# Мертв только дважды

Антон Чиж

В мире существует множество, казалось бы, скучных профессий. Например, Карлос – консультант по древностям в Будапеште. Красивый испанец средних лет, без вредных привычек. Мечта любой одинокой дамы за тридцать. Но что, если он уже четверть века скрывает страшную тайну, которая изменила его жизнь? Что, если разгадка этой тайны грозит судьбе европейской цивилизации?

В новом романе автора исторических детективов Антона Чижа сюжет бешено несется вперед, как в романах Яна Флеминга и Дэна Брауна! Тайны разведки переплетаются с тайнами древних, а случайная встреча с бесстрашной журналисткой навсегда лишает Карлоса сердечного покоя.

© Чиж А., текст, 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

## 1

1991 год

11 февраля, понедельник

ФРГ, пригороды города Никкенхайм

22.30 (GMT+1)

За последние дни Мечик наделал столько ошибок, что их вполне могло хватить на всю жизнь. Жизнь, которая могла окончиться через считаные минуты. Как капли, что пролетали в темноте.

Он знал, на что идет. Знал, чем заканчиваются такие поступки и какую цену заплатили те, кто пошел на них. Об этом ему рассказывали подробно, с наглядными примерами. Он знал, но рискнул. Бросился очертя голову. Как неразумный мальчишка. Поддался глупому желанию сделать все самому. Сделать то, что от него никто не ждал. Сделать то, что категорически не имел права делать. В подобных ситуациях худшее – поспешить, не доложив, не получив разрешения. Ничем иным, как грубейшим нарушением, его поступок назвать нельзя. Что и будет сделано. Вместо благодарности. В лучшем случае, если удастся задуманное. А если авантюра провалится, его сочтут болваном, на которого зря потрачены силы и время. Хотя ему будет все равно, мертвым не стыдно.

Мечик запретил себе думать. Были заботы важнее: надо удерживать на дороге арендованный старенький «Фольксваген», которой норовил вильнуть в сторону. Фары с трудом пробивали светом потоки дождя. Дворники скрипели, захлебываясь, и бесполезно метались по лобовому стеклу. Он ехал почти вслепую по дороге, жавшейся к черному лесу. Карта, разложенная на руле, комкалась и вертелась, как капризная девица. Тонкую красную ниточку шоссе он угадывал. Главное, не пропустить поворот на грунтовую дорогу.

Редкие машины слепили вспышками огненных шаров, пролетавших в дождевых каплях. Мечик сбросил скорость до двадцати километров, стараясь заметить просвет в стене леса. Машину восемьдесят шестого года выпуска потряхивало, но старичок честно цеплялся за асфальт. Три дня назад Мечик и подумать не мог, что нарушит все инструкции и правила, которые обязан соблюдать даже опытный сотрудник. Новичок – тем более.

…Год назад он прилетел из Аргентины в Западную Германию с паспортом гражданина Эквадора. Молодой человек двадцати лет с загорелой кожей, черными вьющимися волосами и открытой улыбкой искренне признался пограничнику, отвечая на вопрос о цели своей поездки. Молодой человек мечтал поступить в лучший в мире университет во Франкфурте и получить профессию инженера. Пограничник улыбнулся, сказал: «Добро пожаловать в Германию» и поставил въездной штамп. Будущий студент горячо поблагодарил, по-немецки он говорил неплохо, с чуть заметным южным акцентом, и растворился в толпе пассажиров, прошедших паспортный контроль.

В его планы после получения качественного образования входила женитьба на хорошей немецкой девушке, получение вида на жительство и гражданства одной из самых богатых европейских стран. Затем – размеренная жизнь настоящего бюргера, который честно зарабатывает, ездит в отпуск, растит детей, голосует на выборах за консервативный блок ХДС/ХСС, любит пиво, отмечает с друзьями Рождество и дни рождения, участвует в общественной жизни квартала. То есть может считаться уважаемым и надежным членом общества. Мирным, тихим и незаметным. Заурядным немецким обывателем с испанской фамилией.

Настоящее имя юноши с эквадорским паспортом знали только несколько человек в Москве. Даже в Балаклаве он проходил обучение под чужим именем. А вот псевдоним, который будет во всех сообщениях, он выбрал сам перед началом долгой командировки. Его тоже знали только те, кому положено.

Мечик.


…Мечик ударил по тормозам. Показалось, что поворот проскочил. Сдав назад под визг колес, он понял, что ошибся, ночь запутала. В лесу была прогалина, но никак не поворот. По карте до него оставалось километра два. На темном шоссе карты кажутся не такими надежными. Машина дернулась и поехала сквозь дождь.

…Начало командировки сложилось удачно. Советский Союз еще держался, но как линкор, получивший пробоину ниже ватерлинии. Стальные заклепки болтались, из труб валил черный дым, корабль готов был пойти ко дну. Зрители на разных берегах ждали, когда монстр развалится на части. А вместе с ним Восточный блок, в котором сразу вспомнили, что, в общем-то, не хотели строить социализм, потому что в сердцах их теплились европейские капиталистические ценности. Европа бурлила и стряхивала с себя цепи коммунизма. ГДР вот-вот должна была пасть в объятия западной сестры, всех волновали глобальные политические процессы, а контрразведка НАТО пребывала в некотором удивлении от внезапного разгрома врага, который униженно просил гуманитарную помощь. Лучшее время, чтобы посеять семена, которые взойдут через несколько лет.

В падающем колоссе Союза оставались люди, которые не обращали внимания на политические игры, а продолжали делать свое дело. Они точно знали, что разведка будет всегда. Даже если бывшие враги внезапно станут друзьями, а государство, которому они давали присягу, так радикально изменится.

…Поворот, который искал Мечик, выскочил неожиданно. Ночь опять хотела обмануть, но у нее ничего не вышло. Он вовремя затормозил, включил свет и проверил карту. Наверняка тот самый. Без дорожного знака. Грунтовая дорога до Рейна. Отбросив на заднее сиденье карту, Мечик выключил лампочку над головой, глянул, нет ли на встречной полосе машин, газанул и резко повернул налево. Машину тряхнуло на стыке шоссе с грунтовкой. Мечик сбросил скорость до минимума и двинулся, куда вела дорога. Дремучий лес оказался ухоженным парком маленького городка, растянувшегося вдоль Рейна.

…Те, кто подготовил Мечика для глубокого внедрения, умели делать свою работу. Всякий обыватель в любой стране мира знал о коварных шпионах КГБ, которыми пугали газеты и которых порою любил Джеймс Бонд. Если шпион был советским, то, конечно, из всесильного КГБ. Про КГБ знали все, кому не лень.

Лишь немногим специалистам холодной войны было известно, что советские шпионы могут быть еще из ГРУ, организации тогда почти неизвестной на международной арене. И только кадровые сотрудники спецслужб догадывались, что самого опасного врага надо ждать с другой стороны. Враг был тихий, незаметный, о нем практически ничего не было известно: у него не было ни предателей, ни перебежчиков. Потому что среди офицеров разведки Главного штаба Военно-морского флота СССР, или попросту Военно-морской разведки, не бывает предателей. Живых – наверняка. Мысль эту внедряли в сознание курсантов Центра подготовки с первой лекции.

…Грунтовку размыло, но колеса не буксовали. Мечик пробирался как мог тихо, озираясь по сторонам. Условленного знака – раздвоенную ель – он не заметил. Дорога свернула вправо, невдалеке показался мостик, перекинутый через безымянную речушку, впадающую в великий Рейн. Мечик выключил мотор и погасил фары. Вылез наружу, прикрыв дверцу. Дождь шлепал по голым веткам, по сырой земле, по мелким лужам, пробирался за воротник, мочил брючины, легкие ботинки хлюпали. Дул пронизывающий ветер. Мечик не замечал холода, всматривался и прислушивался. Кажется, он был один.

Приехать и оказаться одному было вариантом худшим из худших, гораздо худшим, чем пуля в лоб. Тот, кто назначил встречу, мог передумать. Или совсем не собирался приезжать. Причины не важны, важен результат: операция, подготовленная в спешке и в одиночку, провалена, даже не начавшись. Это значит, что ему нельзя возвращаться во Франкфурт-на-Майне, а надо бежать прямо отсюда. Уничтожив не только свое внедрение, но и работу всех, кто его готовил.

Он посмотрел на часы, светившиеся фосфорными цифрами. До назначенного времени оставалось не более минуты. Быть может, он зря занервничал. Все идет по плану. По его плану. Не замечая струек, стекающих по лицу, Мечик вглядывался в чернеющий парк и мостик, который надо перейти. Он сверился с циферблатом. Секундная стрелка выскочила вперед. Мечик был спокоен. Ничего больше не оставалось.

