Наталья Александрова
Жаба на пуантах

© Н. Александрова, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Все в этой женщине вызывало восхищение. Тщательно уложенные волосы, идеальная косметика, про одежду я уж не говорю. А самое главное – взгляд и повадка. Манеры свободные, но без малейшего налета вульгарности. То есть высший класс. Сразу становилось ясно, что передо мной сидит дама, которая твердо знает, чего она хочет. Мало того, всего этого она уже достигла, все получила, и у того, кто не то чтобы захочет, а только попытается отнять у нее хоть малую толику этого всего, нет ни единого шанса на успех. Причем она не станет драться с ним или рвать на части, как тигрица антилопу. Как-то так все устроится, что глупому и недальновидному типу, который захочет помешать ей, судьба сама воздаст по заслугам.

То есть я имела счастье общаться с женщиной, которая является полной хозяйкой жизни, причем не только своей, а жизни вообще.

Не подумайте, что мы с супердамой являемся задушевными подругами, сидим сейчас за чашкой кофе и обсуждаем своих мужей и общих знакомых.

Мужа, кстати, у меня в настоящий момент вообще нету, был, как говорится, да сплыл. Зато имеется Бонни, но об этом после. А из близких людей на данный момент есть только дядя Вася, Василий Макарович Куликов, в прошлом – сотрудник милиции, а нынче – частный детектив.

Вот именно, мы с дядей Васей недавно открыли частное детективное агентство и теперь пытаемся заработать на жизнь. Сразу скажу – дело это трудное, заказов перепадает мало, а те, что находятся, оплачиваются скудно. И то сказать – клиент к нам идет небогатый, потому что расценки у дяди Васи – ниже некуда.

Офис нам снимать не по карману, так что принимает клиентов дядя Вася в собственной квартире, приспособил одну комнату под кабинет. В этом-то, с позволения сказать, кабинете мы и сидим сейчас с потенциальной заказчицей и ждем дядю Васю. Он сам назначил заказчице встречу на два часа дня, и вот, застрял в пробке. Это плохо, потому что скоро ей надоест ждать и она уйдет.

Хотя, может, оно и к лучшему, потому что дама явно не нашего с дядей Васей круга. К нам, как я уже говорила, обращаются люди попроще и заказы дают несложные – за женой, за мужем проследить, сотрудника небольшой фирмы проверить на предмет честности. Всякое, конечно, бывает в процессе работы, но эта женщина нам не подходит. Вряд ли муж ей изменяет, а если уж есть такой грех, то не станет она его выслеживать, а тем более кому-то поручать это дело, как-нибудь сама разберется.

– Не хотите ли чаю или кофе? – спросила я, хотя было ясно, что не станет она распивать наш дешевый кофе.

– Благодарю вас, не нужно, – спокойно ответила она.

Не стала корчить пренебрежительную физиономию, спрашивать, какой у нас кофе, и требовать немыслимый зеленый чай с цветками мадагаскарской пассифлоры, а потом демонстративно протирать ложечку носовым платком и страдальчески поднимать брови, узнав, что у нас нету тростникового сахара. Что ж, как я отметила с первого взгляда, манеры у дамы весьма приличные.

В дверях заскрипел ключ, и я помчалась в прихожую.

– Ну, вы даете… – зашептала я, – человек уже десять минут ждет, неудобно…

Но вместо дяди Васи в дверь всунулась здоровенная морда песочного цвета. Морда была размером с приличный дорожный саквояж. Пасть оказалась раскрыта, только вместо аккуратно сложенного белья и носков, а также умывальных принадлежностей, оттуда торчали зубы и готовилась вылиться на пол приличная порция слюны.

– Дядя Вася! – завопила я, от возмущения забыв, что мы не одни в квартире. – Вы что, с ума сошли? Вы зачем его сюда притащили?

– А было у меня время к тебе его завозить? – огрызнулся дядя Вася, пытаясь пролезть в квартиру вслед за Бонни, передняя половина которого была уже в прихожей, в то время как задние ноги и хвост оставались на лестнице. – Ты не представляешь, что он там устроил! Оттого и задержались…

Он пропихнул наконец Бонни в прихожую, вошел сам и закрыл дверь. Я вспомнила, что у нас клиент, и мигом привела дядю Васю в божеский вид – стащила с него куртку, подсунула тапочки и даже слегка пригладила редеющие волосы.

– Идите уж… – прошипела я. – С этим паршивцем я сама разберусь.

– Ну? – спросила я, уперев руки в боки и глядя на песочное чудовище самыми грозными глазами.

Бонни – бордосский дог, весит больше шестидесяти килограммов. Меня он страстно обожает, но совершенно не слушается. Бонни всерьез полагает, что это он должен меня опекать, поскольку я доверчивая, рассеянная и совершенно неприспособленная к жизни особа. Признает он только авторитет дяди Васи, и то не всегда. В общем, мы все трое неплохо ладим, потому что не помню, говорила я или нет, но эти двое – здоровенный бордосский дог и пожилой частный сыщик – вся моя семья на сегодняшний день.

Бонни три года, он очень красивый и породистый, поэтому, сами понимаете, многие владельцы бордосских догов хотели бы с нами породниться. И вот сегодня как раз была назначена предварительная встреча с предполагаемой невестой. И как раз позвонила заказчица, сказала, что у нее срочное дело, так что пришлось дяде Васе одному отвезти Бонни на смотрины. И кажется, ничего там не вышло. Хотя по виду моего рыжего сокровища этого не скажешь. Бонни довольно ухмылялся и пытался подлезть ко мне с нежностями.

