Избранное. Том 3
Конкурсные произведения
Игорь Назаров

© Игорь Назаров, 2022

ISBN 978-5-4493-7154-6 (т. 3)

ISBN 978-5-4493-6727-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В третий том Избранного вошли мои лучшие конкурсные литературные работы, прошедшие отбор и утвержденные в перечне лонг и шорт листах участников конкурсов различного значения – от региональных до международных, начиная с 2014 года. Краткость и полнота произведений определены по условиям положения конкурсов. В книгу вошла избранная переписка, воспоминания современников, отзывы читателей.

Международный литературный конкурс, посвящённый памяти Константина Симонова и 70-летию освобождения Беларуси от немецко-фашистких захватчиков, в номинации «Малая проза», занявший 2-е место. Ноябрь 2014 года.

Живым не верится, что живы…

Очерк военных событий при обороне города Могилёва летом 1941 года

Тот самый долгий день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.
Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.
А к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких,
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет…
И ставит, ставит обелиски.
К. М. Симонов, 1971г

Поколению тех далёких героических лет, эти строки поэта – фронтовика напоминают о трагизме начало войны и неимоверной горечи утрат нашего народа, спасённых людей, побывавших в аду фашизма. Сердце сжимается от горя и боли за муки поколения, отстоявшего наше Отечество, его свободу и независимость для соотечественников, грядущих поколений. Наша благодарная память обращается вновь и вновь к дням Великой Отечественной войны.

Для К. Симонова линия фронта пролегла через самое сердце, полностью изменив не только взгляды на жизнь, но и ценности, приоритеты, став тем рубежом, после которого важным становится каждый миг прожитой жизни.

С первых дней войны 1941 года Константин Михайлович был направлен из Москвы корреспондентом армейской газеты 3-й армии в Гродно. Доехать до места назначения не удалось-после города Борисова железная дорога была уже разбомблена немцами.

После двух суток поисков штаба Западного фронта, он направляется через Оршу в Могилёв, в надежде найти его там. 28 июня, утром, Симонов прибыл в Могилёв, расположение штаба Западного фронта и встретился с редактором фронтовой газеты Устиновым. При отъезде в могилёвскую типографию газеты"Красноармейская правда» для обработки заметок, он вдалеке увидел идущих по лесной дороге Ворошилова и Шапошникова. «Меня радовало, что они оба здесь. Казалось, что наконец все должно стать более понятным», – пишет Симонов в дневнике «Разные дни войны».

За первые 4-е дня войны призывные пункты Могилёва мобилизовали в Красную Армию почти 25 тысяч человек. С 24 июня по 3 июля вблизи города находился штаб Западного

Фронта и Центральный Комитет Коммунистической Партии Белоруссии, а также Совет Народных Комисаров Белоруссии. 1 июля 1941года на совещании в штабе Западного фронта с участием 1-го секретаря ЦК КП (б) Б П. К. Пономаренко, представителей Ставки Главного командования Маршалов Советского Союза К. Е. Ворошилова и Б.М.Шапошникова разработаны конкретные меры по обороне Могилёва, рассмотрены вопросы, связанные с руководством боевыми действиями.

За 7 дней вокруг города были созданы 2 линии оборонителных рубежей. Формировалось народное ополчение, в которое влилось около 12 тысяч жителей области.

За короткий срок был прорыт противотанковый ров длиной 25 км, построены блиндажи, дзоты, траншеи, установлены минные противотанковые и противопехотные поля. Была проделана титаническая, круглосуточная работа по укреплению обороноспособности города, что дало возможность задержать врага под Могилёвом на 23 дня, выиграть время для укрепления обороны Москвы.

Непосредственная оборона города возлагалась на 172-ю стрелковую дивизию под командованием генерал-майора М.Т.Романова. В оперативное подчинение этой дивизии передан 394-ый полк 110-ой стрелковой дивизии, он занял оборону на восточном берегу Днепра. На позиции Казимировка-Пашково-Гаи-Николаевка-Полыковичи выведен сводный полк под командованием майора В.А.Катюшина, куда вошли истребительный батальон под командованием Н.И.Калугина, батальон сотрудников милиции под командованием капитана К.Г.Владимирова.РубежТишовка-Буйничи-Селец, перекрывая автодорогу Могилёв-Бобруйск и железную дорогу Могилёв-Жлобин, защищали воины 338-го стрелкового полка под командованием полковника С.Ф.Кутепова, 340-го лёгкого артиллерийского полка (полковник И.С.Мазалов) 172-й стрелковой дивизии и батальон народного ополчения (комиссар П.Е.Терентьев).

С каждым днём противник усиливал натиск, город подвергался многочисленным бомбардировкам. У деревни Сидоровичи воины 747-го стрелкового полка подорвали 20 танков и бронетранспортёров, истребили более роты немцев.

Наиболее тяжёлые бои развернулись у деревни Буйничи. Здесь проходил передний край обороны, где противотанковый ров, смыкаясь с оврагами, упирался в Днепр.

10 июля 1941 года фашисты вплотную подошли к этой линии обороны со стороны Бобруйского шоссе. Здесь занимали оборону воины 388-го стрелкового и 340-го легкоартиллерийского полков, отряд народного ополчения.

Организацию обороны здесь возглавил талантливый командир, полковник Кутепов Семён Фёдорович. По определению К. Симонова, он «…был способен на очень многое, останься он жить под Могилёвом». На рубеже р. Днепр – Бобруйское шоссе – железная дорога на Гомель – Тишовка, была создана глубоко эшелонированная оборона. В течение 12 дней личный состав полка подготовил две линии окопов полного профиля, соединённых траншеями. Перед передним краем создали сплошные противотанковые минные поля и проволочные заграждения в два ряда. К 9 июля весь полк зарылся в землю.

С утра 11 июля земля вздрогнула от грохота разрывов. Волна за волной пронеслись немецкие бомбардировщики над позициями полка, дым и пыль стояли сплошной стеной.

После этого в атаку двинулись около сотни танков и до полка пехоты противника. Наша артиллерия открыла заградительный огонь, несколько немецких танков загорелось, остальные продолжали наступление. Когда расстояние сократилось, заработала вся система нашего противотанкового и стрелкового оружия. Подбито несколько танков. Уцелевшие подходят к переднему краю, поднимают проволочные заграждения и попадают на минные поля. Ещё подорвалось несколько танков. Остальные вместе с пехотой отошли в лес на окраине Буйничского поля. Перед нашими полками на ржаном поле в этот день осталось около 300 немецких солдат и до 20 подбитых танков.

12 июля, упредив атаку противника, наша артиллерия ударила по скоплению немецких танков в роще, нанесла врагу значительные потери.

Полковник Кутепов и командир 340-го артполка полковник Мазалов И. С. вынесли свои наблюдательные пункты на высоту за железнодорожной станцией Буйничи.

Более 70 танков противника вышло на опушку леса и начали обстреливать позиции полка из орудий и пулемётов, а затем, развернувшись в боевую линию, пошли в наступление. Одна из групп танков, ведя огонь, двинулась вдоль железной дороги Могилёв – Гомель, но наткнулась здесь на батарею 76-мм орудий. Несколько из них запылало, но и батарея была смята. Миновав железнодорожную станцию, вражеские танки прошли в глубину обороны 388-го полка и приблизились к непреодолимому противотанковому рву. Здесь они попали под огонь батареи лейтенанта Возгрина. Вышло из строя ещё несколько машин. Уцелевшие разделились на две группы и пошли в обход противотанкового рва. В это время на них обрушился удар бойцов народного ополчения фабрики искусственного волокна. Вторая группа танков наткнулась на минное поле, и большинство из них подорвалось. Несколько танков, утюжа окопы пехоты и поливая всё вокруг свинцовым огнём из пулемётов, всё же ворвались на наши позиции. Однако все они были подожжены бойцами бутылками с зажигательной смесью.

Этот бой 12 июля длился 14 часов и закончился победой защитников Могилёва. В ходе боя было подбито и сожжено 39 немецких танков, бронемашин и около полка пехоты противника. С наступлением ночи всё смолкло. На той и другой стороне работали похоронные команды, подбирая раненых и убитых.

После боя на Буйничское поле прибыли военные корреспонденты К. Симонов и П. Трошкин, которому удалось сфотографировать ещё дымящееся кладбище боевых машин вермахта. Снимки Трошина и очерк К. Симонова «Горячий день» об удивительном мужестве и стойкости защитников города Могилёва опубликовала газета «Известия» 20 июля 1941 года.

События героической обороны нашли отражение в романе Симонова «Живые и мёртвые» -прообразом главного героя романа Серпилина послужил полковник Кутепов, в дневнике «Разные дни войны» Симонов возвращается и возвращается к полю сражения за Могилёв.

Это трогает до глубины души. «Я не был солдатом, был всего-навсего корреспондентом, но у меня есть кусок земли, который мне во век не забыть – вот это поле под Могилёвом, где я впервые в июле 1941 года видел, как наши в течение одного дня подбили и сожгли 39 немецких танков…», – писал в своём дневнике летописец Отечественной войны, основоположник Правды о войне 1941—1945 гг Костантин Михайлович Симонов. Уже одним этим признанием Могилёв вошёл в историю военной литературы на все времена и поэтому особенно нам дорог и любим белорусским народом.

13 июля бои пошли на убыль. Пытавшаяся наступать немецкая пехота была отбита, немногим из них удалось уйти.

Большие потери понесли и воины Кутепова С. Ф. и Мазалова И. С. на Буйничском поле.

Почти полностью был сражён 1-й батальон 388-го полка, погибли его командир капитан Абрамов и начальник штаба старший лейтенант Марков. Значительные потери понес 3-й батальон полка, был тяжело ранен его командир капитан Гаврюшин, ранен в голову комиссар полка Злобин и многие другие наши воины.

338-й стрелковый полк удерживал позиции на Буйничском поле до 22 июля, после чего, выполняя приказ командира дивизии, отвёл уцелевшие подразделения на окраину города к фабрике искусственного волокна.

24 июля полк выдержал последний ожесточённый бой с пехотой противника. В этом ближнем бою штыками и гранатами наши бойцы дрались до конца, ценой своих жизней им удалось остановить немцев. Силы бойцов постепенно иссякли, и к 25 июля, израненных и ослабевших, их осталось не более батальона.

24 июля противник прорвался на окраины Могилёва, уличные бои проходили у днепровского моста, вокзала, станции Могилёв-Товарный, фабрики искусственного шёлка. Воины и ополченцы отклонили ультиматум немцев о капитуляции. На совещании командования дивизии и руководства города было решено с боями выходить из окружения. В ночь на 26 июля после внезапной мощной артподготовки воины 338-го полка с приданными частями прорвались на запад, воины 747 и 394 сводного полков форсировали Днепр, с боями двинулись на восток и за рекой Сож соединились с частями 13-й армии.

Оборона Могилёва имела огромное значение для последующего хода войны. Здесь было задержано на месяц наступление группы армий «Центр» на главном московском направлении. Здесь был получен бесценный опыт, использованный при обороне Сталинграда, наш красавец город Могилёв в ожесточённые дни Великой Отечественной войны называли «Отцом Сталинграда».

Послесловие

Окончилась страшная война, наступил мир и покой, но К.М.Симонов часто возвращался к могилёвской обороне, характеры и судьбы многих оборонцев города в той или иной степени получили отражение в романах «Живые и мертвые», «Солдатами не рождаются», «Последнее лето» и других произведениях.

Большое сердце писателя все послевоенные годы принадлежало Могилёву. Он неоднократно приезжал сюда, подолгу ходил по Буйничскому полю и другим местам былых боёв, встречался с ветеранами войны, выступал перед рабочими и студентами, вел оживленную переписку с могилевчанами.

