Грустные размышления ангела, посетившего Мытищи
Vysheslav Filevsky

Мытищи 2018

© Vysheslav Filevsky, 2018

ISBN 978-5-4493-7162-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Используемые изображения взяты с бесплатного сайта PIXABAY. Их адреса приведены в конце книги.

Предисловие

Я почему-то с сомнением отношусь к высказываниям трёх четвертей россиян и своём счастье, о чём читал в средствах передачи сведений… Прилетел в Россию – и царящий здесь дух жёстко вынудил писать вовсе не об этом, а о лжи, о воровстве… Очень не хочу писать такое – но дух России просто душу заламывает. Сквозь радостный и благополучный внешний вид Отечества я впитываю бесконечную внутреннюю тоску, загнанное в подсознанье горе, бессмыслицу происходящего и описываю всё это… Тоскую о доме – о Бразилии, потому что там хочется писать об ангелах. Это мне куда приятнее. А тоска – она предвестник смерти, я думаю…

В России особый дух. Он затягивает. В отличие от смерча – медленно. Раньше его цвет представлялся чёрным. Сейчас – цвéта не вижу. Но действие то же – убивающее… И в самом деле, оказывается, чаще, чем в современной России, люди умирают только в Центральноафриканской республике и Чаде…

Дух России производит против желания изменения в душе. Они кажутся отрицательными… Смешно думать, что этот дух можно изменить какими-то действиями извне, военными или хозяйственными… Поэтому политика Запада ошибочка на корню: к России благо только приспосабливаться и мирно, осторожно сосуществовать с ней, но не бороться…

Прилетел же я в Россию по грустному поводу – дом родительский продать. Поэтому тоже книга невесёлая. Вспоминаю и страдаю… Душа всё помнит…

Мне тут объяснили, что чувствительность суть признак сумасшествия. Современный здоровый человек должен порвать штаны, разрисоваться и то ли тупо, то ли настойчиво делать деньги, неумеренно есть, пить, веселиться, блудить и по отпускам полоскаться в иноземных морях… Как-то так… Сознаюсь, я безусловно больной, но тихий, а потому не опасный: ничего из этого не делаю – душу жалко… Это болезнь, понимаю…

Читать меня – непонятно. Потому что повествование строится на других – не библейских, не православных – представлениях о Земле и Небе, о Высшем, об обычае и в связи с этим – обо всей истории человечества… Да, в моих работах я осмеливаюсь предлагать другой путь, потому что тот, которым следуют люди, и соотечественники, в частности, представляется смертельным…

Думаю, грош цена тому, кто только критикует… Возможно, моё предложение не глупость или болезненное состояние, а следствие существования в иной плоскости, взгляд на жизнь с другой стороны… Очень другой… У жизни много сторон, не правда ли?..

Хожу по улицам, смотрю на людей – и даже смешно: не вижу ни одного моего читателя… «А их и нельзя увидеть, – объясняю я себе. – Ибо те, кто внимают мне, с кем общаюсь, бытийствуют в тонком мире: они – духи, уже исшедшие из человеческих тел или только ещё готовящиеся войти в них…»

Для меня большое счастье, что есть Интернет, а вместе с ним и возможность свободно говорить на весь свет то, что думаю, и печатать книги. Иначе на Земле их не увидел бы никто и никогда – не узнал бы о духовном огне, возожжённом Всевышним в моём духовном сердце… Землянам оно не надо, понимаю, да… Но, согласитесь, помойный бак для твоих работ – оно немножко грустно, не так ли?.. Осознание будущего своих трудов как помойки может убить творческого человека. Хотя многие скажут, читая: «А тебя, …, как раз и нужно убить».

А, впрочем, это суета. Во-первых, творчество, обращённое исключительно к Предвечному, не уничтожится и при гибели планеты. А во-вторых, если великому Непостижимому такое будет угодно, предлагаемое мной будет воспринято. А нет – воля Всевышнего непознаваема и священна всегда.

