Екатерина Гринева
Ночной гость, или Бабочка на огонь

Ночной гость, или Бабочка на огонь

– Киса! – Олег опустился на колени и сложил руки на груди, как для молитвы. – Киса! Давай еще раз! Ну, пожалуйста, разочек!

Я смотрела на него сверху вниз. Он стоял на коленях и смотрел на меня с выражением покорности и мольбы. Это и раздражало меня в мужиках больше всего. Но им это нравилось. Все-таки мазохисты они порядочные, что бы там ни говорили, и любят попасть под крутой каблучок, хотя при любой представившейся возможности плачут в жилетку и хнычут, что супружеская жизнь их заела. «Черта с два заела! – злорадно думала я, смотря на Олега. – Ты сам рад сунуть голову в эту петлю. А мне плачешься об обратном. Так я тебе и поверила!»

С Олегом я познакомилась в универмаге. Царило тогда повсюду лихорадочное возбуждение перед Новым годом: все спешили запастись на праздник продуктами питания и набивали ими полные тележки. Народ хотел отпраздновать Новый год в кругу семьи, домочадцев, родных и знакомых. У меня никого не было, поэтому Новый год был вычеркнут из списка моих праздников – окончательно и бесповоротно. Я вообще не жаловала праздники – они напоминали мне о собственном одиночестве и неприкаянности; хотелось сразу выть во весь голос или напиться вдрызг, до положения риз. Близких подруг у меня не было, семьи тоже, и, значит, мне грозила участь провести Новый год с бокалом шампанского у телевизора под плоские и давно набившие оскомину шутки наших шоуменов, шоуменш и прочей голимой попсы. Был еще выход – купить диск с фильмом и посмотреть тонкую французскую мелодраму, где все в конце концов кончается хорошо и два любящих сердца соединяются навеки под звуки красивой мелодии. В жизни такое встречается редко, гораздо реже, чем это сочиняют сценаристы и ставят ушлые режиссеры.

Оставалось еще какое-нибудь маленькое шаловливое приключение, но Новый год, если говорить честно, к этому располагал мало. Все стремились в лоно семьи, да и суровые супружницы не выпускали своих половин из-под бдительного контроля. Раз уж мой любимый человек был давно и счастливо женат, мне оставалось развлекать саму себя мелкими одноразовыми интрижками, которые часто затухали, даже не успев толком и развиться. Последний полноценный роман случился у меня два года тому назад и продержался целых четыре месяца. Обычно мои связи длились меньший срок. Мужчины мне быстро надоедали – они все были скучными, пустыми и жутко трусливыми…

Я купила в магазине шампанское и случайно задела локтем высокого мужчину в хорошей дубленке, разрумянившегося, с усилием толкавшего перед собой тележку, куда было уже навалено много упаковок, свертков и кульков. Сверху лежал – красовался – ананас с пышной розеткой остроконечных листов. Этот ананас меня и доконал. Я как представила, что мужчина сейчас ввалится к себе в квартиру и будет разгружать сумки со снедью… Вокруг будут радостно кудахтать жена и детишки: крики, вопли, радостное возбуждение, всяческие разговоры – кто к ним придет завтра и какие подарки надо еще докупить…

Я сглотнула. Это было чудовищно, ужасно несправедливо!

Я стояла и смотрела на него, чисто машинально. Он, наткнувшись на мой взгляд, улыбнулся. И я решилась.

– Простите! – обратилась я к нему низким голосом, придав ему всю соблазнительность, на какую только была способна. – Вы не можете мне помочь?

Я давно убедилась, что слово «помочь» действует на мужчин магически. Они сразу расправляют плечи и чувствуют себя сильными защитниками слабой половины рода человеческого.

Так случилось и на этот раз. Его взгляд засветился сочувствием:

– Конечно! А что случилось?

– Просто… я плохо разбираюсь в винах. Не пью. А нужно купить хорошую бутылку вина в подарок.

– Ну, это дело немудреное. Какое вы хотите вино? – с готовностью откликнулся он. – Красное? Белое? Полусладкое? Сухое?