– Бонни, – я добавила в голос строгости, – немедленно иди в комнату и сиди там тихо-тихо. У нас срочная работа.

Не знаю, понял ли он мои слова, скорее почуял, что сейчас я не в настроении играть, поэтому развернулся и пошел в комнату. Всего-то по дороге сшиб табуретку и оборвал вешалку на моем пальто. Это для нас семечки…

Я успела как раз к самому началу представления. Предполагаемую заказчицу звали Маргаритой Сергеевной Богуславской, она показала нам свой паспорт.

Это дядя Вася ввел такой порядок – пока клиент не представит документ, удостоверяющий личность, он с ним и двух слов не скажет. Потому что можно так нарваться… уж он-то знает. Были в его богатой практике прецеденты.

– Мне нужно, – заговорила Маргарита Сергеевна спокойно, – чтобы вы нашли одну девушку.

Мы с дядей Васей переглянулись – он, как и я, мигом просчитал заказчицу и сообразил, что она – птица не нашего полета. И вот получается, что оба мы с ним ошиблись. Раз в деле замешана девушка, стало быть, муженек наставил-таки нашей мадам Богуславской рога. О наличии мужа мы выяснили из паспорта.

Заказчица, надо полагать, увидела наши переглядывания, поняла их правильно и еле заметно усмехнулась. Ого, с нею нужно держать ухо востро! Впрочем, я сразу это поняла.

– Девица работала у нас в доме горничной и пропала, – сказала она.

– Вы не могли бы выразиться яснее? – Очевидно, дяде Васе надоело ходить вокруг да около, он решил действовать прямо. – Что конкретно требуется от нас?

– Я могу закурить? – спросила заказчица, что, несомненно, говорило в пользу ее хороших манер. Обычно люди такого уровня, как она, не спрашивают разрешения у наемных работников. Впрочем, мы еще не сговорились.

Я молча придвинула ей пепельницу, которую подарили дяде Васе на прошлый Новый год два наших приятеля – капитаны милиции Творогов и Бахчинян.

Пепельница представляла собой фарфорового охотника в тирольской шляпе с перышком. За спиной у него было двуствольное ружье, на поясе висели убитые утки. У ног его располагалась собака с длинными ушами. Она делала вид, что лакает воду из того места, куда стряхивают пепел и кладут окурки.

Не знаю, откуда наши друзья-капитаны взяли эту штучку, подозреваю, что нашли на помойке, потому что половина собаки была отколота, как и кусок ружья. Но весь фокус заключался в том, что фарфоровый охотник являлся точной копией дяди Васи – тот же нос бульбочкой, насупленные брови, сосредоточенный вид… Дяде Васе очень понравился подарок, он держал пепельницу на своем рабочем столе, чтобы любоваться своей скульптурной копией.

Маргарита Сергеевна достала длинную темную сигарету и прикурила от изящной золотой зажигалки. Как я уже говорила, все у этой дамы было подобрано с большим вкусом, уж как внимательно я ни смотрела – ни к чему прицепиться не могла.

Итак, начала Маргарита Сергеевна, они с мужем и свекровью живут в загородном доме в элитном коттеджном поселке на берегу озера на Карельском перешейке. Дом довольно большой, поэтому с ними проживает трое слуг – кухарка, горничная и шофер. Он же убирает зимой снег, может по мелочи починить машину, а летом занимается садом. Этого количества прислуги вполне хватает, домоправительницу они не держат, она, Маргарита Сергеевна, в состоянии поставить персоналу четкие задачи и проследить за их выполнением.

Снова мы с дядей Васей переглянулись – точно, у такой женщины не забалуешь.

Все шло хорошо, продолжала Маргарита Сергеевна, пока три дня назад у них не уволилась горничная. То есть она не уволилась, а ушла. Ушла без предупреждения, без уведомления, хотя в контракте сказано, что персонал обязан предупредить нанимателя об увольнении за две недели, равно как и наниматель, со своей стороны, обязан сделать то же самое. Разумеется, речь не идет о форс-мажорных обстоятельствах, как-то: умышленная порча хозяйского имущества или подозрение в краже. В таком случае в дело вступают совсем другие условия.

– Она вас обокрала? – уточнил дядя Вася. – Каков размер ущерба?

– Да нет… – Заказчица досадливо поморщилась и резко затушила сигарету.

Пепельница качнулась, и показалось даже, что половина собаки вздрогнула и попыталась отскочить от горящего окурка.

– Понимаете, она просто ушла. Ушла без предупреждения, сбежала…

– Как конкретно она могла это сделать?

Я спрашивала не просто так. Сама в свое время жила в загородном доме, знаю, что это такое. Элитный коттеджный поселок – это вам не деревня Запечье или Малые Дворики. Такие поселки обычно располагаются подальше от большой трассы и от других населенных пунктов. И добраться от них до шоссе можно только на собственном автомобиле, никакой общественный транспорт, разумеется, не ходит. Я несовременная женщина, не только машину не вожу, но даже на велосипеде ездить не умею, поэтому так и сидела все шесть лет своего замужества в загородном доме. Если нужно в город, то либо муж отвезет по дороге на работу, либо к соседям пристроишься. Уж на крайний случай такси можно вызвать, но вряд ли горничная так сделала.

