# Прощу, когда умрешь

Владимир Григорьевич Колычев

В одночасье круто изменилась жизнь Тимофея Феоктистова. Как-то раз напали на него в парке двое ребят, вооруженных ножами. Тимофей не просто сумел отбиться, но еще так двинул одному из хулиганов, что тот оказался в больнице. Допустимая самооборона, скажете вы. А в ходе следствия виновным в драке оказался именно Тимофей, за что и угодил в тюрьму на целых три года! Но вот срок подошел к концу, и парень вышел на свободу. Однако не будет ему покоя, пока он не выяснит, кто виновен в его бедах. Тимофей начинает раскапывать подноготную своего дела. И тут ему открылось такое, что повергло парня в шок…

## Глава 1

С легким шорохом сползла с плеча простыня, тихо скрипнули пружины кровати. Настя села, поставила ноги на пол, потянулась. Пошевелила пальцами рук, разминая их, сунула ноги в тапочки, поднялась. Лето на дворе, утреннее солнце за окном, яркие лучи ореолом окаймляют обнаженное тело.

Настя с ленцой только что проснувшегося человека взяла со спинки стула халат, но не удержала его в расслабленных пальцах, уронила на пол, подняла. Затем она запуталась в рукавах халата, наконец надела его, запахнула. Много лишних движений, неоправданный расход энергии, а коэффициент полезного действия низкий. Но в том вся прелесть. Тело у Насти красивое, изгибы волнующие. Стан у нее тонкий, бедра узкие, ноги длинные, стройные. Попка замечательной формы, но маленькая; грудь высокая, аккуратные соски гордо смотрят вверх.

Настя симпатичная, у нее красивые глаза, точеный носик, пухлые губки. Темно-русые волосы длинные, густые, прямые и блестящие, как у девушек из рекламы шампуней. Но есть и недостатки – смугловатая кожа хоть и нежная, но в прыщиках и еще какие-то пупырышки на плечах и бедрах вроде гусиной кожи.

Может, Настя и не стопроцентный идеал, но из всех девушек, что были у Тимофея, она пока что самая лучшая.

– Я в душ, – на ходу пробормотала девушка. – Потом на кухню. У тебя еще есть полчаса…

– Ты меня балуешь, – закрывая глаза, сказал Тимофей.

Суббота сегодня, на работу идти не надо, а в квартире у Насти уютно и комфортно. А еще сегодня его девушка ждет гостей. Обычная дружеская вечеринка без особого повода. Хотя нет, повод есть – у родителей отпуск, они на даче, и некому помешать слету юных бездельников. Насте всего девятнадцать, и друзья у нее такие же молодые. Это у Тимофея уже возраст, хотя он, конечно, тоже не прочь повеселиться.

С завтраком Настя особо не мудрила, приготовила кофе, по паре бутербродов с бужениной и сыром – хотя смогла осилить только один, а с третьим пришлось расправляться ему.

С Настей Тимофей познакомился весной этого года, аккурат Восьмого марта. Нес букет цветов одной девушке, но подарил его ей. Просто шел по улице, заметил Настю, сказал ей пару приветливых слов, она откликнулась, завязалось знакомство. Как-то все просто было и даже буднично, хотя и в праздник. И в постель она к нему легла в тот же день. Перебрала с шампанским, расслабилась и… В общем, никакой романтики. Если не считать, что в ту ночь она стала женщиной.

К обеду к Насте пришли подружки. Тимофей к этому времени сходил в магазин, купил шампанского, водки, мяса, овощей и прочего необходимого к праздничному столу. В меру своих возможностей. Работал он инженером на электромеханическом заводе, зарплата не ахти какая, но все-таки выше, чем четыре года назад после дефолта. Ситуация давно уже нормализовалась: высокие цены на импортные генераторы подняли спрос на отечественную технику, а отсюда рост производства, зарплат и премий…

Девчонки жарили на кухне кур, крошили для салата капусту, болтали, смеялись, а Тимофей сидел перед телевизором. Он мог бы убраться в квартире – помыть пол, пропылесосить ковры, но Настя его об этом не просила, а самому проявлять инициативу не хотелось. Может, и жили они, как муж и жена, но семейными обязанностями друг друга не обременяли. Свято исполнялся только один супружеский долг – классический, тот, что в постели.

Часам к четырем стали собираться гости. Молодые люди, но уже и не школьники, потому и приходили не с пустыми руками. Сначала стол украсила бутылка «Хеннесси», потом появились виски «Ивас Ригал» и ром «Бакарди». Торты, конфеты, соки, фрукты… В общем, голодная смерть в этом доме не грозила. И трезвая скука тоже. Во всяком случае, до утра.

Тимофей дружил со спортом, с девяти лет занимался боксом, выпивал редко, но сегодня можно. Настя – хорошая девушка, уютно с ней и тепло. Но скучно. И он бы, пожалуй, не знал, чем себя занять, если бы они этот вечер проводили в одиночестве. А тут симпатичные девушки, неглупые, в общем-то, ребята, почти все учились в институте.

Настя собирала своих школьных друзей, ее однокурсников здесь не было, хотя девчонки спрашивали про какого-то Мишу из ее института. Насколько понял Тимофей, она дружила с ним раньше, до какого-то Жени… В ее прошлое он старался не вникать. Что было, то было. К тому же в постель к нему она легла девочкой, и мысль об этом служила отличной защитой он нервных расстройств.

Из парней Тимофею больше всех импонировал парень Оксаны, лучшей Настиной подруги. Алик, считай, уже перешел на третий курс Бауманки, которую в прошлом году окончил сам Тимофей. Факультеты, правда, разные, но это уже не суть важно. Технарь технаря видит издалека… Хотя по внешним признакам родственными душами их мог назвать только сведущий человек. Роста они примерно одинакового, но Алик тощий, нескладный, в очках; на такого дунь, он и переломится пополам. А Тимофей плотного телосложения, голова у него ударопрочная, шея мощная, внушительные бицепсы на руках, на животе высокопрочный мышечный корсет, ноги сильные, оттого и движения у него быстрые, энергичные.

