Юрий Молчан
Вий 2.0. Рассказы о вирт-реальности

От автора

Все рассказы в этой книге были опубликованы с 2007 по 2012 годы в журналах Upgrade Special и «Техника-Молодежи». Повесть «Вий» выходила в четырех частях. Повесть «Ментальный курьер» ранее не издавалась.

Сборник посвящен теме виртуальной реальности и всему, что связано с оцифровкой сознания. Эти вопросы рассмотрены под разными углами, представлены различные варианты и гипотезы того, как эти две технологии могут применяться в будущем.

Здесь описано создание оружия, компьютерных игр, религии, оцифровка после смерти, использование технологий в криминальных целях. Вы увидите, как на виртуальных полигонах тренируют солдат, специалист тестирует «болванки» игр с полным погружением, а сознания людей живут в приложениях на смартфонах или в виртуальных тюрьмах.

Для этого издания все рассказы и повести были переработаны и дополнены.

Некоторые рассказы из сборника можно бесплатно прослушать на сайте: akniga.org

Цифровой ад

Марвел Гнот, директор тюрьмы «Эшнатон», сидел за столом и читал на экране монитора письмо из министерства внутренней безопасности. В письме говорилось, что сегодня в 14:00 в тюрьму прибудет ревизор с проверкой. Директор бросил взгляд на часы на стене – 9:27. Он затянулся электронной сигаретой и включил интерком:

– Макс, сегодня в два часа ревизия из министерства. Срочно проверь по базе дела на всех недавно поступивших заключенных. – Он выделил голосом слова недавно поступивших. – Чтобы комар носа не подточил.

***

Инга Дедич работала журналистом в журнале «Акрополь», а вечерами занималась айкидо. Строгие брюки и блузка лишь подчеркивали ее идеально стройную фигуру. Шпана во дворе положила было на нее глаз, но после того, как однажды вечером, возвращаясь с тренировки, девушка переломала трем самым активным из них руки и ребра, ее оставили в покое.

В ванной перестала шуметь вода, и вскоре оттуда вышла Инга, ступая босыми ногами по прохладному полу. Бросив полотенце на стул, девушка принялась одеваться.

Она посмотрела на часы – 10:02. Визит в тюрьму «Эшнатон» назначен на одиннадцать. Благодаря ее стараниям «Акрополь» стал единственным журналом, получившим эксклюзивное право на интервью с заключенным в этой тюрьме нового поколения. Туда уже переводят заключенных из других тюрем города Дубрин, в котором живет и работает Инга, но почему-то только осужденных пожизненно или на долгий срок.

Она подумала об Алексе Коли, которого не видела уже пять дней. Этот репортер, известный сенсационными расследованиями, давно вскружил ей голову, и у них уже больше месяца страстный роман.

В последний раз они виделись в четверг на прошлой неделе, он был возбужден, словно в предвкушении какого-то очень важного события. Инга поняла, что Алекс отправится за очередной сенсацией, но расспрашивать о подробностях не стала – Коли этого не любит.

Вечером он не позвонил. Не звонил и в пятницу. Алекс не объявлялся, и, где его искать, Инга не представляла – за сенсацией он мог рвануть в любой город страны, у него всюду знакомые. Оставалось надеяться, что если у Алекса проблемы, то он, как всегда, решит их сам.

Девушка села в свой красный «порше» и погнала машину вдоль высотных многоквартирных домов. «Эшнатон» находится на другом конце города.

***

Кабинет директора тюрьмы расположился на третьем этаже. Марвел Гнот сидел за столом, глаза скользили по строчкам документов на экране монитора. Когда вошла Инга, Гнот поднялся ей навстречу, протягивая руку.

– Здравствуйте, госпожа Дедич.

– Добрый день, – приветствовала его девушка, отвечая на рукопожатие.

– Выпьете что-нибудь освежающее?

– Нет, благодарю. Я бы хотела сразу перейти к делу, если не возражаете.

Гнот кивнул.

– Конечно, одну минуту. – Он подошел к столу и нажал кнопку интеркома: – Клаус, выведите заключенного Дарвина Репи в комнату для свиданий. И передайте в морозильный блок, чтобы были готовы к визиту репортера.

Директор пригласил журналистку следовать за ним. Пухлая секретарша, из-за избытка косметики напоминавшая раскрашенного индейца на тропе войны, смерила Ингу ледяным взглядом, пройдясь глазами по ее фигуре, и продолжила набирать текст. Ее пальцы стучали по клавишам нарочито громко и быстро.

– Скажите, как вам удается содержать здесь пятнадцать тысяч человек? – спросила Инга в коридоре. – Ведь в здании только три этажа. Где располагаются камеры?

Губы директора изогнулись в кривой улыбке.

– Позвольте мне ответить после того, как вы закончите интервью.

Они вошли в комнату для визитов, и Инга увидела заключенного. Дарвин Репи хмуро смотрел то на нее, то на директора тюрьмы, то на оператора, стоявшего за пультом управления.

– Добрый день, – сказала Инга, садясь за стол.

Репи угрюмо кивнул в ответ. Его бледное, осунувшееся лицо заросло щетиной, глаза запали. Инга достала из сумочки брелок-диктофон и положила перед собой.

– Я представляю журнал «Акрополь» и хотела бы задать вам несколько вопросов.

– Валяйте, дамочка, – в голосе заключенного звучала неимоверная усталость, – мне хоть какая-то передышка.

Он закашлялся, но динамики исказили звук, и кашель превратился в утробный лай. Инга повернулась к директору с выражением крайнего неудовольствия на лице.

– Мне говорили, что вы предоставите заключенного, а не его изображение через веб-камеру. Интервью по Сети можно брать и сидя в редакции, а не ехать сюда через весь город.

– Уверяю вас, это именно то, о чем мы договорились с вашим руководством, – заметил директор. – Другой вариант интервью невозможен. У нас здесь тюрьма строгого режима, это ради вашей безопасности.

– Я все же настаиваю, чтобы Дарвина Репи привели сюда.

Директор поджал губы, затем, подумав, кивнул.

– Что ж, если вы настаиваете…

– Настаиваю.

– Тогда прошу за мной.

– Куда?

– Для начала придется вам кое-что показать.

– Да-да, дьявол тебя забери! – зло прокричал им вслед Репи с экрана широкого монитора. – Отведи ее в морозильный блок и не забудь нашатырный спирт, чтобы привести потом в чувство!

Директор сделал знак оператору, и экран с лицом заключенного погас.

Когда спустя десять минут они вернулись в комнату для визитов, лицо Инги было бледнее мела.

Она села на прежнее место, директор налил ей тоника из графина. Отпив, девушка со стуком поставила стакан на стол – рука ее дрожала. Она сделала над собой усилие и вновь посмотрела на экран, на лицо заключенного.

– Итак, господин Репи, – за что вы осуждены?

– Я изнасиловал и убил девять женщин, а также семилетнюю девочку, мэм.

– И как вы себя…? Каково это – быть здесь, в «Эшнатоне»?

Заключенный мрачно усмехнулся и посмотрел на директора.

– Думаю, он расскажет вам об этом лучше меня. Я могу лишь описать ощущения, а создатели все разъяснят вам подробно. Вам ведь для статьи нужно именно это.

Обычно колкая на ответы Инга в этот раз промолчала. Ей стало жаль этого человека и всех, кто здесь находится, чьи тела лежат в морозильном блоке подземного этажа. Однако еще больший ужас был в том, что она увидела там, помимо замороженных тел заключенных. Что-то такое, чего быть в «Эшнатоне» никак не должно.

К горлу подступил комок, верный предвестник тошноты. Инге стоило неимоверных усилий взять себя в руки. Сначала нужно закончить интервью, ради которого она приехала, а уж потом…

– Заключенный прав, – согласился Марвел Гнот. Он кивнул человеку за пультом: – Макс, расскажи о наших исправительных программах.

Оператор тоже улыбнулся, довольный возможностью покрасоваться перед репортером.

– Ну, – он по-простецки почесал грудь через рубашку, – здесь все просто. Сознание каждого заключенного извлекается из тела и после оцифровки записывается в память нашего сервера. Дальше вариантов множество. Но наиболее часто мы используем «Круги Ада» и «Чистилище». Огонь, заморозка, существование в виде деревьев, которые все чувствуют и осознают, и даже поджаривание живым на сковороде и вертеле.

– В общих чертах по «Божественной комедии» Данте, – вставил директор. – Продолжай.

– Для заядлых геймеров – вариации игры Doom и ей подобных, – подхватил Макс. – Заключенный вынужден проходить ее практически беззащитным. К тому же он проходит одни и те же участки снова и снова. – Оператор говорил с наслаждением, видно, что работать здесь ему нравится. – От ужасающей рутины и многократного повторения заключенные испытывают настоящие муки.

– Также мы сделали подборку из классических мифов, – вновь перебил директор. – Заключенные у нас переживают судьбу Сизифа, Прометея, Тантала и многих других.

Инга представила человека, пытающегося вкатить на высокую гору гигантский камень, и у самой вершины этот камень всегда срывается. Другой прикован к скале, на нем, вонзив когти в живот, сидит стервятник и клюет истекающую кровью печень. И у каждого – ей виделось лицо Алекса.

– Иногда программы меняются, – продолжал Гнот, – но нечасто. В этом и состоит идея, госпожа Дедич. С помощью новейших технологий выдумки христианского и дохристианского миров стали реальностью – цифровой ад теперь существует. Для убийц, насильников и прочих отбросов общества. Наша тюрьма лишь первая, да таких заведений много и не потребуется.

В будущем же в тюрьмах, подобных нашей, будут отбывать наказание не только осужденные пожизненно. Как только закончится срок наказания, тело будет разморожено, сознание возвращено, и они выйдут на свободу.

Инга кивнула и выдавила из себя улыбку. По коже прокатывались ледяные волны. Все это просто не укладывалось в голове.

Журналистка повернулась к экрану. Оператор тем временем забавлялся, изменяя лицо заключенного. На голове заключенного вырастали то бычьи рога, то свиное рыло, лишь глаза его оставались прежними – измученные и усталые. С губ Макса не сходила идиотская улыбка.

– Могу себе представить, каково вам здесь находиться, – сказала Инга негромко.

– Нет, мэм, вряд ли. Такое не представишь, пока не почувствуешь на себе.

Вновь не найдя подходящих слов, Инга отвела глаза.

– «Эшнатон» – тюрьма нового поколения, – продолжал Гнот с гордостью, – настоящая и совершенная. Побег – невозможен. Благодаря таким тюрьмам преступность пойдет на спад, а со временем – исчезнет совсем. На земле, наконец, установится рай… ну, вы понимаете. Вы удовлетворены? Или будут еще вопросы к заключенному?

– Нет, вопрос у меня к вам. – Инга улыбнулась, стараясь взять чувства под контроль. – Материал о вашей тюрьме – настоящая сенсация, а в наше время, сами знаете, много охотников до «горяченького». Они готовы на все, в том числе и на подкуп сотрудников, чтобы получить нужную информацию.

– Так, – кивнул Гнот понимающе. – Я могу даже предугадать ваш вопрос.

Инга улыбнулась, стараясь держаться непринужденно, однако внутренне сжалась от напряжения. Это не укрылось от внимания директора. Макс поймал его взгляд, отвернулся и что-то набрал на клавиатуре.

– Вы, наверное, хотите узнать, не пытался ли какой-нибудь репортер нелегально проникнуть в «Эшнатон»? Видите ли, госпожа Дедич…

В комнату ворвались двое охранников. Директор благоразумно отошел в сторону.

Инга выпрыгнула из-за стола. Первого здоровяка она пропустила мимо себя, одновременно вскинув руку вверх. От удара ладонью под подбородок парня снесло.

Второй обхватил ее сзади, стараясь удержать ей руки. Но девушка вырвалась. Развернувшись, она резко крутанула его руку вверх.