Проповедник в конечном счёте непременно обманщик. Особенно сейчас, в век Интернета… В самом деле, зачем убеждать? – Все и так всё знают… Каждый из россиян – пророк… Звезда сияет. Будет благословенно – её увидят… Нет – нет. Потому что человек не видит того, что ему видеть не благословенно…

Почему проповедник непременно обманщик? – Потому что в словах правды быть не может: и я прав, и вы, и тот, и этот, и те, и они… – все пророки, все правы по-своему и безусловно… И что доказывать? – Недоказуемое?.. Мне очень странно читать в Интернете, как подобным страдают как будто умные люди, руководители государств…

Прав только огонь в вашем духовном сердце, если вам будет подана свыше благодать его возжечь. – Всё!.. И, когда он возгорится, вы будете настолько правы, что утверждать об это станет нелепо…

Можно молча принять или нет то, что я предлагаю. Но – не обсуждать. Потому что слово гасит Истину – огонь духовного сердца. Заговорили о нём – значит вы ничего не поняли… Разговор будет ни о чём… Истина горит в сердце при сомкнутых телесных устах…

О Интернет, ты спас мне жизнь… Я погибал, раздавленный буржуазной Россией… И вот, теперь я могу писать и публиковать то, что считаю нужным, без оглядки и на государство, и на народ, и на знатоков. Я обращён только к непостижимому Небу. Я – Его поэт…

Нужны ли мои работы Предвечному? – Как будто нет… Только мне. Потому что распространение их оказывается не благословенным… Но я-то ликую! Я свободен от общества, от общества потребления в том числе… И эта свобода воистину упоительна. Она – неописуемое счастье и огромная радость!..

Да, из Советского Союза я бы не эмигрировал… Служил бы советской Родине и родному народу, такому, каким он был, конечно. И понимал бы это высоким долгом… Но советская действительность по-прежнему непроницаемо закрывала бы от меня Правду Неба. И я сошёл бы в могилу, так и не узнав главного в жизни, а потому по большому счёту был бы несчастлив и жалок.

Вышеслав Филевский, Мытищи, сентябрь 2018 года

1. * * *

Птички чирикают. Капают слёзы.
С радости, с горя ли? – Сам не пойму.
Родина-мать. Старый дом под берёзой.
Чертополох и крапива в саду.

Прошлая жизнь, неудобная вроде:
Печка, колодезь с святою водой,
Яркий рушник и страда в огороде,
Лад меж людьми и сердечный покой…

Нет, не пропало оно, то, что было,
Спит под покровом сомнительных лет.
Люди с Россиею Русь разлучили.
Только с земной, а с небесною – нет.

Русский, ты помнишь ли бабушкин говор
Сочный, цветистый, живой, как родник,
Песни вечёрок, невестины сборы?..
Помню и плачу. Дух русский проник

Так глубоко в мою суть, что напрасно
Ложные звёзды с экранов смердят…
Помню, любовью сыновней горя.
Плачу, Россия. И это – прекрасно.

2. Тот рай

Путями Земли не прийти к Небесам.
Путь в Небо стяжателю странен и страшен.
О нём не расскажет пресыщенный хам,
Лукавый пророк не укажет.

А Небо так манит, так душу влечёт!
Духовные снеги пречисты и белы.
Дорога из звёзд в запределье течёт.
Иду, замирая от неги.

– Куда ж ты бредёшь, – обыватель кричит, —
Неверен, погибелен путь твой, безумен. —
Но ищущий рай, улыбаясь, молчит,
Загадочен, как в полнолунье

Луна, его лик в излученье молитв.
Туманности смерти победно ликуют.
Он жаждет любви и поэтому жив.
Он всею душою взыскует

Тот рай, бесконечно далёкий Земли.
Находит – и гибнет в счастливом рыданье,
Небесный чертог предпочетши стяжанью,
И радость вышний над дольным царит.

3. Ложь

На вкус сладка. Для духа – ядовита…
Доступна… Смутная любимица толпы.
Как бабочка, пестра и плодовита.
В ней мысли, страсти, вожделенья и мечты —

Царица Ложь, умна и говорлива,
Сметающий всё на своём пути поток,
Чертополох, злак душащий глумливо,
Благословляющий стяжанье бог,

Наперсница и власти, и народа —
Желанна всем, как хлеб, как воздух и вода,
Строительница жизни, воевода
И в ад земных страстей широкие врата…

Люблю, как всё, что создано Предвечным,
И Ложь, но не участвую в делах её.
С лжецами смирен, вежлив безупречно.
Но, не приемля царский смертоносный мёд,

Живу в огне любви, благоговенья
Перед Землёй и Родом, славя Небеса…
Пою я Правду, только сомкнуты уста.
И посвящаю духам пламенное пенье.

