# Моя Борьба

Дмитрий Юрьевич Носов

Книга «Моя борьба» основана на дневнике, который я вел на протяжении всей спортивной карьеры. Как занять место на олимпийской вершине? Как продолжить бороться после тяжелейших травм? Как построить карьеру после ухода из большого спорта? Столкнувшись с этими вопросами в жизни, я искал на них ответы, преодолевая преграды, преодолевая себя. И сейчас я готов расcказать об этом. Дмитрий Носов.

## От автора

Мудрые учатся на чужих ошибках, умные – на своих, и только глупцы не учатся совсем.

Если вы держите в руках эту книгу, значит, скорее всего, относитесь к первым двум категориям.

Книга «Моя борьба» основана на дневнике, который я вел на протяжении всей спортивной карьеры. Но это не просто биография, это учебное пособие для человека, который ставит перед собой высокие цели, как спортивные, так и жизненные. Я подробно описал систему моей подготовки к олимпийским играм и теперь открыто делюсь своими персональными секретами.

Как занять место на олимпийской вершине? Как продолжить бороться после тяжелейших травм? Как построить карьеру после ухода из большого спорта? Столкнувшись с этими вопросами в жизни, я искал на них ответы, преодолевая преграды, преодолевая себя. И сейчас я готов рассказать об этом.

Я думаю, что эта книга сможет многому научить, подскажет, как достичь тех высот, которых вы действительно достойны.

Моя борьба – мое преодоление!

Дмитрий Носов, заслуженный мастер спорта, призер XXVIII Олимпийских игр по дзюдо, общественный деятель, основатель и лидер движения «Антидилер»

> Только что я перечитал весь дневник, специально перечитал, вспомнил, как я готовился в этом году. Завтра будет ясен итог проделанной работы за всю сознательную жизнь. Я думаю, что секрет победы прост: надо настраиваться на каждую схватку и решать задачи в конкретной схватке, т. е. поэтапно. Просто делать то, что я умею, показывать, как я работал все это время и что наработал. Это цель моей жизни. Осталось совершить последний рывок, чтобы подняться на вершину. Выложиться до конца, чтобы ни о чем не пришлось жалеть. Мне кажется, что я сделал все в плане подготовки. Сейчас в меня верит Россия, верят моя Машулька, родители, друзья, одноклассники и самое главное – тренер. Так поверь же в себя сам! Поверь! Победи себя, и ты победишь всех! Я хочу сделать это ради своего тренера – в первую очередь, ради одноклассников и ради Самбо–70. Мой тренер достоин этого, потому что он пожертвовал всем и отдал все ради моей победы, и я должен завтра отдать все, чтобы я мог сказать ему: «Павел Владимирович, я дотянулся до звезды!».

> В бой!

> Из дневника. 16 августа 2004 года, перед схваткой на летних Олимпийских Играх в Афинах

## Город детства Чита–46

> Я понял, что нельзя поддаваться стадному чувству, что нужно быть собой, иметь свою голову на плечах в любой ситуации. Делай, что подсказывает совесть, даже если все против тебя. Нужно поступать по справедливости, а не следовать стадному инстинкту толпы.

Наш путь – не случайный путь.

Поэтому сначала хочу рассказать о родителях – Юрии Евгеньевиче Но–сове и Марине Николаевне Носовой (Анисимовой).

Встретились родители в Коломне в 1979 году. Отец учился там в военном училище и рано жениться не собирался – считал, что сначала нужно сделать карьеру. Но сложилось иначе: родители познакомились, вскоре поженились и уехали в Читинскую область (ныне Забайкальский край), поскольку отца отправили служить в военный городок Чита–46 (сейчас это закрытое административно–территориальное образование «Горный»). В то время люди верили в свою страну и считали себя ее хозяевами. Если нужно было работать на другом конце страны – легко поднимались, ехали осваивать новые места, отправлялись навстречу труду и приключениям. Так сложилось и в нашей семье: отец, военный, получал назначение, и мама ехала за ним, всегда была рядом. Кем только не пришлось ей работать в то время! 9 апреля 1980 года на свет появился я – Носов Дмитрий Юрьевич. В свидетельстве о рождении записано, что местом моего рождения является Чита–46, но это не совсем так. Появился на свет я в Чите, а затем маму со мной перевезли в роддом нашего закрытого военного городка. В Чите–46 прошло мое раннее детство, и здесь со мной приключилось немало забавных и поучительных историй. О тех, что особенно запомнились, хочу рассказать.

В пору моего детства культовым, «топовым» фильмом для детей и подростков был «Остров сокровищ». Я под впечатлением от его просмотра решил подражать его героям. Взял лист бумаги и как мог нарисовал карту нашего и соседних дворов – собственную карту для поиска сокровищ! Как вы думаете, куда она привела меня? Конечно же, к песочнице! К сожалению, сокровищ я не нашел, но время провел весело.

Но далеко не все, что мне запомнилось в то время, носило безобидный характер. Случались и трудности, и опасности.

Помню, как в пять или шесть лет я чуть не утонул. Мы поехали купаться на пруд, и я занялся там измерением глубины. Сначала шагнул в воду на глубину ступни, потом – по щиколотку, по колено… Еще шаг – и я попадаю в яму и камнем иду ко дну! И тут со мной происходит что–то необычное. Я как будто вижу происходящее сверху и даю мысленный импульс отцу: «Повернись, тону!» И уже в следующее мгновение папины руки выдергивают меня из глубины. Я считаю это самым ярким и жутким детским воспоминанием.

Надо сказать, что с трех до семи лет я занимался плаванием. (Удивительно, но у нас в маленьком городке был бассейн. К сожалению, недавно побывав на «малой» родине, я обнаружил, что бассейн закрыт, остались только пустые стены.) Конечно, это не были серьезные спортивные занятия – скорее, оздоровительное плавание, но все же я на какое–то время вполне овладел этим навыком. Почему на какое–то? Потому что, перестав заниматься, я плавать разучился! И вернул себе эту способность уже в 13 лет вот при каких обстоятельствах. Мы с родителями отдыхали по турпутевке в Адлере на Черном море. В один из «пляжных» дней меня волной смыло с волнореза. И надо было выплыть, выжить! Конечно, утонуть бы мне не дали: рядом был отец и другие взрослые, которые вытащили бы меня из воды. Но в тот момент именно эта мысль пришла мне в голову: «Надо выжить во что бы то ни стало»! И я поплыл! Бил руками по воде и плыл. Я вдруг вспомнил, как это делается. А добравшись до берега, побежал на волнорез и опять с него спрыгнул – нужно было закрепить обретенный заново навык и сохранить его уже навсегда. Сейчас я пишу эти строки на берегу Черного моря. Каждый день я проплываю по 2–3 км свободным стилем, что занимает у меня около часа.

В нашем военном городке часто прямо возле домов стояла боевая техника – танк или бронетранспортер; это было в порядке вещей: рядом располагалось стрельбище. В возрасте четырех–пяти лет (конечно, под контролем родителей) я уже стрелял из автомата! Точнее, просто нажимал на спусковой крючок: папа держал оружие, а я стрелял. В таких условиях я рос.

Однажды произошло вот что. В городке личные автомобили чаще всего оставляли открытыми, двери не запирали. А в машине отца одного моего друга лежал динамит. Друг об этом знал и потащил нас посмотреть. Открыл «бардачок» отцовской «Волги», и мы увидели динамитную шашку! Вот это было везение! Как не воспользоваться таким шансом! В то время «войнушка» была для нас самой любимой игрой.

Я хорошо помню ту небольшую бетонную плиту, на которую мы поставили снаряд, подожгли его и… Слава богу, я смотрел тогда много фильмов про войну и знал, что надо отбежать от места взрыва и закрыть уши. Я так и сделал, за мной последовал еще один мой товарищ. А двое других улеглись прямо под плитой – вроде как «спрятались». Взрыв прогремел мощный, и этих ребят нехило контузило: они ходили в совершенной прострации, полностью оглохшие от звукового удара. Слух вернулся к ним только спустя три дня. Конечно, был страшный скандал, и всыпали по первое число всем! Не обошлось мое детство и без совсем уж жутких ситуаций. У нас, мальчишек, принято было считать, что каждый подвал охранялся привидением или скелетом. Мы придумали, что днем «подвальное чудище» спит, но чутко. И нашей задачей было пробраться мимо него тихо, как мышь, не разбудив его. Но однажды мы таки наткнулись действительно на самый настоящий человеческий череп, точнее, на лицевую пластину, которая от него осталась. Тогда нам казалось, что это нормально, – такое же в каждом подвале должно быть по определению! И только спустя десятки лет я, вспоминая об этом, осознаю, что на самом деле это была вовсе не обыденная находка! Это ведь чья–то смерть! Но в то время мы этот страшный череп просто «обезвредили» – вынесли на солнце, раздробили на кусочки кирпичами и запрятали в разных уголках по всему двору. Да, сомнительная заслуга, но мы были детьми, жили сказками и не придали своей находке никакого значения.

Пора моего детства пришлась на 1980–е годы. Время тогда было непростое. К середине 80–х продукты начали буквально на глазах исчезать с полок магазинов. Не хочу сказать, что мы голодали, как было в давние годы становления советской власти, но выживали в основном благодаря сухому пайку, который выдавали отцу. Ну и матушке–природе спасибо – благо жили в тайге: тут тебе и грибы, и ягоды. Родители много работали. У мамы случались ночные смены, отец часто бывал в командировках или на ночных дежурствах. Мне приходилось оставаться дома одному уже с четырех лет, так что я рос очень самостоятельным мальчишкой. Родители доверяли мне даже в этом возрасте. Например, поручали мне сходить в магазин за покупками. Помню, однажды мама велела купить рыбу к обеду. Я отправился в магазин, а вернулся только спустя пару часов. На вопрос: «Почему так долго?» – честно ответил: «Стоял в очереди». Мама в недоумении: не бывает у нас в городке за рыбой таких жутких очередей! Пошла разузнать, в чем дело. Выяснилось: продавщица из рыбного отдела отлучилась, а я дисциплинированно ждал, когда она придет. Добрых полтора часа. Сказали купить – значит, надо купить. Дисциплина и ответственность! Хотя я был еще совсем ребенком, а такие вещи уже понимал.

