# Стишутки. Сборник

Татьяна Разумовская

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.Стишутки Татьяны Разумовской давно разбежались по Интернету. Иногда без ссылки на автора. Как и само придуманное ею слово «стишутка».Игра со словом, тонкое чувство чужого стиля в пародиях и подражаниях, знание древней истории, помогающее автору комически обыграть известные мифы и легенды – всё это встретит читатель в книге. Не чужда автору и современность с её реалиями, многие из которых можно воспринимать только с улыбкой, иногда горькой.Людям без чувства юмора желательно книгу не показывать.

Редактор Александр Чумовицкий

Корректор Татьяна Алистратова

Иллюстратор Ambrose Chua


© Татьяна Разумовская, 2018

© Ambrose Chua, иллюстрации, 2018


ISBN 978-5-4493-7472-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Наследие

Было принято в моем семействе:

Если больно, страшно или плохо,

Ты не ной, не жалуйся, не охай —

Лучше первым над собой посмейся.

Если где-то дурака – тебя – надули,

Или предал друг – уж что есть горше,

Отлежись в норе, соплю утёрши

И кусая в кровь пустую дулю.

А вовне – шути, хохми, хихикай,

Выгляди последним идиотом,

Сможешь – так рифмуй свои остроты

И паяцем прослыви, хоть имя дико.

Видно, предок мой твердил веками,

Не надеясь на людскую жалость:

«Ерунда, споткнулся я о камень,

Что пред Вечностью такая малость?»

## О СТРАННОСТЯХ ЛЮБВИ

### …не вздохи на скамейке

Любовь – не на рулет присыпка,
Не гамма и не пятью пять,
Любовь – не жареная рыбка
(чтоб рыбку съесть и шкурку сдать).

Любовь – не на колу мочало,
Не сказки праздничный итог,
Не счастья полного начало,
Не раб, не царь, не червь, не бог.

Любовь – не шарф в промозглый холод,
Не факел, чтоб распалась мгла,
Она, скорее, – серп и молот,
Когда сойдутся два села.

### Глоток

Вчера мне показалось: облака
Теплы на ощупь в куполе бездонном,
И я хлебнул парного молока
Из синего небесного бидона.
И поднял ввысь меня девятый вал,
Я на поддон Земли глядел оттуда,
Где вечный хлад, но не грозит простуда
Тому, кто облаков коктейль лакал.
И пусть я не преодолел кордона
Твоей души – сам черт там правит бал! —
Но знай, что я одну тебя алкал,
Насмешливая злая белла донна!

### Об Адаме и его даме

Я Создателю отдал ребро,
чтоб мне сделал Создатель подружку,
а она – за мое же добро! —
проедает мне плешь на макушке.

Пилит утром меня и в обед,
пилит в холод и в дождь, и в жару —
видно, хочет мой прочий скелет
получить в дополненье к ребру.

### Юридическое

На рассвете скучном как-то
Я в сердцах сказала Юре:
«Ты любил меня de facto,
Полюби теперь de jure!»

### Послание

Ваш дух сир,
Ваш день сер,
Ваш чёрств сыр —
Без нас, сэр.
Ваш мозг сух,
Ваш зуб сгнил,
И сдох слух,
И нет сил.
Ваш пуст зрак,
Ваш влас сед,
Всех дней смак —
Лишь муть, бред…

### Встреча

От летнего жара спасаясь с бульвара
в один привокзальный пивбар,
там встретился как-то с потрепанной Кларой
оглохший и спившийся Карл.

«А вспомни-ка, Клара,
как ловко украла
из брюк, из кармана
(тому двадцать лет,
ни много, ни мало!) —
любимый кларнет?»

«Кларнет я украла?
А вспомни кораллы!
Кораллы мои в два ряда!»
(Тогда я была молода…)

«А помнишь, как мы обнимались в амбаре?»
«Да, ночь обнимались, а утром – привет».
«Я, Клара, кораллы твои взял на память».
«А я, Карл, на память взяла твой кларнет!»

«И где ж он?» – «Загнала», – она пробурчала.
«Я пропил кораллы, – сказал он в ответ. —
Послушай-ка, Клара, по дружбе по старой,
найди нам на пиво хоть пару монет?»

И в баре за кружкой, с засохшею сушкой,
у них разговоров счастливее нет,
чем то, как у Клары украл Карл кораллы,
а Клара у Карла украла кларнет.


### Об одном из праотцев

Иаков, как нам всем известно,
В животноводстве был востёр,
Но в личной жизни, в койке тесной
Он вечно путал двух сестер.

Он дважды в год, в жару и вьюгу
Рожал колено за коленом,
И сыновья его друг другу
И братья были и кузены.

Сижу, от страшной мысли прею,
Не находя в тревоге места,
Что все живущие евреи —
Потомки чистого инцеста.

### Трудный выбор

Альцгеймер, Маразм, Паркинсон и Склероз
Влюбились без памяти, чохом, до слез,
До дрожи, до полной обсессии
В печальную деву Депрессию.

