# Уникумы Вселенной – 3

Юрий Иванович

Телепортация. Мечта любой разумной цивилизации. Ведь тому, кто владеет способом мгновенного перемещения в пространстве, подвластны миры Вселенной. Но когда вы попадаете на планету и обнаруживаете на ней заброшенные, никем не используемые уникальные телепортационные устройства, впору задуматься, настолько ли велико могущество их создателей. Именно такое произошло с земной археологической экспедицией под руководством Александра Броди, самого известного из землян, человека, наделенного огромными полномочиями, ведь это именно он заключил союз с цорками и спас Землю от очередного уничтожения. Столкнувшись в мире адельванов с подобным необъяснимым парадоксом и пытаясь разобраться в его причинах, земляне оказались на краю собственной гибели.

Долгожданное продолжение популярного сериала!

## Пролог

Если разобраться, Сторож имел не только сложный порядковый номер с буквенной аббревиатурой, но еще в процессе своей постройки и отладки получил несколько имен личных от своих создателей. Но сам он любил, когда к нему обращались коротко, зато емко, Сторож. Именно это словоопределение наиболее точно определяло все те многочисленные функции, обязанности и задания устройства, которые возлагались на его плечи к выполнению. Да и задания можно было свести только к одной строчке: «охранять города от любых посягательств любых разумных или неразумных существ». Предыстория и причины таких задач были устройству неведомы, да и неинтересны, все его конструктивные возможности рассчитывались не на анализ действия своих создателей, а на исполнение их воли.

Причем исполнение скрупулезное и строгое.

Так, например, уничтожать всю живность следовало не сразу и не с любого количества, а когда количество разумных особей достигнет восемнадцати или сразу превысит это число. Создатели полагали, что десяток существ, к примеру, никогда не сможет стать репродуктивным и достигнуть уровня выживаемости вида. Сами вымрут. А значит, использовать для их истребления мощь искусственного интеллекта бессмысленно, как и задействовать подотчетные ему силы тотального уничтожения.

Про мистичность и особое почтение адельванов к числу восемнадцать Сторож знал. Потому что оно состояло из суммы иных чисел: пятнадцать и три. Именно с пятнадцати представителей своего вида, попавших случайно в иную Вселенную, а также трех их союзников иной расы, помогавших на первом этапе, адельваны выросли в единую и мощную цивилизацию. Пятнадцать тысячелетий длился расцвет этой цивилизации. Да и вообще числа три, пятнадцать и восемнадцать фигурировали и преобладали в большинстве не только деяний крупного масштаба, но и бытовых мелочей. Это уже не говоря о том, что каждый адельван имел на руках пятнадцать пальцев. Ну а число три всегда суммировалось к пятнадцати так, словно заклинание счастья или краткая мысленная молитва.

Так что искусственный интеллект, призванный охранять покой планеты, знал прекрасно: меньше восемнадцати – это ничто, пустота и тлен. А вот восемнадцать и выше – это сила, опасность и преступное коварство, на которое следует реагировать немедленно.

И вот однажды устройства наружного наблюдения подали сигнал: к городу приближаются не просто существа, а существа разумные. Их внешнее сходство с адельванами просматривалось сразу, хотя и различия невозможно было скрыть даже под одеждами. Проснувшийся Сторож вышел из технической полудремы и с воодушевлением стал готовиться к уничтожению приближающейся группы.

Каково же было его разочарование, когда он насчитал среди агрессоров только семнадцать особей, которые обладали живыми организмами, имели все признаки разумности и попадали под классификацию «объекты на немедленное уничтожение». Всего только одной особи не хватало для начала активных контрдействий!

А сканирование гигантских, довольно подвижных человекообразных роботов подтвердило предварительные результаты: обычные механические помощники, пусть и с несколько уникальными умственными, но все равно искусственными способностями. Они в категорию живых существ никоим образом не попадали. Пусть и гораздо опаснее любого существа, состоящего из плоти, но робот он и есть робот.

Вот потому Сторож и оказался разочарован: некие разумные границы, а то и просторы для проявления собственной инициативы у него имелись, но не настолько большие, чтобы проигнорировать магическое, основополагающее в жизни его создателей число восемнадцать. Пришлось опять приводить устройства наружного наблюдения в пассивный распорядок да заново переводить технические средства в энергосберегающий режим.

Только и оставалось – решить последний вопрос: впадать в положенную инструкцией спячку или все-таки, не надеясь на пассивные приборы наружного наблюдения, лично проследить за неизвестными, невесть откуда взявшимися существами? Да и маленькие пакости, опыты и эксперименты инструкцией не возбранялись.

## Глава первая. Первые шаги в черту города

Археологическая экспедиция, а вернее сказать, весь ее подвижный состав замер метрах в ста от заброшенного города адельванов. Потому что вблизи здания уже не казались такими прочными, вечными и нерушимыми. Все-таки время, землетрясения, осадки и ветер не пощадили творения неведомых градостроителей. Да и некоторые рухнувшие строения только напоминали о необходимой максимальной осторожности. Ведь просто так, без предварительной разведки, да еще на такой тяжелой технике, да в сопровождении трех боевых киборгов цоркской цивилизации, войти парадным маршем в неизведанный город никакой благоразумный археолог себе не позволит.

Первая группа в составе пяти человек отправилась туда пешком. Тем более что погода благоприятствовала для прогулки: в меру облачно, легкий ветерок, температура плюс пятнадцать градусов по Цельсию.

Понятное дело, что возглавил группу Александр Константинович Бро́ди, сорока одного года от роду и, пожалуй, самый ныне известный и прославленный на Земле не только как археолог, но и как человек с невероятными полномочиями, полученными от нового союза Хардии и Аларастрасии. Его поддерживали что представители империи, прожившие более шести тысяч лет во многих галактиках и вселенных, что цорки, одни из самых долгоживущих созданий, существующих в Большом космосе. Потому что так получалось: именно благодаря Броди удалось если уж не спасти Землю от очередного уничтожения древними сфинксами, то уж однозначно вывести ее на совершенно иной уровень по шкалам градации иных развитых цивилизаций. Прародине человечества теперь предстояла сложная интеграция в Большой космос, и заключение союза с цорками стало первой вехой на этом пути.

Вторым человеком в группе археологов была Лариса Ярославна Гершко-Броди, супруга вышеназванного Александра, обаятельная красавица двадцати четырех лет от роду. Совсем недавно она считалась в прежней экспедиции «госпожой генеральный спонсор», потому что именно на ее деньги и были организованы исследования того участка Ливии, где недавно провозгласила независимость вновь возродившаяся из пучины времени Хардийская империя. Сейчас Лариса уже не имела права распоряжаться всем и вся, но как профессиональный археолог была засчитана в состав нынешней экспедиции «заместителем руководителя, со всеми вытекающими обязанностями и правами».

Понятное дело, что этим выбором больше всего оказался недоволен третий член группы, Карл Пузин. Тоже всемирно известный археолог, уроженец Одессы, а ныне гражданин Испании, старый друг и приятель Александра Константиновича, Карл славился необычайной активностью, отличным чувством юмора и умением повести за собой любые толпы в любом наугад выбранном направлении. Причем направление чаще всего оказывалось правильным и единственно верным. Сейчас он всю дорогу от замершей техники до первого дома с пеной у рта доказывал несправедливость распределения некоторых штатных должностей, взывая к справедливости и совестливости:

– Ну как так можно, Санек? Как тебе не стыдно разводить семейственность на рабочем месте и потакать капризам своей разбалованной славой супруги? Ведь есть же специалисты и более заслуженные, имеющие несоразмерно больший опыт работ на нашем нелегком поприще раскрытия многовековых тайн древней истории.

– Кто, например? – бросил Броди в сторону друга вопрос, сам продолжая рассматривать здания, к которым группа приближалась.

– Как кто?! – патетически восклицал Пузин, тоже успевающий и под ноги внимательно смотреть, и по сторонам оглядываться. – Да вон хотя бы Оливер!

Старый и проверенный коллега Карла пока оставался в кабине одного из грузовиков, куда руководитель экспедиции тоже быстро оглянулся.