– Наверное, полусладкое. Вино для дамы. Старая институтская подруга… Долго не виделись, я пригласила ее к себе на Новый год. Знаете, такие девичьи посиделки. – Я постаралась придать голосу оттенок грусти. Только – легкий, чтобы не переиграть.

– Понимаю. Даю тогда совет. Слушайте и запоминайте! Полусладкое – хороший выбор. Пойдемте. Я вам сейчас выберу. – Он толкнул тележку, и мы пошли вдоль витрин. Незаметно мы разговорились, я задавала ему разные нейтральные вопросы, чтобы расположить его к себе, он охотно отвечал на них. Так я узнала, что он работает в банке, женат. У него двое детей – мальчик и девочка. Жена – домохозяйка.

– Это настоящее женское призвание, – быстро вставила я. – Следить за домом. Воспитывать детей… Все правильно.

По легкой гримаске неудовольствия, скользнувшей по его лицу, я догадалась, что эта тема является камнем преткновения в семье. Наверняка время от времени между ними вспыхивают ссоры по этому поводу: жене нравится сидеть сиднем дома, а муж пытается пристроить ее на работу. Позже оказалось, что все так и есть. Проницательностью меня Бог не обделил.

Мы подошли к полке с винами. Я мимоходом спросила своего спутника, как его зовут. Он назвался – Олег. Так мы и познакомились. Потом я как бы невзначай попросила его донести мои сумки до станции метро. Олег же вызвался довезти меня до дома. Я замялась – для вида, а потом согласилась. Он донес мне сумки до квартиры, и я предложила ему выпить чашку кофе или чая. Пока он сидел в кухне, я быстро облачилась в короткий кружевной халатик, под которым был мой любимый эротичный корсет. Все остальное было делом техники и достаточно предсказуемо. Мне было так плохо и так одиноко в тот вечер, что оказалось достаточно небольшого толчка, чтобы все завертелось. Я думала спастись от одиночества, но только усугубила его. Я пожаловалась Олегу на женское одиночество, а он схватил мою руку и принялся жадно ее целовать.

Мы плавно переместились в комнату, я сбросила халатик, и тут Олег сделал то, чего я от него никак не ожидала: он стянул с себя брюки, вынул из них ремень и протянул его мне.

– Хлестни меня, пожалуйста! – И опустился на колени, приспустив трусы.

Блин, мазохист попался! И тут раздался звонок сотового телефона. Олег нахмурился и выхватил телефон из кармана брюк.

– Да, Лидочка! – громко сказал он. – Да. Скоро буду.

Я сидела, изо всех сил с трудом удерживаясь от смеха – так мне было смешно от этой лжи, к которой обычно прибегают мужчины. Но Олег делал мне страшные знаки: мол, молчи, и я зажала себе рот рукой.

И в эту минуту наваждение прошло: я вдруг поняла, что совершенно не хочу заниматься сексом с этим мужчиной, в уме уже считающим время до момента свидания с семьей. Я бежала от одиночества, но от себя-то не убежишь, как ни старайся. И от этой мысли мне стало очень тошно. Я просто вновь обманывала себя. И зачем я только занимаюсь этим мазохизмом? Зачем? И кого я пытаюсь обвести вокруг пальца?

Я стояла и смотрела на Олега.

– Ева! – он вновь протянул ко мне руки. В семейных трусах, с всклокоченными волосами, и вид у него был какой-то жалкий, затюканный. Как у большинства российских мужиков, давно и прочно находившихся под каблуком у своих супружниц.

Я подавила вздох. Нет ничего смешнее мужчины вот в таких кондовых трусах, символе добропорядочной семейственности. Все было зряшным и нелепым. Осталось только выставить Олега за дверь и лечь спать. Приключение не получилось.

– Ева! – он облизнул губы. – Что ты?

– Расхотела, – лениво процедила я. – Гоу хоум.

На его лице отразилось полнейшее непонимание.

– Не понял?..

– Зато поняла я. Гоу хоум! Тебя Лидочка ждет…

– Но мы же можем по-быстрому… Мы успеем.

– По-быстрому не получится. – Я откровенно издевалась над ним. А он стоял и покорно все терпел. Наверное, его уже возбудило это легкое приключение. – Все! Пока!