4. * * *

Ангел в Мытищах… Смешно и нелепо:
Ангелы в церкви под кумпол летят.
А в этом – от них не единой приметы:
В брюках, футболке, престар, не крылат

И – не поучает лукаво с амвона,
Свечи не жжёт, не целует икон,
Смотрит, рыдая, на город влюблённо
И излучает небесный огонь.

Сей огнь незаметен, бесцветен, любовен.
Огонь бесполезен. Его и не ждут.
Ангелом слыть – нет прекраснее доли.
Ангелом быть – благодатнейший труд

Сердце любовью палить безответной
К сущим в Мытищах в мирской суете…
Глупость? – Но ангелу это потребно —
Петь о любви в темноте, в пустоте.

Ангел поёт – не язвит и не судит:
Песня – огня обличений чужда.
В ней есть всё то, в чём мирская нужда:
Жаждая каждого к сердцу прижать,
Ангел бесстрастно мытищинцев любит.

5. Белоликая звезда

– Иисус ли создатель, – спросил у огня я.
Сердечное пламя молчало в ответ.
Таинственен круг сокровенного знанья.
Вне правды и лжи. Он не Тьма и не Свет.

Сердечный огонь вне земного лукавства.
Ему безразличны писанья отцов.
Огонь этот – светоч Небесного Царства,
Что выше обычаев, веры и слов.

Огнь – Истина. Вот он, горит – я пылаю.
Я – огненный мир, неизвестный Земле.
«Всё ложь, что не огнь, – я, скорбя, понимаю, —
Всё вымысел: сказ о Добре и о Зле,

Мечта о коммуне, свободе и братстве,
Мираж демократии, капитализм… —
Они пред сердечным огнём – святотатство.
Гори же небесною правдой, лучись,

Душа моя, плачь и звездой белоликой
Сияй во весь мир и о правде гласи,
Что милостью вышней я втуне вкусил
И миру несу в песнопении тихом.

6. Насмешка над цивилизацией

Всё в ангельском обыкновенье бесит:
Живёт инако, думает не так,
Убог и глуп, не по земному честен…
Он подозрителен! Как будто враг:

Ничто не хает и не прославляет,
Мирской уклад ему презрен, нелеп.
Стяжанье ангел не благословляет,
Прохладен к церкви, избегает треб…

Оклеветать, ограбить и унизить
Святошу неосознанно хотят:
Он говорит, что ложь – в основе жизни,
Что на Земле построен сущий ад,

Дух тли, что в каждом, ладаном не выгнать
И согласительной мольбой не истончить.
Любить Творца мнит счастием великим;
Считает: лишь молитвой благо жить,

Но – не церковной – солнечной и светлой,
Смиренно в тихой радости рыдать,
Стремясь любовью суету объять
И сжечь до основания бесследно.

7. Концерт

Духовный смрад. Веселье. Жёсткий хохот.
Концерт. Свистки. Блуждания огней.
Смотрю. Теряю душу. Будто робот.
Един с толпой… – Что может быть больней

Для духа сердца, чья природа – пламя,
Естественность – в молитвенной тиши…
От визга прочь взлетел над облаками,
Чтоб жить иначе и иной обряд вершить:

Воспеть, рыдая, Небу гимн бессловный,
Любовью вспыхнув, во весь свет блеснуть —
Зарницею смутить на миг мир дольный
И пламенем духовным оболкнуть…

Зачем?.. – Без смысла. Грохот будет длиться,
Кричать – певицы, барабаны – бить.
Веселью не дано остановиться,
А миру – Присносущее любить…

Бесчинство. Вой. Адреналин. Бесчувствье.
Здесь тонкость чувств смешна. Она – порок.
Как будто поощряет страсть ваш бог
И самовыраженье нечистот в искусстве.