С Аликом занятно поговорить, только Тимофей вдруг потерял всякий к нему интерес, когда появилась незнакомая гостья, подружка Насти, которую видел первый раз.

Сколько помнил себя Тимофей, ему никогда не нравились рыжеволосые девушки, что-то видел он в них отталкивающее, чужеродное. Но эта красотка оказалась исключением из правил. Волосы у нее светло-рыжие, продуманно взлохмаченные, но брови при этом черные как смоль и густые. Глаза большие, чуточку раскосые, какое-то магическое свечение в их бирюзовой глубине; накрашены они густо, но это лишь усиливало их притягательность. Если бы вдруг у него появилась возможность сыграть с этой девушкой в «гляделки», то верх в таком состязании он бы взял обязательно, потому что смотреть в эти глаза можно было до бесконечности. У нее тонкий нос. Немаленькие четко очерченные губы, светло-розовый глянец на них. Прямоугольное с высокими скулами лицо, красивая длинная шея, волнующая линия плеча, изящные ключицы, перечеркнутые тонкими бретельками светлого шелкового сарафана. Кожа слегка загорелая, матовая, наверняка чертовски приятная на ощупь. Не худенькая девушка, грудь приличных размеров, намек на животик, крутые бедра, сильные ноги, но при этом она не была тяжеловесной.

– Марьянка, привет! – обрадовалась девушке Настя.

Только радость эта не искренняя, показная. Да и гостья ответила ей фальшивой улыбкой.

Но даже такая улыбка произвела на Тимофея феерическое впечатление. Как будто солнце из-за туч выглянуло после длительного постылого ненастья.

– Говорят, Женька у тебя будет, – сказала Марьяна.

Тимофей стоял неподалеку, но девушка не замечала его. Лишь скользнула по нему безразличным взглядом.

– Не будет его.

Зато Настя глянула на Тимофея и, как показалось ему, с чувством вины. Ну да, про бывшего разговор зашел.

– А собирался? – внимательно посмотрела на нее Марьяна.

– Кто тебе такое сказал?

– Ну, сказали… А это кто? – спросила гостья, глянув на Тимофея.

– Это не Женька.

– Да уж вижу, что не он, – едко усмехнулась Марьяна.

Дескать, и в подметки он не годится Женьке.

– Это Тимофей. Мой парень.

Зато Настя так не думала. Потому и не дрогнул ее голос, когда она представляла его подруге. Не стеснялась она Тимофея, потому что любила его. Во всяком случае, однажды об этом она сказала совершенно всерьез.

Похоже, ее отношение к Тимофею передалось и гостье, поэтому она вдруг сменила прохладный тон на более теплый. И даже ослепительно улыбнулась, протянув ему руку.

– Очень приятно. Я Марьяна.

Ладошку она повернула тыльной стороной вверх, с расчетом на галантность мужчины. Но Тимофей не стал целовать ее руку, всего лишь легонько пожал длинные красивые пальцы. Причем с беспристрастным выражением лица, хотя при этом внутри у него все завибрировало от удовольствия, вызванного этим прикосновением.

Он занимался производством дизельных электрогенераторов; в аспирантуре не учился, но уже работал над темой будущей диссертации. Были у него задумки, как повысить коэффициент полезного действия генераторной установки. Может, потому порой он смотрел на людей, как на источник энергии. Сам он производил разрушительную энергию, когда бил руками-ногами натренированных и, сам пропуская зубодробительные удары, поглощал чужую энергию.

Марьяна же, только что воспринимавшая Тимофея как пустое место, вдруг пустила в ход свои чары. И они не могли не подействовать на парня.

Только Настя, похоже, ничего не почувствовала. Ей бы выгнать Марьяну, но нет, она зовет ее в комнату, где с гулом роится толпа. А та и не отказывается, проходит. Ее узнают, с ней по-свойски здороваются, девчонки радуются ее появлению, ребята засматриваются на нее, кое-кто пытается заигрывать.

А она посматривает на Тимофея. Пробудился в девушке интерес к нему. Но ведь он и сам вносит интригу в их отношения – старается не смотреть на нее, Настю обнимает напоказ, целует. А когда порядком принял на грудь, даже попытался увести ее в спальню. Правда, они тут же возвратились, потому что и эта комната, и другая были уже кем-то заняты.

Один ухарь перебрал со спиртным и полез к Марьяне целоваться; ее это скорее позабавило, чем разозлило. Она с улыбкой оттолкнула парня, перебралась поближе к Тимофею, спряталась за него. При этом грудью прижалась к его плечу. И это было Тимофею приятно.

Жаль, что паренек махнул на Марьяну рукой и отправился курить на кухню. Так бы она могла и дальше жаться к нему, но мнимая угроза миновала, и девушка вернулась на прежнее место. А потом и вовсе собралась уходить. Настя вышла с ней в прихожую, и Тимофей увязался следом. Но в гостиной со стола что-то упало, послышался звон битого хрусталя, девушка побежала смотреть, что произошло. А Тимофей остался с Марьяной.

– Там что-то разбилось, – игриво улыбнулась она. – Может, к счастью?

– Будем надеяться.

– Проводишь? – вдруг спросила Марьяна. – Мне к остановке надо.

– Можно…

Он должен был отказаться, но Марьяна не просто смотрела на него, она взглядом притягивала его к себе. И сила эта была феноменальная, Тимофей просто не смог противиться ее действию.

Он шел за девушкой, не чувствуя под собой ног. Понимал, что Настя будет злиться, но это его не могло остановить.

– Тим, ты с Настей давно знаком? – спросила Марьяна.

На всякий случай он немного отстал, чтобы не выглядеть со стороны влюбленным ухажером. Настя могла выглянуть в окно, а между ним и Марьяной – безопасное расстояние, может, и не будет ревновать. Ну, вышел хозяин дома проводить гостью, что здесь такого? Хоть он и не хозяин, но сравнение напрашивалось.

– С Восьмого марта… Странно, что тебя я впервые вижу.

