# Друзья и враги

Александр Николаевич Афанасьев

Российская империя и Североамериканские Соединенные Штаты – несмотря на их громадные внешние различия – были просто обречены на союз, к этому их раз за разом подталкивала сама геополитическая логика существования, развития и крушения государств. Увы… каждый раз что-то мешало. Вернее – кто-то. У этого «кого-то» было имя – Великобритания, у властей которой был многовековой опыт политических интриг и безжалостного уничтожения своих реальных и потенциальных противников. Вот и в 2012 году все, казалось, должно было случиться точно так же. Но русский разведчик адмирал граф Воронцов готов на все ради Родины, и даже ссора с другом детства, а по совместительству – Государем Императором Николаем III неспособна заставить его изменить долгу. Большая Игра продолжается, и ее полем становятся улицы Лондона и Мехико, джунгли Амазонии, бескрайний Тихий океан и раздавленная безумным деспотом Персия. А на кону – судьба всей планеты!

> Достойный человек не может не обладать широтой познаний и твердостью духа.

> Его ноша тяжела, а путь его долог.

> Конфуций

> Он слишком удачлив, чтобы иметь только друзей.

> Никколо Макиавелли

Российская Империя и Северо-Американские Соединенные Штаты – несмотря на их громадные внешние различия – были просто обречены на союз, к этому их раз за разом подталкивала сама геополитическая логика существования, развития и крушения государств. Увы… каждый раз что-то мешало. Или кто-то.

До открытия Америки, до того, как Америка перестала быть страной, куда ссылают каторжников, и стала страной свободных и отважных – место Америки занимала Россия. Именно туда, на обезлюдевшую после страшной междоусобицы 1612 года территорию – направляли свои стопы молодые отпрыски европейских семейств, благородных и не очень, в надежде найти для себя счастье, процветание, страну, которой можно служить и за которую можно умереть. Все это они находили на бескрайних просторах Российской Империи.

Со Средних веков, со времен образования современной геополитической конфигурации, у Северо-Американских Соединенных Штатов и Российской Империи был один враг. Враг подлый, коварный и жестокий враг, который за счет этих качеств смог выстроить империю, над которой не заходило солнце, империю, многократно превышающую по размерам метрополию – на порядок, а то и на два порядка. Удивительно, как один мог управлять сотней, – но это было.

В конце семнадцатого века произошло так называемое «Бостонское чаепитие» – проникшие на британские корабли колонисты выбросили в море ввозимый из Англии чай, что послужило началом Войны за независимость САСШ. Это была война кучки колонистов против самой сильной державы в мире, против Британской Империи. Она могла закончиться сразу – военным поражением на суше. Она могла закончиться со временем – в результате военно-морской блокады портов и невозможности торговать и принимать мигрантов. Но она могла закончиться только одним.

На стороне САСШ сразу выступили Испания и Франция, имеющие свои, давние счеты с Англией. Англия могла это вытерпеть – у колонистов не было военного флота совсем, а позиция Англии в военно-морских делах была такой, что ВМФ Британии должен был быть сильнее двух следующих по силе флотов, вместе взятых.

Но против Великобритании выступила и Российская Империя. Именно Россия собрала так называемый «северный концерт». Объявление вооруженного нейтралитета нанесло сильнейший удар попытке Англии блокировать новообразованное государство колонистов, вышедших из-под контроля. Англия уже находилась в состоянии войны с американскими колониями, Францией и Испанией. Теперь еще целый ряд государств, во главе с Россией, был готов вступить с Англией в войну, в случае если бы она продолжала нарушать их торговлю. К северным странам – России, Голландии, Дании и Швеции – позже присоединились Пруссия, Австрия, Португалия и Королевство Обеих Сицилий. В 1782 г. в войну против Англии вступил один из крупнейших участников вооруженного нейтралитета – Голландия. Теперь господство Англии на море было безусловно подорвано, а продолжение блокады было невозможным.

В тысяча восемьсот двенадцатом году Северо-Американские Соединенные Штаты объявили Великобритании войну. Основой для этого послужили противоправные обыски британскими военными судами американских торговых – под предлогом того, что на них скрываются британские дезертиры. Об этой войне мало кто помнит за пределами самих САСШ. Но и здесь проявилась позиция России. Между правительством САСШ и Императором Александром Первым был налажен постоянный канал обмена информацией, с американской стороны его поддерживал Джон Куинси Адамс, с русской – граф Румянцев. Российская Империя не выступала прямо на стороне САСШ, но не приходится сомневаться в том, что тайные договоренности были. Иначе американцы вряд ли бы осмелились объявить войну.

В одна тысяча восемьсот шестьдесят первом году в САСШ началась Гражданская война. Это было больше, чем просто гражданская война между территориями, имеющими разные взгляды на проблему рабства. Это был конфликт взглядов на будущее развитие страны. Либо это будет сырьевой придаток развитого мира – хлопок тогда был не менее важен, чем сейчас нефть, теплый климат, обилие воды для полива и рабский труд делали его себестоимость минимальной, а прибыли от продажи огромными. Либо северный путь – за счет инвестиций в промышленность, развития банковского дела становиться экономически независимым и сильным государством.

История этой войны содержит много тайн, и практически никто не знает ее истинную, а не прописанную в учебниках историю. В истинной истории Гражданской войны в САСШ огромную роль снова играет Российская Империя. Великобритания, а вместе с ней и сложившийся к тому времени концерт европейских держав просто обязаны были вторгнуться в САСШ с целью помощи Югу. Во-первых, из-за наличия значительных экономических интересов в хлопковых плантациях юга. Во-вторых, из-за нежелания допустить возникновения экономически сильного конкурента, пусть даже и за океаном. В-третьих, Британия жаждала мести, и мести кровавой. Это вообще одно из основных побуждений, которые заставляли Британскую Империю начинать войны. Как изначально слабое, расположенное на маленьком островке государство, Британия всегда мстила. Месть ждала и Северо-Американские Соединенные Штаты, чья судьба в тот момент зависла на волоске.

Всем известно о присылке Россией двух военно-морских эскадр в порты США в самый разгар противостояния. Нельзя недооценивать этот жест – ведь в случае атаки американских портов, в которых стоят русские эскадры, у России появлялся повод для объявления войны. Но мало кто помнит о начале в это же самое время похода на Кокандское ханство. Этот поход, в общем-то часть большой игры Британской и Российской Империй в Азии, подозрительно совпадает по времени с Гражданской войной в США. Вкупе с твердым предупреждением Императора Александра Второго правительству Великобритании – не показался ли этот поход правительству Великобритании началом общего наступления России на юг, в сторону Индии? И не явилось ли это той маленькой гирькой, которая склонила мнение Великобритании на невмешательство в Гражданскую войну в САСШ на стороне американского юга. Ведь Российская Империя, униженная в Крыму, только и ждала повода, чтобы расквитаться…

В одна тысяча девятьсот шестьдесят втором году началась война, которую потом многие историки назовут Второй мировой, хотя официальное ее название – вторая тихоокеанская. Эта война, официально начавшаяся из-за французского наследия в Азии, которое сама Франция удерживать не могла, затянулась на двадцать один год, унесла жизни миллионов человек, прямо или косвенно вовлекла в боевые действия все мировые державы, кроме Австро-Венгрии, и едва не привела к ядерному апокалипсису. Это было больше, чем война за французское наследство, – это была война за господство в зоне Дальнего Востока, Восточной Азии, а потом – и Латинской Америки. И снова Российская Империя, имеющая в регионе свои интересы в виде русского Дальнего Востока, Монголии и Желтороссии, оказалась в одном окопе с Северо-Американскими Соединенными Штатами, противостоя Великобритании, Франции и вскормленному Британией монстру – Японской Империи.

Увы… Северо-Американские Соединенные Штаты вели по отношению к России совершенно другую политику. Темная и грязная история с покупкой Аляски. Привечание на своей земле махровых русофобов и подрывных элементов, таких, как Якоб Шифф, Отто Кан (Кун), которые вложили все, что могли, в поражение России в японской войне, в заражение ее бациллой большевизма. В этой же компании вращался и некий Бронштейн Лейба Давидович, прогрессивный журналист из России, позднее ставший известным по всему миру под своим псевдонимом – Троцкий.

Раз за разом Северо-Американские Соединенные Штаты отвергали возможность союза с монархической Россией. Раз за разом отвергалась протянутая через Тихий океан рука дружбы. И стоит ли удивляться тому, что на рассвете нового тысячелетия пришла пора расплатиться за прошлые грехи…


29 мая 2012 года.

