Приключения в городе и деревне. Невыдуманные истории
Книга вторая
Леонид Беспамятных

© Леонид Беспамятных, 2019

ISBN 978-5-4493-7467-7 (т. 2)

ISBN 978-5-4493-7439-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Витины мамы

Осенью сорок первого Вите шел пятый год, когда во время бомбежки их эшелона он потерялся и отбился от семьи. Везли в эшелоне немцев из Поволжья.

Огонь с треском лизал вагоны, бухали взрывы. Воздух был наполнен гудением самолетов, которые пикировали и расстреливали женщин и детей, бегущих от горящих вагонов.

Подобрала его тогда на пшеничном поле молодая женщина из этого же эшелона, немка. Семьи у нее не было. Прибился Витя к ней, так как своих родных в том поле не нашел после бомбежки.

Двенадцать лет жил с ней в рабочем поселке Марьяновка, куда их власти направили. Учился в школе. Потом поступил в профтехучилище в Омске. Добирался обычно на электричке.

И вот как – то приметил в вагоне он одну женщину. Причем до этого он уже встречал ее в электричке несколько раз. Лицо этой женщины его чем – то сильно притягивало. А подойти стеснялся, лишь издалека к ней приглядывался. Даже во сне она ему приснилась несколько раз.

«Может это ошибка?» – задавал он себе вопрос.

В эту поездку он не вытерпел, все же осмелился подойти. Совсем близко остановился – напротив, в глаза ей смотрит и смотрит. Женщина тоже в него взглядом впилась…

Витя собрался с духом и выпалил:

– Извините, тетенька! Вы не моя мама?

И сделал шажок к ней. У женщины аж глаза округлились, прошептала:

– Витенька?..

Рукой за сердце схватилась.

– Вот и встретились, сынок!

Обхватила его. Целовать стала беспорядочно. Заплакали оба. Люди сбежались посмотреть… Многие в вагоне плакали, не стыдясь своих слез.

Так повстречались мать и сын, спустя много лет. И оказалось у Вити две мамы. Все эти двенадцать лет его родная мама с двумя старшими братьями и сестрой жила на станции Москаленки – это в пятидесяти километрах от Марьяновки. Они Витю упорно искали, но безуспешно, пока он сам не нашелся…

Кстати, жить Витя остался все-таки с приемной матерью. Хотя постоянно ездил с ней в гости в Москаленки.

Фото Владимира Анухова

2. Пустые хлопоты

Припомнился случай, что произошел в восемьдесят шестом с хорошим знакомым. Иван работал слесарем и, насколько мне известно, работал неплохо. Зашел однажды он к сестре справиться о том, как она готовится к своему юбилею. Она как раз пирожки пекла, усадила брата за стол, потчует, он смотрит, грустна и задумчива.

– Чем, Мария, обеспокоена? – спрашивает ее.

– Представляешь, братик, могу сильно оскандалиться, если приедет много родни. Спиртного – то у меня с гулькин нос.

– А талоны отоварила?

– Отоварила, но ты же сам знаешь свата Петра. Ему одному бутылку уговорить, что чашку чая выпить… А купить где еще – проблема. Всего один магазин торгует в заводском микрорайоне с двух до пяти, а там народу видимо – невидимо собирается.

Иван успокоил:

– Не переживай, сестренка, время еще есть, что – нибудь придумаю!

– Выручай уж! – обрадовалась она.

Сказано – сделано. Улицы еще утопали в утренней дымке, когда он, спросив крайнего, встал в очередь у магазина, оказался где – то в третьей десятке. Достал из сумки книгу. Учился в школе на крепкое «три», но очень любил читать. От солнца спасала тень березы, что одиноко росла у дороги. Народ все прибывал и прибывал.

– Потерял меня, небось? – перед ним остановился мужчина, давая очереди понять, что хорошо знаком с Иваном. Худой, лицо опухшее: то ли перебрал вчера, то ли недоспал.

«Пиджак, как на вешалке», – усмехнулся про себя Иван, но виду не подал, что не знаком.

– Федор Яковлевич, – шепотом представился незнакомец и протянул руку. – Можно просто – Федя.

– Иван.

– Не надо, товарищ, посторонних пускать, – обернулась к Ивану женщина, что стояла рядом.