– Отличная идея, дружище! Обязательно над этим подумаю на досуге.

– Да что там думать?! Тем более что есть и более признанные, так сказать заслуженные, специалисты. А ты ведешь себя словно последний сноб и протекционист!

Александр Константинович и не думал краснеть от стыда или покаяния. Наоборот, с удовольствием и гордостью взглянул на свою молодую женушку, которая пока деловито помалкивала, и неожиданно похвастался:

– Ну да, моя супруга самая молоденькая, самая умная и сама красивая.

– Ну да, – тут же в тон продолжил Пузин, – попробуй ты скажи иначе, она сразу себе отыщет более молодого и пригожего принца на белом коне.

Лариса не выдержала и, переходя сразу в атаку, вмешалась в разговор приятелей:

– Карл! Не надоело даром языком болтать всякую чушь? Как ты свою Люссию всюду за собой таскаешь и потакаешь ей во всем, прощаешь ей всякие неприятности, то это нормально? А как меня за вклад в науку и удачное решение финансовых проблем мой муж назначил прикрывать ему спину – то это уже семейственность и протекционизм?

Только что названная Люссия, четвертый член группы, вскинула фотоаппарат и сделала серию фотоснимков своей недовольной подруги. При этом еще и прокомментировала:

– Ты такая интересная, когда сердишься.

– А почему она сердится? – не унимался подданный Испании. – Потому что правда глаза колет. Ну и совесть проснулась и терзает: «Как ты посмела воспользовалась своей близостью с самим Броди!»

Фамилию своего товарища он так перекрутил и растянул до неузнаваемости, что никто из группы не удержался от смешков. Карлу прощали любые шутки и любое ерничанье, да и все знали, что он так себя ведет, когда очень сильно волнуется. А тут и повод был более чем подходящий для истинного исследователя, чтобы сердце от томления остановилось: вот-вот нога человека ступит в места обитания неизвестной, таинственной цивилизации, о которой знали только ее имя – адельваны.

Волновались все, так что подобный разговор и отвлекал, и снимал ненужное напряжение. Даже обычно молчаливый и сдержанный Михаил, по кличке Кормилец, пятый член передовой группы экспедиции, заговорил, отсмеявшись:

– Какая большая трещина вон в той стене! – Его рука указала на здание справа, к которому люди приближались. – Неужели и в самом деле здесь настолько сильные землетрясения?

Но его вопрос остался без ответа, по той причине, что Карл Пузин переключил теперь внимание как раз на него, на самого массивного своего спутника.

– Кстати! А почему не назначили заместителем нашего уважаемого Михаила Степановича Днепрянского? Если уж на то пошло, то это именно он является в некотором роде прямым представителем основного спонсора, который выделил нам эту планету для обследования. Да и внешне он среди нас самый колоритный, сильный и величественный. Мало того, это его именем богиня Пеотия назвала эту планету: Миха. А что получается? Как был Кормилец на должности практиканта, так и остался? Да это беспредел нигилизма со стороны руководства!

Броди покривился в раздумье, словно припоминая:

– Господин Днепрянский у нас уже числится на должности старшего научного сотрудника при окладе доктора исторических наук. Так что ни о каком ущемлении его заслуг не может быть и речи. – После чего он замер на месте и с помощью бинокля стал просматривать более полно приоткрывшуюся перед группой улицу. – Может, мы ему еще и ставку старшего научного консультанта набросим.

Примеру руководителя последовали все, посматривая в бинокли, но и при этом его старый приятель не унимался:

– А вот это уже настоящий подхалимаж перед вышестоящими спонсорами экспедиции! И насколько я помню, эта ставка обещана лично мне.

– Ты определись, дружище, на чьей ты стороне, – несколько отстраненно рассуждал Броди. – То ты ратуешь за поднятие престижа и заработка Кормильца, то вдруг пытаешься с помощью скандала отобрать у него честно заслуженную ставку. Ко всему, совсем недавно Лариса справедливо напоминала: «Пузин явился к нам без приглашения и обязывался работать лишь за питание и возможность помахать лопатой». Так что не обессудь, коллега, для тебя только место практиканта осталось.

Могло показаться, что испанский археолог обиделся, настолько длинная пауза повисла. Но на самом деле он, как и все, тщательно рассматривал строения и пространства между ними, и только придя к какому-то выводу, сменил тему разговора:

– Понятия не имею, как мы там передвигаться будем? Издалека так все выглядело крепко и нерушимо, а тут такие провалы, осыпи, трещины и странные воронки. Похоже, подземные коммуникации в еще худшем состоянии, чем все остальное. Просто поражаюсь, как по этим местам могла бродить умом помешанная императрица Айни?

– Не забывай, что здесь полно лесов и открытых луговых просторов, – сразу возразила ему Люссия. – Так что, скорее всего, Айни гуляла именно там, в безопасных местах. А здесь… Хотя вон то, пятое здание по правой стороне не имеет внешне ни малейших повреждений.

Названное здание, и в самом деле из всех иных окраинных, смотрелось довольно прилично: четыре этажа, с большими террасами и верандами со всех пяти сторон, – больше всех напоминало землянам некие привычные формы и стандарты родной планеты. Да и окна там имелись все, пусть и несколько непривычной формы и ярко-бежевого оттенка.

Но руководитель экспедиции рассуждал несколько иначе:

– Спору нет, там вроде все цело и осмотреть попытаемся обязательно. Видимо, там широкий решетчатый фундамент потому и нет перекосов. Только вот для создания нашей основной базы следует выбрать нечто более прочное, массивное и вечное. А что здесь таковым выглядит?

– Небоскребы, – буркнул Пузин.

– Верно, практикант, верно. Теперь только выберем конкретное здание и проложим туда вначале пешую дорогу.

Его молодая супруга скептически отнеслась к самой идее создания базы возле гигантских зданий:

– Вы себе представляете, что от нас останется в случае падения такого домика?

– Ты лучше присмотрись, – советовал Пузин Ларисе. – И покажи мне хоть одно рухнувшее здание, которое можно назвать небоскребом. А? Вон, меленьких – полно. До категории «средние» только парочка дотягивает. И гигантские стоят, и даже ни одно не накренилось. А все по той причине, что там наверняка совсем иные технологии закладки фундаментов применяются. Пока такая махина рухнет, все окружающие здания от времени рассыплются.

Броди посмотрел на Ларису и утвердительно кивнул:

– Ну да, где-то так и я размышлял. Теперь давайте сместимся на другую улицу.

Как таковыми улицы города ими не являлись. Скорее на глаза попадались открытые пространства между домами, построенными хаотично и беспорядочно, которые проживавшие тут когда-то адельваны использовали как угодно, но только не для наземного транспорта. Наверняка и подземные коммуникации были, но вот вокруг стен, скорее всего, могли садиться или приземляться только летательные устройства. Причем весьма легкие и явно не межпланетного сообщения, потому что покрытие просматривалось весьма тонкое, во многих местах проломленное, по большей части наглухо заросшее травами, вьющимися растениями и низкорослым, можно сказать, стелющимся кустарником.

Именно на последний вид растений обратил в первую очередь внимание испанский археолог, когда группа, сдвинувшись правее, стала просматривать тамошние территории.

– У меня такое впечатление, что эти кусты кто-то подстригает и не дает им вырасти выше определенного роста. Да и по всей логике, лесные великаны давно были обязаны здесь прижиться и разрастись во всей красе. Ветер-то в любом случае с лесистых холмов сюда семена заносит.

– На околице вообще ничего не растет, – многозначительно добавил Броди, ткнув носком своего ботинка еле заметное травяное покрытие под ногами.

– Неужели сюда направлено какое-то опасное излучение? – забеспокоилась Лариса, присматриваясь к показаниям универсального прибора, висящего на груди. – Ничего не фиксируется.

Руководитель экспедиции пультом управления призвал к себе одного из боевых киборгов и поставил ему задачу: обследовать околицы города на наличие любых видов радиации, не приближаясь к зданиям.

Глядя на громадного киборга, высказал свою мысль и Михаил Днепрянский:

– Вдруг здесь никого живого не осталось, зато ночами выползают из щелей роботы и пытаются вести уборку города? На все у них сил не хватает, а вот кусты до сих пор стригут.