САСШ, федеральный округ Колумбия.

Вашингтон, 950 Пенсильвания-авеню,

федеральное здание

Офис генерального атторнея САСШ

Конечно, стрельба из винтовки пятидесятого калибра и погибшие полицейские не могли остаться без внимания североамериканского правосудия – и не остались. Находясь на свободе, я сделал несколько звонков – и в результате меня вызвали не в офис прокурора Нью-Йорка, а к генеральному атторнею САСШ, на высший уровень. Моих звонков хватило, чтобы привлечь внимание к трем трупам в канадской машине СРС, а Мишо подсуетился, и делом занялись ребята с Федерал-Плаза, нью-йоркский офис ФБР. В итоге повестка пришла и мне поразительно быстро – явиться к одиннадцати тридцати.

В Вашингтон я поехал на машине, решил не рисковать, тем более что машина бронированная – и проклял все на свете. Пробки на въезде в Вашингтон неописуемые, и это несмотря на то, что дорожная сеть в этой стране великолепная. Бетонные многополосные автострады, развязки – им не приходится, как нам, думать, что делать с разрушением дороги зимой, для них снег зимой – это чрезвычайное событие, в то время как у нас на него и внимания не обращают, раз зима – значит, должен быть снег. Толкаясь в своем «Майбахе» на въезде в город, я думал, что же такое могло произойти, если британцам так надо меня убить. То, что пытались убить меня, а не Дариуса, я не сомневался, ребята с винтовкой пятидесятого калибра могли проникнуть в Бронкс, могли подкупить таких же, как Дариус, уродов с дешевым автоматом и минимумом мозгов. Хотя… может, и прав был нью-йоркский коп лейтенант Ген, говоря о том, что все негры нас ненавидят и белый, пытаясь договориться с негром о разборке с другим негром, рискует получит порцию свинца в брюхо.

Заметив у тротуара «Олдсмобиль» темно-синего цвета, я поспешил к нему. Правительственная машина, почти «Кадиллак», их закупает СРС для высших руководителей.

Человек, сидящий на правом переднем сиденье, вышел, когда я приблизился к машине. Невысокий, крепкий, похож на мексиканца.

– Сэр…

Я поднял руки, и он быстро провел сканером вокруг меня. Затем кивнул, открыл дверцу машины. Пистолет у меня был – но я его держал в скрытой кобуре, которую прикрепил в прокатной машине. Хоть здесь и цивилизованный мир, а без оружия никак нельзя. Как говаривал один мой друг: только стань бараном, и волки тут как тут.

И он был прав.

– Посол…

Пикеринг улыбнулся:

– Я давно не посол. И вы, кстати, тоже.

– Ну, почему же. Можно сказать, что мы послы доброй воли. Пытаемся навести мосты над пропастью с бушующими в ней недоверием, злобой и безумием.

Пикеринг тяжело вздохнул.

– Вы все, русские, умеете так говорить?

– Не все. Но я писатель. Ничего необычного, любительские опыты в юности, не более того.

– Было бы интересно почитать.

– Уйду на пенсию – издамся. Если доживу.

– Кстати, про «доживу»…

Пикеринг ждал, что я начну что-то объяснять, – но я был не меньшим мастером, чем мой североамериканский коллега, и молчал, ожидая вопроса. Кто задает вопрос – невольно раскрывается, это что-то вроде словесного дзюдо. Самый умный человек – это тот, который зубами закрыл дорогу своему языку.

И Пикеринг понял, что начинать придется ему.

– У вас серьезные проблемы.

– У меня?

– Да, черт возьми, у вас! – Томас поднял градус разговора. – Когда британская и русская разведки устраивают разборки на чужой территории и в результате этого гибнут и получают увечья сотрудники правоохранительных органов другого государства, это, черт побери, значит проблемы у обеих сторон, вот что!

– Разве я начал стрелять?

– А те ублюдки, которые погибли в машине, – они умерли от раскаяния?

– Они умерли от того, что я принял все возможные меры к задержанию убийц полицейских. Вы не задумывались над тем, что может натворить сошедший с рельсов ублюдок с винтовкой пятидесятого калибра в городе?

Пикеринг понял, что меня так не пронять.

– С самого начала. И ни слова лжи. От того как вы будете с нами сотрудничать, будет зависеть то, какие обвинения вам будут предъявлены и будут ли они предъявлены вообще.

Я рассказал все, как было, ничего не утаивая. Смысла утаивать не было, в конце концов, я не совершил никакого преступления. Конечно, в Нью-Йорке многие завопят как резаные, если услышат про лихую разборку на Лонг-Айленде, там слишком много демократов и слишком жесткие законы об оружии, но если мне и будет предъявлено обвинение, с хорошим адвокатом оно не пройдет дальше Большого жюри.

Пикеринг какое-то время сидел молча после моего рассказа, пытаясь осмыслить сказанное и разложить все по полочкам. Через тонированные стекла «Олдсмобиля» мы наблюдали за величественным Ванден Плас с флажком Соединенного Королевства на маленьком флагштоке, причаливающим к тротуару перед нами.

– Нам не пора идти? – напомнил я.

– Нет. Фрай просил дать ему несколько минут. Август Фрай, помните такого?

– Отдел внутреннего взаимодействия, – вспомнил я свой прошлый визит в это здание.

– Теперь – заместитель генерального атторнея. Сделал себе имя на разоблачениях коррупции предыдущего кабинета. Метит в Конгресс.

– Поздравляю.

– Не стоит. Чертовски неприятный тип, себе на уме. Но это неважно.

– Правительство САСШ намерено что-то предпринимать в связи с убийством русской подданной на ее территории?

Пикеринг поморщился:

– Гибелью…

– Убийством, – настойчиво повторил я. – Это было убийство, наглый вызов всем нам и откровенное попрание всех норм человеческого существования. Государственная машина охотится за двадцатилетней девчонкой, которая виновата лишь в том, что не проявила предусмотрительности при выборе кавалера. Это не может быть терпимо. Что завтра придет в голову этим ублюдкам, кого еще они попытаются убить?

Пикеринг, не найдя, что ответить, открыл дверь машины:

– Пойдемте.


Августа Фрая я видел всего один раз в жизни, но запомнил, как и всех, кого встречаю на своем жизненном пути – у меня хорошая память на лица. За то время, что прошло с нашей последней встречи, он почти не изменился – словно законсервировался. Если бы нужна была модель для написания картины «идеальный чиновник» – Август Фрай подошел бы лучше всего.

– Сэр…

– Рад вас видеть, мистер Воронтсов… – он выговорил мою фамилию, с трудом, но выговорил, тоже запомнил. – Прошу присесть вот здесь. А вы, мистер Пикеринг, – вон туда. Да, вон туда…

Здесь было что-то вроде суда, неофициального – но все же суда. От того, чем закончится сегодняшняя встреча, будет зависеть то, выдвинет ли прокуратура уголовные обвинения.

Напротив меня сидел лорд Тимоти Арчер, барон Хоу, его отец был пэром Англии, сын этого титула пока не выслужил, но, вероятно, выслужит. Второй секретарь Посольства Ее Величества Королевы Великобритании в Вашингтоне, писатель, публиковался под псевдонимом Джеймс Хоу. На мой взгляд – весьма средне.

– Прежде всего, господа, – продолжил Фрай, – хочу предупредить всех, что наш сегодняшний разговор записывается, запись разговора может быть использована в суде, а также – при дальнейшем расследовании дела. Поэтому любой из вас может пригласить адвоката и ничего не говорить до его прибытия. Итак, вы, мистер Воронтсов?

– Адвокат мне не нужен, спасибо.

– Лорд Хоу?

– Какой адвокат? – не понял британец. – Мы в этом деле пострадавшая сторона!

– Мистер Хоу, вам понятны ваши права, как представителя Соединенного Королевства, и желаете ли вы пригласить барристера[1] при защите своих интересов и интересов Его Величества?

– Нет, благодарю, я вполне справлюсь сам, – исполненный презрения к бывшим колонистам, проговорил лорд Хоу.

– В таком случае начинаю. Помнится мне, вы не можете давать присягу, мистер Воронтсов.

– Совершенно верно, я не могу присягать в вашем суде. Но я могу поклясться говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

– Думаю, этого будет достаточно. Итак, мистер Воронтсов, вам слово. Каким образом вы сумели впутаться в историю со стрельбой.