Но тут раздался звонок уже моего телефона. Я посмотрела на экран дисплея: Вениамин! Черт бы его побрал: позвонил в самый неподходящий момент. А когда-то он был для него «подходящим», подумала я, и горькая усмешка тронула мои губы. Всегда – теперь! – неподходящий… Возникло искушение: нажать на «отбой», но это было уже чревато серьезной нахлобучкой, поэтому я задержала вдох и пропела в трубу:

– Алле!

– Это я. А почему ты долго не отвечала?

– Были дела, – я покосилась на Олега, стоявшего на коленях. – Личные, – не удержалась я.

– Какой ни-ть чел стоит перед тобой со спущенными штанами? – поддел меня собеседник.

Я не удержалась и прыснула:

– Почти угадал!

– Ты серьезно?

– Серьезнее некуда.

– Гони его в шею. Я сейчас подъеду. Есть разговор. На миллион баксов.

– Ну, если на миллион…

Но он уже дал отбой.

– Так всегда, – сказала я громко вслух и посмотрела на Олега. – Сатрап! Изверг и супостат! – И я подкинула сотовый в воздух. А потом ловко поймала его одной рукой. – Слышал? – обратилась я к Олегу.

Он смотрел на меня, как зачарованный, приоткрыв рот.

– Ч-чего? – спросил он, заикаясь.

– Ко мне сейчас любовник приедет. Понял? Так что дуй отсюда, пока он не накостылял тебе как следует. Он у меня человек спортивный, крепкий, так что, если тебе маленько физию помнут, не взыщи. Еще неизвестно, как твоя Лидочка к этому отнесется.

– Т-ты правду говоришь?

– Ага! Правду, и ничего, кроме правды, так что уноси ноги, пока цел.

Олег встал с колен и быстро оделся.

– С-сука! – пробормотал он.

– Чего?

Я подошла и пнула его ногой под зад.

От моего толчка он грохнулся на пол, не удержав равновесия.

– Еще раз скажешь такое, не соберешь костей! – процедила я сквозь зубы. – Запомни, дядя: со мною шутки плохи!

Зазвонил его сотовый, который он положил на столик. Я перехватила телефон раньше, чем его успел схватить Олег. На экране дисплея возникла пухлая блондинка с двумя подбородками.

– А если я сейчас твоей Лидочке скажу, где ты находишься и что делаешь? Она тебя по головке за это погладит?

Лицо Олега исказила страдальческая гримаса. Он не ожидал такого поворота дела и замер, ожидая, что я сделаю дальше.

– Ладно. Не буду нарушать твою семейную идиллию. Дуй домой к своим и скажи спасибо, что легко отделался. На счет «три» чтобы тебя здесь не было!

Когда Олег ушел, я села в кресло и несколько минут смотрела прямо перед собой невидящими глазами. Похоже, мои попытки как-то отвлечься от одиночества провалились, несмотря на все старания. Сейчас сюда приедет Вениамин и насыплет мне соль на раны. Видеть его мне совсем не хотелось, это было бы еще горше, особенно перед Новым годом. Он сейчас придет. А потом уйдет – к своей Ларисе. Как всегда. Хотя в последний раз мы с ним спали два года тому назад и поставили точку в наших отношениях, но это было лишь внешне. А внутри у меня все переворачивалось, когда я его видела, и хотелось кричать во весь голос от невыносимой боли. Я думала, что все с годами поутихнет. Но боль никуда не исчезала. И, похоже, я не знала, что с ней делать и как вообще со всем этим справиться.

Я включила музыку, и грустная мелодия Шаде поплыла по квартире. Я на какое-то время отключилась и очнулась, только услышав требовательный звонок в дверь.

Я вскочила с кресла, смахнула выступившие на глаза слезы и накинула халат.

Вениамин был мрачен и суров. Ни слова не говоря, он прошел в комнату и остановился в ее центре:

– Ну что? Где этот ублюдок?!

– Умотал!

Он впился в меня глазами:

– Разыгрываешь?

