Чертова дюжина страшилок
Людмила Гущина

Виктория Чебанова Дизайнер обложки

© Людмила Гущина, 2018

© Виктория Чебанова, дизайн обложки, 2018

ISBN 978-5-4493-6341-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Спасибо чудесным «гарикам» Игоря Губермана. Они подкрепляют и дополняют мои жизненные наблюдения.

А это – моя благодарность ему:

Я прочёл твою книгу. Большая.

Ты вложил туда всю свою силу.

И цитаты её украшают,

Как цветы украшают могилу.

И. Губерман «Гарики на каждый день»

Читаю «гарики». Спешу я насладиться.
Я – Губермана почитатель.
За то, что дал ему родиться,
Благодарю тебя, Создатель…

Страшилка первая. Язык мой – враг мой

Сегодня, столь же сколь вчера,

Земля полна пиров и казней,

Зло обаятельней добра,

И гибче, и разнообразней…

И. Губерман «Гарики на каждый день»

Дела давно минувших дней, преданья старины глубокой… Язык мой – враг мой.

Лёшка строил дом-красавец. Добротный дом, кирпичный, с деревянными полами, с дверьми в каждой комнате, а не с занавесками. С огромной печкой, и чтобы все стены кухни были в изразцах. Чтобы было в доме тепло, красиво, вольно. На окнах будут ставни, тоже деревянные, чтобы закрывать окна, когда подуют чёрные степные ветра Калмыкии или борá из Новороссийска. Наличники на окнах обязательно резные. Веранда ажурная, непременно деревянная.

Столько надо дерева, а на Кубани практически леса нет. Старые хаты делали из «турлука» – камыша с глиной. Лёшка с пренебрежением взглянул на старую дедовскую хату. На дом мечты почти накопил. Работал на целине как прóклятый. Спал по четыре часа в сутки. Летом адская жара, зимой адский холод. Зимники. Поломки на безлюдной трассе были равносильны смерти. Окоченеешь – и навечно целина твой дом. Отмотал своё, отпахал.

Завтра договорились с напарником ехать за лесом в Центральную Россию. И дом мечты уже близко-близко. Жена Евгения хотела обменять рубли на крупные, всё пачка будет поменьше. Мало ли что в пути может случиться.

– Мам, добегу до автохозяйства, а потом к Жене за деньгами. И в путь. Собери харчей в дорогу, куртку. Много не возьму. Обернёмся мигом.

В калитку требовательно постучали. Молодой здоровенный парень. Улыбается. Румба, кепка, туфли из парусины. Шофёр.

– Мать, Лёшка сказал, чтобы ты деньги на лес со мной передала. Я его новый напарник, Иван заболел.

Тихоновна привыкла подчиняться беспрекословно. Мигом сложила харчи на двоих, кожанку. А деньги? Подробно объяснила, где найти невестку, как зовут и сколько денег в пачках.

Невестку вызвали в проходную пищекомбината. Она работала начальником цеха, была задёргана текучкой. Молодой приятный парень сказал:

– Я от Лёхи. Иван приболел, а я новый напарник. Лёшка готовит автобус, а меня послал забрать деньги. Ничего, что не поменяли. Я с сумкой.

Женя принесла деньги, положила сливы, абрикосы в дорогу. Пожелала счастливого пути. Очень ждём. Вечером сели ужинать. На скорую руку собрали на стол, ужин без мужика. Открылась дверь в хату. На пороге Алексей.

– Мама, Женя, мы поехали. Застучал движок. Перебирали. Собирайте харчи, куртку, деньги. Иван ждёт.

Строительство дома затянулось на три года. Один уехал опять добровольцем на целину, две другие перестали между собой разговаривать, обвиняя друг друга в случившемся.

Годы пронеслись, не успели оглянуться. В шестьдесят пять лет Алексей попал на больничную койку. За свою жизнь он построил два дома, вырастил сына и дочку, посадил сад. Славная жизнь.

Сосед по палате был озлобленным старым мужиком. Жизнь его укатала, как Сивку крутые горки. По молодости были шальные деньги, красивая жизнь: крали, пьянки, машины. Обмывали радость: обул очередного лоха. Напился, сел за руль угнанной машины, авария, погубил кралю. И пошло-поехало. А виноваты в его неудачах лохи. Сидел на вокзале и услышал, как два шофёра обсуждали поездку за лесом. Запахло большими деньгами. Подошёл к кассирше. Тётка скучала.

– Друга вроде встретил. Служили вместе. Где живёт, я не знаю. Шофёр на пазике.