Депрессия грустно смотрела на них:
Какой же подходит ей больше иных?
Кто краше, надежней, богаче?
Кто любит сильнее, тем паче?

Металась, рыдала в страданиях сих
И выбрала девушка… всех четверых!
Забыла в момент о печали,
С тех пор мы ее не встречали.

***

«И что в ней нашли эти все паразиты? —
Деменция молвит Артрозу с Артритом. —
Лишь ноет, да роется в мыслях тревожных —
Тоска! А со мной заскучать невозможно!»

### Лунное затмение

Луна и Марс, махнувшись цветом,
Ведут полночный разговор,
Марс – серебристою монетой,
Луна – как спелый помидор.

Она зарделась от смущенья,
Он о сраженьях позабыл…
Вот так в моменты упоенья
Меняет нас любовный пыл.

И на Луну нашло затменье:
«Теперь-то выйду замуж я!»
Но всё, как кончилось знаменье,
Вернулось на круги своя.

### Любовь пауков

«Любовь купить за смерть!» – как ни обидно,
Нам так слабо! – ну, разве для театра,
А рядовая паучиха – очевидно! —
Надменная царица Клеопатра.

С любовником сплетясь в порыве страстном,
Убить потом, чтоб было шито-крыто,
Из этого любому станет ясно,
Что паучиха – королева Маргарита.

Сожрать его, в объятиях сжимая,
Набито плотно брюхо, рот облизан…
И по улыбке паучихи понимаем,
Что каждая, конечно, Мона Лиза.

### В ритме танго

На милонге сеньор Селестино
Увидал пышнобедрую Зину
И с горячею страстью мустанга
Он на танго ее пригласил.

Возмущенно ответила Зина:
«Посмотри на себя, образина!
Ты лохматее орангутанга,
Не терплю я подобных верзил!»

Но упрям был сеньор Селестино,
Взял он в жены капризную Зину,
Против бронзового лимузина
Устоять ну никак не смогла.

И на вилле они в Коста-Бланка
День и ночь упражняются в танго
Средь цветущих дерев апельсина
Нагишом. Вот такие дела!

### Графское

Лежи, Графиня! То не дамы дело
Вставать чуть свет – и в кухню вдоль стены,
А дело дамы – холить нежно тело,
Досматривать предутренние сны.

Лежи, Графиня, утверждая этим
Лежанием законность женских прав.
Пусть скачет, чтобы делать пети-мети,
С утра пораньше твой законный Граф.

Выходит он из дому каждый будень
В жару и в дождь, и в бурю, и в метель,
Но пусть при этом Граф не позабудет
Тебе твой кофий принести в постель.

И Граф, свой шарфик замотав покрепче,
Несется вниз, считая этажи,
А губы под усами нежно шепчут:
«Лежи, мой друг Графинюшка, лежи!»

Лежи, Графиня! В жизненной юдоли
Храни свою божественную стать,
Ты женщиной останешься дотоле,
Пока умеешь грамотно лежать!

### Монолог Германна

Графиня, я прошу вас, слово молвите,
Вот я стою, приблизившись к стене,
Вот я мечусь, взволнованный, по комнате,
А вы ни беса не сказали мне.

Графиня, вот я на колени падаю,
Внемлите страсти, воплю, скулежу!
Огласки не страшитесь, буду падлою,
Но никому об этом не скажу!

Вдвоем мы с вами мир откроем заново,
Вдвоем такие натворим дела!
Графиня! Что ж хрипите как-то странно вы?
Чёрт! Померла. А карт не назвала!

### Переписка скелетов

От скелета K – скелету N

О, милый! Что с того, что мы истлели?
Что плоть сползла с костей,
смешалась с глиной —
Тем обнаженней чувства неподдельность.
(А помнится, лежали мы в постели —
И что хорошего? Сражались и потели,
И натруждали животы и спины).
Теперь различий нет, и мы едины!
Твоей навек я буду половиной.
Твоим ребром. Твоей сестрой невинной.
Твоею Евой – до того, как ели
От яблока – в блаженной лени,
Безгрешные совсем, хоть и при теле.
Вот как сейчас. А может, мы в Эдеме?

От скелета N – скелету К

Недолог бабий ум, хоть жизнь короче.
Ты, дура! Что ты череп мне морочишь?
Язык истлел, а все еще стрекочешь!
Нет, право, хоть червей бы постыдилась!
Лежи себе спокойно, сделай милость,
Я б умер снова, если б ты явилась.
До смерти мучился с тобою – годы!
А нынче – всё! – да здравствует свобода!
Смерть – это вроде вечного развода.
Чтоб я на мощи клюнул – разбежалась!
Там, чай, кусочка кожи не осталось.
Тьфу, чтоб тебя! Я аж скриплю от злости.
Смотри! придешь – пересчитаю кости!