Девяносто килограмм мышц и костей в черной униформе в мгновение перевернулись в воздухе и грохнулись об пол.

Инга опустилась на корточки, а когда поднялась, в руках ее был пистолет лежащего без сознания охранника. Оператор с сахарной улыбкой воздел руки вверх, Гнот спокойно отложил электронную сигарету.

– И чего же вы хотите?

– В морозильном блоке я видела тело человека, который не был осужден. Я требую, чтобы его вернули к жизни и отпустили.

– Видимо, вы говорите о репортере, который незаконно проник на территорию тюрьмы в ночь на пятницу и пытался похитить секретную информацию о работе «Эшнатона».

– Так вот, смею вас уверить, его наказание вполне законное.

Инга бесстрастно смотрела ему в лицо, по-прежнему держа Гнота на прицеле.

– У меня в кабинете лежит официальное постановление прокурора. Согласно этому документу, мне даются полномочия помещать тех, кто пойман на краже информации, в «Эшнатон» для отбывания наказания сроком в один год. Вместе с известным вам Алексом Коли на виртуальных «нарах», извините за вульгарность, парится и подкупленный им инженер.

Оператор переводил испуганный взгляд с пистолета Инги на сохраняющего хладнокровие директора.

– Я бы хотела взглянуть на это постановление, – сказала девушка после минутной паузы.

– Оно в моем кабинете.

– Распорядитесь принести сюда.

Директор вновь улыбнулся. Его самоуверенная улыбка начинала действовать Инге на нервы. Ей захотелось спустить курок и снести башку этому напыщенному негодяю.

– Боюсь, вы не понимаете. Документ у меня в сейфе, открыть его могу только я. Да и потом – вы лицо неофициальное, а потому я не обязан ничего вам предъявлять. Лучше вам убраться подобру-поздорову. Сюда вот-вот должен прийти ревизор из министерства, ваше милое личико уже сняли десятки камер в этом заведении, и в итоге вы окажетесь здесь уже не в качестве визитера. Так что положите оружие, а мы с Максом сделаем вид, что ничего этого не было.

Оператор вперил в него удивленный взгляд.

– Как, босс? Мы закроем на это глаза?

– Сотрем ей воспоминания о том, что она сегодня здесь видела. А эти обормоты, – директор кивнул на лежащих без сознания охранников, – не будут помнить, где получили синяки. – Как видите, – он посмотрел на журналистку и победно улыбнулся, – безвыходных ситуаций не бывает. А теперь, будьте добры, – директор подошел к Инге и требовательно протянул руку, – отдайте оружие.

Девушка медлила. В ее глазах светилось желание свернуть подлецу шею, однако закон на его стороне. Инга отдала пистолет.

– Превосходно. Следуйте за мной. – Гнот повернулся к Максу. – Быстренько, сначала сотрем память ей, а после займемся нашими олухами. Надо же, с девчонкой не справились!

В кабинете, похожем на зубоврачебный, Макс усадил Ингу в кресло, закрепил руки и ноги зажимами. Девушка посмотрела на директора и стоявшего рядом ассистента.

– Только воспоминания о визите к вам. Не смейте стирать глубже.

Марвел Гнот не обратил на нее внимания.

– Макс, Клаус, делайте стандартный перенос. Затем сразу оцифровка. Когда закончите, санитары отвезут тело в морозильный блок.

– Босс, а ее не хватятся?

– Я уже нашел подходящее дело в базе. Ревизор ничего не заподозрит. Опасная рецидивистка, двадцать пять лет тюрьмы. А в виртуальности сведем ее с парнем, который проник сюда в пятницу. Она так этого добивалась. Пусть побегают вместе. Вот будет зрелище! – От удовольствия он потер руки.

У Инги в жилах заледенела кровь.

– Вы… – она задохнулась от негодования, – немедленно отпустите! – Ее голос дрогнул. – Прошу вас!

Гнот даже не посмотрел в ее сторону.

– Начинайте, ребята. И, уберите звук.

Инга ощутила жжение в мозгу, язык стал наливаться тяжестью. Ее нечленораздельные стоны быстро иссякли. Кабинет исчез, Инга чувствовала, что летит в бездонный колодец, в бесконечную тьму.

– Вот так, – констатировал Гнот. – Все они строят из себя крутых, пока не окажутся в этом кресле. – Он рассмеялся и посмотрел на часы – 12:42. До визита ревизора еще больше часа, времени предостаточно.

– Отдай в службу охраны. – Директор протянул Максу пистолет, который забрал у Инги.

Оператор принял оружие и вдруг… навел его на босса. Тот вздрогнул.

– Что это значит?

– Марвел Гнот, вы арестованы.

На лице Макса не осталось и следа того идиотско-экзальтированного выражения, к которому привык Гнот.

– В чем дело?

Парень вынул из кармана темно-зеленую корочку и ткнул ему в лицо. Полными изумления глазами Гнот прочел: «Министерство внутренней безопасности».

– Марвел Гнот, вы обвиняетесь в превышении полномочий и незаконном лишении свободы семи человек.

Дымящаяся сигарета выскользнула из пальцев директора. Он ощутил, как пол уходит из-под ног.

***

Все еще не в состоянии оправиться от шока, Инга сидела в кабинете директора и пила мелкими глотками тоник. Макс расположился в кресле напротив.

– Последним из семерых был ваш приятель Коли. Разумеется, у Гнота нет никакого постановления из прокуратуры. Из тех, кого Гнот отправил в «Эшнатон» до него, трое были бродягами. После этого он почувствовал безнаказанность и ночью похитил на улице пьяного подростка. Остальные двое – одинокие посетители, пришедшие навестить заключенных.

– Поверить не могу, – произнесла Инга тихо, – что вы и есть ревизор. Не знаю, как вас и благодарить…

Макс сочувственно улыбнулся.

– В министерстве относительно дирекции «Эшнатона» давно были подозрения. Я внедрился в штат три месяца назад и был свидетелем, как этот паук ловил мух в свою паутину. Улик и доказательств его вины теперь предостаточно… Мне жаль, что вам пришлось через это пройти.

– Эту тюрьму надо закрыть. Это же настоящий ад, – Инга смотрела на Макса ошарашено. – В буквальном смысле. И управляют им – люди. Так быть не должно – никто не стоек перед соблазном власти.

– Нет, госпожа Дедич. Гнот, хоть и маньяк-садист, но во время интервью сказал одну правильную вещь. Не знаю, исчезнет ли благодаря «Эшнатону» преступность совсем, но она точно пойдет на спад. А теперь пройдемте в морозильный блок, я распорядился, чтобы первым к жизни вернули Алекса Коли.

Фиксарь

Прошло уже часа два… Так казалось Егору. Целых два часа, хотя на самом деле, возможно, и больше. Вокруг мерцают синие и лиловые стены. Выглядят, словно по ним беспрерывно скользят колонки цифр и символов – коды, из которых здесь все состоит. Напоминают, что просто так отсюда не выбраться, как бы ты ни старался. Как говорится, прежде чем угодить в виртуал, подумай, как будешь выбираться.

Его окружает компьютерная система. Куда ни глянь – всюду файлы и папки всех размеров (главным образом – системные), мерцающие, полутемные коридоры, залы, которые в его восприятии выглядят, как тоннели метрополитена, где сквозь ползущие на стенах цифры просвечивает холодный и мрачный бетон. Мелькнула мысль, что в подобных условиях выполнять заказы еще не приходилось.

В некоторых залах, где ремонтировать нечего, царит слепящая белизна, какая была в старом фильме, где Брюс отчитывался в раю перед Богом, которого играл чернокожий актер.

Отовсюду гудение кулеров, словно Егор внутри гигантского улья, звучат другие, посторонние шумы – верный знак многочисленных неисправностей.

Егор Сваров (известный в Терранете просто как Гор) – виртуальный ремонтник (или просто – виртрем, фиксарь, как его называют друзья и коллеги) высшего класса. Его услуги по карману не каждой компании. Но сейчас тело Гора лежит в морозильной капсуле, а люди, которые наняли Сварова, воссоединять его оцифрованное сознание с телом отнюдь не торопятся.

«Как же, ё-мое, я мог так влипнуть?» – думал Гор сидя у стены в одном из коридоров и держа в зубах виртуальную сигарету (при этом его оцифрованное сознание получало набор ощущений, сравнимых с воздействием никотина). Тогда он получил обычный заказ, и это был обычный рабочий день…

***

Слева из темноты раздалось рычание. Гор убрал вирт-сигарету в карман и торопливо пошел вдоль темного, освещенного редкими, мигающими лампами коридора. Он почти уверен – специально для него запустили симулятор виртуальной реальности. Ни одни «внутренности» компов, что он повидал на своем веку, так не выглядели. Он шел, постоянно оглядываясь, но в темноте не мог ничего рассмотреть.

Рычание за спиной сделалось ближе и громче. Гор прибавил шагу.

После того, как выяснилось, что работы здесь хватит до конца жизни даже бессмертному и сообщил нанимателям, что на это не подписывается, связь с ним прервали, а по пятам пустили виртуальных псов.

Егору удалось их разглядеть – тускло мерцающие сгустки электричества, внешне напоминающие доберманов. Они несколько раз на него бросались, но действовали словно бы по команде извне. Укус и даже прикосновение такого «пса» бьет током довольно чувствительно.

– Решили меня собачками стимулировать, – пробормотал Сваров, – уроды.

Егор перешел на бег. Пол под ногами отдается негромким стуком, эхо вокруг усиливает любой звук, отражая его от стен и сливающегося с темнотой потолка. Впереди показался выход в следующий зал, Егор побежал быстрее. Позади все ближе раздается рычание виртуальных гончих.

***

Когда он только проходил обучение, наставники говорили, что виртремы устраняют поломки и сбои на крупных станциях, мегасерверах. В квантовые компьютеры «проникновение» не требуется.

В общем-то, рутинный процесс, но поскольку в данном случае набор электромагнитных полей, именуемый человеческим сознанием, переносится внутрь системы и на некоторое время становится ее частью, то стоит такая работа немало.

Гор уже знал, что пребывание и работа в виртуальной среде требуют крепких нервов. Немногие ремы продолжали работу после первых заказов или же брали перерывы, во время которых зарабатывали чем-то другим.

Сваров на психику не жалуется и работает постоянно. Заказы приходят несколько раз в месяц. Где-то – ремонт, но в основном – профилактические работы.

После выполнения задания ремам стирают определенный сегмент памяти, и они возвращаются домой, не обремененные информацией, за которую в целях корпоративной безопасности могут и пристрелить.

Однако в этот раз никто Сварову память стирать не стал. Его просто заперли, дав ясно понять, что в этот компьютерный комплекс ремонтник нужен на постоянной основе.

«Вы – лучший в своем деле, Егор».

Эта фраза, когда директор лаборатории Лепков произнес ее в кабинете, дала Гору понять, что гонорар можно затребовать выше, чем всегда. Он попросил солидный аванс. Но теперь, когда по пятам идут гончие, эта фраза про «лучшего» приобрела совсем другой, зловещий смысл.

Пару раз Гор ремонтировал мегасерверы на Луне. Но сейчас его угораздило «застрять» именно на старушке Земле. В недавно запущенной IT-лаборатории под Уралградом, третьим по величине мегаполисе в России.

Рычание гончих погнало затаившегося в тени Гора вперед. Справа открылся огромный снежно-белый зал. Сваров свернул по тоннелю налево.

У него созрел план.

***

Сваров не собирался плясать под дудку тех, кто перенес его из реального мира в виртуальный и теперь диктует условия. Ему надоело бегать от гончих.

«На всякого мастера ушу есть свой дробовик», – говаривал его дед, в прошлом оперативник убойного отдела.

Слабо мерцающая над головой лампа отбрасывает от Гора тень, которая то наливается темнотой, то истончается и практически исчезает. В неровном свете лампочки он рассмотрел на стене три черных кабеля. Открыв чемоданчик с инструментами, Гор вытащил ножовку и принялся пилить толстый слой изоляции.