– Молодец, Кормилец! – с пафосом похвалил его Карл. – Отныне можешь смело проставить у себя в графе «премиальные» большую жирную птицу, которая обозначает гениальную идею, тянущую на ставку доктора наук. Пусть твой шеф обзавидуется, да и практиканты – тоже.

За смущающегося парня заступилась Люссия:

– Идея и в самом деле отличная. Ведь кто-то же кусты подстригает. Так почему бы и не роботы? Причем не обязательно большие, а с локоть. Ведь остальные просто не смогут выбраться из обвалившихся подземелий.

Пока Пузин радостно смеялся, стал рассуждать Александр Константинович:

– Да нет, роботы сюда никак не вписываются. На то техника и предназначена, чтобы все стричь под одну гребенку. А так разница сразу видна: что здесь, а что там. Да и между домами высота травы и кустарника несколько разнится. Так что тут либо некое излучение специального толка, либо неведомые микроорганизмы.

– Пеотия убеждала, что здесь даже микробов нет, – напомнила Лариса Ярославна.

– Даже богиня может ошибаться, – философски ответил ее муж, пользуясь уже вторым пультом. – Пускаем впереди себя одного киборга. Пусть и дорогу прощупывает, и подземные коммуникации начинает сканировать своими приборами. Все равно мы биноклями ничего лучше не высмотрим.

Второй киборг приблизился к людям, получил еще кучу от них словесных инструкций и рекомендаций и после этого двинулся по так называемой городской улице. Немного подумав, руководитель экспедиции добавил в передовую разведку и последнего киборга, поясняя свои действия желанием подстраховать ценных помощников:

– Если один провалится, второй поможет ему выбраться на поверхность.

– Ага. Смотря куда провалится, – заметил резонно Карл. – Но что-то самый первый наш помощничек слишком уж носом землю роет. Неужели что-то обнаружил?

Вывели на дисплей показания от робота, проверяющего местность на наличие радиации. Там и в самом деле сообщалось, что некое излучение здесь присутствует, к тому же весьма интенсивное. Но вредно оно лишь для флоры, – представителям фауны, по предварительным утверждениям киборга, ничего не грозит.

– Как же не грозит, если на планете даже микробов нет? – удивлялась Лариса. – Что-то или кто-то их в любом случае периодически уничтожает, иначе что-нибудь да развелось бы на этих землях за такое долгое время.

Она имела в виду, что на падающих в атмосферу метеоритах и прочих космических скитальцах чего только не выживает в вакууме и сверхнизких температурах. Если за несколько веков по стечению невероятных обстоятельств никто не приживется в здешней экзосфере, то уж за несколько тысячелетий простейшие просто обязаны были появиться.

На эту тему лучше всех был проинформирован Броди:

– Опять повторюсь: наша ветреная богиня Пеотия и ошибаться может, и просто утверждать подобное по недосмотру. Сама тут была всего несколько раз, даже вон верхние слои атмосферы не проверяла как следует. А вдруг там некий слой вокруг планеты, уничтожающий все живое?

– Тогда сюда только и можно телепортацией добраться, – резонно рассуждал Михаил. – Иначе космонавты на космическом корабле при посадке тоже бы погибли.

– Ну да, если у них определенной защиты не будет.

– Верной дорогой идете, товарищи, – похвалил Пузин коллег за такие рассуждения. – Теперь нам в подтверждение ваших идей останется разыскать несколько космических корабликов со ссохшимися тушками астронавтов.

Свои идеи подала и Лариса:

– Какая жалость, что у нас нет летающих зондов для дальней разведки и для исследования атмосферы. Так бы они летали во всех направлениях и собирали ценнейшую для нас информацию. Наши долгожители Хардийской империи либо не продумали этот вопрос, либо специально не дали нам подмогу с воздуха. Скорее всего, последнее, потому что при их возможностях у нас могла быть любая техника.

Пузин дружески ткнул своего товарища кулаком в плечо:

– Ну что я тебе говорил? Балованная у тебя жена! Забыла, что в археологии важна не техника, а маленький совочек и набор щеточек под рукой. А ты ее в заместители по блату устроил. Э-эх!..

Александр Константинович посматривал на свой виртуальный экран, который завис у него на уровне живота, и пытался разобраться в формирующихся там линиях подземных инфраструктур.

– Да нет, против такой техники, что у нас, грех возражать. Хотя и Лариса права: летающие зонды нам бы очень пригодились. А вот по поводу совочка… Что-то мне не нравится передвижение наших киборгов между домами. Слишком они осторожно и медленно двигаются. Судя по сканированию, под землей и в самом деле чего только не настроено.

– Ну и что тебя терзает? – недоумевал Карл. – Будет нам что раскапывать.

– В том-то и дело, что следовало бы прямо с этого вот места, где стоим, и начинать раскопки. А только потом двинуться дальше. Но странные лучи, оставляющие здесь только тонкий слой травки, мне покоя не дают. Для фауны они, может, и не вредны, а вот для гомо сапиенс…

После чего участие в споре приняли все четыре археолога. Мнения несколько разделились. Броди с Пузиным хотели прорываться к ближайшему небоскребу и уже там приступать к первым осмотрам. Тогда как Лариса и Михаил пытались присоветовать податься именно в то широкое приземистое здание или, в крайнем случае, попробовать снять верхний слой покрытий и грунта над открытыми пространствами между домов. При этом споре Люссия помалкивала, зато почти не прерывали свою работу ее фотокамеры. Уж очень прославленная фотокорреспондент любила вот такие интенсивные дебаты фиксировать для истории, а потом давать к ним свои особые комментарии в сопроводительных статьях.

Понятное дело, что в споре победил опыт и неумолимый авторитет старых ветеранов археологии. Тем более что к тому времени парочка киборгов уже преодолела больше половины расстояния к выбранному объекту. А раз путь проверен такими тяжеленными роботами, то и люди могут свободно передвигаться по проложенной тропе. Коротко переговорив с Оливером, который оставался с колонной транспорта за старшего, Александр Константинович так и двинулся по городу первым, не доверив это почетное право даже своей любимой и разбалованной супруге.

Преодолели половину пути, составляющую метров шестьсот, и вновь сделали остановку, рассматривая открывающееся перед ними здание уже более полно и с иного ракурса. Тогда как боевые киборги чуть впереди продолжили «протаптывать» первую тропу за неизвестно какое количество лет. Ну а между членами передовой группы опять разгорелся диспут на тему «Что это такое и для чего служит?».

Ибо громадное здание никоим образом не смахивало на жилой комплекс. С этим все согласились единогласно. Да и какое разумное существо станет жить в таком неудобном во всех отношениях строении? Куполообразные участки лепились друг на друга без всякой системы или целесообразности. Во все стороны торчали какие-то шпили разной толщины, длины, раскраски и структуры. Провисали странные трубы и перекрученные полоски из непонятных, но, скорее всего, не поддающихся никакой коррозии сплавов. Местами между полукруглых выпуклостей просматривались столбы, колонны с многочисленными гранями разной ширины. То есть полный гротеск или абстракционизм архитектурного гения.

– Это памятник, не иначе, – решила Люссия. – Причем памятник тем, кто погиб в ужасной катастрофе.

– Да нет, скорее всего, это – развлекательный центр для детей, – возразила подруге Лариса Гершко-Броди. – Правда, несколько специфической центр, скорее всего, нечто из серии «Замок страха».

Кормилец имел свою версию:

– Мне кажется, это музей, в котором адельваны выставляли образцы флоры и фауны из других миров. Слышали, что Чинкис рассказывал про свой личный музей на Аларастрасии? Потом и Райгд загорелся построить нечто подобное на Земле в планетарном масштабе. Так вот, это здание – самое оно. И запоминается, и впечатляет.