– Да было там кое-что… – замялась Марьяна.

И с интересом глянула на Тимофея. Дескать, не тюфяк он, если смог поставить ее в неудобное положение. Образно говоря… А сможет ли он сделать это в прямом смысле? И чувствовался намек в ее взгляде, что возражать она не станет, если он вдруг попытается залезть к ней под юбку… Выпила девчонка, потому и лезут в голову шальные мысли. С Настей тоже так было, в первый же день знакомства. Да и он под градусом. А на улице тепло, и темнеть уже начинает.

– Что, кошка между вами пробежала?

– Ну, в общем, да.

– Из-за Жени?

– Ты его знаешь?

– Нет. И знать не хочу.

– У них с Настей роман был.

– Что было, то прошло.

– А вдруг она его до сих пор любит? – лукаво спросила Марьяна.

Красивая она, походка у нее легкая, тонкий сарафан плотно облегает роскошное тело, и от этого захватывает дух.

– Она меня любит, – мотнул головой Тимофей.

– Звучит уверенно.

– А я в себе не сомневаюсь.

– Это хорошо. Люблю уверенных мужчин… Работаешь?

– Да. На электромеханическом. Инженер-конструктор.

– Нормально.

Это прозвучало, как «отстой», «лажа» или еще что-то в этом роде. Что, в общем-то, не показалось Тимофею удивительным. Он уже давно привык, что девушкам вроде Марьяны нравятся богатые и успешные мужчины.

– Каждому свое.

– Ну да, вдруг директором завода станешь. Когда-нибудь.

В их городке электромеханический завод был одним из двух промышленных предприятий, вокруг которых крутилась жизнь, поэтому Марьяна понимала, о чем шла речь.

– Я об этом как-то не думал. Но все может быть… – пожал плечами Тимофей.

– У тебя же высшее образование, – с сомнением сказала девушка.

– Бауманский университет.

– Да? Круто… Только не похож ты на интеллигента.

– В смысле, на Алика не похож? Очки не ношу, да? Нет аристократической утонченности… в грудной клетке, так?

– Нет, с грудной клеткой у тебя все в порядке, – улыбнулась Марьяна.

– У тебя тоже.

– Да ты, Тим, остряк! – засмеялась девушка.

Тимофей, делая вид, будто польщен, промолчал.

Они подошли к автобусной остановке. Машины по улице мчатся, на пыльном пятачке за дорогой суетливо толкается и галдит пацанва – в футбол играет. Пожилая пара под козырьком остановки подозрительно косится на небритых типов с пивными банками в руках. Только старушка зря переживает, эти любители выпить ей не угрожают, им не до нее. А вот на Марьяну начали коситься. Красивая она и невероятно сексуальная, для мужиков это как алая тряпка для быка.

– Я думаю, мне уходить рано, – сказал Тимофей.

– А ты собрался уходить?

– Не знаю…

– Я думала, ты меня домой проводишь.

– Придется.

Он поднял руку, остановил проезжающую мимо «семерку», вместе с Марьяной сел на заднее сиденье. В тесном салоне машины запах ее французских духов опьянил. А еще девушка придвинулась к нему и бедром прижалась к его ноге. И плечами они соприкоснулись.

Всю дорогу они молчали, и Тимофей в полубессознательном каком-то состоянии слышал ее учащенное и, как ему казалось, жаркое дыхание. Неужели ее тоже возбуждает эта их близость?

Жаль, что ехали они недолго, всего три остановки. Вышли в центре городка, возле Дома культуры, где гремела дискотека. Юнцы у входа дымят сигаретами – вид у них деловой, как у гангстеров из мафии Аль Капоне. Стайка девчонок на подходе, все идут быстро, а коротконогая толстушка в платье с рюшками едва за ними поспевает. Туфля у нее с ноги соскочила, бедняга резко развернулась, потеряла равновесие и села на задние пышки.

– Вот дура! – засмеялась Марьяна.

– Мамкины туфли надела, не по размеру.

– Представляю, какая у нее мамаша коровища… Ты сюда ходишь? – спросила девушка.

– Ходил когда-то. До армии. Давно это было.

В последний раз Тимофей здесь с друзьями был в тот день, когда его провожали в армию. Он тогда всерьез спортом занимался, вел здоровый образ жизни, но на проводах бормотухи напился. Воспоминания смутные и постыдные. Подрался с кем-то, потом его где-то под елочкой вырвало; как домой добрался, не помнит. Утром до военкомата еле дошел, всю дорогу на сборный пункт проспал в автобусе… В общем, тухлая какая-то романтика.

– В армии служил, университет окончил… Сколько ж тебе лет?

– Двадцать семь.

– Большой мальчик.

– Я похож на мальчика?

– А ты с Настей спишь?

– Если сплю, то не мальчик?

– Может быть…

– Интересный у нас разговор получается.

– Ты сам интересный. И разговор такой же… – улыбнулась Марьяна. – Домой неохота… А давай в клуб закатимся? Я знаю одно место…

Ночных клубов у них в городке не было, но Москва совсем рядом, до Кольцевой автострады десять минут на автобусе, а дальше уже как маршрут ляжет.

Тимофей сконфуженно похлопал себя по заднему карману:

– Финансы дома оставил.

– Дома у кого – у себя или у Насти?

– Ты что, ревнуешь? – усмехнулся Тимофей.

– Я? Тебя?! К ней?! С тобой не соскучишься… Ладно, пойдем ко мне. Я кофе по-турецки приготовлю… Ну а что дальше, там видно будет, – с намеком на интимный десерт загадочно улыбнулась девушка.

Она возбудила в нем смелые надежды, которым, увы, не суждено было сбыться. В окнах ее квартиры горел свет.

– Черт! Предки вернулись, – расстроенно проговорила Марьяна.

Вроде бы ее родители должны были заночевать у какого-то дяди Кости, но, видно, не судьба.

– А ты сам с родителями живешь? – спросила она.

– С родителями, – развел руками Тимофей.

