Если БАМ первый нас не забудет

И кто сказал, что БАМ это зря…

Лес, тайга, холода и морозы.

И на сопках застыла заря,

Расплескав разноцветные слезы.

Веной тонкою где-то внутри,

В бесконечность несется дорога.

И каждый мог там себя найти,

В красоте неземного чертога.

Лягут грустью ушедшие дни,

Было ведь! И когда не будь, будет…

Кто-то в ночь зажигает огни…

Если БАМ первый нас не забудет.

Проносится как крик

Проносится как крик – мечта,

Поставленные пали цели.

За горизонтом та черта,

Которую стереть хотели.

Которую стереть хотели.

Которую стереть хотели.

Срывает ветер с тишины,

Невидимые нам одежды.

С кокой бы глянуть стороны,

Там где плескаются надежды.

Там где плескаются надежды.

Там где плескаются надежды.

Застынет шапкой поцелуй,

Из белого стального снега.

И боль свою свечой задуй,

От первого того побега.

От первого того побега.

От первого того побега.

Осень вяжет сама купола

Осень вяжет сама купола,

Золотые на клене и вязе.

И шумит во дворе детвора…

И листочек один в моей вазе,

Простоит до ближайшей весны,

Я потом заменю на зеленый.

И ветра у зимы не страшны,

Когда ты окрылено влюбленный.

И как это все монотонно

Напиться, забыться, упасть…

Но время опять непреклонно.

Родиться, влюбиться и страсть…

И как это все монотонно.

И бабка старая молва

И монотонные слова,

Что мне стучатся из экрана.

И бабка старая молва,

Она предвестница обмана.

Пройдет тихонько по двору,

Где на акациях галчата.

И напугает детвору:

«Я научу вас жить ребята»

И совершенная во всем,

Как для себя она решила.

И не красива только днем.

Когда свечу не погасила,

Ее отсвечивает нос.

И тени по полу играют,

Ее пристанищем волос,

И что-то мне напоминают.

Какой-то мрак и темнота,

Так пронизавшая кого-то.

Реформа новая не та,

И в мыслях их одно болото.

Делить умеют, умножать,

А созидать не получилось.

И цели нет им, создавать,