28 августа 1979 года писателя не стало. Согласно завещания, прах Константина Симонова был развеян на Буйничском поле, а 25 ноября 1980 года, здесь состоялось открытие мемориального знака в его память. Камень-валун весом 15 тонн, на котором высечена фамилия и имя писателя, был выбран родными Симонова на территории Белорусского республиканского музея валунов. На тыльной стороне камня закреплена табличка с надписью: «К.М.Симонов. 1916—1979. Всю жизнь он помнил это поле боя летом 1941 года и завещал развеять здесь свой прах».

В память о писателе-фронтовике его именем названа одна из улиц города, в химико-технологическом техникуме открыт музей К.М.Симонова. Ежегодно в Могилёве проходят Международные «Симоновские чтения», приуроченные к дню рождения писателя.

Результат этой скромной победы, придал мне уверенности в способности начать писать прозу малой формы. После этого события, я уже не мог остановиться и, жизнь моя превратилась в сплошной «литературный конкурс». 10.10.2014.

Во имя жизни на Земле

Очерк

К 100-летию со дня рождения Константина Симонова и 70-летию Великой Победы

Да, война не такая, какой мы писали ее,
Это горькая штука…
К. М. Симонов

Чем больше, значительней писатель, поэт, тем глубже проникают в душу человека его строки, мысли, чувства, переживания, сострадания. К таким вершинам отечественной литературы и поэзии принадлежит творчество и сама жизнь Константина Михайловича Симонова. В нем слились воедино два начала: мудрость писателя и одухотворенность светлого поэта. Прикоснувшись однажды к творчеству прозаика-поэта, тебя влечет соприкасаться с ним в разные моменты жизни – тяжелые, грустные или тобой охватило волнение радости жизни. Берешь томик писателя и забываешь все на свете! Его творчество перекликается с нашей жизнью, какой бы она ни была, такое подвластно редкому таланту истинного писателя и человека, познавшего жизнь во всех её ипостасях!

С первых дней Отечественной Войны Константин Михайлович откомандирован на Запад, корреспондентом армейской газеты 3-й армии в Гродно. С этого времени и в течение всей Войны Симонов свидетель и участник многих событий действующей Армии по освобождению нашей Родины от нашествия оккупантов. Он первый из писателей бросил стих-клич «Убей его» советскому бойцу, встретившему фашиста на нашей священной Земле:

Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!

Писательский долг Симонов видел в том, чтобы перо прировнять к оружию, и его строки разили бы врага, как и оружие. Война всесторонне раскрыла и развила в нем писательский дар. Своими драмами и прозой писатель обязан был фронтовым будням, давшим ему сюжеты и образы, пьесы – «Русские люди», «Так и будет», повесть «Дни и ночи». Со своей задачей – показать дух армии и передать свою веру в победу – Симонов справился в полной мере. Выжившие в той страшной войне фронтовики благодарны ему по сей день.

Тридцать шесть строк стихотворения «Жди меня, и я вернусь», превратились в молитву солдата, воинскую присягу, заклинание ждать «всем смертям назло» поражают точностью и уникальностью отражения настроения воинов на всех фронтах жестокой, беспощадной войны. Уже одно это поэтическое произведение высшей пробы его обессмертило. Стихотворение было опубликовано в газете «Правда» в январе 1942 года. В этот год войны писатель вступил в ряды ВКП (б) и стал старшим батальонным комиссаром. Корреспондент не гонялся за «очевидцами событий» и не собирал солдатские байки, а мотался по всем фронтам, где готовились наступления, были одержаны победы в боях любого значения. Отражал подвиги бойцов и командиров в газете «Красная звезда». Он был среди пехотинцев в Крыму, на подлодке, минировавшей румынский порт, в Норвегии в группе разведчиков, среди защитников Одессы и Сталинграда, в мясорубке Курской дуги и Белорусской операции «Багратион», при освобождении Польши и Чехословакии, в Болгарии, у партизан Югославии, при взятии Берлина, при подписании гитлеровской капитуляции в Карлхосте. Его грудь украсили четыре боевых ордена. Только в 1943—1945 годах Симонов напечатал 50 очерков, вошедших за тем в сборники: «Письма из Чехословакии», «Славянская дружба», «Югославская тетрадь», «От Черного до Баренцова моря. Записки военного корреспондента». После войны писатель несколько лет находился в заграничных командировках – в Японии, Китае, США, Канаде и Франции. Под впечатлением поездок написал много очерков, рассказов, цикл стихов «Друзья и враги», несколько пьес, в том числе знаменитую пьесу «Русский вопрос», повесть «Дым отечества». За свои произведения Константин Михайлович Симонов, как никто другой, из писателей того времени, был удостоен шести Сталинских премий.

Послевоенное десятилетие было отмечено большим карьерным ростом Симонова: он – редактор «Нового мира», «Литературной газеты», заместитель генерального секретаря Союза писателей СССР, депутат Верховного Совета СССР, член ЦК КПСС. Сменилась эпоха, но писатель по-прежнему в фаворе: он – секретарь правления Союза писателей СССР, член Центральной ревизионной комиссии КПСС. Было что-то цельное в облике Симонова, сочетающееся со словами «гражданин» и «государственник», недаром его ценили такие разные руководители государства, как Сталин, Хрущев и Брежнев. Именно эта цельность не позволила ему лавировать при смене политического курса и откреститься от Сталина. Заявив: «Как ни тягостно вспоминать многое из того, что на протяжении тридцати лет было связано в нашей истории с его именем, в то же время попытки выбросить это имя из истории – бессмысленны», – писатель добровольно подверг себя опале.

Константин Михайлович Симонов тщательно изучал трофейные документы, обстоятельно беседовал с маршалами и генералами, вел громадную переписку с воевавшими людьми. Кропотливый сбор материала, помноженный на собственный военный опыт, позволили писателю стать признанным мастером «военной» прозы – в истории советской, да и мировой литературы явлении уникальном. В 1952 году вышел его роман «Товарищи по оружию». Особое место в творческом наследии писателя заняла масштабная трилогия «Живые и мертвые»» (1959—1971 гг.), удостоенная Ленинской премии за 1973 год.

Одновременно Симонов К. М. создавал рассказы, пьесы, стихи, публиковал дневники и критические статьи, цикл повестей «Из записок Лопатина». В 1961 году московский театр «Современник» и Большой Драматический в Ленинграде поставили пьесу Симонова «Четвертый». По сценариям писателя были сняты несколько фильмов. В 1974 году Константину Михайловичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

Трудно переоценить вклад Симонова на общественном поприще. Он содействовал возвращению романов Ильфа и Петрова, публикации «Партизанских рассказов» Зощенко, романа Булгакова «Мастер и Маргарита», Хемингуэя «По ком звонит колокол», пьес Миллера и О'Нила, первой повести Кондратьева «Сашка», романов Дудинцева «Не хлебом единым» и Ажаева «Далеко от Москвы», изданию книги Мандельштама в Большой серии «Библиотеки поэта». Писатель ответил на тысячи писем, помог тысячам людей, особенно бывшим фронтовикам, не только в реализации их творческих планов, но и в решении «земных» проблем, связанных со здоровьем, жильем, неполученными наградами.

В конце жизни писатель выпустил роман «Так называемая личная жизнь», двухтомник «Разные дни войны», «Дневники военных лет». Последняя его книга «Глазами человека моего поколения. Размышления о Сталине» была издана в 1988 г. Плотно занимался Симонов кинодокументалистикой. Совместно с Р. Карменом он создал кинодилогию «Шел солдат», «Солдатские мемуары» – о кавалерах трех орденов Славы, телефильмы о Булгакове и Твардовском.

На фоне всех этих событий, особое место в жизни Симонова оставило лето 1941 года, начальный период войны, оборона города Могилева, битва вблизи деревни Буйничи под Могилевом. Здесь проходил передний край обороны.10 июля 1941 года фашисты вплотную подошли к этой линии обороны со стороны Бобруйского шоссе. Здесь занимали оборону воины 388-го стрелкового и 340-го легкоартиллерийского полков, отряд народного ополчения. Организацию обороны здесь возглавил талантливый командир, полковник Кутепов Семён Фёдорович. С утра 11 июля земля вздрогнула от грохота разрывов. Бой 12 июля длился 14 часов и закончился победой защитников Могилёва. В ходе боя было подбито и сожжено 39 немецких танков, бронемашин и около полка пехоты противника. После боя на Буйничское поле прибыли военные корреспонденты К. Симонов и П. Трошкин, которому удалось сфотографировать ещё дымящееся кладбище боевых машин вермахта. Снимки Трошина и очерк К. Симонова «Горячий день» об удивительном мужестве и стойкости защитников города Могилёва опубликовала газета «Известия» 20 июля 1941 года. События героической обороны нашли отражение в романе Симонова «Живые и мёртвые» – прообразом главного героя романа Серпилина послужил полковник Кутепов, в дневнике «Разные дни войны» Симонов возвращается и возвращается к полю сражения за Могилёв. «Я не был солдатом, был всего-навсего корреспондентом, но у меня есть кусок земли, который мне вовек не забыть – вот это поле под Могилёвом, где я впервые в июле 1941 года видел, как наши солдаты в течение одного дня подбили и сожгли 39 немецких танков и впервые, с начала войны, враг был остановлен» – писал в своём дневнике, летописец Отечественной войны, основоположник Правды о войне 1941—1945 гг Константин Михайлович Симонов. Уже одним этим признанием Могилёв вошёл в историю военной литературы на все времена и поэтому особенно нам дорог, и любим белорусским народом. Писатель своим главным произведением увековечил исторические события Отечественной Войны на Белорусской земле. Мы признательны и благодарны ему за пожизненную любовь к нашей Земле, людям, живущих и здравствующих на ней.

Нам осталась светлая память о Великом человеке, писателе, правдивом военном Летописце героических событий Отечественной Войны во имя жизни на Земле! 20.10.2015.

На конкурс «Герои Великой Победы – 2020», номинация «Публицистика», очерк Игорь Назаров E-mail: nazarov_52@inbox.ru

Благодарная память земляков

Очерк

Метелёв Василий Петрович 26.12.1913 – 16.06.2012

На моей малой Родине, в районном центре, посёлке городского типа Тугулыме, Свердловской области, ежегодно проходит шахматный турнир, посвящённый памяти фронтовику – Герою Советского Союза, Метелеву Василию Петровичу, участнику Великой Отечественной Войны с июня 1941 года по январь 1944 года. Тяжёлое ранение в этом -1944 году, не позволило ему продолжить свой боевой путь.

Об этом Земляке – Герое, я узнал, когда по крупицам собирал материал для своей будущей книги, посвящённой памяти уральцам – фронтовикам «Голос минувшего» в 2014 году. А живу я давно и далеко от малой Родины, в Беларуси, овеянной подвигами партизан, подпольными группами народных мстителей, а затем и победоносным наступлением Красной Армии в июне 1944 года, когда началась освободительная операция под кодовым названием «Багратион».

Василий Петрович неоднократно приезжал на родину, навещал родственников, встречался с земляками. Последний раз был в 1989 году на праздновании 300-летия поселка Тугулым. В Киеве, ставшим для него второй родиной, в 1975, 1976 годах принимал тугулымских школьников. Районному и школьному музеям передал в подарок альбом, боевые карты 33 Армии, макет танка" Т-34 “, которым долгие годы награждались коллективы колхозов, совхозов – победители районного соревнования „Ударников коммунистического труда“. Земляки помнят о своём Герое, при въезде в райцентр с восточной стороны стоит стела с указанием имени Героя. На здании Пенсионного фонда установлена мемориальная доска с надписью: „На этом месте стоял дом, где родился и жил с 1913 по 1932 годы Герой Советского Союза В. П. Метелёв.