– Так каким образом ушла ваша горничная? – повторила я вопрос. – Ее отвез ваш водитель? Или у нее имелось собственное транспортное средство?

Выяснилось, что в тот день у горничной был выходной. И водитель довез ее до автобусной остановки на шоссе, это километров семь. Водитель ничего не заподозрил, Люся – горничную зовут Людмила – вела себя как обычно, они болтали о пустяках, из вещей у нее имелась с собой только дамская сумка, большая, конечно, но сейчас все так ходят.

– Она должна была вернуться вечером, – продолжала Маргарита Сергеевна, – водитель поехал ее встречать, проторчал там почти час, стал звонить ей на мобильный. Она ответила и сказала, что уволилась, больше работать на этих хозяев не станет.

– Она объяснила почему?

– Нет, просто отсоединилась. Водитель вернулся и доложил все мне, телефон ее больше не отвечал. Тогда мы пошли в ее комнату и обнаружили, что все ее вещи исчезли. Когда она успела вынести чемодан – я ума не приложу. Водитель клянется, что ничего не видел, кухарка тоже. Оба они работают у нас несколько лет, у меня нет причин им не верить.

– Вы проверили ценные вещи? – вступил в разговор дядя Вася, сидевший до этого молча.

– Разумеется! – Заказчица пожала плечами. – Тем более что ни крупных сумм денег, ни драгоценностей я дома не держу. Есть кое-что у мужа в сейфе, я поглядела там в первую очередь, сейф не тронут. В доме есть, конечно, ценные вещи – столовое серебро, картины, фарфор… – она покосилась на пепельницу, – но все это вещи громоздкие, их на себе не унесешь. Тем более что все они целы.

– Стало быть, все цело, – подвел итог дядя Вася. – Горничная вас не ограбила, не попортила ценное имущество, даже, я так понимаю, не получила причитающихся ей денег. Потому что сегодня двадцатое марта, а деньги вы ей платите в конце месяца, так ведь?

– Так. – Маргарита Сергеевна наклонила голову и достала еще одну сигарету.

– Так чего же вы от нас хотите? – осторожно спросил дядя Вася. – Чтобы мы нашли вашу девицу и слегка ее пожурили? Нехорошо, мол, подводить хозяев, следует две недели отработать, прежде чем убегать тайком… Мало ли какая у нее имелась причина, может, ваш муж, уж простите за резкость, к ней приставал…

Я ожидала, что сейчас разразится гроза, и с упреком поглядела на своего компаньона – с чего это его так разбирает? Наше дело – внимательно выслушать человека, если клиент неперспективный – отказаться, но зачем же хамить?

Но ровным счетом ничего не случилось, Маргарита Сергеевна если и рассердилась, то даже бровью не повела. Да уж, выдержки этой женщине не занимать!

– Все это свекровь… – Вот теперь она едва заметно поморщилась. – Она утверждает, что у нее пропали вещи.

– Вот как? – оживился дядя Вася. – И что же у нее пропало?

Маргарита Сергеевна тяжело вздохнула.

– Понимаете… моя свекровь… в общем, ей восемьдесят лет. И она… как бы сказать…

– В маразме? – понимающе кивнул дядя Вася.

– Ну не то чтобы совсем в маразме… но, в общем… короче, она говорит, что горничная украла у нее альбом с фотографиями.

– Да ну? – не выдержала я. – Да на… да зачем ей понадобился этот альбом?

А про себя добавила: «На фига козе баян?»

– Именно это я ей и сказала. Но свекровь страшно рассердилась, она понятия не имеет, зачем девчонке понадобился альбом, но он пропал. А это, как вы понимаете, самое дорогое, что у нее есть. Она очень расстроилась, и муж мой принял это близко к сердцу. Ведь факт остается фактом – горничная ушла тайком. Никто ее не притеснял, не обижал, не было никаких скандалов, и вот… Обращаться в милицию у меня нет причин – ничего же ценного не пропало…

– Да уж… – согласился дядя Вася, – если вы будете милицию по такой ерунде вызывать, в то время как на свободе разгуливают опасные преступники…

Чтобы он окончательно не сел на своего конька, я незаметно дернула его сзади за рукав. В конце концов, если бы милиция выполняла свою работу качественно и в срок, то нам незачем было бы открывать частное детективное агентство. Все преступники оказались бы пойманы, граждане спокойно гуляли бы по улицам. И занимались бы мы с дядей Васей исключительно слежкой за неверными супругами. А ему это уже надоело до чертиков, сам недавно жаловался.

– Поэтому я прошу вас найти нашу бывшую горничную Люсю, а я сама с ней поговорю. Думаю, недоразумение разъяснится.

– И как мы должны ее искать? – встрепенулся дядя Вася. – У вас есть ее координаты? Вы видели ее паспорт?

– Конечно! – Маргарита Сергеевна даже удивилась. – Неужели вы думаете, что я приняла бы на работу человека без паспорта и приличных рекомендаций?

– Ну и… Что вы знаете о своей бывшей горничной?

– Зовут ее Васюкова Людмила Михайловна, прописка, кажется, петербургская…

– Значит, я так понимаю, что адреса домашнего вы не знаете.