Так, с обаятельной улыбкой афериста, улыбкой, которая ему открыла всё: адреса, явки, пароли, подробности чужой семейной жизни, он получил большие деньги. Деньги, которые окончательно доломали покорёженную жизнь жулика.

– Да это ты меня обворовал, приятель.

– Так это ты тот лох с лесом? Из-за тебя мою жизнь перекосило?!

Оба лежали после инфарктов в реанимации. И всё, что сумели предпринять, так это плюнуть друг в друга. И оба получили запоздалое удовлетворение и по второму инфаркту.

Страшилка вторая. Не место красит человека, а человек место

Не будь на то Господня воля,

Мы б не узнали алкоголя,

А значит пьянство не порок,

А высшей благости урок.

И. Губерман «Гарики на каждый день»

Наш огород в пятьдесят соток вплотную примыкал к зданию милиции своим «задним периметром», как выражался мой умный брат. Роль забора с трёх сторон пограничной, так сказать, территории выполняли здоровенные в летние месяцы двухметровые стебли кукурузы и веники. Причём бабушка подсаживала к кукурузе и огурцы, и мочалки, которые вились по длинному нескончаемому стеблю, создавая своими лопушистыми листьями и плетями непроходимые заросли. Полную картину забора дополняли маленькие кусты терновника и тяжеловесные подсолнухи. Хилый плетень из лозы был даже не в счёт. Это была непроходимая «берлинская стена» по-кубански. Даже бродячие коты и собаки умудрялись застревать в этой волшебной стене.

Сейчас мы, будучи детьми, играли бы в «Хроники Нарнии». А в нашем безоблачном детстве мы играли в партизан и фашистов. Конечно, мы были молодогвардейцами, а здание городской милиции – фашисткой комендатурой. Иногда там слышались крики, топот ног и даже выстрелы. Это означало, что кто-то сбежал из милиции. Было неясно кто: арестованные или милиционеры. Беглеца практически нельзя было поймать, когда он убегал через огороды. Но наш забор оставался неприступным для побегов.

В тёплый летний вечер опять раздались хлопки, шум, крики. Бабушка, мелко крестясь, загнала меня и брата в дом, от греха подальше.

Наступило утро. Петух противным голосом, скрипучим, как несмазанный вороток колодца, известил о рассвете. Во дворе было тихо, не повизгивали собаки, не гремели цепями, не гомонили куры, не взлетали голуби, не били крыльями. И только горестная горлинка с большого ореха оплакивала чью-то несчастную судьбу. Утро казалось необычно тревожным. Не хватало жизни.

– Сдохли усе, сдохли усе, перемерли, – донёсся со двора плачущий голос бабушки.

Куры во главе с петухом валялись в курятнике. Расслабленные позы, безвольные гребни. Молодой петушок, пропевший побудку, повис на заборе вниз головой. Невдалеке голуби кверху лапами. Даже три соседские ондатры за забором валялись странной кучей, похожей на мокрую зимнюю шапку. Две дворовые злые собаки без признаков жизни тут же, у входа в подвал. Третья собака сгинула вообще со двора.

Глядя на встревоженных взрослых, мы с братом заревели во весь голос. Бабушка взяла папино ружьё и ушла в обход усадьбы. За ружьё бабушка бралась редко – когда папа был в рейсе и при чрезвычайных обстоятельствах.

Калитка на улицу оказалась закрытой изнутри на все запоры, никто не входил и не выходил. Бабушка дошла до подвала, спустилась. Подвал был громадный, двухуровневый. Стоял на отшибе вместе с хозяйственными постройками. Он всегда был полон припасов и запасов. Как говорил папа: «Сытно, сухо, тепло. Можно и нашествие инопланетян пережить».

В подвале лежал недвижимый человек.

– Покойник, – вздохнула бабушка и ткнула в него ружьём. Покойник лягнул ногой, мотнул головой и что-то невнятно пробормотал.

– Что сказал покойник? – спросила подошедшая мама.

Покойник требовал опохмелиться. Рядом стояла осушенная двадцатилитровая бутыль вина, аккуратно заткнутая кукурузным початком.

Покойник оказался знакомым цыганом Валетом. Его опознали все собравшиеся вокруг тела. Валет торговал на рынке цепями, вилами, лопатами. И говорили, был вором-карманником. В этот вечер Валет сбежал из милиции, как-то перебравшись через «берлинскую стену». И нашёл приют в нашем гостеприимном подвале.

