были так увлечены беседой, что не слышали, как я пришёл. Я осторожно разулся и подкрался к двери…

Голос Аннуэль: «… И как ты догадалась?»

Голос Тани: «Сразу».

Голос Аннуэль: «А почему?»

Голос Тани: «Потому что мы с Тохой уже давно, и я знаю, что у него нет никакой двоюродной сестры. Тем более „з Полацка“. Кстати, ты, когда забываешься, перестаёшь говорить как Лукашенко».

Фырк. Голос Аннуэль: «Ну да. Я ему не сестра. Я ему вообще не родня».

Голос Тани: «Зато теперь мы семейка»

Смешки.

Голос Аннуэль: «А почему ты тогда…»

Голос Тани: «А это я тоже сразу поняла».

Голос Аннуэль: «Что»?

Голос Тани: «Что я тебя хочу, блин!»

Голос Аннуэль – неопределённый звук, между мычанием и мурчанием.

Голос Тани: «Хотя ты не совсем в моём вкусе, если по внешности».

Голос Аннуэль: «М-да? А какие?..»

Голос Тани: «А фиг знает. Я давно с девчонками не трахалась. У меня была одна, такая сочная chubby girl. Ну, так, в лесбийской порнухе нравятся стройные, гламурные, натуральные блонди…»

Голос Аннуэль: «Как ты».

Голос Тани: «Ага. Или такие, знаешь, смуглые, темноволосые, вроде испанок. Ну, это больше платонически, как я теперь понимаю. А увидела тебя, и сразу захотела завалить и оттрахать у него на глазах!»

Хихиканье.

Голос Аннуэль: «Таньча, блин… маньячка озабоченная…»

Голос Тани: «И я на кухне тогда раз прошлась, тебя грудкой задела… ты ничего… ещё раз…»

Голос Аннуэль: «А потом по попке погладила… И как он не заметил… хи-хи…»

Хм, да. Как я не заметил, что моя невеста готовится мне изменить!

Ну, не то чтобы изменить, но…

Голос Тани: «А у тебя тогда ушки покраснели…»

Голос Аннуэль: «А я думаю: блин, это всё на самом деле! Так, всё, Таньча, хватит меня возбуждать, так у нас ничего не получится!»

Голос Тани: «Ладно, ладно, не буду. Рисуй…»

Несколько минут из-за двери не доносилось ни слова. Наконец я услышал голос Аннуэль.

– Всё. Грендель, хватит уши греть, заходи, полюбуйся!

Я хотел было оскорбиться, но, едва открыл дверь, как все мысли и чувства вылетели у меня из головы. Посреди комнаты стояла на четвереньках моя любимая невеста… можно сказать «в чём мать родила», но мать родила её девочкой, а не котёнком леопарда. Между тем, окрасом Таня напоминала оборотня, человека-леопарда, который застрял посередине между воплощениями.

– Р-р-р! – зарычала женщина-леопард и всё так же на четвереньках двинулась ко мне. – Р-р-р, вияу! – Она бросилась на меня и без труда повалила на пол. – Хххь-ш-ш-ш! – Она оскалилась и потянулась к моему горлу с явным намерением укусить.

Я схватил её за волосы, но бешеная кошка с визгом огрызнулась и тяпнула меня за руку, отскочила и ударила когтистой лапой по груди.

Голая Аннуэль, перепачканная краской, стояла рядом и угорала.

Ах, так? Я бросился на разъярённую самку леопарда, в которую превратилась моя домашняя киска. Чтобы одолеть её, пришлось вспомнить кое-какие навыки, усвоенные в группе MMA. Танька дралась не на шутку, шипела, рычала, визжала и давала волю зубам и когтям. Но ей не приходилось валять на тренировках здоровых бычков-полутяжей, поэтому я, ценой трёх укусов и нескольких царапин, поставил киску в позу покорности.

И обнаружил, что с леопардовой окраской её задик выглядит просто сногсшибательно.

Она боролась до конца. Даже после того, как мы вместе достигли пика удовольствия, она извернулась и царапнула меня лапой.

Аннуэль с затуманенными глазами полусидела, прислонившись к дивану, и мастурбировала, глядя на нас.