Силуэты гончих теперь уже не мерцают, а испускают стабильное свечение. Пять электрических туш на четырех лапах с рычанием вышли из темноты к стоящему у стены Сварову. Рядом, только протяни руку, искрит распиленный кабель. Гор поманил преследователей, словно приглашая напасть.

Одна из гончих метнулась к фиксарю, но в эту секунду Гор взялся второй рукой за оголенные провода кабеля.

Вспомнив курс по безопасности во время работы, он подумал, что если ток высокой мощности пропустить через оцифрованное сознание, то будет больно, но вреда – никакого. Зато для того, кто встанет на пути возникшего выходного луча…

Гончих отбрасывало одну за другой, они вспыхивали искрящимся пламенем и исчезали, ярко освещая темноту.

Когда последний «пес» растаял в воздухе, Гор убрал руку с кабеля и опустился на виртуально-каменный пол. Бьющая его от пропущенного тока дрожь постепенно стихала.

***

– Дмитрий Павлович, – нервно произнес сидящий у ноутбука старший техник Лева и повернулся к солидному мужчине в дорогом серебристом костюме. – Он уничтожил моих «собак». Пустить на него еще?

– И он тогда расправится с ними тоже. Зачем.

Лепков на мгновение задумался, потом лицо его просияло, в глазах блеснули злые искры.

– Есть идея получше.

Он подошел к устройству интеркома на стене.

– Мартин, иди в серверную. Прихвати пассатижи и мини-циркулярку. Я сейчас буду.

На лице старшего техника Левы мелькнуло озадаченное выражение – зачем могут в серверной понадобиться пассатижи и циркулярная мини-пила? Там только аппаратура, переходное устройство и – тело виртрема в переносной морозильной капсуле. Того самого гада, что сейчас замочил его виртуальных собачек.

– Идем со мной, – велел Лепков, маня его пальцем, – будешь обеспечивать видеосвязь.

Когда Лепков и Лева пришли в серверную, возле массивных системных блоков и широкого монитора на стене уже ждал Мартин с похожим на кирпич лицом. На нем плотно облегающая тело белая рубашка и плотно сидящие брюки. Рукава он закатал. Под мышкой в кобуре скрытого ношения скорострельный пистолет марки «Гроб», на столике рядом, как и приказал босс: пассатижи и мини-циркулярка. Ее режущее колесо – величиной с маленькое блюдце, искривленные зубья придают пиле устрашающий вид.

Мартин Берия – начальник охраны Лепкова. В коридоре ждут еще два охранника – Шерст и Михайлов. Оба – вооружены «гробами».

Лепков бросил взгляд на морозильную капсулу, в которой через прозрачную ромбовидную крышку просматривается тело Егора, скользнул взглядом по стоящим тут же манипуляторам и посмотрел на Леву.

– Сделай так, чтобы этот поганец в системе меня слышал, – сказал он. – Как следует слышал!

Лева подсоединил свой ноутбук к одному из системников, затем принялся колдовать над клавиатурой. Вскоре из динамиков послышался шум, будто от радиоэфира. Затем шум стих, и донеслось эхо шагов в огромном пустом помещении.

На мониторе возникла темнота с точками ламп – отобразился компьютерный симулятор и бредущая по тоннелю нечеткая фигура Сварова.

Лева кивнул начальнику на портативный микрофон.

– Эй, ты! – сказал Лепков, беря микрофон за ножку и поднося ко рту. – Фиксарь! Вирт-ремонтник или как тебя там!

Сваров на мониторе остановился и принялся крутить головой в поисках источника звука. Не найдя и не увидев в полумраке ничего похожего, он двинулся дальше.

– Вирт-собаки, которых ты уничтожил, нужны были, чтобы заставить тебя работать, – продолжал Лепков. – Надеюсь, кайф от собственного электроразряда ты получил, чертов псих.

– Я уже сказал, что работать на тебя не собираюсь, – донеслось в ответ из динамиков. – Выпусти меня. Или иди к черту.

– Ты дурак, – сказал Лепков. – Я могу предложить тебе жалование, какого не даст больше никто.

– Твоих денег тут не потратишь!

– Мы что-нибудь придумаем, – произнес Лепков с широкой ухмылкой, – скажем… пару дней отпуска каждые полгода на территории лаборатории… Шлюх тебе приведем, баньку организуем.

– Да пошел ты!

Лепков разочаровано щелкнул языком.

– В таком случае у меня есть для тебя другой стимул.

Он повернулся к Леве:

– Активируй выходящий видеоканал.

Старший техник снова поколдовал над ноутбуком. Теперь на стене у монитора загорелась лампочка включенной веб-камеры.

– Готово. Он нас видит, – сообщил Лев.

– Советую посмотреть сюда, Егор Сваров, – сказал Лепков. Ибо на кону – твои пальцы!

Техник озадаченно уставился на босса. В тот же момент Лепков кивнул Мартину. Мордоворот взял со столика пассатижи и уменьшенных размеров циркулярную пилу. На стене на весь монитор отображается лицо пока не понимающего, что происходит, Сварова. Но, судя по гримасе ярости, в тот же миг он все понял.

– Какого черта? – крикнул он, от бессилия сжав кулаки.

Мартин Берия открыл морозильную капсулу, Лева ощутил волну холода. Без колебаний начальник охраны согнул левую руку лежащего там Сварова. После короткого раздумья он выбрал указательный палец, зажал пассатижами и поднял правую руку.

С ревом включилась пила, круглое лезвие с зазубринами превратилось в смазанное пятно.

Лев замер с позеленевшим лицом, глаза не отрывались от ревущей пилы и пальца, которые неумолимо сближались.

– Нееееееет! – донеслось из динамиков.

На мониторе застыло искаженное ужасом лицо Гора.

Лезвие вгрызлось в покрытый инеем указательный палец. Брызнуло красным, и рука, разогнувшись, упала обратно в морозильную капсулу. От холода кровь свернулась в тот же момент.

Лепков снова кивнул Мартину, и тот поднял отрезанный палец к веб-камере, держа пассатижами, как пинцетом, чтобы пленник мог получше рассмотреть результат.

Старшего техника звучно вырвало на собственные ботинки.

***

У Сварова трясутся губы, округлившиеся глаза на бледном лице делают его похожим на перепуганного на смерть ребенка. Он машинально схватился правой рукой за виртуальный указательный палец на левой. Тот, которого только что лишился в реальном мире.

– Это пока был только один палец, – прокомментировал Лепков, голос исходит отовсюду одновременно, словно с фиксарем говорит Господь Бог с небес. – Но, если ты откажешься работать, – его хмурое лицо на превратившейся в экран стене расплылось в жесткой улыбке. – Ты лишишься всех пальцев на левой руке, а потом – на правой. Мы отрежем тебе запястья. Затем – предплечья. А потом выберем место более чувствительное, место пониже пояса. Ты понял? За работу!

Гор словно утратил дар речи. Его оцифрованный разум отказывался верить в увиденное.

Видеосигнал пропал. Фиксарь стоял в полумраке виртуального коридора. Один. Оглушенный. Полный отчаяния и злости.

Повинуясь жесту Лепкова, Мартин бросил отрезанный палец в морозильную капсулу к телу, чтобы потом, если понадобится, можно было пришить обратно к руке.

Немного крови попало на дистанционно подключенные к электросети манипуляторы. Берия спокойно их вытер.

***

Гор двинулся по тускло освещенному коридору неотлаженной системы, погруженный в свои мысли. Он не собирается ничего ремонтировать, шок все еще силен, но и терять пальцы один за другим тоже не хочется.

Сваров принялся размышлять, насколько просто бывает некоторым людям причинить физический вред и боль другим. Во время собеседования Лепков дал свою карточку, где была обозначена должность, – директор лаборатории при Академии электронных технологий.

Эта лаборатория принадлежит государству, запущена и поддерживается на государственные средства. Дмитрий Лепков ей руководит… шансы вырваться невелики.

Тем не менее Гора вдруг осенило. Лаборатория – государственная. От него хотят ремонта и профилактической работы в огромной по масштабам компьютерной системе.

Припомнив все статьи в Терранете, треп программистов на форумах, Гор подумал, что, вероятно, – только вероятно! – его запустили в ту самую секретную разработку Академии электронных технологий. Эта разработка – всероссийская Сеть совершенно нового поколения, с помощью которой будет вестись контроль над всеми электронными связями – от движения спутников до светофоров и перемещения поездов в метро.

Система управляется из нескольких засекреченных точек в России, одна из которых, судя по всему, – та, где сейчас находится Егор.

С ее помощью возможно будет контролировать персональные компьютеры всех пользователей, подключенных к Терранету. Через нее при желании можно задействовать любые электрические приборы в любой квартире: от Дальнего Востока до Калининграда.

Стоп. Сваров замер, чувствуя, как губы расходятся в улыбке. Любые электрические приборы не только в любой квартире, но и в любом коммерческом офисе, научном учреждении. В любой лаборатории.

Он вытащил из чемоданчика с инструментами сканнер, и тот ожил в его руках.

***

Старший техник Лева только-только вымыл заблеванные ботинки и теперь сидел за ноутбуком в серверной, откуда полчаса назад директор выходил на связь с виртремом. Морозильная капсула с полупрозрачными стенками отдаленно напоминает гроб с Белоснежкой из сказки, которую он в детстве видел в 3D-формате. Он до сих пор любит смотреть мультфильмы и аниме.

Лепков сидит за соседним столом. Его глаза скользят по строчкам отчета о работе остальных лабораторий в планшете. Время от времени директор поглядывает то на огромный монитор на стене, то на старшего техника.

Мартин Берия вместе с Шерстом и Михайловым ждут в своем офисе. Берия увлеченно читает новости в Терранете, особенно его интересует исследование дальнего космоса и перспективы колонизации других планет.

– Эх, – сказал он коллегам с улыбкой, – когда-нибудь слетаю на Марс, когда сделают терраформирование и удешевят поездки. С детства мечтал в космос.

– С такой рожей, как у тебя, всех марсиан распугаешь, – заметил Шерст насмешливо. – Сначала подбери раскатанную губу… хе-хе… На Марс туристов катать станут еще не скоро.

Внезапно Лева уставился в экран ноутбука, принялся нажимать клавиши, но, судя по выражению лица, желаемого результата не достиг.

– Эээ, – промямлил он, – Дмитрий Павлович…

Лепков моментально отложил планшет и оказался рядом.

– Он начал ремонт поврежденных участков? – спросил он оживленно.

– К сожалению, не могу сказать, Дмитрий Павлович.

– А что же тогда это за бегунки на мониторе?

Лева нервно сглотнул.

– Наш… эээ… фиксарь, он проводит анализ файловой системы.

– Зачем? Ищет вирусы?

Старший техник беспомощно развел руками. Бегунок поиска уже приблизился к отметке в 99 процентов.

– Сложно сказать. Думаю, он ищет местонахождение управляющих файлов.

– Чертов ублюдок! Надо отрезать ему хрен, тогда он, глядишь, и возьмется за дело! Пока не дашь пинка, мужик не перекрестится.

Он в ярости подошел к интеркому на стене.

– Мартин! Живо сюда!

Берия появился через минуту. Лепков кивнул на морозильную капсулу.

– Бери циркулярку. Режь гаду воспроизводительный орган.

Проверка на экране ноутбука Левы завершилась.

Берия молча подошел к капсуле, отвернул зажим манипулятора в сторону, чтобы не мешал, и нажал на кнопку. Замок не открылся.

– В чем там дело?! – рявкнул директор, теряя терпение. – Ты что, не можешь открыть чертову капсулу?!

Он сделал шаг в сторону Мартина, разозлено глядя в его кирпичное лицо на все случаи жизни, когда сам собой вдруг ожил один из манипуляторов.