### Лесбия – Горацию. (любовь в Древнем Риме)

Убери, Гораций, руки, отпусти мою ты столу,
Ишь, явился после пира
в драной тоге, на бровях!
Отправляйся восвояси, выпей гидрию* рассола,
А не то стила не сможешь
удержать потом в руках.

Ты, наверно, обезумел —
вздумал мне грозить сатирой!
Да плевала я на это, разве кто ее прочтет?
Вас, поэтов, нынче в Риме
больше, чем в лесу сатиров,
А красавиц мне подобных в наши дни наперечет.

Что касается Катулла,
он довольно миловиден
И богат: вчера прислал мне в дар красивого раба.
Да и пишет он неплохо,
хоть, конечно, не Овидий,
Но вообще любовь мужская примитивна и груба.

Разве фаллоса ляганье
я сравню с касаньем граций?
Их персты подобны струям, а уста живей огня!
Так что тут тебе не светит,
будь здоров, ступай, Гораций,
Там Корнелия Метелла заждалась уже меня.

* гидрия – сосуд для жидкостей

### Супружеское

Алкоголику Сократу
Нежной ручкой, фу-ты ну-ты,
В чашу я рецины с мятой
Подолью чуток цикуты.

Все твердят, что он философ —
Ха! Я лучше знаю типа:
Нищий! Дурень стоеросов!
Пусть же сладко спит.

Ксантиппа

### Любовь зла

Эклер, как увидел селедку под шубой —
Красива, богата, нежна, —
Так тут же воскликнул: «Мечта моя, люба,
Ты мне больше жизни нужна!»

Услышав призыв этот смелый,
Селедка под шубой взопрела.

«Вы слышали? – ахнули трубочки с кремом. —
Вот так развлекается нынче богема?»

«О, боже! – вздохнул потрясенный буше. —
Не знал я, что ты извращенец в душе!»

«Таких безобразий, – сказало безе, —
Не делали даже на Шанзелизе!»

Вотще! О селедке мечтая,
Эклер размягчался и таял.

Друг дружке шепнули морковь и свекла:
«Селедка влюбилась, любовь очень зла!
Их держит в разлуке условностей клеть —
О, как им препятствия преодолеть?»

А эклер и селедка в печали
Миру жалобами докучали.

И глотая отчаянья жижу,
Пели, страстью тревожа посуду:
«Я тебя никогда не увижу!
Я тебя никогда не забуду!»

Но фатум, смягчившись, помог их беде,
Устроив свидание им в животе.

### Из жизни сыров

Бри увидел Данублю
И сказал: «Я вас люблю!

Вы нежны и в меру стары,
Мы чудесной станем парой!»

Данаблю как фырнет: «Фу!
Залежались вы в шкафу.

Где же голубая плесень?
Без нее поклонник пресен.

Вам ли лезть ко мне в фавор?
И кумир мой – сыр Рокфор!»

### Третий лишний

Говорил печально веник:
– Стал я чистый неврастеник,
днем и ночью, я не вру,
всё тоскую по ковру!

Отвечал ему ковер:
– Экий глупый ты старпёр!
Нынче юный пылесос
целовал меня взасос!

### Нет повести печальнее на свете

> – Не слишком ли много крови?

> – Не больше, чем у Шекспира, душенька!

Я любил у донны Риты
Очи, выю и ланиты,
Кисти, пальцы и запястья
Изучал я, полный страсти,
Плечи, спину и лопатки,
Ягодицы были сладки,
Бедра, лядвии, лодыжки
Повторял, как пастор книжку,
Икры, щиколотки, стопы
Были Меккой и Европой,
Каждый ноготь и фалангу
Я обследовал по рангу,
Мочки, перси и ключицы…
Был готов всю жизнь учиться,
Но вскричала донна Рита:
«Ай-ай-ай! – опять москиты!»
Хлоп! – и сделалось темно.
Тишь. Кровавое пятно.

### Любовные картинки

Вот влюбленная Медея
Гостю говорит, краснея:
«Ради вас я, не жалея,
Позабуду отчий дом!»
Отвечал Язон: «Мерси вам!
Хоть, царевна, вы красивы,
Я забыл презервативы,
И приехал – за руном».

***
Вот милашка Дездемона,
Хороша, как Лиза Монна,
И подобного трезвона
Не заслуживал платок.
Право, было б большим благом
Ей отдаться гаду Яго,
Но тогда бы эту сагу
Изложить Шекспир не смог.

***
Вот красотка Беатриче,
Не имея воли личной,
Подчиненная приличьям,
Без любви вступила в брак.
Но добравшийся до Рая
Данте, через Ад шагая,
Обернулся, уповая,
Что исчезнет – не дурак!

***
Вот знакомая картина:
Расчудесною Мальвиной,
Что тиранит Буратино,
Увлечен поэт Пьеро.
Но ему любовь не светит —
Артемон ей на рассвете
Туш играет на кларнете,
А Пьеро попал в «зеро».