Надо сказать, что дисциплина у нас в семье была очень жесткой. Запреты соблюдались неукоснительно. Иногда это приводило к неожиданным результатам. Как–то раз навестить нас приехал дедушка. (В то время мои бабушки и дедушки жили в Москве. И чтобы приехать к нам в Читу, им приходилось проделывать неблизкий путь.) Родители ушли на работу, а мы с дедушкой остались дома. В какой–то момент он захотел отдохнуть, присесть на диван, но я его остановил: «Дедушка, на диван садиться нельзя! Или садись рядом со мной в кресло, или на пол». Сказал я это, выполняя родительское распоряжение. Когда папы и мамы нет дома, установленные правила нужно блюсти мне. И самому их не нарушать, и другим не позволять. Конечно, когда родители вернулись, эта история стала поводом для обсуждения, сдобренного смехом. Но, думаю, и предметом гордости за сына тоже.

Очень большую роль в формировании моего характера играл отец, хотя вмешивался он в процесс воспитания только тогда, когда это действительно было необходимо. Никаких каждодневных нравоучений от него я не слышал, просто он задавал мне вектор движения и, где нужно, – направлял меня, поправлял. Зачастую – своим примером. Считаю, что это главный фактор при воспитании детей. Вот, например, показательный случай.

Вечер, мы с мальчишками во дворе гоняемся за кошками. Кто первым бросил в них камень, уже не помню. Но это произошло – и вот я уже бросаю тоже. Извечное: «Все побежали, и я следом». Принцип коллективной безответственности: «Я не виноват, они первые начали!» Вроде и мерзко на душе, но остановиться невозможно. И тут я вижу: идет со службы отец. Подходит и спокойным тоном говорит: «Пойдем». Приводит домой и с порога маме: «Знаешь, Марина, не думал, что сын у нас – живодер. Мне так стыдно – я не хочу его видеть». В этот момент я осознал, что натворил. Это было гораздо действеннее любых нравоучений или наказаний.

Вот так просто отец умел поставить меня на место, показать, в чем я не прав. Случилось это, когда мне было всего четыре года, но я понял, что нельзя поддаваться стадному чувству, что нужно быть собой, иметь свою голову на плечах в любой ситуации. Делай, что подсказывает совесть, даже если все против тебя. Нужно поступать по справедливости, а не следовать стадному инстинкту толпы. С тех пор я верен этому принципу.

Вот такое сложное, но чаще все же веселое, интересное и очень неординарное выдалось у меня время взросления. Теперь, когда спустя годы я снова приехал в городок своего детства, он показался мне таким маленьким, таким крохотным. Сейчас здесь проживает всего–то четыре тысячи человек, стоят десяток старых четырех– или пятиэтажных домов – «хрущевок» и военная часть гарнизона. Наверное, две трети всей инфраструктуры – для военных целей. Остальное – магазины, медицина, школы. Все на бюджетном обеспечении. Такой вот маленький мирок, который в детстве мне казался, конечно, просто необъятным.

Завершая главу, могу добавить только одно: нужно возвращаться в города детства – нигде человек не почерпнет столько творческих сил и энергии, как в родных местах!


1980 год


В 5 лет я уже пилил дрова с дядей


Грибник


1982 год


## Начальная школа. Первые уроки мужества

> К моей маме приходит мама мальчика, с которым я подрался:«Ваш Димка избил моего сына!» мама: «Вам не стыдно приходить с такими жалобами ко мне? Ваш сын на три года старше, он же пятиклашка, а мой только во второй перешел!».

В 1987 году мы переехали в славный город Ленинград. Конечно, после Читы–46 Ленинград производил на меня впечатление чего–то громадного и невообразимого. Самые высокие дома в Чите–46 были пятиэтажные, и население составляло тысяч восемь от силы, а тут – многомиллионный город с невероятной архитектурой! Все это поражало, будоражило воображение.

Хочу сказать, что для меня этот город навсегда останется Ленинградом, несмотря на его современное название. В этом самом Ленинграде я впервые увидел многие вещи – иномарки, полные витрины, толпы спешащих куда–то людей.

Именно здесь я и пошел в первый класс. Никогда не забуду свою первую школу номер 209 на улице Грибоедова, недалеко от кинотеатра «Спартак». Оценок в первом классе нам не ставили – вместо них были такие значки – «звездочки». Сейчас моей дочери ставят «солнышко». И это правильно – детям нужно понимать, что добросовестный человек не останется без поощрения.

В первом классе нас приняли в октябрята. Мудрая система, правильная идеология – шаг за шагом, работая над собой, получая новые знания – из октябрят мы стали пионерами, потом – комсомол. Брали не всякого, обсуждали на собраниях: достоин ли, что сделал полезного.

В том же 1987 году, когда я пошел в школу, я начал заниматься в шахматной секции Дома творчества и юннатов. Находился он в непосредственной близости от дома, где мы жили, и в нем работало несколько разных секций. Можно было посещать кружки юных натуралистов, но я выбрал шахматы. Это была моя первая серьезная спортивная секция.

В следующем учебном году я перешел в новую школу. Во втором классе для меня наступил такой жизненный период, когда я стал «сложным ребенком». Это отразилось на моем поведении в школе.

Был у меня в классе один–единственный конкурент. Звали его Никита. Все девчонки в классе делились поровну: одна половина симпатизировала мне, другая – ему. Мы с ним крепко дружили, но и дрались отчаянно. Никита был физически все же чуть посильнее меня, но я никогда не сдавался, хотя драки всегда были ожесточенные.

Примечателен такой случай (о нем рассказывала моя мама – сам я его не запомнил). Подхожу я однажды к ней и спрашиваю: «Мам, у нас в школе есть один мальчик, он постоянно дразнится – что мне делать?» Мама ответила:

«Ну, если ты видишь, что он дразнится, как–то неправильно себя ведет, – дай ему сдачи!». Я удивился: «Мам, так он на три головы меня выше, он старше!». Мама непоколебимо ответила: «Ну и что? Если чувствуешь за собой справедливость, если ты видишь, что тебя намеренно обижают или притесняют, – надо проявить свой характер. Только в этом случае тебя будут уважать».

Эти мамины слова так запали мне в душу, что я и по сей день их вспоминаю и следую им, если это необходимо. И вам, кстати, рекомендую сделать это для себя правилом.

А еще через неделю случилось вот что. К моей маме пришла мать дразнившего меня мальчика и пожаловалась: «Ваш Димка избил моего сына!». Мама: «Вам не стыдно приходить с такими жалобами ко мне? Ваш сын на три года старше! Ваш сын пятиклашка, а мой только во второй перешел».

Ближе к концу второго класса у меня начались довольно ощутимые проблемы с поведением. Я, как это водится, вырывал страницы из дневника, если мне ставили очередную двойку за поведение, и думал, что родители, конечно же, не узнают. Продлилось это, к моему счастью (хотя тогда я, конечно, считал, что к сожалению), недолго – буквально месяц. Когда из страниц дневника вдруг исчезла добрая половина листов, когда он изрядно «похудел», а из школы начали поступать звонки родителям, они поняли: что–то не так. Все мои хитрости вскоре разъяснились – конечно же, мне жутко влетело, побеседовали со мной жестко и начистоту.

Сегодня я очень благодарен этому периоду: считаю, что все мальчишки должны через него пройти, – только тогда мы начинаем меняться в лучшую сторону, браться за ум. И после этого случая я снова вернул себе лидерство в классе, начал приносить домой пятерки. По поведению, кстати, тоже показатели подтянул. Интересно: а сейчас ставят оценки по поведению?

Вот так я и воспитывался в те годы – своей семьей, родителями, Ленинградом, его дворами, его духом. К слову сказать, жили мы в центре, на Литейном проспекте, дом 25. Там располагалось офицерское общежитие (сейчас этого здания уже нет). Только на нашем этаже размещалось двадцать с лишним семей, и на всех была одна общая кухня. Как бы дико это сейчас ни звучало, но душа вообще не было! Мыться ходили в баню. Сейчас я понимаю: условия, в которых мы жили, были далеко не сладкие. А тогда казалось, что все нормально, что так и должно быть. Да, тридцатиградусный мороз, да, ты идешь мыться в соседний двор в баню – ну и что? Зато жили все очень дружно.

Вот в такой атмосфере я и рос – в атмосфере самого настоящего советского детства. В общежитиях, в лабиринтах центра Ленинграда, в постоянных драках за право быть мужчиной. Все это воспитывало характер. И когда впоследствии я переехал в Москву, то по духу оказался сильнее всех своих ровесников.

Наступил 1989 год. Он тоже стал для меня знаменательным, и не только для меня, для всей нашей страны. С прилавков начали исчезать продукты. Я отчетливо помню, как на протяжении нескольких месяцев, ничего, кроме консервов (каких–то голубцов с непонятным кашеобразным мясом) в магазинах не было. Чтобы купить кусок замороженной говяжьей печени, нужно было отстоять многие часы в бешеных очередях. Продовольственный кризис ясно давал понять: горбачевская перестройка заработала на полную катушку. Полгода мы питались этими несуразными консервами и не знали, наступят ли в жизни чуть более сытые времена. Другим семьям повезло чуть больше: у них были свои огороды.

Как–то к нам в школу пришли представители знаменитого ленинградского футбольного клуба «Зенит» – высмотреть талантливую молодежь. Я очень любил футбол и, надо сказать, очень неплохо в него играл! Во дворе и среди ребят из параллельных классов был одним из первых. Но когда нам дали простой тест (нужно было всего–то обвести стоячие пирамидки мячом), я очень сильно волновался, все их сбил и, как результат, отбор не прошел. Был этим страшно расстроен, может быть, даже плакал – сейчас уже не помню. Для меня это стало сильным ударом.

