# К чему снится кровь

Наталья Солнцева

Одержимый страстью разбогатеть кладоискатель готов на все, чтобы добиться своего. Но добытое страшной ценой сокровище – редкой красоты золотое украшение с алым рубином и знаком Осириса – приводит его к смерти. Убит и ювелир Евгений Ковалевский, которому принесли серьгу с загадочным камнем. Валерия убеждена, что ей тоже угрожает опасность. Ее страх усиливается, когда она обнаруживает рубин у себя в квартире. Она отчаянно пытается найти выход. И обращается за помощью.
Влад и Сиур, ведущие расследование, понимают, что это запутанное дело странным образом связано с фигуркой улыбающегося Будды. Но каким образом драгоценность с рубином попала к ювелиру? Где вторая серьга? И кто хозяйка этого рокового украшения?
В ходе расследования число загадок только увеличивается.
Таинственным образом реальные события оказываются переплетены с жизнью и смертью красавицы Сабхидари, возлюбленной раджи, которая века назад получила рубины от него в подарок.
Роман издается в новой редакции. Ранее роман выходил под названием «Иллюзии красного».
В книгу вошел также отрывок из следующего романа «Опасайся взгляда царицы змей».

> Дорогой читатель!

> Книга рождается в тот момент, когда Вы ее открываете. Это и есть акт творения, моего и Вашего.

> Жизнь – это тайнопись, которую так интересно разгадывать. Любое событие в ней предопределено. Каждое обстоятельство имеет скрытую причину.

> Быть может, на этих страницах Вы узнаете себя. И переживете приключение, после которого Вы не останетесь прежним…

> С любовью, Ваша

> Наталья Солнцева

> Все события и персонажи вымышлены автором. Все совпадения случайны и непреднамеренны.

> То кровь коралла, то огонь рубина,

> То искры пурпура в тебе горят.

> (Лопе де Вега)

> В царстве иллюзий иллюзии реальны относительно друг друга.

> (из учения Будды)

## ГЛАВА 1

Удобно устроившись на диване, молодой человек с увлечением читал книгу. В квартире было прохладно и сыро, за окном стояли хмурые весенние сумерки. Мужчина завернулся в шерстяное одеяло, не надеясь, впрочем, как следует согреться. Вновь появилось чувство беспомощности и отчаяния – как будто навеки пойман в нищете. Взгляд обреченно скользнул по убогой обстановке комнаты: никакой мебели, кроме старого потертого дивана и стопки книг на обшарпанном подо коннике. Обои по углам вздулись, у окна стоял старый сломанный электрообогреватель. Молодой человек отвел взгляд, резко и сердито повернулся на бок и снова углубился в чтение.

На страницах книги разворачивалась непривычная старинная жизнь, когда простые люди жили в грубо сложенных домах с маленькими окошками-щелочками. Тяжелые деревянные двери служили для защиты хозяев от внезапных нападений лихих людей. В селении царили бедность и уныние. Во многих семьях не было мужиков, остались бабы да малые дети. Кто поздоровее и покрепче, нанимался в работники к зажиточным хозяевам. Женщины брали шить ризы и белье близлежащему монастырю. Страх и безнадежность висели в промозглом, закопченном воздухе тесных жилищ.

…Вдоль дороги к святой обители росли чахлые обломанные деревца и кустики; глинистая земля, размокшая под дождем, чавкала под ногами. Навстречу друг другу шли две женщины. Одна из них уже улыбалась, признав свою соседку. Длинная, костлявая, с худым и желтым лицом, одетая в черную бесформенную хламиду, она напоминала монашку. Глубоко посаженные глазки злобно сверкали из-под низко повязанного платка.

– Пожалела бы сиротиночек, – завела разговор костлявая, поравнявшись с соседкой, к которой жались двое малолетних детей. – Праведная ты больно, Анна, как я погляжу! Аль страх хуже смерти голодной? Ну что тебе сделают те мертвяки? Добра там много, золота. Одной-то мне трудно, не управиться. Вместе копать сподручнее.

– Черт тебя, Ксения, по тем местам водит! – Анна, пониже ростом, плотная, чисто одетая, перекрестилась. – Добром такое дело не кончится. Страху-то небось натерпелась, вот и зовешь. Авось ничего, не помрем с голоду! Грех это, мертвяков обирать. Не зови, не пойду с тобой.

Женщина прижала руками детей, испуганно спрятавшихся в широкой маминой юбке. Она вспомнила, как утром лазала в подпол, чтобы взять немного денег из тайника, да мало их осталось. Чем она завтра накормит своих ребятишек? Правильно ли, чтобы дети голодали, а добро пропадало под землей?..

Обитатель холодной комнаты оторвал взгляд от книги, поежился и вздохнул. Он размышлял о сокровищах, которые лежат, захороненные вместе с прахом умерших. Еще маленьким мальчиком он погружался в нехитрые мечты, воображая себя отчаянным пиратом, перебирающим богатую добычу после морского сражения. Драгоценные вазы, золотое оружие, блестящие самоцветы, жемчужные ожерелья, ковры и мягкие шкуры диких животных… Страсть к приключениям с малолетства не давала ему покоя.

Валентин вырос, но детские мечты, видоизменившись, продолжали будоражить его воображение. Он стал студентом исторического факультета не случайно: все та же страсть к тайнам и поискам кладов заставляла его просиживать сутками в библиотеках и архивах. Валентин продолжал мечтать о путешествиях в дикие таинственные уголки земли, о пирамидах майя, о сенсационных раскопках и древних сокровищах. Он жил в этом волшебном, исполненном опасностей и неожиданных находок мире, и совершенно не замечал перемен, происходящих вокруг него в реальной жизни.

Увы, Валентин от природы был ленив и не мог найти себе достойного применения. Ему становилось все труднее сводить концы с концами. Мама, жившая на гроши в подмосковном Чехове, не могла ему помогать. Вечное безденежье и неустроенность ожесточили его. Глядя на довольных жизнью сокурсников, на припаркованные там и сям дорогие иномарки, на сияющее изобилие витрин, он исходил желчью и строил планы… ограбления. Он представлял себя пиратом, который берет на абордаж набитое сокровищами судно и в одночасье становится сказочно богатым. Постепенно образ отважного и дерзкого флибустьера трансформировался в заурядного грабителя. Пожалуй, Валентин созрел для того, чтобы залезть в чужой карман или взломать чужую квартиру. Останавливал его лишь страх позорного разоблачения или возможный отпор со стороны потенциальных жертв. Вот если бы добраться до клада, хозяин которого уже давно мертв, тогда…

Однако пустые фантазии не накормят. Валентин начал во многом себе отказывать. Прозрение наступило внезапно, когда просто кончилась еда. Совсем.

Вторая неделя прошла уже с тех пор, как он бросил университет и колесил по городу в поисках заработка. Достойную работу найти оказалось непросто, а то, что предлагали, ему не подходило. Мобильник давно молчал: на счету – ни копейки, и пополнить нечем. Сегодня с самого утра у него крошки во рту не было. На подоконнике, в его любимой книге «Граф Монте-Кристо», между пожелтевшими страницами лежала небольшая сумма денег. Их могло хватить на оплату квартиры за две недели или на продукты.