Василий Петрович родился 26 декабря 1913 года в селе Тугулым, Свердловской области. Здесь окончил школу. Рано остался без родителей. Воспитывался с дедушкой и бабушкой. После окончания школы стал работать в колхозе «Передовик». Смышленого паренька с детства тянуло к технике. Он освоил трактор и стал трактористом. В 1927 году вступил в ряды ленинского комсомола. Комсомольцы колхоза избрали его своим вожаком, а затем ему доверили руководство отделом районной комсомольской организации. В 1931 году – стал коммунистом, а год спустя добровольно вступает в Красную армию. Окончил полковую школу младших командиров, затем школу танковых техников в Ленинграде и беспрерывно служил в танковых частях. Проходил службу в Харькове и Житомире на танках Т-26. Командиром роты ремонтно-восстановительного танкового батальона 15-й танковой дивизии старший лейтенант В. П. Метелёв – участник Великой Отечественной войны с июня 1941 года. В течение первых двух месяцев Великой Отечественной войны многие советские части и соединения оказались окружены и разгромлены войсками нацистской Германии и её союзников у западных границ СССР. Среди них оказались и танкисты 15-й танковой дивизии, которые отступали с боями. В конце июля 1941 года приказом советского командования начался отзыв с фронта наиболее ценных танковых кадров, не имевших материальной части и использовавшихся в боях в качестве обычных пехотинцев. Остатки 15-й танковой дивизии 16-го механизированного корпуса погибли в «Уманском котле» в составе группы П. Г. Понеделина в начале августа 1941 года. 14 августа 1941 года дивизия была расформирована. Василий Петрович был направлен в 4-ю танковую бригаду, сформированную из эвакуированных с фронта остатков личного состава уничтоженных в боях 15-й и 20-й танковых дивизий. Участвовал в обороне Москвы. В 1942 году окончил Военную академию бронетанковых и механизированных войск. Участвовал в боях на Орловско-Курской дуге и на Днепре. С августа 1942 года беспрерывно сражался с фашистами в составе 3 танковой армии генерала П. Рыбалко. В ночь с 4 на 5 ноября 1943 года 56 танковой бригаде, назначенной в передовой отряд 7 танкового корпуса, была поставлена задача: прорваться в населённый пункт Святошино, перерезать шоссе Киев – Житомир, не выпускать из города врага и не дать возможности получить подкрепление. В дождь, по бездорожью, в ночное время продвигалась бригада к месту выполнения боевой задачи. Ее появление было настолько внезапным, что сонные немцы приняли сначала наших бойцов за своих. Но оправившись от неразберихи, они открыли шквальный огонь, завязался ожесточенный бой. Командир бригады полковник Малик был тяжело контужен. В. П. Метелев, взяв командование на себя, продолжал руководить боем.

В ночь на 5 ноября 1943 года в боях за Киев, начальник штаба 56-й гвардейской танковой бригады гвардии майор В. П. Метелёв, во главе группы танков прорвал оборону противника и, совершив 40-километровый рейд по тылам у села Святошино (ныне в черте города Киев), вышел на шоссе Киев – Житомир, отрезав пути отхода противнику. В результате чего были освобождены Пуща-Водица, Святошино, Вита-Почтовая. Затем, с подходом резерва, с боями освободили станции Жуляны, Глеваху и города Васильков и Фастов. Боясь окружения и уничтожения своих войск в Киеве, немецкое командование начало спешный их вывод из города по обходным дорогам. 6 ноября 1943 года г. Киев был освобожден от врага. За успешное форсирование р. Днепра и освобождение г. Киева, 10 января 1944 года 7 танкистам было присвоено звание Героя Советского Союза, в том числе и майору В. П. Метелеву. 24 января 1944 года В. П. Метелев был тяжело ранен и вернуться в строй не смог. Войну закончил в 1944 году. По воспоминаниям В. П. Метелёва, для согласования целей и задач с соседними частями он поехал в 54-ю танковую бригаду, но попал под артиллерийский налёт. Осколок попал в правый коленный сустав, через некоторое время началось заражение крови, и ногу пришлось ампутировать.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 10 января 1944 года «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм», гвардии майору Метелёву Василию Петровичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» №4041.

Из армии уволен в запас в 1945 году, в звании гвардии подполковника. За боевые заслуги он награждён орденами Красного Знамени, Отечественной войны I и II степени, медалями. В послевоенное время жил в Киеве.

В 1961 году окончил юридический факультет Киевского Государственного университета имени Т. Г. Шевченко. Более 30 лет работал в Министерстве автомобильного транспорта Украинской ССР. В течение 10 лет был секретарём парткома. За трудовую деятельность награждён орденами Ленина, Октябрьской революции и «Знак почёта», имеет более 20 медалей.

Постановлением главы муниципального образования Тугулымский район №392 от 20.07.2005 г. Метелёву Василию Петровичу присвоено звание «Почетный гражданин Тугулымского района».

НАГРАДНОЙ ЛИСТ

1. Фамилия, имя, отчество МЕТЕЛЕВ ВАСИЛИЙ ПЕТРОВИЧ

2. Звание гвардии майор 3. Должность, часть начальник

штаба 56-ой гвардейской танковой бригады 7 гтк 3 ГТА

4. Представляется к званию ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА

5. год рождения 1913

6. Национальность русский

7. Партийность чл. ВКП (б)

8. Участие в гражданской войне, последующих боевых действиях

по защите СССР и отечественной войне (где, когда) участник

Отечественной войны с 22.06.1943 г.

9. Имеет ли ранения и контузии в отечественной войне дважды

ранен в январе и феврале 1943 года

10. С какого времени в Красной Армии с 1932

11. Каким ГВК призван Тугулымским РВК Свердловской области

12. Чем раньше награжден (за какие отличия) орд. Красного

Знамени, Отечественной войны 2 ст. и медалью «За боевые заслуги»

13. Постоянный домашний адрес представляемого к награждению и

адрес его семьи Свердловская обл., Тугулымский район, село Тугулым.

14. Сестра – МЕТЕЛЕВА КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА

Краткое конкретное изложение личного боевого подвига или заслуг:

Тов. МЕТЕЛЕВ, оперативно руководил штабной работой непосредственно на поле боя, претворял планы и замыслы командира по разгрому вражеской группировки и освобождению населенных пунктов. Действуя на своем танке дерзко и решительно, внезапным ударом вносил смятение в ряды противника, внося панику и уничтожая при этом его живую силу и технику. Так, при осуществлении задачи прорыва вражеской обороны и выхода в тыл врага танковой группы, тов. Метелев стремительным броском вышел к населенному пункту Святошино Киевской области, оседлав проходящую здесь шоссейную дорогу Киев-Житомир, в силу чего противник, бросая технику и обозы, вынужден был искать другие пути отхода. В этом и последующих боях за населенный пункт Глева и ст. Желяны тов. Метелев, руководя боевыми действиями танкистов, добился выполнения всех планов командования. В результате чего бригада на правом берегу Днепра, севернее Киева, уничтожила до 130 солдат и офицеров противника, 10 танков, из них 4 «Тигра», 38 полевых орудий, 7 самоходных пушек, повозок с боеприпасами и продовольствием и пр., 270 пушек, автомашин 181 шт., взято в плен 145 гитлеровцев.

За образцовое выполнение приказов командования и проявленные при этом мужество и отвагу тов. МЕТЕЛЕВ достоин присвоения звания ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА.

Командир 56 гв. ТБР

гвардии подполковник ЩЕРБА

12 ноября 943 года

Награды и звания – Советские государственные награды и звания:

Герой Советского Союза (10 января 1944);

орден Ленина (10 января 1944);

орден Октябрьской Революции;

орден Красного Знамени (16 апреля 1943);

орден «Знак Почёта»;

орден Отечественной войны I степени (6 апреля 1985);

орден Отечественной войны II степени (5 августа 1943);

медали, в том числе:

медаль «За боевые заслуги» (9 февраля 1943);

медаль «За оборону Москвы» (20 января 1945);

медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (10 августа 1945);

медаль «За оборону Кавказа».

Семья: Жена – Лидия Петровна, вместе воспитали двух дочерей: Ирину и Ларису.

Умер 16 июня 2012 года. Похоронен в Киеве – на кладбище «Берковцы».

Вечная Слава участникам Великой Отечественной Войны, освободителям Отечества от ненавистного фашисткого порабощения! Да здравствует в веках Великая Победа всего нашего многострадального Народа! Слава Героям – Победителям! Вечная Память и благодарность им от всех послевоенных поколений Союза Советских Социалистических Республик! 10.02.2020.

О смысле и ценности человеческой жизни

      VIII-й Международный литературный конкурс, посвященном памяти писателя Константина Симонова  и Году малой родины в Беларуси г. Могилёв 2018. Номинация: Малая проза.

Эссе

Кратчайшее выражение смысла жизни может быть таким: мир движется и совершенствуется. Главная твоя задача – внести вклад в это движение, подчиниться ему и сотрудничать с ним.

Лев Николаевич Толстой

Мы можем сейчас спокойно рассуждать и искать смысл жизни своей и человечества, после наступления мира и относительной тишины в Отечестве, со времени окончания тяжелейших военных лет Второй Мировой Войны 1941 – 1945г. Память о ней жива в судьбах старшего поколения, переданная нам как завещание, как связующая эстафета для живущих сейчас и грядущих поколений. Война до предела обострила и высветила ценность человеческой жизни, показала в движении все лучшие человеческие качества, мобилизовала их на преодоление невероятных трудностей, лишений, испытаний. Благодаря высокому боевому духу Красной Армии, нашего многострадального Народа, мы выстояли, разбили в боях сильного врага, одержали историческую Победу на все времена, решающую в спасении всего Человечества от тотального истребления «низших рас». по идеологии немецкого фашизма.

Смыслом жизни поколения, родившегося в 1920-х годах прошлого столетия, стало осознание спасения Отечества от гибели, когда началась Великая Отечественная Война в 1941 году. Об этом времени, полном трагизма, безысходной горечи, хорошо и проникновенно рассказал Константин Симонов, в свих последних прижизненных воспоминаниях: «Глазами человека моего поколения» (К. Симонов, «Избранное», Екатеринбург, издательство «Фактория», 2005г).

Писатель, со всей ясностью понимания обстановки на кануне войны, пишет: «Все мы конечно понимали о неизбежности войны с Германией, мысленно готовились к ней». И только через многие годы после окончания Войны, при получении доступа в архивы Министерства обороны, а так же из личных встреч с известными военными начальниками, свидетелями героических сражений, Константин Михайлович воспроизвёл истинную суровую правду о всём ходе Войны, о первых ста дней боёв по всем фронтам. Он поставил себе цель – донести эту Правду до современников, историков и будущих поколений. Это стало смыслом его жизни, творчества, общения со всеми выжившими фронтовиками. После ХХ-го съезда Партии общество разделилось в своей оценке предвоенных событий, Войны и послевоенного времени. Писатель встретил яростное сопротивление в своём правдоискательстве, а это ещё больше придало ему сил в начатом деле последних лет своей жизни. Вот как он изложил своё видение будущего: «Я менее пессимистически настроен, чем Вы, в отношении будущего. Думаю, что правду не спрячешь и, история останется подлинной историей, несмотря на различные попытки фальсификации ее – главным образом при помощи умолчаний.

А что касается того, чему больше будут верить, когда мы все помрем, будут ли больше верить, в частности, тем мемуарам, о которых Вы пишете в своем письме, или тому роману, о котором Вы пишете, то это еще, как говорится, бабушка надвое сказала. Хотелось бы добавить: поживем – увидим, но поскольку речь идет об отдаленных временах, то мы уже не увидим. Однако думаю, что будут верить как раз тому, что ближе к истине. Человечество никогда не было лишено здравого смысла. Не лишится его и впредь».