В том же году я познакомился с дзюдо. На Литейном была секция, я каким–то образом туда забрел и увидел борьбу с трибун. Мне очень понравилось: чувствовалась в этом такая внутренняя сила! Такой дух! Но на сами тренировки так и не попал.

А в 1990 году, когда я закончил третий класс, наша семья перебралась в Москву…

## До поступления в «Самбо–70». Переезд в Москву

> Купить в то время самбовку было очень трудно, практически на грани возможного. Выходили мы из этой ситуации просто: срезали пуговицы со школьных пиджаков и затягивали их поясами от старого маминого халата. И вот такими оборванцами, с горящими глазами мы летели прямиком в зал на тренировки.

> Мы переехали в Москву в 1990 году. До переезда одним из самых запоминающихся событий года было мое вступление в пионеры.

> Туда просто так не брали, это право надо было заслужить! Это являлось стимулом, побуждало стать лучше, сильнее, умнее. А самосовершенствование и есть одна из главных задач нашей жизни.

Я с гордостью вспоминаю, как мы получили пионерские галстуки, как нас учили их завязывать специальным узелком, и с какой гордостью мы вышли на улицу. Это были словно маленькие знамена! Невозможно забыть, как сердечно прохожие поздравляли детей в новеньких красных галстуках, – они понимали, насколько это важное событие в нашей жизни. У нас в классе всего несколько человек не стали пионерами, причем одна девочка отказалась сама! И мы не понимали, недоумевали: как можно было отказаться от такого?! Как это возможно?!

Октябренок–пионер–комсомолец… Это были «ступеньки» взросления, обретения ответственности, совершенно необходимые молодому человеку. И очень жаль, что сейчас этого нет, разве что в спорте осталось что–то похожее – разряды. Но, я считаю, в любой социальной сфере должна быть система совершенствования, система «ступеней мастерства». Она дает стимул для развития человека.

Первое время после переезда в Москву мы жили у моей бабушки – на Новоясеневском проспекте. Впоследствии здесь появились две новенькие станции метро – «Ясенево» и «Битцевский парк», а тогда в окрестностях нашего двора была сплошная стройка. Пацанами, вместе с братом и друзьями, мы не упускали ни одной возможности полазить по этой стройке, попрыгать на возводимых строительных конструкциях и называли эту свою «деятельность» «паркуром»!

А до того, как начали строить станцию метро «Ясенево», на этом месте рос огромный яблоневый сад. Мы с ребятами частенько захаживали туда и набирали яблоки буквально мешками.

Я поступил сразу в пятый класс – 5 «А» класс 1103–й школы, рядом с домом. Это произошло потому, что в том году начался переход на 11-летнее школьное обучение, и мы буквально «перепрыгнули» через класс.

Мой ленинградский характер сразу дал себя знать. Буквально в первый же день в школе я вступил в конфликт: какой–то старшеклассник ненароком задел меня плечом. Я сразу его скрутил, «заломал», – и мгновенно по всей школе разлетелся слух: «Этого парня трогать нельзя – он жестко ставит любого на место!» Я был так воспитан: первым не лезть никогда, но и себя в обиду не давать. В пятом классе я подчас дубасил семиклассников, а в этом возрасте разница в два года – это ощутимо. И то, что я, младший, справлялся со старшими, производило впечатление на ребят. Они делали вывод: «Лучше не лезть».

В том же пятом классе я попытался возобновить свои занятия шахматами. Но так совпало, что пришел на занятие впервые, а там проводились так называемые «тестовые мини–турниры». Меня усадили играть с шестилетним мальчиком, и он меня обыграл! Я отчетливо помню горечь и стыд поражения! Как?! У меня, у пятиклассника, выиграл первоклашка?! Это была «трагедия», обернувшаяся для меня жесточайшим «репутационным ударом». После такого оглушительного провала я ушел из шахмат и больше никогда не возвращался в секцию. Корю себя за это, но факт поражения признать обязан.

В конце 80–х – начале 90–х годов, когда открылись границы, в нашу страну хлынули иностранные фильмы на видеокассетах. И для меня, как и для многих, кумиром стал мастер единоборств Брюс Ли. Мы постоянно смотрели фильмы с ним, с Джеки Чаном и другими известными бойцами. Мы подражали этим великим актерам! Как следствие, в Москве одна за другой с невероятной скоростью открывались секции единоборств. Работала такая и в досуговом центре, где я занимался шахматами.

Увы, прозанимались мы с братом в ней только полгода. Вскоре она начала разваливаться, уж и не знаю почему. Тогда–то отец и сказал мне: «Сынок, а давай съездим посмотрим – недалеко, на «Теплом Стане», есть школа – «Самбо–70»». Я еще подумал тогда про себя: «Самбо… Господи, это так немодно! Какое–то самбо, когда вокруг – ушу…» Сейчас, конечно, я улыбаюсь, вспоминая тогдашние свои размышления. И понимаю, насколько я был наивен. В конце концов папа взял меня за руку и все–таки привел в легендарную школу «Самбо–70», за что я ему теперь безмерно благодарен. Конечно, по сравнению с крохотной доморощенной секцией в досуговом центре контраст был впечатляющий. Мы попали в действительно огромную школу! В зале – три огромных ковра 12 * 12 метров, железные батареи по стенам. Повсюду, где только можно, висели борцовки, самбовки… другими словами, царил полный хаос. У входа мы с папой наткнулись на какого–то мужичка в зеленом свитере, – он ремонтировал дыру в паркете.

На ковре играли в футбол ребята–самбисты. Я мысленно сравнил этих физически крепких, «накачанных», мощных пацанов с ребятами из моей секции ушу. Стало ясно: возникни такая необходимость – эти самбисты просто сравняли бы нас с землей за секунды! И тут же появилась мысль: хочу быть среди этих ребят, хочу настоящей силы! Так я сделал свой выбор в пользу «Самбо–70».

Мы с отцом стали выяснять, что мне потребуется для занятий. Первое – куртка–самбовка. Те, кто помнят девяностые годы, прекрасно понимают: достать самбовку, велосипед или хоккейную клюшку тогда было очень трудно, почти невозможно. Это сейчас можно купить ребенку неплохую самбовку за умеренные 500–1000 рублей в любом спортивном магазине. Тогда же нужно было с утра обзванивать все спорттовары Москвы, ехать занимать очередь и надеяться, что, если тебе повезет, за очень немалую сумму денег, возможно, удастся приобрести то, что нужно. Приходилось выходить из этой ситуации так: мы срезли пуговицы со школьных пиджаков и затягивали их поясами от старых маминых халатов. И вот такими оборванцами летели прямиком в зал – тренироваться.

В таком виде, да еще и в чешках, потому что борцовки тоже было невозможно найти, я и притопал на свою первую тренировку. И было нас там человек восемьдесят! А в целом в группе начальной подготовки собралось человек двести – и ее пришлось разделить на три подгруппы. Из этих двух сотен в итоге только тридцать пять попали в специальный класс.

Уже с первой тренировки меня это все здорово захватило. Могу сказать, что и здесь питерская закалка сразу дала о себе знать. Я проявил себя тут же, показал характер, а позднее – и полученные раньше физические навыки. Буквально через две–три недели, в конце февраля – начале марта мне предложили перейти в спецкласс, а значит совмещать общее образование и спортивную подготовку по особой программе. Нелегкое решение, но в итоге мы с родителями его приняли.

В предыдущей школе я был лучшим учеником по физкультуре в своей «параллели», и учителя не хотели меня отпускать. Когда мы подписывали обходной лист, директор старой школы говорила нам о том, что многие, переходя в «Самбо–70», в итоге разочаровываются и возвращаются обратно, что мы совершаем ошибку, уходя из школы с английским уклоном, что впереди у нас в программе столько интересного… но мы с родителями были непреклонны. Даже несмотря на то, что до «Самбо–70» мне приходилось теперь ездить несколько остановок на метро, а прежняя школа была всего в ста метрах от дома.

Лето этого года было моим последним несерьезным, «детским» летом. Я провел его у бабушки, лазая по московским садам и огородам (как бы странно сейчас это ни звучало), обдирая смородину и сливы вместе с соседскими мальчишками и девчонками. Кроме того, я подрабатывал, мы грузили арбузы и делали картонные коробки. На вырученные деньги шли и покупали значки – конечно же, с Брюсом Ли.

Тогда в Россию с Запада хлынули всякие непривычные вещи: модная одежда, значки, наклейки, фишки. И мы готовы были целый день честно трудиться, чтобы потом пойти и купить себе пару значков. Оставалось даже время иногда заглянуть на Арбат и попутно выменять уже наши советские значки у иностранцев… на жвачку или еще что–нибудь эдакое, экзотическое и ранее недостижимое. Было, конечно, очень увлекательно и весело. Воспоминания о том лете у меня самые теплые…

А первого сентября 1991 года я стоял на линейке в легендарной школе «Самбо–70»!


Школа № 203, 1 «А» класс. Ленинград


2 класс


Школа № 203, 1 «А» класс. Ленинград


18.03.93


Задания на тренировки


Весовая категория 47 кг, мои первые выигранные соревнования


## Школа чемпионов «Самбо–70»

> Тогда я не вел постоянно спортивный дневник, мы жили детской беззаботной и безалаберной жизнью, и на момент окончания шестого класса у меня даже не было высшей категории.

Первое сентября 1991 года. Я – ученик 6 «А» класса специализированной, известной на всю страну спортивной школы.

Я очень благодарен своим первым тренерам: Шубину Сергею Сергеевичу и Шашкову Алексею Анатольевичу. Благодарен, в частности, за то, что в этот день именно они устроили праздник, который я запомнил на всю жизнь. Это был «Арбузник» – установившаяся традиция: каждый год первого сентября ученики приносят по арбузу и все вместе их дружно съедают! Легко сказать, арбуз. Достать его в том далеком 1991–м было совсем непросто. Это теперь в августе все города страны завалены спелыми недорогими арбузами. А тогда даже в Москве – пойди поищи! А если и выпадало такое счастье – люди хватали их помногу, затаривали полные багажники машин, брали «впрок», про запас, ведь когда еще так повезет.