«Что же делать? – в который раз спрашивал он себя. – Скоро дойдет до того, что станет негде жить. Деньги закончатся, и меня выгонят на улицу!»

Валентин представил себя грязным и оборванным попрошайкой в подземном переходе… ощутил тяжесть в груди: не хватало воздуха.

Он вскочил с дивана. Ему захотелось немедленно бежать, спрятаться. Как будто можно убежать от себя самого.

– Дурак! Давно надо было что-то делать, зарабатывать деньги. Дотянул, а теперь – хоть вешайся! – с отчаянием выкрикнул он, натягивая на себя толстый свитер, брюки и куртку.

Громко хлопнув дверью, молодой человек выскочил на улицу. Ранняя весна сыпала снежную крошку с низкого, напитанного ледяной влагой неба. Соль и песок, которыми посыпали тротуары, образовали жидкую грязь; с дороги, из-под колес транспорта, летели мутные брызги. Он шел, не разбирая дороги. Холодный ветер пронизывал до костей.

Валентин шагал в потоке озябших, укутанных в шарфы людей. От горьких мыслей судорожно сжималось горло. Деньги решают все! Как часто он слышал эту фразу и не соглашался с ней, не понимал… Сейчас жизнь сама привела его к такому выводу. Но где достать денег? Ему стало смешно: в воображении возникла картинка – высокое дерево, с веток которого свисают новенькие хрустящие купюры, и он, подпрыгивающий в усилии дотянуться до вожделенных бумажек…

Деньги можно достать только там, где другие не догадались или побоялись. Главное – начать, а потом все пойдет как по маслу. Для того, что он замыслил, много не нужно. Инвентарь не сложный – лопата, большая вместительная сумка, ломик, кирка, старая одежда, фонарь. Может быть, еще что-то понадобится, но пока не примешься за дело – не узнаешь. Если задаться целью, деньги сами поплывут в руки.

Валентин даже знал, с чего начнет. Безвыходность ситуации подхлестывала лучше любого кнута. Сама собой пришла в голову мысль о бывшем однокурснике из Коломны. Как же его звали? Вадик, кажется? Ну, да не это важно.

От голода кружилась голова, подташнивало… не удивительно, что память отказывала и мысли путались…

В один из скучных вечеров, когда они от нечего делать выпивали в прокуренной комнатушке студенческого общежития, этот Вадик с нарочито таинственным видом рассказал «жуткую историю» про дом с привидениями. Дом стоял за высоким каменным забором, серый и мрачный, не похожий ни на один из домов в их городке. Поблизости от дома находился фамильный склеп, который и послужил источником зловещих слухов о вампирах и иных обитателях потустороннего мира. Вечером покатая, стилизованная под римский саркофаг крыша склепа тускло и зеленовато мерцала, отражая лунный свет. Одинокие прохожие старались перейти на другую сторону улицы и ускорить шаг.

В этой чудом сохранившейся фамильной усыпальнице старого дворянского рода, по словам старожилов, хранились тела умерших и ценные реликвии. Молва твердила, что побывавший в склепе человек долгое время ходил как одуревший, видел странные сны, предвещавшие опасности и болезни. Побывать в склепе было делом не простым: обитатели дома никого не пускали на свою территорию. Эти странные люди, пренебрегавшие местными обычаями, были потомками рода Полторацких, в котором по женской линии передавались какие-то необыкновенные способности.

Валентина не интересовали ни дворяне, ни привидения, – он вообще все это считал чепухой. Но посещение Коломны могло бы стать неплохим началом промысла. Все задуманное казалось заманчивым и легко осуществимым до тех пор, пока он не вспомнил про деньги. Где взять деньги на дорогу, на еду, проживание и на прочие расходы, неизбежные в любом деле? Заблестевший было в его глазах огонек снова потух…

Вынырнув из своих напряженных раздумий, Валентин снова оказался во враждебной ему повседневной реальности, грозившей голодом, холодом и неустроенностью. Он заметил, что прошагал целый квартал, ничего не видя вокруг, и остановился прямо у чебуречной. Снег на тротуаре перед входом почти растаял, из открытой двери доносился запах пельменей и горелого масла. Через высокие окна виднелись круглые столики; за ними сидели люди, пили пиво, неторопливо закусывали. Пустой желудок Валентина отозвался ноющей болью. Он не заметил, как оказался внутри теплого, наполненного сигаретным дымом помещения.

На металлическом листе с дырочками, погруженном в кипящее масло, аппетитно шипели чебуреки. Полная русоволосая девушка в фирменном халатике ловко раскладывала их на тарелки и отпускала посетителям. Рядом в котле варились пельмени, распространяя аромат перца и лаврового листа. Гудела вытяжка. Холодное пиво с шипением наполняло большие стеклянные кружки, истекая пеной. Валентин на ходу сдувал высокую пышную пену, стараясь не уронить тарелку, полную сочных поджаристых чебуреков. Он пробирался к свободному столику у окна, когда услышал знакомый голос.

– Привет, Валён!

Прямо перед ним стоял счастливый, улыбающийся Ник – друг детства Колька, Колян. Повзрослев, они стали видеться редко и величали уже друг друга по-иному – Колька превратился в Ника, на заграничный манер, а Валек в Валёна.

– Ник, рад тебя видеть, дружище! Ты здесь какими судьбами? Садись!

Они сели за столик. Через окно сквозь снеговую завесу была видна мокрая и грязная мостовая, по которой спешили прохожие, зябко кутаясь в по-весеннему легкую одежду. С утра небо было ясное, и никто не ожидал непогоды. Московская весна обманчива, как настроение перезревшей девицы…

Ник поставил на темно-зеленую скатерть бутылку хорошей дорогой водки.

– Погоди, не ешь без меня! – он быстро вернулся с подносом, уставленным тарелками с двумя порциями пельменей, горкой чебуреков и свежими огурцами. – Вообще-то я в такие забегаловки не хожу, готовлю дома. Люблю вкусно поесть. А тут… ноги сами принесли. Дай, думаю, загляну. Ну, давай за встречу!

Они с удовольствием выпили. Валентин почувствовал, как тугой комок безысходности в груди оттаивает. Наступило приятное расслабление…

Друзья представляли собой живописную пару. Валён – плотный, невысокий блондин с правильными чертами лица. Его серо-голубые глаза на круглом лице словно говорили: ну что я могу вам сделать? Это была обманчивая маска, за которой он прятал свои истинные мысли и намерения, далеко не безобидные. Ник – ростом повыше, худощавый, стройный брюнет, модно одетый, был по-своему хорош и даже изящен. Он принял театральную позу с бокалом в руке и смотрел на друга слегка замутненным взглядом. Ник быстро пьянел.

– Где ты сейчас? – спросил Вален. – Учишься? Работаешь? Прикид у тебя что надо.