***
От красавчика Тезея
Ариадна, в дым шизея,
Минотавра-ротозея
Помогла прижать к ногтю,
А Тезей, удачу славя,
Девой овладел в дубраве
И на Наксосе оставил,
Парус поднял – и тю-тю.

***
Федра, страстию разбита,
Домогалась Ипполита,
(Не случилось Айболита,
Дал бы женщине настой),
Ипполит всю жизнь с охотой
Занимался лишь охотой,
Бабы ж вызывали рвоту,
Был парнишка голубой.

***
Скарлетт, юная О’Хара,
Чтоб не звали девой старой,
Разводила тары-бары
С кавалерами вокруг,
Только Эшли Уилкс, на деле,
Хоть мечтал о ней в постели,
Но женился всё ж на Мели,
Вот таким был этот Юг!

***
Королева Маргарита,
Красотою знаменита,
С братьями спала открыто —
Ну, любила дама спать!
С музыкантом и с маркизом,
И с Ла Молем, и с де Гизом,
Залезала аж – сюрпризом —
К мужу Генриху в кровать.

### ЛЮБОВНЫЕ СТРАДАНИЯ. в день Св. Валентина


### Снежная королева

Сжала руки под снежною вьюгой.
«Отчего ты сегодня бледна?»
– Оттого, что я нежного друга
Потеряла, осталась одна.

Как забыть? Я ему подарила
Целый мир и в придачу коньки,
Я летела за ним: «Милый, милый!
Не вернешься – умру я с тоски!»

Уходил он, под ветром шатаясь,
Нос уткнув в шерстяное кашне,
Я его заморозила, каюсь,
Не всерьез, а легонько вполне.

Я шепнула ему: «Это шутка!
Ведь ты любишь по-прежнему, да?»
Но молчал он и скалился жутко
Через толщу прозрачного льда.

### Дездемона

Вчера еще в глаза глядел,
А нынче очи в пол, как девица!
Еще вчера огнем горел,
А нынче не мычит, не телится.

Я глупая, а ты умен,
Ты чёрн, как сажа, я же белая.
О, вопль женщин всех времен:
«Мой милый, что тебе я сделала?!»

Я всем обязана платку?
Ну что за дичь! Скажи, Эмилия!
Подобно скумбрии в соку,
В своем поту лежу, как в мыле я.

Спроси, Отелло, весь свой полк,
И Яго подтвердит, и Кассио,
Что я в объятьях знала толк
И каждому бывала пассией.

Ты придушил на простыне
Меня, красивую, дебелую…
Вот что ты, милый, сделал мне!
Мой милый, что тебе я сделала?

### Несмеяна

А напоследок я скажу:
прощай, смешить не обязуйся.
Роняю за слезой слезу,
мои в сплошном раздрыге чувства.

Как ты смешил? – пошлил, хохмил,
травил в запале анекдоты.
Как ты смешил? – ты порешил
мою любовь фальшивой нотой.

Жестокость промаха… Теперь
я от печали не жилица.
Тебя турнули вон, за дверь,
а мог бы из холопов – в принцы.

Хотел на мне жениться, слышь?
Но вел себя так пошло, глупо…
Я утону в слезах, как мышь,
упавшая в кастрюлю с супом.

### Красная Шапочка. (зоофилические страдания)

Нервно на клене поет козодой,
Умер вчера мой красавец седой!

Вечер осенний был душен и ал,
Муж мой, вернувшись с охоты, сказал:

«Волка загнали мы в ближнем лесу,
Шкуру его я тебе принесу.

Он был огромным, разбойник и вор,
Где-то он красную шапочку спер.

Дрался за шапку, свирепо рыча,
Будто сражался за десять волчат».

Выпил поллитру, утробно рыгнул,
Рухнул на койку и мигом уснул.

Дочку мою я сейчас разбужу,
Серые косы ее расчешу.

Чтоб побывала в любовном раю,
Красную шапочку дочке пошью.

### Леший

О пище и питье, клянусь, в ту пору
Я забывал на горестной земле,
Когда ты всякий день, пыхтя, как боров,
Вокруг меня кружила на метле.

Я уж совсем настроился жениться,
В дупло гнилушек натаскал – ей-ей!
Ну а тебя, презренную волчицу,
Увлек в пещеру трехголовый Змей.

Я звал тебя, но ты не оглянулась,
Я слезы лил, ну а тебе плевать,
Ободранною кошкой обернулась,
И прочь умчала, так что не поймать.

Ух, гнусный Змей! Он бабник, шизофреник —
Распалась личность на три головы,
Да, он богат, но я слыхал, скупенек,
И фиг тебе перепадет – увы!

И образ твой, что мучает порою,
Твой нос кривой, твой рык и свист, и прыть,
Я под корнями ясеня зарою
И камнем завалю, чтоб не отрыть!

### Людоед

Я люблю тебя, друг,
Что само по себе и не ново,
Что мне сонмы подруг?
Я люблю тебя снова и снова.