– Ничуть…

Я стояла и кусала губы, чтобы не зареветь…

– Ладно! – Вениамин прошел обратно в коридор и разделся: снял черное кашемировое пальто и размотал шарф. – Есть дело.

– Я уже это слышала, – вяло откликнулась я. – Скоро Новый год… Вот и все дело…

– А при чем здесь это?

– А при том! – не выдержала я и взорвалась. – При том! Что у всех – семьи! Праздники, дети, елки, Новый год. А у меня – ничего! Понимаешь: ничего! Даже елки завалященькой я не купила. Чтобы не травить себя почем зря. Ты думаешь, мне легко встречать здесь Новый год? Показать, сколько бутылок я уже накупила? Запаслась. Так сказать, личными антидепрессантами, на всякий случай. А они мне завтра понадобятся. Ох как понадобятся! Показать? – распалилась я.

– Не истери!

– Тебе легко говорить! Ты же во всем и виноват!

– Я? – Вениамин приподнял брови. – Ты меня ни с кем не путаешь?

– Нет. Ты подсадил меня на свой крючок так плотно, что я не могу с него соскочить, как ни пытаюсь, – вот уже который год. Но все – безрезультатно. Всадил по самые гланды… Трепыхаюсь, трепыхаюсь. Да все напрасно…

– Я не всаживал!

– Как же! Кому ты сказки рассказываешь?

– Слушай! Я по делу.

– Это я уже слышала, – огрызнулась я. – И что?

– Сядь! – прикрикнул Веня. – Не мозоль глаза.

– Так я и послушалась, – но в кресло я села и запахнула плотнее халат. – Говори!

– Когда надо будет – тогда и начну. – Он подвинул тяжелое кресло и сел напротив меня. – Дело серьезное, и слушай меня внимательно!

– Приготовилась.

– Ну вот и отлично. Завтра с утра ты летишь в Таллин. Разбираться с одной девчонкой.

Я подняла брови:

– Зачем?

– Хорошо, что не спросила: почему в Таллин? – усмехнулся Веня.

– Этот вопрос пойдет вторым в моем списке.

– Она сняла крупную сумму денег и похитила стратегически важную информацию для одного банка. Меня попросили этим заняться. И как можно скорее.

– Поди туда, не знаю куда. Найди то, не знаю что.

– Почти что так. – Веня открыл молнию папки и достал оттуда бумаги. – Вот она. Регина Лиховцева. Прошу любить и жаловать. Ознакомься в срочном порядке. Рядом с этой девочкой тебе в ближайшее время придется дневать и ночевать. Ты ее найдешь и вырвешь у нее ноги, откуда они там у этой Регины растут.

Я взяла в руки лист:

– Такой серьезный заказ?

– Угу! Серьезнее может быть только переворот в какой-нибудь республике Батантуту. Но на Батантуту заказов еще не поступало. А здесь – пожалуйста. Будь готов, как пионер на школьной линейке. Вопросы есть?

– Что она из себя представляет?

– А я почем знаю? Познакомишься с данными и составишь картинку. Это единственное, что я могу сказать. Там твоя легенда уже наспех подготовлена и состряпана. Все как полагается, чин по чину. Что еще?.. – Он призадумался. – Провожу инструктаж: как все это было. Двадцать девятого декабря она вышла из банка, как всегда, в конце рабочего дня, после своего начальника, Соболева Бориса Степановича. Перед этим она вскрыла сейф и взяла оттуда крупную сумму денег наличкой и важные бумаги. Сумма предназначалась для одного из вице-президентов банка, собиравшегося купить виллу в Испании. Исчезли деньги – два миллиона евро, и важные бумаги. Регина Лиховцева прошла мимо охраны банка, и больше ее никто не видел. Она исчезла. В полицию руководство банка решило об инциденте не сообщать, расследовать все своими силами. Происхождение банковских денег, как ты понимаешь, требует некоей тайны. Да и эстонская полиция не очень-то охотно расследует такие дела. Тем более банк с сильной долей российского капитала. А к русским сама понимаешь как там относятся. Хочу также предупредить, что ты будешь там глотать эстонский национализм по полной. Они же считают русяков оккупантами.