– Ха! – не соглашался со всеми испанский археолог. – А почему вы забываете главный постулат любого грамотного продавца: «Реклама – двигатель торговли!»? Скорее всего, тут самые шустрые, можно сказать – местные одесситы, и подсуетились. Наверняка и надпись соответствующую на фронтоне отыщем: «Только у нас! Не пропустите скидки!» Ко всему прочему, мою версию косвенно подтверждает и тот факт, что здание находится на окраине, как и все уважающие себя торговые центры. И присмотритесь, сколько вокруг свободного места для парковки летающих тарелок. Или на чем тут местные аборигены летали?..

– Не обязательно на тарелках, – фыркал смехом Броди. – Скорее всего, адельваны умели телепортироваться куда им только вздумается. Точно как наши древние люди из Хардийской империи. По крайней мере, в пределах этого города могли существовать многочисленные линии телепортационных перемещений. Ну а для дальних перемещений и был построен вот этот передающий комплекс. Или ретранслятор. И все эти торчащие в стороны штыри не иначе как дополнительные отростки антенн. Да вы сами присмотритесь!.. И скорее всего, тут вокруг не парковки были, а цветущие сады и многочисленные клумбы с экзотическими цветами.

– Верно! – сразу поддержала его супруга. – Высшие цивилизации несомненно украшают пространства между домами лишь самыми прекрасными и дивными цветами.

– Ага-ага, попробуй на ее месте не поддакни руководителю, – вроде как себе под нос, но чтобы слышали все, бормотал Карл Пузин. – Сразу из заместителей выгонит в практиканты. И это в лучшем случае.

Лариса хотела возразить коллеге чем-то задиристым, уже и улыбнулась с предвкушающей мимикой, да тут случилось неприятное происшествие: на глазах у почтенной публики один из великих, непобедимых киборгов вдруг провалился вниз вместе с участком грунта, на котором стоял. Поэтому женщина воскликнула:

– Там ловушка! – После чего немного смутилась и пояснила причину восклицания: – Как иначе эта боевая машина могла бы так опростоволоситься?

С минуту все визуально наблюдали за действиями второго киборга да пытались высмотреть на экранах переданные кадры как снизу, так и с краю провала. При этом оживленно болея за своих помощников и пытаясь дать верные подсказки.

К счастью, ни ловушки, ни глубокой пропасти внизу не оказалось. Восьмиметровый гигант провалился в некое складское помещение, метров двадцати в высоту. На металлических стеллажах там возлежали многочисленные поделки, очень похожие на двадцатилитровые бочонки из неизвестного материала. Скорее всего, из пластика или специально обработанного дерева. То есть киборг завалился вниз весьма удачно, самортизировав падение и превратив стеллажи с поделками в мешающую подняться кашу обломков. Ни жидкости, ни газа, ничего иного в бочонках не оказалось. Зато вот с выемкой своего коллеги наверх пришлось роботам повозиться. Для этого к провалу и второй киборг подался, и только общими усилиями они вытащили многотонное оружие наверх.

После чего и люди позволили себе приблизиться и присмотреться более тщательно. Склад как склад. Разве что слишком узенькие проходы между стеллажами. Но наверняка там когда-то работали специальные доставщики-распределители. А вот загадку, что это за бочонки и для чего предназначались, раскрыть не удалось. Даже после того, как несколько уцелевших довольно легких предметов были подняты наверх и ощупаны руками. Хотя и тут не обошлось без нескольких весьма интересных предположений.

– Может, это ячейки для почты? – сама спрашивала и сама же себе отвечала Люссия. – Да нет, щели для писем ведь нет. И жидкость в этом хранить нецелесообразно: герметичность подкачала.

– А мне кажется, это обычные табуретки, – утверждал Михаил, в честь которого богиня Пеотия и назвала эту планету Миха. – Помните, подобные раньше продавались? Удобные, и внутрь мелкие вещи можно сложить. Здесь вон тоже крышка отвинчивается…

Несмотря на множество иных предложений, гипотезу Кормильца признали самой жизненной и близкой к логике. Даже Пузин перестал насмехаться над молодым коллегой:

– Соображаешь. Но тогда получается, что там, где-то внизу, и производство этих табуреток находится. Спускаемся вниз для осмотра?

Вопрос уже адресовался руководителю экспедиции. Но тот, присматриваясь к киборгу, который приближался к диковинному небоскребу, не стал распыляться на мелочи:

– Да шут с ними, с этими табуретками! Надо как можно быстрее ретранслятор осмотреть. Да и расположиться всей экспедиции уже давно пора постоянным лагерем… Двигаем!

Судя по действиям киборга, он отыскал вход в здание и теперь со всей своей хитростью, опытом и изобретательством пытался вскрыть возникшую перед ним преграду. Мир адельванов медленно и неохотно открывал свои тайны для людей с далекой Земли.

## Глава вторая. Новоселье

Пока один из киборгов, сложившись плоским щитом между колоннами входа, мудрил над разгадыванием системы вскрытия, двое его коллег исследовали солидный по площади пятачок перед ступеньками и прилегающие ко входу стены. Какие-то коммуникации с помещениями даже под слоем нанесенной земли и толстенной плитой просматривались, но вот материалы были очень необычные с виду. Так и казалось, что данное здание строили не только в ином стиле, но и совсем иные ученые с некими экспериментальными целями.

Могло оказаться, что здесь банальная тюрьма или сугубо научный объект, в которые изначально запрещался вход любому постороннему существу. Но ведь даже в таких случаях должен иметься некий парадный вход как для провинившихся, так и для самих исследователей. Тем более что к входу поднимались во всю ширину пять ступенек, а за матовой поверхностью дверей просматривалось просторное фойе, по сторонам которого виднелись вполне обычные лестничные пролеты и некие прозрачные створки, прикрывавшие просторные кабинки лифтов.

Археологи старались не мешаться под катками и манипуляторами роботов, став чуть в сторонке и интенсивно обсуждая подаваемые на экраны сведения. Толстенная плита под ногами казалась приваренной намертво к главным несущим стенам здания. Ну а вполне стандартная высота ступенек позволяла предположить рост аборигенов, вполне сходный с человеческим. Сам же материал не поддавался осмыслению, и первые его пробы ничего не говорили даже произведенным цорками аналитическим устройствам. А ведь в их память были вложены знания о тысячах, миллионах иных галактик. И отсутствие результатов навевало нехорошие мысли. Причем мысли эти довольно жестко высказала Лариса:

– А ведь мы с Михаилом оказались правы! Следовало нам начать исследования в выбранном четырехэтажном здании. Как говорится: меньше откусишь, быстрее пережуешь и не подавишься при этом. А вас, мэтров архитектуры, все больше на самое броское да несуразное тянет. И что в итоге? Вон уже и сообщение пришло: «Целесообразнее вскрыть проход с помощью взрыва или силового удара». Ха! Да лучше бы нам не боевых, а исследовательских киборгов дали.

– Ярославна, не все так мрачно, как тебе кажется. – Броди несколько вяло пытался успокоить супругу. – Времени у нас хоть отбавляй, мы никуда не торопимся. Да и взрывать этот неизвестный материал, конечно же, не станем. Мало ли что в ответ может случиться.

– Да что там случиться может? – кипел желанием немедленно прорваться внутрь именно этого здания Пузин. – Подрывать надо! Или проламывать массой! Немедленно! Или вы боитесь, что сработает пожарная сигнализация?

Но с ним никто не соглашался, и даже Кормилец басил с возмущением:

– Раз так тщательно закрыто, значит, причины для этого веские имелись. Посторонних тут не жалуют. Вдруг здесь и в самом деле тюрьма строгого режима располагалась? Зато, может, все остальные здания нараспашку стоят?

Вот потому и приняли решение начать исследования с более мелкого здания, из тех, которые приличней выглядели и лучше сохранились. Возле «Шипастика», как единодушно окрестили диковинный небоскреб, оставили все того же киборга возиться с подбором электронных отмычек. А всем остальным составом отступили к тому самому четырехэтажному зданию, на которое изначально указывала главный фотокорреспондент экспедиции.

Начали исследования со двора, определив, что покрытие прочное и опасных ловушек в виде провалов внизу сканеры не нащупывают. А вот парадный и два вспомогательных входа внутрь здания оказались тоже заблокированы намертво. Причем системы опознания хозяев не поддавались никакой расшифровке по той причине, что ни крохи энергии в обводе здания не просматривалось.