– Жаль… А давай просто погуляем, – предложила Марьяна. И повела Тимофея за дом, на темную его сторону. Там остановилась, повернулась к нему, одарила шальной улыбкой и закрыла глаза в ожидании поцелуя. Он верно угадал ее желания и не позволил разочароваться в себе.

Губы у Марьяны сладкие. Тело упругое, горячее. И Тимофей почувствовал страстное желание. Он прислонил девушку спиной к дереву, задрал подол ее сарафана, но тут же получил по рукам.

– Я не шлюха, я так не могу…

Она не позволяла себя лапать, но целоваться могла, казалось, до упада. Только в конце концов ей это надоело.

– Давай завтра встретимся, – предложила Марьяна. – Где-нибудь в укромном месте.

– Есть вариант.

Был у него друг Ваня, у него своя квартира, и это могло стать решением проблемы.

– Нравишься ты мне, Тим. Очень нравишься, – глядя куда-то в сторону, взволнованно сказала девушка. – Голову от тебя теряю.

– Ты мне тоже очень нравишься. Даже больше.

– Что больше?

Это был как раз тот случай, когда за смелым «А» должно было последовать еще более отважное «Б». Только так Тимофей мог доказать ей, что не мальчик он, а настоящий мужчина.

– Мне кажется, что я в тебя влюбляюсь, – решился он на признание.

– Когда кажется, знаешь, что делать надо? – засмеялась Марьяна.

– Знаю.

Он привлек ее к себе, накрыл губы жадным поцелуем и не отпускал, пока девушка не обмякла в его руках.

– Креститься надо, а не целоваться! – Марьяна махнула на него рукой с веселым возмущением.

– Да есть такое. Люди сначала крестятся, а потом венчаются.

– Это что, предложение?

– Прелюдия к предложению.

– Ну, мне прелюдия нравится… Только как с Настей быть? – нахмурилась Марьяна.

– С Настей? – Тимофей с озадаченным видом приставил к подбородку большой палец.

– Если у нас все серьезно, то ты не можешь быть с ней.

– А у нас все серьезно?

– А разве нет? – Она посмотрела на него уже с натуральным возмущением во взгляде.

– Ну, если ты этого хочешь…

– Хочу!

– Тогда все серьезно…

– Я сейчас пойду домой, а ты отправишься к Насте. Я буду думать о тебе, а ты будешь с ней спать. Это, по-твоему, честно? – Голос девушки зазвенел от обиды.

– По-моему, нет, – мотнул он головой.

– А по-моему, ты должен от нее уйти!

Спорить с Марьяной Тимофей не мог. И не хотел. Он потерял от нее голову, поэтому, проводив ее, прямым ходом отправился к себе домой. К Насте даже не заехал. И не позвонил…

## Глава 2

Спору нет, синтезатор – великое изобретение: там и фортепиано, и струнные, и ударные. Но, увы, сам по себе этот электронный оркестр не способен развеять сомнения, укрепить дух уверенностью в своих силах. Вот и волнуется Женя, потому и дрожат у него коленки. Шутка ли, сегодня он выступает в «Колоннаде», в престижнейшем казино на Новом Арбате. И не важно, что сцену предоставили ему не в танцевальном клубе, где зажигают настоящие звезды. Ему позволили выступить на эстраде ресторанного зала, но ведь и это большая ответственность, потому что публика здесь солидная, изысканная, а потому и очень избалованная. И если Женя сможет ее расшевелить, то его ждет блестящая карьера. Во всяком случае, так утверждает сама Виолетта. Это она увидела его на эстраде затрапезного ресторана, привела сюда и предоставила шанс блеснуть своим талантом.

Его никто не объявлял, он просто вынес на сцену свой синтезатор и встал за клавиши. Люди в зале заняты своими делами: жуют, выпивают, степенно о чем-то меж собой разговаривают – их совершенно не интересует, кто там на сцене. Им все равно, что Женя всю жизнь мечтал о славе звезды эстрады, упорно шел к своей цели, теряя на этом пути друзей. Им не понять то смятение, в котором он сейчас пребывает… Но ведь они не должны ничего понимать. Это он должен лезть вон из кожи, чтобы пробить стену их равнодушия. Мало показать свой талант, надо еще и очаровать им… Но как быть, если поджилки трясутся?

А время уже вышло, пора начинать. Пальцы берут на клавишах первый аккорд…

Была когда-то у Жени своя вокально-инструментальная группа, в школе выступали, на свадьбах играли, на ресторанные площадки их приглашали. Но время шло, ребята взрослели, а настоящая слава так и оставалась далеко за горами. Сначала ушел Игорь, за ним Олег. Дольше всех держался Санек. Какое-то время они с Женей выступали вдвоем – один на синтезаторе, другой на ударнике, но удача не давалась им в руке, и от дуэта остался голый сольный проект. А там и сам Женя дошел до отчаяния. Но в отличие от своих друзей он не сломался, нашел в себе силы для новых творческих исканий. Не всякий, кто ищет, обрящет, но ему повезло. Он написал песню про своих друзей. Это была веселая мелодия с печальным подтекстом. Да, это хорошо, что ребята нашли новую работу, обзавелись семьями, у них жены, дети, которым нужно менять памперсы, вытирать сопли и все такое. Семья – это здорово, но не стоит ради этого изменять своей мечте. Ведь мечты имеют свойство сбываться, пусть не всегда и не у всех, но ведь такое возможно, особенно если веришь в себя. А герой песни поверил в себя, в свою звезду, и у него все получилось, он молод, у него впереди славная жизнь. Он красив, популярен, поклонницы вешаются ему на шею…

Об этом Женя и пел. Начал неуверенно, но личные мотивы укрепили его внутреннюю решимость. А жажда славы воодушевила его. Он почувствовал в себе силы, чтобы открыть публике дверь, за которой скрывался его талант. Потому люди в зале стали бросать на него заинтересованные взгляды. Пока они только спрашивали, что это за парень на сцене. До восхищения еще далеко, но Женя уже заинтересовал их.