Здесь я выложил уже приукрашенный рассказ. Не то чтобы лживый, просто утаивающий некоторые моменты. Получилось так, что я в компании бывшего агента ФБР Марка Мишо ехал на его машине в небольшой поселок на Лонг-Айленде. Меня пригласили друзья Мишо, потому что у них была информация об убийстве русской подданной в Нью-Йорке, произошедшем совсем недавно. Когда мы подъехали к дому – началась стрельба, и нам пришлось спасаться. Мне удалось раздобыть винтовку, после чего я зашел во фланг нападавших и открыл огонь по их машине. Нападавшие были убиты, агент Мишо был ранен в перестрелке, и поэтому я не дождался полиции, а отвез раненого в больницу. Вот и все, что я имею сообщить по данному делу.

– Я протестую относительно того, каким образом преподносится дело о гибели русской подданной в автомобильной катастрофе, – заявил барон Хоу, – князь опускается до того, что пересказывает печатающиеся в желтой прессе сплетни и досужие домыслы.

На сей раз я сдержался.

– До вашего протеста мы еще дойдем, барон, – с кислой миной заявил Фрай, – сначала разберемся с заявлением господина Воронтсова. Итак, вы не отрицаете того, что у вас была винтовка и вы сделали несколько выстрелов из нее?

– Не отрицаю.

– И в кого же вы стреляли?

– Я стрелял в машину, которая пыталась скрыться с того места, с которого дом обстреливали.

– И вы видели, кто находился в машине?

– Нет, потому что было темно. Но у меня достаточно опыта, чтобы сделать заключение о том, что это именно та машина, на которой пытались скрыться убийцы, обстрелявшие полицейских.

– Не сомневаюсь в вашем опыте. Вы стреляли на поражение?

– Да, безусловно.

– Но почему же? Как вы могли быть уверены…

– Извините, сэр… – перебил я Фрая. – В Северо-Американских Соединенных Штатах никогда не было терроризма, а у нас он был. Русский терроризм берет свое начало во второй половине девятнадцатого века, и террористическая активность не спадает и поныне. Мы сто пятьдесят лет живем в условиях непрекращающихся посягательств на нашу жизнь, собственность, само наше существование как народа. Поэтому у нас, сэр, принято стрелять на поражение в убийц, которые обстреливают тебя из винтовки пятидесятого калибра. И в любых других убийц мы тоже стреляем на поражение. Мы считаем, сэр, что-либо нужно стрелять на поражение, либо не стрелять вовсе.

Фрай предпочел не развивать эту тему – он прекрасно знал, что будет, если эту запись прослушать, к примеру, на Большом жюри. Североамериканцы – совсем не такие толерантные, какими бы их хотели видеть власти. Им не нравится, что власть ничего не может сделать с бандитами, расплодившимися в больших городах, и не может даже открыто признать, что подавляющее большинство бандитов – либо негры, либо латиноамериканцы. Им не нравится, что в стране существует огромный класс людей, живущих на велфер[2] и годами нигде не работающих. Им не нравится, что сначала в коммьюнити с нормальными белыми законопослушными людьми въезжает одна мексиканская или негритянская семья, потом другая, обернуться не успел – урны перевернуты, ночью в проулках тусуются рэперы и гремит музыка, в соседнем гараже разбирают краденые машины, а наркоманы рыскают по улицам в поисках денег на дозу. И дом, за который семья платила двадцать лет, теперь можно продать только за треть цены. Вопрос тут не в цвете кожи. Вопрос в том, что существует значительная прослойка населения, которая предпочитает паразитировать на обществе, не давая ему ничего взамен, и считает, что законы общества писаны не для него, что можно, к примеру, не знать английский и требовать везде дублирующих надписей на испанском, вместо того чтобы учить язык. И существует другая прослойка общества, которая считает, что таким вот социальным паразитам и эгоистам надо уступать, ущемляя интересы большинства ради интересов меньшинства. В Российской Империи такого не может быть по определению, все подданные равны перед Государем и несут определенный объем обязанностей. О них они должны задуматься прежде, чем о своих правах. А здесь назвать черное черным, убийцу – убийцей означает стать изгоем для общества и подвергнуться судебному преследованию. Но те, кто все же называет вещи своими именами, приобретают опасную популярность, и Фрай не хотел, чтобы в числе таких опасно популярных людей оказался русский дворянин.

– Вернемся к тому, как вы попали в этот поселок, мистер Воронтсов. Кому позвонили эти полицейские, вам или…

– Мишо, сэр.

– Да… Мишо.

– Агенту Мишо, сэр. Вернее – бывшему агенту.

Этот звонок на телефонном аппарате Мишо был, и он был отвечен. Если они будут проверять счета из телефонной компании и закажут деталировку – звонок будет.

– О чем они говорили?

– Сэр, я не могу ответить на этот вопрос, потому что не являлся участником разговора.

– После этого вы сразу выехали…

– Да, сэр. Мы сразу выехали на Лонг-Айленд.

– Откуда?

– Из Манхэттена, сэр. Мы выехали из Манхэттена.

– Хорошо… Мишо работает на вас?

– Нет, сэр.

– Вот как?

– Да, сэр. Бывший агент Мишо работает на компанию «Трианон Секьюрити», где числюсь консультантом и я. Владелица компании – Марианна Эрнандес.

– Вы утверждаете, что компания «Трианон Секьюрити» не находится под вашим контролем?

– Совершенно верно, сэр.

– Какие отношения связывают вас с Мишо?

– Дружеские. И деловые.

– И он готов подтвердить эти слова?

– Сэр, об этом вам лучше спросить у него самого.

Фрай потер подбородок. Он понимал, что просто так меня не проймешь. И под закон RICO[3] «Трианон» вряд ли подходит. Слишком опасные связи у нас наверху. Слишком серьезными делами в вопросах безопасности мы занимаемся.

– Хорошо. Как вы поняли, из чего стреляют? Вы видели стрельбу и стрелявшего?

– Нет, сэр. Но я понял, что стреляют из винтовки пятидесятого калибра, потому что сам стрелок и неоднократно стрелял из подобного оружия. Кроме того, я являюсь владельцем лицензии на стрелковое оружие третьего класса и аккредитован в BATF как импортер и экспортер оружия.

– И все-таки – как вы поняли, по кому нужно стрелять?

– Мишо продвигался впереди меня. У него было помповое ружье. Он вскрикнул, упал, потом я увидел выезжающую машину, как раз с той стороны, куда двигался Мишо. У меня была винтовка, и что я должен был делать?

– Вы слышали выстрел, которым ранили Мишо?

– Нет, сэр. Полагаю, это был пистолет с глушителем.

Фрай пожал плечами. Он пытался меня на чем-то зацепить – и не мог.

– Пистолет с глушителем и в самом деле нашли полицейские. Но он лежал довольно далеко от машины, которую вы обстреляли.

Теперь с улыбкой пожал плечами я. Если вы ждете от меня каких-то домыслов и предположений – не дождетесь, сэр.

– Что вы сделали после того, как обстреляли машину?

– Я подбежал к Мишо и помог ему подняться. На нем был бронежилет, и он остановил пулю. Потом я и Мишо подошли к машине, которую я обстрелял, – там были все мертвы, сэр. Потом мы поехали в больницу.

– Вы видели, какую машину вы обстреляли? Какой она была марки?

– «Фарго», сэр. Это была «Фарго».

Фрай повернулся к высокомерно выслушивающему нас барону.

– Автомобиль марки «Фарго», барон. Был взят напрокат в Монреале.

– Что вы этим хотите сказать?

– Совершенно ничего. За исключением того, что мы проверили, какие рейсы прибывают в аэропорт Монреаля в то время, когда была взята напрокат машина. Лондон и Эдинбург, оба – «Бритиш Эйрвейс». Стоит ли нам копать дальше?

– Я вас не понимаю.

– Зато я прекрасно все понимаю. Двое полицейских убиты, еще двое – инвалиды.

– Какие обвинения вы предъявляете мне?

– О, никаких. За исключением того, что мы изъяли информацию о дорожном движении в городе Нью-Йорке в тот день, когда произошла подозрительная автомобильная катастрофа с русской подданной. За исключением информации из тоннеля – кто-то предусмотрительно отключил камеры, причем этот кто-то знал, как это делается. Как вы думаете, сколько канадских автомобилей мы найдем на этих пленках? И сколько из них будут взяты напрокат в Канаде в тот же день, что и «Фарго»?

– Вы верите россказням русского сумасшедшего! Право, это напоминает дурной детектив!