Виноградом с забродившего вина он угостил кур, чтобы они не подняли переполох, когда он собирал яйца для ужина. Перепало и голубям, и даже соседским ондатрам, которые всегда подсматривали через сетку. Собаки цыгана не тронули. Видно, унюхали его широкую цыганскую хлебосольную душу. Он накормил их окороком, хранившимся в подвале, напоил их чачей. Это был пир на весь мир. Третья собака нашлась тут же, спала в обнимку с беглецом, а рядом на бочке с капустой лежал объевшийся пьяный кот, опустив хвост в рассол.

Бабушка всех отходила метёлкой, да так, что беглец сам рванул обратно в милицию. «Берлинская стена» опять не устояла перед цыганским напором и пропустила его назад, в объятия добрых милиционеров.

Мы больше не играли в молодогвардейцев. Теперь мы играли в пьяных собак, кур, кота и беглеца. Вернее, играли в Валета, который был неуловимым мстителем. Милиция была штабом, младший брат – пьяной собакой, мелкота на улице – пьяными курами, а я – неуловимым цыганом. И когда к папе заходили приятели, он кричал бабушке: «Что тебе сказал покойник? Дай нам опохмелиться!».

И всем было смешно и весело, особенно когда вспоминали всеобщее похмелье. Куры повыклёвывали друг у друга перья, петухи дрались так, что от гребешков остались одни лохмотья, а собаки стали ласковыми котятами.

– Пьянству – бой, – подвела итог бабушка.

Страшилка третья. Собака Баскервилей

Стечение случайных обстоятельств,

Дорогу изменяющих отлого, —

Одно из чрезвычайных доказательств

Наличия играющего Бога.

И. Губерман «Гарики на каждый день»

Папа трогательно по-мужски дружил с моим крёстным отцом Иваном. Когда он работал водителем пассажирского автобуса, дядя Ваня был его напарником. А партнерство для мужчин – это нечто большее, чем просто дружба или близкие родственные отношения.

Друзья одинаково стриглись под полубокс, носили одинаковые трикотажные «бобочки», вельветовые «румбы» и парусиновые туфли. Любили сигареты одной марки – «Беломор» – и имели общие увлечения – сторожевых собак и поросят.

Друзья никогда не ссорились, за исключением одного-единственного раза. И этот «единственный раз» чуть было не разрушил настоящую крепкую мужскую и человеческую дружбу. Стечение случайных обстоятельств…

На какой-то семейный праздник оба приняли на грудь домашней чачи, а затем и вина последнего урожая. И вот, после употребления нескольких литров нектара, настала очередь задушевных бесед и маленького хвастовства.

У нас на подворье, «во двору», как говорила бабушка, всегда было много животных – куры, утки, поросята, собаки всех пород и всех мастей. И конечно же, сторожевые собаки – папина гордость и отрада.

А недавно появилась новая гордость – сторожевой пес, огромная кавказская овчарка. Два крепких мужика вели её на цепи. По пути во двор она успела не на шутку переполошить соседей, напугать нескольких случайных прохожих и задавить пару голубей. Но папа ей всё простил.

Котов и дворовых собак она презирала как класс. А семью нового хозяина возненавидела с первых же минут. Мы ее очень боялись. Даже отец, который с завидной легкостью мог приласкать любого уличного пса, приближался к ней с опаской.

А бабушка, известная домашняя «дрессировщица», кормила её только с лопаты, как герой Евгения Леонова, буфетчик Шулейкин, кормил тигров в культовом советском кинофильме «Полосатый рейс». Она и кличку лютой псине придумала соответствующую – «Кабы-сдох». А я, под впечатлением от произведений классика детективного жанра Артура Конан Дойла о мистере Шерлоке Холмсе, называла ее не иначе как «собака Баскервилей».

Собаку ту держали в глубине двора в сажке, в домике для свиней, чтобы не слышать жалобы соседей и не пугать гостей дома. Поэтому крестный еще не знал о ней, все как-то удобного случая не было показать.

И вот случай представился.

– Пойдем, кум, покажу тебе новых породистых поросят. Купил по случаю, – предложил папа, который едва стоял на ногах и не мог мыслить здраво. И кумовья, бережно поддерживая друг друга, вышли во двор.

Не в силах совладать с любопытством, Иван первым приблизился к сажку, открыл ляду и заглянул вовнутрь, пытаясь разглядеть в глубине свинарника «свинячью радость».

И тут на него с жутким воем выпрыгнула «собака Баскервилей».

От вмешательства пластических хирургов дядю Ваню спасла короткая толстая цепь, купленная накануне у цыган. На ней водили медведя по базарам. А еще помогло молодое вино, которое мгновенно свалило его с ног и сгладило последствия пережитого ужаса.