– Или у них совсем иной вид энергии, нами не ощущаемый, либо тут уже давно все разрядилось, – после получаса бесполезных попыток аккуратно вскрыть прочное здание констатировал Броди. – Следовательно, идем напролом. Уж изнутри здания потом как-нибудь раскумекаем, что куда и откуда. Ломай! Только как можно аккуратней!

Последние приказы он отдал киборгу, когда люди отошли метров на пятьдесят, да еще и встали под прикрытие угла иной постройки. Треск, хруст, а через пару минут и полный доклад от роботов, мобильные модули которых живо обследовали все четыре верхних и два подвальных этажа здания: «Полное отсутствие охранной сигнализации или противодействия вторжению. Найденные приборы обесточены, освещение отсутствует. Опасности для людей нет».

Первым в раскрытые створки постарался втиснуться испанский археолог одесского происхождения.

– Дамы и господа! Прошу вперед батьки в пекло не лезть! Мало ли что тут может отыскаться на ваши головы, – бормотал он, довольно быстро рассекая просторный холл во всех направлениях. – И что? Где мебель? Где бесценные картины и редкие музыкальные инструменты? Где сгнившие остатки уникального коврового покрытия на полу? Неужели хозяева этого дома никогда не принимали гостей? Не поверю! Иначе они вообще никогда в городе не согласились бы проживать.

На что резонно ответила Люссия:

– Мало ли какие традиции приема гостей существовали у адельванов. – Все остальные четыре члена группы держались плотной кучкой и посматривали на Пузина так, словно тот сейчас будет проглочен стенным выступом. – Вдруг они, встречаясь с гостями, укладывались на пол и проваливались в бездну медитации? При этом им мебель или музыка только помешать могла.

– Слишком хитро и нецелесообразно, – отмел Пузин подобную идею, останавливаясь перед вполне себе нормальной лестницей, ведущей на верхние этажи. – Если выяснится, что они еще и кроватей не имели, я буду в этих туземцах очень разочарован. Поднимаемся?

Двинувшийся за ним следом Александр Константинович продолжил философские рассуждения фотокорреспондента:

– Мы ведь даже не подозреваем, как туземцы могли выглядеть. Вдруг они птицы? И тогда зачем цапле, спрашивается, кровать, когда она спит стоя на одной ноге?

– М-да? – Карл уже стоял на втором этаже, который почти весь был занят просторной комнатой с несколькими возвышенностями по центру, весьма напоминающими импровизации из диких камней. – Если здесь жили цапли, то на каждом углу должен стоять кувшин с рисом или пшеницей. Или с овсом?.. Что там едят эти пернатые больше всего?

– Червячков! – на полном серьезе пробасил сзади Кормилец. И тут же получил от бойкого на язык мэтра археологии очередную шпильку:

– Ну да, ты ведь лучше всех знаешь, чем следует кормить цивилизованных разумных.

Собрались возле первого нагромождения и долго спорили о его предназначении. Нечто в виде стилизованного под ручеек или под фонтанчик устройства, в верхней части которого вытекала вода, затем по сложным поворотам русел с водопадами спускавшаяся вниз и вливавшаяся в озерцо на уровне пола.

– Наверное, это не что иное, как водопой для проживавших здесь цапель, – глубокомысленно начал руководитель экспедиции. – Буду бороться за присвоение этим птицам имени «Карлавин Пузинос экспансивный непоседливый». И сомневаюсь, что слово «разумный» в этой классификации будет уместным.

Его друг продолжил тем же тоном:

– Наверняка этажом выше мы обнаружим и кормушки аборигенов, на которых крупными буквами будет написано: «Старики, дети и Броди питаются вне очереди!»

Приятель сделал вид, что обиделся:

– Буду я еще всяких стариков Пузиных вне очереди пропускать.

Третий этаж оказался разделен на девять небольших комнат, которые ничем, кроме как спальнями, и служить не могли по умолчанию. Но опять-таки ни самой мебели, ни ее остатков, ни даже пыли от, возможно, истлевших одеял не просматривалось. Только голые стены, сделанные из не поддающегося времени разноцветного материала. То есть ни штукатурки, ни побелки, ни покраски. Разве что на потолке виднелись некие отверстия, по которым, скорей всего, и подавался свет в жилые помещения. Возле окон, а вернее их диковинного подобия, не отыскалось ни выключателей, ни каких иных приспособлений для открывания.

Несколько иначе смотрелся самый верхний этаж. Там имелись три разделенные стенами комнаты неправильной формы. Но вот в каждой было большое окно, примерно в треть потолка. А возле каждого окна вполне понятный в применении рычаг. То есть здесь процесс открывания проходил вручную. Другой вопрос, что окна более чем на две трети были засыпаны песком и растительным мусором, открывать их сейчас не было ни возможности, ни необходимости.

Поэтому археологи поспешили в подвалы, опять расходясь во мнении о сути всего города в целости и данного дома в частности. Складывалось такое впечатление, что строения тут возвели, а потом наглухо законсервировали, так и не прожив здесь ни часа. Понятное дело, что следовало и в других домах хорошенько осмотреться и покопаться тщательно в руинах, но все равно недоумение так и прорывалось в словах спорщиков.

– Город могли построить роботы по единому проекту, а потом отправиться, куда их там отправили. Потому что ни единого следа пребывания здесь разумного существа мы пока не обнаружили.

– А вдруг случилась катастрофа? И обитателям планеты пришлось спешно эвакуироваться?

– Тоже полная ерунда! В таких случаях мебель с собой не забирают, ее дешевле будет создать в ином мире. Личные, памятные вещи, документы и драгоценности, еще некая мелочь – вот и весь список межзвездного переселенца. А при катастрофе все это помещается в один рюкзак.

– Опять-таки: а вдруг они переселялись с помощью телепортации? Вдобавок себестоимость подобного переноса – сущие копейки. Почему бы тогда не забрать все? Вплоть до плинтуса?

– Э-э-э! Так и дома все перенести можно… вместе с городом! И планетой!

В подвалах оказалось еще интереснее. Первый уровень, правда, ничем не привлекал: все те же пустынные комнаты с голыми стенами, а вот самый нижний уровень, разделенный на четыре равновеликие комнаты, сразу подтолкнул мысли землян только в одном направлении:

– Телепорты!

Если уж кто не воскликнул этого слова, то очень четко о нем подумал. Да и как следовало называть сходящиеся к центру сужающиеся окружности, как не местом для переноса адельванов в иные миры? Каждая окружность была выложена разноцветным камнем, весьма походившим по текстуре на мрамор. Все-таки неизвестные строители иногда использовали природные материалы в отделке особо ценных помещений.

Хотя та же Люссия, сработав под сотню фотографий, решила встать на колени и ощупать пол руками. Она больше всех сомневалась, что под ногами у нее мрамор. Но сделать это не успела, оттащенная под локти за край цветных окружностей.

– Опять на неприятности нарываешься? – шипел в одно ухо Пузин.

– А ведь сколько уже было «последних» предупреждений? – укорял в другое ухо и Броди. – Вдруг это и в самом деле телепорт и он работает? Выходишь на определенный круг, останавливаешься на искомой окружности – и тебя переносит именно туда, куда ты и собирался.

– Энергии в доме нет! – зло вырывалась из рук мужчин корреспондент. – Здесь ничего не работает!

– Может, мы просто включить не можем? Или команду голосом подать не умеем? А вдруг запуск состоится только при определенной массе существа? Или после облачения в определенную одежду?

Слушая перечисления Александра Константиновича, Кормилец припомнил данные ему богиней напоследок инструкции:

– А мне Пеотия тоже сказала, что мы наверняка отыщем здесь устройства для телепортации. Но убеждала, что действовать ни одно из них при переносе с этой планеты на иную не сможет. Что-то она здесь еще при доставке Айни высмотрела и пришла к таким выводам. Но советовала все подобные находки регистрировать, изучать и делать подробные описания.

– Ну вот видите! – Раздраженная Люссия вырвалась из рук примолкших друзей и смело пересекла парочку окружностей по диагонали. – Если уж я уверена в безопасности, то со мной ничего не случается. И только при спешке…

– А сейчас ты не спешишь? – сомневалась в действиях подруги Лариса. – Если уж наш Миха такой уверенный, то пусть он первым и пробует.