– Зачем мне он? – Маргарита Сергеевна пожала плечами. – Девушка была аккуратна и исполнительна, ладила с остальной прислугой, мне никогда не перечила, так к чему мне было вступать с ней в частные беседы? Раз в неделю она брала выходной и уезжала в город, а куда и к кому… право, мне это неинтересно…

– Вы говорили о рекомендациях… – перебила я заказчицу.

– Ах да… дело в том, что мы нанимаем прислугу через кадровое агентство «Миссис Хадсон». Это солидное предприятие с отличной репутацией, они гарантируют своим клиентам высокое качество обслуживания. И тщательно проверяют всех, кто обращается к ним в поисках работы.

– Значит, Васюкова тоже пришла к вам от агентства? – спросил дядя Вася. – Тогда что мешает вам обратиться к ним и узнать ее адрес?

Впервые за все время разговора наша клиентка смутилась.

– Понимаете… дело в том, что…

Далее выяснилось, что владелица агентства – жена приятеля мужа Маргариты Сергеевны. Она из их круга, то есть знает всех, и ее тоже все знают. И если обрисовать ей проблему, то она, разумеется, девицу тут же найдет, но и растреплет об инциденте всем знакомым. А это нежелательно, потому что муж Маргариты Сергеевны – человек с определенным положением, и совсем ни к чему, чтобы его имя склоняли. Знаете, как случается – то ли он украл, то ли у него украли… и так далее, насчет калош. Тем более что неизвестно, имела ли место кража…

– То есть вы хотите сказать, что этого альбома вообще не было? – уточнила я.

– Альбом был, – твердо ответила Маргарита Сергеевна, – старого образца альбом для фотографий, малинового плюша, с застежками из латуни.

– А в нем хранились какие фотографии?

– Да черт его знает! – в сердцах ответила Маргарита Сергеевна. – Ни разу в жизни туда не заглядывала! Но моя свекровь… она…

– В маразме, – услужливо подсказала я.

– Не совсем, но… В общем, она сама могла его куда-нибудь засунуть… а потом запамятовала… Бывали случаи…

– Точно! – оживился дядя Вася. – Вот моя теща, бывало, спрячет куда-нибудь кошелек, а потом кричит, что украли! Вызывай, говорит, милицию срочно! Я ей: мама, да я же сам милиция, найдем мы ваш кошелек. Тем более что никто его не крал, вы сами его прибрали в укромное место, а потом позабыли… Нет, орет, вызывай милицию, я тебе не верю!

– Нет пророка в своем отечестве, – усмехнулась Маргарита Сергеевна, – а в общем, я вас понимаю…

– А вот еще был с ней случай… – Дядя Вася собрался удариться в воспоминания, но я была начеку и ткнула его кулаком в бок. Не за то клиент нам деньги платит, чтобы его байки про тещу слушать.

– Вы беретесь за мое дело? – спросила Маргарита Сергеевна, обретя прежний уверенный и спокойный вид.

– Да, конечно, – ответила я.

Не то чтобы мне так уж хотелось искать эту несчастную горничную, но денег в нашей общей с дядей Васей кассе совсем не осталось. Бонни ест не то чтобы много, но любит вкусненькое, а еще ветеринар велел давать ему зимой витамины. В общем, не в нашем положении отказываться от клиентов.

Напоследок Маргарита Сергеевна сообщила, что в агентство по найму прислуги просто так с улицы не войдешь. Если не представить рекомендацию, то там со мной и разговаривать не станут. Она, Маргарита Сергеевна, в данном случае ничем помочь не может, потому что не хочет обращаться ни к кому из знакомых. Так что нам уж придется самим что-нибудь придумать.

– Вы не волнуйтесь, – сказала я, – мы уж выкрутимся.

Аванс мы с дядей Васей честно поделили пополам, после чего решили выпить чаю. Он сказал, что смотрины прошли неудачно, потому что Бонни пришел в такое возбуждение при виде предполагаемой невесты, что своротил сарай и разбил стекла в теплице. Дело происходило за городом, чему я ужасно обрадовалась: от квартиры мой бегемот камня на камне не оставил бы.

– Так что не знаю, завяжется ли у них дело, – покачал головой дядя Вася. – Может, найдут жениха поспокойнее…

– Сам виноват! – Я отпихнула Бонни от стола. – Как вам, дядя Вася, наша новая клиентка?

– Так с виду дамочка приличная, только жадновата…

– Да с чего вы взяли? – удивилась я.

– А с того, что денег у нее куры не клюют, а она в наше задрипанное агентство обратилась. Ясное дело – денег жалко!

– А вот тут вы не правы. – Я отставила чашку и положила на тарелку недоеденный бутерброд с сыром. – Она потому и обратилась к нам, что нас никто не знает. Потому что такие люди, с деньгами и положением, они же кругом повязаны. Значит, агентством по найму прислуги владеет жена приятеля ее мужа, так? А детективным агентством заведует муж ее подруги. А за границу они ездят через фирму, которой владеет двоюродная сестра ее племянника. Или наоборот, племянница ее троюродного брата. В спа-салон, опять же, она ходит к однокласснице своей закадычной подруги, и так далее. Так они все между собой связаны, все друг у друга клиенты, друг другу рекламу создают. Оно-то, может, и хорошо, когда кругом свои люди, но вот когда понадобится ей конфиденциальность, то ничего не выйдет. Все друг друга знают, все всем тут же все расскажут.