Мне немало дано —
Как вздымаются мышцы, играя,
Мне известна давно
Бескорыстная дружба мужская.

Что ж ты злобно глядишь?
Пусть заклеен твой рот липким скотчем,
Ты прекрасен, малыш,
Не в пример моим пленникам прочим.

Ты дороже стократ
В трубных звуках весеннего гимна,
Я люблю тебя, брат,
И надеюсь, что это взаимно.

## ЛИНГВОСТИШУТКИ

### О двери и не только

Домой приплелся я, мечтая
Припасть к котлетам и борщу,
Но заявляет дверь ВХОДНАЯ:
«Пошел отсюда! Не пущу!» —
«Откройся!» – «Ничего не знаю!
Ведь я сегодня ВЫХОДНАЯ!»

***
– В темноте сидишь, мечтатель,
Ты включить не хочешь свет?
– Здесь есть только ВЫКЛЮЧАТЕЛЬ,
А ВКЛЮЧАТЕЛЯ-то нет…

***
– Отплываем на восходе!
Что застрял на берегу?
– Как взойду? По СХОДНЯМ сходят,
Я без ВСХОДНЕЙ не смогу!

***
Наверху сосед гуляет,
ГРОМКОСТЬ рушит потолок…
Вот включить бы ТИХОСТЬ, знаю,
Я бы спать спокойно мог!

***
В гости шел я, вдруг – преграда!
Эх, пропал наш тет-а-тет!
Ведь к ПОДЪЕЗДУ ехать надо,
А у меня машины нет!

### Взгляд лингвиста на архитектуру

Гармония служила бы наградою,
Не надо обвинять меня в капризе,
Пизанской башне – место явно в Падуе,
Там ПАДАТЬ органичнее, чем в Пизе.

***
Всё падает в Падуе: пьяницы – в Бренту,
Паломники – ниц перед древним собором,
Валюта, листва, полосатые тенты
И скромные жены от страстного взора.

### Гнев лингвиста

Как-то сел лингвист в такси:
«Ты уж к университету
Поскорее отвези,
Это где-то тут вблизи».
А таксист без пиетету
Два часа его вертел,
Чтоб содрать с него монету.
И лингвист рассвирепел.

«Ты, – сказал он, – не таксист!
Ты большой ТАКСИДЕРМИСТ!»

### Ошибка

Сказала мне со вздохом Галя:
«Мечтаю я о МАДРИГАЛЕ!»
Ну что ж, желанье дамы мне закон!

И, приложив к тому все силы,
Достал я милой ГАМАДРИЛА,
Но гневно нас она прогнала вон.

### Отношение лингвиста к валюте

Не нужно возноситься в Эмпиреи,
Ведь очевидно, как на хлебе шпрота —
Все ЕВРО создавались для ЕВРЕЕВ!
Кому послать, скажите, номер счета?

### Пикировка

Гора Пидуруталагала
Себя всех выше полагала.

«Тьфу! – возмутилась Аннапурна. —
От хвастовства такого дурно!»

А Шишабангма фыркнул: «Шиш!
Ты помолчала бы, малыш!»

«Ой, дурочка! – вздохнул Чо-Ойю. —
Смешно равняться мне с тобою!»

Совсем расстроился Чогори:
«С такой горою – всем нам горе!»

А Джомолунгма промолчал,
Он тихо звезды изучал.

> Пидуруталагала – 2524, самая высокая гора Шри Ланки.

> Аннапурна – 8091, Гималаи.

> Шишабангма – 8027, Гималаи.

> Чо-Ойю – 8188, Гималаи.

> Чогори – 8611, Каракорум.

> Джомолунгма – 8848, Гималаи (самый высокий пик в мире).

### Диалог

Спросила Маня под винцо:
– Скажи, что есть «заподлицо»?
– Чем зря искать, в чем смысл словца,
Не выходи за подлеца!

### Педант

Как-то жена очень едко
Хмыкнула: «Странно мне, слышь?
Ты, как проглотишь таблетку,
Сразу же громко пищишь…»

И от натуги весь красный,
Я ей сказал: «Не взыщи!
Тут ведь написано ясно:
«После приема ПИЩИ».

### Грустные размышления лингвиста

Прохиндеи не владеют хинди,
Щукам трудно рыбака ущучить,
Так хотелось выпить с выпью, но не выйдет,
И не всех во время путча пучит.

Хором свищут соловьи, не соло,
И не парой в мозг заходит паранойя,
Не играют на полу атлеты в поло,
И сувой не испускает воя.

Все мы знаем – нету в мире мира,
Вина вряд ли этому виною…
…В смыслах слов просвечивают дыры,
Что-то не в порядке под луною.