…Кандидатов для Военно-морской разведки подбирали тщательно. Отсев был строжайший. Мальчики попадали в поле зрения кадровиков в Нахимовском училище. За ними наблюдали и дальше: как они учатся в высшем учебном заведении ВМФ, как служат молодыми офицерами на флоте. Большая часть курсантов была из семей потомственных моряков. Их отцы, деды, а у некоторых и прадеды были проверены войнами, которые вела Россия с конца XIX века. Многие погибали, но никто не был предателем. Преданность у курсантов была в крови. Что было основой неуязвимости Военно-морской разведки. К этому добавлялась особая подготовка.

Выпускник Центра не только владел специальными навыками разведчика, знал несколько языков, мог в одиночку действовать на суше, на воде, под водой и в горах, владел приемами рукопашного боя с ножом и без ножа, стрелял из всех видов оружия, но и самое главное: умел скрываться под личиной обывателя. А еще курсантов обучали анализировать, замечать мелкие детали, делать правильные выводы и предвидеть события. Учили всему, без чего работа разведчика глубокого внедрения бесполезна. Ошибки и провалы они изучали на примерах коллег из КГБ и ГРУ. Чтобы не повторять горький опыт.

…Опоздание больше минуты. Мечик засчитал себе еще ошибку: не продумал, что будет делать в такой ситуации. Такую ситуацию он просто не брал в расчет. Зато другие ошибки прекрасно знал, потому что совершил осознанно.

Сосед по студенческому общежитию со смехом рассказал, что американцы совсем обленились: вербуют в открытую. Ходят по студенческому городку и предлагают работу с хорошим заработком. Некоторые соглашаются. Он сам видел, как вербовщик говорил с парнями, кажется, из Франции и Бельгии. Мечик повеселился над глупостью янки и попросил показать горе-шпионов. Сосед обещал при случае. Прошел день, потом еще, сосед и думать про это забыл. Потом вообще уехал. А Мечик потерял покой.

Вместе с ним в университете учились его сокурсники из Центра подготовки. Они внедрялись под легендой скандинава и фламандца. Правда, в университете были и другие французы и фламандцы. С кем говорили вербовщики? По инструкции, заметив тень подозрения, Мечик обязан был сообщить и отойти в сторону. Разбираться положено другим. Но это его товарищи. И подозрение такое призрачное…

Мечик решил справиться сам. Что стало первой ошибкой. Вторую он сделал, когда подкинул хитро написанную записку с предложением сотрудничества. Обоим подозреваемым. А потом получил ответ. От кого-то из них. С ним готовы были начать работать. За крупную сумму. Наличными. Которые надо отдать при первом контакте. Мечик еще мог доложить и не влипнуть окончательно. Но он решил идти до конца. Разум затмила обида, что один из своих оказался предателем.

Последнюю ошибку Мечик совершил, когда из камеры хранения на вокзале взял дипломат с наличными, которые предназначались для новой сети в Германии и Бенилюксе. Он знал, что у него потребуют показать деньги, но отдавать их не собирался. Он сумеет скрутить предателя. То, что бывший друг узнает его, Мечика не беспокоило. Новый плащ, берет, накладной нос, купленный в магазине театральных принадлежностей, большие очки и ночь – достаточная маскировка для проверки издалека. При ближнем контакте маскировка не нужна. Только быстрота реакции. Предатель должен попасть в свою же ловушку, раз выбрал место встречи за пятьдесят километров от Франкфурта в парке. Вместо того, чтобы распить по кружечке в пивном баре. Только пока в ловушке оказался Мечик.

Он решил ждать три минуты.

Впереди за мостом вспыхнули и поморгали фары. Контакт был на месте. Мечик взял дипломат с заднего сиденья и плотнее закрылся воротом плаща. Что в ливень вполне естественно.

Предстояло пройти через мостик. Метров двадцать он будет весь как на ладони. Можно пристрелить так просто, что любой справится. Реагировать на звук бесполезно, пуля летит быстрее. Огонь из ствола заметить невозможно, если не знать, откуда стреляют. Тот, кто ждал за мостом, мог отойти в любую сторону и достать беспомощную мишень. Мечик старался идти медленней, чтобы разглядеть хоть что-то. Но ночь прятала слишком хорошо.

Подошва ткнулась в каменный мостик. Осталось пройти его.

Вспышка…

…Вспышка была такой яркой, как будто взорвалась вселенная. Он инстинктивно зажмурился, но свет пробился сквозь закрытые веки. Сильно ударило в грудь, откинуло, Мечик полетел кубарем вниз. Натренированные мышцы разжали пальцы, чтобы смягчить удар, дипломат выскользнул в темноту. Мечик приложился затылком и скатился в воду.

Волны сомкнулись над ним. Мечик задержал дыхание. Утонуть он не боялся, потому что плавал не хуже дельфина. Надо найти ориентир, где воздух, а где дно. В непроглядной темени это не так просто. Мечик замер, чтобы ощутить, куда тянет вода, перевернулся и в два гребка вынырнул на поверхность.

Никаких следов взрыва. И это был не взрыв. Ни гранаты, ни мины, ни фосфорного снаряда. На прохождении учебной огневой полосы Мечик выучил, как выглядят взрывы. Это что-то другое, ослепительное и тихое. Волны хлестали по лицу, намокшая одежда давила вниз. Мечик не замечал пустяков. Он не мог понять, что происходит на берегу.

Происходило странное. Раздалось два пистолетных выстрела, кто-то закричал от боли. Он увидел пробегающего Освальда, товарища, бывшего на подозрении. Освальд остановился и что-то сфотографировал фотоаппаратом с микропленкой. Долетел хриплый крик: «Это Мечик! Это он… Предатель! Помоги!»… Голос был Маркуса, другого товарища.

Он сделал сильный гребок, чтобы поскорее очутиться на берегу. Шум дождя прорезал вой полицейских сирен. Над верхушками деревьев заплясали красные и синие всполохи мигалок. Кажется, собралась вся полиции земли Рейнланд-Пфальц.

Катастрофа случилась. Только сейчас Мечик понял, что произошло на самом деле. Ни доказать, ни оправдаться он не сможет. Клеймо предателя легло на него. Это навсегда. Его жизнь уничтожена и стерта. Он не может ни сдаться полиции, ни пойти к своим, ни даже утонуть. Его вычеркнули из этой жизни. Оставалось начать новую. Или заставить себя умереть в Рейне. Течение быстрое, у берега глубоко. Тело не найдут. Мечик думал недолго. Он сделал выбор.

Его покрыла ледяная волна Рейна.

## 2

2016 год

18 апреля, понедельник

Южный Иран, провинция Хузестан

12.34 (GMT+3.30)

Жара обожгла. Ветер колол песком. Франсуа Шандор зажмурился и подтянул платок до переносицы. Он походил на жителя пустыни, как их представляют туристы: на голове арафатка, рубашка до пят, купленная в египетской лавке, на ногах кожаные сандалии. Шандор выглядел карикатурой и для местных иранцев, и для экспедиции. Ему было наплевать. За годы, проведенные на раскопках, он не смог привыкнуть к жаре. Жара угнетала его. А в таком фольклорном наряде ее можно было хоть как-то терпеть.

Дышать было тяжело. Намоченная бандана быстро высыхала. Проку от нее оказалось немного, но хоть песчинки не лезли в рот. Шандор ненавидел скрип на зубах. От песка, неизменно попадавшего в пищу, и без того безвкусная арабская еда становилась омерзительной.

Сидя на корточках, Шандор прижался к сомкнутым коленям и принялся неторопливо работать толстой щеткой.

За двадцать лет он объездил весь Ближний Восток. Археологией Шандор занимался с редкой самоотдачей. Вернувшись из очередной экспедиции в Париж, по которому он тосковал, мечтая о прохладе уличных кафе, уже через неделю он готов был мчаться в новую экспедицию. Месяц был самым долгим перерывом между поездками. Шандора охотно принимали в любую команду. У него была прочная репутация исполнительного трудяги, который звезд с неба не хватает, своей научной карьерой не занимается, зато чрезвычайно полезен для других. Он не требовал ставить его имя на археологических открытиях, отдавая славу коллегам, куда более жаждавшим ее. Шандор изредка публиковал статьи по узким, малозначимым вопросам, но это он делал только для того, чтобы не опуститься до статуса рабочего на раскопах.

Никто не интересовался причинами такой его научной скромности. А причина была проста. В археологии Шандор искал покой. Однажды пройдя через событие, потрясшее его, он предпочел иметь дело только с давно умершими. Было хорошо и покойно разгребать песок, вытаскивать и очищать черепки, прикреплять к ним номерки, классифицировать и складывать найденное в пластиковые контейнеры. Монотонный труд он не променял бы на всю славу мира.