– Не хуже написанного вами…

– Нет, это…

– Ваш литературный талант, барон, также не заслуживает того, чтобы его скрывали, – перебил я барона, – могу даже подсказать сюжет. Наследник британского престола, желая забыть несчастливую и трагическую любовь к русской барышне, находит себе новую подружку и едет… в Монако? А следом за ним по подложным документам прилетает человек, который отправил посылкой из Северо-Американских Соединенных Штатов одну из этих новых штучек из Вестфилда[4], которые можно спрятать под пальто и которые тем не менее являются настоящей снайперской винтовкой. И как назло – этот человек не совсем в себе и очень не любит старую добрую Британию. Или возьмем Их Королевское Величество, защитницу рыцарства. Как я слышал, она обожает верховые прогулки по лесу? И на скачках в Аскоте открыты все трибуны, включая королевскую. Разумно ли это, когда вокруг столько психов, и как мы смогли убедиться – у какого-то из психов в руках может оказаться винтовка пятидесятого калибра. Или возьмем вас, барон Хоу…

– Прекратите!

Красный от гнева барон хватал ртом воздух, как вытащенная из воды рыба.

– Это… это неслыханно!!!

– Почему же? Отличные сюжеты для детектива, попадете в шорт-лист «Нью-Йорк таймс».

– Это возмутительно! Этот человек угрожает… Я требую, чтобы его немедленно арестовали! Немедленно!

– Требуете, мистер Хоу? – задумчиво сказал Пикеринг.

– Этот человек… он террорист! Убийца и террорист!

– Но как-то так получается, что не он обстрелял полицейских, а кто-то другой, причем мистер Воронцов при этом едва не погиб. Мистер Мейсон?

Представитель министерства юстиции прокашлялся.

– Барон Хоу, мы требуем содействия британской стороны в вопросе установления возможной причастности лиц, находящихся на службе Короне, к обстрелу и убийству полицейского. Будет проведено тщательное расследование этого инцидента. Вы должны понимать, что убийство полицейского не может не иметь должной реакции со стороны правительства Северо-Американских Соединенных Штатов.

– Это неслыханно! Этот человек, – барон Хоу невежливо показал пальцем в мою сторону, – только что угрожал убить Ее Королевское Величество и принца – наследника престола!

– Разве? А мне показалось, что вы только что обсуждали остросюжетную литературу.

Британский лорд поднялся с места, исполненный ледяного презрения к нам, потомкам сосланных каторжников и потомкам азиатских варваров, он оглядел нас горящим взором и вышел, притворив за собою дверь.

– Мистер Воронтсов… – негромко сказал мистер Мейсон.

– Сэр.

– Я так полагаю, что это и впрямь было не более чем обсуждением остросюжетной литературы, я прав?

– Сэр, я потомственный дворянин, и негоже потомственному дворянину провозить нелегально оружие в чужую страну, чтобы охотиться за ее монархом. Это совершенно неприемлемо.

– Я рад, что вы так думаете. Однако у вас есть поразительный талант притягивать к себе… – Мейсон запнулся, подбирая подходящее слово, – неприятности. Причем неприятности эти чаще всего бывают связаны со стрельбой.

– Сэр, моя работа заключается в том, что…

– Мистер Воронтсов, министерству юстиции САСШ известен список компаний, которые вы опосредованно контролируете, известно и то, что большинство из них либо занимается торговлей оружием и спецсредствами, либо оказывает услуги по обеспечению безопасности и урегулированию кризисных ситуаций. Вам известно, что согласно североамериканскому законодательству правительство САСШ не имеет права заключать подобного рода контракты с организациями, которые инкорпорированы вне пределов САСШ.

– Известно, сэр.

– В таком случае, мистер Воронтсов, могу сказать вам вот что. Мы ценим то, что вы делаете для нас, и то, что вы продолжаете делать. Но мы полагаем, что и вы должны ценить наше довольно либеральное отношение к вам и к вашей деятельности.

Намек был более чем понятен. Если я продолжу доставлять неприятности – министерство юстиции начнет проверку. Даже если она ничем не завершится – всех государственных и половины частных контрактов мне не видать как своих ушей. Здесь это все жестко – достаточно малейшего намека на криминал, и все кончено.

– Я вас понял, мистер Мейсон.

– Надеюсь, мистер Воронтсов, надеюсь. Кстати, чисто для интереса, вы ведь появляетесь в нашей стране наездами? Сколько вы намерены пробыть здесь на этот раз?

– Недолго. Думаю, что очень недолго. Пошлю вам в подарок бутылку текилы, сэр, когда прибуду на место. С червячком внутри.

Помощник министра юстиции скривился.

– Не стоит, мистер Воронтсов. У нас строгая политика в отношении подарков и прочих подношений. Не смею вас больше задерживать.

Вместе с Пикерингом мы спустились вниз, к машинам. В Вашингтоне светило солнце.

– Надеюсь, ты серьезно насчет того, что дворянин не должен убивать дворян?

– О, вполне. Но замечу, что их премьер-министр – человек невысокого звания…

– Черт бы тебя побрал! – На сей раз Пикеринг разозлился всерьез. – Какого хрена ты вывалил это здесь? Какого хрена ты так себя ведешь, тебе что, и впрямь недорог твой бизнес!?

– Дорог.

– Тогда какого хрена? Британцы сейчас завизжат, как будто их режут, и в мгновение ока накатают дипломатическую ноту! Мы не сможем прижать ее, и ты запросто окажешься персоной нон грата, чтобы не раздражать кузенов.

– Лично я предпочитаю оказаться персоной нон грата, а не персоной, захороненной в закрытом гробу. Брось, Том, это же просто, как дважды два. Я не должен был этого делать, но я это сделал. Пусть британцы подумают, что я снялся с тормозов. Тогда им будет уже намного сложнее принимать решения…

– А насчет отъезда?

– Насчет отъезда я серьезно. Слишком много дел.

Пикеринг внимательно посмотрел на меня.

– Тогда я хочу, чтобы ты к намзаглянул.

Главным здесь было слово «заглянул», оно означало то, что предстоит серьезный разговор на одной из конспиративных штаб-квартир СРС здесь, в Нью-Йорке, или в окрестностях. В Нью-Йорке, в месте, известном лишь немногим, работал департамент СРС, ведущий разведку против государств континентальной Европы. Мне в этот департамент доступа, конечно же, не было…

– Когда?

– Вечером.

– Куда?

– Я позвоню.

Я утвердительно кивнул головой.

Оставался один вопрос, который не давал мне покоя…


Заподозрив неладное, я завернул в одно тихое место, где можно разжиться всеполосным сканером радиосигнала. Небольшой магазинчик, который содержал бывший полицейский, ныне специалист по безопасности, торгующий радиоэлектронным и прочим оборудованием для ее обеспечения – но не оружием. Просто не хотелось получать лицензию третьего класса, да и стоит она сейчас дорого, сам знаю. Когда начинал, я не раз наведывался сюда лично, и полицейский должен был меня помнить.

Самого Джима не было, за прилавком стояла его супруга Марта, матрона лет пятидесяти. Она тоже меня помнила…

– Привет, Марта…

– Мистер Воронцов! – Толстуха расплылась в улыбке. – Вы давно к нам не заглядывали…

– Дела, Марта, дела. А где Джим?

– А где ему быть. Сидит вон там, что-то паяет. Проходите…

Бизнес Джима начался с того, что он был не только полицейским, но и радиолюбителем, самостоятельно собрал мощную радиостанцию, позволяющую общаться со всем миром.

Джим, как Марта и сказала, сидел за столом и что-то паял, в комнате пахло спиртом и канифолью. Чертовски многие североамериканские бизнесы начинались, как этот – в гараже. Здесь их называют «стартап».

– Привет, Джим.

Экс-полицейский снял очки, которые он надел, чтобы защитить глаза от дыма, брызг канифоли и припоя.

– Что делаешь?

– Да вот, решил поковыряться в новой «мотороловской» радиостанции. Идиоты, что ли, ее делали? Как у вас дела, мистер Воронцов?

– Не лучшим образом. Мне надо провериться. У тебя клетка работает?

– Работает, я ее еще круче сделал. Теперь она и спутниковый сигнал ловит.

– Отлично.

Прямо как есть, я встал в нечто, напоминающее клетку, только вверху было приспособление, напоминающее устройство для скоростного просушивания причесок в дамских салонах, от него шли провода к генератору, к компьютеру и к спутниковой антенне, установленной над домом. Не знаю, насколько это полезно, стоять в клетке, но от жучков помогает избавиться на сто процентов.

– Так… Готовы?

– Готов…

– Тогда включаю. Стойте спокойно.

Вверху, над головой, что-то зажужжало, и я почувствовал, как помимо моей воли у меня встают дыбом волосы.