При всем своем оптимизме Симонов надежду на торжество «здравого смысла» относил все-таки лишь к «отдаленному будущему», он не мог представить, что не пройдет и десяти лет после его смерти и будет напечатана книга о Сталине. Тогда это казалось немыслимым. Однако он и весной 1979 года, когда диктовал «Глазами человека моего поколения», повторял формулу героя своего романа, написанного в 1962 году: «…Хочется надеяться, что в дальнейшем время позволит нам оценить фигуру Сталина более точно, поставив все точки над „i“ и сказав все до конца и о его великих заслугах, и о его страшных преступлениях. И о том, и о другом. Ибо человек он был великий и страшный. Так считал и считаю».

Вряд ли сегодня можно принять эту формулу «великий и страшный». Быть может, доживи К. Симонов до наших дней, он нашел бы более точную формулировку. Но и тогда такая оценка не была для него безусловной и безоговорочной, тем более не было у него и тени снисхождения к злодеяниям Сталина – он считал, что его преступлениям нет и, не может быть никаких оправданий. Иван Алексеевич, один из героев романа «Солдатами не рождаются», размышляя о Сталине в связи со словами Толстого в романе «Война и мир» говорит: «Нет величия там, где нет простоты, добра и правды», ее опровергает сама жизнь. Один из руководителей Генерального штаба, изо дня в день, общающийся со Сталиным, имеющий возможность довольно близко его наблюдать, (генерал армии Антонов) он про себя хорошо знал, что простота, добро и правда совершенно чужды Сталину и поэтому речи не может быть о каком-либо его величии.

Из материалов ко второй части книги, особый интерес и ценность представляют записи его бесед с Г. К. Жуковым, А. М. Василевским, И. С. Коневым и И. С. Исаковым. Большая часть записей бесед с Г. К. Жуковым вошла в мемуарный очерк «К биографии Г. К. Жукова». Эти «Заметки…» и записи бесед с другими военачальниками вошли во вторую часть книги – «Сталин и война» (К. Симонов).

Обращают на себя внимание откровенность и доверительный тон собеседников писателя. Они рассказывают ему и то, что по понятным причинам не могли тогда написать в собственных мемуарах. Эта откровенность объяснялась их высоким уважением к творчеству и личности Симонова; беседуя с писателем, они не сомневались, что он распорядится рассказанным ему самым лучшим образом.

Как известно, Г. К. Жуков был человеком, не терпевшим панибратства и чуждым сентиментальности, но, поздравляя Симонова с пятидесятилетием, он обратился к нему «дорогой Костя» и закончил свое письмо словами, которые предназначаются только близким людям – «мысленно обнимаю Вас и целую». Надо ли говорить, какую ценность представляет всё вышесказанное. Оно показывает нам всё величие Константина Михайловича, его безупречность и, мужество в отстаивании правдивости в описании личности Вождя, судьбоносных решениях принятых им на протяжении всего хода событий, начиная с 1937 года и до окончания 1942 года.

А. М. Василевский однажды, обращаясь к Симонову, назвал его народным писателем СССР, имея в виду не несуществующее звание, а народный взгляд на войну, который выражен в творчестве Симонова: «Очень важно для нас то, что все Ваши произведения всенародно известны, признаны и любимы. Касаясь почти всех важнейших событий войны, Вы преподносите читателю содержание своих книг наиболее полно, со знанием материала, а главное – строго правдиво и обоснованно, без каких-либо попыток в угоду всяким веяниям послевоенных лет и сегодняшнего дня отойти от суровой правды истории, на что, к сожалению, многие из писателей и, особенно нашего брата, мемуаристов, по разным причинам идут так охотно».

Эти слова помогают нам понять, почему самые прославленные наши полководцы с такой охотой и открытостью беседовали с писателем – их подкупало его редкое знание войны, людей, с кем приходилось встречаться на фронтах, его верность правде. 06.08.2018

Весна 1945 года, г. Бреслау. Герман 21..03.1926 – 11.08.2004.

Глазами солдата

Подлинно восстановленные записи нашего старшего брата Германа, принимавшего участие в ВОВ с июля 1944 года по май 1945 года.

Наш старший брат, Назаров Герман Степанович (1926 – 2004 г.), был призван на фронт Ханты – Мансийским окружным военным комиссариатом 4 июня 1944 года, находился в армейских частях по август 1945 года, Северо-Западный фронт, Прибалтика, Польша, Германия, Австрия.

«В этих своих коротких записках я хочу вкратце описать мою службу в 741 ордена Александра Невского стрелковом полку, 128-й Псковской Краснознамённой стрелковой дивизии, 118 корпуса. Этот полк вёл бои с немцами сперва под Ленинградом, потом в составе 3-его Прибалтийского фронта (Эстония), затем в составе 1-го Украинского фронта, в составе 21-й Армии, под командованием генерал-полковника Гусева. Мысль описать мой 741-й полк, его командиров и солдат, многих мне знакомых, неустанно меня преследовала сразу после моей демобилизации из Советской Армии 6 октября 1945 года. После двухлетнего пребывания дома я почувствовал, что имена моих сослуживцев начинают забываться, а я их не могу забыть. И пусть их светлый образ навсегда останется в нашей памяти. Записи начну со дня призыва в Армию, учёбы в полевом полку и на фронте. 4 июля 1944 года, на пароходе отправляемся с Сашаровской пристани в Омск.

20 июля 1944 года становимся солдатами 23 запасного стрелкового полка в г. Бердск. Затем полк перевели под г. Куйбышев, в 6 км. от г. Барабинска. Учусь во взводе управления полковой артиллерии. Наш комбат лейтенант Горбачёв. Мои товарищи: Далинин Геннадий, Таран, Кабанов, Невратов, Осадчий, Стелецкий, Лёгоньких, Беляев, Литвинов, Конзачаков, Фарносов Фёдор – с ними учился в запасном полку и подробней расскажу о них в последующих повествованиях. Многие из них пали смертью храбрых в борьбе с немецко-фашисткими захватчиками. Вечная память им!

11 сентября 1944 года маршевой ротой едем на фронт через города: Омск, Петропавловск, Уфу, Казань, Москву, Клин, Калинин, Бологое, Старую Руссу, Дно, Псков, – везде следы недавних боёв. Разрушенные дома, разбитые танки, блиндажи, паутины колючей проволоки, здесь и там воронки от взрыва бомб, братские могилы. На станциях разбитые и сожжённые врагом здания вокзалов. Тянется в родные места население, на истерзанную землю. Картина жуткая. На лицах солдат-новобранцев ненависть к врагу и месть, месть за поруганную землю, за разрушенный Псков. Въезжаем в Эстонию, станция Печора (Тетсери) – более сохранившуюся, чем ранее виденные нами города. Далее следуем до станции Орава. Орава – волость в Эстонии, в составе уезда Пылвамаа.

На станции царит оживление: с эшелона выводят лошадей, прибывших из Монголии. Везде вороха сбруй, обмундирования, в небо смотрят зенитки «Машки», виднеется дым походных кухонь. Наша маршевая рота прибыла на место дислокации. Мы влились пополнением в 128-ю дивизию, два дня назад взявшую город Тарту.

Нас распределили по подразделениям: Фарносов Фёдор в дивизионную разведку, Таран и Кабанов в полковую разведку, Далинин Геннадий в строевую часть писарем, Невратов, Осадчий, Стелецкий, Лёгоньких, Беляев, Литвинов в батарею 76 мм. пушек, Конзачаков уходит в 374 полк 128-й дивизии, в батарею 45 мм. пушек. Я же, как водитель, попадаю в 120 мм. батарею полковых миномётов. Наш командир батальона – старший лейтенант Андросов.

Принимаю машину ГАЗ-АА, изучаю миномёт, знакомлюсь с расчётом, появляются новые друзья, шофера: Калашкин Михаил, Чеквалов Михаил, Синкин Владимир Петрович, Арсенин Василий, Бугрий Пётр Прокофьевич, Храмцов Аркадий с 1926 года, Фазылов Тагир, Гриценко, Хинай. Командиры огневых взводов: лейтенант Минеев, лейтенант Величко, лейтенант Борт. Из расчётов: сержанты Шушаков, Хмелёв, рядовые: Капризо, Грицай.

С 23 сентября по 30 октября 1944 года находились на станции Орава. Научился метко стрелять из карабина, участвовал в манёврах, в параде нашей дивизии на большой лесной поляне. Отдавал рапорт командиру нашей дивизии, полковнику Долгову. Его сопровождали: майор Чурганов, командир 741-го стрелкового полка, майор Баранов, заместитель командира полка по строевой части, капитан Верховский – начальник строевой части.

30 октября 1944 года грузимся в эшелоны и отправляемся в Архангельск. 11 ноября прибыли на место. Машины батареи ставим на консервацию, а моя машина занималась перевозкой продовольствия, обмундирования, пиломатериалов для постройки конюшен. В ночь на 11 декабря 1944 года переправляемся через Северную Двину на английских ледоколах на левый берег. Грузимся в эшелоны и отправляемся на фронт через города: Москва, Тула, Орёл, Курск, Льгов, Киев, Казатин, Винницу, Львов, Перемышль, и прибываем на польскую станцию Жешув.

3-го января 1945 года выгружаемся и стоим лагерем в 18 км. за станцией Жешув, в 40 км. от линии фронта. Слышны раскаты мощной артиллерии, это наши штурмуют укрепления врага на левом берегу Вислы. В небе часто видны самолёты П-2 в сопровождении «Илов», уничтожающих укрепления врага. Всё дальше и дальше уходил вал войны, и стал слышен только гул и вздрагивание земли от бомбёжки.

12 января получаем приказ двигаться, и вся наша 21-я Армия, наш 741-й полк начали быстрым маршем продвигаться вперёд во втором эшелоне, чтобы развивать успех, сменив уставшие передовые части. Нашим машинам миномётных батарей приходилось не раз разворачиваться и возвращаться, чтобы перевезти боеприпасы. Мелькают польские деревушки, на короткой остановке забежишь в корчму выпить кофе с сахарином при свете карбидной лампы.

Переезжаем Вислу, и невольно приходится удивляться: на месте разрушенного немцами моста уже возведена сапёрами переправа большой пропускной способности. Вижу сожжённую немецкую мотоциклетку, исковерканные машины, трупы немецких солдат, раздавленные гусеницами наших танков. Расспрашиваем поляка и узнаём, что эта колонна была настигнута нашими танками и расстреляна прямой наводкой. Едем дальше, дорога проходит между двух гряд небольших гор, противотанковый ров. Переезжаем через узкую шейку насыпи, и опять стремительный бег машины. В кюветах то там, то здесь видны трупы фрицев, вот они – «завоеватели» Европы. Они стояли у Ленинграда, смотрели в бинокль на Москву, а сейчас они смотрят в небо своими открытыми стеклянными глазами мертвецов.

Останавливаемся, заходим вправо по ходу в домик. Пожилой мужчина встаёт нам навстречу. Просим напиться водички и спрашиваем его, почему хата уцелела, а окна выбиты, и печь, стоящая лет тридцать, грозит развалиться вот-вот. Узнаём, что вблизи стояла наша тяжёлая артиллерия, которая обстреливала немцев у переправы. Вот уже совсем сближаемся с передовыми частями, видны ракеты освещения. То там, то здесь видны зарева пожаров и вспышки от разрыва бомб, чётко слышится треск пулемётов, то всё сливается в сплошной гул, всё нарастающий, и каждый участник движения чувствует, что это предвестник нового, стремительного броска вперёд. Всё ближе и ближе немецкая Верхняя Силезия.