Нынешняя экспедиция работала больше трех недель. Ученых, приехавших с враждебного и безбожного Запада, иранцы держали под мягким контролем. Рядом с лагерем расположилась палатка. В ней жили несколько крепких мужчин в камуфляже без знаков различия, но с кобурами на поясе. Мужчины с аккуратными черными бородами были похожи как родные братья. С археологами вели себя корректно. Лишь под вечер осматривали и фотографировали их находки.

Между учеными и надзирателями сложился негласный договор: европейцы не выходят за разрешение правительства Ирана, то есть не скрывают, не крадут и не пытаются нелегально вывезти находки, не пьют спиртное, а взамен получают относительную свободу. Договор соблюдался обеими сторонами. Иранцы посмеивались над нарядом Шандора, считая его чокнутым ученым, и стреляли только глазами на двух француженок, которые бесстыдно выставляли загорелые ножки. Археологи на вечерних посиделках обсуждали: состоят ли Мас и Ахан в корпусе «Страж Исламской революции» или в каком-нибудь другом страшном корпусе, воевали ли в Сирии с ИГИЛом и сколько людей убили. Шандор в разговорах участия не принимал и всегда держался в стороне.

Сегодня он занимался квадратом в отдалении от основного раскопа. Директор экспедиции, профессор Лаваль, зная странности Шандора, не возражал. Археолог с таким опытом имеет право выбирать.

Шандора и коллег разделяло метров сто песка. Основная группа работала вместе, Лаваль сидел за походным столиком, делая пометки в журнале экспедиции: ноутбуки на такой жаре не выдерживали. На Шандора никто не обращал внимания, позволяя ему делать что угодно в секторе, ограниченном натянутыми веревками.

Щетка смахнула слой песка, под которым показалось что-то плотное. Остатки песчаного намета Шандор размел ладонью. Открылся камень. В камне не было ничего необычного, если бы не гладкая обработанная поверхность, какая не встречается в природе. Поработав пальцами, Шандор расчистил в центре камня арабскую вязь, которую разобрал без труда: «haram». Запрет прикасаться. Любой мусульманин, увидев эту надпись, немедленно должен забросать предмет песком и забыть это место. Шандор не был мусульманином. У него вообще не было религии. Оглянувшись на далеких коллег, которым до него не было дела, он принялся энергично раскапывать. Вскоре показались края камня. Размером он казался не более метра, округлой формы. Шандор нащупал крышку на нем, попробовал столкнуть ее в сторону, но она держалась плотно.

Ломик не входит в набор археолога, если это не Индиана Джонс. Под рукой у Шандора не было ничего, чем поддеть тяжесть. Кроме большого шпателя. Постаравшись, он воткнул острие в щелочку и расширил отверстие. Шандор поднажал, шпатель удержался, сколько мог, и начал изгибаться, чуть-чуть расширив отверстие. Его хватило, чтобы Шандор всунул в него пальцы. Напрягая все силы, отодвинул крышку и заглянул внутрь. Каменное ложе было выдолблено не слишком аккуратно. В нем лежал кувшин. Шандору не надо было проверять по справочникам, чтобы определить возраст глиняного изделия: примерно V век до новой эры. Форма кувшина характерна для стран Средиземноморья. Но куда больше формы Шандора заинтересовала надпись на арабском, видневшаяся у горловины. Надпись была младше кувшина на многие столетия. Шандор прочел ее без труда. Любой благоразумный ученый не стал бы прикасаться к находке. Шандор не был благоразумным. Он вынул кувшин, показавшийся легким. Горловина его оказалась запечатана воском, окаменевшим и почерневшим. Нарушая правила извлечения археологических предметов, Шандор вскрыл воск армейским ножом, который всегда держал при себе. И заглянул внутрь.

Он не поверил собственным глазам. Этого просто не могло быть. Его знания и опыт говорили, что такие открытия невозможны. Невозможны в принципе. Тем не менее он видел этот предмет собственными глазами. Шандор аккуратно потряс кувшин, чтобы содержимое переместилось к отверстию. Без сомнений, то, что находилось внутри, было тем самым, чем показалось в первую секунду. Надо было решать, что делать. Звать коллег и Лаваля Шандор не собирался точно. Ему надо было обдумать.

Восковая затычка вернулась на место. Кувшин лег в свое ложе. Шандор сгреб столько песка, чтобы покрыть выемку до верха. Каменную крышку отодвинул в сторону и тоже присыпал песком. Маскировка простая и надежная. Никто бы не понял, что под ним что-то скрывается. Шандор оставил знак, чтобы место не потерялось. И остаток времени до перерыва создавал видимость работы.

…За обедом Лаваль вежливо спросил об успехах. Шандор ответил, что квадрат совершенно пустой. На вторую половину дня он возьмет немного левее. Профессор мягко намекнул, что и там, вероятно, ничего нет. Упрямый коллега сказал, что доведет намеченное до конца. Спорить с ним не стали.

До конца светового дня Шандор рылся вблизи находки, просчитывая варианты. Их было немного. Каждый рискованный. Один – смертельно рискованный. Рассмотрев его со всех сторон, Шандор согласился, что он самый подходящий. План действий был составлен довольно просто. Шанс на удачу есть. Принцип Наполеона Бонапарта: «Ввязаться в бой, а там посмотрим» он считал руководством к действию.

Вечером Шандор вел себя как обычно. Удалился от дружеского обсуждения итогов дня и сплетен об иранцах. Он лег в палатке и дождался, когда лагерь окончательно затихнет. А потом лежал с открытыми глазами, глядя в чернеющий брезент. В три часа, когда человеческий организм пребывает в самой глубокой фазе сна, он вышел в ночь и подобрался к палатке иранцев. Мас и Ахан безмятежно храпели. Шандору понадобились считаные секунды, чтобы беззвучно проникнуть, оглушить спящих ударами в основание черепа, уложить так, чтобы они не задохнулись с кляпом во рту, связать руки и ноги пластиковыми хомутиками, которыми закрепляли мешки. Закончив с людьми, он забрал рацию охраны, комплект формы, кофр, где держали все телефоны экспедиции, оба пистолета с запасными обоймами и отнес добычу в джип иранцев. Дверца его всегда была открыта, ключа зажигания в армейском джипе нет, вместо него – лишь поворотный рычажок.

Рядом был припаркован «Лендровер» экспедиции. Шандор подлез под днище и пробил ему бак. Из дырки хлынула тонкая струйка бензина. Все действия он проделал с умением диверсанта, какого нельзя было ожидать от чудака-ученого.

Прихватив мешок из-под мелкого инструмента, Шандор пришел к нужному квадрату и раскопал кувшин. Он потратил несколько драгоценных минут, чтобы привести место в прежний вид. Засыпал каменную нишу и крышку. Конечно, их найдут. Но пусть это случится как можно позже.

Мешок Шандор положил на пассажирское сиденье и переоделся в камуфляж. Надеяться, что армейский патруль примет француза за местного, было бы наивно. На иранца он походил в лучшем случае загаром. А вот номера машины принадлежат MOIS[1], такие проверять не будут.

В GPS-навигатор Шандор ввел точку на границе Ирана с Ираком, включил зажигание. Стрелка показала, что бензобак почти полон. Шандор вжал педаль газа и рванул с места. Дорога в пустыне – понятие относительное, особенно ночью. Другой дороги у него не было. Все предпринятые им меры давали Шандору фору примерно в четыре часа. Пока Мас и Ахан очухаются, пока их освободят, пока они доберутся до ближайшего телефона и поднимут тревогу…

Судьба экспедиции вообще и профессора Лаваля в частности Шандора не беспокоила. А также то, сколько им придется пережить допросов и унижений. И, быть может, полный запрет на раскопки в Иране. Мелкие страдания не в счет. Шандор готов был рискнуть своей жизнью. И куда большим. Если бы ему предложили.

Ничего не жаль ради драгоценности, которой он сейчас владел.

## 3

2016 год

7 мая, суббота

Вена, недалеко от станции метро Stephansplatz

12.03 (GMT+1)

Материальные драгоценности меньше всего интересовали месье Вагнёра. Картины, рукописи, побрякушки, фарфор он ценил не дороже хлама, которым забиты антикварные лавки Парижа. Вагнёр хорошо знал, что в современном мире единственная ценность – информация. Прочее не стоит ни времени, ни инвестиций. Он давно мог вложить деньги в какой-нибудь старинный портрет или современную пачкотню, цена которой росла как на дрожжах. Но предпочитал старый, добрый кэш. Из всех видов коллекционирования Вагнёр предпочитал коллекцию твердой валюты в ячейке швейцарского банка, которая регулярно пополнялась.