Но «Арбузник» в итоге удался, и мы наелись вдоволь. Мне, правда, не очень повезло: у меня оказался не слишком вкусный арбуз и не самых больших размеров. Но ребята делились, предлагали попробовать свои ломти этой сладкой ягоды, в итоге довольны остались все.

Именно с нашего класса официально началось преподавание дзюдо в школе «Самбо–70». До этого ученики лишь изредка могли надеть кимоно, чтобы подготовиться к стартам по дзюдо на каких–либо соревнованиях. Но именно как отдельная спортивная дисциплина дзюдо стартовало с 1991 года.

У нас в классе всего у пятерых мальчишек, и у меня в том числе, были кимоно. Мои родители где–то с огромным трудом умудрились достать его. Мы, как белые лебеди, выплывали на ковер, и это, безусловно, смотрелось

иначе, чем выход многих наших товарищей, которые занимались в пиджаках от старых школьных костюмов или в самбовках. Мы чувствовали себя гордо в белоснежных кимоно, хотя бы потому, что это было ново! Но из пятерых, кто появился тогда в кимоно, четверо «сошли с дистанции» на стадии школы – в «большой спорт» не попали.

Начался тренировочный процесс, и постепенно я стал осознавать, что наш класс является самым слабым из четырех. Мы проигрывали на всех соревнованиях, в том числе и в регби. Отлично помню, как к нам пришел 6 «Б» класс (если не ошибаюсь, это были ученики тренера Астахова, чемпиона мира по самбо), и мы продули им со счетом 1:40. Нас смели, уничтожили… на фоне этих ребят мы казались маленькими детьми, они нас просто «размазывали».

Мы тренировались в самом большом зале школы, что для нас было важно, это давало ощущение собственной значимости, но физически и морально сильно отставали, и высоких спортивных целей это сформировать не могло. Хотя повторюсь: я от всей души благодарен тренерам, благодарен им как людям! Они давали нам все, что могли, – увы, мы оказались не готовы превратить их старания в спортивный успех.

Тогда же состоялись и мои первые соревнования – первенство среди шестых классов. На них, по обыкновению, пришли мама с папой. Борьба была отчаянной, и в одной из схваток я сломал себе зуб на нижней челюсти. У мамы, конечно, был шок… родители очень переживали и после этого очень редко ходили на соревнования. Им даже стало казаться, что схватки «засужены», что судейство несправедливо… А наш класс взял всего две медали в общешкольном зачете, да и те бронзовые.

В то время я не вел спортивный дневник, и к окончанию шестого класса у меня не было даже спортивного разряда.

## Дисциплина и самоконтроль

> Если вы хотите достичь успеха в спорте, одна из важнейших вещей – ведение дневника! Дневник – это необходимый инструмент для достижения победы! Он нужен при подготовке любого спортсмена, который рассчитывает на серьезный результат.

В седьмом классе «Арбузника» уже не было. И не было наших прежних тренеров. Почему они, молодые, способные люди, ушли из школы, я так и не узнал. Возможно, именно потому, что класс не смог добиться спортивного успеха, не получилось сформировать крепкий костяк и показать хороший коллективный результат.

В течение этого года мы были «ничьи». Чуть ли не каждый день – новый тренер. Мы привыкли к этому, и нам казалось, что так и должно быть. Ко всему прочему в нашем самом большом зале начался грандиозный ремонт, и класс попросту выгнали в обычный физкультурный, какие бывают в общеобразовательных школах. Вместо ковра постелили маты, а до раздевалок приходилось теперь путешествовать через все здание. Естественно, такая обстановка росту спортивных успехов не помогает, и мы – весь седьмой класс – плелись в «хвосте»: ни постоянного тренера–наставника, ни достойных условий для занятий… да и общая дисциплина, честно сказать, здорово прихрамывала.

Мое тогдашнее самочувствие отразил дневник: в шестом классе он составил примерно десять листов, восемь из них – описание техники, значковые обозначения бросков самбо. (Этим, кстати, очень удобна система самбо: каждому броску соответствует свой значок, это дает возможность быстро конспектировать схватки.) А, например, с первого сентября и до первого марта седьмого класса все записи уместились на одном листке. И посвящены они первенству школы, где я занял тогда восьмое место. Наглядный пример того, что бывает, если в классе нет наставника, а процесс обучения не подчинен строгой системе получения знаний и навыков: даже записать нечего.

Весной того года произошло историческое событие: в марте к нам пришел новый тренер – Фунтиков Павел Владимирович. Пришел сразу после армии, возраст – чуть больше двадцати лет. Действующий спортсмен, молодой человек немногим старше нас.

Учениками он воспринимался не особенно серьезно. Ну, очередная проходная фигура в этой привычной уже чехарде случайных лиц. Мы не до конца понимали, как важен постоянный наставник, с которым всегда можно посоветоваться, уточнить массу непонятных тебе пока еще моментов тренировочного процесса, задать вопросы и получить исчерпывающие ответы. Именно таким наставником стал для нас Павел Владимирович. Не случайно с первого марта записи в моем дневнике приобретают систематический характер, а изложение – основательность. Делаю вывод: именно Павлу Владимировичу удалось систематизировать процесс обучения и его описание. Я хочу обратить внимание читателя на такую мысль: если вы хотите достичь успеха в спорте, одна из важнейших вещей – ведение дневника! Дневник – это необходимый инструмент для достижения победы! Почему? Потому что только скрупулезно ведя дневник, можно проводить глубокий анализ занятий и на его основе делать верные выводы. Не надейтесь на память, она не в состоянии удержать всех нюансов вашей повседневной подготовки, отразить все ошибки или, наоборот, успехи, что совершенно необходимо для выработки стратегии спортивного роста. Дневник необходим при подготовке любого спортсмена, который рассчитывает на серьезный результат.

Это я усвоил именно тогда, в школе, я разработал свою систему условных значков и записывал тренировки этим «шифром». Зачастую даже тренер не знал, что означают мои значки, но сам факт аккуратного, систематического ведения дневника отмечал с одобрением. Ежедневная фиксация того, что происходит на занятиях, – лучшее подспорье в работе над собой.

Хочу проиллюстрировать это выписками из дневника. Я не брал его в руки более двадцати лет, но, перечитав, пришел к выводу, что записи в нем показательны и интересны: обратившись к ним, можно воссоздать картину тех давних дней, увидеть путь, который я прошел, поскольку они отражают каждодневный результат моего труда. К примеру, в конце седьмого класса, участвуя в очередных соревнованиях между 7–8 классами, я занял уже четвертое место. Это притом, что тогда система судейства в самбо была строже: не было двух третьих мест, как сейчас.

Летом этого года я в последний раз надолго уехал к бабушке в деревню, оторвался от тренировочного процесса. Это был типичный отдых в пацанской компании: драки деревня на деревню, разборки, прелести вечернего времяпровождения у озера или пруда. Кто–то из мальчишек тогда пробовал впервые курить… Родители тогда со мной не поехали.

Конечно, в чем–то это было замечательное время: я был юн, катался на велосипеде – колесил по округе в радиусе 10–15 километров. Ходили мы и пешком, в том числе за грибами. Кстати, я до сих пор люблю собирать грибы и считаю себя неплохим грибником, способен отличить полезные грибы от несъедобных, знаю тонкости этого увлекательного процесса. Дома каждый день я помогал бабушке поливать огород, собирал с кустов картошки колорадского жука – словом, вкусил радости деревенской жизни сполна.

НО…

Могу вам сказать точно: для тех, кто готовит себя к серьезным результатам, хочет посвятить себя спорту, провести все лето в деревне, пусть даже и в детстве, – это непозволительная роскошь!

Тренировочный процесс обязан быть непрерывным. Да, можно съездить к бабушке на недельку или с родителями куда–нибудь на отдых. Но это должен быть очень недолгий период праздности! И теперь я обращаюсь к родителям, читающим эту книгу: по возможности, если ваш ребенок занимается спортом, и вы вместе ставите перед собой серьезные спортивные цели – отправляйте его в спортивный лагерь.

Начиная уже со следующего года, каникулы я проводил в спортлагерях, так что беззаботное лето 1993 года стало для меня последним, наполненным праздными развлечениями. Вспомнить приятно, но поставленные цели в жизни важнее.

Чтобы достичь победы, нужна цель. И нужно знать, как идти к ней. Путь подскажет тренер.

Настало время рассказать о моих наставниках.

Шашков Андрей Анатольевич. Его тренировки отличались мудростью. Он, помимо физических упражнений, заставлял нас много думать, чувствовать, прислушиваться к себе. Бывало даже такое: мы приходили в спортивной одежде, но так и не приступали к тренировке, а просто разговаривали и слушали наставника. Было немало таких бесед, и я очень за это благодарен Андрею Анатольевичу. В то время, когда другие «пахали», словно роботы, с нами работали, как с личностями. И это было очень важно.

С появлением Павла Владимировича Фунтикова сложился потрясающий тандем. Андрей Анатольевич – большой теоретик, человек, игравший на тонких струнах души. И Павел Владимирович – борец–практик, тоже уделявший этим вопросам немало времени, но и гонявший нас на ковре до седьмого пота.

## Мой наставник и второй отец

> Он пришел в школу после армии, без тренерской категории, на мизерную зарплату и начал нас тренировать. Забегая вперед, скажу, что спустя всего лишь пять лет, в возрасте двадцати шести, Павел Владимирович стал заслуженным тренером России. Таких людей в нашей стране я больше не знаю.

Хочется отметить, что Павел Владимирович, когда он только–только пришел к нам, в тренерской деятельности был новичком. Коллеги его оповестили, что есть возможность сразу же, в начале карьеры, стать тренером высшей категории. Это делалось просто: формально прикрепляли к тренеру титулованных спортсменов, которых он якобы тренировал, и таким образом завоевывалась категория. А чем выше категория, тем выше и оплата труда. Но Павел Владимирович отказался от этого: он принял решение исключительно своим трудом, честно добиваться роста в тренерской профессии. И меня это восхищает! Павлу Владимировичу не раз предлагали «обходные пути» в профессии, но он всегда отказывался. Он человек, который всего в жизни добивался сам и брал только то, что по–настоящему заслужил. Только то, что по праву принадлежало ему. Он пришел в школу после армии, без тренерской категории, на мизерную зарплату и начал нас тренировать. И спустя всего лишь пять лет, в возрасте двадцати шести, Павел Владимирович стал заслуженным тренером России. Вот какой человек воспитывал меня в спорте! Таких людей в нашей стране я больше не знаю. Это вызывает у меня огромное уважение, и я стараюсь равняться на своего тренера.