Тебе нужно расследовать: что и как? И основательно потрясти шефа Лиховцевой, Соболева Бориса Степановича. Думаю, их отношения выходили за рамки служебных, как оно обычно и бывает в связке шеф – секретарша. Я пару раз виделся с Соболевым: он трусоват и трясется за свое место. Прощупай его. Наведайся к ней в квартиру: посмотри, есть ли там зацепки.

Я взяла в руки ее снимок и вздрогнула. На меня смотрела я! Нет, конечно, разница была: губы у нее были более пухлыми, и овал лица более круглым, кроме того, у меня не было такой роскошной гривы волос: черных, буйных. Но все же при первом впечатлении сходство было удивительным, и у меня перехватило дыхание:

– Это она?!

– Как видишь! Знойная девица.

– Ты ничего не замечаешь?

Он внимательно посмотрел на меня.

– Ты имеешь в виду ее сходство с тобой?

Я кивнула.

– Есть. Маленько.

– Маленько?! – взорвалась я. – Да она – моя копия! Что это значит?! У меня есть сестра? Или дальняя родственница?.. – Я замолчала, внезапно пораженная этим обстоятельством. Потом, подняв на него глаза, шепотом спросила:

– Веня! А у моего отца… не было до мамы… Нет, она моложе меня! Значит, после… какого-нибудь романа на стороне? Ты же был лучшим другом отца?

Веня посмотрел на меня и резко выдохнул:

– Нет.

Я закусила губу.

– Ты его покрываешь, да? Веня, – шепотом сказала я, у меня почему-то резко сел голос. – От этого ничего не изменится. Моя любовь к ним… Господи! Их все равно уже нет. Все останется по-прежнему. Они – там. – Я приложила руку к сердцу. Мне было трудно говорить, в горле встал комок. – Веня! Я хочу знать!

– Слушай! Ты наворотила бог знает что! Бывает так, что люди похожи друг на друга. Случайно. И это – непреложный факт. А ты уже выдвинула далекоидущие версии в отношении собственного отца! Зачем, Ева?

Когда Веня произносил мое имя, обычно меня охватывало сильное волнение. Но не в этот раз.

– Все равно, странно это…

– Вся наша жизнь – странность. Хотя сходство, конечно, есть. Отрицать не стану. И отец твой был очень красивым мужчиной.

– Что ты хочешь этим сказать? – встрепенулась я.

– Ничего, – резко выдохнул Веня. – Ровным счетом ничего. И давай закроем эту тему.

Я понимал его: они с отцом были лучшими друзьями, и если даже что-то и было у отца на стороне, какой-то роман, Вениамин не хотел посмертно предавать память моего отца. Так сказать, мужская солидарность. Но так ли это? В конце концов, действительно случается, что незнакомые люди похожи друг на друга. И этот факт трудно объяснить…

– Не надо ничего говорить… – сказал Веня. – Голову не ломай. Она у тебя одна. Поедешь, посмотришь, разберешься… – прибавил он после краткой паузы. – Да! Еще советую прихватить с собой парик, он тебе понадобится, когда ты будешь разговаривать с Борисом Степановичем и другими сотрудниками банка, чтобы твое сходство с Региной не бросилось им в глаза. А в остальное время парик не носи. Может быть, ты столкнешься с людьми, знавшими Регину? Таллин – город, по московским меркам, маленький. Вдруг повезет, и ты выйдешь на ее след скорее, чем предполагаешь!

– Ты прав. Бли-ин! – протянула я. – И Нового года – как не бывало. Что за жизнь такая? Куда-то я должна ехать. Мчаться, позабыв обо всем. А у всех нормальных людей – праздник…

– Работа! – Веня встал и подошел ко мне, засунув руки в карманы. – А что, я тебя отвлек от какого-то важного дела?

– Амур закончился, и мужичка я прогнала, – сказала я, вставая с кресла.

Веня резко повернулся и пошел в коридор.

– Правда, что ли? Когда ты так говоришь, я никогда не могу понять, то ли ты голову мне морочишь, то ли чистую правду излагаешь? Дурачишь меня, да?