А еще у него была девушка, красивая и желанная, но однажды он застукал ее в постели с одним своим знакомым и ушел от нее. Печально. И обидно. Но расстраиваться не надо, потому что вся жизнь впереди, и еще появится девушка, с которой он будет счастлив. И она появилась. Теперь он весел и пьет вишневый сок с губ любимой. Она любит его отчаянно – задорного и печального, серьезного и шального. А прошлую свою любовь он вымел из своей души, как вышвыривают из дома обнаглевшую кошку, что гадит по углам. И пусть ее теперь целуют чужие губы, ему все равно… Весело он об этом пел, с огоньком, потому все больше людей отвлекается на него.

Но и с новой его любовью вдруг не заладилось. Разонравилась она, нелюбимой вдруг стала. И душой она хороша, и телом, но нет в ней огонька, который удерживает порхающих бабочек и мотылей. А может, и не в ней дело? Может, причина в нем самом? Не хочет он связывать свою судьбу с одной женщиной. Ведь у него впереди столько ярких и головокружительных встреч, а он должен будет хранить верность единственной. А он будет верным, если не сможет от нее уйти… Поэтому он уходит, чтобы не изменять своим принципам. И это так печально. Вот и сердце рвется на части… Грустная мелодия, и слова западают в душу. Потому Женя уже в центре внимания. А девушка в красивом вечернем платье и с диадемой в роскошной прическе тайком утирает слезу. Видно, с ней произошла похожая история. Но если ее бросил такой же ветреник, как Женя, то она должна возненавидеть его. Но нет, она восхищается им. Может, потому, что чувствует боль, которую он испытывает, расставаясь с нелюбимой…

Навеял он грусть и тоску на публику. Но не беда. У него еще есть в запасе пара песен собственного сочинения. Веселые композиции в танцевальном стиле, зажигательные и взрывные, очень мелодичные и хватающие за душу. Женя сам не удержался и ударился в пляс за синтезатором, когда площадка перед эстрадой заполнилась людьми…

Ему не кричали «Браво!», не требовали на бис! Та девушка с диадемой пожирала его восторженным взглядом, но на шею ему не вешалась, за кулисы к нему не побежала. Зато в гримерке появилась Виолетта.

– Отлично. Мне понравилось.

Это было признание. И пропуск в новую жизнь. Но при этом Виолетта и близко не была поклонницей его таланта. Красивая она, аристократические черты лица, снисходительная улыбка, звенящие льдинки в голосе, томный взгляд. А ее костюм – невероятное и при этом гармоничное сочетание делового стиля с кокетливой женственностью.

Не совсем она уже молодая, за тридцать ей, возможно, ближе к сорока. Но выглядит она для своих лет великолепно, хотя и не пытается молодиться. На ней весь комплекс «Колоннады» со всеми его казино и клубами, и она тащит этот груз. И при этом остается женщиной, которая хочет нравиться мужчинам.

– Мне тоже, – улыбнулся Женя.

– Я слышала только одну песню, а у тебя их пять. И все твои?

– Да вот, намудрил по случаю.

– Нормально намудрил. Живая музыка, заводная. Немного однообразная, но формат есть. И людям нравится… Да и поешь ты неплохо. Надо только над голосом немного поработать. Есть у меня один специалист…

– Да нет, это я просто от волнения охрип.

– Я тебе слово давала? – Виолетта вдруг сменила милость на гнев.

– Ну… – замялся Женя.

– Не давала!.. Я не собираюсь тебя ставить по стойке «смирно», делать из тебя солдафона, но давай договоримся: если я говорю, то ты молчишь. Пока я не дам тебе понять, что можно говорить. Уразумел?

– Да.

– Расслабься, парень. Все хорошо, – разрешила она. – Будешь выступать в танцевальном клубе, в одной программе с реальными звездами. Но этого мало. Я думаю, нам стоит записать концерт, снять видеоклипы. Ну, и ротации в радиоэфире… У тебя талант, Женя, а у меня деньги. И кое-какой опыт продюсирования. Хотя и неудачный. Но с тобой, я думаю, нас ждет успех. Если ты, конечно, не зазнаешься и не зазвездишь…

– Да нет, что вы! – В порыве благодарности Женя приложил руки к груди.

Концерт, видеоклипы, ротации на радио, выступления на центровых площадках России, а может быть, и мира… Неужели все это может стать действительностью? Или уже становится?..

– Зазвездишь, зазвездишь, – с сарказмом проговорила Виолетта. – Но не сейчас. Когда-нибудь. Когда станешь настоящей звездой… А ты ею станешь.

– Вы думаете?

Она свысока усмехнулась, вплотную приблизилась к нему, окатив дорогим, изысканным, но при этом не ярко выраженным ароматом духов. Она же не публичная женщина, чтобы от нее за версту тянуло парфюмом. Виолетта – женщина-вамп, она не дает, а забирает.

Ее нежные пальцы жестко коснулись подбородка, с усилием надавили на него, приподнимая. Ростом она не была выше Жени, но при этом умудрялась смотреть свысока.

– Я не думаю, я уверена. И ты, парень, должен быть уверенным в себе. Иначе ничего не выйдет.

– Я уверен.

Он отступил на шаг, и ей пришлось опустить руку.

– Это хорошо, что ты уверен… Я распоряжусь, чтобы составили договор о сотрудничестве.

– Договор?

– Ты должен понять, что все очень серьезно, – Виолетта снова шагнула к нему, но за подбородок брать не стала. – И если ты не уверен в себе, то тебе лучше отказаться от сотрудничества. Если у нас ничего не выйдет…

– Выйдет!

– Я тоже думаю, что выйдет. Но если вдруг мои деньги уйдут впустую, тебе придется их отработать.

Взгляд ее заледенел, арктическим ветром захолодил душу. Внутри у Жени все сжалось от страшного предчувствия.

– Как отработать? – выдавил он из себя.

– Ты красив, хорошо сложен…

Она не лукавила, он действительно пользовался успехом у женщин. И за своей внешностью следил ревностно – в ней залог его успеха, во всяком случае, он в это верил.