Тут у меня мелькнула мысль, с чего это наша клиентка так шифруется. Дело-то пустяковое… Но я тут же отогнала эту мысль как несущественную и несвоевременную и решила приступить к делу. Я потянулась за недоеденным бутербродом, но руки мои встретили пустоту. Вот именно, пока я тут распиналась, Бонни успел спереть мою еду. Сыр кончился, остались булка и немного масла. Дядя Вася поднял глаза к потолку, из чего я поняла, что он был в курсе хулиганской выходки, но не стал Бонни укорачивать.

Я очень рассердилась и назло этим двоим достала из холодильника банку черничного варенья. Банку подарила дяде Васе соседка еще осенью, у нее дом далеко в деревне, там этой черники видимо-невидимо.

Щедрой рукой (не свое же!) я положила варенье на булку с маслом, а когда отвернулась, чтобы подлить себе чаю, то этот негодяй и обжора дернул на себя тарелку. Бутерброд подскочил, как резиновый мячик, и шлепнулся на клеенку. Разумеется, вареньем вниз, соответственно закону бутерброда.

– Бонни! – Дядя Вася сильно расстроился из-за новой клеенки.

– Черничное не отмоется, – подлила я масла в огонь.

– Разбойник какой! – Дядя Вася шлепнул Бонни кухонным полотенцем и выпроводил из кухни.

– Сами его распустили, – сказала я, чтобы оставить за собой последнее слово.

После недолгого совещания мы решили, что в агентство «Миссис Хадсон» я пойду под видом девушки, которая хочет устроиться горничной в богатый дом. По возрасту я подхожу, по внешнему виду тоже, нужно только найти рекомендацию.

– Ну и где же мы возьмем эту рекомендацию? – протянул дядя Вася, тоскливо разглядывая пятно на столе, оставшееся от черничного варенья. – Это же надо не абы от кого, а от какого-нибудь богатого человека, точнее, от его жены… у меня лично таких знакомых нету!

– Да, вы правы, – пробормотала я. – Тут нужно именно от богатого и от известного, тогда им не придет в голову звонить ему и переспрашивать… А то мало ли я навру…

– Тупик… – вздохнул дядя Вася и пошел в комнату, чтобы включить для Бонни телевизор.

Наш пес обожает смотреть новости. Он принимает близко к сердцу все происшествия и природные явления, очень расстраивается, однако липнет к телевизору с упорством, достойным лучшего применения.

Перед новостями показывали рекламу, мне не было видно экрана, но зазвучала песня, и голос знакомый…

– Где возьмем рекомендацию? – Я выглянула в окно и вскочила, пораженная собственной гениальной мыслью. – Я знаю где! Мне даст рекомендацию знаменитая певица!

– Какая еще певица? – Дядя Вася посмотрел на меня как на душевнобольную.

– А вот какая. – Я показала ему на огромный плакат, висящий поперек улицы, извещавший, что завтра в Ледовом дворце дает концерт Татьяна Уланова.

– Не знаю такую… – Дядя Вася пожал плечами.

– Да знаете, знаете, она то по радио, то по телевизору…

– А, это… – Дядя Вася просветлел лицом и запел, безбожно фальшивя: – Ты чего-то там сказал… ля-ляля-ляляля-я… знает лишь ночной спортзал, как мне грустно бы-ы-ыло…

– Да не спортзал, а вокзал, – рассмеялась я.

– Без разницы! – Дядя Вася махнул рукой. – Ночной спортзал, речной вокзал… Тезка, а ты что – разве с ней знакома? – в голосе моего шефа прозвучал недоверчивый интерес. – Что-то ты никогда об этом не говорила… когда это ты с ней познакомилась?

– Я с ней незнакома, – ответила я загадочным голосом. – А вот вы познакомитесь!

– Что?! – На этот раз он смотрел на меня с откровенным испугом и явно решал – вызывать психиатрическую перевозку или попытаться обойтись домашними средствами. Например, окатить меня холодной водой, чтобы не несла чушь. – Что?! – повторил он возмущенно. – Я и в молодости-то никогда бы не решился к ней подойти, а уж сейчас…

– Когда вы были молодым, она не пела, а в детский сад ходила, – я решила быть справедливой, – ну да ладно… Для начала вы пойдете на ее концерт. – И я изложила ему свою гениальную идею.

К чести дяди Васи, он выслушал меня не перебивая, и по ходу моего изложения его лицо менялось – от откровенного возмущения к сдержанному недоверию, затем – к интересу и даже уважению.

– А что… – проговорил он под конец. – Хоть на концерт схожу, музыку послушаю… поет она хорошо, не то что всякие попрыгунчики. Опять же, женщина интересная и за таким знаменитым футболистом замужем.

– Вот и хорошо. Сходите на концерт, послушайте музыку, но только не очень увлекайтесь, не забудьте, зачем вы туда идете! А я пока подготовлю рекомендацию…

Я села за компьютер и в пять минут накатала сама себе потрясающую рекомендацию – написала, что подательница сего, Василиса Селезнева, год проработала прислугой и за это время показала себя скромной, исполнительной и трудолюбивой девушкой, блестяще справлялась со своими служебными обязанностями, поддерживала в доме чистоту и порядок, не болтала лишнего и всегда знала свое место.