– Легко! – согласился бесшабашно здоровяк. – В крайнем случае если меня куда-нибудь забросит, то Пеотия все равно разыщет.

На руководителя экспедиции он все-таки при начальных шагах косился, но, не услышав запрещающих слов, со всей решимостью стал топтаться по разноцветным окружностям. Постоял в центре, даже попрыгал на месте. Потом делал остановки в произвольно выбранных местах, садился на пол, трогал его руками.

Ну и вслух делился своими наблюдениями:

– В самом деле, тут все и давно обесточено, а значит, работать никак не сможет. Мало того, мне кажется, эти телепорты вообще ни разу не использовались, а то и вообще недостроены. Да и вообще, почему бы не предположить, что здесь банальное место для танцев? Вдруг здесь по вечерам молодежь должна собираться и отплясывать какую-нибудь самбу?

– Ага! Прям вот так четыре одинаковые комнаты? – не скрывал своего скепсиса Броди. – И все для танцев? Не лучше ли для этого дела иметь одну, но просторную?

– Может, и лучше. Но вдруг у них агорафобия? Вот чтобы не бояться открытого пространства, они и наделали перегородок… О! – Здоровяк как раз сидел на полу и щупал его руками в самом центре окружностей. – А это и в самом деле не мрамор. Тот был бы несколько прохладней. Только внешнее сходство.

Тут уже и все потянулись пощупать руками и составить личное мнение.

– В самом деле, больше на пластик похоже.

– Или на твердое дерево.

– Может, отколем кусочек для пробы и анализа?

– Ну и зачем портить сохранившееся имущество, если вокруг столько развалин? Что-то мне подсказывает, что там тоже вот таких «танцплощадок» отыщется предостаточно.

Потом по рации попытались связаться с поверхностью и только тогда поняли, что здешние подвальные перекрытия наглухо отсекают любую традиционную для землян коротковолновую связь.

– Ну вот, в любом случае откалывать кусочки придется. – Пузин уже и молоточком примерялся, как удобнее отколоть краешек дверного проема. – И тут, и там… и везде.

Но Броди придержал товарища за руку:

– Лучше уж там. Ломать всегда легче. Тем более что место для базы здесь и в самом деле вполне подходящее. Что скажете? Обустраиваемся?

Спрашивал он всех, хотя смотрел при этом на супругу, которая уже во второй комнате ощупывала руками центр окружностей. Ну та как бы за всех и ответила:

– Вполне хорошее и уютное место. Чур, моя самая верхняя комната с видом на лес.

Тогда как более практичный Пузин помотал головой:

– Не нравится мне здесь. И хуже всего, что ни одного санузла не обнаружили. Будете с горшками бегать на улицу?

– У нас есть биомодули, – напомнила госпожа Гершко-Броди. – Установим на каждом этаже.

– И никакого подобия кухни.

– Устроим наши котлы, с питанием от генератора прямо на террасе, если будет позволять погода, там же и пообедаем.

– Ну и сам сон в таком здании может быть чреват негативными последствиями, – не сдавался Карл. – Мало что здесь нам приснится?

Но и заместитель руководителя экспедиции на все имела готовые ответы:

– Первые ночи здесь будут спать только добровольцы в окружении приборов. Самые трусливые практиканты-перестраховщики будут отдыхать в жилой будке грузовика.

Пузин заговорщицки подмигнул другу:

– Ну нет, будки у нас только для женщин, практикантам там не место! – Но, получив в ответ только насмешливое фырканье от обеих женщин, поинтересовался у Ларисы: – И что ты там все этот пол выщупываешь?

Та и в самом деле прощупала ладошками центр уже в третьей комнате и отправилась в четвертую. Там деловито уселась на пол, тоже пощупала его ладонями и стала доставать из футляра прибор измерения температуры.

– Да, вот теперь просто уверена, что в этой комнате пол наиболее теплый. Сейчас только и осталось удостовериться в этом с помощью прибора.

После чего уже и все остальные члены группы забегали по комнатам, прикладывая ладони к полу в разных местах. При этом мнения у всех оказались разными: на звание самого теплого пола претендовало сразу три комнаты. Единодушие было только в одном: первая комната наиболее прохладная.

Но еще больше все удивились, когда беспристрастный прибор показал совершенно одинаковую температуру во всех четырех помещениях. Отличия в сотые доли градуса в расчет не шли: сквозняки и минимальные перепады из-за этого никто не отменял. Зато эффект был налицо и хорошо чувствовался ладонями: разница температур существовала.

А что может быть интереснее, чем решение заковыристой загадки? Вот и начался научный спор, а вернее, более полное и тщательное исследование. И вскоре таки отыскали некую закономерность. Изначально ведь все пощупали пол только в одной комнате. А уже потом – кто в какую забрел. Из чего выстраивалась четкая, логическая последовательность: с каждым последующим прощупыванием пола в ином помещении рукам казалось, что температура возрастает. Причем достаточно возрастает, примерно на полтора градуса. Общая разница между первыми кругами и последними в итоге составляла около шести градусов. Опять-таки только по ощущениям!

Что заставило Пузина радостно воскликнуть:

– Мы явно разбудили и теперь чувствуем некое излучение! И оно нас даже различает!

Но теперь сильно обеспокоился руководитель экспедиции:

– Только этого нам не хватало! Вдруг мы начинаем инициировать запуск телепорта в рабочий режим? И вскоре начнем все-таки куда-то перемещаться?

– Так это же здоровски! – заулыбался Михаил. – Сможем, как Пеотия и все остальные хардийцы, перемещаться куда пожелаем.

– Ничего тут «здоровского» нет! – строго осадил его Броди. – Тем более что перенести нас может ну совсем не туда «куда пожелаем». Немедленно поднимаемся наверх!

Здоровяк хотел было поспорить еще на эту тему, но, видя, как безропотно подались наверх Пузин, а за ним и женщины, пожал плечами и тоже подчинился. На первом этаже связь с колонной транспорта и с киборгами возобновилась, поэтому уже расслабленно и спокойно можно было пообщаться и подумать, что делать дальше.

Оливер докладывал, что у них там относительно спокойно, если не принимать во внимание стремительно ухудшающуюся погоду. Резкие порывы ветра гнали низко нависшие тучи, которые вскоре обещали пролиться обильным дождем.

Два киборга, обследовавшие здание по всему периметру и участок улицы до самой окраины, дали подтверждение, что колонна может спокойно добраться сюда и расположиться чуть ли не на веранде нижнего этажа. Кислотных дождей здесь, по предварительным анализам, быть не должно, но загнать хоть часть техники под крышу посчитали предпочтительнее. Так что последовала команда на движение колонны по размеченной роботами дороге прямо к зданию, и вскоре в нем уже царил шум делового размещения и подготовки к первому, как решили его назвать, торжественному обеду.

Ну и попутно каждый выбирал себе подходящую комнату на третьем и четвертом этажах. Спускаться в подвал кому-либо Броди пока запретил строго-настрого.

Также последовал запрос третьему киборгу, который продолжал возиться с разблокировкой входа в небоскреб «Шипастик». Процесс вскрытия двигался очень медленно, но аналитические программы боевого робота уже повысили возможность удачного вскрытия до двадцати трех процентов. А значит, некие алгоритмы уже были найдены, и оставалось только не торопить события.

Ну и, пока готовился обед и накрывался стол в холле первого этажа, полным ходом шло расселение по выбранным комнатам. Так как Лариса выбрала комнаты наверху, то первым делом возжелала иметь возможность открыть окна, а для этого их следовало вначале очистить снаружи от нанесенного песка и мелкого мусора.

К выполнению этого задания приступила пара оставшихся роботов, которые с помощью выдвижных манипуляторов закинули на крышу малогабаритные многофункциональные модули. Те и приступили к уборке мусора, а также к проверке крыши и чердачных окон. То есть работа в здании кипела вовсю, и каждый член экспедиции был занят делом, мечась между установленными на открытой веранде машинами, холлом первого этажа и своими комнатами.