– Но я же стоял! – возмутился Федя. – Что же получается: в туалет нельзя сходить рабочему человеку?

«Надо же! – удивился Иван. – Врет и не краснеет».

– Известны эти штучки! – криво усмехнулась женщина и махнула рукой. – Знамо дело, большинство в очереди – заводчане, но если на то пошло, я – от сборочного цеха, меня мастер послал. Подруга моя – от гаража. К двум часам понабежит заводских сотни, мама не горюй!

Федя постоянно шутил и громко смеялся. Оказывается, тоже родился в сибирской деревне. Иван прекратил чтение, разговорились, поведал ему о юбилее сестры.

До открытия магазина оставалось полчаса, как прибыл наряд милиции. Уже вся площадь перед магазином заполнилась народом, даже на клумбе люди стояли. Выкрики. Давка. Постоянно толкали то в бока, то в спину.

– О-хо-хо, глядите, люди, что на небе – то деется! – проговорил вдруг женский голос.

Иван прервал разговор, вглянул на небо и оторопел. Черная туча закрыла половину горизонта.

«Вот это да! – ахнул он. – Что же делать?»

Сумрачно стало. Толпа враз притихла. Далее действие стало развиваться стремительно: ровно в два часа распахнулись двери магазина, кто – то крикнул:

– Наддай, мужики!

Тут же сверкнула молния, ударил гром. Очередь дернулась в сторону забора, тот возьми и повались.

– Нельзя во время грозы под деревом стоять! – начал было Федя.

– Ага… – хмыкнул Иван. – Попробуй отойти, враз очередь потеряешь.

Милиционеры стали теснить людей от крыльца магазина.

Начался ливень.

«Бежать надо, что ли?» – пронеслось тут же в голове у Ивана.

Рядом проходили машины. Некоторые водители смеялись и махали руками, другие смотрели удивленно и сочувственно.

«Ой! Сейчас, поди, еще и град лупанет!» – сообразил Иван.

– Сдается мне, не удастся нам седни добраться до прилавка. Как, Иван, считаешь? – взял его за локоть Федя.

– Да, согласен, напрасная трата времени! – сказал Иван. – Пустые хлопоты… Я больше не смогу!»

.

Когда посыпался град, Иван, обреченно махнув рукой, побежал в сторону остановки автобуса со словами:

– Это какое же надо иметь здоровье, чтобы все это выдержать?!

Его догнал Федя.

– Пойдем ко мне, а? Я тут рядом живу.

Иван – ни в какую.

– Нет, так нет. А жаль, я бы смог помочь твоей сестре.

– Как это? – Иван остановился. – У тебя что блат в торговле?

В квартире прошли на кухню и уселись на табуретки. Федя поставил бутылку, протер рюмки пальцем и налил.

– Испробуй мой коньяк!

– У меня язва.

– Ну, немного… Символически…

Иван сдался:

– Хорошо. Так и быть. Только чуточку. За что?

– А давай за перестройку, что ли!

– Да ну ее… Предлагаю – за любовь! – и Иван отпил глоток.

– Ну? – сказал Федя, ища на его лице следы восторга.

– Во! – Иван поднял большой палец и крякнув, опорожнил всю рюмку. – Хороший напиток, однако!

– А я что говорил? Мы, сибиряки, сами с усами. Одним словом, на государство надейся, а сам не плошай! Кстати, в армии служил?

– А то как же! В ГСВГ!

– Да ты что? Земеля, получается! Я в Потсдаме.

– А я на Магдебургском полигоне два года отпахал!

– По этому поводу наливай, земеля!

Так просидели полчаса. Иван попросил:

– Можно одним глазом взглянуть на аппарат?

– Разумеется…

Вышли на балкон. Федя вытащил из – под брезента флягу.

– Представляешь, сестра Людмила ездила в деревню на поминки деда и привезла…

– Познакомишь с сестрой? – усмехнулся Иван.

– А что? Может и придется… – Федя протянул флягу Ивану. – Можешь забирать. Через неделю вернешь?

«Дело – то стоящее человек советует, – подумал Иван. – Чего тут думать? Для деревенских гостей сойдет».

– А рецепт расскажешь?

Снова уселись на кухне. Иван записывал, Федя диктовал.

– Скажи, Федя, а зачем ты в очереди сегодня стоял? Какая такая необходимость, а?