Ник поморщился и, наливая водку, откровенно признался:

– Если бы не старый, был бы в заднице. А так он мне бабки подкидывает. Живу в отдельной квартире, подрабатываю у папика охранником, чтоб хоть на сигареты да на телок у него не клянчить. Надоело все…

– А хотел бы иметь свои деньги?

Взгляд Ника даже прояснился от такого предложения.

– Ну, спрашиваешь! Хотеть хотел бы, да где их взять? Пахать, как дебил, с утра до вечера я не собираюсь! Если ты про это…

Теперь Вален разливал водку. Он понял, что ему нужен напарник. Ник – подходящая кандидатура.

– Знаешь, мы можем быстро раздобыть бабло! Это будут наши собственные деньги. Сможем жить, как захотим. И вкалывать особо не придется. Понятно?! – глаза Валена сверкали воодушевлением.

Ник почувствовал себя сбитым с толку. Он и вообще-то соображал медленно, а в подпитии тем более тормозил.

– Это здорово. Подробнее нельзя?

– Можно, но не здесь. – Вален понизил голос и заговорщически подмигнул Нику. Он тоже опьянел.

– Ты крутым сделался, да?

– Я не хочу быть крутым, но денег хочу много. Без бабла что за жизнь? Согласен? Зависимость не многим лучше нищеты.

– Ты что, нищим стал, Вален? – Ник долгим пьяным взглядом посмотрел на товарища. Он прекрасно помнил его привычку всегда все скрывать, но внезапно выдавать себя неосторожным словом. – А где ты живешь?

– Нигде. Деньги кончились. – Вален допил водку и со стуком поставил пустой бокал на стол. В глазах промелькнула глухая тоска.

– Пошли ко мне, – предложил Ник, которому стало отчего-то жалко давнего друга по детским играм, в которых Валек всегда был предводителем и неоспоримым авторитетом. – Я живу один, холодильник битком набит. Да, про бабки, которые мы могли бы сорвать, ты серьезно говорил?

– Серьезно. Не сомневайся.

За окнами чебуречной стало совсем темно. Нетвердой походкой друзья направились к метро. Вален чувствовал себя спасенным. Эту отсрочку судьбы он твердо решил использовать с максимальной выгодой: разжиться деньгами во что бы то ни стало, стать обеспеченным человеком и забыть об унизительной бедности навсегда, до самой смерти.

Ник по-своему был рад встрече. Присутствие Валентина обещало сделать его скучную жизнь интересной, а если еще они смогут разбогатеть, чтобы ни перед кем не отчитываться… У него захватило дух от раскрывающейся перед ними блестящей перспективы: представилась палуба белого круизного теплохода, музыка, девочки, запах моря… Картины развлечений в уме сменяли одна другую. Откуда-то возник образ молодой, шикарной черноволосой женщины, сидящей в старинном бархатном кресле. Женщина была одета в белое платье с длинной пышной юбкой и глубоким декольте. Она укоризненно смотрела на Ника и погрозила ему пальцем. Чудеса!..

## ГЛАВА 2

Ник не обманул, его папаша и правда позаботился, чтобы сын жил в комфорте.

Маленькая кухонька была оборудована всем необходимым. Через несколько минут друзья уже пили чай с медом и печеньем. Чувство опьянения быстро прошло. Нику хотелось узнать, как Вален думает достать деньги, но расспрашивать почему-то не решался.

– Так что ты там у старого делаешь, офис охраняешь? – гость решил заполнить неловкую паузу. – Он у тебя бизнесом занимается? Магазин, небось, держит?

– Нет. У него ломбард. Одного охранника он нанял, я с ним по очереди дежурю. Совсем на халяву я жить не люблю. Завтра будешь сам тут хозяйничать – меня не будет. Но если предложишь что-то стоящее, время найдется. Лишних денег не бывает.

– Об этом не сразу, ладно? Я обдумать кое-что хочу.

Вален отставил чашку, с удовольствием рассматривая приличную обстановку вокруг себя. «Хорошо, что папаша Ника – не промах, – отметил он. – Это сейчас очень кстати, пока я на мели. Но так будет продолжаться недолго. Я добьюсь большего. Даже если деньги придется вырвать у самого дьявола!»

– Ты будешь спать в комнате, – сказал Ник, заметив некоторое напряжение в лице друга. Он подумал, что Вален устал, да и выпил лишнего.

– Хорошо, – спокойно ответил тот.

Он решил не показывать Нику, как важна сейчас его помощь. Все должен решать холодный безошибочный расчет. Сердечность будет потом – когда, наконец, он обретет твердую почву под ногами и неисчислимые бедствия перестанут поджидать его за каждым поворотом.

Они легли спать. Ник расположился на диване в холле, гостеприимно уступив другу комнату. Плотные бордовые шторы на окнах придавали обстановке особый, располагающий к отдыху уют. Вален закрыл глаза и тут же ощутил привычный страх – оказаться неудачником без гроша в кармане! Мысли беспокойно забегали, опережая одна другую: главное – не сидеть сложа руки. Любые действия, даже глупые и ошибочные, все равно лучше, чем их отсутствие. Если не знаешь наверняка, что делать, – надо делать хотя бы то, что приходит в голову, что можешь. Незаметно для себя он уснул…

Утром оба приятеля не сказали друг другу и двух слов. Беседа не клеилась: что-то мешало им быть откровенными. Ник вскоре ушел, предоставив Валену полную свободу.

Гость повалялся немного на диване у телевизора, настроение его заметно улучшилось. На глаза попалась Библия в толстом красивом переплете с золотым тиснением. В детстве его мать часто гадала на Библии, научив этому и мальчика. Задумаешь вопрос, и открывай книгу в любом месте; при этом читать нужно те строчки, которые первые попадутся на глаза. Это и будет ответом.

Вопрос придумывать не пришлось, он и так не шел у Валена из головы ни на минуту. Он наугад раскрыл Библию и прочитал:

> «Немного поспишь, немного подремлешь, немного, сложа руки, полежишь:

> И придет, как прохожий, бедность твоя, и нужда твоя, как разбойник».

Какое-то время он продолжал сидеть, словно в оцепенении, потом вдруг вскочил как ужаленный и стал метаться по комнате. Что делать?! Что предпринять? Куда идти?

Постепенно возбуждение улеглось, Вален решил для начала не суетиться, а поесть, и отправился на кухню.

Кухня поражала обилием продуктов и располагала к созданию кулинарных чудес. Заметно было, что ее хозяин гурман. Множество деревянных подвесных полочек были уставлены пакетиками, баночками со всевозможными специями, упаковками чая и кофе, консервными банками с яркими этикетками, коробками с печеньем и шоколадными конфетами. По бокам полочек на декоративных гвоздиках висели связки сушеных грибов, чеснока, красного жгучего перца, пучки трав. У Валена разыгрался аппетит.

Он открыл холодильник и поразился – майонез и кетчуп, колбаса, сыр, апельсины. Отделение для овощей заполнено до отказа. Не раздумывая долго, он решил попробовать свое поварское искусство. Когда всего полно, приготовление пищи может быть приятной и увлекательной забавой. Как он и ожидал, морозилка оказалась забита мясной вырезкой.