Еще раз перечитав текст, добавила пару живописных фраз и отпечатала рекомендацию так, чтобы вся нижняя половина листа осталась свободной.

На следующий вечер дядя Вася надел свой лучший костюм (вообще-то он у него всего один на все случаи жизни), повязал галстук и отправился на концерт. Я собственноручно обмахнула его плечи щеткой и пожелала удачи.

В киоске около метро он по моему настоянию купил большой букет цветов (наша клиентка без слова согласилась оплатить возможные накладные расходы).

Концерт начался с небольшим опозданием, и очень скоро Василий Макарович понял, что выбрал не такое уж простое задание.

Во-первых, прежде он слушал пение Улановой только по радио, которое всегда можно немножко прикрутить. Или вообще выключить. А тут он сидел возле самой сцены, и любимая певица обрушивала на него огромные децибелы. Кроме того, сиденья в зале были жесткие, а соседи – шумные и подвижные.

В общем, он уже много лет не ходил ни на какие концерты и к концу программы очень устал. А ведь как раз сейчас ему и предстояло самое главное.

Зато ему почти не пришлось изображать старого и больного человека – он заметно хромал и опирался на палочку, которую я ему посоветовала взять, чтобы вжиться в образ.

По окончании концерта певица не ушла со сцены: ее окружили фанаты с букетами цветов и программками, на которых они мечтали запечатлеть ее автограф. Вот в эту-то толпу и вклинился Василий Макарович со своей палочкой.

– Деточки, пропустите! – причитал он, ловко расталкивая толпу фанатов. – Пропустите меня к Танечке!

Окружающие, заметив такое чудо природы, расступились, и Василий Макарович со своим букетом оказался перед певицей.

Та умилилась, приняла у пожилого фаната букет и даже поцеловала его в щеку. От этого дядя Вася так оторопел, что чуть не забыл, зачем, собственно, пришел на концерт.

Только когда его начали недвусмысленно отодвигать от звезды, он опомнился и протянул Татьяне сложенный вдвое лист.

Уланова размашисто расписалась на нем, на зависть остальным фанатам.

Дядя Вася вернулся домой с каким-то странным, несколько задумчивым и затуманенным лицом.

– Какая женщина! – проговорил он, войдя в квартиру и по ошибке направившись вместо кабинета на кухню. – Какая женщина!

– Дядя Вася, очнитесь! – Я помахала рукой перед его лицом. – Вы получили автограф?

– Можешь себе представить – она меня поцеловала! – и он ткнул пальцем в левую щеку, где виднелся отпечаток помады. – Меня… меня – поцеловала!

– Да очнитесь вы, наконец! – я почувствовала непонятное раздражение и что-то вроде ревности. – Вы подписали у нее бумагу?

– А? Что? – переспросил он, оглядевшись и словно не понимая, где находится и как сюда попал. – А, бумагу… да, подписал! – и он протянул мне лист с рекомендацией, в нижней половине которого красовалась размашистая подпись певицы.

– Отлично, – одобрительно протянула я, – подходит…

– Василиса… – робко сказал дядя Вася, – а нельзя как-нибудь без этого обойтись? Ну, чтобы бумагу эту никуда не носить, я бы автограф на память оставил…

– Василий Макарович! Гражданин Куликов! – возмущенно воскликнула я. – Очнитесь, наконец, сообразите, на каком вы свете! У нас важная работа, а вы тут…

– Ну ладно, ладно, – он поднял руки и попятился, – делай как знаешь…

– Значит, завтра утром заедете за мной… – На всякий случай я забрала рекомендацию с собой, чтобы дядя Вася не питал беспочвенных надежд.

Наутро я оделась скромно, но со вкусом. Это было не так-то просто. Денег катастрофически не хватает, чтобы обновить гардеробчик. Ну, для агентства по найму прислуги сойдет.

Дядя Вася довез меня до места на своем видавшем виды «жигуленке». Бонни наотрез отказался остаться дома, с ним такое бывает. Мы с ним живем в двухэтажном доме, наша квартира на первом, а соседи – на втором. К дому примыкает небольшой участок земли, и Бонни очень любит проводить там время. Но сейчас зима, и надолго его оставлять там нельзя, Бонни все же бордосский дог, а не эскимосская собака. А в маленькой квартирке он один находиться не может. Иногда я подозреваю, что у моего пса клаустрофобия. Сегодня с утра он начал выть, лаять, с разбегу налетал на двери, таранил их своей каменной головой. Мы побоялись, что он просто вдребезги разнесет квартиру, а даже если она каким-то чудом устоит – перепуганные соседи вызовут милицию, и взяли его с собой. Он сразу успокоился и с трудом втиснулся на заднее сиденье машины.

Я выбралась из машины перед самым входом и велела дяде Васе и Бонни вести себя хорошо и ждать меня на этом самом месте.

Агентство занимало большое помещение в первом этаже нового бизнес-центра на Петроградской стороне. Судя по просторному холлу, отделанному с солидным, неброским изяществом, дела здесь шли блестяще. Перед входом дремал охранник – рослый откормленный парень в черном костюме, с широкими плечами и лицом, не отягощенным признаками интеллекта.