– Любимое занятие…

– Эй, полегче! – И Вениамин, развернувшись, перехватил мою руку повыше локтя.

Я напряглась.

Его запах, такой родной, дурманящий, ударил в голову, и я разом обессилела. Мои ноги подкосились, я чуть не упала – и упала бы, если бы Веня не поддержал меня. Он довел меня до кресла и усадил.

– Сиди! Там будет лучше. На ногах ты уже не стоишь. После своего любовного драйва, что ли? Заездил тебя секс-мачо?

– По-твоему, я сделана изо льда или других подручных материалов?

– Ева! – Он стоял и смотрел на меня сверху вниз.

– Что? – Мы не спали с ним уже два года, с того самого момента, когда он сказал, что нам лучше поставить точку в наших отношениях, потому что у них нет будущего и он не хочет мучить ни меня, ни себя. К тому же он не хотел больше обманывать Ларису.

Он наклонился надо мной, и я резким движением притянула его к себе. Этот поцелуй был долгим, нескончаемо долгим, я слышала биение собственного сердца. Оно буквально разрывалось на части и стучало: глухо, медленно…

Сладкий дурман накрывал меня с головой…

Но я неожиданно вырвалась из этого облака-дурмана – Веня с усилием освободился.

– Я поехал! – сказал он каким-то скучным голосом.

– Какой же ты все-таки трус…

Он потоптался какое-то время на месте, словно желая мне что-то сказать, но, так и не найдя нужных слов, промолчал – и ушел.

Я слышала, как хлопнула входная дверь, и с ясной беспощадностью поняла, что опять осталась одна. На что я надеялась, я и сама толком не знала. Вениамин был железным мужиком, и если он захотел поставить точку в наших отношениях, то к прошлому он уже не вернется – не тот у него характер. Но и ревность свою он любил демонстрировать при каждом удобном случае.

– Скотина! – сказала я вслух. – Ни нашим, ни вашим: собака на сене.

Он не хотел меня отпускать, но и возвращаться не собирался. Самая удобная и поганая позиция: «Не доставайся же ты никому!» и «Ты будешь всегда моей». Он знал, чувствовал, что своей власти надо мной не утратил ни на минуту и ни на секунду. Более того, именно осознание этой власти и давало ему силу. Какой же он все-таки подлец!

Я сидела и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом. Все то, от чего я раньше старательно бежала, вдруг словно бы высветилось с ясной беспощадностью. Какие же мужики по жизни козлы! Прячут головы, как страусы, в песок и всеми способами оправдывают себя, любимых. Они ничего не хотят менять в своей жизни, их все устраивает: жена – как старые, разношенные, удобные тапочки, к которым он уже привык и которые являются частью привычной обстановки; быт, работа… Но иногда они сбегают от этой опостылевшей рутины и ищут маленьких приключений на стороне. Заводят романы, любовниц… Так они подпитывают свое мужское «Я», свое эго. А любовницы думают, что когда-нибудь они решатся уйти – к ним… Женщины – такие курицы и всегда верят, даже тогда, когда факты – упрямая вещь! – говорят им об обратном.

И мне надо научиться жить одной, без этих вечных подпорок – мыслей о том, вернется ли ко мне Веня. И если бы он даже вернулся, что это за жизнь украдкой – воровать у судьбы минуты радости, как будто мы – мелкие воришки. И к чему это приведет? Я так и состарюсь в этом треугольнике, потому что Веня никогда Ларису не бросит. Он однажды так и сказал: «Лара – это моя судьба!» – «А я?» – спросила я тогда, глотая комок в горле. «А ты – мой любимый малыш!» – И он шутливо нажал пальцем на кончик моего носа.

Я – малыш! А она – судьба!

Я встала и пошла в кухню. Почему-то мне ужасно захотелось есть: на меня напал прямо-таки волчий аппетит, и я ничего не могла с этим поделать…

На подоконнике лежала на большом блюде курица-гриль. Я опустилась на табуретку и принялась за еду.