### ТАКИЕ РАЗНЫЕ ЗНАКИ


### Восклицательный

Интернациональный
И эмоциональный,
Восклицательный знак
Разговаривает так:
Ой! Ай! Ах! Ох!
Будь здоров! Чтоб ты сдох!
Фейк! Зараза! Чёрт возьми!
Гениально! Ми-ми-ми!
Он добавляет вкуса прозе,
Но только не переборщи,
Он, как щепотка перца в щи —
И там, и тут – всё дело в дозе.

### Вопросительный

Ну а изогнутый знак вопросительный,
Он полагает, что всё относительно.
Как? Почему? Кто решил? Для чего?
Данная ссылка – на что? На кого?
Лозунги, факты и все заявления
Он подвергает немедля сомнению.
Чем его больше средь догм, лагерей,
Тем жизнь богаче, а сам ты мудрей.

### ПЕСЕНКА ОБ АНТИПОДАХ

> Мы – антиподы, мы здесь живем!

> В. Высоцкий

Антиподы любят антипасто
Из отборных анти-корнеплодов.

Антиподы жарят анти-мясо
При погоде и анти-погоде.

Антиквариат скупают часто,
Из обломков превращают в годный

И стихи слагают антиспастом —
Что изысканно и анти-модно.

Жил когда-то злобный царь Антиппа,
Был антипатичным, точно слизень.

И поганому такому типу
Антиподы отказали в визе.

Антиподы любят анти-сырость,
Эвкалиптовые ценят рощи

И распространяют антивирус,
Чтоб общалось в Интернете проще.

Антисептика у них в почете,
Спирт хранят в горшках из антимона,

И индифферентно на болоте
Антилопы там пасутся в анемонах.

Антиподы мыслят анти-прозой —
Всё рифмуют и весьма успешно.

А в любви предпочитают анти-позы,
Не считая это дело грешным.

### Испанское

Из Картахены в Барселону,
Одолевая океаны,
Шли каравеллы караваном,
Ацтекским золотом гружены.

И моряки, забыв мгновенно
О реках крови в Картахене,
Мечтали дружно, как в карманах
Весомо зазвенят дублоны.

Как на закате под балконом
Споют бельканто кантилену,
И им любовью непременно
Ответит страстная матрона.

И будет литься ром в тавернах,
И тешить новый плащ покроем,
Все станут чествовать героев,
Чудесно избежавших тлена.

Носами разрезая пену,
По лону темных вод бессонно,
Бесстрашно плыли каравеллы
Из Картахены в Барселону.

### Египетское

В Египте Древнем бог Анубис*
Придумал покурить каннабис,
Сосредоточенно насупясь,
От удовольствия осклабясь,
Себе потребовал папирус,
На коем тут же сделал запись
О том, что обнаружил кладезь,
Который уничтожит вирус.
А людям приказал Анубис
Засеять коноплёю супесь
И, чтобы греза возносилась,
Употреблять во время трапез.
На всё на это, с солнцем плавясь,
Глядел насмешливо бык Апис.

*покровитель кладбищ, хранитель ядов и лекарств

### Мифологическое

(Оказывается, первый верхний позвонок называется «атлант»)

Человек – он мифология голая,
Оцени это, не будь простофилею:
Подпирает атлант нашу голову,
Ногу держит Ахиллеса сухожилие.

Две даны нам чашечки коленные,
Чтоб всегда нашлось, чем чокнуться с дамою,
И о днях, когда творилась Вселенная,
Вспоминает в горле яблоко адамово.

### День святого Патрика

Когда б его звали не ПАтрик – ПатрИк,
То стих в честь героя сложился бы вмиг.

Старик бы носил благородный парик
И, бриг возглавляя, нашел материк.

Но звать его ПАтрик, такая беда!
Я рифмы к нему не найду никогда.

Ведь «бабник», «похабник», «подагрик» и пр.
Святым не подходят, они для проныр!

Я шляпой зеленой воздам ему честь
И джигу спляшу, забывая присесть.

Но так как стиха я сложить не смогу,
То выпью я молча, и всё – ни гугу.

### Диоген

Был Диоген особый типус,
Явившись раз в пивную точку,
Потребовал вина навынос,
Аж целый пифос, то есть бочку.

Философ пил вино всю ночку,
До истины добраться силясь,
И, наконец, свалился в бочку,
Ну а назад уже не вылез.

Он жил там, словно в одиночке,
Был гол, жевал безвкусный силос,
И стилосом он вывел строчку:
«Жизнь удалась и воплотилась!»

### Парижский этюд

В помойках шарили клошары,
ища, чего бы им пошамать,
а гладкошерстные котяры,
шарахаясь, мешали шарить.

И ошарашенно и шало
со стен таращились химеры,
по палым листьям дворник старый
метлою шаркал равномерно.

Шагали важные ажаны:
Эдмоны, Оноре и Шарли,
а в окнах плавились пожары,
зажженные закатным шаром.

### Наставление

В Питере пить, в Бухаресте бухать,
Трескать в Триесте, в Кирате кирять,
Где же и пьянствовать, как не в Пьяченце,
Квасят в Квасинах даже младенцы.