На низких кожаных диванчиках вдоль стен ожидали приема такие же, как я, кандидатки на должности горничных, домоправительниц и кухарок. Все они выглядели такими взволнованными, как будто пришли не наниматься прислугой, а самое меньшее пробоваться на главную роль в блокбастер. Топталось здесь и несколько мужчин – наверное, водители и садовники, однако женщины составляли явное большинство. Почти все были постарше меня – в возрасте от тридцати пяти до пятидесяти, хотя встречались и явные пенсионерки.

Ну да, какая же нормальная хозяйка возьмет на работу двадцатилетнюю горничную? Нужно быть круглой дурой, чтобы впустить в свой дом юное создание с длинными ногами и голубыми глазами, которое будет с утра до вечера вертеться перед носом у мужа!

Я заняла очередь за озабоченной пятидесятилетней тетенькой. Она была вся какая-то кругленькая и уютная – круглое добродушное лицо, щеки как румяные яблоки, сама как колобок, волосы уложены бубликом, как у Юлии Тимошенко. Все вместе производило впечатление уюта, домовитости и спокойствия, так что, будь я обеспеченной домохозяйкой, я не задумываясь взяла бы такую женщину на должность кухарки или домоправительницы.

Тем не менее сама тетенька заметно нервничала и то и дело заглядывала в толстую тетрадку в черной клеенчатой обложке. Я заинтересовалась и через плечо подсмотрела в ее тетрадку. Мне удалось прочитать начало рецепта:

«Гусь с грецкими орехами и черносливом».

Тетенька заметила мой маневр, неодобрительно покосилась на меня и захлопнула тетрадку. На лице у нее появилось выражение враждебности и недоверия, как будто я пыталась выведать у нее важный государственный секрет. Впрочем, может быть, для опытной домоправительницы этот рецепт рождественского гуся куда важнее любого самого страшного оборонного секрета!

Да, люди серьезно подготовились к визиту в агентство! Я на таком фоне буду выглядеть легкомысленной, неподготовленной и непрофессиональной и вряд ли могу рассчитывать на хорошее место… Впрочем, напомнила я себе, мне и не нужно никакое место, у меня совсем другие цели – выяснить координаты пропавшей горничной…

Я успокоилась и снова огляделась по сторонам.

Как я уже сказала, большинство претенденток, как и моя соседка, заметно нервничали. Зато посреди холла стоял большой стеклянный аквариум, в котором находилось единственное в своем роде совершенно спокойное существо. Это была огромная экзотическая ящерица – то ли агама, то ли игуана, честно говоря, я их не различаю, потому что в школе на уроках биологии читала под партой книжки или шепотом болтала с соседкой по парте. Со временем мы научились разговаривать, почти не разжимая губ, и понимали друг друга с полувзгляда.

Сначала я подумала, что эта ящерица вообще не живая, а чучело или муляж, потому что она несколько минут сохраняла полную неподвижность, вцепившись лапами в сухую корягу. Но когда я уже вполне уверилась, что это чучело, ящерица вдруг переместилась, молниеносно выбросила язык и слопала легкомысленную муху, непонятным образом проникшую в аквариум. После этого ящерица снова окаменела.

Я с таким интересом наблюдала за ее повадками, что чуть не прозевала свою очередь. Опомнилась я только тогда, когда увидела, что из кабинета выходит моя соседка, та самая домовитая тетенька с бубликом на голове.

Если прежде вид у нее был озабоченный, то теперь растерянный и озадаченный.

– Ну что – взяли? – спросила ее взволнованная претендентка, которая вертелась под дверью.

Вместо ответа озадаченная тетенька только отрицательно покачала головой.

– Звери! – воскликнула претендентка, заламывая руки. – Что же делать? Что делать?

Она отскочила от двери, а я встала и вошла в кабинет, пользуясь всеобщей растерянностью.

За столом сидела женщина лет сорока в сером деловом костюме, с жестким и непроницаемым лицом. Такие лица чаще всего бывают у паспортисток, сотрудниц отдела кадров и надзирательниц в нацистских концлагерях. Впрочем, понятное дело, таких надзирательниц я видела только в кино.

Оглядев меня с ног до головы, кадровичка холодно проговорила:

– Садитесь!

Голос у нее был под стать внешности – неприязненный и скрипучий, как заржавленный колодезный ворот.

Я села и уставилась на нее преданным взглядом, как будто от ее благосклонности зависела моя судьба.

– И на что вы рассчитываете? – проскрипела она.

От ее презрительного взгляда и ледяного голоса я почувствовала себя маленькой и ничтожной букашкой, которая случайно заползла в этот просторный кабинет и захотела поскорее спрятаться, забиться куда-нибудь под ножку стола или в щель между стеной и плинтусом.

Своим взглядом и голосом кадровичка ясно дала мне понять, что лучшее место, которого я могу добиваться, – это младший помощник дворника или ассистент судомойки, и то без оплаты и с длительным испытательным сроком.

Правда, я тут же напомнила себе, что на самом деле никакое место мне не нужно, и немного приободрилась.

Взяв себя в руки, я проговорила как можно тверже:

– Ну, я могу делать любую работу по дому. Прибирать, готовить, следить за чистотой…

– Прибирать! Готовить! – передразнила меня кадровичка. – Нашли чем удивить! В наше время опытная прислуга должна идти в ногу со временем, с техническим прогрессом! А вот вы – владеете ли вы специализированным программным обеспечением?