Пока выбранный им кусочек мяса оттаивал под горячей водой, Вален принялся читать газету, забытую Ником на кухонном столе. Листая страницы, он наткнулся на небольшую статью с заголовком: «Жертвой слухов стала одинокая старушка…» – за которую и принялся, коротая время. Убийство старушки взбудоражило жителей деревни Егорьево Московской области. Они твердили, что бабка была непростая – колдунья, владела тайнами трав, умела то ли привораживать, то ли порчу наводить, то ли еще что. Иногда поздними вечерами к ее дому приезжали на своих машинах хорошо одетые женщины, молча входили, спустя некоторое время так же молча выходили, не поднимая глаз, садились в машины и уезжали. Что за услуги оказывала им покойная, неизвестно. За эти таинственные услуги, якобы, старуха брала плату только золотом – обручальными кольцами, перстнями, серьгами и цепочками. При расследовании слухи не подтвердились. Неужели старуху задушили из-за одних только ничем не подкрепленных сплетен про золото, в поисках которого убийцы перевернули весь дом и чердак?

Единственная бабкина драгоценность – золотой нательный крестик, который многие видели, – была похищена. По этому крестику и нашли злодеев: одуревших от водки и безделья местных подростков. Они пытались обменять его на трехлитровую банку самогона, на чем и были пойманы, как говорится, с поличным.

Вален просмотрел газету до конца, ничего интересного больше не нашел и отложил ее в сторону. Не может быть, чтобы слухи совсем не имели оснований! Раз люди говорят – что-то да есть. А значит, золото, которое бабка зачем-то копила и прятала, просто не нашли. Скорее всего, оно осталось там, в доме. Он задумался. Волнение нарастало, вызывая легкую нервную дрожь в теле. Надо было отвлечься, успокоиться.

Мясо наконец оттаяло. Вален аккуратно нарезал его тонкими ломтиками, посыпал молотым перцем, солью, толченым чесноком, сложил в глубокую сковороду и поставил в разогретую духовку запекаться. Он чувствовал себя творцом. Чистя картошку, он размышлял о необыкновенном салате с пикантным вкусом. Мелко насек синюю капусту, побрызгал ее лимонным соком, сложил в салатник, добавил маринованные шампиньоны, копченую курицу, огурчик, немного лука и полил оливковым маслом. Он священнодействовал, наслаждаясь непривычным изобилием.

Картошка кипела на медленном огне. Мясо благоухало на всю кухню. Вален достал его, густо посыпал тертым сыром, залил майонезом и поставил допекаться.

– Да, Ник неплохо устроился в жизни! Ничего, скоро я буду жить лучше, – произнес он вслух, стараясь верить в это.

Внезапно пришло решение: дом на краю деревни, в котором убили старуху, он проверит.

* * *

Выставка-распродажа индийских товаров располагалась в просторном холле кинотеатра «Орион».

С самого утра здесь было много людей, в основном женщин. У входа торговали специями в ярких упаковках, душистыми палочками и сувенирами. Повсюду были развешаны поражающие пестротой и богатством красок ткани, вышитые покрывала, знаменитые кашмирские шали, сари[1] всевозможных фасонов и расцветок, сумочки и пояса из кожи с росписью и тиснением. Звучала прихотливая индийская музыка, создавая из простых, как сама жизнь, мотивов прекрасные и чарующие узоры. Когда Кришна[2] играл на своей флейте, он бросал своими мелодиями вызов богу любви…

Валерия заслушалась. В гулком пространстве холла ей почудился тихий серебристый звон колокольчиков.

– Колокольчики, которые звенят на ногах Кришны! – улыбаясь, воскликнул продавец, выйдя из-за прилавка.

Валерия вздрогнула, словно она подумала о чем-то запретном, а чужой человек прочитал ее мысли. Продавец выглядел необычно: он плавно скользил по мраморному полу в длинном, почти до пят, светлом одеянии. Его большая, гладко обритая голова слегка блестела, насмешливые глаза излучали энергию. Он приподнялся на цыпочки и снял с верхней полки целую гирлянду колокольчиков.

– Выбирайте! – предложил он Валерии. – Колокольчики Кришны приносят удачу в любви…

Господи, он только предлагает ей товар! Валерия вздохнула с облегчением. А она уж было подумала… Что за странное настроение навеяли ей эти индийские штучки!

На стеклянной витрине шеренгами стояли изящные статуэтки из бронзы и слоновой кости, храмовые лампы из глазурованной глины, кувшины и вазы. Фигурки Будды со скрещенными в позе лотоса ногами лениво и равнодушно созерцали шумную толпу посетителей… Четырехрукий Шива[3], «Владыка Танца», привлек ее внимание.

Валерия почувствовала легкое головокружение, у нее разбежались глаза. Образы божеств поражали своей фееричностью, обилием рук, ног, голов, украшений и причудливых поз. Она, словно во сне, протянула руку и взяла одну из статуэток…

– Кубера? У вас редкостный дар делать правильный выбор, – обрадовался продавец. Наконец-то посетительница что-то купит! Женщина ему понравилась, она сама напоминала дикий экзотический цветок. – Вам дано владеть драгоценными камнями, металлами и другими предметами роскоши этого мира. А знаете, сначала Куберу считали властелином сил тьмы и лишь потом – богом богатства, повелителем всего золота, серебра и сокровищ.

– Забавно, – улыбнулась женщина. – Вот, оказывается, кто виновен в том, что многие драгоценности имеют дурную славу, навлекают смертельную опасность!

– Они опасны только для тех, кто не достоин владеть ими. Кубера не принесет вам зла. – Продавец смутился, эта пышная фраза показалась ему излишней, чтобы продать недорогую вещицу.

– Я еще пройдусь, посмотрю, – редко встретишь такое изобилие необычных вещей! – Валерия поставила статуэтку на прилавок. – Куберу я куплю. Отложите, пожалуйста.

Она не спеша прохаживалась вдоль прилавков и стеклянных витрин. Завораживающий ритм музыки, запахи специй, благовоний, развешанных повсюду цветочных гирлянд, горящих свечей вызывали незнакомые, странные ощущения.

И лепестки жасмина, вестника весны, несет ветер,
Пусть он возьмет с собою мои мысли о тебе…

Откуда пришли эти строчки? Она не знала. Ей показалось, – она стоит на берегу озера, зеркальную поверхность которого покрывают цветущие лотосы… Беспечно плавают розовые фламинго, их тысячи. Всадник в белоснежной чалме стреляет… испуганная стая, беспорядочно взмахивая огромными крыльями, отрывается от воды. Солнечный свет горит на розовокрасном оперении птиц, словно над озером поднимается невиданное огненное пламя. Оно взлетает в воздух, подобно фейерверку из живых роз, и уходит в бездонные просторы голубого неба…

Валерия уже ни на что больше не обращала внимания. Она, как во сне, вернулась к прилавку, где оставила божка Куберу. Продавец пристально взглянул на нее. Женщина была ярко, экстравагантно красива – нежно изогнутая миндалевидная форма глаз, длинные шелковистые ресницы, кожа мягкого персикового оттенка, нетипичного для Москвы, высокий лоб, выгнутые черные брови, пухлые красные губы изысканной формы, круглый подбородок. Фигура полная, с высокой грудью и не слишком тонкой талией, что, впрочем, совершенно ее не портило, а, напротив, казалось необыкновенно естественным и гармоничным.