Тот усмехнулся:

– Поговорить, Ваня, по душам хочется… Не пообщаюсь, бессонница мучает

– Ладно, – сказал Иван, – я пошел.

Так и заявился к своему подъезду: в одной руке – фляга, в другой – крышка со всеми прибамбасами. Сидевшая на лавочке соседка, увидев Ивана, даже поперхнулась, парализованная догадкой.

Не прошло и полчаса, как в дверь позвонили.

– Милиция! Открывайте!

Вошел участковый. Одарив Ивана хитрой улыбочкой, уселся.

– Причина моего визита – до меня дошли слухи, что вы нарушаете общественный порядок.

Его бегающий взгляд обшарил прихожую.

– Где?

– Что где?

– Аппарат.

– На балконе, – не стал отпираться Иван. Тут же принес флягу.

Через пару дней Ивана пригласили в райисполком на заседание комиссии по борьбе с пьянством, оно было недолгим. Женщина лет пятидесяти зачитала решение об изьятии фляги у Ивана и административном штрафе в сумме 75 рублей.

Еще минут пять говорила о пагубности алкоголя.. Иван совершенно упал духом. Губы у него задрожали:

– Вы, товарищи, всерьез, что ли? Как же так? У моей сестры шестьдесят лет, а купить в магазине спиртное невозможно.

– Мужчина, не возникайте, – перебил его участковый. – Это не может быть оправданием. Людмила Яковлевна права, что трезвость должна стать нормой жизни каждого советского человека.

– Уж кем – кем, а пьющим я никогда не был. Тоже мне, – продолжал спорить Иван, – вздумали кого наказать. У меня же с армии язва.

С печальным взором Иван вышел на улицу и присел на лавку.

– Никак, Иван? – из стоявшей у крыльца легковушки вышел Федя.

– Он самый.

– На тебе лица нет…

Иван горько улыбнулся:

– Не поверишь. Меня только что осудили!

– За что?

Тут на крыльцо вышла та самая женщина из комиссии по борьбе с пьянством. Стала искать кого – то глазами. Увидев легковушку, пошла к ней.

– Людмила! – Федя помахал женщине. – Я сейчас.

– Кто тебе, Федя, эта женщина?

– Сеструха. Познакомить?

– Уже познакомился…

Иван поднялся и пошел прочь, ни на кого не глядя…

Фото Анны Рассказовой

3. Племяш

Леонтий Васильевич – военный пенсионер, живет в загородном доме на берегу Омки. Нравится ему здесь: до города рукой подать, чистый воздух, рыбалка, да и на грядках любит копаться.

«Райское место!» – хвалится знакомым. В городскую квартиру и не тянет его, хотя жена и дети зовут.

Зимой, другое дело – скучновато. Однажды пришел к соседу в гости. Смотрит, а тому дети привезли компьютер. Мелькнула мысль: «Надо тоже купить!»

Сказано – сделано. Купил. Слов нет: хочешь кино смотри, хочешь с родней общайся.

«Я, – говорил он соседу, – когда за компьтером, то завсегда петь хочется».

С появлением интернета родни развелось – всех сразу и не упомнишь. Как – то в начале осени позвонил дальний родственник из деревни:

– Леонтий, выручай! Сын поступил учиться в город, а жить негде. Можно у тебя ему сентябрь перекантоваться, а? Уважь!

– Хорошо! Пусть приезжает, раз негде жить, – согласился Леонтий Васильевич.

И вот через пару дней, смотрит, идет по дороге парень с сумкой в руке.

«Никак, племяш, что ли? – ёкнуло сердце. – Похож на отца, однако.

Прошли в домик. За чаем разговорились о том да о сем. Из баночки с земляничным вареньем исходил запах малой родины.

«Вот подфартило! – думал Леонтий Васильевич. – И мне все веселей будет».

Увидев компьютер, племяш обрадовался:

– Здорово! А мне папаня еще не купил.

– Так пользуйся.

Племяш допоздна рассказывал о жизни в деревне, Леонтий Васильевич слушал, не перебивая. Так и уснул.

Почитай, с этого дня жизнь резко изменилась. Рано утром племяш уезжал на учебу, Леонтий Васильевич возился на земле, хлопотал у плиты.

– Родители бычка закололи, картошки двести ведер накопали,» – делился новостями племяш.