– Каким еще обеспечением? – спросила я растерянно. – Я умею гладить белье, печь пироги…

– Вчерашний день! – оборвала меня женщина. – Этим в наше время никого не удивишь! А вот умеете ли вы пользоваться современной домашней техникой?

Я немного оживилась:

– Ну, конечно, я умею обращаться с пылесосом, стиральной и посудомоечной машинами…

– Каменный век! – фыркнула она. – Вы бы еще сказали, что умеете пользоваться корытом!

– Во всяком случае, моя предыдущая хозяйка была довольна! – проговорила я и положила на стол перед грымзой свою роскошную рекомендацию.

– Что вы мне суете? – проскрипела она, однако начала читать.

Дочитав до конца и увидев подпись, она постучала ногтем по бумаге и повернулась к соседнему столу.

Только теперь я заметила, что кроме нас двоих в кабинете находится еще один человек – женщина неопределенного возраста в розовой водолазке, с длинными золотисто-розовыми локонами и мечтательным взглядом стареющей оптимистки. На столе перед ней стоял компьютер с гламурной розовой клавиатурой.

– Посмотри, Ангелина! – проговорила кадровичка не таким скрипучим голосом, как прежде, и подала ей мою рекомендацию.

Я догадалась, что две женщины играют в старинную игру «добрый и злой полицейский». То есть в нашем случае – добрый и злой кадровик.

– Что это, Алевтина? – Розовая дама двумя пальчиками взяла листок, поднесла к глазам и принялась читать, шевеля губами.

Видимо, она страдала близорукостью, но не носила очков, считая, что они ей не идут. Дочитав и увидев подпись, она всплеснула руками. Рекомендация при этом спланировала на стол.

– Какая прелесть! – воскликнула Ангелина, вскочила из-за стола и обратилась ко мне: – И как он? Правда душка?

– Кто? – переспросила я растерянно.

– Ну, как – кто? – Ангелина снова всплеснула руками, поражаясь моей непонятливости. – Ведь вы работали в доме Улановой… значит, вы постоянно сталкивались с ее мужем! Он такой душка! Просто конфетка! Зефир в шоколаде! Я его обожаю!

До меня дошло, что она говорит о муже певицы, известном футболисте. Думаю, ему бы не понравилось сравнение с конфеткой, а тем более с зефиром в шоколаде. Я представила, как зефир в шоколаде гоняет мяч по полю… Или бьет пенальти…

Выходило очень смешно. Я низко нагнула голову, кусая губы. И вовремя, потому что железобетонная Алевтина бросила на меня острый, пронизывающий взгляд. Потом перевела его на Ангелину, и та сразу же умерила свои восторги.

– Так могу я надеяться? – самым смиренным тоном спросила я.

– Работа в загородном доме с проживанием… – сказала Алевтина.

– Ну да! – Я сделала вид, что обрадовалась. – Я мечтаю о такой работе! Я постараюсь оправдать ваше доверие!

– Мы внесем вас в свою базу данных, – сухо проинформировала меня железная Алевтина, – и сообщим вам, как только появится подходящий вариант.

Я прижала руки к сердцу и поглядела на нее умоляющими глазами. Но это было все равно что стараться разжалобить могильный камень или мельничный жернов.

– Думаю, что это будет довольно скоро, – добавила от себя Ангелина, покосившись на рекомендацию, валявшуюся на столе.

– Займись делом! – строго бросила ей Алевтина.

– Я буду ждать от вас сообщения! – воскликнула я. – От телефона не отойду!

Я хотела было еще высказаться на данную тему, но в эту секунду дверь кабинета с грохотом распахнулась и внутрь влетело что-то огромное и бесформенное, отдаленно напоминающее то ли пыльный смерч, то ли золотисто-коричневую шаровую молнию. В следующее мгновение из этого золотистого смерча проступила тяжелая лобастая голова и четыре лапы, и я узнала своего обожаемого Бонни.

Я хотела прикрикнуть на него, призвать к порядку, но не успела даже рта открыть – он первым разинул свою огромную пасть, продемонстрировав полный комплект страшных зубов, и громко рыкнул.

Этого оказалось достаточно.

Даже более чем достаточно.

Твердокаменная Алевтина побледнела, вскочила и вылетела из кабинета, как пробка из бутылки, а более ранимая и чувствительная Ангелина издала негромкий стон и без сознания сползла на пол.

– Бонни, чудовище! – воскликнула я возмущенно. – Что ты себе позволяешь? Зачем ты сюда ворвался?

Золотистый негодяй как ни в чем не бывало подскочил ко мне, облизал своим шершавым языком (у меня было такое ощущение, что на меня вылили ведро с водой или даже обрушили цунами) и проворчал что-то невнятное, но очень ласковое.

Я давно уже с ним общаюсь и постепенно научилась понимать его язык. По крайней мере, мне так хочется думать. Так, в данном случае его ворчание значило следующее:

«Я почувствовал, что мою обожаемую хозяйку здесь обижают, что к ней относятся без должного почтения, и просто обязан был немедленно прийти на помощь!»

– Я, конечно, очень ценю твою заботу, Бонечка, – проговорила я раздраженно. – Но ты сорвал мне операцию! Кроме того, женщине стало плохо… ты же знаешь, что твое внезапное появление на неподготовленного человека действует почище электрошокера!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.