Бражничать в Браге, пить горькую в Гори,
В Шардже шарашить (но в скалах у моря),
В древнем Эль-Куте подпольно кутить,
В Галле за галстук слегка заложить.

Клюкать в Ключевске – такая вот пруха,
В Мухусе томно шататься под мухой,
Выжрать в Париже ведро на пари,
Выбраться в глушь и глушить до зари.

В думах о будущем помните, дети,
Много есть дела на нашей планете.
Сколько прекрасных девчат, пареньков —
К славному подвигу каждый готов!

### По-французски

Рашель, проездом в Ларошели, пленила юного Мишеля. Мишель, пришедши к ней в отель, блаженства страстно вожделея, узрел Рашели стан газелий, и в голову ударил хмель.


Рашель, побрызгавшись «шанелью», поскольку сильно дуло в щели, набросила на плечи шаль, окрашенную кошенилью. И ела карамель с ванилью, презрев с грибами вермишель.


Мишель, с шуршаньем сбросив на пол свою шершавую шинель, с Рашелью нежной на диване пил вина светлые Шампани, дрожа от пяток до ушей.


А утром, пробудясь в постели, он не нашел своей Рашели, и с ней исчез его кошель.

И завопил Мишель: «Ужель? Не ты ль, от счастья хорошея, обняв меня вчера за шею, шептала, изгибая стан: «О, мон амур! Шарман! Шарман!»


И я, болван, полишинель, не уберег родной кошель, мишенью подлой стал ханжи, растаял от пошлейшей лжи!

Так вот, ма шер! Хоть тошно мне, но не повешусь на кашне! Насмешек я терпеть не стану, немедля поспешу к ажану. Тогда ужо, шалавы, вам! Ему скажу: «Шерше ля фам!»

### Песнь о пятикантропе

Шестипалый пятикантроп, целиком в шерсти и в грусти, на полу своей пещеры машинально хобот грыз. Он кряхтел, пыхтел и охал, донимали его блохи, наконец, не удержался и издал протяжный визг.


«Долго ль мне гулять на воле одинокому совсем? Этот хобот я без соли пятый день тоскливо ем. Не в устроенной берлоге среди жён и ребятни, протяну я, видно, ноги в том лесу, где топь и пни. Бронтозавр меня расплющит, саблезубый тигр сожрет или ногу мне откусит ядовитый кишкоглот? Иль чума меня подцепит, иль мороз окостенит, или вдруг гигантский слепень прямо в попу мне влетит?»


Шестипалый пятикантроп, пятясь, вылез из пещеры и одной неандерталке молодой нанес визит. Почесал себя повсюду, пасть щербатую ощерил и неандертальской дщери убежденно говорит:

«Долго ль мне гулять на воле одинокому совсем? Я от жизни этой болен, прям себя охотно съем. Приходи, неандерталка: хобот вместе поедим, буду звать тебя Наталка, поиграем дружно в салки и детишек народим.

Надо, надо размножаться по утрам и вечерам и зимой друг к дружке жаться, чтоб теплее стало нам. Если ж нам не размножаться, драгоценная подруга, вымрем в юрском периоде, и о нас забудет свет!»


Рот скривив, неандерталка, долгогривая нахалка, к шестипалому подходит и такой дает ответ:

«Ах ты, гадкий, ах ты, грязный, неумытый пятикантроп! Волосатый и щербатый, полюбуйся на себя! Нос в коровий блин расплющен, рыжей шерстью полны уши! От тебя так пахнет плохо, что сбегают даже блохи, даже блохи сразу чохом убегают от тебя! Ты еще горилла жалкий! Я ж уже – неандерталка! Лапы прочь – получишь скалкой! И ходить не смей сюда! Чем с таким рожать кого-то, лучше я уйду в болото! лучше полюблю койота! лучше вымру навсегда!»


Шестипалый пятикантроп почесался от обиды, но того не подал вида и сказал: «Спужала, ой! Ну какой ты индивидуум? В лужу глянь на рожу – мымра! Дура-девка, хочешь – вымри!» – и ушел к себе домой.


Шестипалый пятикантроп возлежал в своей пещере, в уголке уютном темном, слушал мирное «кап-кап». И сказал домашним блохам: «Здесь у нас совсем неплохо! То ли дело, братцы, дома! Как приятно жить без баб!»

### Вторая песнь о пятикантропе – арифметическая, с моралью

ШЕСТИпалый ПЯТИкантроп тосковал, чесался вяло, морщил лоб и морщил нос: «Отчего меня всё время называют ШЕСТИпалым?» – мучил бедного вопрос. – Может, кличут шестипалым, потому что сонным был, и, усердно жаря сало, сильно пятки оПАЛил? Может, это потому что весь мохнатый я, в ШЕрСТИ? Или оттого, что уши я не чистил лет с ШЕСТИ?»

Пролетала мимо сойка, закричала: «Глупый! СТОй-ка, лучше пальцы ты сочти!»