– Ты бы мог танцевать стриптиз для женщин, – сказала Виолетта. – Или даже обслуживать этих женщин в постели…

– Хотите, чтобы я стал проститутом? – оторопел Женя от такой наглости.

– В том-то и дело, что не хочу. Я желаю, чтобы ты стал большой звездой, и сделаю все для этого. Просто я, как практичный человек, должна подстраховаться от возможного форс-мажора. Если вдруг у нас что-то не срастется, ты должен будешь отработать вложенные в тебя деньги. Иначе…

– Что иначе? – сглотнул слюну Женя.

– Иначе мой муж меня убьет. Ты же не хочешь моей смерти? – насмешливо спросила женщина.

– Нет.

– И я не желаю себе смерти. Тебе, кстати, тоже. Поверь, умереть очень просто. Ежегодно в стране бесследно пропадают сто двадцать тысяч человек. И ты можешь пропасть. Раз, и нет больше Жени Калинина!

– Спасибо, вы меня развеселили, – выдавил из себя музыкант.

– Это хорошо, если ты принял шутку, – покровительственно улыбнулась Виолетта. – Терпеть не могу людей без чувства юмора.

– Есть чувство юмора, а есть чувство черного юмора.

– Учту… А если серьезно, в случае неудачи ты просто останешься в нашей обойме. Будешь петь в ресторане за половину оклада. Не думаю, что это страшно…

– Главное, петь.

– А что, стриптиз танцевать не хочешь? – хмыкнула Виолетта.

– Не хочу. И не умею.

– Плохо. Танцевать ты должен уметь. На сцене, когда поешь. С этим делом у тебя, честно говоря, не очень. Но ничего, научим, есть у меня специалист.

– Тренер по стриптизу? – засмеялся Женя.

– Не важно. Главное, что специалист… Да, кстати, как у тебя с жильем?

– Комнату снимаю…

– В коммуналке?

– Нет, в обычной квартире, у бабки одной.

– И как?

– Ну, стриптиз она танцевать не заставляет, – шутливо сказал Женя. – Натура ее не интересует, только деньги…

– Да, жизнь жестокая штука, за все в ней нужно платить… В гостинице будешь жить. В нашей гостинице. В счет будущих гонораров… Побудь здесь, я сейчас…

Часа через два Виолетта вернулась и увлекла Калинина за собой.

Насколько знал Женя, казино «Колоннада» открылось еще в начале девяностых годов. Под него были выкуплены два этажа крупнопанельного дома, эти площади расширили за счет грандиозной пристройки с портиком под колоннадой, отвели их под казино и клубы. Но и это еще не все. Заведение выкупило под гостиницу целый подъезд. Наверняка это стоило бешеных денег, но богатое казино могло позволить себе такую роскошь.

На третий этаж, в отделанный под мрамор подъезд, Виолетта и Женя взошли по лестнице, дальше в лифте поднялись на самый верх. Там она открыла одну из двух дверей и провела парня в роскошную квартиру. Суперсовременный дизайн в стиле хай-тек, гостиная и кухня объединены в одну студию, в одной из двух спален – широченная кровать с кожаным изголовьем и джакузи. Вид из окна просто великолепный – залитый огнями Новый Арбат, один из самых престижных районов Москвы.

– Ну как? – спросила Виолетта с надменным видом вершительницы судеб.

– Я в шоке! – честно признался он.

Женщина снова провела его в самую большую из двух спален.

– Здесь будешь спать, здесь можно принять ванну.

Джакузи стояло прямо в углу комнаты, возле двери в санузел с душевой кабинкой и унитазом. Виолетта взяла флакон с пенкой, плеснула немного в ванну, включила воду, задав нужную температуру. После чего повела Женю на кухню.

– Здесь можешь приготовить завтрак. Обед и ужин можно заказать из ресторана, я распоряжусь… Или у тебя есть кому готовить обеды и ужины? – Виолетта пристально посмотрела на музыканта.

– Ну, мама могла бы. Только зачем?

– А подруга?

– Нет подруги.

– А друг?

– Были друзья. И ансамбль был, только все разбежались, я один остался.

– Я это заметила… – кивнула Виолетта. – Кстати, тебе нужен партнер.

– В смысле?

– Ты не можешь выступать один, это сейчас не модно. Тебе декорация нужна. Бэк-вокал не годится, а музыкант – самое то. Ты будешь петь, а он на синтезаторе. Или ты на синтезаторе, а он на электронном ударнике…

– Ну, вы продюсер, вам видней, – пожал плечами Женя.

– И тебе здесь с другом будет не скучно.

– Здесь?

– Ну да… А что, не нравится?.. Как у тебя с ориентацией?

– Не понял! – напрягся Женя.

– Ты гей или натурал?

– Теперь понял. Не гей.

– Это хорошо.

Пенка в ванной вспенилась сама по себе, под струей воды. Виолетта померила температуру, выключила кран и скрылась за дверью санузла. Минуты через три вышла. И в таком виде, что Женя ахнул.

– Ты что, голых женщин не видел? – с усмешкой и без всякого смущения спросила она.

Не было на Виолетте одежды. А фигура у нее потрясающая. Красивые плечи, тонкие руки, чувственный переход с талии на линию бедра, ноги длинные и стройные.

Ничуть не стесняясь, она забралась в джакузи, откинула голову, закрыла глаза. Пышная пена скрывала все прелести ее тела, но Женя и не стремился их рассмотреть. Виолетта скорее напугала его своим поведением, чем обрадовала. Вдруг это какая-то провокация против него? Вдруг она хочет посмотреть, как он реагирует на нее как на женщину?.. Если он поступит не так, как она того желает, то, возможно, поплатится своей карьерой. А чего она желает? Секса? А если она, как раз наоборот, ждет от него благородства? Дескать, извините, Виолетта Геннадьевна, что стал невольным свидетелем вашего не совсем обдуманного поступка…

– Ну чего стоишь, как телок? – усмехнулась женщина. – Раздевайся, иди ко мне…

– Э-э…

– Давай, давай. Ничего не бойся. Мы же с тобой одна команда?