Необходимость заставила приехать в Вену на антикварную неделю аукционного дома «Dorotheum». Необходимость, которую он выбрал для себя сам. Месье Вагнёр владел скромной фирмой «IT-Consalt», офис которой состоял из двух помещений, арендуемых на отшибе Парижа. Официально компания занималась аналитикой компьютерного рынка. Но клиенты к месье Вагнёру обращались за другими услугами. Он помогал в деликатных вопросах, о которых не принято говорить вслух. Например, добыть информацию о конкурентах, которую нельзя получить из открытых источников. Узнать, какие файлы лежат на рабочем столе компьютера директора крупного банка. Какие документы хранятся в запароленной папке инвестиционного брокера. Информация, которая могла стоить миллионы евро для тех, кто знал ей цену.

Платили очень хорошо. Чаще всего наличными. Месье Вагнёр никогда не обманывал клиентов, бизнес его преуспевал. Он нашел свою нишу. Господам, владевшим большим и легальным бизнесом, часто требовались услуги тех, кому они и руки бы не подали: хакеров. Месье Вагнёр был тем удобным человеком, который избавлял их от неприятного общения.

Занимаясь тихим бизнесом более десяти лет, месье Вагнёр обнаружил, что в мире информационных технологий для него нет ничего невозможного. Он мог узнать все обо всех. У него был свой доступ ко всем сайтам всех государственных структур, которые считались неприступными. Что делало его возможности неограниченными. С некоторых пор он стал расширять клиентуру за счет заказчиков, которых интересовали далеко не бизнес-секреты. С этими клиентами следовало соблюдать осторожность.

Новый заказ месье Вагнёр принимал по Интернету анонимно. Первым делом узнавал о клиенте все. Особенно то, что клиент скрывал. После чего или выходил на связь, или не отвечал. Жизненный опыт научил месье Вагнёра быть чрезвычайно осторожным. При этом он любил небольшой риск. Как перчинку в ароматном кофе. Тонкое удовольствие доставляло наблюдать за клиентом, когда тот ничего не подозревал. Нечто схожее с абсолютной властью. В остальном месье Вагнёр вел чрезвычайно скромный образ жизни, даже не обзавелся семьей.

В большом зале старинного аукционного дома «Dorotheum» месье Вагнёр наблюдал за новым клиентом. Вернее, людьми, которые появились по его наводке. Вагнёр сразу понял, что это не коллекционеры из Арабских Эмиратов, а серьезные люди из Ирана. Бородатые мужчины в строгих черных костюмах и белых рубашках без ворота не следили за лотами. Они изучали участников аукциона. Это тоже была заслуга месье Вагнёра.

Клиент разыскивал человека, который похитил из частной коллекции ценную и древнюю вещь. Вещь была описана крайне расплывчато, месье Вагнёр понял, что клиент не хочет, чтобы он знал подробности. В отместку клиент получил ложный след: Вагнёр сообщил, что вор может появиться на аукционе «Dorotheum». Аукционный дом проводит в год более шестисот торгов, там постоянный поток предметов. Краденое быстрее всего сбыть именно там.

Судя по тому, как клиент заглотил наживку, прислав мускулистых любителей антиквариата, Вагнёр сделал вывод, что клиент не особо умен. Или слишком спешит. Или то и другое. В любом случае приятно поводить за нос, создавая иллюзию напряженного поиска. Ведь расходы для клиента не имели значения. Вагнёр давно знал, где находится разыскиваемый и в какую сторону двигается сейчас. Вор не предполагал, что каждая операция его кредитной карты прозрачна для Вагнёра. В случае крайней необходимости он мог определить точное местонахождение жертвы: вход на сервер телефонной компании был наготове. Как раз сейчас бедолага двигался на поезде в сторону Вены, не догадываясь, что его можно взять прямо на перроне.

Вагнёр прикидывал: отдать его иранцам на вокзале или подождать, когда он разместится в каком-нибудь захудалом отеле. Второе было предпочтительнее. Дел на аукционе у него не осталось. Наблюдать за бородачами стало неинтересно. Вагнёр собрался в ближайшую кофейню на чашку венского шоколада, когда внимание привлек вошедший.

В зал мягкой походкой пробрался мужчина среднего роста, в легкой куртке, брюках спортивного покроя. За плечами у него висел рюкзак, какими пользуются бизнесмены в дальних командировках, с биркой Austrian Airlines. Прическа не слишком короткая и не длинная, на коже хороший загар. Он выглядел крепким и подтянутым мужчиной за сорок, который занимается спортом, заботится о здоровье и вообще ведет приятный образ жизни. Вошедший устроился в предпоследнем ряду. Табличка с номером в его руке ожидала лота, чтобы вступить в борьбу.

Интуиции Вагнёр доверял не меньше, чем взломанным базам данных. Интуиция твердила, что глаза не обманывают его. Поверить в очевидное Вагнёр не мог. Сразу не мог. Это было настолько нелогично и необъяснимо, что в первое мгновение он чуть было не бросился пожимать руку. Безумное желание схлынуло. Оставив сомнение. Появление этого человека не сулило ничего хорошего. Немного поразмыслив, Вагнёр ясно увидел, что эта случайность может разрушить его жизнь. Так, что от нее ничего не останется.

Будто что-то почувствовав, участник аукциона повернул голову. Вагнёр еле успел отшатнуться за угол. Укрытие ненадежное. Заметил он Вагнёра или нет? Думать об этом не имело смысла. Он стал отступать так, чтобы не попасть в поле зрения, добрался до выхода и вернулся в аукционный зал с другой стороны. Место, где сидел загорелый мужчина, было пустым. Чего и следовало ожидать. Исчезновение Вагнёра не удивило: инстинкты не стареют. Теперь надо понять, что делать.

Для начала Вагнёр зашел на сайт аукциона и проверил, кто купил табличку с номером «232». Она была оплачена с карточки некоего господина Рауля Карлоса. Проверив пассажиров, прибывших сегодня в Вену, что было так же просто, как просмотреть прогноз погоды, Вагнёр узнал, что Карлос прибыл из Будапешта. Еще один заход в базу юридических лиц Евросоюза показал, что сеньор Карлос занимается консультациями по антиквариату, владеет крохотной фирмой в Будапеште. В списке его платежей по контрактам Вагнёр обнаружил знакомого клиента. Этого было достаточно. Решение пришло быстро. Простое и красивое.

Он проверил, как поживает наблюдаемый, который только что приехал в Вену. Вместо того чтобы поселиться в отеле, жертва купила билет на поезд. Причем в Будапешт. Все складывалось как нельзя лучше. Вагнёр предвкушал игру: рискованную, но увлекательную. Где все козыри будут у него. Отчего не сыграть партию? Вагнёр захотел победить так, как ничего не желал.

Он отправил иранскому клиенту срочное сообщение.

## 4

7 мая, суббота

Вена, Площадь Европы, 1

Вокзал Westbahnhof

13.50 (GMT+1)

Под яростный визг покрышек у вокзала Вестбанхоф, или Западного вокзала, затормозил черный Opel. Из него выскочили двое мужчин и бросились сквозь толпу пассажиров. Бегущих провожали взгляды не без злорадства: аккуратным пассажирам весело смотреть на опоздавших.

Они выскочили на перрон, когда хвост скорого поезда 13.42 в Будапешт набирал ход. Ахан выругался и топнул ногой. Мас вынул мобильный, набрал номер и коротко сказал на фарси:

– Мы опоздали.

В динамике шипели короткие звуки.

– Понял, сделаем, что сможем, – сказал Мас и выключил телефон.

– Что сказал господин Шер?

– Догонять поезд.

– Это невозможно.

– Надо успеть.

К выходу из вокзала они бросились, расталкивая всех на своем пути. Вслед им летели недовольные и обиженные выкрики. Кто-то требовал вызвать полицию. На угрозы Мас и Ахан не обращали внимания. Запрыгнули в машину, Opel рванулся с места.

…Поезд Railjet вылетел за границы Вены. До Будапешта его путь составит два часа сорок минут. Не самый скоростной поезд, зато ходит каждые два часа, как электричка. Красно-черные и бело-синие вагоны предпочитали туристы, посещающие обе столицы Австро-Венгерской империи, которые не хотели мучиться в автобусе четыре часа. Заодно и немного сэкономить. Билет во втором классе стоил 39 евро.

В последнем вагоне второго класса, в котором немного потряхивало, ехал пассажир, похожий на обычного туриста. Он купил место у самого выхода. Его большой альпинистский рюкзак, не поместившийся на верхнюю полку, стоял за креслом. Опустив спинку кресла, пассажир дремал больше двух часов. Проснувшись, взглянул на старые часы с поцарапанным циферблатом, встал, подхватил рюкзак за верхнюю лямку, шагнул в тамбур. Как будто хотел выйти самым первым. Пассажиры вагона поглядывали на чудака, но скоро перестали замечать его неподвижную фигуру за стеклами дверей в тамбур. Ничего интересного в нем не было.