– Глядишь, и тебе компьютер скоро купят, – подбодрял его Леонтий Васильевич.

Однажды племяш заявил:

– Сказать честно, у вас, дядя Леонтий, не компьютер, а бухгалтерские счеты!

– С чего это вдруг? Меня все устраивает. К тому же в августе мастера приглашал.

– А что с того? Толку от таких мастеров никакого, – усмехнулся племяш. – Морочат головы вам, пенсионерам. Хотите помогу?

Одним словом, пообещал, мол, сделаю все в лучшем виде…

– А это трудно, небось?

– Чего проще, – племяш стал тут же доставать из сумки диски. – Я не о себе пекусь, а о вас. Вскорести такую программу установлю – закачаетесь.

– Делай раз надо, – согласился Леонтий Васильевич. – Испыток, не убыток. Только потом растолкуй, что к чему.

А сам подумал: «Да, руки у него, видать, на месте. Из глуши, а разбирается, как тот профессор».

Все бы хорошо, но волновало Леонтия Васиьевича одно: племяш до полуночи сидел в социальных сетях.

– А чего не учишь? Ни разу не видел тебя за учебниками.

– А я, дядя Леонтий, все знаю, – и рассмеялся.

– Ты Ваньку не валяй, племяш, сессия быстро примчится.

Как – то Леонтий Васильевич соседа встретил в магазине.

– Ты зачем, Васильевич, столько хлеба покупаешь? Никак, свинью завел, что ли? – спрашивает тот.

– Да у меня постоялец!

– Кто такой?

– Племяш из деревни!

– Какой такой племяш?

– Какой… какой… Троюродный.

– Интересно, как там в деревне жизнь?

– Какая жизнь? Своим хозяйством только и живут.

На следующий день сосед принес корзину яблок.

– Угощайтесь, – говорит. Засиделся допоздна. Прощаясь, сказал:

– Парнишка, и правда, видать, неплохой.

– Жалко овсяную кашу не ест, – усмехнулся Леонтий Васильевич. – Мясо подавай. У меня, конечно, не ресторанные изыски, но уж готовить я умею.

– Ну, держись, Васильевич, скоро тебя деревенские и мясом и картошкой завалят.

– Чего с них взять? Отец не работает, мать копейки получает. Как – нибудь перебьюсь.

– Ой, Васильевич! Доверчивый ты. – Сосед укоризненно покачал головой. – Есть хорошая пословица: «Не делай людям добра, не получишь зла».

– Напрасно ты, – возразил Леонтий Васильевич. – Племяш пообещал компьютер навороченным сделать.

– Нашел кому такую дорогую вещь доверить… Пацану. Ну, ты, даешь! А вдруг натворит чего?..

Сентябрь пролетел, как один день. Засобирался племяш переезжать в город.

– Скажи, – заволновался Леонтий Васильевич, – а если возникнут проблемы с компьютером? Ты ведь мне так ничего и не обьяснил…

– Если что, звоните на сотовый… Я мухой…

В свой праздник – День ракетных войск и артиллерии, Леонтий Васильевич приковылял к соседу.

– Тебе чего, Васильевич?

– Тут такое дело, – тот слегка замялся. – Одним словом, нужен компьютер до зарезу. Мой не работает. Однополчанина надо поздравить.

– А давно не работает?

– Аккурат, две недели уже.

– А племяш? Не пробовал ему звонить?

– Пробовал. Пустое! Не отвечает и все. Ни слуху ни духу. След простыл…

Сосед возьми и ляпни:

– Видел я твоего племяша намедни.

– Где? – удивился Леонтий Васильевич.

– С девушкой на остановке стоял. Молодость, дело известное.

– Ошибся, поди.

– Я знаю, что говорю… Присмотрелся, точно, он. А ты отцу сообщи!

– Да писал и звонил, а что толку, тоже молчит. Деться мне некуда. Вот пенсию получу и вызову мастера. Почитай, минимум тысячу, как с листа…

– Знаю я эти штучки, попользовался и сбежал. О – хо – хо, что деется. Деревенские раньше так не поступали со стариками.

– Бог ему судья. Только всех под одну гребенку нельзя стричь. Вот недавно пришел на остановку. Хвать в карман, а кошелька нет. В доме, получается, оставил. Звоню баушке по сотовому: так, мол, и так… Как быть? Тут трогает меня за плечо девчушка, что рядом стояла.