15 января 1945 года, наступила оттепель, тает снег, и весенний ветер мягко ласкает лицо. У всех фронтовиков приподнятое настроение: прорвана оборона врага, наш 1-й Украинский фронт начал стремительное наступление с Сандомирского плацдарма. Бои уже идут за городок Сосновец, последний пункт на границе с Польшей.

22 января наш полк и вся дивизия вступают в бой. Вот оно логово врага! Германия! Даёшь Германию! Въезжаем в пылающий немецкий город Пейскреган. Прошитые снарядами дома с осыпавшейся черепицей, с отвалившимися стенами каменных домов. Узкие улицы, ставшие ещё уже от развалин домов, погребённых немецких солдат в мундирах мышиного цвета. Картина жуткая и не поддаётся моему описанию от всего увиденного.

Чёрные паукообразные танки с белыми крестами и отсеченными горлами стволов орудий. Полк завязал уличные бои, прорываемся за город и устремляемся к городу Глейвицу.

Хорошая асфальтовая дорога, обсаженная ветвистыми деревьями. Совершаем частые объезды, на дорогах стоят мощные зенитные установки, раскрашенные пятнистой окраской под цвет местности. Но и это не помогает: от глаз наших лётчиков ничто не скроется!

Навстречу стали попадаться машины с ранеными солдатами. Всё ближе город, и всё явственнее слышен гул уличного боя. Вот шесть мессеров пикируют один за другим на какую-то цель. В небе повисли облака разрывов зенитных снарядов, город окутан дымом, он горит. Добрались, наконец, до нашей миномётной батареи. Комбат приказал немедленно разгрузить мины. Смотрю на расчёты – у всех довольные лица. Стволы миномётов под углом в 75 градусов. Немец на следующей улице цепляется за каждый дом. Переодеваясь в гражданскую одежду, старается ударить нам в тыл, но не вышло. Они обнаружены и уничтожаются нашими штурмовыми группами. Узнаю о первых погибших, о наших товарищах-артиллеристах: Лёгоньких, Беляеве, Осадчем. Они пали смертью храбрых. В трудных условиях уличного боя они с прямой наводки уничтожили несколько огневых точек. На руках катили пушку на указанную командиром автоматчиков цель – пулемёт, мешающий дальнейшему продвижению вперёд, в окне одного из домов. Навели, выстрелили, и немецкий пулемётчик был выброшен взрывной волной на асфальт улицы. Но вот выстрел немецкой пушки, неожиданно выкаченной из-за угла дома, обрывает жизнь моих друзей, моих земляков. Исковеркано орудие, лафет облит кровью убитых товарищей. Вечная память вам! Вы выполнили свой воинский долг с честью!

25 января 1945 года город Глейвиц взят. Полк ушёл за город, беря с боем каждый дом, в пригородной деревне, растянувшейся вдоль шоссе более километра. В полукилометре за городом, вдоль шоссе видны шесть сожжённых «Студебекеров» из отдельного 292-го артполка, приданного нашей дивизии. Эти машины по ошибке попали в расположение немцев и были расстреляны с прямой наводки. Этот случай заставил остальных быть более бдительными. На своей машине везу снаряды для 45 мм пушек и противотанковые гранаты, так как немец начал контратаковать танками. Спешим доехать со старшиной Виноградовым до расположения нашего полка. Наше внимание привлекают четыре человека, движущихся в нашем направлении по кювету шоссе. Автоматы держим наготове. Люди приближаются, различаем наших двух солдат из полковой разведки, ведущих двух пленных фолькштурман. Наши солдаты машут нам, чтобы мы немедленно возвращались обратно, так как недалеко немцы. Разворачиваю машину, старшина Виноградов узнал от них, где находится наш полк. Вижу по взволнованному лицу старшины, что мы были в тяжёлом положении, едва не попав в лапы к немцам. Кое-как находим обозы наших батальонов и раздаём им боеприпасы. Заночевали в лесу в пригороде местечка Глейвиц. На утро узнаём, что наш полк соединился с соседним полком 374, ликвидировав небольшую группу фрицев. Затем нас сменяет другая часть, чтобы опять продолжать развивать успех наступления, ликвидируя по пути очаги сопротивления. Весь полк возвращается в Глейвиц, чтобы после небольшой передышки вести новые бои на другом участке фронта, отвоёвывая город за городом немецкой Силезии. 27—29 января 1945 года находимся в Глейвице, получая пополнение и оружие. В городе тихо, из окон домов выброшены белые флаги как знак того, что город прекратил сопротивление. У нашей комендатуры собралась очередь цивильных гражданских немцев, чтобы получить немного хлеба. Комендантом города был назначен заместитель командира полка по строевой части майор Баранов Иван Иванович. 29 января полк движется на город Оппельн в 30 км за Глейвицем, ниже по течению реки Одер. Город был взят сходу при поддержке танковой бригады и авиации. Здесь произошла моя встреча с одноклассником Ильёй Мальцевым. Мы вмесмте с ним учились во второй образцовой школе города Тюкалинска Омской области в 1936 году. Нам было тогда по десять лет. Коротко поговорили и разъехались по своим сторонам движения в наступлении, дальше на Запад. 4—7 февраля 1945 года устремляемся к городу Бригу-на Одере. Доехав до городка Шанкендорфа, останавливаемся. Путь преграждает быстрая река Одер. Начинают подходить понтонные и сапёрные части для возведения переправы. Дороги забиты тяжёлой артиллерией, которая стягивается на правом берегу, чтобы дать артподготовку для наступления. Вот прошли восемь «Катюш», вызывая улыбку удовлетворения у солдат. В небе барражируют истребители. Подходит зенитная артиллерия, чтобы прикрыть батареи и воздвигаемую переправу от мессеров. Наступает ночь, непроглядная тьма, которую нарушает отблеск ракет освещения, пускаемых немцами, да рой трассирующих пуль на далёком расстоянии, которые напоминают летящих светлячков. Изредка доносится, как раскат грома, эхо далёкой бомбёжки, это наши самолёты бомбят город Бриг-на Одере. 8 февраля наши войска стремительно переправились через Одер и вышли на ближайшие подступы к Бригу. Въезжаем в первую деревню на левом берегу Одера, но теперь это уже не деревня, а груда обломков зданий, смешанных с торчащими из под развалин трупами фрицев, лошадей, коров. Хорошо поработали наши артиллеристы! Выезжаем на центральную дорогу, ведущую в Бриг, до которого 15 км. Немцы, поспешно отступая, не успели даже взорвать мосты через притоки Одера. Възжаем в центр города. Жарко от горящих домов, грозящих обвалится и погрести людей.

Узнаём дорогу на Гроткау у регулировщика и уходим на город. У немцев выгодные позиции – за Гроткау к Западу начинаются сопки. Полк ведёт бои в городе. Мы остановились в 3-х км от города.

Немцы предприняли несколько контратак и им удалось взять деревню на дороге к Гроткау. Наш полк оказался в их окружении. К вечеру 20 февраля к нам приходят три «Катюши» в деревню, где стояли машины нашей батареи. «Катюши» направили свои рельсы на деревню, где находились немцы, лейтенант устанавливает прицел буоль и даёт солдатам координаты прицела. Наводчики наводят рельсы по заданным координатам и, наконец, всё готово к залпу по врагу. Стали ждать подходящий момент для стрельбы. К позиции немцев стали подходить танки. Расчёты «Катюш» наготове, лейтенант командует: «Расчёт в укрытие!», все бегут за церковную ограду, находящуюся в 15—20 метрах от машин. Лейтенант залазит в кабину «Студебекера» и опускает бронещитки на стекла машины. Затем послышалось зловещее шипение и столб пламени упёрся в землю и, как огненные стрелы, полетели снаряды в небо и скрылись в нём. Через несколько мгновений послышались беспорядочные взрывы снарядов, несколько танков немцев загорелись, и отдалённая деревня опять стала нашей. 21 февраля пришли наши танки и Гроткау был освобождён, немцы были отброшены к городу Альт-Гроткау, в 5 км от Гроткау. Наш полк меняет другая часть, а мы покидаем Гроткау. Полк основательно потрёпан, насчитывает от силы 200 человек пехоты, не считая тылов. Перебрасываемся на другой участок к городу Бреслау на Одере. Вот уже более месяца идёт штурм этой твердыни. Над городом дым и грохот бомбёжки. Полку поставлена задача – сдерживать немцев, стремящихся прорваться и соединиться с бреслаузкой группировкой. Подходим к сопкам и занимаем оборону в 15 км западнее Бреслау. Здесь мы берём деревни Штейн и Вольтскирх у подножья большой горы, наверху которой стоит Кirх (монастырь) Вольтскирх, несколько раз переходящий из рук в руки. Командующий артиллерией корпуса приказал: «Стереть с лица земли». После бомбёжки с воздуха и огня артиллерии деревня Вольтскирх превратилась в груду развалин.

23 – 28 февраля стоим под сопками, продвижения нет, и больше не было взято ни одного населённого пункта в этом направлении, и только капитуляция отбросила немцев в Прагу. Машины нашего полка стали за 6 км от деревни Штейн во дворе барского дома. Расположились во флигеле. Со мной были шофёры: Аришин, Чекванов, Бугрий, Гриценко, Силкин, Храмцов, Канашкин. Машины поставили в аллее акаций, несли посменно дежурство. Февраль, снег почти уже сошёл, кругом лужицы снеговой воды, на дне которых видны осенние опавшие листья, они так напоминают далёкий родной Сибирский край и лес весной, но мы в Германии. Прикидываешь – какое расстояние отделяет нас от далёкой Родины! Урок истории повторяется – Русские солдаты опять в Германии! Со стороны Штейна слышится грохот. В небе часто видны П-2, летящие на бомбёжку немецкой обороны. Изредка появляются мессеры, они уже редкие гости над нашими позициями. С водителями Кашкиным и Храмцовым едем в распоряжение дивизии. Приезжаем в штаб и получаем направление – ехать за боеприпасами в город Бериштадт в сторону города Чеистоков, это в 110 км от нашей стоянки. Проезжаем город Бриг, прибываем на станцию Бериштадт. Грузим машины снарядами для гаубиц 122 мм и минами для наших миномётов. Прибываем на место нашей стоянки под деревню Штейн.

1 – 4 марта 1945 года наш полк уходит вправо от деревни Штейн вдоль гор и ведёт наступательные бои. Нам приходит пополнение из освобожденных из немецкой неволи пленных красноармейцев и парней, угнанных на работу в Германию. В одном из боёв тяжело ранен начальник санитарной службы капитан Проскурнин. Много раненых отвезли в медсанбат.

5 – 6 марта 1945 года возвращаемся снова под Гройкау и останавливаемся в 5 км восточнее города, в одной из деревень. С 6-го по 15-е марта получаем пополнение и оружие. Подходят артиллерийские части и ведут пристальный огонь по Альт-Гройкау, прикрывающему правый фланг Охельиской группировки, которая далеко вклинилась в наш фронт, имея плацдарм на левом берегу Одера. Вечером 15 марта в наше расположение прибыли танки Т-34 и «Катюши» и въехали в вырытые для них ниши. Только рельсы со смертоносными снарядами виднеются на поверхности, чтобы немцы не обнаружили их. 16 марта вызывает меня наш воентехник, старший лейтенант Митрофанов и говорит: «Назаров, тебе придётся ехать в г. Краков и сдать свою машину войску Польскому, которое формируется там». Делать нечего, раз приказ – надо ехать! Прощаюсь с шоферами, знакомыми солдатами и еду в армейские автомастерские города Брига, что в 20 км от Гроткау. Мастерские были расположены в танковом гараже, где фрицы учились по назначению. В отдельных гаражах еще стояли не собранные танки с чёрными крестами на башнях. От корпуса сдавали 10 полуторок. Два дня эти машины ремонтировали, и мы отбыли в Краков. От армии нас сопровождал капитан, а от дивизии воентехник на «Шевроле», которую вёл дивизионный шофёр Розен. Подъезжаем к г. Оппельн. Рядом фрицы, которые ещё не знают, что их группировка окружена со взятием нашими войсками городов Альт-Гроткау и Нейсе.