– Фр-р-р! – Танька слезла с моего члена, подползла к Аннуэль, приникла к её промежности и по-кошачьи быстро заработала язычком.

– О-ойй! – застонала моя неформалка. – Таня, кисонька… а-а-а! – С её губ срывались матерные междометия и отрывки нежных признаний. Наконец, она завизжала и стиснула бёдрами голову самки леопарда.

– Ты меня обоссала, сучка, – без особого неудовольствия заметила Таня.

– Это сквирт… – слабым голосом отозвалась художница. – Ребята, чтоб вам… пока вы трахались, я, глядя на вас, три раза кончила.

– Удивлюсь, как ты дотерпела, пока рисовала, – заметила моя возлюбленная.

– Ага!..

– Ой, Тоньчик, что такое? Это я тебя так искусала? – Самка леопарда вскочила на задние лапки и подбежала ко мне. – Блииин… бедненький… я ж тебя могла загрызть.! Как ты терпел? Блиин… Прости-прости-прости…

– Надо позвать батюшку, – с преувеличенной серьёзностью заговорил я. – Пущай он из тебя бесов изгонит, распутница.

– Изгоняющий дьявола, серия эн плюс первая, – прокомментировала Аннуэль.

– Нет, Тоньчик, не надо изгонять. Лучше ты мне почаще вот так загоняй, хорошо? Ой, блин, как же я сладко обкончалась… м-м-м! – Она потянулась с бесстыдно-счастливой улыбочкой.

– Хорошо, что я успела сфоткать, – заметила Аннуэль. – А то вы уже половину шкурки стёрли, прелюбодеи чёртовы.

После того, как все отмылись, переоделись в домашнее и пообедали, Аннуэль открыла на компе свою страничку, где были выложены её работы.

– Катаюсь по фестам, раскрашиваю народ. Иногда за денежку, иногда за вкусняшку, иногда за просто так, – говорила она. – А вот за этих милашек я выиграла конкурс, мне дали подарочный купон в магазин красок для бодиарта.

С фотографий смотрели люди-леопарды, люди-тигры, люди-змеи, люди, напоминающие райские сады. Девять из десяти моделей были девушками, большинство обнажены, почти или полностью…

– Круто! – признались мы.

– Да ладно, мне ещё учиться и учиться!

– А давно ты этим занимаешься? – спросила Таня.

– Боди-артом? Лет десять. А всё началось с одной забавной, хотя и очень позорной истории! – засмеялась Аннуэль. – Грендель, даже ты её не знаешь, я тогда постеснялась рассказать.

Поскольку мы горели желанием узнать «позорную историю», Аннуэль с удовольствием поведала нам её.

Её рассказ я передаю в несколько отредактированном виде, убрав лишние междометия и подгладив местами стиль.

* * *

– Я только закончила школу, благополучно провалила вступительные экзамены и поехала на юг с подружкой. Родители не хотели отпускать меня, но, в конце концов, согласились, потому что наша семья была не очень-то богатая, и я ни разу не была на море. Жить мы собирались у родственников той подружки, а это значит, что получалось сэкономить на гостинице и еде: нам обещали не только крышу над головой, но и кормёжку!

Всё шло как нельзя лучше. Доехали мы благополучно и поселились в Феодосии у тёти и дяди моей подружки. У них было трое детей: двое мальчишек-близнецов лет десяти и девочка чуть постарше нас. Мальчишки нас, конечно, доставали, но старшие сказали, что в случае чего им можно надрать уши, и мы не упускали возможности воспользоваться этой привилегией. Впрочем, они были по-своему неплохие пацаны, к тому же основное время они крутились в компании своих сверстников, так что не очень мешали трём девицам наслаждаться летним отдыхом. Двоюродная сестра моей подружки – её, как и меня, звали Катя, а одноклассницу Алина – познакомила нас со своими друзьями. Откровенно скажу, я, девочка из интеллигентной семьи, побаивалась южной молодёжи, но друзья Кати оказались очень милыми ребятами. Её бойфренд, Стас, учился на архитектора, брат и сестра Корниенко – Михайлик и Олеся – играли на гитаре и скрипке, и благодаря им наши совместные посиделки превращались в импровизированные концерты. Там были ещё три девочки. О двух я не могу сказать ничего особенного, то третья – Наталка – перевернула мою жизнь.