Въехав в дальние пригороды Будапешта, поезд сбросил скорость. Франсуа Шандор нацепил рюкзак и тщательно закрепил на груди ремешки. Подвигал плечами, проверяя, хорошо ли прилегает спинка рюкзака. Нелегкий багаж сидел надежно.

В окне показались городские кварталы. Поезд проезжал X округ Будапешта. Оставался последний поворот к вокзалу, состав пробирался не спеша. Шандор присмотрелся к кварталам спальных районов, которые проплывали мимо него, взялся за рукоятку стоп-крана и дернул ее.

Состав вздрогнул и замер. Толчок оказался несильным. Пассажиры не пострадали. Только в вагоне премиум-класса проводница вылила на дремлющего господина апельсиновый сок.

Шандор нажал кнопку экстренного выхода. Под тревожное пиканье дверь отъехала в сторону. Он спрыгнул на дорожную насыпь и пошел по рельсам в сторону от стоящего состава. Кто-то из пассажиров выглянул в окно, заметил одинокую фигуру с рюкзаком. Вскоре он затерялся в постройках улицы Horog.


…На вокзал Keleti Pályaudvar, или Восточный вокзал, или просто – Келети, Бахрам и Теркет прибыли с большим запасом. Позицию наблюдения заняли в начале перрона. Их подняли по тревоге. На почту пришла фотография француза, который должен приехать один. Сложенный листок с распечаткой оба держали в руке, чтобы проверять приехавших мужчин. Эти европейцы вообще на одно лицо. Что создавало проблему. Приказ был простой: вести объект, не привлекая внимания. Если Мас с Аханом опоздают, без них ничего не предпринимать. Зафиксировать, где объект остановится, держать под полным контролем, особенно если он зайдет в камеру хранения или оставит вещи где-нибудь. К объекту не приближаться, не пытаться задержать, он может оказать сопротивление. Если объект отдаст кому-то вещи, один продолжает вести его, другой отправляется за вещами. Упустить француза нельзя. Цена ошибки – отправка на фронт в Сирию.

Поезд опоздал на пять минут. Двери вагонов открылись, пассажиры выходили, обозревая и фотографируя красоты старинного вокзала. Бахрам и Теркет внимательно изучали проходящих мужчин, даже если те шли с женой, детьми, подружками и чемоданами. Большой поток стал редеть, пока не прекратился. На перроне остались самые неторопливые и ленивые пассажиры. Вскоре исчезли и они.

У вагонов стояли проводники, зашли уборщики с тележками, которые будут наводить порядок перед обратным рейсом. Бахрам и Теркет молча переглянулись. Бахрам проверил сообщение: все верно, поезд тот. Но пассажира нет.

Теркет кивнул. Они пошли мимо состава, заглядывая внутрь. Ничего другого не оставалось. Шанс, что француз оказался таким хитрым, что затаился, был ничтожным.

Дойдя до последнего вагона, остановились. Что делать дальше, ни Бахрам, ни Теркет не знали. Они были оперативниками, которые привыкли выполнять приказы. Отдать им новый приказ было некому.

– Может, спросить? – предложил Бахрам, указывая на проводников.

Теркет не знал: можно показывать чужим распечатку или нет. В любом случае хорошей идеей это не выглядело.

– Займись, – тем не менее сказал он.

Бахрам неплохо говорил по-английски. Он подошел к проводнице, улыбнулся как мог радушно и спросил, не видела ли она его приятеля-француза, который должен был приехать этим рейсом. И показал распечатку. Взглянув, девушка нахмурила подведенные бровки.

– Ваш друг вел себя возмутительно: дернул стоп-кран и спрыгнул с поезда, – строго сказала она. – Это категорически запрещено. Никакой экстренной ситуации не было. Мы сообщим в полицию.

Бахрам поблагодарил.

– Плохо, – сказал Теркет, когда напарник перевел, что случилось. – Он ушел. Умный.

В начале перрона показались Мас и Ахан, бегущие со всех ног. Что было ошибкой: камеры вокзала фиксируют любое нестандартное поведение.

Ахан тяжело дышал:

– Упустили?

– Он сошел раньше, – ответил Теркет. – Когда поезд еще не подъехал к вокзалу.

Выхватив мобильник, Мас сообщил о том, что случилось. И долго держал трубку. Молча.

– Слушаюсь, – наконец сказал он, нажимая отбой. – Сегодня не нужны, быть на связи. Степень готовности – высшая.

Бахраму и Теркету пояснения не требовались: на них пала вина. Теперь будут их гонять как собак.

– Надо поесть, – сказал Ахан, отвернувшись от виноватых.

Мас похлопал его по спине.

– Обед отменяется. Поставлена новая задача. Едем…

## 5

8 мая, воскресенье

XXII округ Будапешта, улица Tűzliliom

8.00 (GMT+1)

Он плыл в черной воде, лицо захлестывали волны. Открывал рот, не хватало воздуха. Цеплялся руками, руки были тяжелы, тянули вниз. Тонул, и не было силы, что могла вытащить его. Он тонул в безграничной тьме…

Карлос резко открыл глаза. Сон повторился. Давно не было. Так давно, что мог забыться. Значит, тревога была ненапрасной.

Тревога появилась, когда Карлос приехал в Вену выполнить пустяковый заказ. Чувство, возникшее вдруг, было таким сильным, словно в него воткнули иглу. Он ушел с аукциона, не выполнив заказ. Об этом волноваться не стоило. Клиент получит сообщение, что манускрипт XIV века, который хотел приобрести, подделка. Клиент будет рад, что эксперт сохранил ему большие деньги и честно заработал свои комиссионные.

Тревога сигналила из глубины. Ее огонек подпитывали мелкие случайности. Мелочи Карлос замечал всегда. Случайностей было много. Чье-то плечо, метнувшееся за колонну в зале «Dorotheum». Внезапная остановка скорого поезда там, где не было остановок. Двое восточных мужчин на перроне, которые ощупывали лица пассажиров взглядом. Карлоса не удостоили внимания, но мелочь упала в копилку.

Пора вставать. По привычке он проверил датчики и камеры слежения, которые окружали квартиру, выводя картинки на монитор. Признаков посещения или интереса посторонних не было. Карлос размял мышцы, отдернул занавеску и вышел на узкий «французский» балкон, на котором еле помещались его голые ступни.

Майское небо горело голубизной. Деревья стояли в зелени. Можно радоваться жизни и открывшемуся пейзажу. С его балкончика Дунай не виден, хотя до него всего километра три. В качестве украшения можно считать боковую стену Океанариума, видневшуюся в отдалении.

Квартира помещалась на четвертом этаже шестиэтажного дома, похожего на прямоугольную коробку. За ним в цепочку, примкнув углами, стояло два таких же одинаковых дома. Рядом с ними располагались еще двадцать типовых строений. Жилой квартал находился в не самом престижном XXII округе Будапешта.

У жилища были преимущества более важные, чем архитектура. Поблизости располагалась развязка 73-го и 75-го шоссе, по которым можно уехать куда угодно на большой скорости. Перед домом – открытое пространство, на котором трудно остаться незамеченным. Ради этих преимуществ Карлос выбрал дом. Он всегда предпочитал открытые пространства.

Солнце слепило. Карлос сощурился, осмотрелся. И сразу заметил то, что было еще одной случайностью. На парковке перед домом посторонняя машина. Карлос знал машины соседей и машины, какие иногда останавливались здесь. Черный Opel появился впервые. Номер рассмотреть было трудно. Машина была поставлена так, чтобы наблюдать за домом. На парковке были пустые места, но водитель встал наискось. В машине двое. Тот, кто был на пассажирском кресле, указал на что-то другому. Водитель высунулся, чтобы бросить взгляд наверх, и принял обычное положение. Мелкие детали, которые можно заметить, если каждый день проверять. Карлос проверял. И был готов, что однажды что-то случится.

Он сладко потянулся, закинул руки за голову, подставляя подмышки солнцу, взъерошил волосы и пропел что-то бодрое и оптимистичное, что надо петь в такой чудесный день. С соседнего балкона за ним наблюдала соседка в легком халатике, какой носят незамужние женщины глубоко за тридцать.

Карлос смутился и засмеялся.

– Прекрасное утро, госпожа Черенци! – громко сказал он. – И прекрасный день! Будет прекрасный день! Целую ваши ручки!

Соседка улыбнулась, не в силах оторваться от мускулистого торса. Она знала: милый иностранец не женат.