Продавец опустил глаза, заворачивая ее покупку.

– Прошу! – он протянул ей сверток, рука еле заметно дрогнула. – Может, еще что-нибудь предложить вам?

– Даже не знаю… Я как-то странно себя чувствую. – Валерия тряхнула головой, отгоняя наваждение, навеянное пестротой красок, запахами, музыкой. – Вообще-то я хотела приобрести украшения…

Человек за прилавком задумался. Потом наклонился и достал большую коробку, обтянутую парчовой тканью.

– Посмотрите вот это, – он раскрыл коробку, в которой на алом бархате лежали массивные женские браслеты ручной работы с натуральными камнями. – Вы давно мечтаете о таких браслетах!

Он улыбнулся, не понимая сам себя. Украшение предназначалось в подарок его девушке, эксклюзив, – ничего подобного больше в продаже не было. И вот он отдает их в руки женщины, случайно зашедшей на выставку.

Сегодня происходит что-то необъяснимое. Не жалея, что сделал явную глупость, продавец протянул коробку Валерии. Она заметно волновалась, разглядывая богато украшенные камнями браслеты, затем легко надела их, не расстегивая, через узкие кисти рук. На ней они выглядели еще прекраснее…


Индийский бог изобилия Кубера и браслеты лежали в сумочке, когда Валерия покидала выставку. Она легко сбежала по лестнице, ощущая себя уставшей и довольной. В воздухе пахло весной. Внезапный порыв ветра с мокрым снегом обдал ее холодом. В лицо посыпались мелкие ледяные капли. Стараясь не обращать внимания на непогоду, она подошла к стоявшей напротив кинотеатра машине. Хорошо, что Евгений подождал ее!

Негромко щелкнув, правая дверца приоткрылась. На секунду Валерию охватила досада: не захотел выйти из машины и промокнуть под дождем и снегом, открывая дверцу. Впрочем, чего ожидать от нынешних мужчин?

В салоне было тепло, звучала приятная музыка. Валерия уселась, не успев стереть с лица недовольную гримаску.

– Что случилось?

Евгений был удивлен ее расстроенным видом. Они познакомились недавно, но ее страсть к необычным украшениям он заметил сразу. Отчасти украшения были его профессией, и он понимал в них толк. Индийская выставка превосходная – он не сомневался, что Валерия будет в восторге. Чем же она недовольна? Он посетил эту выставку не из праздного, а вполне профессионального интереса. Это было настоящее зрелище.

– Тебе не понравилось?

– Что ты! Я даже не ожидала увидеть такое… – она подбирала подходящее слово. Короткий и нежный поцелуй помешал ей договорить. Евгений сразу же отпустил ее и спокойно завел машину. Хлопья снега таяли на стеклах.

– Так что ты мне хотела сказать насчет выставки? – спросил он так, словно отвлекся только на то, чтобы выехать на дорогу.

Спутница не ответила. Она достала из сумочки пачку сигарет, зажигалку и закурила. То, что он решился на поцелуй, не взволновало ее. Лучше бы проявил галантность, выйдя из машины. Валерия промолчала. Не хотелось усложнять отношения. Она искоса поглядывала на его сосредоточенное лицо, – наверное, слишком пристально. Он повернулся на ее взгляд.

– Заедем куда-нибудь? Или домой?

– Домой.

– Что-то не так?

– Нет. Просто много работы.

Она не могла объяснить себе, что произошло в индийском павильоне. Но ей не хотелось сейчас разговаривать с Евгением, не хотелось никуда ехать с ним. Она ощущала тоскливое одиночество, как однажды в детстве, когда пошла с соседкой в лес и заблудилась там. Знакомые московские улицы показались ей чужими и неприветливыми, тусклыми из-за непрерывной белой мороси…

Дома Валерия долго любовалась своими покупками. Она с восторгом разглядывала статуэтку Куберы, радуясь, как ребенок. На тумбочке у кровати уже стояла фигурка Будды с цветком лотоса, сделанная из старинного потемневшего металла.

Браслеты не сочетались ни с одним нарядом ее модного и удачно подобранного гардероба, однако Валерия точно знала – они лежать не будут.

Весь остаток дня она провела за переводом с английского длинной статьи. Темнота за окнами напомнила о том, что ночь вступила в свои права, неся с собою успокоение и отдых. Уставшая, она не сразу смогла уснуть…

Над мутными водами реки покачивалось желтое марево, медленно рассеиваясь. Сквозь него проступали заросшие обильной зеленью берега. Спокойная мутная поверхность воды казалась неподвижной…

Мальчик лет семи, темнокожий и курчавый, играл у кромки берега, наклоняясь и набирая в пригоршни теплую воду. Вдруг он заметил плывущую по течению длинную змею. Ни минуты не раздумывая, он схватил тонкий гибкий прутик и стал бить ее. Змея металась быстрыми, но плавными зигзагами, избегая ударов длинного прута, безжалостно хлещущего по воде и ее чувствительному телу.

– Зачем ты это делаешь? Остановись! Пусть себе плывет…

Валерии хотелось крикнуть, объяснить этому несмышленышу, чтобы тот оставил змею в покое… но у нее не было голоса… Она поняла, что ничего не изменит. Почему никто не рассказал ребенку о мудром устройстве природы? Все в ней служит невидимому общему замыслу, устремленному к достижению таинственной цели. Священной цели, несущей благо всему. В этом мире никому не позволено напрасно губить жизнь…

Мальчик, войдя в воду по колено, настойчиво преследовал змею. Та сделала молниеносный бросок к его ногам и ужалила. С отчаянным криком ребенок выскочил из воды и упал на горячую от солнца траву, в страхе и растерянности озираясь по сторонам. Схватившись руками за ногу, он начал кривиться от нестерпимой боли, разливающейся по жилам. Краски жизни быстро уступали место смертельной бледности на его испуганном личике. Посиневшее и опухшее, оно потеряло осмысленное выражение, взгляд подернулся мутной пеленой, но тело еще вздрагивало в конвульсиях, сопротивляясь уходу. Вскоре оно неподвижно замерло…

Маленький человек заплатил страшную цену за свое невежество. Утратив однажды и навсегда дарованную ему способностьзнать, свою божественную привилегию перед всем, живущим на земле, он проиграл.

– Почему люди стали так слабы перед силами природы? Их мысли лишены великодушия и силы, действия – смысла, реакции замедлились, чувства притупились, сердца полны агрессии и страха. Здесь что-то не так с людьми!..

Не хочу больше видеть всего этого. Слишком тягостно…

Несмотря на ее нежелание, картина происходящего не пропадала. Она окрасилась в ярко-красный цвет заходящего солнца…

## ГЛАВА 3

Валерия открыла глаза, в которые ударил дневной свет, поморщилась и села на постели. За окном ярко светило утреннее солнце.