– Дедушка! – говорит. – Не переживайте! Возьмите вот деньги.

– Представляешь, протягивает мне сотенную купюру, а сама – в маршрутку и уехала. Ни фамилии, ни имени не спросила.

Больше часа Леонтий Васильевич разговаривал по скайпу. Выключив компьютер, долго сидел молча. На крыльце обернулся. По лицу бежали слезы.

– Надо же! Однополчане – земляки неделю назад встречались, а я и не знал.

– А почему по сотовому не позвонили?

– Комбат список с номерами телефонов потерял.

Медленно пошел, опираясь на трость. Прохожие останавливались и смотрели ему вслед.

Фото Натальи Анисимовой

4. Западня

Эта история случилась в семидесятые годы с моим знакомым по имени Василий. Жил он в райцентре, работал тогда киномехаником в Доме культуры. Я к нему несколько раз приезжал на рыбалку.

Как – то в ноябре приходит к нему в кинобудку директор Дома культуры Викентий Иванович и говорит:

– Только что был в райкоме партии. Ничего не планируй, Василий, на выходной. будем обслуживать отчетно – выборную партийную конференцию. Магнитофон – то исправный?

– А чего ему сделается? Исправный.

– Есть записи Гимна СССР и Интернационала?

– С чего бы это? У меня только танцевальная музыка.

– Вот и плохо. Запиши срочно.

– Хорошо. А когда их проигрывать?

– Гимн включишь после слов Владимира Сергеевича «Разрешите считать работу конференции открытой».

– А Владимир Сергеевич – это кто?

– Первый секретарь райкома партии. Понятно?

– Ага.

– А в конце работы конференции, после его слов «На этом работа конференции закончена», включишь Интернационал. Смотри, Василий, не перепутай. Там будут и с обкома. Соображаешь, какая ответственность?

– Все сделаю в лучшем виде, Викентий Иванович!

***

В воскресенье Василий поднялся чуть свет. Приоделся: новая рубашка с галстуком, костюм. Включил аппаратуру, магнитофон проверил. До открытия партконференции оставалось полтора часа, в аппаратной зазвонил телефон. Звонила жена Клава из города, куда уехала навестить мать.

– Васенька! Знаешь, кого я встретила вчера? Таньку!

– Что за Танька? Пирогова, что ли? Ну и как она?

– С ней меня случай свел. Стою на остановке, смотрю – Танька с мужиком! Краля писанная, горжетка из меха. Познакомила, ейный хахаль, оказывается, важная шишка в торговле. Пригласили с собой в кафе. Он заказад столик с дорогими закусками и напитками…

– Ну, даешь! Ты, Клава, я вижу, не теряешь там зря время…

– Напрасно, Вася, смеешься. Представляешь? Он пообещал достать цветной телевизор. Как ты на это смотришь, а?

Василий сразу и не понял – шутит ли жена или говорит серьезно. Цветной телевизор можно было тогда приобрести только по знакомству.

– Я не шучу. Танька сказала: «Готовь, подруга, семьсот рублей и бутылку коньяка».

– На какие шиши собираешься купить – то? – нервно рассмеялся Василий.

– Знаешь, я уже у мамы заняла, не хватает лишь сотни. Если на то пошло – признаюсь, дома у меня есть заначка.

– Заначка? Где?

– В бане под лавкой припрятала двести рублей на черный день.

– Нашла где прятать… Ну, ты, Клава, даешь! А вдруг нечаянно померла бы, прощай, деньжата.

– А как, прикажешь, выживать? На твою зарплату киншика в девяносто рублей не разбежишься. Забери срочно деньги и передай с кем – нибудь, а я встречу. Перезвоню в полдень.

– Ты извини, но я должен в десять обязательно быть в аппаратной.

– Успеешь, – паребила его Клава. – Не кочевряжься! Одна нога здесь, другая уже в бане.

– Хорошо! Сбегаю раз надо, – сдался Василий.

Он спешил. Через несколько минут уже был в баньке. Баночку с деньгами нашел сразу. Только приподнялся, чтобы идти обратно, как раздался грохот в предбаннике.

«С чего бы это?» – подошел к двери, а она не открывается. Страшная догадка просверлила мозг"Велик, никак, упал и заклинил дверь!»