Берия замер. Он еще ни разу не видел, чтобы техника включалась сама. Лепков тоже застыл, впав в легкий ступор, как и сидевший за столом Лева.

Последнее, что видел Мартин Берия в своей жизни, был жужжащий диск циркулярной мини-пилы в зажиме манипулятора, который вошел прямо ему в лицо. Во все стороны брызнула кровь. Берия повалился на пол.

Леву вырвало на рабочий ноутбук.

***

Все происходящее напоминает Гору компьютерную игру. Он восседает в созданном для себя виртуальном кресле, руки сжимают рычаги. Перед ним расстилается городская улица. Изображение с уличных камер наблюдения оставляет желать лучшего.

Впереди на высокой скорости мчится джип, в котором удирают охранники Шерст и Михайлов вместе с директором лаборатории.

Простым нажатием кнопок на рычагах Гор оборвал провода на стоящих вдоль трассы столбах. В сторону несущегося автомобиля посыпались искры и лучи высокого напряжения. Сваров с улыбкой подумал, что теперь его очередь играть с ними, как кот с мышами. Просто поджарить этих подонков будет слишком гуманно и незаслуженно.

Найдя внутренним поисковиком по системе изображение погодного спутника, проходящего как раз над этим районом, он перевел управление с автоматического на ручное.

Джип тем временем отдаляется все больше. Он мчится в направлении Уралграда. Впереди уже маячат трехмерные рекламные щиты, традиционно возвещающие водителям, что приближается город. Сбоку эти щиты подсвечивает заходящее солнце.

***

– Почти на месте, Дмитрий Палыч, – бодро сообщил сидящий за рулем Шерст. Михайлов на заднем сиденье на всякий случай достал «Гроб» и тревожно осмотрелся, глядя то в одно, то в другое окно.

Сидя рядом с водителем, Лепков нервно перебирает пальцами и покусывает губу. Ему не терпится добраться до города и сделать пару звонков. Сообщить о случившемся. Как назло, он в спешке забыл сотовый в лаборатории, а у этих олухов разрядились аккумуляторы. Ничего – в Уралграде он найдет управление ФСБ и…

Внезапно впереди на дорогу упала длинная тень, накрывшая собой и машину. Находящийся в стрессе Лепков отреагировал моментально.

– Что это?! – крикнул он, тыча пальцем в закрывшую впереди трассу черную тень. – Тормози!

Шерст послушно ударил по тормозам. На трассе, кроме них, никого – они едут кружным маршрутом.

– Михалыч, ну-ка выйди проверь, – велел Шерст, опасливо доставая «Гроб».

Михайлов медленно открыл дверь, ноги в дорогих туфлях ступили на прогревшийся за день асфальт.

Он посмотрел на заходящее солнце, наполнившее небо алым и золотистым, а потом вдруг заметил, что вокруг на дороге и обочинах сгущается тень, и поднял голову. По спине пробежал холодок, от лица резко отхлынула кровь. Он бросился бежать, но не успел.

Громада спутника раздавила асфальт на протяжении ста метров и джип с тремя пассажирами, как гнилое яйцо.

***

Гор устало откинулся в кресле, чувствуя удовлетворение. Остался еще один завершающий штрих. Он повернул рычаг, и перед ним возникло изображение отмывающего ноутбук старшего техника Левы в лаборатории.

– Лев Сергеевич, – сказал Гор в микрофон, так что Лева вздрогнул и повернулся к висящему на стене монитору.

– Я вас слушаю, – промямлил он.

– Ты хочешь сегодня вернуться домой?

– Да, очень, – признался Лев робко. – Мне уже жена звонила. Дочка спрашивает, почему я задерживаюсь.

– Вот и чудесно, – кивнул Гор. – Вызови, будь добр, мне скорую помощь. И подготовь переходное устройство. Я тоже хочу домой.

– Конечно, сейчас! – быстро заверил Лев. – Перенос сознания назад в тело займет минут тридцать.

– Что ж, – кивнул фиксарь, – электромобиль скорой помощи как раз успеет к моему возвращению.

Бегущий человирт

– Какого черта ты делаешь?!

Разозленное лицо Гектора Варсинского смотрело на Корзона с экрана наручного устройства связи.

– Зачем ты его убил?

– А ты думал, я буду спокойно смотреть, как твои парни рвут этих бедолаг? Евгений коснулся свежей ссадины на скуле, стирая кровь.

– Ты в Игре на одном условии, – прорычал Варсинский. – Не трогай моих людей – не тронут и тебя.

– Да пошел ты.

– Предупреждаю. Если…

Корзон нажал кнопку на часах, и экран на запястье погас.

***

Евгений Корзон нагнулся, избегая очереди из парализатора, и прыгнул к дивану. В комнате не развернуться, мебель мешает быстро передвигаться: кровать, два дивана, шкафы у стен, пара офисных стульев. Брошенные на пол под ногами полки. Похоже на чертов склад.

Корзон нырнул за диван и выстрелил в ответ.

В соседней комнате от его выстрела взорвалась ТВ-панель на стене, там как раз шла трансляция «Бегущего человирта». Последний из оставшихся в живых игроков угодил в очередную ловушку.

У Корзона над головой смертоносные лучи с глухим свистом врезались в стену, вырывая куски штукатурки.

Нажав кнопку выброса опустевшей обоймы, он сунул пальцы в карман за новой. Только запасной обоймы не оказалось. Он яростно выругался.

Если ребята из спецотдела не подоспеют, ему кранты. Корзон глянул в сторону окна, прикидывая расстояние. Пока туда добежит, из него сделают решето. Да и комната на двенадцатом этаже.

А ведь все начиналось так хорошо. Пока не ворвались двое и не принялись палить. Джекерта, которого он уже убедил сливать информацию, убили на месте.

Корзон нырнул в соседнюю комнату. Он слышал, как битое стекло и штукатурка негромко хрустят под двумя парами облаченных в легкие туфли ног. Те двое подходили к сорванной двери. Они услышали, что Корзон перестал отстреливаться, и правильно оценили ситуацию. Он – безоружен.

Евгений мрачно оскалил зубы, нащупал в кармане пауэр-гранату. Большой палец проник внутрь кольца. Стоит только дернуть. Взрыв будет такой силы, что в комнате останутся только дымящиеся обломки мебели и трупы. Включая его самого.

Корзон ощутил, как по животу ползут ледяные щупальца. Быть готовым к смерти его всегда учили инструкторы, но, когда вот так, случайно и неожиданно… Мелькнула мысль прыгнуть в окно – там хотя бы шанс один на миллион, что сумеет уцепиться за крышу пролетающего мобиля. Но – не успеет.

Когда убийцы подошли вплотную к дивану и Корзон под щелчки их затворов собрался взорвать гранату, раздался звон бьющегося стекла. С грохотом вывалилась дверь. Квартиру заполнили черные фигуры спецназовцев.

– Лежать! – заорал самый здоровый, наводя на бандитов лучевик. – Лежать, мордой в пол, я сказал!

Корзон сунул гранату обратно в карман, медленно поднялся во весь рост и огляделся. По комнате словно промчалось стадо носорогов. Стулья опрокинуты, перевернут журнальный столик с кофейными чашками. Из выбитых окон сквозит, под ногами похрустывает стекло.

Голова Евгения налилась тяжестью, в висках жестко и дробно стучался пульс. Ему захотелось кофе с коньяком и посидеть в тишине.

Один из пытавшихся его убить оглянулся.

– Ты все равно труп, Корзон, – бросил он.

Но боль в резко вывернутой руке заставила его замолчать. Парни в камуфляже увели его, топая, как слоны, по обломкам мебели и посуды.

***

Майор Павел Третьяков вошел к себе в кабинет, где в кресле у стола ждал Евгений, и небрежно закрыл ногой дверь. В руке у него дымились две чашки кофе, по комнате поплыл терпкий, сладковатый аромат.

Он поставил одну чашку перед Евгением, а сам сел за стол. ТВ-панель на стене передавала трансляцию «Бегущего человирта». Звук приглушен, но все равно едва слышно раздавался голос ведущего – он объявлял финальный тур.

Корзон не любил эту передачу, будучи уверенным, что в ней все расписано заранее и до главного приза не добирается никто. Хотя в рекламных роликах упорно твердили обратное.

Евгений подул на желтоватую пенку, поднес чашку к губам. Кофе был сладким и обжигающим, и в нем был коньяк – его терпковатый вкус, отдающий вишнями и деревянными стенками бочек вкус не спутать ни с чем. Он откинулся в кресле, чувствуя, как напряжение уходит.

Майор мрачно смотрел на своего друга и подчиненного. К своему кофе Третьяков не притронулся. Чашка стоит рядом с компьютером, крышка-монитор прикрыта.

– Кто-то сегодня пытался тебя убить, Жека, – сказал майор с таким видом, будто сообщает новость.

Корзон молча сделал большой глоток кофе.

– Меня кто-то сдал, – резюмировал он мрачно.

– Думаешь?

– Встреча с Джекертом была секретной и инициирована Управлением.

– Его телефон тоже могли прослушивать.

– Его слушали только наши техники. Они обеспечивали многостороннюю защиту, и никто о разговоре не знал. Меня сдал кто-то из УБТ¹. У нас завелся крот.

Майор, наконец, пригубил кофе, но затем отставил чашку, поморщился. Поговаривали, что в последнее время он пил столько кофе, что организм уже отказывался его принимать. Те же слухи твердили, что он стал переходить на что покрепче для поддержания работоспособности.

– Возможно, ты и прав, – заметил Третьяков. – Если так, то тебе надо пересидеть где-нибудь. Пока мы не разберемся, что к чему.

Корзон посмотрел на него поверх чашки.

– Не вижу смысла, Паш.

– Зато вижу я. – Майору пришлось чуть повысить голос. – Мы расколем тех, кто сегодня пытался сделать из тебя решето. Через них выйдем на заказчиков, будь уверен.

– А крот?

– Найдем и его. А пока мы всем этим занимаемся, тебе лучше побыть в безопасном месте.

– Обойдусь, – фыркнул Евгений.

– Это приказ старшего по званию, капитан Корзон. У тебя нет выбора.

Евгений посмотрел на него скептически.

– Ну и куда предлагаешь мне деться? Я же не стану сидеть безвылазно в Управлении. В камеру не полезу.

– Да, это не вариант. Крот может сообщить своим хозяевам – и они попытаются убить тебя прямо здесь.

– Вот видишь, – натянуто улыбнулся Корзон. – Что совой об пенек, что пеньком об сову…

Майор покачал головой.

– У меня есть идея получше, – сказал он, указывая на ТВ-панель.

Там за двумя прошедшими в финал «бегущими» гонится что-то пока невидимое зрителям. На бледных, истекающих потом лицах игроков читается страх. Они бегут изо всех сил. Бегут и в ужасе оглядываются.

– И что? – не понял Корзон.

– Пересидишь в Игре. Я договорюсь. Пока ты там, мы найдем крота, и ты сможешь вернуться.

Корзон смерил его взглядом. Немолодое лицо с уже прорезавшимися морщинами. Родинка на скуле.

– Издеваешься?

Майор покачал головой.

– Это идиотизм, – фыркнул Корзон. – Тело лежит, а сознание бегает от виртуальных охотников. Шоу для дегенератов двадцать первого века.

– Ты хоть знаешь, сколько тестов надо пройти, чтобы попасть в «Бегущего»? Там ты будешь в безопасности. Тебя никто не тронет, просто будешь номинальным участником.

– Тесты тестами, но эти козлы на ТВ всем впаривают, что все участники – из тюремных колоний. Типа их не жалко. Врут ради рейтинга, а домохозяйки это глотают.

Корзон смотрел, как в спину одного из убегающих игроков на экране врезаются массивные сверла. Во все стороны брызнула кровь.

Картинка напомнила Евгению старую игру Doom, где видно только руки игрока, убивающего на своем пути монстров. Только здесь вместо чудовищ и мутантов – виртуальные проекции живых людей. По их следам идут цифровые проекции Охотников.