8. Рай мой, Мытищи

Рай не на небе. В душе он, вот здесь —
В белом огне, что из сердца исходит.
Рай мой – Мытищи, старинная весь.
Пусть не ликует петух на восходе,

Вместо него электрички свистят.
Время меняет и жизнь, и сознанье…
Грустно, Мытищи… Но встрече я рад,
Тая в сердечных любовных признаньях.

Град насыщаю полыменем я —
Травы, строенья, машины и души.
Огнь этот твой, Мать-сырая-Земля.
Я лишь небесный сосуд, огнь несущий,

Голос Руси, что из бездны времён
Дивно исшёл и невольно перечит
Жизни Мытищ. Я в Мытищи влюблён.
Гимн мой блаженен, беззвучен, сердечен,

Тих – где любовь, там звучит тишина.
Звон её – рай, материнская святость.
Рай же в Мытищах. В нём горняя сладость —
В белом огне, что сжёг тело дотла.

9. Пробой*

Славят власть, не отлипая от помоек.
Державность, православья скрепы – тут, как тут.
Дежурят долго и упорно. Молча ждут,
Когда врата кладовки настежь распахнут
И изнесут просроченное с полок.

Пенсионер и пьянь – им некуда спешить…
Но чу – пробой! С телегой полною таджик,
Вразвалку, не спеша влачится к баку.
И страждущие люди, как собаки,
К нему… – Тележка опустела вмиг.

Для брюха – саму малость. Главное – продать:
Кому-то к пенсии кусок добавить,
Кому упиться в дупель, петь, базарить:
«Крым наш, мать вашу!», – президента славить,
Креститься и на милость божью уповать…

Привольно летом. А зимой голодным – страсть!
Сидят у бака все в снегу, не шевелясь.
Снег падает. Они, как изваянья.
Мраз умертвил и чувства, и сознанье,
И смерть готовится, напружившись, напасть…

Но чу – пробой!.. Счастливый, сытый азиат
С спасительной телегой, улыбаясь, прёт.
И, отряхнувшись, бомж от радости ревёт.
Взыграла кровь. Он, зубы в колбасу вонзив
И, ящик запалив, возликовал: я – жи-ив!

* Пробоем мытищинские нищие называют вынос из магазина просроченных продуктов в помойный бак.

10. Скучная любовь

Как ты скучна, молитвенная скромность,
Как тупость и бесчувственность ярка!
Интимна настоящая влюблённость,
Чья сдержанность, как светоч, дорогá.

Как целомудренна псалмов одежда,
Как ласков огнь, бушующий внутри!
Как тяжелы от слёз духовных вежды…
Пылай, любовь, и дух животвори

Незримо потребительскому оку.
Ты – воплощенье Неба, рай в аду.
Тебе присуща девственная строгость.
С распущенностью, страстью не в ладу,

Так сдержана! На холодность похожа.
Не жжёшь, но, будто бездна, глубока.
Во сне, сияя, озаряешь ложе.
Безмолвна, словно Времени река,

Едва ли ты течёшь. Застыла в неге.
Мытищи надо мною, словно мать —
Сама Любовь склонилась к колыбели,
Чтоб плач любовный к Родине унять.

11. Казалось бы, так просто

Свет – это день, костёр, лампада.
Иное – тьма, в ней не видать ни зги.
Сердечный огнь – божественная правда.
А ложь – блужданья в представлениях мирских.

Всё просто: Небо или бездна,
Покой иль суета, мольба иль ор.
Вещать о Вышнем без любви – бесчестно.
Вражда из-за обычаев и вер – позор.

Духовный мир – в горенье тихом.
В нём ясен тлен, безумие идей.
Жизнь строить, не благоговея – дико.
Рассудок, я в любви избег твоих сетей.

В огне – тебя я чую тьмою.
Полымя духа – ангел-поводырь.
Течёт огонь к огню струёй святою
Прочь вечной лжи. Пусть ей упьётся тварный мир

И к счастью ищет путь в потёмках.
В веселье корчится Земля, хрипя.
И смерть, в трубу иерихонскую трубя,
Поёт об удовольствиях разврата звонко.