Во второй половине марта – в конце дня 18 марта 1945 года в районе города Оппельн окружено свыше 5 дивизий противника.

18 марта 1945 года подъезжаем к Домбровскому угольному бассейну г. Бсутен. Два месяца тому назад наш полк брал здесь с боем каждый дом, каждую улицу, а сейчас по городу спешат прохожие, снуют машины. В небо упирается столб чёрного дыма от металлургических заводов и копей. Только подбитые танки да сожжённые дома – немые свидетели недавних боёв за Силезию. После Бсутена проезжаем Карф, Катовице, Сосновец и устремляемся к Кракову, 19 марта прибыли в город. Трёхсоткилометровое расстояние отделяет меня от части, сжимающей кольцо Оппельнской группировки противника. Сдаём машины пану майору Войска Польского. 22 марта машина «Шевроле» водителя Розена уносит нас по дивизиям корпуса. Прибыл в г. Альт-Гроткау, где стоят тылы нашей 128-й стрелковой Краснознамённой дивизии. За спиной тяжесть ППСа, на боку полевая сумка с тетрадями, вещмешок с краюхой хлеба и банкой консервы – вот и всё, что нужно для солдата. Жду машину из нашего полка, которая должна прибыть за боеприпасами. Смотрю, где можно было бы отдохнуть и перекусить. Повсюду дома без черепиц, пробитые снарядами, город выглядит как после землетрясения. Пока приглядывал себе место отдыха, узнаю страшную весть – убит майор Чурганов, командир нашего полка. Схоронили его на узкой и тесной Burgplatz (городской площади) в г. Гроткау, отдав последние воинские почести боевому командиру. Командиром полка был назначен майор Баранов Иван Иванович. В окно чердака дома, на котором чудом уцелела черепица, я увидел, что подошла машина «Шевроле» без кузова и выбитыми стёклами, кабина изрешечена осколками снарядов. Подхожу к машине, возле которой стоит наш водитель Арсенин и воентехник ст. лейтенант Митрофанов. Это машина нашей миномётной батареи, попавшая под прямую наводку немецкой пушки. Воентехник сообщает мне, что захвачен немецкий мотоцикл BMW, на котором я должен возить нового командира полка. Наступает вечер, и длинные тени легли на землю. С начфином нашего полка идём в полк, расположенный в деревне Обер-Кюшмальц. Выходим на дорогу, ведущую в г. Нейсе. Часто попадаются колонны пленных немцев по пятьсот человек, остатки пленных Оппеньской группировки. Опустив головы, проходят фрицы в пятнистых комбинизонах и плащпалатках, их ведут для отправки в наш тыл, для участия в работах по восстановлению разрушенных ими городов и сёл нашей Родины. Сворачиваем на дорогу в Обер-Кюшмальц и решили где-нибудь переночевать. Устремились к большому дому, окружённому деревьями, подходим к воротам и вижу: у подъезда стоит мотоцикл с коляской и улыбающийся Чекмалов Михаил, шофёр нашей батареи. Оказывается, в этом доме расположился медсанбат нашей дивизии. Он поздравил меня с завершением трудной командировки в Краков. В это время к нам подходит Тёмкин, фельдшер из нашего полка, приехавший сюда за медикаментами. Расселись на мотоцикл и тронулись в дорогу, в тыл нашего полка. Стало радостно на душе, что я снова увижу дорогих моих друзей-шоферов, ведь мне столько пришлось с ними поколесить по дорогам Польши, Германии и пережить тяжёлые моменты войны! Двигатель мотоцикла мягко работает, нет никакого побрякивания, постукивания подвески, чувствуется класс машинки BMW. Поздним вечером добрались до своего полка. Волнуясь, захожу в дом, где расположилась наша шоферская команда. Комната тускло освещена свечой, за столом мои друзья, заканчивают ужинать. Мы опять все вместе! Калашкин Миша уступает мне стул, наливает борща. Быстро закончил трапезу. Потом начал рассказывать про свою поездку в Краков. Вскоре улеглись спать, друзья моментально заснули. Я долго ворочался, не мог заснуть, мне всё не верилось, что буду возить командира полка, как сложатся наши отношения, и что вообще меня ждёт впереди.

Сегодня, 23 марта 1945 года приступаю к учёбе вождения немецкого мотоцикла BMW при участии нашего шофёра Чекванова Михаила Константиновича. По дороге на батарею, расположенную в 5-ти км от Обер-Клюшмальц, мотоцикл вдруг стал трудно управляться, а потом и вовсе не смогли переключать скорости. Вызвали повозку и вернули мотоцикл в наши мастерские. На этом моё обучение закончилось, не успев начаться. Сроки ремонта не определённы, техника сложная.

26 марта с рассветом все свободные машины батареи едут на огневую за миномётами и минами. Водитель Гриценко заболел и остался в расположении, я еду вместо него на его машине. Часа через два возвращаемся в Обер-Кюштальц. Расчёты чистят миномёты, на кухне хлопочет Канашкин Миша, наш повар и шофёр. Вечером произошла смена части и опять в путь. Снова сопки, влево на вершине монастырь, на склоне видно деревушку, там немцы. Встали возле мельницы с большой каменной трубой. Напротив расположился КП полка. Иду к командиру части. Возле крыльца дежурный автоматчик. Сообщаю ему, что нужно лично встретиться с майором. На крыльце появляется адъютант Тарасов и, выслушав меня, исчезает в приёмной командира. Жду, наконец меня вызывают пройти. Сильно волнуясь, захожу в комнату, где за столом обедает Баранов И. И. Докладываю: «Рядовой Назаров прибыл из командировки в город Краков, машина сдана Войску Польскому в образцовом состоянии». Майор спрашивает: «Где сейчас определён?». Отвечаю: «Зачислен в расчёт вторым номером, товарищ майор». Следует указание: «С этого времени будешь дежурить с мотоциклом при КП полка, будешь мой личный шофёр». Отвечаю: «Есть, но с условием, что мотоциклом буду управлять только я, не передавая руля даже Вам». Майор улыбнулся моей наивности, проговорил: «Конечно, конечно». Спустя несколько минут я вышел от майора и зашагал к комбату старшему лейтенанту Андросову, который расположился у выезда из деревни в небольшом, но уютном домике. По сторонам от шоссе отдыхают солдаты, положив вещмешки под голову. Солдаты из роты противотанковых орудий устанавливают ПТР для ведения огня по воздушному противнику, под навесом сарая дымит походная кухня.

Вспотевший до предела, вхожу в прохладу каштана и докладываю комбату о решении командира полка. Андросов поздравляет меня с повышением и просит не посрамить честь солдата батареи. После этого рапорта спешу к друзьям-шоферам поделиться радостью. Захожу в большой сарай, крытый черепицей, где стоят машины Гриценко и Конашкина, присоединяюсь к солдатскому обеду, состоящего из борща и каши со свининой. Вдруг послышался шум моторов немецких самолётов, выскакиваем из сарая и смотрим, как четыре фоке-вульф делают заход на соседнюю деревню. Первый самолёт вдруг пошёл в пике и скрылся за деревьями рощи, окружавшей кольцом деревню.

Послышался треск пулемёта и взрыв бомб, к небу взмыл столб чёрного дыма, остальные стервятники следовали один за другим, и вот уже длинная полоса чёрного дыма от оглушительных взрывов. Оказывается, по дороге проходила колонна бензовозов, подвозящая бензин для самолётов фрицев, отступая, они взорвали её, чтобы не попала к нам. Сзади нашей деревни, где мы были расположены, километров за 15 виднелся купол гари и слышался грохот бомбёжки, то сплошной гул артподготовки, это наши войска штурмуют Бреслау, где немцы не приняли ультиматум о капитуляции.

1 апреля 1945 года занимаем оборону западнее Бреслау в 15 км, влево от нас находится Нейсе, вправо, на склоне предгорий, находятся Судет, Цобтен, Швайдинц. Командный пункт полка расположился в деревне Ранкау, тылы полка в деревне, левее в 5 км, батальон капитана Юдакова расположился в д. Вольтаскирх (вернее в развалинах её) и только часовня, изглоданная снарядами и осыпанная, как оспой, пулями, с оставшейся черепицей возвышалась над развалинами.

1 апреля – 8 мая 1945 года полк держит оборону, не давая немцам соединится с бреслаузской группировкой.

22 апреля прекратился непрерывный грохот штурма Бреслау, он низложен, освободив многие части, которые дрались на подступах к нему. Целые кварталы города превращены в груду разбитого кирпича и дымящихся развалин, погрёбших под собой тысячи солдат и гражданского населения.

8 мая в 3 часа ночи едем с командиром полка майором Барановым Иваном Ивановичем на мотоцикле в деревню Вольтскирх к командиру 1-го батальона капитану Юдакову. Небо уже сереет, близится рассвет. Тишину ночи нарушает то треск автомата, то взрыв гранаты, эхо раскатывается в горах и замирает. Через три-четыре минуты немцы пускают ракеты, освещая передний край, фрицы боятся вылазок наших разведчиков. Проезжаем деревню Штейн, где расположен комендантский взвод полка и разведка. Проезжаем завал, едем без света, ориентируюсь по белеющему асфальту, вот силуэт подбитого танка Т-34, загородившего дорогу, снижаю скорость и мотоцикл, накренясь на левый бок, объезжает танк. Вот поворот в д. Вольтскирх, вдруг землю потряс взрыв на стороне немцев, майор взглянул на меня, ка бы спрашивая, что это значит? Эти подозрительные взрывы сильно обеспокоили командира. Они были разгаданы только в 5 часов утра 8 мая. Вот и Вольтскирх. Останавливаюсь у домика с отвалившимся углом, разбитой черепицей, покрытый выбоинами от пуль. Глушу мотор, заходим к комбату, в комнате все встают, приветствуя командира. Здесь были: капитан Юдаков, командир одной из рот, связной комбата. В комнате, тускло освещенной свечой, стоял полумрак и облако табачного дыма, на столе стоял недоеденный ужин. Майор расспросил о пополнении батальона, о бдительности, о мерах батальона в случае артподготовки немцев. Затем разговор зашёл о таинственных взрывах. Капитан высказал мнение, что фрицы, наверно, взрывают грунт для сооружения дотов. Майор засомневался:– «А если они взрывают мосты и собираются уходить?». Было решено немедленно выслать батальонную разведку в траншеи немцев. Связной привёл двух сапёров молодых и подвижных с 1926 года, затем подошли четверо разведчиков. Капитан Юдаков поставил им задачу, вся команда ушла в темноту ночи.

8 мая 1945 года, 4 часа ночи, командир полка, майор Баранов И. И., сидевший у телефона подал знак, чтобы все замолчали и начал разговор со старшим разведки:– «Как, вы в траншеях? Немцы ушли?». По этому разговору мы, находящиеся рядом с комполка, поняли, что наступило время затишья, Победа где-то совсем рядом. На следующий день о ней объявили. Нашему ликованию не было конца!»

Так мой старший брат, Назаров Герман Степанович, 1926 года рождения, девятнадцатилетним, возмужавшим и закалённым в горниле Великой Отечественной Войны, пареньком встретил Победу в восточной Германии, в составе своего 741-го, ордена Александра Невского стрелкового полка, 128-й Псковской Краснознамённой стрелковой дивизии, 118 корпуса.

P.S.