Под руководством Павла Владимировича мы за годы учебы проделали огромный путь, превратившись из самого отсталого, откровенно слабого класса в самый сильный и успешный в школе «Самбо–70». Уже через пять лет мы приняли участие в чемпионате Европы, и из десяти человек, входивших в состав сборной команды России в категории «юноши старшего возраста», пятеро были из нашего класса.

## Первые победные соревнования

> Побеждать равных себе или более сильных может лишь тот, кто сильнее духом. Сила духа – это умение одолеть свои слабости, страхи, недостатки и упорным трудом вырастить в себе качества победителя.

К восьмому классу в школе произошли значительные перемены. В большом зале был завершен ремонт, в нем, в частности, появилось потрясающее резиновое покрытие! Учитывая то, что шел 1993 год, экономическая ситуация в стране была сложной, можно сказать, что руководство школы совершило почти невозможное, подготовив зал к тренировкам на высоком уровне.

С приходом новых тренеров и тренироваться мы начали по–другому. Мы увидели новые горизонты нашего спортивного будущего и поверили в себя. Эти перемены в самоощущении, в настрое, желание заниматься отражают мои дневниковые записи того времени.

Дневник. 3 сентября 1993 года: «Сегодня я подтянулся 115 раз, сделал 3 подъема переворотом, подтягивался «лесенкой»: до 10 и обратно, сделал 110 раз пресс и 10 полных отжиманий. «Качался» гантелями – всего сделал 210 раз. Одну минуту держал уголок».

Конечно, эти результаты нельзя назвать впечатляющими. Но любая река начинается с малого ручейка, и 115 подтягиваний в день превратились со временем в 1150–мой личный рекорд. Но об этом – позже.

9 октября 1993 года прошли соревнования на первенство школы среди учащихся 7–8 классов. К старту я подходил без особого оптимизма. Накануне записал в дневнике об одном из своих соучеников: «Грачев – такой сильный парень, гроза параллельного класса, подтягивается тридцать пять раз. В принципе, можно и проиграть».

Такие мысли – по сути, оправдание капитуляции перед заведомо сильнейшим противником. Так думать нельзя. Спасибо тренеру – он научил, как бороться с приступами малодушия, научил главному: побеждать равных себе или более сильных может лишь тот, кто сильнее духом. Сила духа – это умение одолеть свои слабости, страхи, недостатки и упорным трудом вырастить в себе качества победителя.

На соревнованиях я выступал в весовой категории до 47 кг. Выступил блестяще: одержал победу в четырех схватках, причем боролся как–то легко, непринужденно и – занял первое место! В финале я боролся с Грачевым и выиграл, потому что мне удалось переломить свой страх. Командный зачет также оказался успешным: наш класс опередил все другие. Были последними – стали первыми. Это дорогого стоит! У меня появился «чемпионский настрой», родилось понимание: успех приходит непременно, если правильно поставлена цель и грамотно организован тренировочный процесс.

Вспоминается разговор с тренером, состоявшийся в день моего триумфа. Тренер подозвал меня, усадил напротив и сказал: «Думаешь, что ты – чемпион?» Я ответил: «Конечно! Я же выиграл, я же первое место занял!» И тут прозвучали слова, которые я считаю ИСТОРИЧЕСКОЙ вехой в моей жизни: «Нет. Чемпионом ты был пять минут назад, когда стоял на пьедестале. А теперь запомни раз и навсегда: чемпион ты только на пьедестале. Как только с него сошел – ты больше не чемпион, ты снова претендент, такой же, как и все. И тебе отныне вдвойне сложно. Потому что к схваткам с тобой теперь станут готовиться особенно серьезно. И ты должен тренироваться так, чтобы снова оказаться на первом месте, чтобы вновь доказать всем: ты самый лучший. А сейчас чемпионство твое в прошлом».

И настолько убедительно прозвучали эти слова, что я, несмотря на юный возраст, понял: это так, тренер абсолютно прав! И отправился на тренировку. В этот же день. Так, 9 октября 1993 года, я получил один из главных уроков в жизни и «прививку» от «звездной болезни».

В начале пути всегда должно быть сложно: «Тяжело в учении – легко в бою». Опыт не дается легко, черпать его нужно у старших и сильных, на которых надо равняться, брать у них лучшее и применять в своей практике. Только тогда появится уверенность в своих силах. Понимая это, наш тренер организовывал для нас тренировки со старшими ребятами. Например, 16 октября 1993 года мы занимались с 10 классом. Очень полезно тренироваться с теми, кто сильнее! Да, будешь проигрывать поначалу, станешь «мешком», который «мутузят» все, кому не лень, но зато получишь бесценный опыт.

Из событий 1993 года запомнился концерт «ТелеОлимп–93». На нем было огромное количество звезд Олимпиады: Лариса Латынина, Борис Лагутин, Галина Горохова, многие другие наши кумиры – и мы, конечно, у них брали автографы. Я считаю, что иметь кумиров, ориентироваться на людей, которые многого достигли, которых ты уважаешь, – это очень важно, это вдохновляет. И, помня об этом, я и сам по возможности стараюсь общаться с молодыми спортсменами, проводить для них мастер–классы, давать автографы, если они просят. Я думаю, тысячи мальчишек в России получили мои автографы, и кого–то это по–настоящему вдохновило, как вдохновляли когда–то меня росчерки пера моих любимых спортсменов.

В 1993 году в школе появилось свое телевидение – «ИНГЕОКОМ». Нужно сказать, что на самом деле оно было скорее районным, кабельным, вещание охватывало, насколько я помню, весь юго–запад Москвы. Оборудование там было безумно дорогое, но нам позволяли им пользоваться: наш директор договорился об этом. И так получилось, что со дня открытия телестудии я начал там работать. Юный корреспондент, он же оператор, он же телеведущий, он же монтажер. (Теперь я не без гордости рассказываю журналистам, что с тринадцати–четырнадцати лет работал на телевидении.) Раз в неделю в 8:30 выходила подготовленная нами тридцатиминутная программа. Материал для нее мы, естественно, подбирали сами, и я, подыскивая сюжеты, всегда находился в центре событий. Получалась наша передача, как мне кажется, веселой и задорной: нам удавалось найти в повседневной школьной жизни какую–нибудь «изюминку» и обыграть ее. Мне приятно вспоминать, что тренеры, учителя и ученики – все с большой радостью смотрели эти передачи. Я стал тогда «мини–звездой».

Когда к нам в «Самбо–70» приезжали журналисты каналов федерального телевидения, им говорили: «Вот, у нас тут есть местный «телезвездюк», он с радостью примет участие в ваших съемках и что–нибудь свое тоже покажет». Иногда я демонстрировал тележурналистам какие–нибудь показательные броски на ковре, иногда рассказывал о нашей школе, делился мыслями.

Таким был для меня восьмой класс. Я стал усерднее и серьезнее тренироваться, выиграл первенство учебного заведения, начал работать на школьном ТВ и завоевал в этом деле авторитет. Происходило мое становление как личности, спортивное становление.

После окончания восьмого класса я отправился в спортивный лагерь, расположенный в Подмосковье в совхозе «Московском». Там меня ждали двадцать дней ежедневных тренировок на борцовском ковре.


8 «А», мне 13 лет


8 «А» класс


Деревня, 1992 год


1992 год. Сочи


1993 год. Я и мама


## Первое испытание на прочность

> Мы просто истекали слюной, глядя, как другие ребята тренируются, а мы ступаем на ковер только для того, чтобы его помыть и почистить. Нам запрещалось играть, запрещалось находиться на ковре, за исключением тех моментов, когда мы его убирали. Именно тогда я понял, что для меня значит спорт, что для меня значит самбо, что для меня значит дзюдо, – я не могу без этого жить.

В девятом классе я чувствовал себя уже «матерым волком» – спортсмен, чемпион школы, телевизионный репортер. Мне было 14–15 лет, а это, как всем известно, очень сложный возраст – переходный. В моей жизни появились какие–то странные компании, гулянки, посиделки с девочками… В нашей школе, как это ни печально, тоже попадались «антисоциальные элементы» – ребята, которые пробовали сигареты, тянули потихоньку пиво. Конечно, таких было меньше, чем в обычных общеобразовательных школах, но все же они были. Наверное, от этого никуда не деться – такой возраст. Поэтому я считаю, что очень важно, в каком именно коллективе ребенок воспитывается. Если это спортивный коллектив, какой был у нас, – вероятность таких напастей падает в разы.

В девятом классе произошло несколько знаменательных событий. В том числе и наш «залет». Были какие–то праздники в школе: то ли Новый год, то ли День защитника Отечества, и тренеры дали нам задание – бежать кросс. Мы же, прознавши, что они, возможно, и сами будут отмечать праздники, решили «забить» на тренировку. Пошли куда–то посидеть компанией – в подъезд или на квартиру. Сейчас я понимаю, как это было самонадеянно. Тренер оказался хитрее нас всех: приехал и сам побежал кросс нам навстречу по известному маршруту. Соответственно, всех, кто бегал, он, конечно, встретил по пути. Нас же, естественно, – нет. Я придумал для себя отговорку, наврал, хотя надо было сказать, конечно, правду. Я сказал, что у меня просто развязались шнурки, сел их завязать, и тренер, пробегая мимо, меня не заметил. Хочу сказать – никогда! Ни за что не обманывайте тренера!