Экзекуция заняла буквально пару минут, потом Джим взял ручной сканер и, не выключая аппарат, обошел вокруг клетки, водя прибором в разные стороны. Потом выключил аппарат, и я вздохнул с облегчением.

– Итак?

– Что-то есть, мистер Воронцов. Выкладывайте все, что у вас есть в карманах, на стол.

Интересно… Дело в том, что я уже проверялся у себя в офисе на предмет наличия жучков. Проверка ничего не показала.

Я выложил из карманов все, что у меня было – зеркальце, складной, но очень хороший нож армейского образца, бумажник, немного веревки, очень прочной, которую я привык носить с собой с давних времен. Все это я аккуратно разложил на столе – и Джим принялся водить сканером уже над этим. Результат его не удовлетворил, и ему пришлось провести повторную проверку. Каждую вещь он переносил в клетку и снова включал аппарат. На второй вещи произошла сработка.

– Бумажник. Откройте его, там что-то есть. Посмотрите – в бумажнике нет ничего лишнего?

Я открыл бумажник, начал выкладывать на стол все, что там было. На одной из вещей я споткнулся.

У меня никогда не было кредитной карточки Барклайс-банка.

– Вот это. У меня никогда не было такой кредитной карточки…

– Так я и думал.

Джим поместил в клетку уже одну эту карточку – и она дала сработку. На всякий случай я снова собрал бумажник, положил его в клетку – результат был отрицательным.

– Карточка?

– Да, мистер Воронцов, карточка. Но это не простая карточка, это не обычный жучок. Это RFID-метка, слышали что-то об этом?

– Мельком…

– Чертовски эффективная технология, она только начинает входить в жизнь. Все началось, когда Уолл-Марту понадобились какие-то метки на товары, чтобы можно было не доставать их из пакета и сканировать штрих-код, как раньше, а направить луч на пакет – и чтобы машина автоматически распознавала весь товар, какой там есть. Это упрощает и ускоряет работу кассира, позволяет держать меньше касс и не допускать очередей. Так появились первые радиочастотные метки, откликающиеся на сигнал на определенной частоте. За несколько лет эту технологию довели до того, что теперь есть радиочастотные метки, которые позволяют наблюдать за товаром со спутника. Железной дороге нужна идентификация грузов в пути, морским контейнерным перевозчикам – тоже, армии – тем более. Если вы перевозите что-то, вы можете знать, где находится каждый конкретный товар, принадлежащий вам. Кредитная карточка – удобный инструмент, мало кто помнит, сколько у него есть этих кредитных карточек, кредитка – это просто кусок пластика, который мы носим с собой и обращаем на него внимание только тогда, когда нужно за что-то заплатить. А эта штука, судя по всему, откликается только на сигнал из космоса.

– А приемник?

– Сейчас двадцать первый век, мистер Воронцов. Покупаете любой коммуникатор со встроенным навигатором, или просто навигатор, устанавливаете на нем специализированное программное обеспечение, которое можно скачать в Интернете, и добро пожаловать в мир шпионажа. Все просто.

– Да, все просто… – Я отсчитал тысячу долларов наличными. – Достаточно?

– Вполне, мистер Воронцов. Э… вы могли бы оставить мне карточку? Интересно посмотреть на эту технологию вблизи.

Вообще-то я намеревался выбросить ее в кузов какого-нибудь мусоровоза или подбросить в салон машины, чтобы запутать следы. Но… если рассудить, что я теряю, оставляя ее здесь. Пусть разбираются, что это я делаю, мне нужно всего лишь несколько часов, не больше. Потом я покину страну.

– Забирай.


До вечера у меня оставалось время, и я потратил его для того, чтобы разгрести накопившиеся дела – посетил банк и адвокатскую контору «Барр и Стрейзман», которая вела мои дела по налогам. В Северо-Американских Соединенных Штатах вопрос уплаты налогов стоит на порядок более серьезно, чем в Российской Империи, и за состоянием своего налогового досье нужно тщательно и непрерывно следить. Все это время я внимательно смотрел по сторонам и старался находиться в местах, где было много людей.

Заглянуть – значило посетить один неприметный, но очень дорогой особняк в Вестчестере, которое СРС купило на подставную компанию и в котором проводили совещания повышенного уровня секретности и содержали перебежчиков. Я знал также и то, что некоторые высшие чины СРС используют хорошо обставленный особняк для встреч с дамами, когда приезжают в Нью-Йорк. Нью-Йорк, как и Лас-Вегас, еще тот город греха.

Дом располагался на территории комьюнити, хорошо охраняемого частной вооруженной охраной, и первым, что я увидел, подъезжая к пропускному пункту, был столб дыма, поднимающегося из-за высаженных у дороги канадских кленов, давших название комьюнити. А потом я услышал и хриплый вой с переливами пожарного рожка – пожарные спешили на помощь.

– Что там произошло? – спросил я охранника, когда пришла моя очередь на посту пропуска. Пожарные машины уже проскочили, воспользовавшись соседней полосой для выезда с территории.

– Кажется, взорвался газ, сэр. Вы приглашены?

– Нет… кажется, я ошибся. Это Дорхаус?

– Нет, сэр, это Кленовые аллеи. Дорхаус – наши соседи, вам надо проехать немного дальше по дороге, и будет указатель.

– Спасибо.

– Можете развернуться там, сэр.

Ублюдки отреагировали совсем не так, как я ожидал. Они должны были пытаться выследить меня – но вместо этого они запаниковали и начали обрубать концы. Жестко и не считаясь с последствиями, нарушая неписаные этические правила взаимоотношений разведок. Какая же все-таки хрень происходит?


Тем же вечером я взял билет в Боготу с промежуточной посадкой в Мехико – билет я взял до Боготы, чтобы хоть немного запутать след. «Боинг-747» компании «Пан Ам» – надеюсь, никому не придет в голову его взрывать. А в Мехико мой след оборвется уже капитально.


Картинки из прошлого.

16 августа 2004 года.

Амазонка, джунгли

Все начиналось, как обычно, – ночью. Морские коммандос любят ночь, ночь укроет от чужого взгляда, ночь – это для них. Не все проснутся.

– Только вчера разведкой было получено сообщение от агента, живущего в Сантареме. По его данным, в районе Рио Прето да Ева расположен новый лагерь анархистов, примерно на шестьсот-семьсот персон. Лагерь расположен около шестидесяти миль к северу от основного течения Амазонки в джунглях. Лагерь сильно укреплен, защищен минными полями и секретами, выдвинутыми на путях вероятного подхода к лагерю. Секреты, по всей видимости, есть и на реке. Туда же, по всей видимости, успели завезти продовольствие и оружие. Принято решение уничтожить лагерь ударом стратегических бомбардировщиков «Б52», которые взлетят с Сан-Сальвадора. Ваша задача, джентльмены, – обнаружить лагерь и сообщить его координаты, остальным займутся летуны. Неизвестно даже приблизительных координат лагеря, информация базируется на пьяной болтовне в припортовом баре.

Коммандер Томас Марсинко, сам бывший «тюлень», а ныне – начальник группы управления «Коронадо», расположенной на Леди Би, ответственный за все операции в дельте Амазонки, стоял над столом, на котором была сделана – целый год горбатились! – рельефная карта оперативного района «Коронадо», захватывающего почти всю дельту Амазонии.

– Вывод группы планируется с использованием двух лодок RHIB[5], которые высадят вас в районе Отель Альфа чуть ниже Манауса. Дальше, соблюдая скрытность, вы выходите к реке Рио Прета да Ева и поднимаетесь вверх по ее течению, ведя разведку по обоим ее берегам. В движении соблюдать осторожность и скрытность – по разведданным, в районе большое количество боевиков из Манауса, так далеко почти не чистили, ни напалмом, ни бомбардировками. После обнаружения лагеря – а такой лагерь будет обязательно снабжаться по реке, – вы ведете наблюдение, а потом передаете разведданные установленным порядком и уходите. Основной маршрут вывода группы – выходите ближе к Манаусу, вот сюда. Вас будут ждать лодки под прикрытием «Т-стиков». Запасной – вертолетом. В критической ситуации – уходите сами, самое главное для вас будет – дойти до реки и подать сигнал бедствия при появлении любого патрульного судна.