Запись воспоминаний моего брата на этом обрывается. Началась его учеба в техникуме, потом обзавёлся семьёй, родились дети, и стало не до воспоминаний. Мне помнятся его рассказы о войне, когда вся семья собиралась за столом в день праздника Победы 9-го Мая, но я был слишком мал, чтобы вести такие записи. Герман награждён медалью «За отвагу», Орденом Отечественной Войны II степени, а также всеми юбилейными медалями к дню Победы. 05.03.2018.

Комментарии: 05.03.2018 в 16:56

Спасибо Ассоциации писателей Урала и Сибири за публикацию Воспоминаний «Глазами солдата». Они мне очень дороги и памятны, как светлая память о моём старшем брате-фронтовике Германе Степановиче Назарове, прошедшему дорогами войны от Пскова, через Прибалтику, Польшу, Германию до Австрии.

Игорь Сибиряк. Глазами солдата | АсПУр

aspuris.ru›igor-sibiryak-glazami-soldata/копия ещё – Яндекс

Игорь Сибиряк. Глазами солдата. Подлинно восстановленные записи моего старшего брата Германа, принимавшего участие в ВОВ с июля 1944 года по май 1945 года.

Учителя нашей Заводоуспенской средней школы. 1963 год.

Великий дар призвания

Участник проекта «Я вырос на уроках литературы. Контакт поколений» и «Народное сочинение». Опубликован в сборнике «Школьные воспоминания: мой урок литературы»,

ООО «Издательство АСТ», г. Москва, 2018, 352 стр. ISBN 978-5-17-105874-6.

Нашим учителям посвящается…

На фотографии:

Учителя Заводоуспенской средней школы 60-х лет: слева направо, сверху вниз: Дементьева Тамара Александровна; Дементьева Галина Ивановна – учитель начальных классов, Петрик Любовь Вильгельмовна – преподаватель русского языка и литературы, ей я посвятил рассказ: «Великий дар призвания», который вошёл в «Народную книгу» в проекте: «Я вырос на уроках литературы»; Анпина Антонина Васильевна – преподаватель химии, её взгляд пронизывал до костей, она сразу видела – готов ты к уроку или нет, я всегда дрожал, заходя в кабинет химии; Тагильцева Таисия Маркеловна – моя первая учительница, из Ленинграда, человек исключительно высокой культуры во всём – в знаниях, речи, одежде, облике, общении со всеми людьми, доброте и мягкости отношения к ученикам. Мы никогда не слышали ни одного окрика на нас, учеников, даже если мы что-то недопонимали с первого раза объяснения нового материала. Мы любили и обожали её до слёз, когда она заболевала.

Рассказ
           Школа нам даёт всё, кроме знания жизни                         А. Кузнецов-из повести «Продолжение легенды»

Вот и пришла пора расставаться с нашей любимой начальной, уютной старенькой деревянной школой, ещё дореволюционной, 1917 года, постройки английским фабрикантом Ятесом. В конце мая 1963 года, наша первая учительница, Тагильцева Таисия Маркеловна, построила наш 4-й «А» класс в колонну по два ученика и, повела через прилегающую к школе дорогу, в двухэтажное кирпичное здание школы старших классов, для передачи и знакомству с классным руководителем нового 5-го «А» класса. Так начался для нас сорванцов, новый этап взросления. Таисия Маркеловна со слезами на глазах, передала нас классному руководителю, преподавателю математики, Еремян Завену Ивановичу. Мы сидели за новыми партами притихшие в ожидании чуда новой жизни. И оно потом открывалось перед нами каждый день – познание мира через знания, с которыми делились наши любимые педагоги.

В юном возрасте всё окружающее воспринимается с обострённым чувством. В череде новых предметов, открывается пара – урок русского языка и литературы. С нами приветливо, мило улыбаясь, знакомится преподаватель Петрик Любовь Вильгельмовна. Она вводит нас в программу обучения на предстоящий учебный год, делится наблюдениями, что способствует хорошему усвоению материала её уроков, рассказывает о своих требованиях к нам, в процессе обучения. Всё происходит с интересом познания и понимания, что от нас требуется в первое время вхождения в её предмет. Во все последующие годы обучения, это помогало мне с особым интересом слушать и выполнять домашние задания по русскому языку и литературе. Высокая культура личности Любовь Вильгельмовны, глубина знаний своих предметов, просто покорили меня, с первого года обучения у этого замечательного педагога по призванию, по зову души.

В памяти отложился урок знакомства с биографией А.С.Пушкина, началом его творчества. С каким душевным волнением, сопереживанием трагической жизни и смерти поэта она рассказывала, что её состояние невольно передалось нам, ученикам. Мастерски владея литературным словом и памятью, речь её перемежалась со стихами поэта, отрывками из дневников и переписки, она просто заворожила нас своим моно -спектаклем. Такие уроки классики и были тем мощным стимулом в старательном изучении литературы. Большинство из нас хорошо успевали по предметам Любовь Вильгельмовны. В шестом классе она заметила моё старание к учёбе и, желание знать больше школьной программы, узнала, что я записан в школьной библиотеке, хожу регулярно, обмениваю книги. Зимой 1965 года намечался районный конкурс чтецов среди школьников средних и старших классов. Любовь Вильгельмовна предложила мне поучаствовать в таком интересном и почётном мероприятии. Подобрали очень модное в то время и часто звучащее по радио стихотворение «Гренада», написанное поэтом Михаилом Светловым, ещё в 1926 году. Посредством радио я хорошо запомнил дикцию чтения стихотворения. Выбор оказался удачным, дирекция и оргкомитет конкурса Тугулымского дворца культуры присудили мне второе место среди чтецов школьников среднего возраста. Радости моей не было конца. Я с ещё большим усердием стал учиться по предметам Любовь Вильгельмовны. В восьмом классе подошло время изучать творчество М.Ю.Лермонтова. Прослушали краткое содержание романа «Герой нашего времени», разобрали цели и задачи автора при его написании, получили домашнее задание – написать сочинение об одном из героев романа. Я выбрал образ Печорина. При написании разошёлся так, что исписал тетрадь в двенадцать листов, чего ранее со мной никогда не случалось, писать большие сочинения. Получил высокую оценку и похвалу Любовь Вильгельмовны перед всем классом. Потом, когда я уйду из школы, моё сочинение ещё несколько лет будут читать как образец написания сочинения по образу Печорина. Усердие моё в учёбе усилилось и не остывало до окончания базовой школы. Уходим на летние каникулы в лето 1967 года. Как всегда, получаем длинный список литературы для внеклассного чтения на большой период отдыха. Среди этого списка, Любовь Вильгельмовна выделяет повесть Анатолия Кузнецова «Продолжение легенды» (Записки молодого человека) и, настоятельно просит, чтобы мы её обязательно прочли. В поселковой библиотеке села Заводоуспенское нахожу заветную повесть.

Введение повести сразу увлекло, простой разговорный язык приковал моё восприятие до конца чтения повести, я прочитал её на одном дыхании. События разворачиваются в судьбах трёх школьных друзей после окончания школы. Они в муках неопределённости и тайны завесы будущей жизни, решают куда им пойти учиться или выбрать трудовой путь и, потом заочно учиться. Анатолий выбирает призыв комсомола откликнуться на строительство Братской ГЭС. Взвесив свои слабые шансы поступить в политехнический институт, имея в аттестате зрелости тройки по трём предметам, он уговаривает маму отпустить его на большую стройку века, где можно освоить специальность, начать работать, принести пользу Родине. Романтический порыв освоения грандиозных богатств Сибири, её бескрайних просторов, шумные призывы Партии и Комсомола, захватили юношу большим делом в судьбе страны. Анатолий принимает решение покинуть Москву и поехать навстречу неизвестной судьбе, не боясь никаких трудностей в далёком крае. По пути следования в Братск поездом Москва-Владивосток, он знакомится с бригадиром плотников со стройки Иркутской ГЭС, Леонидом, который уговаривает Анатолия пойти работать в его бригаду. Убеждает, что на этой стройке работы идут полным ходом – вырыт котлован под плотину, завершается возведение самой плотины, все рабочие стройки обеспечены, спецодеждой, жильём и питанием, созданы все условия для нормальной жизни и работы. Антон, после экскурсии с Леонидом по объектам строительства Иркутской ГЭС, даёт согласие на работу здесь, его оперативно оформляют на работу в течение дня с устройством проживания в общежитии, приближённом к стройке. Это решение оказалось безошибочно правильным и единственно верным в данное время. На строительстве Братской ГЭС только начинался лесоповал под строительные площадки, это тяжелейшая работа даже для опытных, бывалых подсобных рабочих. Леонид, с его многолетним опытом работы на стройке с нуля, точно определил, что такая работа не под силу новичку-москвичу и теперь он наверняка никуда не сбежит, находясь под его руководством. Во всём должна быть точная расстановка приоритетов при выборе любой работы, любого рода занятий, только она определяет успех во всех начинаниях.

Анатолия приняли бетонщиком на четвёртый участок Иркутской ГЭС. Первый рабочий день выдался тяжёлым – принимал бетон от машин в бадью для высотного крана, который подавал её на разные участки бетонирования плотины. Во второй половине дня пошёл дождь, но работа не прекращалась. В таких условиях он доработал смену, намного перевыполнив задание. Мастер поздравил его с хорошим началом работы. Крещение ударным трудом состоялось, он выдержал испытание на прочность. С таким подъёмом на зрелость он прошёл через всю стройку ГЭС. Новые друзья по бригаде поддерживали его желание работать с максимальной отдачей, помогли наладить достойный быт. Легенда строительства грандиозного объекта Сибири началась для молодого москвича напористо, с искрой романтики и веры в себя, он дошёл до конца строительства Иркутской ГЭС!

Прочитывая повесть «Продолжение легенды», задаю себе вопрос – через два года оканчиваю школу, какая участь ждёт меня дальше, что там за горизонтом школы? Родители пожилые, я самый младший в семье, учиться в институте на дневном отделении не смогу, в семье нет полного достатка. Пойти работать на нашу Успенскую бумажную фабрику, особого резона нет, после восемнадцати лет призовут в Советскую Армию и, прощай моя учёба на заочном отделении. Уточняю в школе, кто будет вести уроки литературы в девятом и десятом классах, оказывается другой учитель, а не Петрик Любовь Вильгельмовна. Собираю подписи одноклассников с просьбой к директору школы оставить нам любимую учительницу по литературе Любовь Вильгельмовну. Иду с этой просительной бумажкой к директору школы Курячему Виктору Алексеевичу, он внимательно меня выслушивает и сообщает:

– Всё хорошо, что вы подписали классом, выразили своё желание и уважение к замечательному педагогу, но дело в том, что Любовь Вильгельмовна имеет не полное высшее образование и, юридически мы не можем её допустить к преподаванию литературы в старших классах.

Директор расспросил меня как отдыхается, чем занимаюсь, а сам пристально в меня всматривается, прощупывает моё настроение. После его грустного сообщения, вид у меня был понурый, безрадостный. Говорить ни о чём не хотелось. Из кабинета директора школы вышел совершенно потерянный и раздавленный, горем случившегося. Иду домой и анализирую – какая будет жизнь в классе с первого сентября? Для меня встаёт безрадостная картина. Заканчивается июнь месяц 1967 года, ещё есть время подать документы для учёбы в техникум. Еду в Свердловск, нахожу радиотехнический техникум имени А.С.Попова, пишу заявление на учёбу радиолокационного отделения. В июле месяце успешно сдаю три вступительных экзамена. В середине августа в Заводоуспенку мне приходит сообщение о зачислении в техникум. Решительность героя повести Анатолия Кузнецова, «Продолжение легенды», помогла мне в сложной жизненной ситуации. В последующие годы жизни, часто вспоминал свой выбор летом 1967 года, и, ни о чём не сожалел и, не сожалею по сегодняшний день.