Навалился изо всех сил, тщетно, стал бить ногами. Пытался даже с разбега выбить дверь, да, куда там… Стал кричать, но потом понял, что вряд ли кто услышит.

В бане было холодно и сыро. Василий зябко ежился, притоптывая ногами. Время неумолимо бежало. Дело в том, что он велик сам в предбаннике на зиму поставил. Пару недель назад этот велик уже падал и клинил дверь, но тогда удалось выбраться. Сейчас же ни в какую…

«Глупый… Балбес… – ругал себя последними словами Василий. – Получается, попал в свою же западню».

Посмотрел на часы. Его аж в жар бросило. Шел одиннадцатый час…

«Ну, Вася, каюк тебе! Как пить дать – уволят по статье».

Совершенно упал духом. Что он пережил за это время – трудно передать словами.

***

Мозг лихорадочно работал в поисках выхода из положения.

«Не умирать же здесь от холода… Вот влип, так влип!

Остается одно,» – принял решение Василий и стал ручкой от ковшика выламывать кирпичи из печи. Долбил, рубил, Несмотря на холод, пот заливал глаза. Руки были изрезаны. Через час сумел выбраться на крышу.

***

В перерыве конференции третий секретарь райкома заявил Викентию Ивановичу:

– На всю область опозорились! Не конференция, а собрание дворников!

– Я же не виноват, что киномеханик пропал!

– Как это не виноват? Вы руководитель! Ответите партбилетом!

– Сам видел – был он утром, сейчас нигде нет, кинобудка закрыта. Самое интересное, видно в замочную скважину, что пальто на месте.

– А куда он, интересно, мог деться?

– Сам не пойму, что произошло. Как будто под землю провалился.

– Так он же домой побёг, – подошла техничка с ведром в руке, – сказал, что на пять минут.

– Как домой? – прохрипел директор. – Зачем? Корову доить, что ли?

– А кто его знает? Как заполошный бежал…

Третий секретарь райкома подозвал начальника милиции.

– Товарищ майор! Надо киншика срочно найти. Он тут рядом живет.

Тот вернулся быстро.

– Дом на замке, – говорит.

– Поднимайте отдел и обследуйте весь поселок.

***

Только Василий выбрался на крышу – глядь! – милиционеры бегут к баньке.

– Глядите, товарищ майор, никак, киншик!

– Где?

– Да вон он!

Подошли.

– Живой?

– Дайте полушубок согреться.

Майор укоризненно покачал головой:

– Как же так получилось, а?

– А так… Обыкновенно. – Василий слез на землю и стал рассказывать о причине своего исчезновения.

– Как велик мог заклинить? – не поверил майор. – Быть такого не может…

– Я серьезно. Не верите – сами посмотрите.

Майор зашел в предбанник, поставил велик на колеса.

– Ишь ты. И правда забавно вышло…

– А я что говорил! – Как клин между дверью и стенкой предбанника.

– Надо же! Кому рассказать – не поверят, что такое возможно. – покачал головой майор, горестно вздохнул. – Мог и замерзнуть здесь, не догадайся печь разобрать.

– Я ведь не специально, – оправдывался Василий, – жена позвонила из города: добеги, добеги. А видите, как вышло…

– А не проще было дверь вышибить?

– Пробовал. Пустое! Дверь – из доски «пятидесятки».

– А в оконце выбраться не пробовал?

– Плечи не проходят, хорошо, что стекло не разбил, тогда точно бы дуба дал…

– Кушать надо меньше, – ответил майор и велел доставить Василия в больницу.

.***

Когда Василий после перевязки шел мимо Дома Культуры, оттуда донеслись звуки духового оркестра и песни:

– Вставай, проклятьем заклеймённый,

Весь мир голодных и рабов!

Кипит наш разум возмущённый.

И смертный бой вести готов.

– Викентий Иванович! – Василий подошел к директору, который стоял и нервно курил на крыльце. – Интересно, откуда оркестр – то?

– Пришлось из воинской части по тревоге поднимать, в типографии текст напечатали. А вот открытие конференции было без гимна. Эх, Василий, Василий!

Бросил недокуренную папиросу и пошел по улице.

***

Чем все закончилось – не хочу детали раскрывать. Случилось то, что должно было случиться в те времена: Третий секретарь райкома перешел на другую работу, уволили директора Дома культуры.