Всю нашу компанию, прогулявшую кросс, справедливо хотели отчислить. Но мне казалось, что я, такой крутой, победитель первенства восьмых классов и еще нескольких соревнований, призер Москвы всем нужен! Я пошел к К. К. Чернову, куратору параллельного класса «Г». Я полагал, что он, даже не задумываясь, примет меня к себе: я же «на голову выше» тех, кто учился в его классе. И вдруг получил ответ: «Что? Ко мне в класс? Да зачем (в оригинале сказано было крепче) ты мне тут нужен?! Нет, конечно». И так это буднично и цинично прозвучало, что я тут же спустился с небес на землю – оп! – и понял: не такой уж я «великий чемпион», я был неправ, и поведение мое ужасно. Чуть позже, уже на грани отчисления, мы все пошли извиняться перед тренером, и нам дали последнюю возможность исправиться.

Зал наш, как уже было сказано, только что отремонтировали, покрытие было новехоньким. И почему–то на ковре всегда было очень много резиновой крошки; уж не знаю, откуда она бралась, но ее нужно было вычищать. И вот нам позволили остаться в коллективе с условием, что мы будем убирать зал. Без права тренироваться. И я очень благодарен «Самбо–70», что в моей жизни случилось и такое испытание!

Два месяца подряд мы каждый день убирали зал. Мы просто истекали слюной, глядя, как другие ребята тренируются, а мы ступаем на ковер только для того, чтобы его помыть и почистить. И ВСЁ! Нам запрещалось играть, запрещалось находиться на ковре, за исключением тех моментов, когда мы его убирали. Именно тогда я понял, что для меня значит спорт, что для меня значит самбо, что для меня значит дзюдо. Я не могу без этого жить!

Это же понял и мой одноклассник Алексей Арешкин. Остальные ребята из группы прогульщиков, видимо, не поняли – и с ними вскоре распрощались. С кем–то раньше, с кем–то позже. Эти люди не показали никаких достойных результатов. А мы оступились, но нашли в себе силы исправиться, и оба многого в жизни достигли. Алексей – олимпийский чемпион среди полицейских, чемпион России. Сейчас у нас одинаковые по статусу должности. В его подчинении находится 10 000 человек, он занимает генеральскую должность в серьезной государственной организации, приносит огромную пользу стране. Это настоящий патриот! Я знаю, как он работает: по сравнению с предшественниками он уже в несколько раз повысил поступления в государственную казну. И мы с Алексеем продолжаем дружить, идем по жизни рядом.

Хочу подчеркнуть: каждому человеку нужно пройти через какое–то испытание. Ведь только теряя, мы понимаем истинную цену потерянного! И еще: старайтесь быть мудрыми людьми. Мудрые учатся на чужих ошибках, умные – на своих, а дураки ни на чьих ошибках не учатся вообще. Слава богу, что мы были умными, мы учились на своих ошибках. Так будьте же мудрыми и не повторяйте наших промахов!

После двух испытательных месяцев во мне случился огромный внутренний сдвиг. До этого, в седьмом–восьмом классах, я был фанатом групп

«Кино», «Ария», «Metallica», а в девятом классе я начал слушать рэп, ходить на рэп–тусовки. Как раз тогда у меня появилась бейсболка с колечками, чрезвычайно модная в то время. Но внешний модный антураж не исключает внутреннего содержания! В то же время я стал еще и бегать, тренироваться еще старательнее, учиться еще лучше! Я всегда хорошо учился, но после пережитого падения задался целью учиться «по максимуму» и стать образованным человеком. Девятый класс я закончил с двумя четверками, все остальные оценки были пятерки.

Но самое главное – у меня появилась цель: я решил выиграть первенство России «по кадетам» (так назывались «средние» юноши в самбо). Будучи уже призером Москвы, попал в сборную, потому имел допуск. По–моему, я был тогда третьим на чемпионате Москвы, что дало возможность поехать на первенство. С того момента, как я принял решение в нем участвовать, и нам позволили вернуться к тренировкам, до старта соревнований оставалось буквально месяца два. Каждый день я усиленно тренировался, бегал кроссы и все мысли направлял на осуществление своей цели – стать первым.

Об этом знал только я. И когда мы ехали на это первенство, только я верил в победу. Потому что Дмитрий Носов – неплохой, перспективный борец в рамках школы «Самбо–70», пусть и показавший себя на московских соревнованиях, – на федеральном уровне был тогда никому не известен. А наши лучшие ученики туда уже ездили и проигрывали. Я это знал, но в себя верил.

Первенство России проходило в городе Коврове. Не знаю почему, но этот город мне запомнился. Он удивил меня тем, что тогда, в середине 90–х, когда все разваливалось, трещало по швам, в Москве страшно было ходить по улицам, – в этом маленьком тихом городке жизнь текла спокойно, размеренно, люди вечерами ходили гулять, на скамейках в парках сидели влюбленные пары. И любой милиционер там выглядел надежным рыцарем закона и защитником народа. Подобную атмосферу я ощущал в старых советских фильмах. Удивительное добродушие царило в этом городке, и он навсегда запал мне в душу своим уютом.

И вот приехали мы туда на первенство России. У меня была сложная весовая категория – до 55 кг, здесь заранее были известны фавориты, прежде всего – Станев и Пономарев. Главный из них, конечно, Евгений Станев – представитель города Сосновый Бор Ленинградской области. Боролись они в разных категориях, а тренировались вместе, и о них ходили легенды. Говорили, что они пьют бычью кровь, что тренируются с цепями на груди, что они настоящие монстры.

И правда, достаточно привести несколько цифр. Как я уже сказал, с Евгением Станевым мы были в одной весовой категории – до 55 кг, а по возрасту он был всего на год старше меня. Однако жал от груди тогда 110–130 кг! В 16 лет! Это больше, чем два его веса. Я, например, на тот момент жал лежа всего 55–60 кг. И, конечно, все ставили на его победу. К тому же было несколько других фаворитов, чьи фамилии я уже, если честно, и не вспомню. Их «раскидали» по разным подгруппам.

Я запомнил рассказ нашего тренера Андрея Анатольевича Шашкова об Иване Плешакове, о том, как тот боролся на чемпионате России и выложился настолько, что даже не мог расстроиться по поводу своего проигрыша. И Андрей Анатольевич тогда отметил: «Я видел, что он отдал все, у него даже не было сил плакать. Я понял, что не могу ему ничего предъявить, не могу его ругать». И это так отложилось у меня в голове, что я задался целью выложиться по максимуму, сделать все, что смогу. Пусть были только два месяца сознательных тренировок, а до этого – глупое разгильдяйство, но я намеревался выйти на ковер и отдать все именно за победу. И я сделал это! Я победил самых сильных соперников и вышел в финал – бороться с Евгением Станевым.

Финалы проходили вечером, после отборочных схваток. Был большой перерыв – часов пять. И уже тогда все пребывали в шоке: как это Носов попал в финал?! Да еще и со Станевым! Как боролся Евгений Станев? Его тренер, Евгений Калугин (Станев и Пономарев тренировались у него вместе), снимал на камеру все схватки Станева и в определенный момент кричал:

«Женя, внимание – оп!». И на каждое такое «оп!» Женя брал и припечатывал соперника к ковру, как куклу. Это показатель высочайшего мастерства! Все схватки Станев выигрывал за минуту, максимум – полторы. Несколькими бросками. Напомню, что самбо отличается от дзюдо тем, что бросок на спину в 95% случаев это 4 балла (есть бросок на 12 баллов, но это очень большая редкость). А в дзюдо это была бы чистая победа. Поэтому Евгений просто «набрасывал» противников, как мешки, как кукол, набирая 12 баллов – по щелчку тренера, исполняя приказ. Он был не то что на голову – на 25 голов выше всех, это был спортивный монстр! Естественно, меня уже там заранее «похоронили». Когда мы выходили на схватку, никто не верил в мою победу, но я знал, что буду бороться до конца.

В этой схватке я вышел биться насмерть. Я полностью выложился, отдал все, но схватку проиграл. Если не ошибаюсь, со счетом то ли 6:0, то ли 7:0. Чудес не бывает. Евгений Станев был более достоин победы. Гораздо более достоин, чем я. Потому что он «пахал» с утра до вечера, да и, кроме того, был на год старше. Соответственно, и тренировался он на год больше.

Почему должен был выиграть я? Только потому, что этого хотел? Нет. Так не бывает. К желанию нужно приложить самоотверженный труд.

После этих соревнований я понял еще одну важную вещь: побеждает тот, кто больше сделал для победы, тот, кто больше ее достоин.

Кстати, впоследствии я проиграл и Максиму Пономареву, а Максим – спарринг–партнер В. В. Путина. Но об этом – позже. А тогда, несмотря на проигрыш Станеву, взошла моя звезда. После этой схватки у меня тоже совсем не осталось сил, я просто сел и сидел. И Андрей Анатольевич Шашков не мог ничем меня укорить, потому что я отдал все, как и Ваня Плешаков когда–то. Зато заговорили вокруг: «Вы видели, какой Носов красавец? Он единственный, кто Станеву не проиграл чисто».

Для Станева эта схватка стала ударом, как и для его тренера Калугина. И позже Евгений мне говорил, что тогда–то он меня и приметил. Ведь, действительно, это было достижением – не проиграть Станеву чисто. Тогда–то и зазвучало: «Хм… а в мальчике и впрямь что–то есть, есть талант». Ведь Станев, бывало, на турнирах выходил и в других весовых категориях и всех там «рвал».

Я, конечно, был расстроен. Именно тогда я понял, что мне необходимо тренироваться еще больше – чтобы выиграть у Евгения Станева. Ведь наши дорожки обязательно пересекутся. И все же в глубине души я был доволен. Второе место на чемпионате России!

Я возвращался домой победителем. Я держал стеклянную медаль в руках, ехал в метро и представлял: беру карту России и показываю своим родителям – смотрите, какая большая страна! Какая большая наша Родина, сколько людей в ней живет, и я – второй. Второй в огромной России!

Что дали эти соревнования? Повторюсь: первое – это мой дебютный старт всероссийского уровня, где я впервые участвовал и сразу вошел в тройку призеров. А второе – они показали мой потенциал: я могу бороться и показывать результаты на самом высоком уровне – на первенстве России. Это была первая важная, серьезная медаль в моей жизни.