– Она сделала тебя лесбиянкой? – спросила Таня.

– О нет, всё получилось гораздо интереснее, – сказала Аннуэль. – Как-то раз мы сидели дома у Наталки и, честно скажу, страдали фигнёй. Так получилось, что её родителей не было дома, а мы собрались узким девчачьим кружком. Мы болтали, смеялись, пили домашнее вино, и вот кто-то предложил сыграть в подкидного на раздевание. Предложение приняли с радостным визгом. Наверное, в этом возрасте все проходят через стадию эксгибиционизма – хочется похвастаться своим новым телом и заслужить одобрение, или, по меньшей мере, внимание. К тому же, оголяясь в своём кругу, мы были защищены от любых, самых символических актов домогательства. …В общем, Наталка раздала карты, и очень скоро я лишилась шорт и футболки. Сдали карты по новой – и я опять продула!

– Купальник считается за одно! – сказала Катька.

Я упёрлась – мне не хотелось быть проигравшимся лузером:

– Иди ты! Если нераздельный – то да, а если трусы и лифчик отдельно – то с какого хрена «за одно»?

– Если бы на тебе были обычные трусы и лифчик – то да, а это купальник! – не унималась Катька.

Завязался спор, но Наталка встала на мою сторону и на правах хозяйки дома убедила остальных. К тому же, если кто-то проигрывался догола, то забавная игра на том прекращалась. А она нам ещё не надоела.

В общем, я сняла верх купальника и осталась в одних плавках. Под хихиканье девчонок я раздала карты – и в этот раз проиграла Катька.

– Ой, да задавитесь! – сказала она, сбрасывая сарафан. Под ним был нераздельный купальник.

– Что, Каточек, скоро мы увидим тебя безо всего! Эх, жаль, пацанов нет! – смеялась я.

– Ох, милочка, не смейся – как бы плакать не пришлось! – ответила Катя.

Мы сыграли ещё несколько раз, и больше не проиграли ни я, ни Катька. Остальные девушки остались кто без футболки, кто без платья, кто без штанов, как хозяйка дома – она сидела в кресле, закинув ногу на ногу, в белой футболке с надписью «All for you» на сиськах.

Но вот настал час расплаты. Все девчонки сбросили свои карты, остались только две Кати. Одна в купальнике, а вторая в одних трусах. У меня на руках было две карты – бубновый король и козырной крестовый туз. У моей противницы было четыре карты, и я была уверена, что сейчас с этой воображалы стянут последнюю тряпочку. Ходить выпало ей. Она положила козырного вальта – я покрыла его тузом. Следующий был червонный валет – и я всё загребла. Девчонки, затаив дыхание, следили за нашим «сражением». Катя положила пикового короля – я побила его козырным тузом.

– Бита! – сказала я, как будто это и так не было видно.

– Ходи давай! – улыбнулась Катька, покусывая карту.

– Получай обратно своего красавчика! – сказала я, положив ей червонного вальта.

– А вот тебе «женщина сверху»! – и поверх вальта легла червонная же дама. – Йес, йес, йес, я выиграла! Катька, трусы долой!

– Ой, да пожалуйста! – Я стянула плавочки и бросила их в кучу одежды. А что такого? Тут были одни девки, и я всех видела голышом – когда переодевались дома или на пляже.

– А теперь, девочки, – Наталка спрыгнула с кресла, – гоу-гоу на пляж! Эй, эй, вы что творите? – крикнула она, увидев, как девицы стали разбирать свои одёжки, снятые во время игры. – А для чего тогда играли? Пошли как есть!

– А я? – пролепетала я.

– А ты что – особенная?

– Как же я голышом по улице пойду?!.

– Расслабься, подруга, не бывает безвыходных ситуаций! – подмигнула Наталка. – Пошли со мной!