– И вам прекрасного дня, господин Карлос! Собираюсь съездить на рынок за карпом. Вы любите карпа по-балатонски, господин Карлос?

Он поцеловал кончики пальцев.

– М-мм, обожаю! Воскресный обед?

– Приглашаю отведать моего карпа. Вечером… Маленький праздничный ужин…

– Непременно, госпожа Черенци, если только дела позволят! Но спасибо вам невероятное за приглашение! – ответил он, как иностранец, имеющий право путать степени вежливости венгерского языка.

Разговор был достаточно громким, чтобы соседи за открытыми окнами услышали. Госпоже Черенци было все равно. Карлосу и подавно. У него репутация хорошего соседа, который никогда не отказывается от общественных дел, аккуратно вносит плату за газ, электричество, отопление и вообще милый человек: помогает пожилым дамам доносить тяжелые сумки до квартиры, не мусорит и не устраивает скандалов.

Карлос еще раз помахал соседке, зашел в комнату, напевая марш, под который следует маршировать в душ, и включил телевизор, чтобы были заметны блики на потолке. Если человек намерен завтракать дома, он включает телевизор. И залезет под освежающий душ.

## 6

8 мая, воскресенье

Вена, Singerstrasse, 3

Отель «Royal»

21.00 (GMT+1)

Запивать холодной водой венский шоколад Вагнёр терпеть не мог. Это как любовь без денег: мило, но драйва не хватает. Сидя в лобби-баре отеля, который он выбрал рядом с аукционным домом, чтобы не тратить время на переезды, Вагнёр глотал густую обжигающую жидкость и удивлялся тому, что происходило на экране ноутбука. Там не происходило ничего. Месье Шандор в Будапеште не подавал признаков жизни. Чего не могло быть.

Судя по истории платежей, Шандор не был шопоголиком, делал только необходимые покупки, но раза три-четыре за день его карточка прокатывалась. Конечно, Будапешт не Париж, но не может человек, приехав в незнакомый город, не поселиться в отеле, не зайти в кафе, не купить пачку сигарет или гамбургер. Вагнёр на всякий случай взломал личную почту Шандора. Почта оказалась скучной – только письма археологам и от археологов. Никаких сообщений о планируемых поездках и просьб приютить в Будапеште. Он был уверен: у француза нет тайных знакомых в столице Венгрии. Куда же он делся? Сидит на лавке с рюкзаком? Полиция и больницы исключаются, это Вагнёр тоже проверил.

Пришлось влезть в телефонную базу, что он позволял себе в крайнем случае. Биллинг обрывался посредине между Веной и Будапештом. После чего номер стал неактивен, сеть не регистрировала его в пассивном режиме. Значит, сим-карта вынута из телефона. Неужели опытный?

Загадка вызвала ощущение настоящей охоты. Зверь попался не беспомощный. В этом Вагнёр убедился, когда от клиента пришло паническое сообщение: Шандор не приехал на вокзал, спрыгнув с поезда. Ожидать столь резвого поступка от ученого-археолога было невозможно. Так мог действовать человек, у которого был план. Он знал, что за ним следят, и подстраховался. Грамотно и надежно. На некоторое время стал невидимым.

У Вагнёра мелькнула мысль: если француз столь хитер, возможно, он догадывается, насколько прозрачны электронные платежи и телефон. Нет, это слишком. Он же не от полиции бегает. Всем известно, что в Европе только полиция имеет право отслеживать цифровую жизнь граждан. Да и то по решению суда. Любой обыватель верил в этот миф. Археолог не должен быть исключением. Копается в своих могилах, откуда ему знать, как устроена жизнь на самом деле. Наверное, то, что сейчас он так умело пропал, – просто стечение случайностей.

Предположение сработало, как по заказу: по карточке Шандора прошла транзакция – куплен билет на утренний рейс в Нью-Йорк. Поступок неожиданный, но возможный. Отчего бы человеку с французским паспортом не слетать в Америку, когда захотелось. Проще сразу лететь из Парижа, а не кружить по Европе, но кто знает, что творится в пыльных мозгах археолога.

До начала регистрации оставалось три часа, подручные клиента успеют в аэропорт. Вагнёр не стал отправлять сообщение, где искать Шандора. Он решил подождать и посмотреть, что будет дальше. Сейчас сделает покупки в дорогу.

Действительно, карточкой начали активно пользоваться. Только Шандор поступал настолько странно, что чашка с шоколадом зависла в руке Вагнёра. Вагнёр забыл обо всем, наблюдая за экраном.

Археолог купил билет на поезд до Берлина. Через пятнадцать минут – на автобус до Варшавы. А еще через четверть часа – забронировал каюту речного теплохода, путешествующего по Дунаю. Время отправлений примерно укладывалось в интервале часа. А телефон его не засветился в сети.

Настоящий сюрприз. Вагнёр понял, что француз вовсе не сошел с ума, а переиграл его. Переиграл вчистую. Повелителю цифрового мира нечего сказать заказчику. Разве что признаться в беспомощности: жертва может находиться одновременно в четырех разных местах. Или ни в одном из них.

Вагнёр понял, насколько ошибся. В самом начале, когда копнул биографию Шандора. Спутал институт Археологии Парижа. Логичная мысль: что может быть скрытного в жизни человека, копающегося в старых черепках и костях? Хорошо хоть мобильником пользоваться умеет. В его ошибке большая доля вины клиента. От Вагнёра скрыли нечто важное. Информация о краже должна была быть раскрыта вся. Теперь он заставит клиента выложить карты на стол.

За дело надо браться всерьез. Отставив чашку со сладкой гущей, которую он любил вычерпывать пальцем, Вагнёр вгрызся в цифровые залежи. Через полчаса несложных розысков у него была информация, которая в корне меняла портрет Шандора. Вагнёр не на шутку разозлился на клиента: надо было держать его в дураках!

Гнев остыл быстро. Вагнёр не умел предаваться сильным эмоциям. Аналитическое мышление должно заработать в полную силу. Заказ надо выполнить: клиент может создать серьезные проблемы, разбираться с которыми нет желания. Он поманил официантку в кружевном переднике и заказал еще чашку шоколаду.

Во-первых, надо забыть о том, что было придумано ранее для синьора Карлоса. Как бы ни хотелось, сейчас не время. Нужны другие варианты. Вагнёр прикинул несколько путей выхода из ситуации, в которую попал. Каждый был хорош, но имел существенный недостаток: не гарантировал стопроцентный результат. Чтобы он был, Вагнёру надо включаться самому. Чуть ли не своими руками. И все равно никакой гарантии. Слишком непредсказуемый попался зверь.

Гениальная мысль пришла, как всегда, случайно. Вагнёр буквально увидел, что надо сделать, чтобы связать все ниточки в тугой узел. Который затянется удавкой на шее Шандора. А синьор Карлос – тот самый, который оказался в аукционном доме, – станет важнейшей фигурой партии, которую будет вести Вагнёр. Как всегда, невидимый и всемогущий.

Он похвалил себя, назвав «умницей», и допил шоколад. Игра, которая должна была закончиться полной и окончательной победой, начиналась сначала. Только ставки повысились. На кону была жизнь Вагнёра. Это чудесно! Он ждал такого приключения скучные годы, проведенные в Париже. У него появился соперник, который был по-настоящему интересен. Случайная встреча в аукционном доме «Dorotheum» оказалась слишком важной. Главное, чтобы синьор Карлос пребывал в неведении.

Вагнёр вычерпал гущу, смачно облизал палец и, тыкая в клавиши, заказал билет на ближайший поезд в Будапешт. Ближайший отходил рано утром. До отъезда и в дороге предстояло сделать несколько телефонных звонков и порыться в закромах цифрового мира, где он властвовал безраздельно. Предстояло много работы.

## 7

8 мая, воскресенье

XXII округ Будапешта, улица Tűzliliom

8.15 (GMT+1)

Наслаждаться душем было некогда. Сборы заняли секунды. Он надел майку, шорты и кроссовки для бега, нацепил наушники, натянул на предплечье толстую резинку с закрепленным на ней смартфоном, на шею накинул полотенце и завершил образ узкими спортивными очками от солнца.

Вместо того чтобы сбежать по лестнице, Карлос поднялся на последний этаж, прислушался. За дверями соседей доносился мирный бытовой шум. Карлос забрался по железной лесенке, ведущей к чердаку, и беззвучно открыл замок. Замки не были для него проблемой. Подтянувшись, он влез на чердак и аккуратно закрыл за собой люк. Чердак был такой низкий, что приходилось бежать пригнувшись. Карлос не блуждал, а прямиком добрался к выходу на крышу. Еще один замок поддался так же безропотно.