В конце девятого класса, у нас появился новичок – Абуладзе Джамлет Анатольевич. В моей истории это весьма примечательный герой, человек, присутствие которого в моей книге совершенно обязательно. Это мой друг. Придя к нам в школу, через какое–то время он стал моим конкурентом. Он был по–настоящему талантливым парнем, очень одаренным – победил в чемпионате мира среди молодежи, а в 1998 году выиграл Всемирные юношеские игры. Но об этом чуть позже.

Моя жизнь, несмотря на упорные занятия и успехи в них, не ограничивалась школой. Параллельно я занимался бизнесом. Прямо у нас под боком располагалась ярмарка «Коньково», там мы перепродавали газировку продавцам: кока–колу, пепси–колу… Школьные занятия заканчивались в 15–16 часов, вечерние тренировки были у нас три раза в неделю, и в свободные дни мы зарабатывали деньги. Кстати, и Джамлет иногда принимал в этом участие.

Мы брали несколько бутылок газировки, засовывали их в карманы джинсовых курток, потому что с пакетами нас бы не пустили, ехали на ярмарку

«Коньково», входили, распахивали куртки, показывая бутылки как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию». Все на рынке нас уже знали и с готовностью покупали наш товар. Параллельно мы умудрялись там же торговать огнетушителями. В те годы государство распродавали, и мы по глупости и незнанию невольно этому способствовали, покупая по дешевке огнетушители для перепродажи. Ярмарка «Коньково» в это время только начинала работать, и для соблюдения норм пожаробезопасности в каждом павильоне должен был стоять огнетушитель. Вот мы и содействовали этому. Купить у нас, естественно, было дешевле, чем официально установить огнетушители.

Сейчас я, конечно, понимаю, что бизнес не должен строиться на банальном «купи–продай». Но тогда это казалось нормальным, да и, кроме того, все–таки мы честно зарабатывали деньги себе на карманные расходы, не участвуя в криминальных схемах.

В это же время в нашей школе проходил отборочный турнир для тех, кто претендовал на участие в соревнованиях в Японии. Весовая категория была 65 кг, но я–то весил тогда 55 и про себя думал: «У меня же бизнес! Как я могу уехать?!». Но потом все–таки решил поучаствовать – Япония как–никак! «Так и быть – уделю пару часов своего времени». Приехал на турнир, прошел взвешивание. Естественно, не было никаких проблем: 10 кг запаса. Мы участвовали в турнире вместе с Олегом Чернышевичем, в котором вообще было 50 кг и вдвоем вышли в финал. Я ему проиграл с незначительным отставанием по очкам, но организаторы приняли решение везти в Японию нас обоих. Я не мог в это поверить! Но это случилось. Моя первая зарубежная поездка! И сразу – в Японию!

Это был, конечно, какой–то космос! В аэропорту Шереметьево – некошеная трава газонов, хаос, «совок». Прилетаешь в Японию, а там… часы из цветов! Еще и ходят, и точное время показывают! (Сейчас, конечно, такие часы можно увидеть и на Кутузовском проспекте, и это никого не удивляет. Но теперь–то уже 2017 год, а тогда был 1995–й!) В каждом токийском пруду плавали рыбы, для нас это вообще выглядело экзотикой! Единственное, что неприятно поразило, – страшная жара. Стояло лето, и мы будто попали в теплицу! Душно, постоянно потеешь, и не дай бог выпить воды или газировки, становишься мокрым, как мышь.

Зато везде чудеса техники! Двери, например, открываются автоматически. У нас в России дай бог пару подобных дверей и видели. Здесь же – в каждом магазине такие. С нами в поездке участвовал один богатенький парень, сейчас бы его назвали «представителем золотой молодежи»: с модным плеером Walkman, аудиокассетами Sony, шоколадкой Sniсkers и еще баночкой Pepsi для завершения образа. Мой отец месяц должен был бы трудиться, чтобы купить мне такой же плеер, как у него. И вот заходим мы в магазин электроники: Walkman, как у нашего приятеля, лежит доисторическим экспонатом. Здесь все уже давно на дисках и даже больше – на мини–дисках! Именно тогда, в 1995 году я купил MD-плеер, который и спустя почти десять лет брал с собой на Олимпиаду, потому что он был очень удобный, компактный.

Сейчас вы, дорогие читатели, такого себе не представляете. Сейчас есть флешки, и можно слушать музыку в телефоне, а тогда ничего этого не было. Были «кассетники» и «дискмэны».

В целом впечатление от поездки было грандиозным. Мы как будто попали на другую планету. Неудивительно, что мы чувствовали себя очень крутыми парнями! В тот момент разница между Японией и Россией в области технического развития была колоссальной, а сейчас – нет. Два года назад я снова побывал в Токио, и он меня ничем не удивил. Все то же самое есть теперь и в Москве.

В Японию мы приехали на турнир, посвященный 60– или 65-летию Токийского университета. Отборолись там хорошо. И я, и Олег – мы оба заняли третьи места: тогда уже была система, предусматривающая два третьих места. Так что домой мы привезли медали. Моя до сих пор лежит дома – очень красивая, большая, объемная, почти произведение искусства.

А проиграл я следующим образом. Сразу хочу отметить, что до проигрыша я буквально всех там «поубивал», применяя приемы самбо, и люди вообще недоумевали: как такое может быть? Одного японца я придушил ногами, сделав ему «треугольник обратный» – модный нынче удушающий прием (я его еще в 1995 году освоил), и у него от напряжения лопнул сосуд на голове. Он был лысым – и из его лысины пошла кровь. И это весовая категория 65 кг, а я весил 57, а Олег и того меньше – 52.

За выход в финал я боролся уже с реально сильным японцем, который весил все 65. Он сам на этом турнире всех «поубивал», и у меня не получалось с ним совладать. Но тут он как–то так удобно подвернулся, и я сделал ему бросок «ножницы» (это прием самбо, который в дзюдо запрещен). Надо было видеть реакцию публики! Зал замер – никто не понял, как у меня так получилось. Судьи в замешательстве – такую технику они только в старых хрониках видели и тоже не поняли толком, что произошло. Естественно, мне дали «ханцоко маки», то есть снятие со схватки. Я, конечно же, в слезы. Тут же судьи быстро собрали совещание – все–таки я был приезжим, гостем для них, да еще и ребенком. В общем, вернули меня на татами, отменили «ханцоко маки» и дали «кей–коко», что приравнивается к «вазари» – это полпобеды. С этим результатом и закончилась схватка. Я был, конечно, расстроен, но, с другой стороны, понимал, что это – стать третьим в Японии.

Другой забавный случай связан с моим «профессиональным» интересом к огнетушителям. В гостинице, или, точнее сказать, в нашей комнате общежития, мы с моим другом увидели японский огнетушитель и решили посмотреть, как же он устроен. В отличие от наших огнетушителей, которые срабатывают от нажатия и перестают работать, если отпустить рычаг, японский огнетушитель, когда его рычаг отпускаешь, не выключается.

И вот представьте такую картину: мы нажимаем на кнопку «старт», – и он начинает «со всей своей дури» работать! Причем извергает розовый порошок! Быстрее и резвее, чем наши, наверное, раз в пять. Я безуспешно пытаюсь найти кнопку выключения, у меня начинается паника, в глазах друга я вижу то же самое, мы оба думаем: что же делать?! Видим в конце коридора какую–то лестницу, первая мысль: «Господи, выкинуть бы его подальше и убежать!». Несемся с этим извергающимся огнетушителем по коридору. И вот, когда уже подбегаем к этой лестнице, я случайно обнаруживаю на нем какую–то потайную кнопку, нажимаю – и все прекращается. Естественно, мы этот огнетушитель на лестнице оставляем, возвращаемся в коридор – и видим розовую пелену, розовый туман, дым… Начинает орать пожарная сигнализация. Мы бежим, по дороге заскакиваем в туалет умыться, потому что очень щиплет глаза, возвращаемся в свою комнату. Со спокойным видом заходим, там сидит тренер. Он смотрит на нас, переводить взгляд на книгу, которую читал, и вдруг снова вскидывает взгляд, смотрит круглыми глазами и спрашивает: «Что случилось?!» Я отвечаю: «Андрей Анатольевич, да ничего не случилось, все нормально, с чего вы взяли?» И в этот момент вижу, что мы с Русланом полностью розовые, кроме лица и ладошек, которые только что вымыли. Как в мультике про розового слоненка.

Нас охватила паника! Тренер вскакивает, отодвигает нас в сторону, открывает дверь и видит, что там происходит! Тут уже нам пришлось «расколоться» и объяснить, что случилось. Тренер начинает оперативно вытирать нас тряпками, мы меняем одежду и с непринужденным видом садимся читать книги. В этот момент заходит какой–то японец, спрашивает, не в курсе ли мы, что произошло? Мы, конечно, «не в курсе»…

В итоге вся наша русская делегация (кроме нас двоих) и все иностранные оставшиеся полдня занимались тем, что отдраивали все помещение, отмывали от розового порошка, который был везде: на стенах, на полу, на потолке.

Отмечу, что перед поездкой нас жутко напугали тем, что, если, не дай бог, мы что–то натворим или нарушим в Японии, нас больше никогда туда не пустят. И вот, спустя 20 лет, я признаюсь в этом проступке и надеюсь, что он все–таки не будет препятствием для моих дальнейших поездок в Японию.

Так прошло лето.


13 лет. Маханев, Жильцов, Носов, Ледовской, Гуднев


1994 год. Я и папа


1995 год. 9 класс


1995 год. Лето. Япония. Весовая категория до 65 кг. Занял третье место при весе 57 кг.


## Первенство России: роковая неудача

> Всегда ставьте перед собой цель и идите к ней, несмотря ни на что. Только так можно чего–то достигнуть. Не стоит рассчитывать на удачу. Все достигается только упорным трудом и бесконечной верой в себя.