Александр Константинович тоже решил успеть до обеда загрузить в подвал несколько дополнительных устройств на самоходной основе. Для этого он взял в помощь испанца Мануэля, который слыл бонзой в программировании данных устройств. И уже внизу принялся объяснять стоящую задачу:

– Пока на разноцветные окружности никто из людей заходить не имеет права. В том числе и ты. Но вот устройства надо науськать так, чтобы они ходили кругами не только по одному помещению, а по всем. Меняя при этом и направление, и очередность комнат. Основная задача: поиск температурных ризниц и выявление причин этой разницы. Ну и пусть пытаются засечь любое, пусть даже самое невероятное излучение.

– И надолго их программировать? – интересовался Мануэль.

– Как минимум до конца этого дня. После обеда мы покопаемся в соседних зданиях и в развалинах и тогда будем решать, в каком русле вести дальнейшие исследования.

– Тогда я приступаю!

– На обед я тебя позову, крикну вниз, – пообещал руководитель экспедиции и поспешил наверх.

Там уже столы были частично уставлены холодными закусками, разнообразие которых было обеспечено еще на Земле. Горячие блюда, коих тоже хватало в готовом и полуготовом виде на ближайшие несколько дней, уже разогревались, пропитывая атмосферу здания очаровательными аппетитными запахами.

Вначале Броди отвлекли Ирена с Николаем. Счастливчику и тут уже успело в некотором роде повезти. Пока колонна ждала сообщения от группы разведки, он, маясь бездельем, немного вернулся назад и углубился в лес, из которого они приехали. И там ему на глаза попались грибы, причем настолько странные по виду, что удержаться от сбора урожая было невозможно.

Растения напоминали китайскую пагоду или ель. То есть основной ствол гриба пронзал расположенные друг над другом шляпки и поднимался на высоту до полуметра. Верхушка венчалась самой маленькой шляпкой, размером с пол-ладони. Тогда как самая нижняя шляпка достигала размеров большой кепки. И все пухлое, тверденькое и радующее глаз. Причем таких многоярусных грибов Николай натаскал из леса и сложил в кузове грузовика двадцать штук, и накормить этим количеством экспедицию можно было не менее трех раз.

– Мы отдали несколько кусочков в анализатор, – щебетала Ирена, – и предварительные анализы показали, что токсичных ядов нет.

– Да и пахнут они как самые натуральные подосиновики! – хвастался Николай. – И вид – соответствующий. А Оливер чуть не помер от расстройства, когда такую красоту увидел. Кричал, что это надо выбросить немедленно и поганки складировать в машине он запрещает. Еле отвоевал право вам показать.

– И много их там еще в лесу осталось?

– Да полно! Причем еще как минимум двух видов я заметил, вполне тоже съедобные: лисички и вроде как маслята. А вот ни мухоморов, ни поганок нет.

Броди пожал плечами:

– Ну если полный анализ ничего в них вредного не обнаружит, то можно и попробовать. Свежеприготовленная пища, тем более такая, любое меню украсит. Только учтите, готовить придется тому, кто грибы нашел.

– Запросто! – согласилась парочка, о которой уже все поговаривали, что они жених и невеста. Еще в Хардии они сильно сблизились, а во время последних событий на Земле вообще старались не отходить друг от друга дальше чем на десяток метров.

Александр Константинович уже хотел возвращаться в дом, как его отвлекли два водителя, которые считались уже и ветеранами, и друзьями, пройдя через все трудности последней экспедиции в пустыне. Сейчас Петр и Сергей мучились некоторыми сомнениями, которыми решили поделиться с руководителем:

– Жилые будки слишком высокие, под навес веранды никак не войдут.

– Но в комплекте есть пленочное покрытие. Может, накрыть?

– А то дождь вот-вот хлынет.

Вся малая техника разместилась очень удобно под навесом. Оба фургона с устройствами, приборами и научной аппаратурой стояли по центру веранды. Чудно смотрящийся, навороченный джип одной из самых дорогих моделей поблескивал в правом углу. В левом умостился грузовик поменьше, у которого имелся выдвижной манипулятор-самопогрузчик и в длинном кузове которого чего только не было из необходимого археологам инструмента, экипировки и нужных для обустройства лагеря вещей.

А вот жилые комнаты на колесах, в каждой из которых могло проживать до шести человек, из-за своей высоты и в самом деле не помещались под крышей. Они стояли к дому боком, позволяя заходить в раскрытые двери, даже если вдруг хлынет проливной ливень. Хотя что такое ливень, пусть даже с возможным градом? Прочное нержавеющее железо, да еще покрытое специальными составами, ничто не повредит.

Но раз водители так обеспокоены низко нависшими тучами, то почему бы и не перестраховаться?

– Накрывайте, хуже от этого не станет. Тем более что в ближайшие сутки нам никуда ехать не понадобится.

Александр Константинович еще и понаблюдал, как довольно ловко Сергей с Петром стали накидывать и закреплять особо прочное пленочное покрытие. А потом и голос Оливера, лично руководящего накрыванием столов, послышался:

– Дамы и господа! Прошу всех к столу! Через пять минут подаем горячее! Кто не успеет – сам виноват.

Принюхиваясь к запахам и потирая ладони, Броди поспешил в холл, на ходу восклицая:

– Отлично обживаемся!

На что совершенно непьющий Оливер откликнулся встречным предложением:

– Может, бутылку вина открыть? Одну на всех?

– Обойдемся! Еще ничего не нашли, ничего не открыли и ничего не разгадали. Значит, и праздновать особо нечего! – Но, наткнувшись на обиженные картинно лица Николая и Ирены, поспешно добавил: – Естественно, находка таких замечательных грибов – дело всемирной важности, но отмечать это дело мы будем лишь после первой апробации. А сейчас…

Он сбросил с себя куртку, повесил ее на спинку стула, потом добавил туда же пояс с ножом и пистолетной кобурой и только после этого, чувствуя облегчение во всем теле, стал усаживаться во главе стола. Но сразу обратил внимание, что народу слишком мало. И развел руками в недоумении:

– А что, никто не голодный? Мануэля позвали?

– Да всех позвал, – бросил Оливер, и ему вторил голос поднимающегося снизу программиста:

– Уже иду! Уже иду!

Следом со стороны веранды появились и оживленно спорящие о достоинствах прозрачного покрытия водители. Трое представителей прессы, новички в экспедиции, накрыв стол, уселись самыми первыми. Стали рассаживаться за столами и все остальные, а вот Ларисы, которую Броди пытался высмотреть в первую очередь, все не было. Как сразу бросалось в глаза и отсутствие самого крупного в экспедиции Михаила Степановича Днепрянского.

– И Пузина с Люссией нет! – фыркнул Оливер с иронией. – Никак уже спать завалились на новеньких матрасах! Ну-ка, Фреди, сгоняй за ними наверх.

Один из двух новеньких практикантов, которых взяли в экспедицию только в силу нерушимых традиций археологической плеяды, резво бросился по лестнице наверх. Тогда как Пако, «старый гвардеец» из свиты Пузина, принялся беззлобно подтрунивать над оставшимся практикантом:

– Конечно, быть на побегушках и заниматься мойкой посуды – дело не совсем благодарное, но ведь все с этого начинали.

Паренек, кандидатуру которого вместе с его товарищем выбрал лично Александр Константинович Броди из числа своих студентов, кажется, был готов просто дышать здешним воздухом, а не то что котлы мыть, поэтому в ответ только счастливо улыбался и соглашательски кивал.

На тему практики Николай Счастливчик тоже решил что-то добавить, тем более что сам недавно был точно в такой же роли. Но не успел, сверху по лестнице скатился интенсивно дышащий от усердия Федор, которого испанцы пытались называть на свой манер Фредом.

– А наверху никого нет! – выпалил он. – Я во все комнаты заглянул – никого! Может, они наружу вышли?

Сердце нехорошо защемило, когда Броди стал обводить требовательным взглядом всех остальных участников экспедиции.

– Внизу их нет! – твердо заявил Мануэль. – И не спускались даже.