12.Безмыслие

Что может быть страшнее рассуждений
Для сердца, что стяжает Небеса?
О мыслеблудье, ты предтеча тленья.
Обман и горе на твоих стезях.

Люблю – и разум дерзко отвергаю.
Благоговенью мысль – смертельный яд.
В любви к Творцу безмысленно сгораю.
В ответ – такой же огнь: любовь и лад.

Согласье с Небом, но разлад с Землёю.
Прещенье тут, благословенье там.
Безмыслье потрясает глубиною.
Его личина девственно чиста.

Она – родник. Он Истину извержет.
Слова пусты, а Божество вне слов.
Гореть благоговеньем, вот моя надежда —
К Предвечному и сущему любовь.

Молитвы слёзы – ангельские крылья.
Родник в духовном сердце в Небо стих сочит.
Сознанье в вышних царственно молчит
И знает – верен путь, что совершился.

13. Не понимать, не верить, но – любить

Я не пойму Отечество умом,
Путям, народом избранным, не верю.
Но сердце в душу предков влюблено.
Я расточаю огнь любви без цели

И без корысти. Лишь боготворю
России душу, чуждую стяжанья.
И путь иной, в любви горя, торю,
Неверной жизни предпочтя изгнанье.

Огнь сердца лишь тогда, как Небо, свят,
Коль пестуется совестию чистой.
Подобных нет тебе, огонь, наград.
Ты – горний дар и высшая из истин.

Сошёл, объял – и душу разбудил.
Я выше облаков, пылая, взвился.
Гореть в любви – желанней нет пути.
В него влюбился и – обожествился…

О нет, не телом: к праху сходит прах.
А дух забыл о плоти, приобщившись
Огню Небес. И в Вышнего влюбившись,
Со ангелы парит в превыспренних мирах.

14. Вино любви

Далёк от мира. Неуспешен.
В любви к Непостижимому горю.
Презренен. Счастлив. Бесконечно грешен.
За радость жить в огне – Творца благодарю.

Любовь – вино. Безумен. Пьян. Блаженен.
Свобода куплена огромною ценой.
Пусть не поэт, зато духовный гений.
Лечу над утопающей в страстях Землёй

И обнимаю духов благодати.
Жизнь на Земле в другую сторону течёт.
Теки, коль нравится, к такой-то мати.
Лишь пламенеть в любви… Всё прочее – не в счёт.

Быть ангелом. Пока что в теле? – Что же,
Придёт пора – Всевышний узы разрешит.
Влюблён в Тебя я, безымянный Боже.
Иное – срам. Лишь так благословлён я жить…

Спасибо… Счастью нет границ… Рыдаю…
Стихи, как язычки от пламени летят…
Любовь, воистину в тебе и рай, и ад,
В которых я восторженно сгораю.

15. Крапива

«В саду ягода малина»
И смородина растёт.
А меж них цветёт крапива
И малину бережёт.

– Жалишь ты почто, крапива,
Ты малину ведь не ешь? —
– Так, по вредности, – глумливо
Она скалится в ответ.

«Что ж причина её злобе, —
Размышляю я в себе. —
Будто с матерней утробы
Прилепилось к ней. люто

Так весь век и прострекает,
Пустит в жизнь шальных детей…»
Сад родимый зарастает.
Кто ж России лиходей?..

Злобе враг – благоговенье,
Смерть в нём падлам и ворам.
Только кто ж сердечный храм
Полнит дивным псалмопеньем,
Приобщается дарам
В тихом счастье с упоеньем?

16. Разные счастья

Не правда ли, приятно ближних поносить,
Своей вины в упор не видеть
И, веселясь, угрюмо в барабаны бить,
Чтоб засмеять тоску, на жизнь обиду

За пустоту в душе, бессмысленность пути…
Нет-нет, вы счàстливы, не спорю.
Ничто не может и в сравнение идти
С уделом вашим, мнящимся мне горем.

Всё относительно. Единой правды нет.
Но благо не навязывать всем прочим
Ваш взгляд на Истину, на белый свет,
Стараться выцарапать очи…

О, как же из-за облак ваша стать странна,
Как чисто, тихо , прекрасно!.. там

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.