А Клава привезла из города цветной телевизор. Правда, пришлось неделю спустя годовалого бычка Василию отвести в заготконтору, чтобы долг отдать теще. Сам он устроился работать в кочегарке.

Вот и вся история.

5. Поцелуй

В школьном драмтеатре предложили роль Елеси играть по пьесе А. Н. Островского «Не было ни гроша, да вдруг алтын».

– Соглашайся, – говорят. – Ты, Леня, человек решительный. Не каждому доверят такую роль.

«А чего не согласиться? – думаю, – Елеся – дворовый парень веселого нрава, выпадает ему в финале счастье в судьбе. За милую душу сыграю».

– Об чем разговор! Конечно, согласен!

– Вот и хорошо! – обрадовался Николай Андреевич, наш режиссер.

А вот когда началась первая читка пьесы, то обнаружил казус – по ходу пьесы Елеся должен целоваться с невестой своей Ларисой. Причем, дважды. Лариса же та – блудница. Богатая, а вот замуж никто ее не берет.

Николай Андреевич на этом месте остановил чтение – все разом повернули головы в мою сторону. Тишина воцарилась, слышно, как муха летает. Не заметив моего замешательства, продолжили читку.

Слушаю текст, а в голову мысли полезли разные – ведь не приходилось в жизни целоваться… Иду из школы домой, ругаю себя: «Что же натворил, зачем согласился?»

Предстояло одно из двух: или срочно отказаться от роли, или начинать учить. Всю ночь не мог заснуть, на полатях ворочался с бока на бок.

Утром пошел к Николаю Андреевичу с твердым намерением отказаться от роли Елеси. А он, как назло, в город уехал на курсы. Деваться некуда – пришлось учить роль, сроки поджимали. Время шло. День премьеры приближался.

…И вот генеральная репетиция на сцене клуба. Облачился в сюртук, шелковую рубаху, надел хромовые сапоги.

Стою у крыльца овощной лавки купца Епишкина. В руках розы. Скрипнула дверь лавки, обернулся: она!

Действительно, это вышла Лариса: ямочки на розовых щечках, в цветастом шелковом платье.

«Надо же!» – сильно стушевался, замер, как статуя, когда увидел ее. Она посмотрела с крыльца и улыбнулась:

– Елеся! Вы умеете целоваться?

Чувствую, как щеки мои огнем полыхнули, отвечаю согласно текста:

– Само собой. Похвастаться против вас не смею, а так думаю, что занятие это немудреное.

Она и говорит:

– Поцелуйте же меня…

В прищуре ее глаз отчетливо увидел насмешку. Мне тут надо по ходу пьесы ответить: «Даже очень приятно», но молчу, как немой, все слова забыл. Ноги стали каменными, два шага пройти, а не могу… Чувствую, что грим с лица на сюртук потек. Вижу, суфлер из – за занавеса губы дудкой вытягивает… Бесполезно, я совсем растерялся.

Заметив замешательство, она не растерялась, упустила часть диалога и продолжила далее по тексту пьесы:

– Нет, вы не умеете. Я Вам позволяю, вы забудьте свое звание и целуйте не взирая…

Далее Елеся должен со словами: «Только за смелостью и дело стало?» – снова поцеловать ее. Причем, в тексте пьесы черным по – белому было написано «Крепко целует Ларису».

«Засудачат деревенские – не остановишь, – вдруг подумал я. – Обсмеют так, что по улице потом не пройдешь».

– Николай Андреевич, извините, но ничего у меня не получится, – опустив глаза, сознался я и, махнув рукой, присел на крыльце лавки. – Будет столько народу… Стыдно перед всей деревней целоваться. Честное слово!

Ох, и досталось в тот вечер от кружковцев! Чего только не услышал в свой адрес.

– Этого еще не хватало! Ты что, оробел? – стыдили одни. – Людей не смеши! Ведешь себя, как первоклашка… Где – то бойкий на язык, а тут не можешь девушку поцеловать. Ну что здесь трудного? Чего проще?..

– Да уж, не повезло так не повезло нам. Извини – подвинься, таких чудиков в драмкружке не надо! – возмущались другие. А кое – кто даже пообещал и бока мне намять, если сорву премьеру.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.