– Ну да.

– Мы же должны любить друг друга?

– Да, конечно, – оцепенело проговорил парень.

Надо было раздеваться, но Женя в нерешительности переминался с ноги на ногу.

– Ну, вот и покажи, как ты меня любишь.

– Э-э… Вы же замужем…

– Ты что, мой имиджмейкер?

– Нет.

– А может, ты все-таки гей? – с издевкой спросила женщина.

– Нет!

– Докажи.

Что ж, если это провокация, то у него нет иного выхода, как показать себя во всей красе. Иначе она просто разочаруется в нем…

Он разделся под одобрительным взглядом Виолетты, забрался к ней в джакузи, где они спокойно помещались вдвоем. Губами коснулся мочки ее уха, пальцами нащупал сосок ее груди, а когда он затвердел, приласкал его языком. Женщина тихонько простонала, выгибая спину и раздвигая ноги.

Может, и не юная она, но тело у нее молодое, упругое и гладкое на ощупь. А там, в глубинах джакузи, горячее и податливое… Все хорошо, только Женю одолевала нерешимость. Он понимал, что нельзя опростоволоситься, но сомнения не давали покоя. Поэтому мялся он.

– Ну же, не бойся, – подбадривала его Виолетта. – Никто ничего не узнает.

В ней чувствовалась опытная женщина. Она не насмехалась над его проблемой, и ее нежные пальчики не знали покоя. В конце концов, его уверенность в себе окрепла и стала прочной. Тогда Виолетта перекинула через него ногу и села сверху…

На какое-то время оба притихли. Но вот Виолетта ладонью коснулась щеки Жени, легонько шлепнула по ней, и парню пришлось открыть глаза. Она улыбалась сквозь прищур удовлетворенной женщины.

– Все в порядке? – весело спросила Виолетта.

– Лучше не бывает.

– Да? А я думала, у тебя обморок.

– Честно говоря, не без этого…

– Домой сам дойдешь или машину вызвать?

– Домой? – похолодел он от дурного предчувствия.

– Мавр сделал свое дело, мавр может уходить… Или ты поверил, что я – твой продюсер? – сардонически спросила женщина.

– А разве нет?

Вот так номер! Оказывается, эта богатая сучка заманила в апартаменты, чтобы банально трахнуть его… От возмущения Женя готов был ее задушить, но даже в гневе он понимал, что не сможет этого сделать. Не из того он теста, чтобы убивать людей.

А Виолетта смотрела на него пристально, холодным взглядом, как та змея перед убийственным броском.

– А если нет, то что? – хлестко спросила она.

– Вы… Ну, вы… – В растерянности Женя хватал ртом воздух.

– Что я?

– Зачем вы так со мной?

– Как так?.. Я предлагаю тебе звездную карьеру, завтра у тебя будет контракт, а сегодня ты уже будешь ночевать в этой квартире. Чем ты недоволен?

– Но…

– Да расслабься ты, Женечка. Я пошутила… Все остается как есть. И ты остаешься один. А я уйду. Работа у меня…

Она поднялась, неторопливо и грациозно переступила через бортик джакузи, встала на пол, босиком прошлепала к шкафу, достала оттуда банное полотенце, набросила на плечи и направилась в душ. Женя любовался ее стройным телом, и это, по всей видимости, доставляло ей удовольствие.

Из душа она вышла в своем костюме, в туфлях на каблуке. Женя уже оделся; он сидел на кровати, но с ее появлением поднялся, как подчиненный перед начальницей.

– Представляю, сколько у тебя ко мне вопросов, – насмешливо сказала женщина.

Женя ничего не сказал в ответ, но его молчание означало согласие.

Виолетта села в кресло, забросила ногу на ногу, достала из нагрудного кармана тонкую пачку с дамскими сигаретами. Женя поспешил достать зажигалку, высек огонь, поднес к кончику сигареты.

– Хороший ты парень, Женечка. И хорошо, что мы с тобой будем работать… И то, что ты голубой, тоже неплохо.

– Я?! Голубой?! – потрясенно захлопал он глазами.

– Не возмущайся. Я-то знаю, что это не так. Хорошо у тебя с женщинами получается, мне понравилось. И я хочу еще… Но у меня ревнивый муж, и у него возникнут подозрения, если я буду к тебе ходить. А я буду к тебе ходить… В общем, я скажу ему, что ты гей. Чтобы он меня к тебе не ревновал. Ты меня понимаешь?

– Понимаю… Только я не гей…

– Да, но ты похож на него. Смазливый, поджарый, задница с кулачок…

– Но я не гей!

– И это здорово. А надо, чтобы ты со мной был настоящим самцом… Но на людях ты будешь голубым. Кстати, в богемной тусовке это очень модно…

– Я в курсе. Только мне это не надо.

– Мне надо. Нам надо. Для твоего успеха голубой имидж очень полезен…

– Я не хочу.

– Тебя же никто не заставляет быть голубым. Имидж, и ничего личного.

– Плохой имидж. Плохая слава.

– Но это часть легенды, которую мы тебе будем создавать. Я так решила. А как я решила, так и должно быть…

– Спасибо, я очень рад вашему решению.

– Я понимаю, что секс не повод для знакомства. Но ты можешь называть меня на «ты». Я, в конце концов, еще не старая тетка… Ну, чего молчишь? Согласен ты или нет?

– А если нет?

– Если нет, то мы с тобой поругаемся. А я не хочу с тобой ругаться. Я хочу с тобой дружить и делать из тебя звезду.

– Голубую?

– Не важно… Поверь, мы не станем трезвонить о твоей ориентации на всех углах. Просто пустим слух, а народ пусть ломает голову, правда это или нет… Представляешь, народ будет ломать над твоей жизнью голову. Ты будешь загадкой для общества. Или тебе слава не нужна?

– Нужна. Но не такая.

– А вот это ты зря. Народ сначала надо завоевать, очаровать своим творчеством. Только тогда людям станет интересно, кто ты такой и с кем проводишь ночи…

– Я с женщинами ночи провожу.