– Как бы то ни было, лучше пересидеть там, чем рисковать головой здесь, – подумал он. – Майор прав.

Корзон допил остывший кофе и вышел в коридор покурить.

***

Как заметил Корзон, виртуальный мир изнутри ничем не отличается от обычного – благодаря особой программе-симулятору. Те же улицы, высотные дома, магазины, дороги. Деревья. Люди.

В игре, куда его забросили, дизайнеры «Бегущего человирта» довольно быстро отказались от урбанистического ландшафта. Вернее, от его привычного варианта, предпочитая постапокалиптику.

Евгений вместе с тремя мужчинами и одной женщиной («Бегунами», как их именует ведущий передачи Курт Дизель) шел, озираясь по сторонам, по абсолютно пустой улице. Он узнал Тверскую на отрезке между Пушкинской площадью и бывшим книжным «Москва».

Здесь никого, кроме них. Пока никого. Где-то в этом же виртуально-цифровом пространстве в их сторону уже движутся Охотники. Эти парни – виртуальные, но если они убьют Бегуна, то бишь его оцифрованное, перенесенное в Игру сознание, то умрет и его пребывающее в реальном мире тело. Просто, как арбуз. Того, кто избежит смерти от рук Охотников, возвращают к жизни, вынимают из морозильной камеры и дают ему столько денег, сколько не потратить и до смерти.

Дрель. Самурай. Костолом. Электрик.

Эти имена знал каждый фанат «Бегущего человирта», и для любого Бегуна каждое из них – синоним слову «смерть».

***

Вокруг стоят брошенные автомобили, точно раскиданные ребенком игрушки, – дорогие иномарки, которыми обычно пестрит Москва, машины поскромнее. Он увидел даже пару мотоциклов и один брошенный горный велосипед.

Сквозь асфальт пробиваются тропические растения, мутация слепленных вместе пальм, лиан и чего-то еще, последние торчат и шевелятся, словно щупальца каракатиц. В машинах выбиты стекла, из салонов на проходящих «человиртов» смотрят серо-белые черепа.

Огромные, толстые, как канаты, похожие на вьюнки растения оплели здание «Макдоналдса», застыли в окнах, будто чьи-то огромные пальцы.

– Смотрите, – произнесла женщина, которую звали Виктория Кашевич, с отвращением указывая на забегаловку «короля фастфуда». Там в окнах, вцепившись лапами во «вьюнки», сверкают желтыми глазами пауки размером с овчарку.

Она невольно сделала шаг к Корзону, он оказался ближе всех, но вовремя спохватилась.

– Какие большие и мерзкие, – вырвалось у нее.

Виктория машинально оглядела своих четверых спутников. По сравнению с остальными, Корзон показался самым надежным и сильным.

Евгений смерил взглядом остальных Бегунов. Кашпировский (или просто Кашп, как он представился), Брадов и Морзунок. Последний – мальчишка лет двадцати трех.

Со стороны «Макдоналдса» донесся гул, будто внутри включился циклопический пылесос. По стене кафе зазмеились трещины.

Девушка вздрогнула и посмотрела на место, куда неоднократно ходила перекусить. Все, кроме Корзона, инстинктивно сжались. По побледневшим лицам стало ясно, что опасность им в новинку. Евгений подумал, какого черта они забыли в этом виртуальном телешоу и кого сюда вообще набирают.

Стена кафе с грохотом взорвалась. Сквозь брызнувшие во все стороны камни и штукатурку на солнце заблестели огромные сверла. На Бегунов, набирая скорость, двинулось что-то вроде джипа на гусеницах. На капоте, бампере и дверцах с бешеной скоростью вращаются массивные сверла.

Бегуны, как по команде, бросились бежать. Джип-трактор, как назвал его про себя Корзон, мчится следом, с легкостью преодолевая портики бордюров, трещины в асфальте, расталкивая стоящие всюду на широкой проезжей части пустые автомобили. За спиной Бегунов со звоном крошатся под его гусеницами стекла.

– Итак, дамы и господа, телезрители! – раздался голос Курта Дизеля. Корзон его узнал, но никак не мог определить источник звука. – Первым Бегунов настиг легендарный непобедимый охотник – Дрель!

Судя по шуму, телестудия взорвалась аплодисментами.

– К слову, наши сегодняшние Бегуны – весьма и весьма опасны! – продолжал Дизель. – Самые отчаянные убийцы и насильники с Луны-75. Их специально привезли на Землю, дав выбор: умереть или – в случае выигрыша – отправиться в скитание к звездам, колонизировать новые планеты и избавить от себя общество нормальных людей!

***

Джип догонял. Корзон слышал рев смертоносных дрелей всего в нескольких метрах за спиной. Голос ведущего продолжал что-то вещать.

Он обернулся. Беглый, но профессиональный взгляд сотрудника УБТ сказал ему о преследователе все, что требовалось. Крепкий светловолосый здоровяк восседает за рулем открытого, поставленного на гусеницы внедорожника, руки дергают за рычаги. На лице сияет улыбка, как в рекламе жвачки.

Рядом с Корзоном бежит Виктория, чуть впереди – Брадов и Кашп. Кашпировский несется быстрее всех. Пацан отстает, дышит тяжело, лицо сделалось бледным.

– Врассыпную! – гаркнул Корзон, отскакивая в сторону и уходя с линии атаки Охотника, который уже в паре метров от них. Евгений решил, что тот всего лишь играет, наслаждается зрелищем трусливо убегающих жертв, прежде чем дать полный ход и намотать всех на чертовы дрели.

***

Услышав его крик, Брадов рванул вправо. Виктория только ускорила бег, но джип все равно настигает.

Корзон остановился, тяжело дыша. Джип пронесся мимо. Евгений бросился следом.

Он успел заметить, как Морзунок споткнулся. Упал.

Машина пошла правее…

Раздался вопль. Затем едва слышный хруст, и гусеницы окрасились кровью.

– ДА! ДА! Дамы и господа! Дрель это сделал! – орал Дизель.

Корзон уже понял, что звук исходил с наручных часов, которых он до этой минуты не замечал, но сейчас было не до этого.

– Один из Бегунов выбывает из игры! ДА! Поделом этим отбросам общества! Наши Охотники – санитары мира людей! Отличный слоган, не правда ли? – бросил Дизель в микрофон жизнерадостно.

В два прыжка Корзон взобрался на мчащийся джип с тыльной стороны. Прыгнул вперед, на широкие плечи Охотника в байкерской куртке. Многократно отработанным движением крутанул голову Дрели в сторону, ломая позвонки.

Труп Охотника завалился вперед, на рычаги управления. Джип резко пошел в сторону. Уперся в памятник Юрию Долгорукому и под скрежет металла с грохотом перевернулся на бок.

Наступившую тишину нарушало сиплое дыхание стоявших вокруг Бегунов.

***

В ярко освещенной, наполненной зрителями студии «Бегущего человирта» повисла тишина.

– Какая утрата, – произнес Дизель, взяв себя в руки. Лица зрителей в рядах перед ним застыли в шоке. – Дамы и господа, это беспрецедентный случай в нашей Игре. Пал один из лучших Охотников… Маньяк, убийца, выпущенный на виртуальные улицы, подло убил Дрель, напав сзади… Мы продолжим трансляцию через несколько минут…

На широких ТВ-панелях в студии включился рекламный ролик.

Дизель направился к продюсеру. Прошел коридор, толкнул дверь с табличкой «Гектор Варсинский».

– Вы видели, что этот гад только что сделал? – спросил Дизель, театрально заламывая руки. – Какого черта?!

– Мы же ясно объяснили ему правила, на которых он присутствует в Игре! – прорычал Гектор. – Немедленно распорядитесь, чтобы техники обеспечили мне виртуальную связь. Я вправлю этому уроду мозги.

– А мне-то что делать?

Варсинский смерил его свирепым взглядом.

– Ты что, впервые ведешь Игру?! Выпускай следующего Охотника!

Дизель медленно кивнул и вышел, выключив в кармане диктофон. Запись этого короткого, но важного разговора будет его страховкой.

Случай, не имеющий прецедента ни в России, ни в зарубежных Играх. Ни одного Охотника ни разу не убивали Бегуны. Конечно, Дизель знал, что ему делать, просто хотел свалить ответственность за дальнейшее на продюсера. В отличие от Бегунов, Охотники не подписывали соглашение о том, что идут на возможную смерть по собственному желанию и претензий к Игре не имеют. Благодаря лежавшему в кармане диктофону с записью, по судам теперь затаскают Варсинского, а не его.

***

– Какого черта ты делаешь?! – разозленное лицо Варсинского смотрело на Корзона с экранчика наручного устройства связи. – Зачем ты его убил?

– А ты думал, я буду спокойно смотреть, как твои парни рвут этих бедолаг?

Перед тем, как ввести Бегунов в вирт-пространство, где проходит Игра, к их виртуальным проекциям прикрепили прибор, с виду похожий на наручные часы. Прибор предназначался для приема трансляций передачи и для созерцания собственного физического тела, которое в реальном мире лежит в морозильной капсуле.

Каждая новая рана или незначительное повреждение тканей здесь в виртуальном мире немедленно отражается на физическом теле, и на него наводится зум. Таким образом, глядя на прибор, Бегун видит общую картинку своего тела, плюс – недавнее повреждение после боя с Охотником. Это помогает примерно понять, сколько «человирт» сможет продержаться.

Именно через это устройство Гектор сейчас обращался к Корзону.

– Ты в Игре на одном условии, – прорычал Варсинский. – Не трогай моих – не тронут и тебя.

– Да пошел ты.

– В виртуальном мире у нас спрятано перемещающее устройство, чтобы желающие и слабаки могли покинуть Игру раньше времени. Я сообщу тебе координаты. Найди его и вали из шоу к чертовой матери! Ты все только поганишь!

Евгений не ответил.

– Предупреждаю, Корзон. Если ты лишишь меня еще хоть одного Охотника…

Евгений нажал кнопку на «часах», и экран устройства погас.

***

Прошагав десяток метров, обойдя развалины кинотеатра «Пушкин», он вернулся к своим.

Виктория потухшим взглядом посмотрела на окровавленные гусеницы перевернутого джипа.

– Ты долго отливал, – заметил Брадов подозрительно.

– Не твое дело, – огрызнулся Корзон.

Он оглядел оставшихся Бегунов.

Кашпу лет тридцать пять, но в волосах уже заметны перышки седины. Брадову за сорок. Злое, морщинистое, как гриб, лицо, бритая голова.

Виктория выглядит симпатично, ей едва перевалило за тридцать, но в глазах – океан высокомерия. Тем не менее Корзон периодически ловит на себе ее приветливые взгляды. На Брадова и Кашпировского она смотрит, точно всаживает нож им под ребра. Евгений уже видел таких раньше – типичная бизнес-леди, трудоголик с окладом в триста штук. Днями и ночами строит карьеру, а потом внезапно вспоминает про личную жизнь.

– Мы должны двигаться дальше, – сказал Корзон с нажимом.

– Справедливо, – согласился Кашпировский, поднимаясь на ноги с камня, на котором сидел, – они вот-вот выпустят еще одного Охотника, а то и двух.

– По двое никогда не выпускают, – буркнул Брадов, – я смотрю шоу постоянно.

– Только раньше никто не убивал Охотников, – заметила Виктория.

Она улыбнулась Корзону и снова посмотрела на Брадова с Кашпом. Им улыбки не досталось. Девушка элегантно смахнула со лба локон волос.

– Надо идти, – повторил Евгений. – У нас максимум пять минут, пока на хвост не сядут снова.

– Мне показалось, что Охотник не собирался убивать тебя, – сказал вдруг Брадов, прищурившись. Его лицо и лысая голова еще больше стали похожи на уродливый гриб. Он буквально прожигал Евгения взглядом. – С чего бы это?