Мы оставили девчонок и пошли в какую-то дальнюю комнату. Там Наталка достала с полки гуашевые краски и приказала мне стоять смирно…

Через пятнадцать минут я подошла к зеркалу и не узнала себя. Всё моё тело, начиная от щиколоток, было покрыто густой росписью, похожей на хохломскую. Надо сказать, рисовала Наталка мастерски.

– Пошли, покажешься девчонкам! – сказала хозяйка дома.

Девчонки, видев меня, подняли восторженный вой, и затребовали, чтобы Наталка расписала и их тоже.

– Проиграетесь догола, как Катька – распишу! – пообещала художница.

Под смех и прибаутки мы отправились к пляжу, до которого было ходу минут десять. Но именно в этот раз дорога, обычно пустынная, кишела народом. На ходячую матрёшку, то есть на меня, таращились все, от мала до велика. Наверное, если бы я шла просто голышом, на меня бы меньше пялились. Несколько раз со мной порывались сфотографироваться какие-то парни, но нам удалось от них увернуться. Правда, от всех фотографов нам увернуться не удалось, как потом выяснилось. На пляже я попросила выбрать уголок побезлюднее и нырнула первой. От Наталкиной росписи скоро не осталось и следа. Однако сидеть в воде до вечера было нереально, поэтому я отважилась на отчаянный шаг. Я вышла из воды и, гордо шагая, приблизилась к одинокому интеллигентному старичку, который сидел на полотенце и таращился на меня во все глаза… как и все остальные, кто успел меня заметить.

– Мужчина, одолжите даме полотенце! – тоном, не терпящим возражений, сказала я. Старичок что-то пробормотал и, ёрзая попой, подался в сторону, а я выдернула из-под него полотенце, завернулась в него и пошла дальше.

– А дальше? – спросили мы в один голос.

– А дальше… – Аннуэль вздохнула. – Какой-то гондон всё-таки успел меня сфотографировать во всей красе, пока мы шли к пляжу. Эти снимки попали в одну жёлтую газету. Дошла она и до моих родителей. Как раз под Новый год. Мамочка, когда узнала, как развлекалась на юге её доченька, была в истерике, а папочка отхлестал меня по щекам и назвал шлюхой. Я ушла из дома, захватив только паспорт. Надолго меня не хватило, я вернулась домой через неделю ночёвок то на вокзалах, то у разных ублюдков, которые пытались меня оприходовать. Родители уже отчаялись меня найти, и поэтому не стали устраивать мне вторую истерику, опасаясь, что я опять уйду, и уже не вернусь. Но что-то в наших отношениях сломалось навсегда. А я решила, что назло всем достигну успеха в том искусстве, которое так дорого мне обошлось! Я нашла мастера бодиарта, который согласился учить меня бесплатно… почти. Но он был клёвый парень, и я не отказывалась поваляться с ним. За год я освоила рисования по телу настолько, что могла продавать своё искусство на хипповских фестах. Хотя, конечно, до великих мастеров мне далеко. А на одном опенэйре я встретила Наталку, и мы кинулись обниматься и целоваться, так что окружающие, наверное, приняли нас за парочку влюблённых лесбиянок!

* * *

– А ты с Наталкой потом не… – спросила Таня.

– Нет, – поспешно ответила Аннуэль и помотала головой. – Мы долгое время были близкими подругами, но ничего такого между нами не было. Никакого секса или намёка на это. Наталка – straight girl. Абсолютно. Она не ханжа, к чужим особенностям относится нормально, а как иначе, если общаешься с неформалами… Но сама – ни-ни, и очень не любит шутки эту тему. Она, кстати, давно вышла замуж, и тот парень был у неё чуть ли не первым и единственным.

– Врёт, наверное, – заявила моя невеста.

– Может, – не стала спорить Аннуэль.

– А отчего это тебя так лесбийская тема зацепила, а, крошка? – спросил я.

– По-моему, эта тема тебя больше зацепила, – ответила Таня. – Нравится смотреть, как две девки трутся дырками в позиции «ножницы», да, сладкий мой? Все вы такие, male chauvinist pigs.

– Да ладно. Тебе же нравится с девочками, так? – Я приобнял Таню и погладил ей левую грудку. Таня лениво повела плечами, сбрасывая мою руку.