Выпив чаю, я решил пойти спать: глаза мои слипались от всего пережитого за сегодня. Олег, потом Веня… И вдруг сон как рукой сняло! Мне же завтра вылетать! Веня даже не сказал, во сколько: я сама, получается, должна разбираться с этим! Скинул мне задание – и все… Я поставила электрический чайник и направилась в комнату. Подняв с пола пакет, я нашла в нем билет. Вылет в пятнадцать часов. Значит, у меня есть еще время… я смогу посмотреть сброшенные мне материалы.

Регина Лиховцева… двадцать пять лет… секретарь банка «Русбалтвест».

С фотографии на меня смотрела Лиховцева – молодая темноволосая женщина с полными чувственными губами. Красотка, которая решила удрать с банковским капиталом – обеспечить себе, так сказать, безбедную жизнь. Два ляма «зеленых» – неплохая прибавка к пенсии… пособие на красивую жизнь…

Я перелистала дальше… Биография. Я лечу в Таллин как сотрудница Владимира Гарбера, председателя правления «Русбалтвеста». По его личному заданию: расследовать это дело до конца и найти Регину Лиховцеву. И, соответственно, все сотрудники банка должны мне оказывать посильную помощь в моих поисках.

Я потерла виски. Да, работенка предстоит муторная. Это точно, Регина Лиховцева, скорее всего, уже бесследно растворилась, уехала в неизвестном направлении. Во всяком случае, я бы на ее месте поступила бы именно так. Ну почему она все-таки так похожа на меня? Почему?..

Я то отодвигала фотографию от себя, то придвигала ее поближе. Сходство было налицо. Покрывал ли Веня моего отца или все-таки это случайное совпадение?

Я включила комп и набрала в поисковике: «Бывает ли так, что незнакомые люди похожи друг на друга?»

Инет выдал мне кучу материалов, где люди писали о том, что им случалось сталкиваться со своими двойниками. И они очень удивлялись этому обстоятельству. Значит, такое явление имеет место быть. Вероятно, здесь – тот самый случай. И все же какая-то червоточинка терзала меня. Мои родители были счастливой семейной парой и очень любили друг друга. С распадом СССР они, кадровые разведчики, были уволены и только через несколько лет устроились на работу в службу безопасности крупного банка. Точнее, им помог туда устроиться Веня. Если бы не та ужасная авария, они бы до сих пор счастливо жили друг с другом.

Я закрыла глаза, и по моему телу прошла судорога. Я помнила тот момент так живо, как будто это случилось вчера. А ведь с той поры прошло уже девять лет!

Я была дома, родители гостили на даче у друзей. Утром они должны были вернуться домой. Они специально решили не ехать вечером и ночью, чтобы не попасть в пробки или в аварию по гололедице. Вечером, когда водители спешат или нетрезвы, шансы наткнуться на лихача выше, чем утром. Они все предусмотрели и решили выехать в шесть утра.

Вечером мама мне позвонила, спросила, как дела, и сказала, что у них все в порядке, утром они выезжают. Я тогда училась на первом курсе института и радовалась возможности побыть одной. Я врубила музыку на полную катушку и танцевала, пила джин с тоником, дурачилась. Словом, отрывалась по полной… Легла спать я уже под утро. Звонок раздался в семь утра. Чужой металлический голос сообщил мне, что мои родители разбились на семьдесят пятом километре от Москвы, сказал, чтобы я выехала туда. Я ничего не слышала, слова доходили до меня как сквозь толщу воды, онемевшими пальцами я сжимала трубку и ощущала лишь ужас, поднимавшийся откуда-то из глубины моей души. Нет, нет, этого не может быть! Это не мои родители! Это говорится не о них! Это о каких-то других чужих людях… Сейчас мне скажут, что позвонили не туда и ошиблись номером.

– Вы меня слышите? Алло! Алло! – гудел мужской голос.

Я не помнила, как я выехала, как добралась до места аварии и как потом тупо смотрела на машину (вернее, на то, что от нее осталось), врезавшуюся в дерево. Это была крепкая сосна, машина задела росшую рядом рябину, и красные гроздья, рассыпанные на белом снегу, выглядели как капли крови. Я с тех пор не могла видеть рябиновые деревья, у меня сразу во рту появлялся неприятный привкус и начинала кружиться голова.