На следующий день овчарка вместе с цыганской цепью и вилами, которые бабушка прихватила на всякий случай, была отправлена в колхозную бригаду сторожить овец. Несчастные овцы были приговорены, а следы этой овчарки затерялись в кубанских плавнях.

Так впервые и надолго поссорились лучшие друзья.

– Ладно собака-дура, но почему поросят не показал? – горячился дядя Ваня после размолвки. – Куда их дел? Обманул?

Страшилка четвертая. Леший

Судьба способна очень быстро

Перевернуть нам жизнь до дна,

Но случай может вызвать искру

Лишь из того, в ком есть она.

И. Губерман «Гарики на каждый день»

Мама очень боялась темноты. Сказалось военное лихолетье. Детство, испуганное войной.

Папу, напротив, военное детство закалило, но не ожесточило. Он в душе остался лихим пацаном, заводилой, первым драчуном и насмешником.

И вот однажды его посетила глупая и, как потом говорила мама, «преступная» мысль. Уже темнело, и он попросил маму принести водички.

Колодец был во дворе, двор огорожен высоким штакетником, по двору ходили собаки, и весь двор освещался ярким светом фонаря.

Мама «дворовой» темноты не боялась, боялась «уличной». Она взяла чистое ведро, вышла. И вдруг…

Леший!

Упали ведра, одно звонко стукнулось о порог, другое рухнуло в колодец; бешено завертелся ворот с цепью, заорали коты, заголосили собаки, проснулись соседи. А вопль ужаса носился в воздухе и не растворялся. Выбежала бабушка с папиным ружьём наперевес.

– Неужели война началась?! – не на шутку испугался младший брат. Он спрятался под кровать, и я решила составить ему компанию. До утра никто так и не смог уснуть.

Мама молчала неделю. Папа был необычайно смирным и выполнял все ее указания. Он подарил маме пудру в коробочке, капроновые чулки, духи «Красная Москва» и выглядел при этом очень виноватым.

Как потом рассказывала мама: она подошла к колодцу, выглянула луна, и во дворе горел свет. Ничего не предвещало. И вдруг на нее пошла «темная куча». «Туча?» «Нет, куча, она молча тряслась, скрипела и дрыгалась».

Это, как выяснилось при последующих разборках, папа присел на корточки, раскрыл зонт и начал прыгать вокруг колодца. Вначале молча, а потом, для полноты картины, встал на четвереньки, завыл и засвистел. Он ещё и старую шубу, принадлежавшую деду, наизнанку умудрился надеть. Шуба жутко воняла, и на ней частенько спали всевозможные приблудные коты.

«А еще это, ну, то, что прыгало, воняло псиной и козлом, – выдвигала главное обвинение мама. – Ладно бы серой, я бы подумала, что чёрт. После этого ужаса я теперь ничего не боюсь», – утверждала мама.

Но если где-то хлопала калитка или лаяли собаки, она бежала в дом и закрывала дверь на все замки. «Я не трус, но я боюсь».

А мне на всю жизнь запомнились хвастливые папины слова: «Я уже так пятерых от страха вылечил». Да где они теперь, эти излеченные от боязни темноты?

И потом еще на раз в моей жизни возникали «лешие»…

Студенты, лето, сбор арбузов. Забытый богом и людьми колхоз принимал рабочие руки хлебосольно. Стряпуха, дородная и сдобная, кормила от души: «Снидайте, диты, а то шклявые, як москали».

Второй этаж правления отдали «на поселение» девушкам и руководству, ребята заняли первый.

Особенно классными были вечера. Танцы, ром «Ямайка», бренди «Солнечный берег», арбузы. Сказать, что было весело, – ничего ни сказать. «Клёво, отпадно, феерично».

Однажды вечером после ничтожной размолвки парни решили напугать женскую половину. На втором этаже располагалась и уже уснула деканша химического факультета. Её послеобморочный рассказ потряс всех присутствующих. Она проснулась «от стука копыт». На неё «шли роем товарищи лешие. Ни черти, ни люди, а вот так, простые товарищи лешие. И дули в медные трубы».

Комсомольское собрание расставило все точки над «и» и поставило крест на всех леших. Обиженные кем-то студенты мужского пола надели грязные дежурные «овчинки» конюхов. Ложки, миски – аксессуары, они же медные трубы. Вот только окнами «обмишулились». И попали не туда.

– Товарищи лешие, сегодня зачёт. В копыта шпаргалки не прятать!

– Товарищи лешие, все на сбор макулатуры. Уши серой заложило?

Очередная встреча с лешим состоялась в альпинистском лагере Лагонаки в Адыгее. Крепкий моложавый инструктор днём учил девчат кататься на лыжах, а ночью пугал страшилками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.