– Male chauvinist pig, – с удовольствием повторила она. – Я, честно говоря, до вчерашнего дня думала, что у меня это так… платоническое.

– Ты же говорила, что у тебя было, – напомнил я.

– Можно сказать и так. Если вам интересно, это было почти изнасилование… да ладно, я ж вижу, что интересно, особенно тебе, похотливое животное! – она потискала мой член сквозь штаны. – Это было давно, пять лет назад. Я перешла на второй курс и решила съехать от родителей. Нет, мы не ссорились. Просто я решила пожить самостоятельно. Кстати, родители меня подержали и даже дали мне бабла на первое время, где-то полторы штуки баксов, пока я не найду хорошую подработку. Правда, жить одной мне показалось дороговато и страшновато, и я уговорила свою подругу с курса, Лизку – Антон, ты её должен знать, такая немного полноватая…

…Я кивнул. Кажется, моё лицо осталось непроницаемым. Да, Лизку я знал. За то время, пока мы с ней были близко знакомы, о чём Таня даже не подозревала, я слил ей в её гостеприимный ротик и на груди поллитра спермы.

– …у неё тогда были проблемы и с родителями, и с парнем. То есть она закрутила с двумя парнями, запуталась, оба её бросили – в общем, ей нужно было своё логово, чтобы отлежаться и зализать душевные раны. Когда я сказала ей, что собираюсь снять комнату и ищу соседку, чтобы поделить плату на двоих, она почти на коленях умоляла меня взять её.

– Поначалу нам везло, – продолжала Таня. – Мы сняли комнату у пожилого свободного художника, который после смерти матери в свои сорок с небольшим остался сиротой и почти без средств к существованию. Потому что они вдвоём существовали на мамкину пенсию… Так что наши триста баксов в месяц были для сорока-с-лишним-летнего сиротинушки манной с неба. Меньше чем за неделю мы обе нашли подработку – когда приходит понимание, что теперь сама за себя отвечаешь, найти работу становится проще.

Аннуэль понимающе покивала.

– Было нелегко, но мы справлялись. Через месяц мы решили вознаградить себя за успехи в настоящей взрослой жизни и поехали в сауну. Чтобы попариться вволю, мы разорились на люкс… да-да, начинается самое интересное. Помню, когда мы разделись, то впервые увидели друг дружку совершенно голыми. Да, прожив месяц в одной комнате, мы ухитрились ни разу не видели друг дружку вообще безо всего, к тому же так близко, только руку протяни… эй, убери лапу, озабоченный, ты меня сбиваешь!.. Меня это немного смутило и…

– Возбудило, – внятно проговорила Аннуэль.

– Ну… не знаю. Может быть… Что-то вроде того, да. Только не сексуально, а больше психологически. Я почувствовала, что мне прикольно вот так ходить босиком и голышом рядом с ней… и Лизка тоже почувствовала что-то подобное. Мы повалялись в парилке, потом плюхнулись в бассейн, где можно было включить «бурю», потом опять пошли греться… Потом Лизка предложила намазать меня шоколадной маской. Я легла кверху попкой, и моя подруга стала делать из меня сникерс. После нескольких движений я почувствовала, что моя бесстыжая киска мокреет. Мне стало ужасно стыдно, ведь прежде между нами ничего такого не было, а я, конечно, знала про лесбиянство, но никогда не думала, что захочу девчонку. Но шоколадный массаж открыл тёмную сторону моей сексуальности. Я лежала и мурчала, как глупая кошка. Кажется, Лизка всё поняла, потому что в один момент наклонилась и очень недвусмысленно коснулась сиськой моей спины. Я что-то промямлила, а Лизка перевернула меня и дрожащим голоском мяукнула – «а теперь спереди». Я лежала перед ней голая, совершенно открытая, дрожала от кайфа и стеснялась смотреть ей в глаза. А она зачёрпывала из баночки новые порции крема и нежно, с издевательской медлительностью растирала. Она натёрла мне лицо, шею, руки и плечи, покрыла шоколадом мои грудки, так что не могла сдержать стонов, и двинулась ниже…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.