«Поздно проснулась, – подумала она и тут же вспомнила сон. – Как неприятно! К чему это – мутная вода, змея, умирающий мальчик?» Она вздрогнула от отвращения. Но сейчас уже думала о происшедшем несколько по-иному, нежели во сне. Казалось естественным, что ребенок пытался прогнать змею палкой.

Это все индийская выставка! Валерия пыталась занять мысли предстоящей работой, но они упорно крутились вокруг странного сна.

«Что же еще ему было делать? – продолжала она думать о мальчике. – Это взрослые виноваты: не смотрели за ним, отпустили одного на реку, в которой водятся ядовитые змеи…»

Впечатление от сна постепенно рассеивалось, вытесняемое повседневными заботами. Накинув халат, Валерия отправилась на кухню варить крепкий кофе. Она только взяла чашку, как зазвонил телефон.

– Здравствуйте, Борис Иванович! Конечно, помню, – она нахмурилась. – Обязательно сделаю, как договаривались.

Валерия не любила, когда ее торопили. Борис Иванович, которому она переводила научные статьи из медицинских журналов, имел тенденцию тянуть до последнего, а потом «пороть горячку». Так было и в этот раз.

– Я хочу попросить вас, если возможно, сделать перевод побыстрее. Понимаете, у меня осталось мало времени, а без этого материала просто невозможно работать. – Он говорил ноющим, вкрадчивым голосом, взывая к пониманию и сочувствию.

Валерию раздражала такая манера общения, но клиент есть клиент.

– Я уже все перевела, надо только привести в порядок. Когда передать вам диск?

– Мы можем встретиться через два часа, там же, где всегда, – обрадовался заказчик. – Я очень вам благодарен!

Допивая кофе, Валерия прикидывала, успеет ли еще что-то сделать до встречи с Борисом Ивановичем. Она всегда работала быстро и профессионально. В отношениях с людьми была собранна и аккуратна, не допуская расхлябанности и волокиты. Они это чувствовали и вели себя соответственно, благодаря чему не возникало никаких недоразумений. Никто не учил Валерию разбираться в людях, но она обладала каким-то особым чутьем, легко угадывая присущие им черты характера уже через несколько минут общения. Как это получалось, она сама не знала, но ошибалась исключительно редко.

Борис Иванович, известный врач-невропатолог и научный работник, который заказывал ей переводы статей из иностранных журналов, производил впечатление человека, увлеченного своей работой, порядочного, умного и рассудительного. Но что-то в нем постоянно раздражало Валерию – должно быть, глубоко затаенная обида на весь белый свет, на людей, которые не понимали его тонкой и чистой души и, соответственно, не оказывали должного уважения, признания и поддержки.

Валерия достаточно много зарабатывала, чтобы не заботиться о деньгах. Телефонный разговор поднял ей настроение, – деньги за перевод статьи она потратит на покупку нового наряда, подходящего к приобретенным на выставке индийским браслетам.

Закончив работу, она начала собираться. На это всегда уходила уйма времени: прохладный душ, легкий макияж, тщательный подбор одежды, – все это она делала не торопясь, обдуманно и со вкусом. Ей нравилось выглядеть каждый день по-разному, но всегда стильно и современно.


Борис Иванович, как всегда солидный и серьезный, уже ждал в просторном фойе научно-исследовательского центра. Он приветливо улыбнулся Валерии, приглашая сесть в кресло. Весеннее солнце, холодное и яркое, весело светило через огромные стеклянные окна. По углам фойе в больших кадушках цвели пышные китайские розы. От доктора пахло мужской парфюмерией, его волосы были тщательно приглажены.

– Валерия, это просто волшебство, как быстро вы работаете! Я долго не решался позвонить, чтобы попросить вас ускорить перевод… – вымолвил он, тщательно подбирая слова. – Я думал, что вам эта настойчивость будет неприятна, и, поверьте, если бы не крайние обстоятельства, никогда не стал бы торопить…

Борис Иванович опустил глаза, лицо его стало грустным, словно он хотел поделиться с ней своими проблемами и переживаниями, но понял, что это ей вряд ли интересно.

– Вы, наверное, как всегда, заняты, – доктор посмотрел на нее со скрытой укоризной. – Вы молоды и спешите жить, где-нибудь вас ожидает молодой и темпераментный поклонник, и вы думаете о нем – это правильно.

Валерия ответила улыбкой, не отрицая и не подтверждая сказанное.

Борис Иванович подал ей конверт с деньгами, и она, не считая, положила их в сумочку.

– Желаю вам успеха! – Валерии хотелось быть искренней.

Доктор проводил ее до двери. Попрощавшись с ним, она почувствовала облегчение.

Погода была прекрасная. По голубому небу проплывали небольшие облачка, блестели на солнце лужи, в воздухе стоял запах оттаявшей земли, мокрого снега. По-весеннему радостно и громко щебетали птички, перелетая с ветки на ветку. Валерии вдруг захотелось чего-то необычного, острого и волнующего.

Подходя к университету, в котором она преподавала английский, Валерия увидела темно-синюю машину Евгения. За передним стеклом, на виду лежал огромный букет роз. У нее неожиданно сильно сжалось сердце; то ли жалость, то ли умиление подступило к глазам предательской влагой. Как глупо! На секунду ей показалось, что она не властна над своими чувствами… Заметив ее, Евгений вышел из машины с красными розами в руках. Он легонько поцеловал ее и вручил цветы.

– Я заеду за тобой вечером, после шести, – его тон подчеркивал невозможность возражения и одновременно страх получить отказ.

Она молча прижала розы к лицу… стыдясь непрошеных слез.

Поднимаясь по широкой университетской лестнице на второй этаж, Валерия хмурилась. Она была недовольна собой. Старосветская девица на выданье – так она охарактеризовала свое нелепое поведение.

– Какие милые цветы! И как это тебе удается, Лерочка! Только не говори, что был зачет или экзамен. Меня не проведешь! – щебетала Катенька, догнав ее в длинном пустом коридоре.

Из всех коллег с ней одной у Валерии сложились дружеские отношения. Им нравилось поболтать в свободную минуту.

– Тебе бы только хихикать! Обыкновенные розы…

– Ну да, конечно. Мужчины, рестораны, иностранцы, цветы – твои серые будни! – изображая притворное сочувствие, ответила подруга.

– Солнышко, ты не ошиблась – это действительно будни. Мне не нравится работа переводчика, но за нее хорошо платят.

– Какие мы меркантильные! – закатила глаза Катенька. – А как же мысли о вечном? Все о деньгах да о деньгах печешься, грешная ты душа!

Валерия улыбнулась. Тон легкой издевки, любимый тон Катеньки, ей нравился.

– Катерина, а где это ты о вечном слышала? – неожиданно вырвалось у Валерии. Она сама удивилась резкости своего тона.

Катенька вдруг смутилась, возникло неловкое молчание.

– Потом расскажу, – выдавила она. – Мне еще материалы на замену взять нужно. Ну, не грусти без меня.