«Тендерстики»… Еще одно новшество в речной войне. Бронированный катер-катамаран, обвешанный противокумулятивными решетками, основным калибром которого была автоматическая минометная установка «Огнедышащий дракон» калибра 120 миллиметров. На всякий случай в корме стоит «Мк19», автоматический гранатомет, а в бронированной рубке – два пулемета «М2», смотрящих вправо и влево. Своего рода плавающий танк, повстанцы боятся его едва ли не больше, чем вертолетов. Единственная проблема – из-за ширины он не может идти по узким протокам. Стреляют из него, обычно поставив носом к берегу, иначе отдача такая, что никакой точности и в помине быть не может. Но если «Тендерстик» работает – это нечто, он километров на двадцать добивает, а дальше чем на двадцать километров мало кто уходит от дельты реки. Там – красная зона, сплошная красная зона, территория, где не действуют никакие законы.

– Сэр, что делать в случае обнаружения группы?

– Как маленькие… Немедленно отходите к реке, подавайте сигнал бедствия…


– Черт… Лучше бы нас и по реке вверх доставили.

– Там от берега до берега – камнем докинуть.

– Ну, не скажи…

Речная война. Первыми с ней столкнулись британцы во время действий в Судане, потом с этим разбирались русские в долине Тигра и Евфрата, потом североамериканцы – им пришлось воевать в юго-западной части Тихого океана. Индокитай, часть французского наследия, за обладание которым разгорелась страшная, чуть не переросшая во вторую мировую война. Речная война – война, переворачивающая всякие представления о действиях на воде. Малые речные суда – бронированные катера, мониторы, подобные тем, какие использовались в североамериканскую гражданскую войну, лодки STAB[6]. Плоскодонки с авиационным винтом и пулеметом, способные нестись по воде, по болоту и даже по земле. Патрулирование проток, болот, высадка и эвакуация малых разведывательных групп. Североамериканцы имели самый большой среди всех крупных держав опыт активных действий на речной воде, но война на Амазонке, крупнейшей реке мира, была столь обширной, активной и страшной, что подобного не могли припомнить даже ветераны войны в Индокитае, стоившей американцам больше ста тысяч жизней.

Началось с вечера, уже стемнело. Они спустились вниз, к наплавному причалу, по раскачивающимся под ногами сходням, к уже прогревающим дизели[7] боевым лодкам. На пулеметах, которые были установлены на лодках, стояли глушители, – намечалось скрытое проникновение, и грохот «большой мамочки»[8] подсказал бы скрывающимся в джунглях ублюдкам, что идет смерть. Снимать пулеметы, оставляя лодки безоружными, было недопустимо, никто бы на это не решился.

Над рекой, разрывая темноту грохотом реактивных двигателей, проносились флотские истребители-бомбардировщики с авианосца «Рональд Фолсом», на подкрыльевых держателях – кассетные бомбы и баки с напалмом. Намечалась классная вечеринка где-то дальше по течению – но это была не более чем операция отвлечения.

– Распределить сектора обстрела, приготовиться к движению!

– О несравненная Леди Би! – с трагическим надрывом в голосе крикнул кто-то. – Идущие на смерть приветствуют тебя!

– Ну… по машинам, и не убий… – сказал еще кто-то.

Нервы у всех были на пределе, дурные предчувствия перехлестывали через край. Обе лодки, отвалив от причала, направились в ночь – и Леди Би вскоре осталась во тьме за кормой. Как принцесса – ждать своих паладинов…


Ходко пройдя почти пять десятков километров по основному руслу реки, две боевые лодки свернули в одну из проток. Их было столько, что до конца в системе притоков Амазонки не разбирались даже самые опытные речные лоцманы. Ко многим точкам можно было подойти несколькими путями, а североамериканские специальные силы ходили по GPS, лишь приблизительно понимая свой маршрут и высаживая бойцов там, где, по мнению лоцмана, до точки было ближе всего.

Машинист Райан Патон по кличке Рэ лежал на самом опасном, правом борту лодки, почему-то три четверти нападений совершались именно с правого борта. Автомат Калашникова был направлен стволом на зловещую черноту джунглей примерно в пятидесяти футах от борта, лодки шли медленно, чтобы видеть возможные препятствия впереди и иметь возможность отреагировать на них. Индейцы, недовольные вторжением чужаков в свое жизненное пространство, рубили деревья, которые перекрывали такие вот протоки, можно было нарваться и на крокодила, самые крупные из которых были длиннее лодки. На носу головной лодки лежал впередсмотрящий, единственной задачей которого было смотреть за тем, что находится перед носом лодки, наученные горьким опытом катерники поставили на носу головной лодки что-то вроде плуга, чтобы не врезаться в дерево носом лодки. Пулеметчики держали джунгли под прицелом, на головной – правую сторону, на замыкающей – левую. Все молчали…

Джунгли были перед ними, жестокие и страшные. Сложно было представить себе размеры всего бассейна Амазонки и ничтожность тех сил, которыми они пытались хоть что-то здесь контролировать. Это было как комар, пищащий где-то в доме…

Внезапно протока расступилась, из гнилой болотины она превратилась в что-то, напоминающее реку, с едва текущей, но чистой, не заиленной, заболоченной водой. Расстояние между берегами было около двухсот футов, но самое главное – по берегам теперь было не зловонное, дышащее испарениями болото, а твердая, поросшая лесом земля.

Ни один из них раньше здесь не был. Не исключено, что этой протоки вообще не было на карте…

Лодки не увеличили, а еще больше снизили скорость.

– Внимание! На час!

Один из наблюдателей, по правому борту, заметил впереди, на пологом склоне, что-то, чего не должно было здесь быть. Свет – и не светляков с фосфоресцирующими брюшками, которые здесь водились, а что-то напоминающее вспышку света мощного аккумуляторного фонаря. Он светил не в их сторону, вспыхнул и погас – но этого было достаточно…

Пулеметчик развернул в угрожающем направлении свое носовое орудие, положил палец на клавишу включения мощного прожектора, спаренного со стволом.

Рэ тоже прицелился в угрожающем направлении из своего «калашникова» – он что-то видел, но не мог понять, что именно.

– Впереди – замаскированное орудие врага. Делаешь тихо. Дэ, ты солируешь. Веди наблюдение. Пулеметчикам – готовность.

Дэ, их снайпер, расчехлил свою винтовку, приводя ее в готовность. Это была стандартная для флотского спецназа «Мк11» с глушителем и всеми видами прицелов, она отлично работала ровно до того момента, как в нее не попадала грязь. Но ничего лучше у них не было.

– Есть… четыре… пять. Их пять…

Несмотря на то что моряки предприняли меры предосторожности – их катера были похожи на плавучие островки из водорослей, – их все же заметили. Автоматная очередь глухо прогремела над рекой.

– Огонь!

Снайперская винтовка, четыре автомата и крупнокалиберный пулемет изрыгнули огонь практически одновременно, через секунду к ним присоединились огневые средства второй лодки. На всем оружии были глушители, поэтому трассеры летели через реку почти бесшумно и врезались в берег, в обнаруженное укрытие, рикошетировали от чего-то, гасли, врезаясь в древесные стволы – и все это было похоже на фейерверк в День независимости. В ответ со стороны берега загрохотали два автомата, причем один – с дерева, стоящего в сотне футов от обнаруженной позиции, но их быстро подавили. Крупнокалиберный прошелся по тому месту, откуда стрелял автоматчик-наблюдатель, и все увидели, как тело рухнуло с дерева на землю, а через секунду еще одна пуля подрубила и сам древесный ствол, видимо, источенный изнутри паразитами.

Впереди, на обнаруженной и обстрелянной позиции, что-то вспыхнуло…

– Выдвигаемся! Увеличить скорость! Следить по берегам!

Все понимали: позиция наблюдателей здесь не просто так, впереди что-то есть, и скрытность утрачена. Но их было достаточно, чтобы разобраться с любыми ублюдками, скрывающимися в джунглях, и, может, так даже лучше – что их обнаружили. Теперь они смогут вступить в бой, а не гоняться за призраками по колено в воде…

Лодки пошли намного быстрее, так быстро, как это позволяли правила безопасности, вода здесь была намного чище, чем в заболоченной протоке. Они прошли еще с полмили, потом неожиданно увидели противника, теперь уже на левом берегу – трое, с автоматами. Срезали их сосредоточенным автоматно-пулеметным огнем. Пошли дальше. Джунгли просыпались – они увидели взлетевшую над горами ракету, слышали то тут, то там автоматные очереди. Тихо пройти уже не получится.

– Точка высадки в двух минутах, – сказал лоцман, – дошли.

– Точка высадки, всем приготовиться!