– И наружу они не выходили! – подтвердил Сергей, переглянувшись с Петром. – Мы с веранды так никуда и не отлучались. И дождь уже начался.

– Да я четко помню, что они наверх подались! – стал сердиться Оливер под согласные кивки Пако. – Последней туда подалась Лариса со своим рюкзаком, с сумками и модемом.

После чего Броди сам устремился наверх, желая убедиться собственными глазами, что его никто не разыгрывает. В их комнате, которую выбрала супруга, его взгляд сразу выхватил основную странность и несуразность: на раскладном столике лежали разложенные косметические принадлежности, без которых себя не мыслит любая женщина. Видимо, и Лариса решила перед обедом покрасить чуточку ресницы, потому что щеточка из стержня была вынута и лежала возле зеркала так, словно ее только что выронили из рук. Под щеточкой растекалось пятнышко туши.

Никакая женщина так шутить не станет! Прежде чем спрятаться, она обязательно вернет щеточку в стержень и плотно его закроет.

Броди навис над столиком, недоуменно озираясь и пытаясь унять бушующие в голове панические мысли. А со спины уже доносился не на шутку встревоженный голос Оливера:

– Ни Карла с Люссией, ни Михаила нигде нет!

– Что же случилось? – стал спрашивать сам себя Александр Константинович и попытался развернуться в сторону деловито гудящего за стеклом окна модуля. Тот продолжал счищать нанесенный за века мусор. Но во время разворота с телом Броди произошло нечто странное. Окружающая обстановка стала размазываться, и чувство координации громко завопило, что тело куда-то проваливается. Попытки отпрыгнуть резко в сторону или хотя бы ухватиться руками все за тот же столик ничего не принесли: плоть словно стала принадлежать привидению, проходя сквозь предметы как бестелесный фантом.

## Глава третья. А. К. Броди за тридевять земель

Когда еще думали, что Солнце вращается вокруг Земли, то понятие «далеко» обозначалось довольно длинным словосочетанием: в тридевятом царстве, в тридесятом государстве. С тех пор понятие «далеко» многократно расширилось, выросло и обрело конкретику. В иной галактике. В иной вселенной. На краю тридесятой вселенной. Ну и так далее и тому подобное.

Куда попал господин Броди, он сам долго понять не мог. Только и догадался, что телепортацией его забросило не иначе как «к черту на кулички». Вроде только и начал куда-то проваливаться, как тут же под ногами оказалась твердь, относительная конечно, что-то плотно обжало со всех сторон и в ушах знатно зашелестело. В глазах стояла полная темень, а лица касались стебли не то травы, не то листьев камыша. Да и руки явственно нащупали вокруг плотно стоящие стебли не то гигантской травы, не то стебли какого иного растения. Причем стебли стояли так плотно, что просунуть сквозь них руку и то получалось проблематично.

Создавалось впечатление, что стоял себе плотно связанный сноп, а человека и воткнули в его середину. А вот как из этого снопа выбраться и есть ли у него вообще край, никто подсказывать не собирался.

Если бы еще все дело было только в нем, Александр бы так сильно не переживал. Раз существует телепортация в это место, значит, скорее всего, канал переброски работает и в обратном направлении. Но его сердце колотилось от страха по поводу Ларисы и остальных друзей.

«Куда ее могло забросить? Хорошо, если недалеко отсюда. Здесь хоть нормальная для дыхания атмосфера, вполне мягкая температура, и град по голове не стучит… пока! – Он попытался рассмотреть, что там наверху, со всей силы раздвигая руками высоченные стебли в стороны. – Все равно ничего не видно! Вроде как ночь, но ни луны какой-нибудь, ни звездочки мерцающей. Или там наверху мрачные тучи? Хм… Вроде нельзя сказать, что па́рит, воздух скорее сухой, какой бывает в южных засушливых районах. А вот как отсюда выбираться? Вернее, в какую сторону проламываться между этих стеблей? Может, лучше дожидаться рассвета? Или вначале покричать на всякий случай? А вдруг здесь обитают дикие звери?»

После некоторого раздумья кричать Броди передумал, зато сам прислушивался долго и напряженно. Если и «наши» здесь, рядом, да подадут голос, было бы наиболее предпочтительно самому пойти на звук. Но, кроме шуршания довольно массивных листьев, никаких иных звуков не доносилось.

После чего Броди решил прощупать, что же у него осталось в карманах. Воспоминание о куртке с десятками карманов и оставленном на стуле поясе с оружием вызвало вполне обоснованный зубовный скрежет. В тех карманах имелось почти все необходимое для выживания потерявшегося человека даже на необитаемом острове. Не говоря уже об оружии или о том же десантном ноже в специальных ножнах.

«И ведь мог сообразить, что случилось нечто из ряда вон выходящее! Лопух! Тютя! Ворона! Ротозей! – ругал себя Александр последними словами из разряда цензурных. – Надо же так расслабиться и забыть про элементарные нормы безопасности!»

В карманах брюк оказалось не густо. Две теперь совершенно бесполезные обоймы с патронами к пистолету. Мобильный телефон в отключенном состоянии. Два носовых платка и маленький перочинный ножик с двумя лезвиями, кусачками для ногтей и штопором. Да и то ножик оказался в кармане, скорее всего, по недомыслию, по ошибке. Обычно он тоже покоился в одном из маленьких карманов крутки.

В нагрудных карманах фланелевой рубашки защитного цвета лежал пакет с паспортом, водительскими правами, банковскими карточками и блокнот с двумя шариковыми ручками. Часов на руке Броди не носил, поэтому пришлось включать телефон, чтобы сориентироваться по времени и знать, когда хоть сюда прибыл по объективному времени мира адельванов.

«Это я молодец! – ерничал над собой попаданец неизвестно куда, фиксируя в памяти часы и минуты и с помощью светящегося экрана присматриваясь к диковинным стволам. – Главное, что права не забыл прихватить! Да и без паспорта пришлось бы ох как туго! И почему я не курю? Хоть парочка зажигалок бы валялась по карманам… Хм, хотя фонарик все-таки предпочтительнее. Ведь батареи телефона надолго не хватит, я ее уже поди двое последних суток в суматохе не заряжал. Вдруг я в каком-нибудь подземном розарии? И здесь рассветов изначально не предусмотрено? Вот смеху будет, если сюда садовники раз в полгода наведываются!..»

Попробовал, раскрыв самое большое лезвие на ощупь, прорезать один из стволов. Несмотря на порядочную жесткость древесной структуры, растение легко подалось под действием проникающей в него острой стали. То есть внутри ствол был достаточно пористым и полупустым. А значит, это и в самом деле либо трава, либо некий вид бамбуковых. Только они и могли расти такой сплошной стеной и достигать в высоту шести и более метров. По крайней мере, человек предполагал такую высоту, пытаясь раскачивать окружающие его стебли. Ну и странные утолщения на высоте в три метра у стеблей, которые удалось рассмотреть при малом свечении экрана, скорее удивляли: ведь плодов у бамбука не бывает.

Теперь следовало все-таки решиться на выбор направления. Или – ждать рассвета. Вдруг этот лес тянется в одну из сторон на много километров? Да еще и узкой полосой? Представив себя полным лосем, пробивающим просеку вдоль вполне себе цивилизованной дороги, Александр нервно рассмеялся. Лучше уж потерять несколько часов, ожидая светлого времени суток, чем бессмысленно тратить силы в ненужном направлении.

Другой вопрос: что делать, когда начнет светать? Как подпрыгнуть на нужную высоту и осмотреться по сторонам? При попытках взобраться на стволы они не ломались, а просто гнулись в стороны, проваливаясь между себе подобных. Да и корневая система оказалась не настолько уж глубокой. Попытавшись просто вырвать растение из рыхлой земли, Броди был поражен легкостью этого действа. Корни оказались клубком, размером примерно с большой кочан капусты. Разве что десяток более тонких корешков, весьма тонких и непрочных, уходил вниз. Но прочность самого ствола натолкнула на мысль соорудить некое подобие помоста. Ведь все равно делать нечего, а о сне, из-за бушующего в крови адреналина, можно и не заикаться. Да и неудобно будет спать в этой беспросветной чаще.