Сидя на уроках литературы в техникуме, написал мысленное обращение к Любови Вильгельмовне:

Опять сижу я, зачарован
Уроком лиры золотой
И, забыв все давнишние боли,
Устремясь в неизведанный мир,
Вспомнил Вас, помянув Вас
Душевной слезинкой!     19 мая 2017 г.

На 104-й странице этой книги опубликован мой рассказ «Великий дар призвания». На сегодняшний день это вершина моего признания в крупнейшем Издательстве Москвы – «Издательство АСТ-ЭКСМО». В экспертную группу издательства «Народной книги» вошло 26 человек – ректор Литературного института имени А. М. Горького, член Президиума Совета по культуре и искусству при Президенте РФ, Варламов Алексей Николаевич, главные редакторы других издательств, писатели, филологи, литературоведы, критики, преподаватели литературы и русского языка, кандидаты и доктора наук по гуманитарным наукам.

Межрегиональный конкурс литературных сочинений «Уроки благодарности» общественной инициативы «Спасибо!». г. Екатеринбург 2017г. Диплом Лауреата 3-й степени.

Из прошлого Зауралья

Народ может всё понять и простить, кроме ничтожества над собой. Д. Н. Мамин-Сибиряк

В очередной поездке по Уралу, в августе месяце 1888 года, Дмитрий Наркисович, завершал знакомство с литейным производством и людьми железоделательного Нейво – Алапаевского завода. Благодарил заводчика Шамова и горного инженера Алексея Ивановича Умова за оказанное ему содействие в ознакомлении с жизнью завода, внимание, гостеприимство, за созданные терпимые условия для рабочих, мастеров и подмастерьев завода, что является редкостью в других производствах промышленной Уральской губернии. В ответном слове заводчик Шрамов пригласил писателя бывать в здешних краях, как случится оказия в эту сторону и, выделил Мамину-Сибиряку добротный экипаж с ямщиком в обратный путь. После знакомства с извозчиком, они вместе осмотрели предложенный экипаж, обговорили условия найма ямщика на месяц объезда по Зауралью и, до полудня, 4 августа 1888 года, тронулись в путь.

Дорога предстояла дальняя и нелегкая, а главное ехать в этот раз на конечный пункт Дмитрий Наркисович собрался в новинку – первый раз. В дальнюю дорогу, протяжённостью в 470 вёрст от Алапаевска до местечка Заводоуспенское, что находится на крайнем юго-востоке Уральской губернии, пригласил Мамина – Сибиряка, давний знакомый по Екатеринбургу, тарский купец и промышленник Алексей Иванович Щербаков. Недавно он открыл здесь новое дело для здешних мест – писчебумажную фабрику, первую на всю Сибирь. Знаток промышленности, исследователь природных богатств и местного уклада жизни Урала и Зауралья писатель, Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк, с глубоким почтением и радостью воспринял приглашение посетить и осмотреть новое производство губернии. Летнее время он всегда использовал для отдыха в путешествиях по неизведанным местам земли уральской.

Всё готово в дорогу. Быстрое прощание со служилыми людьми железоделательного завода Алапаевска, что стоит на реке Нейве, с дорожным напутствием благополучия, экипаж выехал в направлении поселения Курьи. Дорога через редколесье на открытом пространстве, к исходу дня привела в небольшое поселение по обоим берегам реки Пышма, с тихим течением, крутым каменистым берегом по одну сторону, поросшим вековым, дремучим лесом и пологим спуском к реке по другую. В 1870 году британский подданный И.Е.Тес, основал здесь курорт под названием «Украинские минеральные воды» и первоначально он находился длительное время в его аренде. Позднее, летом следующего 1889 года, Мамин-Сибиряк посетит это благодатное местечко для отдыха и лечения, по приглашению самого промышленника и основателя курорта Ивана Егоровича Теса. Ослабленное здоровье писателя нуждалось в таком лечении минерального источника. А сейчас он остановился здесь на ночлег для отдыха со своим исправным ямщиком и смены дорожных лошадей. До наступления сумерек Дмитрий Наркисович прогулялся по лесопарку, добрёл до скалы над рекой Три Сестры, посидел на скамейке у ротонды «Храм Воздуха», с видом на бескрайние лесные дали, открытые с высоты горного выступа реки. Чувства полноты и удовлетворённости жизнью наполняли его. Он в расцвете лет и творческого успеха, написаны главные произведения, принесшие известность далеко от Урала. Впереди лучшие годы жизни. Шёл 1888 год, полный творческих замыслов, надежд и свершений.

Ранним утром следующего дня проглядывался туман над Пышмой. В августе месяце на среднем Урале деньки становятся уже прохладными, зато нет комаров и мошек, для путников они настоящее бедствие. Ямщик не спеша, со знанием дела стал готовить экипаж в дорогу. На крыльце в одной рубашке и ночных брюках показался Дмитрий Наркисович:

– Евдоким, готовишься в дороженьку?! Не упусти мелочей, да кваском запасись, – обратился он с приветствием и пожеланием к своему путевому дружке.

– Да, не извольте беспокоиться, барин, уже запаслись, колёса брички смазаны, кони накормлены, – радостно, с хорошим настроением доложил Евдоким.

– Вот и хорошо, хозяйка кухни завтрак на стол собрала, зайди, отведай, а я до речки дойду, освежусь, да и, двинемся в путь.

– Премного благодарен, барин, исполню, – проговорил ямщик и заспешил в трапезную.

В это время на реках и озёрах в здешних местах вода прохладная, купаются люди закалённые и смельчаки. Купание Дмитрия Наркисовича, как смельчака, быстро закончилось. Лёгким бегом возвратился к постоялому двору. Собранный экипаж поджидал у крыльца ночлежного дома. На крыльце показался помолодевший после утреннего купания барин, с приветливой улыбкой, молодецки уместился в бричке, экипаж тронулся.

Новый участок пути определился до населённого пункта Богданович, в 104 версты. Через него проходит железнодорожная ветка от Екатеринбурга до Тюмени, открытая совсем недавно, в 1885 году. Стройкой руководил и сдал в эксплуатацию чиновник по особым поручениям при министре внутренних дел России полковник Евгений Васильевич Богданович. За успешное строительство участка железной дороги в кротчайшие сроки, в его честь была переименована железнодорожная станция Оверино Уральской железной дороги. Промежуточной, кратковременной остановкой на пути в Богданович послужила Сухоложская слобода. Первым промышленным предприятием на территории Сухоложья стала бумажная фабрика, основанная в 1879 году. Фабрика производила бумагу из растительного волокна – древесины, старые тряпки и других ингредиентов.

За световой день добрались к постоялому двору Богданович. Расположились на ночлег, без ограничения сна. Двое суток пути изрядно утомили. Надо хорошо отдохнуть перед выездом на Сибирский тракт. Что-то ждёт их на дороге мучеников. По ней шли ссыльные декабристы в глубину Сибирской ямы, похоронившей многих истинных сынов Отечества, увековеченных народной памятью.

Утром хмурилось, плывущие тёмные облака предвещали приближение дождевой погоды. Но не тот ездок, Дмитрий Наркисович, чтобы пасовать перед ненастьем. Годы скитаний по заводам, фабрикам, мануфактурам с целью изучения, описания условий работы и жизни простого работного люда, закалили его, придали желание видеть и знать большее. Надо успеть в этой жизни о многом написать, рассказать об укладе жизни местного населения, невероятных историях и трагедиях в разных уголках необъятной Уральской губернии. Решили незамедлительно выезжать до поселения Пышма, расстояние до которого от Богданович составляет 84 версты. Евдоким предчувствовал желание и решение барина ехать, подсуетился пораньше и был готов к пути. Сразу за околицей, при въезде на Сибирский тракт, ямщик посетовал на разбитую колею дороги:

– Дорога не в радость, барин, будем волочиться, а не ехать. – Дмитрий Наркисович отозвался: – А другого я и не ожидал, сколько торговых и людских обозов движется от престольной на крайний Восток и Сибирь, не счесть, будем двигаться дальше как дано, не спеши Евдоким.

Погода между тем наладилась, дождь отступил, изредка проглядывали из-за тёмных облаков лучи солнца, окрестные леса вдоль дороги блистали своим убранством и величием. Втянулись в монотонность и тряску экипажа по рельефу вековой дороги. Пассажир иногда подрёмывал, ямщик молодецки правил на облучке. Хорошо отдохнувший, Евдоким выглядел бодрым и уверенным в своих действиях ямщика. Однако медлительность движения и напряжение лошадей подсказывали остановиться на ближайшей станции тракта. Приближались к поселению Камышлов, 46 вёрст позади. Чутьём бывалого ямщика, Евдоким прибыл к станции до наступления темноты. Барин отказался от вечерней трапезы и залёг в опочивальне. Ямщик исправно поужинал, нашёл себе место в ямщицкой комнате для отдыха.

В Камышлове находилась крупная почтовая станция на участке пути от Кунгура до Тюмени, а тюрьма Камышлова долгое время выполняла функции пересылочного тюремного учреждения на Среднем Урале. В 1826 – 1827 годах в Камышловской тюрьме побывали декабристы. К различным срокам каторги и ссылки были приговорены 96 мятежников. По Сибирскому тракту через Урал они прошли несколькими партиями с августа 1826 по апрель 1827 года. Позднее узниками Камышловской тюрьмы становились члены других революционных организаций. В январе 1850 года здесь находился в заключении 29-летний народоволец Ф. М. Достоевский. А в июне 1864 года в Камышловской тюрьме находился Н. Г. Чернышевский, автор революционных воззваний и романа «Что делать?». Ф. М. Достоевского доставили из Камышлова в Омский острог, а Н. Г. Чернышевский был переведен на каторгу в Нерчинский округ. После посещения Камышлова в этом, 1888 году, Мамин – Сибиряк образно назовёт Сибирский тракт «дорогой скорби».

В утренний час послышался громкий разговор хозяина постоялого двора с вновь прибывшими транзитными путниками, они жаловались на сильную усталость и просили ускорить устройство на отдых. Свободных мест не оказалось. Дмитрий Наркисович засобирался в дорогу, предложил незнакомцам занять его комнату. Евдоким проворно запряг лошадей, доложил барину о готовности выезда. От Камышлова до Пышминской слободы отмерено 40 вёрст. Ямщик поднаторел в езде на большом тракте, выразил возможность добраться к вечеру на станцию назначения. По обеим сторонам разбитой и ухабистой дороги векового Сибирского тракта начали попадаться жалкие строения изб и надворных построек, спрятавшиеся в лесном бору. Они напоминают о приближении Сибири, о сибирском привольном житье. Какое оно на самом деле, Мамину – Сибиряку ещё предстояло узнать по наблюдениям всей затеянной поездки в глубинку Западной Сибири, село Заводоуспенское. Видимая обстановка тракта оживлялась попадавшимися обозами с людьми и кладью, которые ползли своим черепашьим шагом, как что-то убогое, допотопное и несуразное. Впереди, по ходу тракта, с левой стороны, показался купол церкви, утопающий в зелени листьев высоких деревьев. Ещё немного и повозка поравнялась с первыми избами Пышмы. По правую сторону центральной дороги слободы, остановились на постоялом дворе, хотя пустили их без особенного удовольствия. Больно скромно выглядел экипаж при разодетом в пух и прах хозяине. Любил Дмитрий Наркисович быть красиво одетым, зато в студенческие годы натерпелся лишений и голодной жизни, чем и объясняется его подорванное здоровье. Не дай бог, кому-нибудь повторить подобное испытание, что выпало на его судьбу. Не зря говорят, писателем становятся люди, пережившие хоть раз потрясения в своей жизни, любого возраста. Вся история русской литературы ненавязчиво рассказывает о подобных людских судьбах.