Ее тоненькая фигурка быстро скрылась за дверями библиотеки.

– Странный сегодня день, – пробормотала Валерия себе под нос.

Настроение отчего-то испортилось. Тревога пришла в ее жизнь, незаметно прокравшись из сна. А может быть, она появилась еще на индийской выставке?.. Но почему?

Время лекций пролетело быстро. По дороге домой Валерия зашла в небольшой частный магазинчик одежды. Ей не давали покоя браслеты: хотелось поскорее надеть их, и с подходящим нарядом. Выбор вечернего платья сегодня оказался легким делом. Продавцы предложили ей три модели. Комплект абрикосового цвета сразу бросился в глаза. Платье подошло и по размеру. Валерия с удовольствием смотрелась в зеркало под одобрительные возгласы продавцов.

– Вы просто красавица! – с оттенком зависти сказала одна из них, помогая застегивать змейку на спине. – И вам действительно идет такой цвет. Мы сомневались, что его кто-нибудь решится купить – простое по форме, и этот большой шарф или накидка… Необычно. Эта вещь очень индивидуальна. Но на вас просто отлично смотрится!

* * *

Поздняя загородная электричка летела сквозь тьму, минуя многие станции без остановок. Пассажиры, сонные и притихшие, дремали. В тускло освещенном вагоне было душно. Равномерный стук колес убаюкивал.

Вален спал, прислонившись головой к оконному стеклу…

Сквозь вязкую густую мглу проступили очертания незнакомой комнаты.

«Это комната старухи», – догадался он. Достал из рюкзака фонарь и осмотрелся. Вот шкаф… очень старый! Стол… на нем пусто. Стулья…

Все целое, не поломанное. Повсюду – толстый слой пыли. Значит, тут еще никого не было?

А в статье писали, что все перевернуто, мебель переломана. Не могут прожить без вранья!

Вален перевел луч фонаря на кровать и обмер – вместо старухи на ней сидел Ник, сложив руки на коленях и глядя куда-то вдаль… Как будто не видит Валена, старого товарища детских игр.

«Фу, как зомби!» – подумал Вален. Изнутри поднималась волна возмущения. Гнев рвался наружу, хотелось закричать на Ника что есть силы. «Шуметь нельзя», – вовремя вспомнил он и зло прошипел:

– Как ты здесь оказался? Я специально ничего не рассказывал, потому что тебя здесь быть не должно. Убирайся к черту, ты меня напугал!

Ник растворился. Кровать, аккуратно застеленная, с высокой горкой подушек, осталась пустой. Сердце Валена билось сильными неравномерными толчками, в горле пересохло.

Пора было приниматься за дело. Добросовестно обыскивая дом, он обшарил все уголки, заглянул во все ящички, перетряхнул все тряпки… Уставший от бесплодных поисков, Вален опустил руки и застыл в растерянности.

– Надо уходить! Где тут дверь?

Он обернулся и взял в руки фонарик. Луч света упал на зеркало, висящее на некрашеной деревянной стене. Вален посмотрел на свое отражение и увидел, что у него на шее висит длинная связка золотых обручальных колец, нанизанных на белую бельевую веревку…

Он проснулся, посмотрел на часы. За окнами электрички мелькали огни полустанков. Сколько всего успело присниться за какие-нибудь полчаса!

Вспомнилось, как он собирался в дорогу: не хотелось никуда ехать, идти. Ник дал ему рюкзак и все необходимое, молча заворачивал бутерброды, ни о чем не спрашивая. Вален злился. Он ничего не рассказал Нику заранее. Вдруг не удастся найти никакого золота? Другие ведь тоже искали, и все оказалось напрасно. Кислая мина товарища раздражала его.

Машинист объявил следующую станцию, и Вален вернулся от своих невеселых воспоминаний в такую же унылую реальность.

Он был единственным, кто вышел на станции Егорьево. Он смотрел, как постепенно исчезал в темноте хвост электрички. На платформе горел фонарь, освещая высокие старые ели по обе стороны железнодорожного полотна. Холодный ветер пробирал до костей.

Темнота окружила Валена со всех сторон. Непонятный страх заполз в сердце. Очень медленно, наугад пробираясь между деревьев и голых кустов, Вален шел вперед, то и дело проваливаясь в какие-то ямы и лужи. Ветки царапали и цеплялись за одежду, в воздухе пахло сырой древесиной и прошлогодними листьями. Несколько раз он натыкался на поваленные бревна, от напряжения его бросало в жар. Злой, исцарапанный, в мокрых ботинках, тяжелых от налипшей земли и листьев, он наконец вышел из лесополосы и увидел Егорьево.

Вален немного постоял, осматриваясь и прислушиваясь. В некоторых домах еще горел свет. Вдалеке лаяли собаки. Подойдя ближе к деревне, он сразу увидел бабкин дом, – точно как на снимке в газете. Столько раз он представлял его себе! В заброшенном дворе, за покосившимся забором росла плакучая береза. Ощущение пустоты и заброшенности охватило его при виде одинокого жилища. Вален долго вглядывался в темноту… Ни души вокруг – только шум ветра да скрип поломанной калитки нарушали тишину.

Надев перчатки, Вален подкрался к окну и потрогал рукой ставни: они были закрыты и забиты наглухо. Пришлось отдирать доски. С трудом удалось проникнуть внутрь дома, – очень пригодились найденные Ником в ящике с инструментами большая отвертка и короткий ломик. Резкий застоявшийся запах сырости и нежилого помещения был неприятен. К нему примешивался еще какой-то – то ли ладана, то ли воска…

Время шло быстрее, чем рассчитывал Вален. Фонарь осветил комнату, весь вид которой говорил, что искать тут уже нечего. Из мебели остался один пустой старый шкаф без дверцы, одиноко стоящий в углу. Возле окна валялись несколько мешков. Все…

Вален начал обыскивать дом. Как это делать, он толком не знал, пользовался сведениями, полученными из книг и кинофильмов, – обшарил печку, заглядывал во все укромные уголки, которых, впрочем, было немного. Ничего интересного он так и не нашел.

Осматривая пол, Вален заметил, что в нескольких местах тот здорово прогнил, доски прогибались, жалобно скрипели. Луч фонаря скользил по половицам, – доска за доской, – в одном месте Валену показалось, что пол неожиданно крепкий. Он остановился, потоптался, попрыгал, – никакого скрипа. Странно… Гость достал из рюкзака инструмент и стал отрывать доски по очереди, они оказались не только толще других, но и короче. Под досками открылось небольшое углубление – грязное и сырое. Вален засунул туда руку и хорошенько все ощупал. Ему показалось, что пальцы наткнулись на что-то… он начал лихорадочно разгребать перемешанные с землей опилки, вытащив на поверхность старый деревянный ларец, потемневший и трухлявый, который развалился прямо у него в руках. Ларец, конечно, оказался пустей пустого. Ах, незадача! Вален, только что испытавший дрожь возбуждения, близость желанной добычи, почувствовал, как закипает от бешенства. Проклятая старуха, она глумится над ним! Попадись бабка ему под руку, он бы…

Он сидел на корточках возле дыры в полу и чуть не плакал. Опустошение и тоска наполнили его сердце, только что неистово забившееся в предвкушении вожделенной находки. Однако искать больше было негде. Вален устало поднялся, отряхнул пыль и землю, собрал рюкзак. Пора уходить. Светящийся циферблат часов, позаимствованных у Ника, показывал начало четвертого утра.