Я всегда был деятельным человеком, с детства привык во многом рассчитывать на себя и старался не обременять родителей. Начиная с 13 лет на карманные расходы и другие повседневные нужды, как правило, зарабатывал сам. Иногда на свои деньги я покупал себе борцовки. После тренировок мы с ребятами брали лопаты и шли чистить гаражи. Или я что-то продавал, будь то вода, кедровые орешки или горох, который собирал на поле, цветы. Такая тогда была «рыночная экономика», и я нисколько не стыжусь этих своих занятий. Считаю, что это куда лучше, чем воровать или попрошайничать. У меня всегда вызывает презрение мужчина в любом возрасте, который попрошайничает, клянчит деньги – на алкоголь или на что-то еще, неважно.

Недавно прочитал про мальчишку, который подошел к водителю машины и спросил: «Можно почернить колеса?», на что водитель ответил: «Ладно, вот тебе сто рублей», а мальчишка отказался: «Да нет, я не попрошайка, я зарабатываю деньги» – и, обиженный, ушел.

Вот и я так же – честно зарабатывал деньги. Cчитаю, что всегда можно придумать, как заработать какую–то копейку: помочь разгрузить или заправить машину, помыть колеса… Поэтому, повторюсь, презираю попрошаек–мужчин.

После возвращения из Японии мы отправились в Подмосковье в лагерь «Москвич». Там произошло мое окончательное становление как спортсмена. Мы очень много бегали. Бегуном я был одним из лучших. Сначала занял третье место по бегу в лагере, потом был практически лучшим. Бегали мы каждый день, почти всегда по часу. Вдобавок к бегу и основным тренировкам мы каждый день подтягивались. Наверное, в «Москвиче» же привилась мне и культура подтягивания, здесь я уже подтягивался каждый день по 150–200 раз в день, это была моя норма. В начале пребывания в лагере за подход я подтягивался 17 раз, а в конце – 31. Для меня это было рекордом, достижением – в 15 лет подтянуться 31 раз.

В тот момент я готовился к Всероссийской спартакиаде школьников. По уровню этот турнир соответствовал чемпионату России, и к подготовке я подходил очень серьезно. Проходила она в Анапе, в конце августа. Я тогда значительно «согнал» вес – порядка 5–6 кг. Это была моя первая серьезная «сгонка», потому что молодой организм рос, масса увеличивалась, и если для участия в первенстве России я должен был потерять 3 кг, то здесь пришлось «согнать» уже гораздо больше. Сейчас я понимаю, что такая потеря веса для растущего организма вредна. Мы с Виталиком Соловьевым и Павлом Денисовым готовились к этим играм, «гоняли» большое количество килограммов, и были как скелеты. У Виталика вес вообще уже не шел вниз, и он кровью в туалет ходил: до того был истощен.

В итоге отборолся я хорошо, вошел в финал, а в финале встретился с другим воспитанником Калугина Евгения Ивановича. Я уже писал о том, как соревновался с его учеником Станевым на первенстве России. А здесь пришлось бороться уже с Пономаревым. Пономарев пришел из другой весовой категории и в отличие от меня вес не гонял. Впоследствии он всегда боролся в категории 60 кг. Кстати, если вы где–нибудь видите кадры с Владимиром Владимировичем Путиным на ковре, спарринг–партнером у него, вероятнее всего, выступает именно Максим Пономарев – мой близкий друг из города Сосновый Бор.

Тогда же состоялась наша с ним первая встреча на ковре, и я ее проиграл. Точно не помню, как именно это произошло. Помню, что «одним движением», по–моему, я «упал на 4 балла», и этого было достаточно для поражения. Конечно, я очень расстроился, но все–таки эти соревнования негласно считались неофициальным первенством России, и занять там второе место тоже было неплохо.

Потом мы все поехали в Адлер (это было совсем близко) – поддержать наших дзюдоистов. Наши друзья из школы «Самбо–70» боролись по дзюдо в рамках тех же соревнований, но на другой площадке. Хорошее, кстати, было время: последние «отголоски» Советского Союза, в котором вот такие соревнования проводились по всей России. Сейчас этого значительно меньше.

В Адлере произошло небольшое, но важное событие. Именно здесь тренер сказал мне: «Если ты не начнешь подтягиваться с дополнительным весом – прироста результата тебе ждать нечего». А может быть, я и сам дошел до этой мысли: в памяти у меня это размылось, в дневниках не зафиксировано, но фраза прочно сидит в голове. До этого момента меня называли «червяк», я получил это прозвище в связи с тем, что был очень юрким, гибким, извивался, со мною было очень тяжело бороться, из любых положений выскальзывал… как червяк. Помню, я еще «подкалывал» этим своего тренера:

«А вы вот так можете, а так можете? Сумеете вот так сцепить руки за спиной?» Я легко садился на шпагат, мог себя практически в клубок завязать.

Гибкость, конечно, – это хорошо, но недостаточно. И все–таки я пришел к выводу, что нужно подтягиваться с весом. Как только ты начинаешь тренировать такие подтягивания, твой организм перестраивается, становится сильнее, привыкает к новому весу, за счет чего и растет мышечная масса.

Начал я подтягиваться с гирей в 8 кг. То есть с «полугирей», но это и был мой первый дополнительный вес. А уже когда вернулся в Москву, в 10 классе начались мои достижения и рекорды, включая и подтягивания. Систему и результаты я приведу ниже.

Я начал готовиться к первенству России и по дзюдо, и по самбо – эти два вида спорта всегда у нас шли вместе. Выступал я «по старшим юношам», только входил в этот возраст. Проходил турнир в феврале 1996 года. Но до первенства России был запланирован еще целый ряд подготовительных турниров.

Одним из них был юношеский турнир памяти Д. И. Гулевича, проходивший 18 ноября 1995 года. Участвовал я в 6 схватках, 5 из них выиграл чисто, в одной отдал «юко», но тоже выиграл в результате. В финале боролся с Колдопским, который являлся победителем первенства России по самбо. Я бросил его на «юко», потом на «вазари», потом удержал на «коку» два раза и бросил еще раз на «вазари». Подавляющее преимущество над действующим чемпионом России по самбо, который был еще и старше меня на год! Весил я тогда 60 кг.

Был в подготовке к турниру один очень запоминающийся момент, я даже выделил его в дневниках. Случилось это после очередных соревнований на Шаболовке, которые в итоге я выиграл. Первую схватку я тогда провел с Джамлетом, выиграл у него 2 «юко» и 2 «вазари», разгромил полностью. Тогда Джамлет еще только вливался в наш коллектив и не был моим конкурентом, но в скором будущем он стал моим основным соперником.

Приведу выдержки из дневника. Обратите внимание на то, как я в то время думал, – мальчишка, который выиграл турнир, причем выиграл все схватки чисто! Несмотря на это, я все равно себя ругал и стремился стать еще лучше – отсюда и очередное правило: всегда думай о будущем, о том, как ты можешь стать еще совершеннее. Никогда не расслабляйся.

Я ругал себя, потому что турнир на Шаболовке – это не какой–то титульный турнир, это турнир «проходной». Он подводит к чемпионату России.

Цитирую дневник: «Турнир показал мой слабый уровень для предстоящего первенства России. Вывод: нужно начать ходить на взрослые мужские тренировки». Хотя мне было всего 15 лет.

Я думаю, для тех, кто читает эту книгу, будет важно узнать, в каком возрасте и к каким результатам я приходил. Впервые я начал жать штангу в 1994 или 1995 году и выжал тогда что–то около 40 кг. А в 1996 году, 6 февраля я выжал уже 80 кг на 1 раз. Подтягивался 35 раз. 25 декабря 1995 года я подтянулся 1 раз с 50 кг, при этом сам я весил в районе 60 кг. Соответственно, подтягивался чуть ли не со своим весом и вообще был тогда самым настоящим фанатом подтягиваний. Мог подтянуться с 25 кг по 8 раз 5 подходов.

Я не зря так отмечаю подтягивания. Это была моя «фишка». Больше, чем я, никто не подтягивался тогда, и я не знаю, подтягивается ли кто–то больше сейчас. Рекорд мой был установлен в 15 лет и составил 1150 раз за день. Мой фанатизм в этом отношении дошел до того, что я принял решение: приход 1996 года отмечу на турнике! Буду подтягиваться. И, действительно, за 10 секунд до звона курантов я уже висел на турнике и ждал. И встретил я новый 1996 «на весу», и не зря говорят: «как Новый год встретишь, так его и проведешь».

Буквально через две недели после турнира на Шаболовке настал, наконец, день, которого я с трепетом ждал. День проведения первенства России! Я проиграл это первенство. Занял, кажется, 7–е место, был очень расстроен. Но я бился, и бился я насмерть.

Запомнилась схватка, которую я проиграл Уткину, борцу из Электростали. Я должен был бороться с другим спортсменом, но в последний момент его поменяли на не такого «удобного» соперника. В процессе схватки я ударился носом, очень сильно текла кровь. (В юности у меня был «слабый нос»: стоило чуть задеть – и начинал кровоточить; видимо, дело было в еще не окрепших в период взросления сосудах.) Ко мне подошел медицинский сотрудник и сказал: «О, у тебя кровь – я сейчас тебя сниму со схватки». Я очень расстроился.

Сегодня я понимаю, что просто не был тогда морально готов к таким обстоятельствам, детская психика дала сбой, – и я помчался на ковер, чтобы быстрее вернуться к борьбе, потому что понимал: могут снять через 20 секунд. Естественно, начал торопиться, ошибаться, суетиться – и, как следствие, упал. Отыграться потом я уже не смог. А ведь это первенство было для меня целью жизни все предшествующие полгода!

Я был подавлен и полностью морально опустошен, хотя и проигрыш был по мнению судей, то есть по сути схватка завершилась вничью, и судьи решили отдать победу противнику. У меня опустились руки. Хотя по итогам состязания именно меня очень многие выделяли, и впоследствии, когда вспоминали об этом чемпионате, говорили именно об этой схватке. Видимо, потому, что я бился, боролся не на жизнь, а на смерть, проявляя характер. Наверное, это выглядело очень зрелищно, потому и запомнилось многим.