Только сейчас выяснилось, что ранен Джуто. Джуто, молодой «тюлень» из Коронадо, пришел в группу буквально на днях, это был первый его выход. Он был так раздосадован тем, что пуля пробила бортовую броню из кевларового мата и неудачно попала, повредив руку выше локтя, что так и сидел, сжав зубы и затянув встроенный в костюм жгут. Роселли обнаружил, что что-то не так, только когда до точки высадки было меньше минуты.

– Джуто? Мать твою, что с тобой?

Лицо парня было белым как мел, но он держался.

– Сэр, я… не хотел.

– Чего?! Док, осмотри его!

Док, долговязый уроженец Вермонта, быстро переместился в хвост лодки. В спецназе воюют все – поэтому «калашников» с подствольником был и у него.

– Ну-ка, показывай…

– Сэр, я… не хотел.

– Ты что, Джуто, охренел совсем?! Выход в поле хоть одного бойца в состоянии менее стопроцентной готовности может повлечь за собой гибель всей группы, мать твою! Тебя что, этому не учили в Коронадо?

– Учили… сэр… я все равно пойду.

– Док?

– Кость не задета. Сустав тоже. Но попадание хреновое… – заключил Док. – Пару недель поваляется. И не на Леди Би.

Из-за сырого и гнилого климата ранения, полученные здесь, заживали медленно и с осложнениями. Не дай бог, если схватишь пулю, а потом окажешься в кишащей микробами воде. У местных индейцев было какое-то средство, местное и очень действенное, но у североамериканцев его не было.

– Так, все с тобой ясно, парень. Давай ружье.

Как и всякому новичку, Джуто вручили ружье Атчиссона[9], страшно тяжелую и предельно эффективную в джунглях вещь. Из него можно было стрелять, особо не целясь, и тот, кто владел этим ружьем, под огонь попадал первым, потому что шел впереди всех, в первой паре, прокладывая путь остальным. Этакая дедовщина.

– Сэр, это мой первый выход, и я…

– Возвращаешься с катерниками, – заключил за молодого Роселли, – и только попробуй через две недели не встать в строй. Будешь симулянтом и дезертиром. Барби, возьми его ружье. И патроны. Пригодится.


Они высадились на берег, левый берег, и почти сразу попали под огонь. Ни о какой скрытности не могло быть и речи.

Стреляли по ним тоже неприцельно – тут были целые заросли какой-то местной травы, выше пояса, кустарники и деревья. Били наугад, из нескольких автоматов – и катерники, разворачиваясь для возвращения, дали жару из своих «больших мамочек». Помогли, чем смогли…

– Мать…

Роселли отстрелял половину из того, что у него было в барабане «ММ-12», наполненные белым фосфором гранаты вспыхивали кострами, рассыпались белыми, яростными искрами, прожигающими мясо до кости…

– Черт, Рэ! Тащи сюда свою задницу!

Машинист Патон, занявший позицию у самого берега реки, пригибаясь, чтобы скрываться в траве полностью, перебежал к своему командиру. Где-то рядом плюхнулись Кот и Пугач – они следовали за командиром тройки как привязанные…

– Ублюдки… – злобно выругался Роселли, – нас прижмут к берегу, а задачу выполнить надо. Поэтому, б… бери Барби, Дэ и Карла. Двигайте в обход, сориентируетесь по компасу. Лагерь, по данным разведки, в двух милях к востоку. Не шумите, попробуйте все сделать тихо. Пусть Дэ и Карл подождут нас, потом попробуют подавить пулеметчиков и снайперов, они там должны быть, лагерь выглядит серьезным. Мы пойдем тем путем, каким и наметили. Въехал?

– Так точно, сэр.

– Тогда шевели задницей. Удачи.

– И вам, сэр. Пошли.


Две тройки – но состав одной из них необычен. В тройку Патона помимо него самого входили старшина-электрик Том (Кот) Котлер, беззаботный калифорниец, бывший пляжный спасатель и чернокожий уроженец Детройта рулевой первого класса Рик (Пугач) Браун. Барби, Грег Барб – неплохой разведчик, умеет быстро и метко стрелять, обращаться с тяжелым вооружением. Помимо ружья Атчиссона – вооружен короткоствольным «АК» с подствольником, по его словам, не любит таскать излишний груз. Дэ и Карл снайперы. Дэ так и не сменил штатную «Мк11» на что-то более подходящее, а вот Карл вооружился валлонским снайперским BAR[10] – мощная дрянь, сделанная на основе охотничьего карабина и под патрон, более мощный, чем армейский. Из такой штуки можно спокойно работать на тысячу метров, в джунглях это ни к чему, но Карл привык к такому оружию со времен вертолетных патрулей и не менял его ни на что другое.

Шесть человек. Машинист разделил попавших ему в подчинение людей на три пары, чтобы было безопаснее идти. Командир должен идти в середине, но он пошел первым, в паре с Барби, потому что у Барби было ружье и он должен был идти первым. И потому что Барби не из его тройки, поэтому он ему не совсем доверял. Остальных своих людей он поставил в пару к снайперам, Кота – к Дэ, Пугача – к Карлу. Обычная практика – снайпер уязвим к внезапному нападению с близкой дистанции, его кто-то должен прикрывать. Удаление – на прямую видимость.

Они шли совсем не туда, куда нужно было идти, отклоняясь на юго-восток, чтобы потом зайти на врага с неожиданной стороны. Трава была по пояс, не было видно, что находится на земле, поэтому Рэ пробовал пространство впереди посохом, Барби прикрывал его с ружьем. Идти получалось в темпе нормального шага, но не быстрее, хорошо, что под ногами была твердая почва, а не болотина по пояс. Вряд ли пространство на таком удалении от лагеря заминировано растяжками, но всякое может быть, и никакая предосторожность не является лишней. Звуки боя все удалялись от них, он хорошо знал, что местные вояки, как только начинается стрельба, все бросаются к сектору, где идет бой, оголяя остальные. Не раз и не два они этим пользовались: отвлекающий удар, потом основной.

– Ш-ш-ш…

Машинист узнал голос Карла – условный сигнал, обозначающий опасность. Как и было принято, они, он и Барби, медленно, не делая никаких резких движений, присели – и скрылись в траве. Только что они были – и вот их уже не было.


Карл, сержант Карл Гендерсон, парень из дурного пригорода Фриско, которого флот спас от тюрьмы и, возможно, от электрического стула, заметил опасность первым. Он был снайпером и рассуждал как снайпер, обязанность проверять, что было впереди, лежала на Рэ и Барби, это было не его дело, он вверял им свою жизнь, и это было нормально и правильно. В джунглях не выжить поодиночке. Его же задачей было вовремя отследить одну из самых страшных опасностей в джунглях – снайперов. Они все приближались к точке, обозначенной как крупная база повстанцев, и он знал, что где-то здесь должны быть снайперы. Поэтому он смотрел на деревья, на их верхушки, понимая, как укрывался бы там он. И в конце концов нашел то, что искал…

Снайпер был в гнезде. Обычная конструкция, они продаются в магазинах как охотничья принадлежность, никого это не волнует. Сборная, крепится к дереву, накрывается маскировочной сетью. Человека в такой конструкции не видно уже метров с тридцати. Но это если он настороже, если он исполняет устав караульной службы и не курит.

А этот – курил. Чертовы бразильцы, они никогда ничего не делают так, как надо. Бразилец – не немец, если немцу приказать не курить, он умрет, но не закурит. Бразилец закурит, как только ты отвернешься, они здесь привыкли жить бесхитростно и с удовольствием. В Аргентине – там уже три десятка лет командуют германские офицеры – армия намного боеспособнее и опаснее.

– Ш-ш-ш…

Сипение в эфире было похоже на шипение змеи, Карл видел, как идущие перед ними Рэ и Барби исчезли в траве – они должны сменить позицию, прежде чем поднимутся. Его выход, его очередь…

Для подобных случаев у Карла была очень удобная штука, привязывается к стволу дерева и держится на нем, подставка для ствола. Держать винтовку в пять килограммов весом на руках – занятие не из приятных, а лишняя точка опоры намного повышает точность стрельбы.

Пугач присел чуть в стороне, готовый выстрелить из подствольного гранатомета. Карл перехватил ствол лентой, опер винтовку, навел перекрестье прицела на «охотничью засидку». Явно немецкая конструкция и сделана просто великолепно, тут даже прямых линий никаких нет, все части конструкции покрыты специальной пластиковой пеной, чтобы выглядеть наподобие шершавой коры. Перекрестье прицела замерло на верхней трети «засидки».