А потом… для меня наступило полное беспамятство. И если бы не Веня, я вряд ли выкарабкалась бы из того омута – оцепенения, – куда я медленно погружалась. Веня спас меня. А потом и погубил…

Я резко тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и почувствовала во рту вкус непролившихся слез. Эта трагедия всегда была со мной, она меня не отпускала…

Спать уже не хотелось, и я решила с толком использовать время, изучить материалы и узнать, что это за девица, скрывшаяся с деньгами банка. Веня брался за любые задания: он частенько говорил, что контора не должна простаивать, а мозги нуждаются в постоянном тренинге. Он подчеркнул, что мое задание – не из легких, стало быть, мне придется попотеть. И угораздило же эту Регину удрать с деньгами накануне Нового года! А с другой стороны – все логично и понятно. Накануне Нового года, когда все немного расслаблены и заняты предстоящими праздниками, самое время, чтобы улизнуть незамеченной. Но как это случилось? Я не сомневалась, что в материалах, которые мне предоставил Веня, будет самый подробный отчет по этому делу. Лучше всего изучить этот отчет сейчас, по горячим следам. Завтра мне уезжать, и неизвестно, окажется ли у меня время просмотреть этот доклад.

Работает всего полгода! Хм! Маловато… Получается, что… в голове моей вертелась какая-то мысль. Я просмотрела досье на начальника Лиховцевой, Соболева Бориса Степановича. Один факт зацепил мое внимание: его дочь заканчивала в следующем году школу. Наверняка ему требуются большие деньги на ее дальнейшее обучение. А если он решил отправить ее на учебу за кордон, как это сейчас модно, то бабки ему понадобятся очень серьезные. Он мог быть с Региной в доле. Во всяком случае, с ходу я бы такую версию не отмела…

Меня клонило в сон. Я решила просмотреть до конца материалы на следующий день, а сейчас лечь спать. Утром мне еще предстоит собираться в авральном темпе. Немного подумав, я поставила будильник на восемь утра. Итого – я взглянула на часы, висевшие на стене, – мне оставалось спать всего шесть часов.

Отель в Таллине, где я поселилась, находился в центре города, в старинном трехэтажном доме. Я разместилась в номере, поставила чемодан в коридоре, сумку с ноутбуком положила на стол и спустилась в холл. Был предновогодний вечер, и мне не хотелось сидеть в номере, тем более в чужом городе. Напротив, мне хотелось потолкаться среди людей и хоть как-то приобщиться к празднику, раз уж я была на нем явным аутсайдером. Было уже девять часов вечера, через три часа пробьют куранты.

Народу на улицах было не очень много; во всяком случае, намного меньше, чем в Москве в это время суток. Наверное, семейные эстонцы уже сидят за столом и смотрят свои развлекательные программы, а на улицах толкаются в основном туристы или неприкаянные люди, которым некуда деваться в праздник.

Таллин был чистеньким, типичным европейским городом. Мне он напомнил Прагу: трех– и четырехэтажные старинные разноцветные дома, стены их подпирают друг друга. Первые этажи были отданы под магазины, многие из которых уже были закрыты, а свет старинных кованых фонарей придавал городу уютную камерную обстановку.

Немного побродив по центру города, я вышла к симпатичному кафе, над вывеской которого висела пушистая елочная гирлянда с шишками и круглыми золотистыми и красными шарами. В кафе играла приятная музыка. Именно эта расслабляющая томная музыка – какой-то старый американский блюз – и подтолкнула меня зайти.

Потянув на себя тяжелую дубовую дверь, я оказалась в помещении, отделанном темным деревом. Столиков было немного – шесть или семь, все, кроме одного, были заняты.

Этого мужчину я увидела сразу. Он сидел за столиком в углу и хмуро смотрел на улицу. Во всем его облике читалось презрение к окружающим и еще – осознание собственной внутренней силы. «Плевать я хотел на вас, – говорил его надменный вид. – Я-то попал сюда случайно, мое место – в ресторане на Эйфелевой башне в Париже, и поэтому я всего лишь терплю вас, вы для меня – мусор и полнейший отстой, и отношусь я к вам соответственно».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.