– Когда кажется, суй себе в задницу палец, – посоветовал Корзон, – пошли.

Едва они отошли немного в сторону Красной Площади, как голос Дизеля на «часах» Брадова ожил.

– Итак, дорогие друзья! Дамы и господа, пацаны и девчонки, хе-хе, простите за такую вольность, но у меня для вас отличная новость! По следам убийцы нашего любимого Дрели (чье имя мы никогда не забудем, и оно будет выгравировано на обелиске в Парке Победы!) идет… УГАДАЙТЕ, КТО?!

Ответом стал зрительский рев. Слившиеся в какофонию голоса принялись выкрикивать разные имена. Короткие, длинные.

– Друзья мои, за Бегунами идет ЭЛЕКТРИК!

Зал взорвался аплодисментами.

– ЭЛЕКТРИК!

– ДААА!

– ЭЛЕКТРИК, мать твою, ДААА!

– ДАААА!!!

На ТВ-панелях возникло изображение высокого и худого, как скелет, человека в одежде, похожей на металлические доспехи, прошитые черными кабелями. По его «доспехам» бегают искры. Он двигается на небольшом, но мощном с виду электромобиле. В правой руке сжимает оружие, похожее на «пистолет» со старинной бензиновой заправочной станции.

Палец надавил на курок – и из дула вырвалась слепящая белая молния. Такой же пистолет висит на поясе. Синие глаза Охотника смотрят уверенно и беспощадно.

***

– Электрик. Это хреново, – процедил Брадов, шагая по Тверской, но не замечая вокруг ни высотных зданий, ни разбитых, пустых автомашин на проезжей части. Мутировавшие в воображении дизайнеров деревья тянут к нему руки-щупальца, но их длина, к счастью, ограничена. Это хоть и смертельный, но – антураж. Брадов машинально увернулся от первого щупальца, уйдя из зоны досягаемости, и деревья оставили попытки его схватить.

Виктория тоже едва увернулась от тянувшихся к ней щупалец.

– А ты бы предпочел Самурая или Костолома? – спросил Кашпировский с сарказмом.

– Я бы предпочел дойти до конца и получить свои бабки.

– Мечтать не вредно, – заметил Кашп.

***

– Что вы здесь делаете? – спросил Гектор Варсинский, когда к нему в кабинет без предварительного звонка вошел майор Третьяков. С ним громила в форме сотрудника УБТ. Глаза парня выглядят нездоровыми, с маслянистым блеском. Продюсер поежился – еще наркомана тут не хватало.

– И вам добрый день, Гектор, – сказал Третьяков, даже не потрудившись закрыть за собой дверь.

– Вы знаете, что вытворяет ваш парень? Он убил моего Охотника, черт бы его побрал! Я требую компенсацию, майор, – мы так не договаривались!

Третьяков хищно улыбнулся.

– Я компенсирую вам убытки, Гектор.

Стоявший рядом здоровяк молча посмотрел на продюсера.

– Каким образом? – поинтересовался Варсинский.

– Я сделаю сегодняшнюю передачу настолько зрелищной, что вы взлетите в топ и пробьете крышу.

На лице Гектора появилось скептическое выражение. Он уже много лет на телевидении и, если бы знал такой способ, давно бы уже им воспользовался.

– Я вас слушаю.

– Отведите нас с коллегой к вашим айтишникам. Ему, – Третьяков кивнул на здоровяка в форме УБТ, – необходим полный доступ к управлению виртуальными проекциями Бегунов и Охотников.

– Это противозаконно, майор. Вы же знаете. Управлять и вмешиваться в Игру имеют право только состоящие у меня в штате специалисты.

Третьяков с усмешкой продемонстрировал карточку-удостоверение главы отдела УБТ, которую и показывать-то не было нужды. Но сейчас это был полный снисхождения саркастический жест.

– Служебная необходимость, господин Варсинский, – произнес майор с наигранной отчетливостью. – Здесь и сейчас закон – это я.

***

В центре управления Варсинский велел главному оператору уступить место громиле, которого привел Третьяков. Майор называл его Стас.

– Вы все поступаете в распоряжение Стаса, – нехотя пояснил Гектор ожидающим распоряжения операторам у мониторов, на которых разворачивается Игра. Электрик на своем электрокаре преследует Бегунов по пятам.

– За работу, – велел Стас хриплым прокуренным голосом. Достав из кармана пластиковый пузырек без этикетки, он вытряхнул на ладонь капсулу, разломил и жадно слизал порошок. Его маслянистые глаза заблестели сильнее, на лице появился звериный оскал. – Сейчас, как говорят в Голливуде, устроим неожиданный поворот.

***

Молнии Электрика летят во всех, кроме Корзона. Он укрылся вместе с остальными в пустующем здании МХАТа имени Чехова. Смертоносные сгустки электричества влетают в лишенные стекол окна или выбивают торчащие осколки, которые в них еще остались.

Корзон несколько раз спускался к выходу, пытался подбежать к Охотнику и зайти в ближний бой, но Электрик не подпускал. Однако и не пытался убить.

Тверскую разрывала вымощенная булыжниками улица. То тут, то там валяются кости, ржавые обрезки труб, куски мебели, манекены из расположенных здесь магазинов брендовой одежды.

Электрик засел в своем открытом электрокаре, как в колеснице, стреляя одновременно с обеих рук. Стволы изрыгают ослепительные молнии, те врезаются в стену театра, вышибая куски кирпичей и каменную крошку.

– Мы в ловушке, – проблеял Брадов.

Невдалеке раздался рев мотоцикла.

Электрик обернулся в направлении Красной площади и неодобрительно щелкнул языком.

***

– Вы слышите? – вскочил Кашпировский, на его лице стремительно разрастался ужас. – Мотоцикл!

– Они выпустили Самурая, – простонал Брадов и безнадежно посмотрел на товарищей по несчастью. – Что будем делать?!

***

Стена содрогнулась от удара. Посыпалась штукатурка. От следующего удара стена пошла трещинами.

Брадова затрясло.

– О, боже!

Виктория побледнела, машинально схватилась за живот, словно его скрутило.

– Костолом! – вырвалось у нее.

Схватив ее за руку, Корзон бросился в коридор.

– Бежим! – крикнул через плечо.

Остальные ринулись следом.

Они оказались на пятом этаже. Снизу с широкой лестницы доносятся две пары тяжелых шагов.

– Электрик и Самурай, – мелькнуло в голове у Евгения. – Теперь на пятки наступает и Костолом. Все в сборе.

Он видел «Бегущего человирта» всего пару раз, и то мельком, но этих громил запомнил.

Один – с острыми, как бритва, японскими мечами в доспехах. У второго – громадный молот, который крушит любые стены, металл и кости.

***

В центре управления Стас разломил еще одну капсулу и слизал порошок. Его зрачки расширились, затмив чернотой радужную оболочку. Чернота окрасилась кровью – в правом глазу лопнул сосуд. Пальцы стремительно бегают по клавиатуре. Он переключил управление Охотниками и Бегунами с автономного режима на себя.

***

Массивный высокий Охотник, скорее, напоминает борца сумо, чем самурая, несмотря на доспехи. В ожидании Бегунов он замер на улице у черного входа. Его громадный мотоцикл виднеется за спиной.

Дверь – прямо напротив него. Самурай виртуозно прокрутил в руках способные раскроить даже стальные пластины клинки. Услышав с той стороны двери приближающийся топот Бегунов, он встал в боевую стойку.

Самурай шагнул вперед, хладнокровно занося мечи для удара.

***

Корзон с разбега ударил двумя ногами. Большая металлическая дверь с грохотом вылетела на Самурая.

Здоровяк отшатнулся, схватившись за разбитую голову и едва не оказавшись под выбитой дверью.

Евгений молниеносно нагнулся. Подсечка сбила Самурая с ног, мечи вылетели из вспотевших ладоней.

Следующий удар пришелся в горло. Охотник неподвижно застыл на асфальте, широко раскинув руки.

Быстро подобрав лежавший рядом меч, Евгений бросил оружие подбежавшему Брадову.

– Держи!

Бегун без труда поймал меч и… – обрушил его на Корзона.

Евгений успел увернуться лишь благодаря реакции, выработанной на тренировках в УБТ.

– Какого черта?!

Брадов снова ударил, но Корзон отскочил, и меч со свистом разрубил воздух.

Краем глаза он заметил, что Кашпировский поднимает с асфальта обрезок трубы и направляется к нему.

Перехватив руку Брадова с мечом, Евгений провел бросок. Перевернувшись в воздухе, противник рухнул на грязный асфальт. Раздался хруст.

Брадов страшно закричал от боли в сломанной ноге.

Виктория наблюдала за этим округлившимися глазами.

Кашп бросился было к Евгению, но столкнулся с выбежавшим из двери Костоломом. Громила с молотом отшвырнул его, как щенка.

Следом вышел Электрик. Блеснула вспышка, но Охотник промахнулся.

Евгений схватил Викторию за руку, увлекая ее к мотоциклу Самурая.

– Что происходит? – выкрикнула она в ужасе.

– Думаю, сознаниями парней управлял кто-то снаружи!

***

Едва они отъехали на десяток метров, как двигатель заглох. Громадный «Харлей» тяжело завалился на бок. Корзона и Викторию сбросило на асфальт.

Краем глаза Евгений заметил, что Брадов перестал кричать. С его губ срывались болезненные стоны. Похожее на гриб лицо сделалось пепельно-серым, на коже блестит испарина.

Уворачиваясь от летящих в спину молний, Корзон и его спутница рванули за угол. У Евгения кровоточит плечо – Брадов все же зацепил его клинком.

Со всех ног убегая в сторону Красной площади, они услышали в стоявшей вокруг тишине хруст с чавкающим звуком – это Костолом обрушил на Брадова молот.

***

– Друзья, нас снова постигло несчастье, – траурно произнес Дизель, обращаясь к замершим в оцепенении зрителям. С трех сторон на него смотрят студийные камеры с софитами. – Неподражаемого Самурая больше нет…

– Но Костолом отправил на тот свет еще одного мерзавца! – продолжил он. – Не волнуйтесь – главному убийце, что отнял у нас Дрель и Самурая, не уйти от возмездия! Собаке – собачья смерть, друзья мои! – Дизель развел руки театральным жестом, выбрасывая вверх кулаки. – Будьте уверены – Костолом и Электрик его найдут! И тогда ему НЕ СПАСТИСЬ!!!

Ведущего лавиной накрыл благодарный рев зала.

***

– Ну здравствуй, Жека, – сказал Третьяков в микрофон, глядя в монитор перед собой.

Корзон смотрит на его постаревшее, со злобным огоньком в глазах лицо на экране наручного устройства связи.

– Привет, Паша. Вот, значит, кто меня сдал…

– Не драматизируй, Евгений.

– И почему, позволь спросить.

– О, это долгий разговор, – улыбнулся Третьяков на крохотном экране. – Но время у нас с тобой, вроде бы, есть.

Он издевательски засмеялся.

– Живым ты оттуда не выйдешь.

***

Изнутри Мавзолей показался Корзону церковью первых христиан. Всюду полумрак, точно в пещере, лицо овевает прохлада. Не хватает только учителя мудрости в окружении учеников, записывающих каждое его слово на пергаменте.

Однако это впечатление быстро улетучилось. Корзон заметил на стенах в свете от тусклых, вмонтированных в плинтусы ламп граффити: «Превед – Медвед!»

Тут же искусно изображена голая женщина в бейсболке козырьком назад. «Светлое будущее – 300 баксов за ночь». Рядом – написанный каракулями телефонный номер.

Евгений двинулся дальше, мимо подвешенного на цепях гроба с телом Ленина вниз по лестнице. Сделалось прохладнее. Виктория поежилась.

Они прошагали четыре лестничных пролета. Отделанный красно-черным гранитом коридор вывел в просторный зал, напоминающий древний храм ацтеков. Со стен взирают безобразные и страшные людские головы из камня, среди которых Корзон заметил и генсеков компартии СССР. У всех вместо глаз и ртов – отверстия.