Винтовка толкнула в плечо, с лязгом сработал затвор, выбрасывая гильзу. Карл прицелился снова, но смысла стрелять еще раз уже не было – он видел, как из засидки вылетело тело человека и, с треском сломав несколько веток, плюхнулось в травяной ковер. Ответных выстрелов с других возможных позиций не последовало…


Парень был не бразильцем, а индейцем. Темная кожа, характерный разрез глаз, невысокий. Иногда индейцев нанимали боевики, использовали их для сидения на таких вот передовых постах, потому что мало у кого хватит терпения сидеть вот так вот по суткам, а то и больше. Карлу, когда он увидел тело, стало неприятно – индейцы были примитивными, как дети, почему-то убивать их было неприятно, хотя и выхода другого не было. У убитого индейца была старая, со следами ржавчины автоматическая винтовка аргентинского производства, годная только для того, чтобы выстрелить и подать сигнал тревоги, возможно, он и стрелять-то из нее толком не умел. Тело индейца оттащили в сторону, из винтовки вынули затвор и выбросили подальше. Потом пошли дальше – уже намного осторожнее…


– Гидра, я Альфа-четырнадцать. Наблюдаю лагерь… тут до черта ублюдков. В лагере до пятидесяти замаскированных строений, наблюдаю пулеметные гнезда… пять пулеметных гнезд, замаскированные снайперские позиции и… минометы, сэр. Два миномета ведут огонь.

– Альфа-четырнадцать, аутентифицируйте себя.

– Гидра, Кайман-четырнадцать на сегодня.

– Альфа-четырнадцать, вопрос – что с основной группой?!

В эфире раздался голос Роселли, его характерный итальянский прононс нельзя было не узнать.

– Гидра, я Альфа-четырнадцать. Мы обнаружены, пробиваемся к лагерю. Здесь до черта танго, я даже не могу сказать сколько, мать твою. Они по обеим берегам, просто кишат.

– Альфа-четырнадцать, я Гидра, на операцию пришел красный свет, повторяю – запрет, запрет, запрет для второго этапа. Большие парни не могут подняться с Кубы, там сейчас какой-то б…ский муссон, мать его. У нас нет второго этапа, приказываю отступать. Т-стики уже вышли на поддержку, как поняли?

– Гидра, у меня тут есть убитый и до черта раненых, в том числе и я сам. Нас прижали, мы держим линию и даже наступаем. Но если мы будем отступать, то нас перебьют, вот и все, что будет. И у меня группа у самого лагеря, шесть человек, она не успеет отступить.

– Альфа-четырнадцать, что предлагаете, прием?

– Гидра, предлагаю атаковать этот проклятый лагерь без больших парней, вот что я предлагаю, сэр.

– Альфа-четырнадцать, – на станции Гидра поменялся оператор, микрофон взял сам коммандер Марсинко, – вы понимаете, о чем идет речь? Вы собираетесь атаковать малыми силами лагерь, который предназначен к уничтожению стратегической авиацией. У них будет перевес сил в несколько раз и тяжелое вооружение.

– Сэр, эти ублюдочные минометы уже ведут огонь и по нам, и по своим позициям, хуже, чем есть, не будет. Потом вы эвакуируете нас вертолетами, мы подавим опасные для них цели, это будет быстрее.

– Альфа-четырнадцать, оставляю вопрос на ваше усмотрение. Т-стики уже вышли и идут к вам.

– Гидра, мы атакуем лагерь. И пошло все к черту…


– Готовность?

– Первый готов.

– Второй готов.

Номера сейчас были только у снайперов, только они сейчас могли переломить ситуацию в свою пользу. Без снайперов – остается только отходить.

– Том, на связи Рэ. Мы готовы, – доложил машинист, занявший позицию за толстым стволом дерева.

– Мы примерно в полумиле от лагеря, продвигаемся в час по чайной ложке!

– Том, предлагаю начать нам, прямо сейчас. Мы ослабим оборону и выбьем минометчиков. Потом вы поднажмете.

– Рэ, не уверен, что смогу поднажать. Тут до черта разного дерьма передо мной.

– Том, тогда идите, как сможете. Но минометы и пулеметы нужно подавить прямо сейчас.

– Рэ, делай как хочешь, упрямый сукин сын. Я помогу, как смогу.

– Принято. Мы их сделаем, сэр.


Карл не стал лезть на дерево, потому что если он полезет на дерево и его обнаружат, его снимет первый же пулеметчик. Вместо этого он залег на земле и сейчас рассматривал увеличенную в двенадцать раз минометную яму. Сделали грамотно – яма примерно в два метра глубиной, борта разбиты на пронумерованные сектора. Там – миномет, кажется, восемьдесят два миллиметра, чертовски неприятная штука, особенно если на твердой земле и мины с белым фосфором. «Тендерстики» его подавят, у них сто двадцать миллиметров – но Т-стиков не было и со всем этим придется разбираться им самим.

Прицелившись в зеленый ящик с минами, Карл уже хотел нажать на спуск, но почему-то передумал. Перевел прицел чуть выше, прицелился в обтянутую зеленой рубашкой спину минометчика и нажал на спуск.

Минометчик, державший в руках тяжелую мину хвостовиком вниз, буквально рухнул вперед, сшибив весом своего тела миномет с подставки. Второй номер тупо посмотрел на него, на дыру в спине, из которой толчками вытекало что-то красное, потом повернулся, чтобы бежать, – и упал с пулей в груди сам. Трехсотый калибр, разработанный первоначально как охотничий патрон и лишь потом приспособленный для снайперских винтовок, буквально вскрывал жертву, повреждая ей внутренности и делая смертельным почти любое ранение.

Переведя винтовку дальше, Карл выстрелил еще раз, сбив с ног одного из пулеметчиков, – и тут оставшиеся начали кое-что понимать. Лагерь был капитальным, просто удивительно, что его не обнаружили при воздушной разведке – и на наиболее вероятных путях прорыва были выставлены пулеметные гнезда. Но проблема была не в этом, там был очень узкий сектор обстрела. А вот выехавший неизвестно откуда грузовичок, в кузове которого на турели стояла пулеметная установка с крупным калибром – вот это была проблема.

# Примечания

1

Барристер – в английском праве адвокат, имеющий право самостоятельно выступать в суде высокой инстанции. Есть и что-то навроде «младшего адвоката», он имеет право готовить дела и выступать в низших судах. Такой адвокат называется солиситор.

2

Социальное пособие.

3

Racketeer Influenced and Corrupt Organizations Act – закон о коррумпированных и подверженных рэкетирскому влиянию организациях. С помощью этого закона удалось серьезно подорвать позиции мафии – но он предоставляет правоохранительным органам опасную свободу в вопросе отбора собственности. Сам автор считает этот закон антиконституционным и нарушающим гражданские права.

4

В Вестфилде, штат Массачусетс, находилась штаб-квартира компании Savage, производящей, наверное, самые недооцененные потребителями винтовки в САСШ. Они первыми из всех крупных североамериканских оружейных компаний представили снайперские винтовки в ложе со складывающимся прикладом, очень удобные.

5

RHIB – лодки с жестким днищем и надувными бортами, усиленными кевларом. Вооружены обычно двумя пулеметами.

6

Seal Team Assault Boat – лодки фирмы Boston Whaler, «Бостонский китобой». Широкие, почти плоскодонки по форме днища, с двумя моторами воздушного охлаждения и очень высоким бортом. Вооружение – один пулемет, рассчитаны на 4–6 бойцов. Широко использовались во время войны в Индокитае и войн в Центральной и Южной Америке.

7

На боевых лодках стояли именно малые морские дизели, их поставили после того, как обнаружили, что под обстрелом гражданские лодки с бензиновыми моторами вспыхивают, как свеча.

8

Пулемет «М2», «Браунинг» – одно из прозвищ. На него и в самом деле разработаны глушители, правда, позволяют стрелять они только короткими очередями и полностью выстрелы не глушат.

9

Ружье Атчиссона – с виду похоже на «М16» под двенадцатый калибр, но это не так, конструкция совершенно другая. Полуавтоматическое ружье со свободным затвором, имеющим очень длинный ход, с режимом автоматического огня. Магазины на пять, семь и барабанный – на двадцать патронов. Насадка «утконос», позволяющая получать контролируемую дробовую осыпь. На ближней дистанции – опаснее пулемета, в джунглях незаменимо.

10

Сейчас это называется FN FNAR, но описываемая винтовка мощнее, под 300 WinMag, и появилась раньше, еще в семидесятых. Состояла на вооружении во многих странах и даже закупалась одно время Российской Империей. Для армии САСШ удобна тем, что в этом мире их «М24» сразу делалась под этот же патрон.