«Ну что ж, первый блин всегда комом. Не стоит расстраиваться», – утешал он себя.

Лезть через окно больше не хотелось. Вален напоследок окинул взглядом пустой дом: немало искателей легкой добычи побывали тут до него. Не стоило и ставню ломать. Другие окна с выбитыми стеклами зияли, как глазницы старого черепа. Луна равнодушно смотрела на Валена, как до этого на других таких же неудачников.

Эх, пропадай все пропадом! Он со злостью ударил ногой по входной двери, что было явно лишним. Ветхое дверное полотно едва не слетело с заржавелых петель. Вален от неожиданности по инерции пролетел пару шагов и выскочил на такое же развалившееся крыльцо, – гнилая доска треснула, нога провалилась, и он, не удержав равновесия, грохнулся, выронив фонарь и проклиная все на свете.

Вален с трудом вытащил ногу, для чего пришлось оторвать пару трухлявых, истлевших досок крыльца. Рюкзак на спине очень мешал, пот градом катился по спине, разочарование сменилось крайним раздражением. Наверное, поэтому он не сразу заметил, как в глубине под крыльцом что-то блеснуло в лунном свете. Валену не хотелось вновь оказаться обманутым. Некоторое время он тупо смотрел вниз, в образовавшуюся благодаря его падению дыру. Жадность взяла верх, – он схватил фонарь, посветил и сунул руку в тесное пространство, усыпанное гнилой трухой и обломками ступенек. Не веря своим глазам, Вален извлек из-под земли и мусора твердую гладкую коробку, довольно тяжелую.

Сердце неистово забилось, дыхание перехватило. Медицинский стерилизатор? Валену никак не удавалось открыть его. Не выпуская счастливую находку, он зубами стащил с правой руки перчатку и дрожащими пальцами справился с плотно пригнанной крышкой. Стерилизатор был приличного размера и полон золотых украшений – в основном колец. Золото мягко светилось, притягивая взгляд…

Голова закружилась так сильно, что Валена затошнило. Он крепко зажмурил глаза, но кружение продолжалось, как будто он вращается на огромной карусели и никак не может остановиться. Это нервы. Он слишком долго мечтал об этом! И вот, наконец, судьба вознаградила его…

Спотыкаясь, Вален бросился прочь от одинокого дома. На мгновение ему стало страшно, дурное предчувствие сжало сердце…

## ГЛАВА 4

Ник расстроился. Похоже, старый друг не спешит делиться с ним своими планами. Собрался куда-то на ночь глядя, ничего не сказал… Он ощутил легкую грусть.

«Утром Вален должен приехать и все рассказать», – успокаивая себя этой мыслью, Ник наконец заснул.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно громко.

Неужели наступило утро? Нику казалось, что он только что закрыл глаза.

– Это Вален!

Он вскочил и побежал открывать.

– Ты что, в лесу ночевал? – спросил он, когда измученный Вален, весь в грязи и какой-то трухе, ввалился в квартиру.

Несмотря на усталость и бессонную ночь, он улыбался. Хотелось как можно скорее сообщить Нику о необыкновенной удаче. Это счастливое предзнаменование! Теперь богатство потечет им в руки.

– У меня отличная новость для тебя! – не в силах сдержать приятное возбуждение, выпалил Вален.

– Хорошо! – Ник обрадовался. Старый друг не подвел его! – Сначала тебе нужна горячая ванна и хороший завтрак.

Стало понятно, что недомолвки и недоверие закончились. Вален разделся и с наслаждением погрузился в горячую воду.

– Хочешь водки? – раздалось из-за дверей.

Все-таки Ник отличный парень, он в нем не ошибся. Лучшего товарища не сыскать! Вот, заботится… Вален отвык от внимания окружающих: с момента смерти отца он полагался только на свои силы. Отец разбился на машине, налетев в темноте на стоящий без габаритных огней грузовик. После его гибели Вален с матерью остались без жилья и вынуждены были переехать в подмосковный Чехов к дяде, маминому брату.

– Хочу! – крикнул он Нику.

Водка оказалась бы сейчас как нельзя кстати. Вален промерз, намочил ноги, да и горькие мысли, откуда ни возьмись, испортили вкус успеха. Выпить не помешает.

Он завернулся в длинный махровый халат Ника и почувствовал, что очень хочет есть.

На кухне стоял запах крепкого кофе, яичницы, домашней колбасы и гренок. Рядом с бутылкой водки стояла тарелка с нарезанным толстыми кусками сыром.

– Судя по всему, тебя есть с чем поздравить? – Ник поднял рюмку. – За это и выпьем!

Они быстро поели. Вален чувствовал, что засыпает.

– Давай переберемся в комнату. У тебя глаза слипаются…

Вален поставил пустую чашку на стол и, ни слова не говоря, вышел.

«Вот гад, опять взялся за свою таинственность!» – подумал Ник с досадой. Настроение упало. Он сел на кухонный диванчик и решил просто наблюдать, что будет дальше.

Вален быстро вернулся с металлической коробкой в руках и высыпал прямо на колени товарищу груду золотых колец.

– Бог мой! – глаза Ника едва не выскочили из орбит. Он остолбенел.

– Ну, как тебе добыча?

– Т-только не говори, что ты награбил это за сегодняшнюю ночь, а трупы до утра закапывал в лесу…

– Никого я не грабил! – Вален не мог оторвать взгляд от груды золота. – Я давно задумывался над тем, что мир полон богатств, которые уже не принадлежат никому. Они много лет лежат всеми забытые: либо безнадежно утерянные их владельцами, либо похороненные в земле вместе с умершими.

– Н – не хочешь ли ты сказать… – Ник от неожиданности и страха начал заикаться.

– Да не трясись ты так! – Вален сел, положил ногу на ногу и победоносно посмотрел на Ника. – Это клад! Золото, которое ты видишь, никому не принадлежит, его нет ни для кого, кроме нас с тобой!

Ник взял в руки пустую коробку из нержавейки. Вещь отнюдь не старинная: такая штуковина предназначена для кипячения медицинских инструментов.

– Да, это не пиратский сундук, а стерилизатор! – Вален угадал ход мыслей друга. – Я не знаю, кто и почему спрятал в нем золотые кольца. Я нашел их чисто случайно, под прогнившим крыльцом заброшенного дома. И поверь, никто ничего о них не знает.

# Примечания

1

Сари – женская одежда в Индии.

2

Кришна – земное воплощение Вишну, вседержителя и хранителя мира, одного из главных божеств индуизма.

3

Шива – один из трех верховных богов, наряду с Брахмой и Вишну, в брахманизме и индуизме. Часто изображается в священной пляске, воплощающей космическую энергию.