Корзон увидел лица Брежнева, Хрущева, Андропова, Сталина… Нашлось тут также место для Молотова и Берии. Евгений увидел лик Ивана Грозного, Малюты Скуратова, если только он не ошибся.

Уродливые, искаженные лики выглядят отвратительными шайтанами и демонами. У одних на голове рога, у других отрезаны носы, уши третьих вытянуты и скручены, а сквозь «кожу» на щеках пробиваются щупальца.

– Как в музее-кунсткамере, – прошептала Виктория, поежившись.

Корзон не ответил. Он мысленно посоветовал дизайнерам этой игры провериться у психиатра.

На полу в замысловатой мозаике просматриваются идентичные элементы – рубиновые, красные, как кровь, звезды.

Евгений обернулся. У самого входа в зал, словно насмешка, высится статуя человека, на которую он сразу не обратил внимание. Мужчина в шляпе, с хлыстом в руке. На суровом, мужественном лице написано нечто вроде предупреждения.

«И этого сюда приплели, – посетовал Евгений мысленно. – Разработчики – точно придурки».

***

В дальнем конце зала Виктория увидела пульсирующий красный свет. Корзон прищурился. Вот он – транзактный порт, дорога из виртуального мира в реальный. Евгений нашел о нем всю информацию еще до того, как внедрился в Игру. Знакомый хакер взломал базу данных на ТВ.

– Ну все, тут уже бояться нечего, – сказала девушка и в радостном возбуждении двинулась вперед.

Однако Евгений ее перехватил, не дав сделать шаг на мозаичный пол.

– Вот это меня и пугает.

Нагнувшись, он подобрал лежавшее здесь полено. Присел на корточки, аккуратно провел пальцами по ближайшей рубиновой звезде. Затем надавил на нее торцом деревяшки.

Виктория вздрогнула – изо рта головы на стене со свистом, выбрасывая пыль, ударила короткая деревянная стрела. Раздался вибрирующий стук, когда она вонзилась в полено, плотно в нем застряв.

Корзон поднялся. Вручив полено девушке с многозначительным взглядом, он сказал:

– Жди здесь.

– Если ты настаиваешь, – кивнула она.

Корзон аккуратно двинулся вперед, каждый раз ставя ногу между расположенными очень близко друг к другу звездами.

В середине зала он оступился и едва не наступил на рубиновую «звезду смерти». Сквозь стук частого сердцебиения услышал, как за спиной вскрикнула Виктория.

***

Миновав все препятствия, Корзон добрался до алтарного столба. Присел – и его лицо оказалось на одном уровне с транзактным портом.

Задумчиво проведя ладонью по небритому подбородку, он вытащил из кармана полиэтиленовый пакет с землей.

Затаив дыхание, Евгений снял устройство со столба и быстро положил вместо него пакетик.

Прислушался – тишина. На губах заиграла самодовольная улыбка.

…Пол под ногами дрогнул. С потолка хлынули струи песка. Алтарь перед Корзоном начал с грохотом разваливаться.

Евгений едва успел отпрыгнуть от падающих с потолка каменных глыб, прижав транзактное устройство к груди.

Прыгнув на выложенный мозаикой пол, он побежал, не разбирая дороги и наступая на звезды.

***

Со всех сторон, со свистом рассекая полумрак, несутся стрелы. Корзон пригнулся, тем не менее одна стрела все же вонзилась ему в плечо.

Преодолев смертоносный зал, они с Викторией бросились обратно в коридор.

Над головами загрохотало.

Обернувшись, он увидел, как по широкому желобу на них катится громадных размеров камень.

Евгений потащил Викторию за собой. Грохот за спиной стремительно нарастает.

С разбега прыгнув вперед, в темноту, они оказались в узкой нише.

Девушка едва успела подняться и убрать ноги от края, как проход с грохотом запечатал камень. Исходящего от транзактного устройства красного свечения оказалось достаточно, чтобы увидеть смотревшее на них лицо лысого человека с клинообразной бородкой. Владимир Ильич Ленин в тысячекратном увеличении. С отколотым, как у Сфинкса, носом.

Виктория чувствовала, как бешено стучит ее сердце. Корзон устало откинулся к стене. Теперь из ниши нет выхода. Они оказались в ловушке.

***

– Друзья мои, как мне только что сообщили, два из трех оставшихся Бегунов, скорее всего, погибли! – провозгласил Дизель. – Да! Да! Их завалило в Мавзолее, где они пытались добраться до транзактного устройства, чтобы преждевременно вернуться в наш с вами физический мир. Мир, где живут нормальные и адекватные люди, а не такие отморозки, как они!

Зрители внимают ему, точно пророку. Некоторым, особо активным, за это заплатили, реакции почти на каждое слово были отрепетированы.

На экранах проплывает Красная площадь. Кремлевские башни и стены из красного кирпича. Приземистая трапеция Мавзолея. Затем передача пошла изнутри, и люди в студии увидели нагромождение камней – все, что осталось от Храмового Зала. Увидели они и огромный камень с кепкой на голове, намертво привалившийся к стене.

– Именно там, за этим валуном, – продолжал Дизель, – они очень скоро умрут от недостатка кислорода. Если, друзья мои, они уже не умерли от полученных ран. Согласно нашим данным, жизнь в них едва теплится!

– Но не будем же разочарованы, ибо наша Игра еще не подошла к концу! – Он торжественно вскинул руки, указывая на мониторы. – Бегун Кашп, как он себя называет, или попросту Кашпировский – все еще на ногах. Электрик и Костолом уже взяли след! Давайте поаплодируем нашим доблестным Охотникам, друзья! УТОПИТЕ ИХ В ОВАЦИЯХ!

Студия на несколько мгновений превратилась в штормовой океан.

– Отправьте парней в комнату с морозильными камерами, куда выводит транзактный порт, – негромко сказал Дизель в микрофон на лацкане своего пиджака, – чтобы никто из Бегунов не вышел живым.

***

В темноте лица Корзона и Виктории освещает лишь исходящее от транзактного устройства красное свечение.

– Приток воздуха не остановится, – сказала Виктория, глядя на Корзона. – Но мы же не можем тут сидеть вечно.

– Приток воздуха не остановится, мы же в виртуальном мире. Но ты уверена, что они не сделают чего-нибудь еще?

– Что, например?

Корзон вспомнил про «часы» на запястье. Быстрый взгляд на них показал, что они разбились и не работают.

– Хуже всего то, – сказал Евгений, – что, если не поторопимся, у транзакта разрядится аккумулятор. Нам не хватит энергии переместиться обоим.

В глазах девушки мелькнул страх. Она ощутила порыв сесть ближе к Корзону. Как можно ближе, чтобы почувствовать себя защищенной. Но сдержалась. Потом, когда они окажутся на свободе.

– Тогда не будем медлить, – прошептала она.

***

Корзон пересказал Виктории, о чем говорили медики в студии. После того, как пройдешь через транзактный порт, при возвращении сознания в тело сразу же введут дозу доперметафина. Это вещество стимулирует сердечную и мозговую деятельность, а также мышечный тонус. Евгению даже показали уже готовые «дозы» – шприцы с зеленоватым веществом внутри. На то, чтобы сознание вновь слилось с телом, требуется около минуты.

Он и Виктория теперь должны будут вколоть его себе, как только смогут выбраться из морозильных камер. Весь медперсонал, наверняка, смотрит Игру в прямом эфире. Они знают, что транзактом не пользовался никто и никогда. Бегуны теряли от страха способность трезво мыслить. Либо просто не могли разыскать транзактное устройство.

Но Корзон его нашел. И теперь собирался вернуться, свести счеты с подставившим его майором Третьяковым. С кротом.

– Я пойду первым, – сказал он, передавая девушке транзакт.

Виктория кивнула. Мышцы ломит от усталости, хочется поскорее вернуться в обычный мир. Она нажала кнопку. Ударивший из светодиода в верхней части прибора луч света целиком объял Евгения. Его охватило пламя, похожее на телевизионные помехи. Корзон исчез.

Виктория осталась одна.

***

Морозильная капсула, где лежало обнаженное тело Корзона, в медзале студии шоу «Бегущий человирт», едва заметно засветилась. Она стоит в ряду из четырех таких же капсул. Две из них пусты, но видны пятна крови – трупы Морзунка и Брадова уже унесли. Остались лишь капсулы с телами Корзона, Виктории и Кашпировского.

Надетый на голову Евгения металлический обод вспыхнул зеленым. Веки Корзона дрогнули, по телу прокатилась судорога.

Он открыл глаза. Пока еще бездумный взгляд уперся в стеклопластиковую крышку капсулы, под которой лежало тело.

Мозг стал медленно возвращаться к работе, мысли пока еще напоминают двигающихся в ледяной воде рыб.

– Минута, – твердил он себе, чтобы не уйти в забытье. – Нужно выждать всего минуту…

Внезапно крышка капсулы поднялась. Над Корзоном нависли три мужских лица. Проступили плечи в камуфляжной форме.

– Вынимай его, парни!

Корзон почувствовал, как его берут под руки. В пятки ударило твердое, босые ноги заскользили по холодному полу.

***

Евгений чувствовал, что тело все еще сковано слабостью. Сердце едва стучит.

Один из державших его парней в камуфляже напомнил ему персонажа Дольфа Лундгрена из старого фильма «Универсальный солдат». Уверенное, насмешливое лицо профессионального, неуязвимого солдата-убийцы.

Лундгрен без труда толкнул Корзона в спину, и того бросило на стоявшие тут же кушетки. На Евгения обрушился град ударов. Ноющая боль от пинков бьет по ребрам, почкам. В живот и грудь. Тело, словно без устали, охаживают дубинами, при этом матерясь и хэкая.

Ударив Корзона еще раз, Лундгрен сделал знак парням остановиться.

– Тише, тише, – сказал он, отходя обратно к морозильным капсулам и хватая со стола зеленый шприц с доперметафином. Но солдат взял его так небрежно, что два шприца с дозами упали в пустую открытую капсулу Корзона, рядом с капсулой Виктории.

– Надо же попробовать их препарат, – бросил солдат с усмешкой. – Говорят, он увеличивает мышечный тонус и реакцию.

– Дай мне тоже, – попросил второй. Но Лундгрен, который здесь за старшего, покачал головой. – Сначала испробую я. Если что-то пойдет не так, добьете его без меня.

Он ввел доперметафин из шприца с длинной иглой себе в сердце, закрыв глаза и стиснув зубы от пронзившей все тело боли. Затем по лицу растеклось блаженство.

– А-а-а! – хрипло простонал солдат, вынимая иглу и отбрасывая пустой шприц.

Он вновь двинулся к Корзону, не заметив, как за спиной едва заметно засветилась морозильная капсула Виктории.

***

Доперметафин подействовал сразу. Тело Лундгрена двигалось медленно, но он упорно шел к Корзону, чувствуя, как сердце ускоряет бег, а мышцы наливаются силой, гораздо большей, чем у него была раньше. Ощущение этой новой мощи привело его в экстаз.

К тому времени к Евгению частично вернулись силы. Схватив стакан, он ударил им в лицо одного из солдат. Парень с криком отшатнулся.

Второй напал, но Корзон перехватил его руку, положил себе на плечо и – дернул. За хрустом костей тут же последовал вопль.

Лундгрен ударил Евгения так, что тот упал на стоящий рядом стол. На пол со звоном посыпались медицинские инструменты. Он поднял Корзона и с размаха ударил о стену лбом.

Удары обрушились Евгению в грудь, корпус, лицо. С разбитых губ начала стекать кровь, на скулах алеют кровоподтеки.

Сзади раздался негромкий шорох, но солдат настолько погрузился в избиение противника, что не обратил на это внимания.

***

Лундгрен левой рукой придержал ослабевшего от ударов Корзона.