Карлос оказался на плоской крыше, на которой было по-настоящему жарко. Загорать он не собирался. Согнувшись, чтобы случайно его не заметили снизу, он бегом добрался до стыка дома с соседней крышей, преодолел небольшой подъем и промчался до следующей. Здесь вскрыл еще один люк, пробрался через чердак, который знал как свой собственный, и спустился на последний этаж дальнего дома. Маршрут через чердаки был еще одним скрытым преимуществом квартиры. Запасной путь отступления мог пригодиться. Чтобы спасти жизнь. Сегодня он помог выйти незамеченным.

Карлос включил музыку, чтобы она просто рвалась через наушники, и начал пробежку трусцой по очень широкой дуге. Так, чтобы забежать в кофейню за большим стаканом молочного коктейля.

Черный Opel торчал на том же месте. Ахан мучился от безделья. Откинув пассажирское кресло, он растянулся во весь рост.

– Сходить за кофе?

Мас уперся руками в руль и смотрел на распахнутую балконную дверь квартиры, из которой долетал шум телевизора и шевелились шторы.

– Он скоро должен выйти.

Ахан и так знал, что прогуляться его не отпустят.

– Кто он такой?

– Какая разница? Господин Шер приказал. Следи за выходом из дома.

Ахан оживил айфон. На экране проявилась фотография мужчины анфас, какие делают для водительских прав. Обычное европейское лицо, сорок пять лет, испанская фамилия. Какое он имеет отношение к человеку, которого они искали? Ахан не понимал, для чего они сидят здесь с пяти утра. Но вопросы не задавать привык.

Размяв затекшие плечи, Мас хотел уже подбодрить заскучавшего напарника, но не успел. Что-то большое врезалось в боковое зеркало, грохнулось на капот, в лобовое стекло брызнула белая жижа. Все случилось так быстро, что Мас и Ахан две-три секунды сидели неподвижно. Пока на капоте машины кто-то барахтался.

Первым среагировал Мас. Выскочил, когда бегун, перемазанный густой гадостью с запахом ванили, свалился ему под ноги. Бегун подскочил и стал что-то лопотать по-венгерски, прижимая к сердцу руку, в которой был зажат смятый бумажный стакан. Наверно, просил прощения. Из съехавших наушников грохотала музыка.

Ахан вылез и растерянно взирал на загаженное стекло. Он ждал приказа от старшего. Масу приказывать было нечего. Он видел, кто споткнулся об зеркальце. И не знал, что делать. Зато бегун-неумеха проявил чудеса вежливости. Сорвав с шеи полотенце, принялся растирать по лобовому стеклу молочный коктейль. Так старался, что замазал его окончательно.

Мас рассерженно отмахнулся от услуг. Он не знал, как прогнать этого человека, и закричал:

– Get out! Get out!

Бегун развел беспомощно руки и протянул Масу полотенце. К полотенцу Мас не притронулся. Полез на водительское кресло, прикрикнув на Ахана, чтобы тот не стоял как столб. Ахан, совсем не понимая, что происходит, уселся на свое место.

– Зачем кричишь? – мирно спросил он.

– Закрой дверь! – рявкнул Мас и крутанул зажигание так, что мотор задохнулся.

Ахан послушно хлопнул дверцей.

– Я не понимаю…

– Протри глаза! Это он!

Машина, наконец, завелась, Мас дал задний ход, резко вывернул и нажал педаль газа. Бампер врезался в бордюр. Ехать с запачканным стеклом было невозможно.

– Что смотришь? Иди! Вытирай!

Ахан понимал, что старшему надо выместить гнев. Кто подходит для этого лучше напарника?

– Точно он? – осторожно спросил Ахан. – Мы же следили за входом…

– Испанец обвел тебя вокруг пальца, как болвана! – закричал Мас. – Что будем докладывать господину Шеру?

– Надо доложить то, что случилось… Может быть, это важно…

– Какой ты мудрец… Иди, вытирай!

Ахан был не согласен, что провели именно его. Он был не согласен, что должен заниматься низкой работой уборщика. Но возражать не стал. Полез в бардачок, чтобы найти какую-нибудь тряпку.

…Помахав машине, о которую споткнулся, Карлос вернулся домой через парадный вход. Сбросил запачканную футболку, сел за ноутбук. У него были возможности быстро проверить австрийские номера машины.

Opel принадлежал компании Buchbinder, которая сдавала машины в аренду. Оплата проведена по карточке банка с Каймановых островов три дня назад. Водителя и пассажира он где-то видел. Причем недавно. У Карлоса была отличная память на лица: эти двое выделялись в «Dorotheum» тем, что следили не за лотами, а осматривали зрителей. Как будто кого-то искали. В тот раз не удостоили его вниманием. Что изменилось?

Карлос сходил в душ и выключил воду. Счетчик накрутил, наверное, кубометров десять. Прилежному жильцу на воде надо экономить. Как и на всех коммунальных расходах. Так все живут.

Пискнул звоночек. В почту пришло сообщение. Письмо от незнакомого адресата. Карлос не любил писем с незнакомых адресов. Особенно если они зарегистрированы на Барбадосе. Новый клиент просил о встрече, обещая выгодный контракт. Карлос предпочитал не иметь дела с новыми клиентами и контрактами. Ему было достаточно старых. Но у легальной компании должна быть почта. На которую каждый может прислать запрос на встречу.

То, что письмо пришло сегодня, могло быть случайностью. Но что-то многовато случайных событий за последние сутки. Так заплетается невидимая сеть, в которую хотят кого-то поймать. Не пора ли разорвать ее. Карлос решил не уклоняться: ответил и назначил визит на четыре часа у себя в офисе. Он всегда был готов к тому, что может случиться.

## 8

8 мая, воскресенье

Будапешт, улица Ракоци

Коворкинг Budapest EMKE

11.45 (GMT+1)

Ничего не происходило. Совершенно ничего. Ни одного достойного происшествия, ни одного убийства или кражи. Никаких новостей. Эмигранты надоели, украинцы с их проблемами наскучили, президент Урбан давно не радовал поступками. Проклятый май, как всегда. Из года в год – пустота. Обыватель любит узнавать о страшных происшествиях из газет и телевизора. Правда, чтобы все страшное случалось где-нибудь, но только не рядом. Обыватель любит покой и порядок. Порядок, который ненавидит любой журналист. Особенно если не просиживает в редакторском кресле, а бегает, как голодный волк.

Катарина Тилль зарабатывала на жизнь самостоятельно. Такая жизнь ее устраивала. На визитной карточке у нее было написано: «Корреспондент Stern». Имя знаменитого немецкого журнала помогало пролезть на нужное событие или взять интервью у звезды. На самом деле Катарина работала стрингером на всех, кто платил за новости. Она арендовала стол в большом коворкинге, чтобы быть в гуще жизни. Иногда, слушая болтовню на общей кухне, выуживала интересные события, о которых никто не знал.

Расположение офиса позволяло оказаться в любом районе столицы примерно за одинаковое время. Если надо – и в любом месте Восточной Европы. Так уж счастливо римляне основали Аквинкум[2]. Только двигаться из удобного центра было некуда. Город наполнили толпы туристов, которые вытеснили даже мигрантов. Катарина изнывала от тоски и безделья, с некоторой тревогой наблюдая, как истекают форинты на счете. А новые не думают появляться.

На столе завибрировал смартфон. Катарина прочистила горло и нажала кнопку ответа.

– Будапештское бюро «Штерн», добрый день. Меня зовут Катарина, чем могу вам помочь?

Никто не давал ей право называть себя «будапештским бюро». Но никто и не запрещал. Все равно новости из Венгрии приходили в основном от нее. Маленькое жульничество было оправданно.

– Вас зовут Катрин?

Голос глухой, как будто мужчина зажимал телефон ладонью.

– Катарина, – поправила она. – Чем могу вам помочь?

– Хорошо, Катарина… Вы можете мне помочь, да…

Звонивший говорил по-венгерски с сильным акцентом. Точно не немецким, французским или испанским. В сущности, какая разница.

– Простите, как вас зовут?

– Меня зовут Ференц… Называйте меня так…

Показалось, что мужчина только что придумал себе имя. Катарина научилась определять, с кем говорит. Часто звонили сумасшедшие и просто психи. Которых атакуют инопланетяне или они видели в Балатоне доисторическое чудовище. Правило журналиста: любого звонившего надо было выслушать до конца. А вдруг сенсация… В этот раз шансы были минимальны. Тем более номер не высветился. Катарина уже представила, с кем разговаривает.

– Спасибо, Ференц, какое у вас сообщение?

– Катарина, на что вы готовы ради настоящей сенсации?

– Долг журналиста сообщать читателям обо всем самом важном, – ответила она. Катарина подумала, что напрасно тратит время: наверняка псих. Сейчас расскажет про мировой заговор.