– Да, я работаю по ночам, иногда буду заходить к тебе…

– Я не про тебя! – огрызнулся Женя.

– А про кого?.. У тебя есть подружка?

– Нет. Но будет.

– Ах да, будущие поклонницы… С поклонницами я тебе спать не разрешаю, это исключено.

– А с кем разрешаешь?

– Ну, если бы у тебя была подружка… Но у тебя будет дружок. Он будет с тобой жить. Он будет вторым человеком в вашей группе. И твоим партнером… Нет, не половым партнером. Я вам здесь гомосятину разводить не позволю. Но слух мы пустим… Народ пусть сам решает, кто из вас двоих голубее…

Женя не паниковал, но настроение было паршивое из-за того, куда его втаптывала Виолетта. Мало того, что эта сучка назначила его своим любовником, так она еще собирается выставить его голубым. И он должен высказаться.

– Я, конечно, не хочу с тобой ругаться…

Но начал он неуверенно, и Виолетта тут же этим воспользовалась.

– Не хочешь, и не надо!.. – поднимаясь, резко сказала она. – Мой тебе совет: если хочешь выбиться в люди, слушайся меня во всем. И поверь, если я что-то тебе предлагаю, то это лишь для твоего блага…

В это верилось с трудом, но Женя промолчал. Он много чего претерпел на своем пути к славе, так много, что грядущий голубой имидж – ничто по сравнению с этим. Ну а секс, который у него был с Виолеттой, он запросто может записать в свой актив. Она же не какая-то страшная старуха, как раз напротив, победой над такой женщиной можно только гордиться.

Виолетта уже собиралась уходить, когда снова вдруг вспомнила про своего мужа.

– Да, кстати, не советую трепаться о том, что здесь было, – строгим тоном сказала она. – Если Фокин узнает, он тебя убьет. Меня он не тронет, потому что без меня ему никак, а тебя закопают. Или бетоном зальют. Или в печи крематория сожгут. А можно на мелкие кусочки, а потом в канализацию… Но это не тебе выбирать. Тебя даже ни о чем не спросят. А у меня спросят. И я скажу, что ты меня изнасиловал…

– Да не собираюсь я ничего говорить, – ошарашенно мотнул головой Женя.

– И не надо…

– А он у тебя кто?

– Бандит, – просто, как о чем-то привычном, сказала Виолетта.

– А разве их еще не перестреляли?

– Мафия бессмертна. Но Фокин свое уже отсидел. Почти отсидел…

– Что значит почти?

– А то и значит, что скоро вернется… Он у меня интересный мужчина, – как будто даже мечтательно улыбнулась Виолетта. – И я его очень люблю…

– А-а…

– А то, что я с тобой была, так это вполне нормально. Я же не кукла, я живая женщина и не могу без секса. Да и нравишься ты мне, честно говоря… Не заморачивайся, парень, а то извилины засохнут. Давай спать ложись, завтра у тебя будет трудный день…

Виолетта ушла, закрыв за собой дверь, а Женя еще долго стоял и тупо смотрел ей вслед. Он ломал голову над ее последними словами. Отчего ему будет трудно? Ублажать ее придется до седьмого пота или они все-таки приступят к творческой работе? А может, и то и другое?

## Глава 3

Море, горы, крик чаек, шум волны… Странно, все это осталось там, на юге, но почему-то именно сейчас эти ощущения нахлынули на Марьяну с новой силой. Она возвращалась на машине с отцом с вокзала, а по радио звучала веселая мелодия, под которую какой-то парень с бешеным вдохновением пел о море, ветреной девчонке и озабоченных парнях. И так здорово это у него получалось, что нога вдруг стала подергиваться в такт музыке. Не отказалась бы она сейчас потанцевать под эту композицию на дискотеке.

Но поезд уже ушел. Из Новороссийска. И она уже здесь, в родном городке. Машина остановилась возле дома, отец помог ей занести вещи. Все, закончился отдых в студенческом лагере, но, к счастью, лето все еще продолжается и есть почти три недели до начала учебного года.

Хорошо она отдохнула, и на песке всласть повалялась, и даже на камнях дикого пляжа голышом помучилась – чтобы загар по всему телу был. Красота, как говорится, требует жертв. И роман с одним красавчиком закрутила. Ну, не без греха… Чем-то этот паренек на Женьку был похож, потому и не устояла. Впрочем, себя она за это ничуть не осуждала. Как говорят мудрые, молодость быстро пролетает, и надо выжать из нее максимум удовольствия. Потому и оттянулась она на всю катушку.

Устала она с дороги, но, увы, ей некогда отдыхать. Морской загар смывается быстро, и уже завтра он будет не так хорош, как сегодня. Потому надо сходить к Варьке, покрасоваться перед ней, пусть позавидует.

С таким успехом она могла бы сходить и к другой своей подружке, но Варька жила в одном доме с Женькой, вдруг она случайно встретится с ним.

Нехорошо с Женькой получилось. Вечеринка в тот день была, Марьяна, как на грех, напилась, понесло ее в спальню, а к ней подлег какой-то крендель. Она-то думала, что это Женька, откликнулась на его ласки, а тут он. «Так вот ты какая!» Да, такая вот она, сякая…

Марьяна пробовала объясниться с ним, но все без толку. К Насте Женька переметнулся, с ней замутил. А Марьяна ему не нужна… А потом он и вовсе пропал. В Москву, говорят, окончательно перебрался, домой носа не кажет… Ну да, неудачно у него все складывается, друзья его все остепенились, один он как неприкаянный бьется головой о стену. Двадцать четыре года парню, а он все по кабакам лабает. И никаких перспектив на будущее, потому и посмеиваются над ним друзья-знакомые. Потому и не жалует он свой родной городок.

Да и Марьяна, честно говоря, не видит в нем выгодной для себя партии. Ей бы симпатичного буржуина в мужья, но пока такие не попадаются, как-то не везет на них. А Женьку она просто любит. Не страдает, нет, но иногда сожмется сердце при мысли о нем.