– Скажи «спокойной ночи», засранец, – прохрипел солдат, замахнувшись.

Однако кулак его остался неподвижен. Что-то не пускает руку, ухватив ее, точно клещами.

Повернув голову, он увидел рядом обнаженную девушку с маленькой аккуратной грудью. Она без труда удерживает его кулак, а в другой руке – держит два пустых шприца. Внимание солдата привлек не столько ее обнаженный вид, сколько – взгляд, который не сулил ничего хорошего.

– Спокойной ночи, засранец, – произнесла Виктория, бросая на пол пустые шприцы.

Ее удар отправил вояку в небытие.

Она схватила Корзона спереди, не дав ему упасть.

– Нужно найти одежду, – прохрипел он.

***

После дозы доперметафина он пришел в норму. Свою одежду найти не удалось, зато отыскавшиеся в шкафчике комбинезоны пришлись впору. Скользнув взглядом по стройному обнаженному телу Виктории, Корзон помог ей облачиться в комбинезон.

Девушку мутило – две дозы препарата вместо одной оказалось для нее слишком. Лицо бледное, едва стоит на ногах.

– Останься здесь, – велел ей Корзон. – Отлежись.

– Я с тобой, – помотала головой девушка.

В коридор он вышел первым, держа в руке снятый с одного из солдат излучатель. Вика уверенно двигается сзади, тошнота постепенно проходит.

Они прошли мимо двери в студию, за которой блаженно ревут зрители – судя по всему, Охотники добрались до Кашпировского.

Дверь в дальнем конце коридора приоткрыта, оттуда доносится стук клавиш и возбужденные голоса.

Сделав Виктории знак подождать, Евгений осторожно заглянул внутрь.

Всюду кабинки с компьютерами и мониторами. У окна пьет кофе Третьяков.

– Неизвестно почему, он еще не ушел, – наверное, ждет подтверждения моей смерти, – решил Евгений.

Корзон улыбнулся. Не придется бегать за бывшим начальником-кротом по всему городу.

Он толкнул дверь и вошел.

Все лица повернулись к нему и излучателю в его руке. Виктория, несмотря на просьбу Корзона подождать в коридоре, все же держится рядом. Судя по ее виду, девушка чувствует себя лучше.

– Как полномочный представитель Управления по Борьбе с Терроризмом, – сказал Евгений, направляя в грудь майору излучатель, – заявляю: майор Третьяков, вы арестованы по обвинению в шпионаже и сотрудничестве с преступными группировками. А также в покушении на убийство сотрудника УБТ.

– Это кого я пытался убить? – переспросил Третьяков, сделав шаг вперед.

Корзон не сводит с него оружие, хотя рукоять излучателя чуть скользит во вспотевшей ладони.

– Я запомнил все, что ты мне сказал, полагая, что я уже – труп. Проверить твои слова не составит труда.

Третьяков метнулся вперед. Виктория оказалась в его руках, он выставил ее как щит между собой и излучателем Евгения.

– А что теперь скажешь? – улыбнулся он. – Смотри не продырявь свою подружку. Майор тоже достал излучатель и приставил его к виску девушки.

Виктория, которая к тому моменту пришла в себя окончательно, ощутила приступ ярости. В ней все еще пульсировала энергия от двойной дозы доперметафина.

Стоя спиной к Третьякову, она резко опустила пятку ему на голень. Отвела от виска его руку с оружием. Майор согнулся от удара в пах. Девушка хладнокровно смотрела, как он оседает на пол.

***

– Что здесь происходит? – раздался за спиной знакомый голос. Корзон обернулся, вскидывая оружие.

Вошел Курт Дизель. На его лице играла улыбка. Он посмотрел на скорчившегося на полу Третьякова, на Викторию, взгляд задержался на Корзоне.

– А ты неплохо все провернул, – кивнул он с уважением. – До тебя никому не удавалось.

Евгений нахмурился.

– Что именно?

Виктория с вопросом в глазах подошла ближе, хотя теперь уже держится осторожнее. На случай, если Дизель тоже решит взять ее в заложницы.

Ведущий посмотрел на Корзона и девушку, переглянулся с парой техников.

По его жесту стена отъехала в сторону. За ней вдаль уходит улица с небоскребами и застывшими на дорогах брошенными автомобилями. Будто все водители и пешеходы разом куда-то пропали.

Вторая стена тоже отъехала в сторону. Виктория увидела экран, с которого на них смотрят десятки лиц из телестудии. Их рты захлебываются криками, но звук приглушен.

– Что все это значит? – потребовала ответа девушка, но Корзон уже понял. Он посмотрел на ведущего, жалея, что перед ним всего лишь цифровая проекция, наверняка, защищенная – телеведущие сейчас ценнее других специалистов.

Как и те солдаты, которые его едва не убили – всего лишь виртуальные проекции… Охотников.

– Добро пожаловать в финал телешоу «Бегущий человирт», – произнес Дизель с широкой улыбкой, и Корзон с Викторией оказались на улице. Среди нарисованных дизайнерами небоскребов и пустых машин. В виртуальном пространстве, на трансляцию из которого смотрит вся страна и с нетерпением ждет, кого убьют следующим…

– Дамы и господа! – воскликнул в микрофон ведущий, повернувшись к телезрителям, и нажатием кнопки на пульте управления убрал из шоу свою цифровую проекцию. – Добро пожаловать в финал! Игра «Бегущий человирт» ПРОДОЛЖАЕТСЯ!

Вий 2.0

«Излучатели системы „Вий“ вступают во взаимодействие с сознанием вражеских операторов-людей, подавляя ментальное сопротивление и внушая команду – отключить необходимые электронные системы. Успех достигается в случае, если кто-то из вражеских солдат посмотрит „Вию“ в „глаза“».

Из данных WikiLeaks.

Фары «мазды» рассекают темноту, машина лихо несет трех человек по трассе в сторону Москвы.

– Ты смотри, че выдумали, – весело сказал Панчинков, глядя в планшет, где открыт «Живой Журнал». – Один чувак пишет, что у нас стали проводить эксперименты по изменению облика с помощью особого излучения. Секретные научные разработки.

– Это как? – спросил Хомский с заднего сиденья, зевая.

Петька Голыщенко сосредоточенно смотрит то поверх руля, то на дорогу впереди, то на приборы, прислушивается с недовольным выражением лица. В салоне что-то постукивает, и это водителю явно не нравится.

– Ща, – кивнул Панчинков и ткнул в экран планшета пальцем, увеличивая текст. – К ноутбуку подсоединяется генератор излучения размером с флешку. Человек его включает, поле его окутывает, и ты, Хома, видишь не бабку пенсионного возраста, а девку с третьим размером, которая пускает на тебя слюнки.

Он заржал, как конь.

Роман Хомский, которого друзья зовут просто Хома, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он зевнул во весь рот. Вечеринка празднования дня рождения их сокурсницы Наташки Строгиной оказалась тоской несусветной, так что три закадычных друга извинились, сославшись на неожиданно возникшие дела, и отчалили обратно в Москву.

Через неделю у них сессия, а потом – гуляй, блин, аж до сентября.

– Парень взял эту инфу на одном из русских аналогов Wikileaks, – продолжал вещать Панчинков. – Тут еще сказано о проге, позволяющей брать контроль над сознанием человека и отдавать ему приказы… Так, это тоже на основе нового вида магнитного поля…

– Хватит читать всякий бред, – отозвался Хома лениво.

– Тут написано, что в России этими разработками занимается частная лаборатория одного из олигархов.

– У этих козлов денег куры не клюют, – бросил Хомский, не открывая глаз. – Наворовали миллиарды, а теперь делятся копейками. И ждут, что их за это все начнут в зад целовать.

Он задремал.

Стук в салоне, раздающийся снизу, будто в аду черти пытались проломить себе выход, усилился, разбудив Хомского. Открыв глаза, он посмотрел в спину сидящего за рулем Голыщенко. Илья Панчинков пялится в планшет, ничего вокруг не замечая.

Машина стала терять скорость, из-под приборной панели раздались глухие звуки, словно ее пробил приступ кашля. Наконец, «мазда» заглохла и, проехав еще метров десять на холостом ходу, остановилась.

Голыщенко съехал на обочину, и под колесами шумно заскрипел гравий.

– Черт, я же хотел съездить в сервис еще неделю назад, – проговорил он с досадой, вытягивая на себя ручку открывания капота.

Он вышел в темноту, а когда вернулся, то посмотрел на друзей расстроено.

– Аккумулятор сдох, коллеги, – его траурным голосом можно было рыть братскую могилу жертвам репрессий. – Ниче не понимаю, он же был заряжен. Дайте кто-нибудь телефон, я вызову техпомощь.

iPhone у Петра украли вчера в метро, купить новый телефон он не успел.

Илья развел руками.

– У меня минус на счете. Щас попробую кинуть гудок брату. Перенаберет.

Он нажал комбинацию клавиш и стал ждать. Ответа не последовало ни через две, ни через пять минут.

– Лешка, наверное, дрыхнет, – буркнул он.

Хома сунул руку в карман, доставая смартфон. Нажал на кнопку. Дисплей оставался черным.

– Ё-мое. Кажись, разрядился.

– Блин, – высказался Панчинков. – Мы от Москвы далеко?

– До столицы сто кэмэ с хвостиком, – буркнул Голыщенко. – Говорил же, давайте останемся. Там девчонки, пиво. Хоть эти телки и тупые, но все-таки постель и крыша.

– Постель с тупыми телками без коротких юбок, – прокомментировал Илья саркастически.

– Все лучше, чем торчать посреди ночи на трассе, – скривился в ответ Голыщенко. – Спасибо, хоть на дворе июнь, а не январь.

Петр еще раз вышел, было слышно, как с тяжелым звуком закрылся капот. Затем он снова просунул голову в салон поверх опущенного стекла.

– Ну и че делать будем? – спросил Панчинков. – Голыш, Хома?

– Пошли искать какой-нибудь дом с телефоном, – ответил Хомский, открывая дверцу. Сонливости в его голосе не осталось, только раздражение.

***

Оставив пустую дорогу за спиной, они втроем направились к паре горящих вдалеке огоньков – в одиноком доме светятся окна. Ветер доносит запах воды, где-то недалеко лает пес. Гавкает громко и остервенело.

– Ватсон! – простонал Панчинков театрально. – Что это?

– Холмс, так воет собака Баскервилей, когда ищет свою жертву! – ответил он немного другим, более уверенным голосом. В университете Илья играл в студенческом театре.

Потом добавил:

– Из кустов выходит Бэрримор с тарелкой и говорит: «Овсянка, сээр».

Хома и Голыщенко промолчали. Потом Хомский проворчал:

– Иди ты со своими шуточками. Проводить ночь на трассе мне как-то не улыбается.

Панчинкова же сложившаяся ситуация, судя по всему, веселила.

– Ладно вам, ребята, – сказал он ободряюще, – не вешайте носы. Потом будет, о чем рассказать.

– Тебе все равно, где ночевать: на кровати или на земле, – отозвался Голыщенко. – А нам нет. Хоть анекдоты бородатые не трави. Че-нибудь новенькое бы рассказал.

Илья пожал плечами, бросил обиженно:

– Если бы кое-кто не зажмотился кинуть монету на платной дороге, а не поехал в объезд, мы бы сейчас были не в глуши, а тормознули бы проезжающий мимо автомобиль. Кто-нибудь бы да остановился.

Голыщенко развел руками.

– Я ж срезать хотел. Деньги ни при чем.

Хома промолчал, глядя на темный пустырь вокруг да огонек окон домика, который с каждым шагом все ближе.

***

Освещенные окна приблизились настолько, что в темноте стал четко виден одинокий ветхий домик. Хомский много повидал таких, когда ездил из Москвы в Воронеж к родственникам. Живут в таких домах старики, кормятся огородом да выводят свиней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Управление по борьбе с терроризмом

Вернуться