ШЕСТИпалый ПЯТИкантроп пальцы стал свои считать. Он считал сперва направо, пальцы загибал коряво и вертелся словно пава, а потом обратно всПЯТЬ. Он ТРИ дня считал, ТРИ ночи, он устал ужасно очень, есть хотел он, между прочим, но оставить счет не мог, сам себя он заморочил, всё считает и бормочет, перепутались, короче, пальцы рук и пальцы ног.


ШЕСТИпалый ПЯТИкантроп наконец печально ухнул и на землю грузно рухнул и выкрикивал слова: «ПЯТЬ! ЧЕТЫРЕ! ДЕВЯТЬ! ВОСЕМЬ! Назовите меня лосем, но мы гадость эту бросим, чуть не умер я еДВА!


ШЕСТИпалый ПЯТИкантроп, ПЯТИпалый ШЕСТИкантроп – ОДИНаково оно! Я совСЕМ ослаб от счета, я бы лучше съел чего-то, а не то в глазах темно!»


ПЯТИкантроп полз и бредил, и наткнулся на медведя, что хранил на глыбе льда, медвежатины отведал, дальше ужинал, обедал, снова завтракал, обедал и усталости не ведал, грыз, покамест от медведа не осталось и следа.


Весь раздулся, но не лопнул, лег, свои раскинул СТОпы, засопел, уплыл в астрал, храп пуская в стиле канТРИ…


Вывод: этот ПЯТИкантроп арифметики не знал!

### Песнь о Хрюнхенте

> Удивительны и прекрасны названия размеров скальдической поэзии: квиддухатт, дротткветт, а еще есть такая прелесть, как восьмисложный четырехтактный хрюнхент. Это породило балладу.

Из отверстия пещеры выползает страшный Хрюнхент, изрыгая дым и пламя. Бьет хвостом себя по бедрам и рычит в четыре горла. А ему летит навстречу Дон Кихот на Росинанте.

«Выходи, – кричит, – поганец, и сразись во чистом поле! Ты, злодей, в своем коварстве соблазнил однажды даму, Дульсинею из Тобоссо, и унес в свою пещеру! Выходи же, подлый Хрюнхент, заплати за подлость смертью! Славься, славься, Дульсинея!»

Тут, прослушав эти речи, рассмеялся подлый Хрюнхент: «Рыцарь, ты не вышел рылом, Росинант тебя милее! Что до дамы из Тобоссо, то она бодра, как птичка, мне с утра оладьи жарит, напевая „Голубок мой“».

Дон Кихот, коня пришпорив, полетел врагу навстречу. Но ужасный Хрюнхент подло развернулся к бою задом и со всею силой пукнул. Росинант на землю рухнул, и вонючим вихрем страшным развернуло Дон Кихота, унесло за кряж ближайший.

Облизнулся подлый Хрюнхент, восьмисложно матюгнулся и пополз в свою пещеру есть оладьи со сгущенкой.

### Королевские пироги

Однажды король попросил королеву испечь в день рожденья творожный пирог. Для этого дела из ближних пределов доставлен был в замок свежайший творог. И вот королева свой фартук надела, спустилась на кухню, чтоб взяться умело за этот творожный пирог. Но нет творога! Видно, пакостный ворог стащил со стола приготовленный творог и смылся с ним через порог.

Король рассердился: «Мой праздник мне дорог, мечтал я поесть мой любимый пирог! А вор, что стащил замечательный творог, небось, его слопал в пыли у дорог. Чтоб больше он в замок проникнуть не смог, повешу на двери огромный замок!»

И он повернулся, чтоб выйти из зала, но нежно ему королева сказала: «Душа моя! Вешать не стоит замок. Мне в запертом замке становится душно! Но ты не грусти, что стащили творог. Тебе приготовлю я лучше радушно вкуснейший на свете воздушный пирог. У нас в королевстве ведь воздуха много!»

Она позвала поварят на подмогу, и те принесли от прозрачной реки набитые воздухом чистым мешки.

И вечером в замке все няньки и мамки, соседи и гости, друзья и враги, все пили и ели в парадном чертоге, и дружно хвалили, в горячем восторге, большие и длинные, будто пироги, воздушные те пироги.


### Обида

Обиняк и экивок
Намекали, кто как мог.
Но тупицам все намёки
всё же были невдомёк.

Экивок и обиняк
Жили счастливо, без драк.
Все же за свои ошибки
Их честили так и сяк.

Им всё это надоело
И подались к устарелым.

### Баллада об у100ях

Я принял вид до100йный,
Надел костюм при100йный
И в бурном ритме пре100
Поехал за неве100й,
Чтоб в комнате пу100й
С ней станцевать бо100н.

Проехав мимо 100га,
Ее увидел ноги,
А с нею 100рож Степа
Свои раскинул 100пы.

100лбом я стройным встал
И горький 100н издал.

Потом воскликнул: «100й!»
Достал большой пи100н,