– Правильный ответ, но бесполезный, – сказал он. – Если потребуется рисковать жизнью, что вы скажете?

Прогноз оправдывался: нет, не псих, натуральный сумасшедший. Только обилие времени удержало Катарину от того, чтобы отключиться.

– Журналисты рискуют своими жизнями в горячих точках по всему миру.

– Я знаю. В мирном городе вы готовы рисковать?

Разговор начинал раздражать. Катарина сдерживалась еле-еле.

– Господин Ференц, если у вас есть новость, я готова вас выслушать. У меня очень много работы.

– Понимаю, – звонивший глубоко вздохнул. – Вы думаете: звонит очередной сумасшедший. Хорошо… Я ученый археолог, до недавнего времени сотрудник института Искусства и Археологии. Не принимаю наркотики, не пью успокоительные таблетки, не курю, вино – только за обедом. Последние двадцать лет проводил по восемь-десять месяцев года в экспедициях. Я в здравом уме и понимаю, как тяжело поверить журналисту неизвестному, который звонит и сообщает, что у него есть бомба, взрыв которой может уничтожить многих.

– Я вам верю, – выпалила Катарина, прежде чем успела подумать. Было что-то в словах странного человека, вызывающее доверие.

– Спасибо. Для начала это немало.

– Что за сенсация у вас?

– Подробности отрежут дорогу назад.

– Почему?

– Вам придется рисковать жизнью. На самом деле вы уже рискуете. Наш разговор могут прослушивать. Так что самое время дать отбой.

– Вы звонили в другие редакции? – догадалась она.

– Вы сообразительная девушка.

– Хотя бы намекните, о чем ваша информация?

– Аббревиатура ASE вам о чем-то говорит?

Катарина быстро погуглила. Выпали сообщения: крупная китайская торгово-промышленная группа, ассоциация научного образования, какие-то ядерные исследования, курьерская служба, американская врачебная ассоциация, система принятия решений для финансовых брокеров, ассоциация астронавтов и космонавтов, альянс сохранения энергии, союз австралийских киноредакторов и прочая совершенно безобидная ерунда.

– Как вы убедились, ничего интересного для журналиста, – продолжил он.

– Тогда в чем же сенсация?

– Наберите: Antiquities Service of Egypt.

Катарина постучала клавишами. Ссылок выпало много.

– Они теперь называются: Supreme Council of Antiquities, SCA. Это официальная организация по защите египетских древностей. Фактически министерство, выдает разрешение на проведение раскопок, следит, чтобы из страны ничего не вывезли нелегально, в ее подчинении Египетский музей. Вы немного ошиблись в аббревиатуре.

– Я не ошибся. Служба древностей Египта не совсем то, о чем можно найти информацию в Интернете. Потому, что ее там нет. Ее нигде нет. Истинное значение скрыто от всех.

– Что же оно скрывает? – спросила Катарина, прокручивая страницы поиска.

– Могу рассказать только при личной встрече.

– Сегодня, к сожалению, у меня весь день занят, – сказала Катарина, чтобы звонивший не думал, что она кинется по первому свистку. Время журналиста «Stern» на вес золота, его день расписан буквально по минутам.

– Завтра в полдень, в кафе «Жербо», – предложил Ференц. – В это время там мало народа.

– Пожалуй, смогу… Как я вас узнаю?

– Садитесь на улице под зонтиком, я вас узнаю сам.

Звонивший отключился.

Катарина даже не успела поставить условия. Хотя встреча в таком месте была лучшей гарантией безопасности. Если бы Ференц предложил встретиться в парке ночью, у нее вряд ли хватило куража. А в кафе, где полно туристов… Отчего бы и нет? Вдруг выпал счастливый билет, о котором мечтает каждый журналист. Только сейчас Катарине пришла очевидная мысль: если он ее узнает, значит, уже видел. Наверняка видел.

За ней что, следили?

## 9

8 мая, воскресенье

Будапешт, площадь Марии Ясаи

Kubik Coworking

16.01 (GMT+1)

Наблюдать и оценивать, что происходит вокруг, стало автоматической привычкой. Карлос делал это не задумываясь. За полчаса до встречи он совершил прогулку по окрестностям.

Его офис располагался в большом семиэтажном здании с замковыми башенками, которое стояло на набережной Дуная напротив острова Маргит. Слева виднелись будайские холмы. Карлос снял отдельную комнату в коворкинге за 385 000 форинтов в год. Кроме приемлемой цены, достоинством помещения был доступ в него 24 часа в сутки и площадь имени великой трагической актрисы Марии Ясаи перед окнами. Комната была тесной, стены – временные перегородки. Шум из общего зала мешал нечасто. Потому что Карлос предпочитал бывать в этом замкнутом пространстве как можно реже.

Он не заметил ничего подозрительного. Бродили туристы, редкие местные жители неторопливо шли по своим делам. Карлос уже наметил вернуться, когда из-за угла проспекта Святого Стефана вырулила Volvo представительского класса. Ничего необычного в машине не было. Кроме посольских номеров.

С такого расстояния трудно разобрать, кто находится в машине. Салон же ее явно полон: не менее трех человек. С переднего сиденья выскочил мужчина в серой куртке, распахнул заднюю дверцу. Из нее показался невысокий господин в дорогом черном костюме. Он начал что-то энергично говорить. Пассажир в серой куртке почтительно замер. Водитель присоединился к ним. Карлос наблюдал: обычная уличная сценка. Наконец серьезный господин наговорился и неторопливо двинулся по направлению к дому с башенками, иногда оглядываясь. Водитель и пассажир полезли в машину. Карлос всегда был рад встретить знакомых. Особенно когда те не замечали его. Утренние гости серьезно повысили класс машины. Или не отмыли «Опель» от коктейля.

…В дверь постучали. Карлос заранее встал и пригласил войти. Появился господин, который проделал путь через площадь. Он вежливо осведомился, правильно ли он попал. Карлос представился. Ему протянули руку и попросили обращаться «господин Шер». Карлос указал на гостевое кресло – единственное, что поместилось в офисе.

– Позвольте один вопрос, господин Шер?

– Разумеется, господин Карлос, – вежливо улыбнулся гость. По-венгерски он говорил неплохо. Холеное лицо с загорелой кожей, благоухание дорогого парфюма. Наверняка занимает неприметную должность заместителя атташе по культуре. Или что-то подобное.

– Каким образом нашли мою фирму? – спросил Карлос.

– Рекомендовал один из моих знакомых. Он сказал, что в своем деле вы настоящий профессионал.

– Не затруднит сообщить, кто именно?

Господин Шер маслено улыбнулся.

– Ваш друг сказал, что вы достаточно проницательны, чтобы об этом догадаться.

Карлос удовлетворенно кивнул.

– Чем могу помочь, господин Шер?

Смартфон издал тихий звоночек. Карлос посмотрел на экран: на счет пришла сумма в 50 000 евро. Плательщик – банк на Каймановых островах. Тот же, с которого оплачивали аренду черного «Опеля».

– Как вы только что убедились, наши намерения самые серьезные, – сказал господин Шер. – Это аванс, который в любом случае останется у вас. После выполнения заказа сумма утроится. Все накладные расходы за наш счет. Гонорар вас устроит?

– Зависит от того, что нужно сделать.

Господин Шер удовлетворенно кивнул.

– Большой гонорар предполагает большую ответственность.

– Полностью согласен, – сказал Карлос. – Будет проще, если мы сразу перейдем к делу. Прежде чем обратиться ко мне, вы навели справки. Вам известно, что я всегда выполняю взятые обязательства.

– Прекрасно, господин Карлос. Это я и хотел услышать. Мы не будем утруждаться заключением договора. Потому что в таких делах бумага ничего не решает. Решает результат. Если результата нет, бумага не поможет. Вы меня понимаете.

Это был не вопрос, а утверждение. Карлос принял его.

– Пропала редкая и ценная вещь, которую надо найти любой ценой, – продолжил господин Шер. – Сделаю уточнение. Мы знаем, что вор находится в Будапеште и что вещь у него. Вы найдете этого человека и вещь. Или самого человека.

– Может, стоило обратиться в полицию? Или детективное агентство? Я всего лишь консультант по антиквариату, – развел руками Карлос. – Вы уверены, что обратились по адресу?

– Мы совершенно уверены в ваших способностях, господин Карлос. Вещь антикварная. По вашей специальности. Найти вора я поставил условием потому, что он мог хорошо ее спрятать. Предположу, что вам легче найти человека, чем вещь. Когда найдете, передайте его нам. Договор будет считаться исполненным. Согласны?

# Сноски

1

Министерство разведки и безопасности Ирана.

2

Название римского поселения, на котором впоследствии возник Будапешт.